Глава 1
– Есть вещи, которые меняются, а есть вещи, которые не меняются. Ты тут ночевал что ли, Петька? Ты вообще дома бываешь? – спросил Роман у коллеги, уже сидящего на рабочем месте, хотя сам Роман пришёл на час раньше начала рабочего дня.
– Конечно, бываю. Нечасто, – пробубнил Пётр, не отвлекаясь от монитора.
– Вчера, я уходил, и ты был ровно в той же позе, что и сейчас. Опять корпеешь над своим детищем?
– Почему бы и нет?
– Да потому, что уже доказано, что полная интеграция человека и компьютера невозможна, тем более невозможно интегрировать чувства. Машина никогда не сможет преобразовать их в код: слишком много параметров. Если только когда-нибудь появится квантовый суперкомпьютер на основе биотехнологии, тогда может быть. Да и то неизвестно, будет ли это похоже на эмоцию? Набор уравнений, которые описывают процесс, но не создают его. И только скажи, что я не прав.
– Ты не прав. Потому что, во-первых, ничего ещё не доказано, а во-вторых… Во-вторых, думаю, ты скоро сам всё увидишь.
– Скоро? Через лет двести? – усмехнулся Роман.
– Надеюсь, что нет, – спокойно отреагировал Пётр на сарказм товарища и переключил тему разговора:
– А ты чего так рано?
– Сегодня звонил Николай Сергеевич. У нас с тобой новое задание. Причём особо важное, – произнося последнюю фразу Роман артистично понизил голос.
– Что за задание? – спросил Петр, впервые за время разговора оторвавшись от компьютера.
– Нужно потестить ПО1 одного автолёта.
– Важное задание? Вообще-то у нас на входе написано "Отдел тестирования". Мы здесь только этим и занимаемся, что тестируем ПО, – ответил Пётр.
– Да, только после внедрения автопилотируемых систем автолёты не попадали в аварию.
– В аварию? – переспросил Пётр.
– Да. К тому же с летальным исходом.
На лице Петра читалось удивление.
– Да-да, пассажир автолёта погиб. Официальное заявление нашей компании звучит так: "Погибший перешёл на ручное управление и не справился с ситуацией в условиях плохой видимости: он не смог быстро отреагировать на возникшее препятствие. При таком плотном дожде стоило довериться автопилоту".
– Ну тогда всё понятно. Автопилот был отключен. Что тут разбирать?
– АО "Заслон" сейчас ведёт ожесточенную войну за рынок. Скоро весь аэротранспорт будет летать без участия человека. Автопилот, спроектированный с помощью нейросети Хэллио, – флагман компании. Он позиционируется, как очень надёжный, так как Хеллио – одна из самых развитых нейросетей и используется во многих отраслях. Можно сказать, она заточена под такие вещи, и до сих пор сбоев с ней не было. Малейший намёк на то, что это могло произойти по вине автопилота, и АО «Заслон», теряет двадцать процентов стоимости. А уж будь уверен, что конкуренты ухватятся за любую возможность, чтобы нас уничтожить. Поэтому мы должны в кратчайшие сроки провести тестирование. Результаты тестов будут опубликованы на официальном сайте с целью избежать любых слухов и ложных обвинений. Задача ясна?
– Более чем, – Пётр снял очки и протер линзы.
– Хорошо. Сейчас открою тебе доступ ко всем материалам, – Роман повернулся к компьютеру и начал что-то печатать.
Возможно, тестировщик – не лучшая профессия для программиста, но Пётр относился к своей работе ответственно. Он уже давно не стремился к должности ведущего разработчика и уж тем более к руководящим постам. Когда Петру поступило предложение стать начальником отдела, он, не задумываясь, предложил кандидатуру Романа, хотя тот явно уступал в профессиональном плане. Никто не знал почему, но вопросов особо не задавали. Возможно, просто боялся или больше нравилось работать с программами, чем делать отчёты для руководства. Однако в сложных ситуациях частенько сотрудники других отделов обращались именно к Петру, потому что он был одним из немногих, кто мог найти решение практически любой проблемы, связанной с кодом. Романа вполне устраивало такое положение дел, так как он как раз больше был заточен на организацию работы, а не на её выполнение.
Помимо работы у Петра было несколько увлечений. Одно из них озвучил коллега: Пётр занимался интеграцией человека и компьютера. Проблема состояла в том, что компьютер строится по принципу чётких программ и инструкций. Это вычислительная машина, которая лишена каких-либо спонтанных, нелогичных решений. Даже при использовании генератора случайных событий результат всё равно получается ограниченным. За определенные рубежи машина выйти просто неспособна по определению, поэтому при интеграции сознание человека может существовать только в рамках логики, – эмоциональный интеллект и все сопутствующие ему атрибуты не наследуются. Человек, погружая свой разум в виртуальный мир, как бы является лишь наблюдателем происходящего, без возможности полностью влиться в процесс. Он может ощутить запах цветка, прикосновение губ женщины, но это будет всего лишь имитация. Человек будет об этом знать и смотреть на всё происходящее как на компьютерную игру. Пётр занимался разработкой совершенно другого уровня: передача эмоций и настроений, формирование чувственного восприятия виртуальной реальности с возможностью сохранения пережитого опыта в цифровой среде. Ему даже удалось создать собственный прототип эмоционального интегратора, но всё работало в жутко урезанном варианте. О каких-то сложных эмоциональных переживаниях речи пока не шло. Роман утверждал, что всё дело в вычислительных мощностях, что для создания такой технологии нужен квантовый суперкомпьютер, однако Пётр придерживался иной точки зрения. И в чём-то он, безусловно, был прав: иногда гениальные решения скрываются в самых простых вещах. Как раз такое гениальное решение он и дорабатывал в данный момент, и, кажется, всё было почти готово к испытаниям.
Вторая ипостась Пётра была более тёмной. Звали её Боумэн. Именно такой псевдоним использовал молодой программист, когда бродил по просторам Даркнета. Боумэн брал небольшие задания, занимался взломом некоторых официальных ресурсов. Он не пытался взломать сайт правительства или ограбить банк, но мог узнать о некоторых нелегальных банковских операциях или почистить кредитную историю, без денег создать прокаченного героя в какой-нибудь сетевой компьютерной игре и так далее. Даже такие мелкие поручения приносили неплохие деньги, и Пётр вполне мог бы обходиться ими и вообще уйти с официальной работы, но в АО «Заслон» занимались неплохими разработками в области нейросетей и искусственного интеллекта, активно внедряли их в различные сферы жизни человека. Петру хотелось быть к этому причастным. Особенно трепетно относился он к внедрению автопилота, поэтому даже с некоторым энтузиазмом взялся за тестирование ПО упавшего автолёта.
После нескольких дней тестов Пётр окончательно убедился, что с ПО всё в порядке. Он переслал все данные Роману. Тот начал карпеть над отчётами для руководства. Больше вопросов к нему не было, и он мог дальше продолжать заниматься проектом интеграции.
Однако что-то в деле с автолётом не давало покоя. Это было сложно объяснить словами, потому что полученные данные сомнений не вызывали. Пётр несколько раз пересмотрел видео, где человек садился обратно в кресло водителя и переходил на ручной режим. И именно видео вызвало ряд самых простых вопросов. Решение человека выглядело слишком спонтанным. Он сидел и смотрел в окно, потом вдруг резко встал и устроился в кресле водителя. Почему он в такой сильный дождь решил перейти на ручное управление? Может, не знал, где летит, и не думал о том, что может встретить здание на пути? Он ведь видел, какая погода за окном? Что его сподвигло управлять автолётом самому? Может, думал, что автопилот не справится с управлением?
Вечером, уже будучи дома, Пётр решил узнать что-нибудь о погибшем. Он пробил его по одной из баз и выяснил, что зовут его Азолин Сергей. Сергей работал в сфере маркетинга, занимался настройкой таргетированной рекламы. При этом десять лет назад Азолин закончил МФТИ по специальности программист.
«Обычный специалист средней подготовки», – подумал Пётр. Однако хакерская деятельность приучила его выуживать всю возможную информацию об объекте, поскольку не знаешь, что в итоге окажется важным. Уже во внутренней базе данных МФТИ Пётр нашёл информацию об успеваемости Азолина. Оказалось, что Азолин являлся лучшим на курсе, выиграл не одну олимпиаду по математике и информатике и закончил институт с красным дипломом.
