© Анна Милова, 2023
ISBN 978-5-0060-1232-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Тайна Пушкина.
Когда говорят о широте русской души, мне всегда хочется поспорить. Нет, я не русофоб, но думаю, что нельзя выделять какие-либо нации по принципу благородства, доброты или ума. А как же немка Екатерина Великая, столько сделавшая для славы России?
И другие немецкие принцессы, которые, приезжая в Россию, сумели стать «Более русскими, чем сами русские и более православными, чем сами православные».
Императрица Елизавета Алексеевна, супруга императора Александра I, была именно такой.
В возрасте четырнадцати лет, в 1793 году из немецкого герцогства Баден привезли в Санкт- Петербург принцессу Луизу, невесту для великого князя Александра. И она очаровала всех при дворе. Её боготворили не только придворные, но и писатели, музыканты, художники.
Поклонниками императрицы станут потом и будущие декабристы. Будет основано общество почитателей Елизаветы.
Другу, историку Николаю Карамзину захочет она завещать свой дневник. Её воля исполнена не будет.
«Ангел! Психея, соединённая с Амуром!», восхищались все их парой.
Кроме самых близких людей: великого князя Павла Петровича, сына Екатерины, его жены цесаревны Марии Фёдоровны и самого будущего супруга. Павел, этот «Русский Гамлет» мать презирал и обустроил с женой отдельный двор в Гатчине, до любви сына ему дела не было; а жених Луизы- Елизаветы шестнадцатилетний Александр Павлович был увлечён другой.
Казалось бы, обычная судьба человека из семьи, которая «несчастлива по- своему». И не только из-за того, что человек принадлежит к царскому роду.
Взаимной любви не было и осталась только политическая интрига.
В отличие от мужа, Елизавета благоверного любила и ждала от него нежности и внимания. А получила восхищение и любовь от самого Пушкина!
Утешение она находила в помощи ближним. Государыня основала многие богоугодные заведения, жертвовала личные средства на пенсии вдовам и сиротам Отечественной войны 1812 года.
Поэт, тогда ещё обычный дворянский подросток, увидел императрицу на дне открытия Царскосельского лицея, покровителями которого была царская чета.
Государыня покорила Пушкина своей светлой красотой и любезностью.
Как бы в укор Александру I, который у поэта «Властитель слабый и лукавый», Елизавета для него «Добродетель с её приветною красой». Он воспел её, «вдохновлённый Аполлоном»!
Мало зная государыню лично, он сумел разглядеть её суть. Возможно, это была симпатия родственной души, чуткого юноши, ищущего тепла, так же рано разлучённого с матерью и родным домом.
Скорее всего, императрица не знала, что является «дамой сердца» юного лицеиста. Издавать стихи о любви к царице было невозможно.
В рукописях Пушкин осторожен, шифрует, скрывает тайную возлюбленную. На страницах стихов рисует её тонкий профиль.
Мечта! В волшебной сени
Мне милую яви,
Мой свет, мой добрый гений,
Предмет моей любви…
С годами государыня становилась всё более религиозной и печальной, что придавало ей особый шарм и не портило внешности.
С мужем отношения так и не улучшились. Она похоронила двух дочерей и была бездетна. Императрица проводила дни в уединении, за чтением и письмами к матери.
Душа и лик её с каждым годом как- будто истончались, словно ангел во плоти, пройдя земные страдания, готовился к возвращению на небо.
Елизавета Алексеевна и после своей смерти в 1826 году иногда появлялась в стихах и рисунках Пушкина «таинственной тенью», намёками на её образ. Он помнил о своей музе всю жизнь.
Может быть, это странно, а может и нет, но многие пушкинисты, особенно женщины, любят по традиции осуждать супругу поэта Наталью Гончарову и говорить, что она не была достойна любви такого гения, как Пушкин. Только никогда не скажут, а кто же был достоин?
Возможно, Елизавета Алексеевна смогла быть спутницей поэта, а не царя.
***
Августейший историк.
Быть может, ошибаются те люди, которые считают, что всё в жизни зависит только от них? Если бы это было так, то, возможно, великий князь Николай Михайлович Романов (в семье его звали Бимбо), прожил бы свою жизнь учёным, посвятив себя науке. И тихо умер бы глубоким стариком где- нибудь в Крыму.
Даже своей приятной наружностью великий князь больше похож на учителя гимназии, чем на родственника самого могущественного монарха в мире.
Николай Михайлович Романов родился 17 апреля 1859 года в Царском Селе в семье сына Николая I. Как и полагалось, юноша получил военное образование, затем участвовал в Русско- турецкой кампании 1877- 1878 гг., и закончил службу в звании генерал- лейтенанта. Военным делом князь занимался неохотно, настоящей его страстью была история. Он изучал правление предка Александра I и Древнюю Русь.
Впрочем, в те времена занятиями искусством среди высшей аристократии никого не удивляли. Например, известный поэт «К. Р», Константин Романов писал стихи, пьесы и переводы, высоко ценимые критиками.
Но в отличие от своего известного родственника, Николай Михайлович держался были «студенческих взглядов» либерала и атеиста, и открыто выступал против абсолютной монархии. Разумный человек своего времени, он понимал, что авторитарный тип правления давно устарел.
Взаимно не принимали великого князя и в царской семье. Для родни он был «неудобным человеком» и порой вёл себя вызывающе: свободно прогуливался по Петербургу и ездил, развалившись, в простых извозчичьих колясках, с сигарой во рту, заглядывал в дешёвые трактиры. Он любил и изучал обычную жизнь.
В брак он так и не вступил: в молодости был влюблён в немецкую принцессу, но она не ответила ему взаимностью.
Счастлив князь был только в науке, где был царём и Богом, а другого царства ему было не нужно. Почётный член Академии наук, председатель Исторического и Географического обществ, общества друзей Румянцевского музея. Только этими титулами он гордился.
В 1916 году Николай Михайлович участвовал в заговоре против Распутина и был выслан в своё поместье. После февральской «бескровной» революции 1917 года уже рвался представлять свою губернию в Учредительном собрании.
К сожалению, новые правители не оценили поступков «революционера» и после событий Октября сослали его сначала в Вологду, потом перевели в «Петроградский дом особого назначения». Быть аристократом стало «диагнозом».