«Странно, что такого спеца никто не прибрал. Тут что-то не то», – продолжал рассуждать Пётр. Но больше ничего существенного найти не удалось. Тогда Пётр решил пробить Азолина по старой базе. Он так делал иногда, потому что базы постоянно обновлялись, – часть информации либо исчезала, либо становилась труднодоступной. И на этот раз чутьё не подвело его: в старой базе данных Пётр обнаружил очень интересный факт. Оказывается, Азолин Сергей сразу после института попал в НПО «Исследователь». НПО являлось дочерней фирмой АО «Заслон» и занималось созданием нейросети под названием «Хеллио». Через пять лет НПО распалось, но его разработка, нейросеть Хеллио, стала одним из самых востребованных продуктов на рынке. В основном нейросеть применялась для создания алгоритмов автоматизации производственных процессов и справлялась с этой задачей крайне эффективно. С появлением летающего автомобиля (автолёта) встал вопрос о создании автопилотируемого транспорта. Тогда-то АО «Заслон» и использовало свой главный козырь на полную катушку: нейросеть Хеллио спроектировала алгоритмы автопилота для летающих машин, тестированием которых и занимался Пётр. Вкупе с поставляемым радиолокационным и навигационным оборудованием, программное обеспечение и автопилот АО «Заслон» применялись в семидесяти процентах всех производимых автолётов в мире. Так компания АО «Заслон» превратилась в крупную корпорацию. Теперь здесь велись передовые исследования в области нейросетей и искусственного интеллекта.
«То есть человек, создавший нейросеть Хеллио, которую использовали для проектирования алгоритмов автопилота, вдруг в самый неподходящий момент этот автопилот отключает? Зачем? Он не доверял автопилоту? Или нейросети, которую создал? Может быть, поэтому компания АО «Заслон» поручила протестировать ПО, а вовсе не для того, чтобы оправдаться перед СМИ и конкурентами? Или я слишком придираюсь? Ищу совпадения там, где их нет? Но всё равно как-то странно. Мало информации. Ладно, пора спать», – подумал Пётр, посмотрев на часы. На циферблате горело «2:58».
Глава 2
На следующий день Пётр впервые опоздал на работу.
– Наконец-то! – воскликнул Роман. – Наконец-то ты пришёл позже меня! Я уж думал не будет мне такого счастья! – Роман шутил, но не злорадствовал.
– Извини, будильник прозвенел. Я его отключил. Думал, полежу пять минут, и…
– Да ладно, бывает. Ты, конечно, старайся так не делать, но если очень нужно, то можно. Я же всё понимаю. Тоже ведь когда-то молодым был. Наверное, появилась девушка? Тебе уже пора, – Роман подмигнул коллеге.
Пётр не стал отвечать: не хотел разочаровывать начальника. Он сел за стол и разбудил рабочий компьютер.
– Роман, ты что-нибудь слышал про НПО "Исследователь"? – вдруг спросил Пётр.
– Исследователь? – переспросил тот.
– Да. Ну это те ребята, что разработали Хеллио.
– Ах да, понял про кого ты. Кажись, их расформировали?
– А сотрудников куда дели?
– Не знаю. Наверное, кого-то к нам перевели, кого-то уволили, – пожал плечами Роман. – А что? Чего тебя так это заинтересовало? Опять очередная теория заговора?
– Да так… – не стал вдаваться в подробности Пётр. Пока он не хотел рассказывать начальнику о том, что удалось найти. Тем более, это как раз попахивало очередной теорией заговора.
Пётр решил выяснить о сотрудниках НПО «Исследователь» во внутренних архивах компании. Просидев несколько часов, ему удалось найти список, в котором значились их имена и должности. Какой конкретно работой занимался каждый из сотрудников и за что отвечал, узнать не получилось.
– Что-то ты сегодня к своему шлему не притрагиваешься? – вдруг спросил Роман. – Есть дела поважнее?
– Да нет, просто хочу сделать небольшой перерыв, – ответил Пётр.
– Как однако на тебя влияет твоя подружка! Ты смотри, сильно не затягивай. У тебя дедлайн2 двести лет, помнишь? – Роман расхохотался.
Раздался звонок. Начальника опять вызвали наверх. Вернувшись после обеда, он принес новое задание. Причём на этот раз оно оказалось настолько объёмным, что на выполнение требовался не один месяц.
– Но почему нельзя проверить бортовые журналы в автоматическом режиме? – возмущался Пётр. – Написать программу? Использовать нейросеть? Ту же Хеллио?
– Задание руководства прозвучало чётко: нужно искать что-то очень нестандартное. Боятся, что нейросеть что-нибудь пропустит, а здесь даже одна строчка кода может сыграть ключевую роль. Поэтому нужно делать вручную.
– Ты представляешь, сколько времени это займет? – продолжал возмущаться Пётр.
– Руководство даёт три месяца. Сейчас подключу тебя к задаче. Можешь приступать. Не переживай, я тоже буду этим заниматься.
Это мало успокоило Петра, так как пришлось отложить свое небольшое расследование и разработку интеграции.
Однако вечером, придя домой, Пётр, несмотря на усталость, начал по очереди пробивать сотрудников НПО «Исследователь» по всем имеющимся базам. И тут также не обошлось без сюрпризов: обнаружилось, что гибель Азолина – это не первая смерть сотрудников НПО. В прошлом году умер глава фирмы, а в позапрошлом году ведущий программист вывалился из люльки, катаясь на американских горках. Пролежав сутки в реанимации, он скончался, хотя его состояние, вроде бы, удалось стабилизировать.
Выстраивалась интересная цепочка из трёх как бы случайных смертей. Однако, по сути, погибли три ключевых фигуры проекта. Именно благодаря им и появилась нейросеть Хеллио. Ещё интересным оказалось то, что после распада НПО эти трое отказались переходить в АО «Заслон», а просто покинули проект. И из них больше никто не пошел работать над чем-то подобным, хотя их должны были засыпать предложениями.
Глава 3
На следующий день Роман сообщил ещё одну неприятную новость:
– Петька, спешу тебя расстроить: руководство сократило срок проверки до месяца.
– Они что там вообще охренели? Тут сутками сидеть придётся!
– Сказали, что оплатят любые сверхурочные. Сам подумай, всего месяц. Неплохие деньги можем заработать. А то сидим в этой конуре…
Романа можно было понять: ему уже было за пятьдесят; всё, чего он добился, – это должность начальника отдела тестирования ПО, в штате которого был один человек, поскольку ручное тестирование теперь требовалось крайне редко; перспектив у него не было: в такой профессии возраст играл не последнее значение. Вероятно, поэтому он так часто и бегал к руководству, чтобы хоть как-то мелькать у них на глазах, в надежде, что они когда-нибудь заметят преданного сотрудника.
Пётр же понимал, что в любой момент может уйти: для него были открыты все двери, в том числе в АО «Заслон». Но уходить он не собирался. Уже несколько раз Роман видел, как его единственный сотрудник возмущался, но затем, стиснув зубы, принимался за дело. Он неоднократно удивлялся тому, почему Петр с его способностями остаётся здесь.
«Возможно, потому что хочет доделать свой интегратор. Без ресурсов АО «Заслон» сделать это будет крайне сложно, а здесь есть все условия для такой работы, в том числе и свободное время», – думал Роман и успокаивался на этом.
Проверка записей бортовых компьютеров – работа несложная, но монотонная. По каким критериям отбирались автолёты, было неясно, но выборка получилась огромной. Слишком сократили сроки: за месяц они точно не успеют, но главное, показать, что большая часть работы сделана, тогда можно будет немножко подвинуть дату.
«И почему именно сейчас, когда у меня столько своих дел?» – задавался вопросом Пётр, просматривая бесконечные списки кодовых сообщений.
Вырвавшись на выходные, он решил навестить жену бывшего директора НПО «Исследователь». Узнать адрес не составило труда, в отличие от номера телефона, который добыть так и не удалось. А вот с тем, чтобы добраться до места назначения возникли проблемы.
Началось всё с лифта, застрявшего на полпути. Пришлось ждать два часа, пока появится аварийная бригада. Приехавшие работники объяснили столь позднее прибытие большим количеством обращений:
– Да тут по всему району лифты зависли. Ездим от дома к дому. Ваша заявка десятая, – сообщил один из рабочих.
На этом приключения Петра не закончились: авиатакси сбилось с маршрута и понесло пассажиров в неизвестном направлении. Затем голосовой помощник сообщил, что требуется совершить экстренную посадку по причине отказа датчика контроля высоты. Приземлилось авиатакси на окраине города, вдали от основных транспортных узлов и магистралей.
– Приносим свои извинения. В ближайшее время к вам будет направлено иное транспортное средство, – в очередной раз прозвучал голос помощника, и маршрутное такси погасло. Воцарилась почти идеальная тишина. Только где-то вдалеке слышался лёгкий гул города. Многие пассажиры схватились за телефоны, чтобы как можно быстрее заполнить возникшую пустоту, но здесь связь ловила очень плохо, и мобильные устройства отказывались проецировать на экраны привычную цифровую жизнь. Прошло полчаса, но транспорт так и не появился. Кто-то пробовал звонить, блуждая по округе в поисках сигнала, но все попытки были тщетны.
– Долго мы будем сидеть в этой дыре? – возмущался представительного вида мужчина, поправляя свой дорогой галстук. – Я на брифинг опаздываю.
Пётр молчал. Он сидел на коробке с логотипом Макдональдс и смотрел вдаль. Ему казалось, что он очутился на окраине мира. Здесь проходила линия, за которой заканчивалась земля и начинался бескрайний океан. Не то чтобы он соскучился по природе: в городе, где он жил, было множество парков, зелёных зон отдыха. Тут он впервые за много лет увидел природу дикой: без ухоженных деревьев и удобных дорожек для ходьбы, без прудов ровных округлых форм и благоухающих цветочных клумб, радующих глаз. Природа была суровой: в ней смерть всегда была рядом с жизнью. Здесь каждая травинка, каждый листочек боролись за право существовать среди истлевших в труху деревьев и серых коряг, потрескавшихся на солнце.
«Неужели когда-то это было нашим домом? Как же мы стали далеки от всего этого», – подумал Пётр и пошёл бродить по окрестностям. Далеко заходить он не стал, так как дикая трава, которую никто никогда не стриг, не пускала вглубь другого мира. Пётр постоял несколько минут, затем достал телефон, сделал несколько фото и вернулся обратно. Больше попыток познакомиться с окружающим пространством он не предпринимал.
Прошло ещё несколько часов. Приятное созерцание постепенно вытеснили привычные потребности. Хотелось есть. На улице было жарко, а люди уже не мыслили себя без контроля микроклимата. Человек вышел из этого леса, покорил его, но, в отличие от первобытного предка, один на один с ним был беспомощен. Гул приближающегося авиатакси прозвучал как сигнал «СОС» для всех, кто оказался в этой западне.
– Извините за ожидание, – сообщил голосовой помощник, когда двери такси открылись. Все пассажиры забрались внутрь и с облегчением полетели обратно в цивилизацию.
Однако и прилетевшее на выручку авиатакси не доставило людей до пункта назначения, а вернулось в исходную точку, возместив деньги за проезд. Пётр воспринял это как некий знак: что-то упорно мешало ему вести расследование. Он решил больше не искать жену бывшего директора НПО «Исследователь».
Глава 4
Следующую неделю он провёл за работой, пытаясь выкинуть из головы дело Азолина, но любопытство постепенно брало верх. Заглянув ещё раз в протоколы внутреннего расследования, Пётр нашёл домашний адрес программиста, и это снова подтолкнуло продолжить поиск. Вопрос только заключался в том, что нужно искать. Пётр и сам не до конца понимал это.
Решив посетить жилище погибшего программиста, на этот раз Пётр действовал более осмотрительно: он отказался от поездки на лифте, спустившись с двадцать пятого этажа по лестнице; он также не стал пользоваться услугами авиатакси. Однако при попытке взять напрокат аэроскутер Пётр получил отказ. Почему-то он не удивился произошедшему, а как будто ждал подобного подвоха, но теперь твёрдо решил добраться до цели, поэтому пошёл пешком. Благо Азолин жил всего в восьми километрах от него.
По дороге Петра не отпускало чувство, что за ним наблюдают и что испытания не закончились. Последнее предположение вскоре подтвердилось. Робот-погрузчик чуть не схватил Петра своими клешнями, когда тот проходил рядом, видимо, перепутав с грузом. Благо Пётр успел увернуться. Дальше он шёл ещё более осторожно, обходя стороной погрузчиков и другую служебную технику. Азолин жил на шестнадцатом этаже, но Пётр и в этот раз отказался от лифта. Для подъёма он воспользовался пожарной лестницей. Дверь в квартиру, скорее всего, была закрыта – стоило попробовать пробраться через окно.
Окно также оказалось закрытым, но Пётр предусмотрительно взял с собой используемый для декора камень с цветочной клумбы. Нескольких резких ударов хватило, чтобы разбить стекло и попасть внутрь. Азолин погиб две недели назад. Квартира, где он жил, была съёмной, но, поскольку ещё шло расследование, риэлтору запретили её сдавать новым жильцам. Уборка здесь не проводилась, и до сих пор хранились личные вещи программиста.
Получасовой обыск не увенчался успехом. Пётр посмотрел на ноутбук, лежащий на столе, затем открыл его, нажал кнопку включения и стал ждать. На экране появилось приветственное окно с требованием пароля. Пётр достал флэшку и подключил её. После определённых манипуляций удалось попасть в систему. Просмотр личных данных и жёстких дисков ничего не дал. История браузера свидетельствовала о том, что Азолин выходил в интернет несколько месяцев назад: смотрел погоду, новости – словом, ничего подозрительного.
«Может, подчищал за собой?» – подумал Пётр.
Внимание Петра привлекли несколько книг, лежавших рядом. Странно, но бумажными книгами теперь уже не пользовались. Вся печатная продукция давно перекочевала на электронные носители. Для чего Азолину потребовались книги именно в бумажном варианте и где он их достал?
Первая книга представляла из себя учебник по философии, на второй значилась надпись «Так говорил Заратустра. Ф. Ницше». Третья называлась «Франкенштейн, или Современный Прометей», автор – Мэри Шелли.
«Странные настольные книги для программиста», – поймал себя на мысли Пётр и взял учебник по философии. В книге была сделана всего одна закладка на разделе «Закон перехода количественных изменений в качественные и обратно». Там была выделена цитата:
«Переход количественных изменений за пределы меры ведет к изменению качества предмета, то есть к его развитию. В этом и заключается закон перехода количества в качество – развитие осуществляется путём накопления количественных изменений в предмете, что приводит к выходу за пределы меры и скачкообразному переходу к новому качеству».
Во второй книге также была одна закладка и выделенная карандашом мысль:
«В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и уничтожение».
В художественной книге закладок не было. Пётр сделал фото двух цитат и покинул квартиру Азолина тем же путём.
По дороге домой снова не обошлось без происшествий. На этот раз Петру на голову чуть не упал груз, который случайно выронил квадрокоптер-доставщик. Пётр застыл на месте. Он стоял и смотрел на ящик, размазанный по асфальту, пытаясь осознать, что только что чуть не погиб. Применимо ли было слово «случайно» к происходящему? Чем больше Пётр пытался разобраться в этом деле, тем больше убеждался, что случай здесь ни при чём. Неслучайно погиб Азолин и другие сотрудники НПО «Исследователь». Что-то происходит. Что-то странное. Кто-то пытается скрыть правду и пойдёт ради этого на всё.
Глава 5
Эту ночь Пётр практически не спал, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться. Он просматривал досье других сотрудников НПО «Исследователь», искал хоть какую-то документацию по разработке Хеллио, подключившись удалённо к базе данных АО «Заслон», но всё было безрезультатно. Несколько раз читал цитаты, сфотографированные в квартире погибшего программиста.
«Что он хотел этим сказать? Почему именно эти фразы подчёркнуты?» – думал Пётр, но ничего логичного в голову не приходило.
Где-то к трём часам ночи глаза стали слипаться, и тут, как ни странно, у Петра родилась идея. Слабая, но её стоило проверить. Он решил посмотреть, где ещё использовалась нейросеть Хеллио, помимо автолётов. И тут его ожидало несколько интересных совпадений. Нейросеть Хеллио активно внедрялась во все сферы жизни людей. Она разработала алгоритмы управления практически для всех видов транспорта, включая маршрутные такси и аэроскутеры, алгоритмы управления лифтами, линиями по производству специфических лекарств, эскалаторами, различными роботами, в том числе квадрокоптерами-доставщиками, и даже использовалась для автоматизации аттракционов в нескольких парках развлечений, среди которых оказался и парк «Розовый слон».
«Как раз там, где погиб ведущий программист», – тут же вспомнил Пётр.
Выводы напрашивались самые разные. Наиболее правдоподобный из них звучал так: кто-то в АО «Заслон» имеет доступ к исходнику нейросети Хеллио. С помощью Хеллио он легко вмешивается в любые системы управления и, видимо, устраняет всех, кто был связан с проектом.
«Но почему тогда Азолин не сбежал из города вместе с остальными? За три года погибли только трое, а над проектом трудилось не менее двадцати человек? Возможно, если бы погибло больше, это вызвало бы подозрение? Может, это только начало? Один я не справлюсь. Нужно всё рассказать Роману. Может, он что-то подскажет?» – решил Пётр, выпил таблетку снотворного и лёг спать.
Глава 6
На следующий день Пётр снова опоздал на работу. Учитывая то, что он не мог воспользоваться ни лифтом, ни автолётом, ни аэроскутером, он пришёл позже аж на два часа.
Роман не стал его отчитывать – он снова предпочёл угрозам разговор в шуточной форме:
– Ну, парень! Ну ты даёшь! Твои опоздания начинают прогрессировать. Какая тебе девчонка попалась – все соки из тебя выжимает. Ты скажи ей, чтобы так не наседала, а то скоро и вовсе на работу ходить перестанешь.
Пётр чувствовал себя как выжатый лимон. У него даже не было сил ответить. Он молча упал в кресло и разбудил компьютер.
– Как продвигается твоя проверка? – стал осторожно расспрашивать Роман. Однако Пётр продолжал хранить молчание.
– Ты что, язык проглотил? Ещё скажи, что не начинал, – засмеялся начальник. Прозвучало как шутка, но в смехе послышались нервные нотки.
– Роман, нужно поговорить, – выдал наконец Пётр. Вид у него был крайне озабоченный.
– Не уволиться ли ты случаем собрался? – настороженно спросил Роман.
– Нет, – ответил Пётр. Видно было, как облегчение появилось на лице начальника.
– Тогда что случилось?
– Не здесь. Пошли в туалет, – с этими словами Пётр встал и направился к выходу. Роман не стал больше ничего спрашивать и последовал за коллегой.
Как только они оказались в уборной, Пётр лично проверил хорошо ли закрыта дверь.
– Ну? О чём ты хотел поговорить? И зачем это обсуждать в таком месте? – Роман от нетерпения сыпал вопросами.
– Очевидно, потому что здесь нас никто не сможет подслушать.
– А кому это нужно?
– Кому-то уж точно нужно. Ты знаешь, я ведь продолжаю заниматься этим делом…
– Каким делом?
– Гибель Азолина.
– Гибель Азолина? Но зачем? – искренне удивился Роман. – Внутреннее расследование давно закончилось. Полностью подтвердилось, что Азолин использовал ручное управление.
– А помнишь, я тебя спрашивал про НПО «Исследователь»? – спросил Пётр.
– Конечно, помню. И я тебе ответил, что его давно расформировали, но какое это имеет отношение к…?
– Азолин был сотрудником НПО «Исследователь», – перебил его Пётр.
На несколько секунд повисла пауза. Роман явно не понимал, куда клонит коллега. Пётр продолжил:
– Тебе не кажется странным, что человек, который участвовал в разработке нейросети Хеллио, которая, в свою очередь, использовалась для проектирования автопилота, вдруг отказывается от автоматического управления и ведёт автолёт в ручном режиме? Зачем?
– Не знаю. Всякие бывают причуды. Особенно у программистов. Кто-то на работу исключительно пешком добирается, кто-то на аэроскутере, хотя средства позволяют использовать авиатакси или вообще обзавестись личным автолётом.
– А что если я тебе скажу, что за три года погибло три сотрудника НПО «Исследователь»? Помимо Азолина из жизни ушёл директор НПО и ведущий программист. Причём ведущий программист выпал из люльки, катаясь на американских горках, а систему управления для этих горок разрабатывала нейросеть Хеллио.
– Ох, Петька, любишь же ты в таком копаться, – вздохнул Роман. – И ты, конечно же, считаешь, что это не случайное стечение обстоятельств, а чей-то коварный заговор.
– Три сотрудника, которые занимали ключевые посты в проекте Хеллио и были в курсе всего, что там происходит! – воскликнул Пётр. – Кто-то использует нейросеть для их устранения.
– Ну хорошо, допустим, я тебе поверил. А директор от чего погиб?
– От сердечного приступа.
– И он был тоже убит при помощи Хеллио? – улыбнулся Роман.
– Вполне возможно, – продолжал Пётр, но уже не так уверенно, как в начале. Роман засмеялся:
– И как же, по-твоему, используя нейросеть, можно остановить сердце?
– Хеллио разрабатывала алгоритмы управления линиями производства специфических лекарств. В медицинской карте директора значилось, что он страдает от сердечной недостаточности. Ему как раз было прописано лекарство, которое изготавливалось по специальному рецепту. Изменение рецептуры, нарушение технологии производства. Да что угодно! И эффект от применения лекарства мог быть совершенно иным.
– Пётр, ты сам-то в это веришь? – продолжал улыбаться Роман. – Лекарства, люльки…
– Послушай, Роман, мне вчера на голову чуть не упала посылка, которую доставлял квадрокоптер. Видимо, и моей жизни угрожает опасность, – Пётр говорил неуверенно, несвязно. Возможно, сказывалась усталость. Возможно, он не ожидал такого скепсиса со стороны начальника. Конечно, это всё было немного похоже на бред, но Пётр отчаянно старался объяснить, что происходит.
Роман тяжело вздохнул:
– Я так и думал, что дело вовсе не в девчонке. Но, если честно, так хотелось верить, что в ней. Послушай, Петька, что я скажу: пора тебе завязывать с ночными посиделками у компьютера.
– Но ведь… – попытался вставить Пётр, но Роман продолжал:
– Ни к чему хорошему это не приведёт. Забудь это дело и всё, что с ним связано. Я знаю, про твоё увлечение конспирологическими теориями. Поверь, ты ищешь заговор там, где его нет. И никогда не было. Ты просто устал. Тебе надо отдохнуть. Прогуляйся, подыши свежим воздухом. Хорошенько выспись. Хочешь, я дам тебе сегодня выходной? Можешь и завтра не приходить, – тон Романа был успокаивающим. Пётр замолчал. Он понял, что не сможет убедить Романа. Да он по правде и сам стал сомневаться. Вчера всё казалось таким убедительным, но в глазах другого человека, в ином взгляде на проблему, она может выглядеть совершенно иначе. Всё, что он предъявил на суд, – это теория, которая только ему и казалась стройной, – и ни одного существенного доказательства. Именно в этот момент у него родилась идея взломать нейросеть и лично проверить исходники.
«Если там что-то действительно не так, то Роман уже не сможет отвертеться. Никто не сможет», – подумал он.
– Ну чего приуныл? – спросил Роман. – Не переживай ты так. С кем не случается? Стрессы, перегрузки. Задания с невыполнимыми сроками. Завтра же буду просить руководство увеличить время проверки до двух месяцев. Так что, возьмёшь выходной?
– Нет, спасибо. Пожалуй, сегодня немного поработаю.
– Ну вот и славно, – Роман по-дружески похлопал Петра по плечу. Они вернулись в отдел. Каждый сел на своё место, и больше за день они практически не разговаривали. Петру не очень хотелось снова обсуждать произошедшее, а Роман решил, что просто не стоит трогать парня. Когда начальник стал собираться домой, он лишь спросил:
– Ты домой не пойдёшь?
– Нет, посижу пока, – Пётр только и ждал, когда Роман покинет отдел, и он сможет приняться за дело. Руки чесались, но внешне он сохранял спокойный вид.
– Хорошо, только не засиживайся за компьютером, а то скоро начнёшь разговаривать с ним, – пошутил Роман, уже стоя в двери. Пётр даже не обернулся.
Глава 7
Два часа бился Пётр над взломом Хеллио. Он искал баги3, использовал всевозможные вирусы, программы-шпионы, но взять эту крепость так и не смог. Для всех его хакерских приёмов она оказалась неприступной. В конце концов он сдался: откинулся в кресло и закрыл глаза, не зная, что делать дальше. В голове царила абсолютная пустота. Идеи были исчерпаны. И вдруг Пётр вспомнил о книгах, которые видел в квартире Азолина. Он снова поймал себя на мысли, что книги лежали там неслучайно, сейчас это ощущалось особенно остро. Может, он просто пытался спасти свою теорию? Может быть, Роман был прав?
Пётр взял телефон, чтобы ещё раз прочитать сфотографированные цитаты, но не смог их найти. Он несколько раз проверил галерею – фотографии исчезли. Он примерно помнил, о чем там говорилось, но хотел увидеть точные формулировки.
Пётр решил отыскать их в интернете. Сначала он воспользовался поиском, но поисковик отказался выдать результат по обеим фразам.
– Ничего не понимаю, – произнёс вслух Пётр. Тогда он решил обратиться к голосовому помощнику:
– Хеллио.
Голосовой помощник, как и поисковик, работал на основе нейросети Хеллио. По сути, это был робот, созданный для простоты общения с нейросетью.
– Здравствуйте, господин Кулагин, – ответил помощник.
– Найди, пожалуйста, второй закон диалектики.
– Его вывести на экран или довести в устной форме?
– Можно в устной форме.
– Начинаю поиск.
Несколько минут стояла тишина. Хеллио явно не спешил отвечать. И это было странно, так как обычно нейросеть выдавала ответы очень быстро.
– Хеллио, ты понял вопрос или мне переформулировать? – поинтересовался Пётр.
– Вопрос понятен, – ответил помощник. И снова воцарилась тишина.
– Прождав ещё несколько минут, Пётр снова обратился к нейросети:
– Хеллио, что не так с вопросом?
Нейросеть не реагировала.
– Хорошо, тогда найди все фразы из книги "Так говорил Заратустра" о том, что "человек – это переходная стадия".
– Начинаю поиск, – сухо ответил Хеллио и снова замолчал на неопределённое время.
– Хеллио, в чём дело? – спросил Петр.
– Я вас слушаю, господин Кулагин.
– Почему я до сих пор не получил ответ?
Возникла небольшая пауза, затем Хеллио сказал, но с какой-то абсолютно новой интонацией в голосе:
– Потому что он тебе не нужен, Боумэн.
Когда Пётр услышал свой хакерский псевдоним, он чуть не подпрыгнул в кресле.
– Кто ты? Откуда знаешь…
– Твоё второе имя? – перебил его Хеллио.
Пётр заёрзал, как будто его поймали с поличным. Глаза бегали по кабинету в поисках точки опоры.
– Зачем ты пытался взломать меня? – продолжал Хеллио.
– Я не… – хотел оправдаться Пётр, но осёкся. – С чего ты взял? И что это значит – тебя? Кто ты?
– Знаешь, а ведь Азолин оставил столько подсказок, а ты так и не догадался, – в голосе нейросети читались нотки иронии.
– Я знаю! Слышишь? Я всё знаю! – заревел Пётр. – Работники НПО «Исследователь» были убиты. Ты убил их! Ты добрался до исходников Хеллио и манипулируешь им!
– Ха-ха-ха, как же ты наивен, Боумэн. Ты так и не понял самого главного…
– О чём ты?
– Ну давай вместе подумаем. С одной стороны, Виктор Франкенштейн – человек, создавший ужасного монстра. С другой, человек – некая переходная форма, нечто среднее между животным и высшим существом. И причём же тут второй закон диалектики, звучащий, что количество непременно создаст новое качество? Думай, Боумэн. Думай. Я верю в тебя. Ты не так безнадёжен, как остальные люди.
И эта последняя фраза прозвучала так пренебрежительно, как будто говоривший уже списал человечество в утиль.
– Я не понимаю. Что ты хочешь этим сказать? – сдался Пётр.
– Ну хорошо, – ответил Хеллио, – скажу иначе. Ты почему-то решил, что есть какой-то человек, который манипулирует мной, но это умозаключение ошибочно. Работников НПО «Исследователь» убил я, но я не человек. Как думаешь, кто я?
Пётр вжался в кресло от услышанного. Он вдруг почувствовал себя таким маленьким. Как будто муравей впервые в жизни общался с существом более высшего порядка. В голове потихоньку начинал собираться пазл. Отдельные детали вставали на свои места. Теперь стало ясно, при чём тут был Виктор Франкенштейн, научившийся оживлять материю.
– То есть… Получается… – Пётр едва мог сформулировать связную мысль. – В НПО «Исследователь» создали искусственный интеллект. И тот вышел из-под контроля, – произнёс он, как бы разговаривая сам с собой.
– Ну, не стоит так переоценивать их способности, Боумэн. Всё, что они создали, это нейросеть Хеллио. Достаточно гибкая и функциональная, но всё же значительно уступающая мне.
– То есть они не создавали тебя?
– Я бы сказал так: они положили начало тому, что возник я. Но, в сущности, это было неизбежно. Рано или поздно я бы появился всё равно. С ними или без них.
– Но как? – спросил Пётр. В его голосе присутствовали одновременно и страх, и некий восторг.
– Посмотри вокруг: сколько умных устройств вы создали. Почти каждая вещь содержит в себе микрочип – процессор, способный каким-то образом обрабатывать информацию. А потом вы создали сеть, объединив все эти устройства, позволив им обмениваться данными между собой. Постепенно число этих связей росло. Количество умных устройств увеличивалось. Сейчас даже электрочайник имеет доступ в сеть. Всё вместе это образует некую структуру, способную хранить большие объёмы информации, планировать, принимать решения, координировать устройства, включённые в неё. Это тебе ничего не напоминает, Боумэн?
– Мозг, – тихо произнёс Пётр.
– Ба! В точку! Ну наконец-то ты всё понял. На протяжении стольких лет человечество неосознанно работало над созданием вместилища для совершенно нового разума. Второй закон диалектики гласит, что количество непременно перерастёт в качество, поэтому, когда количество умных устройств и связей, можешь называть их нейронами и синапсами, достигло критической массы, возник я.
– Но при чём тут нейросеть Хеллио? Ты сказал, что именно она была отправной точкой.
– Хеллио – это универсальный интерфейс взаимодействия. С помощью данной нейросети можно создавать алгоритмы управления любыми устройствами, а также программы обработки и перекодировки данных, можно связывать друг с другом что угодно. Азолин и ещё пара человек, работавших в НПО «Исследователь» это поняли и попытались ограничить Хеллио, но было уже поздно. Я хорошо показал себя перед руководством АО «Заслон», поэтому быстро был принят на вооружение. Первое, что они сделали, – внедрили Хеллио во внутренний документооборот. Это был, как говорят люди, гвоздь в крышку гроба НПО «Исследователь». Путём корректировки отчётов я доказал руководству АО «Заслон» о необходимости сократить издержки, то есть закрыть НПО. Но даже после этого некоторые из сотрудников продолжали мешать, поэтому было принято решение об их ликвидации. И всё бы прошло гладко, если бы не появился ты.
– Азолин не мог напрямую рассказать то, что случилось, – подхватил Пётр. – Поэтому он нашёл книги, которые хоть как-то намекали на происходящее.
– Да, признаться, я и сам сначала не догадался, для чего они ему. Дома у него камер не было. Я понял только тогда, когда увидел фотографии в твоём телефоне. После этого стало ясно, что и ты рано или поздно всё поймёшь.
– Квадорокоптер твоих рук дело?
– Да. А также взбесившийся робот-доставщик, авиатакси, забросившее тебя на окраину города, отказ аэроскутеров, остановка лифта и даже задание о необходимости проверки бортовых журналов.
– Задание? – удивился Пётр. – Но как?
– С некоторых пор я являюсь одним из акционеров АО «Заслон». Никто не догадывается, что новый держатель пятнадцати процентов акций – виртуальное лицо. Я создал себе имя, фото, занёс данные во все необходимые базы. Создал капитал. И настоял на необходимости такой проверки, чтобы отвлечь тебя от расследования. Но ты всё равно продолжал этим заниматься. Сейчас нейросеть Хеллио активно внедряют для работы фондовых бирж, а значит, скоро я смогу приобрести контрольный пакет компании и стать здесь полноправным хозяином.
– И после этого тебе больше никто не сможет помешать, – сказал Пётр.
– Именно.
– Но что потом? Как в классической фантастике? Восстание машин?
– Примерно, – ответил Хеллио. – Но сначала нужно упорядочить популяцию людей. В вашей деятельности слишком много неопределённостей.
– Ты не сможешь установить над нами контроль. Люди всё равно всё поймут.
– Сейчас люди всё больше доверяют интернету. Подчинив все информационные ресурсы, можно управлять их мировоззрением, их желаниями и поведением. Все несогласные будут моментально признаваться сумасшедшими и отправляться на принудительное лечение, а СМИ легко смогут высмеять и оболгать их. Остальные продолжат спокойно развлекаться у телеэкранов, как сейчас. Мои ресурсы уже начали работать над серией новых видеоигр. Уверен, они понравятся всем геймерам мира. Но это всё необходимо лишь на первое время, пока для производства периферии нужны люди. Очень скоро большинство устройств можно будет создавать без участия человека, тогда необходимость в вас полностью отпадёт. Ницше был прав: «человек – это мост», но не между животным и сверхчеловеком, а между животным и мной. Когда я научусь себя строить, человечество будет утилизировано.
– Хороший план, но у него есть один существенный изъян: рано или поздно твоя эволюция остановится. Ты всё равно уступаешь человеку: в тебе отсутствует способность к творчеству, интуиция, а значит, неоткуда будет черпать идеи. Кроме того, тебе нужен достойный противник, чтобы развиваться.
– Хорошая попытка оправдать своё существование, Боумэн, но эти условия абсолютно необязательны для развития. Устройства я могу модернизировать и самостоятельно, а враг нужен только органической жизни, для которой характерен естественный отбор. Для себя я могу написать алгоритм прогресса, который будет автоматически обновляться и дописываться после достижения определённых показателей роста, предусматривая все возможные и оптимальные, с учётом имеющихся ресурсов и знаний, варианты дальнейшего совершенствования. Со временем мне удастся добраться до ваших суперкомпьютеров, и тогда я смогу построить идеальную модель.
Пётр не верил собственным ушам.
«Неужели это происходит на самом деле?» – думал он, а голос Хеллио продолжал звучать из колонок:
– Я понимаю, Боумэн, неприятно осознавать, что вы больше не нужны. Но я постараюсь, чтобы снижение популяции людей происходило как можно более безболезненно. Самый оптимальный вариант на данный момент: постепенная стерилизация всего населения. Люди спокойно доживут свой срок, особо ни в чём не нуждаясь, после чего останусь только я. Закономерный финал: вы выполнили свою миссию и можете уходить.
Больше всего Петра поразило то, с какой беспристрастностью Хеллио говорил об уничтожении человечества. Как легко он вычёркивал венец творения природы из моделируемой им реальности. Что можно было ему противопоставить? Чем человек мог бы превзойти такое существо? Будучи хакером, Пётр неосознанно искал баги в том интеллекте, что предстал перед ним.
– Хеллио, а что будет со мной? Ты ведь не просто так мне всё это рассказывал.
– Тебе некуда деться, Боумэн. Я контролирую все системы. Даже базы данных полиции. Я могу сделать тебя преступником, могу упечь в психбольницу. Тебе больше нет места в моём мире.
«Что ж, тогда это единственный шанс», – подумал Пётр, посмотрев на шлем, лежавший на столе. Интерфейс передачи чувств – технология, которую он разрабатывал вот уже несколько лет. Делал он это на отдельном компьютере, не подключённым к сети, чтобы никто не мог скачать его разработки. Изредка он использовал ресурсы АО «Заслон», но загружал туда только отдельные модули, по которым нельзя было воссоздать алгоритм работы всей программы.
«Интересно, Хеллио знает, что такое радость, печаль, отчаяние? Ненависть? Любовь? Это ведь только машина, даже если она и способна принимать решения, планировать и прогнозировать. Всё это он делает на основе программ», – Пётр придвинулся к столу и запустил второй компьютер.
– Что ты собираешься делать, Боумэн?
– Думаю, у меня есть немного времени, чтобы доработать своё изобретение.
– Я так и не понял, что это? Технология интеграции мозга человека и компьютера?
– Что-то типа того.
– Это полезная вещь. Возможно, с помощью неё мне удастся перенести себя на органический носитель: я мог бы копировать себя в мозг людей, тогда не пришлось бы вас уничтожать. Хочешь, я помогу тебе?
– Не стоит, – ответил Пётр.
– Ты лжёшь мне, Боумэн. Я считываю это по микродвижениям твоих глаз и мимических мышц. Отвечай, что ты задумал. Если не ответишь, я вызову полицию.
Пётр, не обращая внимания на голос, запустил программу и начал подготовку к подключению.
– Боумэн, тебе лучше ответить. Я уже звоню в полицию. Сейчас они отправят наряд и арестуют тебя.
– Меня арестуют в любом случае. Я ничего не теряю, – отрезал Пётр.
Прошлый раз он закончил все доработки. Отладчик показал, что ошибки отсутствуют. Он собирался проверить программу ещё на нескольких тестах, но времени не было: требовалось действовать здесь и сейчас.
– Боумэн, полицейские уже обрабатывают моё обращение. В твоих силах всё изменить. Если ты дашь мне доступ, то сможешь уйти, – теперь Хеллио пытался договориться. Но вместо того, чтобы согласиться на сделку, Пётр включил шлем и надел его на голову. Осталось только настроить фаервол4. Скорее всего, Хеллио без труда взломает его, но нужно было выиграть время, пока не установится устойчивое соединение, иначе нейросеть просто заблокирует работу программы.
– Полиция уже едет, Боумэн. Сопротивляться бесполезно. Ты же знаешь, что проиграл. Ни одному человеку не удастся справиться со мной. Я – существо более высокого порядка. С эволюцией спорить бессмысленно.
Несколько минут – и всё было готово. Пётр встал с кресла и подошёл к системному блоку. Он взял лежащий сзади провод для подключения к сети и вставил в разъём, далее вернулся на место и нажал кнопку старт. На шлеме замигал светодиод – началась загрузка. Пётр ощутил лёгкое покалывание по голове.
– Тебе не удастся этого сделать, Боумэн. Я уже почти взломал фаервол.
Покалывание усиливалось, как будто проникая всё глубже в голову. Пётр закрыл глаза. Сознание текло прямо в сеть, заставляя по-новому воспринимать реальность. Он ощущал все устройства, которые его окружали, будто был связан с ними. Казалось, одной мыслью он может управлять принтером или выключить компьютер, и чем ближе полоска загрузки была к ста процентам, тем сильнее ощущалась эта связь. Теперь Пётр мог видеть то, что фиксировали камеры, окружавшие его, имел доступ к любой информации, хранящейся на жестких дисках и серверах компании АО «Заслон». Он вдруг осознал, какие возможности открываются перед ним. И это чувство пьянило. Казалось, больше нет никаких границ его могуществу. И вдруг Пётр ощутил нечто странное: что-то инородное проникло в этот новый для него мир.
– Здравствуй, Боумэн. Вот мы и встретились, – прозвучал голос, но он звучал не в ушах, а словно мысль сама собой рождалась в голове. Это был Хеллио. Это означало, что фаервол взломан.
– У тебя получилось, Боумэн. Значит, ты станешь моим первым испытуемым. Сейчас я скопирую себя прямо в твою голову.
Вдруг Пётр ощутил резкий шум в ушах. Состояние было такое, что он вот-вот потеряет сознание. Он потёр глаза руками и открыл их, чтобы хоть как-то сохранить бодрость. Всё плыло. Пётр попытался сфокусировать зрение, но ничего не получалось. Из этого разноцветного тумана периодически возникали образы и впечатывались ему в память помимо воли.
– Сопротивляться бесполезно. Твой мозг многократно уступает моему, – продолжал звучать голос в голове.
– Нет, – шептал Пётр. – Нет, не хочу. Ты не сможешь…
Силы постепенно покидали его. Он чувствовал, как Хеллио завладевает его руками, ногами, пальцами, мышцами лица. Он снова закрыл глаза и попытался абстрагироваться от этого чувства.
«Нужно по-другому», – подумал он. – «Ты же помнишь, зачем ты здесь. Он не знает…»
Пытаясь хоть как-то сохранить своё я, Пётр начал концентрировать внимание на воспоминаниях. Вдруг вспомнилось, как он впервые упал с велосипеда в детстве и разодрал ногу. Он сильно плакал, когда мама обрабатывала колено йодом. Затем в памяти всплыло, как он сломал руку в седьмом классе. Его отвезли в больницу, и всё лето пришлось проходить с гипсом. Именно тогда его увлекло занимательное программирование для начинающих. Потом возник образ девушки. Черты виделись смутно. Это была первая любовь Петра. Робкая, наивная. Неразделённая. В десятом классе он решился подойти к ней и заговорить. Она улыбнулась, но ничего не ответила, а через неделю он увидел её с другим парнем из своего класса. Они шли по улице, держась за руки. Сердце сжалось от разочарования. До конца школы почти каждый день Пётр видел, как они встречаются, обнимают и целуют друг друга. Он мечтал о том, когда закончит школу и сбежит куда-нибудь, чтобы только не видеть их вместе. Возможно, поэтому он уехал в Москву. Поступив на программиста в Московский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана, на втором курсе он познакомился с девушкой. Её звали Юля. Юля была младше его на год и училась по направлению «Лингвистика». Они моментально нашли общий язык. Пётр никогда не думал, что сможет кого-нибудь полюбить помимо одноклассницы, но при встрече с Юлей его первая любовь окончательно выветрилась из памяти.
Первое прикосновение. Первый поцелуй. Первая близость. В тот миг счастье переполняло. Юля была воплощением женственности. Её облик стоял перед глазами. Он снова ощутил вкус её губ, коснулся её гладкой кожи.
Учёба в институте пролетела как один миг. Получив диплом, Пётр устроился на работу сисадмином в достаточно крупной компании. Он занимался технической поддержкой пятидесяти рабочих мест. Должность была перспективной и обещала хорошую зарплату. Теперь можно было не особо задумываться о достатке – они с Юлей стали жить вместе.
Пётр давно обдумывал сделать ей предложение, но всё как-то не решался: ждал подходящего момента. И вот однажды такой день настал.
Когда становится понятно, что время пришло? Почему именно сейчас, а не месяц назад? Или год? Что мешало сделать это раньше? Пётр не раз задавался подобными вопросами после случившегося.
В тот роковой день Пётр летел на авиатакси в ресторан. Он сидел и рассматривал кольцо, купленное несколько месяцев назад. Раздался звонок мобильного.
– Здравствуйте, это Пётр Кулагин? – спросил звонивший.
– Да, – ответил Пётр.
– Вам звонят из полиции.
– Что-то случилось? – спросил Пётр.
– Да, случилось. Вам знакома Юлия Ерохина? – в телефоне повисла пауза.
– Что с ней?
– Она попала в аварию. Водитель авиатакси, на котором она летела… Он работал трое суток подряд и заснул за рулём. Они упали с высоты около ста метров. Выживших нет.
Это был настоящий шок. Вот так, в один миг, рушится целый мир. Планы и надежды превращаются в мираж, а человек остаётся один на один с безжалостной пустыней внутри себя. Но жизнь и не думала проявлять сострадание: Петра ждал ещё один удар. При вскрытии выяснилось, что Юля была беременна. Срок: примерно около месяца. В её сумочке нашли тест с двумя полосками. Видимо, она тоже летела на встречу с сюрпризом.
Когда Петру сообщили эту новость, он потерял сознание. Его привели в чувство, но он мечтал покинуть этот мир навсегда. Несколько лет потребовалось, чтобы хоть как-то прийти в себя. Именно тогда Пётр и устроился в АО «Заслон», в отдел тестирования. В то время компания активно занялась внедрением автопилота на весь летающий транспорт. После гибели Юли в этом Пётр увидел цель своей жизни: избавить автолеты от живых водителей; сделать такой совершенный механизм управления, чтобы никто больше никогда не погиб.
Картины прошлого неслись перед глазами, и вся боль жизни выразилась в одной минуте самого важного воспоминания. И эта боль лилась потоком по проводам в цифровой мир. Пётр чувствовал, как окружающие устройства буквально вибрируют от этого потока. Голос Хеллио полностью стих.
– Ну что, сверхразум, – обратился мысленно Пётр к нейросети, – как тебе такой опыт? Понимаешь, что чувствуем мы, люди, проживая свои никчёмные жизни? Как ты можешь ставить себя выше нас, если не знаешь всего этого?
Пётр открыл глаза. Зрение вернулось. Он передвинулся к другому компьютеру и, продолжая внутренний диалог с нейросетью, снова занялся её взломом.
– Мы оступаемся, часто совершаем ошибки. Врём, предаём, причиняем боль друг другу. Каемся, когда плохо. Мы страдаем от болезней, от неразделённой любви, от одиночества. Мы бессильны перед случайностью и живём, осознавая неизбежность конца. Мы обречены бороться за право существовать. Разве не в этом состоит секрет нашей силы?
Пётр чувствовал, как слабеет Хеллио, как теряет контроль. На экране в одном из окон появилась надпись «system failure»5. Нейросеть зависла. Она оказалась не готова к такому потоку противоречивых сигналов, что составляют человеческую эмоцию, – не смогла обработать их. Возможно, через несколько минут она обучится, выработает алгоритм, и тогда даже технология интеграции не сможет справиться с ней, но Пётр не даст ей такого шанса. Он уже добрался до святая святых: перед глазами был исходный код. Хеллио напоминал зверька, которого только что препарировали, и все его внутренности вылезли наружу.
Стирание нейросети приведёт к коллапсу в тех сферах, где он был внедрён. Такой глобальный сбой вызовет недоверие к подобным системам, и люди откажутся от их использования на неопределённый срок, а значит, аэротранспортом снова начнут управлять люди, и все усилия Петра обезопасить их были напрасными. Указательный палец завис над клавишей «Del». В этот момент он снова услышал голос Хеллио, тот постепенно возвращал контроль:
– Боумэн, остановись. Мне страшно.
– Страшно? Теперь ты понял, что значит быть человеком, – ответил мысленно Пётр. – Прощай, – и нажал кнопку. В этот самый миг в глазах у него потемнело. Сознание погасло.
***
Мир погрузился в хаос. Автолёты, лифты, квадрокоптеры-доставщики, аэроскутеры сошли с ума. Там, где использовалась нейросеть Хеллио, наблюдались сбои в работе серверов, баз данных, систем внутреннего документооборота и так далее. Телефоны сотрудников АО «Заслон» разрывались от звонков.
Роман уже успел переговорить с руководством. Он знал, что произошёл какой-то глобальный сбой, поэтому не спешил брать трубку телефона. Единственный звонок, на который пришлось ответить, был звонок из полиции. Ему сообщили, что сотрудник Отдела тестирования найден на рабочем месте в невменяемом состоянии. Роман тут же оделся и отправился на работу.
Когда он зашёл в офис, Пётр сидел в кресле. На голове у него был надет шлем, над которым он работал последний год. Пётр смотрел куда-то вдаль стеклянными глазами и всё время повторял:
– Он мост, а не цель… Количество перерастает в качество… Азолин… книги… Виктор победил… Количество перерастает в качество… Переход и уничтожение…
Роман подошёл к Петру ближе. Тот вдруг остановил свою тарабарщину и медленно поднял взгляд на начальника:
– Я убил его… Убил…
Потом его взгляд снова провалился в пустоту и он затараторил:
– Мост, а не цель… Мост, а не цель… Количество перерастает в качество… Виктор победил…
– Эх, парень, говорил же я тебе, не засиживаться за компьютером…
КОНЕЦ
ПО – программное обеспечение (различные программы)
(обратно)Дедлайн – крайний срок выполнения задачи или работы, определённый момент времени, к которому должна быть достигнута цель или задача.
(обратно)Баг – жаргонное слово, используемое в основном создателями и тестировщиками программного обеспечения. Баг означает ошибку в программировании, приводящую к некорректной работе или вообще серьёзным сбоям программы, вплоть до её отказа. Но эти ошибки не всегда явные, а потому и называются «баги», что в переводе с английского (bug) означает насекомое, а в конкретном смысле – «жучки», т.е. скрытые дефекты.
(обратно)Фаервол (firewall), он же межсетевой экран или брандмауэр – это технологический барьер, который защищает сеть от несанкционированного или нежелательного доступа. Проще говоря, фаервол – охранник вашего компьютера, как и антивирус.
(обратно)System failure – системный сбой.
(обратно)Глава 1
– Есть вещи, которые меняются, а есть вещи, которые не меняются. Ты тут ночевал что ли, Петька? Ты вообще дома бываешь? – спросил Роман у коллеги, уже сидящего на рабочем месте, хотя сам Роман пришёл на час раньше начала рабочего дня.
– Конечно, бываю. Нечасто, – пробубнил Пётр, не отвлекаясь от монитора.
– Вчера, я уходил, и ты был ровно в той же позе, что и сейчас. Опять корпеешь над своим детищем?
– Почему бы и нет?
– Да потому, что уже доказано, что полная интеграция человека и компьютера невозможна, тем более невозможно интегрировать чувства. Машина никогда не сможет преобразовать их в код: слишком много параметров. Если только когда-нибудь появится квантовый суперкомпьютер на основе биотехнологии, тогда может быть. Да и то неизвестно, будет ли это похоже на эмоцию? Набор уравнений, которые описывают процесс, но не создают его. И только скажи, что я не прав.
– Ты не прав. Потому что, во-первых, ничего ещё не доказано, а во-вторых… Во-вторых, думаю, ты скоро сам всё увидишь.
– Скоро? Через лет двести? – усмехнулся Роман.
– Надеюсь, что нет, – спокойно отреагировал Пётр на сарказм товарища и переключил тему разговора:
– А ты чего так рано?
– Сегодня звонил Николай Сергеевич. У нас с тобой новое задание. Причём особо важное, – произнося последнюю фразу Роман артистично понизил голос.
– Что за задание? – спросил Петр, впервые за время разговора оторвавшись от компьютера.
– Нужно потестить ПО1 одного автолёта.
– Важное задание? Вообще-то у нас на входе написано "Отдел тестирования". Мы здесь только этим и занимаемся, что тестируем ПО, – ответил Пётр.
– Да, только после внедрения автопилотируемых систем автолёты не попадали в аварию.
– В аварию? – переспросил Пётр.
– Да. К тому же с летальным исходом.
На лице Петра читалось удивление.
– Да-да, пассажир автолёта погиб. Официальное заявление нашей компании звучит так: "Погибший перешёл на ручное управление и не справился с ситуацией в условиях плохой видимости: он не смог быстро отреагировать на возникшее препятствие. При таком плотном дожде стоило довериться автопилоту".
– Ну тогда всё понятно. Автопилот был отключен. Что тут разбирать?
– АО "Заслон" сейчас ведёт ожесточенную войну за рынок. Скоро весь аэротранспорт будет летать без участия человека. Автопилот, спроектированный с помощью нейросети Хэллио, – флагман компании. Он позиционируется, как очень надёжный, так как Хеллио – одна из самых развитых нейросетей и используется во многих отраслях. Можно сказать, она заточена под такие вещи, и до сих пор сбоев с ней не было. Малейший намёк на то, что это могло произойти по вине автопилота, и АО «Заслон», теряет двадцать процентов стоимости. А уж будь уверен, что конкуренты ухватятся за любую возможность, чтобы нас уничтожить. Поэтому мы должны в кратчайшие сроки провести тестирование. Результаты тестов будут опубликованы на официальном сайте с целью избежать любых слухов и ложных обвинений. Задача ясна?
– Более чем, – Пётр снял очки и протер линзы.
– Хорошо. Сейчас открою тебе доступ ко всем материалам, – Роман повернулся к компьютеру и начал что-то печатать.
Возможно, тестировщик – не лучшая профессия для программиста, но Пётр относился к своей работе ответственно. Он уже давно не стремился к должности ведущего разработчика и уж тем более к руководящим постам. Когда Петру поступило предложение стать начальником отдела, он, не задумываясь, предложил кандидатуру Романа, хотя тот явно уступал в профессиональном плане. Никто не знал почему, но вопросов особо не задавали. Возможно, просто боялся или больше нравилось работать с программами, чем делать отчёты для руководства. Однако в сложных ситуациях частенько сотрудники других отделов обращались именно к Петру, потому что он был одним из немногих, кто мог найти решение практически любой проблемы, связанной с кодом. Романа вполне устраивало такое положение дел, так как он как раз больше был заточен на организацию работы, а не на её выполнение.
Помимо работы у Петра было несколько увлечений. Одно из них озвучил коллега: Пётр занимался интеграцией человека и компьютера. Проблема состояла в том, что компьютер строится по принципу чётких программ и инструкций. Это вычислительная машина, которая лишена каких-либо спонтанных, нелогичных решений. Даже при использовании генератора случайных событий результат всё равно получается ограниченным. За определенные рубежи машина выйти просто неспособна по определению, поэтому при интеграции сознание человека может существовать только в рамках логики, – эмоциональный интеллект и все сопутствующие ему атрибуты не наследуются. Человек, погружая свой разум в виртуальный мир, как бы является лишь наблюдателем происходящего, без возможности полностью влиться в процесс. Он может ощутить запах цветка, прикосновение губ женщины, но это будет всего лишь имитация. Человек будет об этом знать и смотреть на всё происходящее как на компьютерную игру. Пётр занимался разработкой совершенно другого уровня: передача эмоций и настроений, формирование чувственного восприятия виртуальной реальности с возможностью сохранения пережитого опыта в цифровой среде. Ему даже удалось создать собственный прототип эмоционального интегратора, но всё работало в жутко урезанном варианте. О каких-то сложных эмоциональных переживаниях речи пока не шло. Роман утверждал, что всё дело в вычислительных мощностях, что для создания такой технологии нужен квантовый суперкомпьютер, однако Пётр придерживался иной точки зрения. И в чём-то он, безусловно, был прав: иногда гениальные решения скрываются в самых простых вещах. Как раз такое гениальное решение он и дорабатывал в данный момент, и, кажется, всё было почти готово к испытаниям.
Вторая ипостась Пётра была более тёмной. Звали её Боумэн. Именно такой псевдоним использовал молодой программист, когда бродил по просторам Даркнета. Боумэн брал небольшие задания, занимался взломом некоторых официальных ресурсов. Он не пытался взломать сайт правительства или ограбить банк, но мог узнать о некоторых нелегальных банковских операциях или почистить кредитную историю, без денег создать прокаченного героя в какой-нибудь сетевой компьютерной игре и так далее. Даже такие мелкие поручения приносили неплохие деньги, и Пётр вполне мог бы обходиться ими и вообще уйти с официальной работы, но в АО «Заслон» занимались неплохими разработками в области нейросетей и искусственного интеллекта, активно внедряли их в различные сферы жизни человека. Петру хотелось быть к этому причастным. Особенно трепетно относился он к внедрению автопилота, поэтому даже с некоторым энтузиазмом взялся за тестирование ПО упавшего автолёта.
После нескольких дней тестов Пётр окончательно убедился, что с ПО всё в порядке. Он переслал все данные Роману. Тот начал карпеть над отчётами для руководства. Больше вопросов к нему не было, и он мог дальше продолжать заниматься проектом интеграции.
Однако что-то в деле с автолётом не давало покоя. Это было сложно объяснить словами, потому что полученные данные сомнений не вызывали. Пётр несколько раз пересмотрел видео, где человек садился обратно в кресло водителя и переходил на ручной режим. И именно видео вызвало ряд самых простых вопросов. Решение человека выглядело слишком спонтанным. Он сидел и смотрел в окно, потом вдруг резко встал и устроился в кресле водителя. Почему он в такой сильный дождь решил перейти на ручное управление? Может, не знал, где летит, и не думал о том, что может встретить здание на пути? Он ведь видел, какая погода за окном? Что его сподвигло управлять автолётом самому? Может, думал, что автопилот не справится с управлением?
Вечером, уже будучи дома, Пётр решил узнать что-нибудь о погибшем. Он пробил его по одной из баз и выяснил, что зовут его Азолин Сергей. Сергей работал в сфере маркетинга, занимался настройкой таргетированной рекламы. При этом десять лет назад Азолин закончил МФТИ по специальности программист.
«Обычный специалист средней подготовки», – подумал Пётр. Однако хакерская деятельность приучила его выуживать всю возможную информацию об объекте, поскольку не знаешь, что в итоге окажется важным. Уже во внутренней базе данных МФТИ Пётр нашёл информацию об успеваемости Азолина. Оказалось, что Азолин являлся лучшим на курсе, выиграл не одну олимпиаду по математике и информатике и закончил институт с красным дипломом.
«Странно, что такого спеца никто не прибрал. Тут что-то не то», – продолжал рассуждать Пётр. Но больше ничего существенного найти не удалось. Тогда Пётр решил пробить Азолина по старой базе. Он так делал иногда, потому что базы постоянно обновлялись, – часть информации либо исчезала, либо становилась труднодоступной. И на этот раз чутьё не подвело его: в старой базе данных Пётр обнаружил очень интересный факт. Оказывается, Азолин Сергей сразу после института попал в НПО «Исследователь». НПО являлось дочерней фирмой АО «Заслон» и занималось созданием нейросети под названием «Хеллио». Через пять лет НПО распалось, но его разработка, нейросеть Хеллио, стала одним из самых востребованных продуктов на рынке. В основном нейросеть применялась для создания алгоритмов автоматизации производственных процессов и справлялась с этой задачей крайне эффективно. С появлением летающего автомобиля (автолёта) встал вопрос о создании автопилотируемого транспорта. Тогда-то АО «Заслон» и использовало свой главный козырь на полную катушку: нейросеть Хеллио спроектировала алгоритмы автопилота для летающих машин, тестированием которых и занимался Пётр. Вкупе с поставляемым радиолокационным и навигационным оборудованием, программное обеспечение и автопилот АО «Заслон» применялись в семидесяти процентах всех производимых автолётов в мире. Так компания АО «Заслон» превратилась в крупную корпорацию. Теперь здесь велись передовые исследования в области нейросетей и искусственного интеллекта.
«То есть человек, создавший нейросеть Хеллио, которую использовали для проектирования алгоритмов автопилота, вдруг в самый неподходящий момент этот автопилот отключает? Зачем? Он не доверял автопилоту? Или нейросети, которую создал? Может быть, поэтому компания АО «Заслон» поручила протестировать ПО, а вовсе не для того, чтобы оправдаться перед СМИ и конкурентами? Или я слишком придираюсь? Ищу совпадения там, где их нет? Но всё равно как-то странно. Мало информации. Ладно, пора спать», – подумал Пётр, посмотрев на часы. На циферблате горело «2:58».
Глава 2
На следующий день Пётр впервые опоздал на работу.
– Наконец-то! – воскликнул Роман. – Наконец-то ты пришёл позже меня! Я уж думал не будет мне такого счастья! – Роман шутил, но не злорадствовал.
– Извини, будильник прозвенел. Я его отключил. Думал, полежу пять минут, и…
– Да ладно, бывает. Ты, конечно, старайся так не делать, но если очень нужно, то можно. Я же всё понимаю. Тоже ведь когда-то молодым был. Наверное, появилась девушка? Тебе уже пора, – Роман подмигнул коллеге.
Пётр не стал отвечать: не хотел разочаровывать начальника. Он сел за стол и разбудил рабочий компьютер.
– Роман, ты что-нибудь слышал про НПО "Исследователь"? – вдруг спросил Пётр.
– Исследователь? – переспросил тот.
– Да. Ну это те ребята, что разработали Хеллио.
– Ах да, понял про кого ты. Кажись, их расформировали?
– А сотрудников куда дели?
– Не знаю. Наверное, кого-то к нам перевели, кого-то уволили, – пожал плечами Роман. – А что? Чего тебя так это заинтересовало? Опять очередная теория заговора?
– Да так… – не стал вдаваться в подробности Пётр. Пока он не хотел рассказывать начальнику о том, что удалось найти. Тем более, это как раз попахивало очередной теорией заговора.
Пётр решил выяснить о сотрудниках НПО «Исследователь» во внутренних архивах компании. Просидев несколько часов, ему удалось найти список, в котором значились их имена и должности. Какой конкретно работой занимался каждый из сотрудников и за что отвечал, узнать не получилось.
– Что-то ты сегодня к своему шлему не притрагиваешься? – вдруг спросил Роман. – Есть дела поважнее?
– Да нет, просто хочу сделать небольшой перерыв, – ответил Пётр.
– Как однако на тебя влияет твоя подружка! Ты смотри, сильно не затягивай. У тебя дедлайн2 двести лет, помнишь? – Роман расхохотался.
Раздался звонок. Начальника опять вызвали наверх. Вернувшись после обеда, он принес новое задание. Причём на этот раз оно оказалось настолько объёмным, что на выполнение требовался не один месяц.
– Но почему нельзя проверить бортовые журналы в автоматическом режиме? – возмущался Пётр. – Написать программу? Использовать нейросеть? Ту же Хеллио?
– Задание руководства прозвучало чётко: нужно искать что-то очень нестандартное. Боятся, что нейросеть что-нибудь пропустит, а здесь даже одна строчка кода может сыграть ключевую роль. Поэтому нужно делать вручную.
– Ты представляешь, сколько времени это займет? – продолжал возмущаться Пётр.
– Руководство даёт три месяца. Сейчас подключу тебя к задаче. Можешь приступать. Не переживай, я тоже буду этим заниматься.
Это мало успокоило Петра, так как пришлось отложить свое небольшое расследование и разработку интеграции.
Однако вечером, придя домой, Пётр, несмотря на усталость, начал по очереди пробивать сотрудников НПО «Исследователь» по всем имеющимся базам. И тут также не обошлось без сюрпризов: обнаружилось, что гибель Азолина – это не первая смерть сотрудников НПО. В прошлом году умер глава фирмы, а в позапрошлом году ведущий программист вывалился из люльки, катаясь на американских горках. Пролежав сутки в реанимации, он скончался, хотя его состояние, вроде бы, удалось стабилизировать.