Предупреждения:
1) Мысли героев отличны от мыслей автора. Данная работа не нацелена вызвать у читателей негодование по поводу упоминания в диалогах таких слов как: вегетарианство, народные приметы, астрологические прогнозы и т. п. используемые в юмористическом контексте.
2) Любые совпадения с реальными личностями случайны.
3) Данный роман чистой воды комедия. В его основе лежит модное для нашего времени клише. Данное клише здесь высмеивается беспощадно. Поэтому Клоунада фиктивного брака крайне не рекомендуется к прочтению людям, которые любят и трепетно фанатеют по сюжету «Бедная, но умная девушка выходит замуж за богатого беспринципного гада».
И напоследок:
Этот роман для тех, кто хочет похохотать и отдохнуть. Непрошенные советы: налейте чай/кофе/вино, уединитесь, отключите на пару часов мозг и добро пожаловать в мир Клоунады фиктивного брака!
Моя любимая, размеренная, расписанная по шагам жизнь оборвалась — сделала кульбит на сто восемьдесят градусов, поскользнулась на коврике и ударилась головой, расколов череп о фаянсовый трон общественного туалета. Хотя нет, не всё так плохо, перечеркнём. Девушка покусывала карандаш в культивировании более подходящей фразы.
«Ну и озадачила меня подруга!» — подумала она. «Каждый день обязательно пиши, что с тобой происходит, так мы не потеряем связь» — сказала на прощание Ая. Ну вот как в пару предложений впихнуть сегодняшний сумасшедший день? Ну ничего, сейчас у неё времени навалом, чего не скажешь о туалетной бумаге.
Нелюбимая работа, идиот начальник и коллеги, которых можно описать одним, а нет, — двумя словами: Крысы и Змеюки подколодные. На работе героиню держит зарплата, титаническое, практически неиссякаемое терпение и ипотека под грабительский процент. Треньканье телефона известило о перерыве на обед. Менеджер сняла очки, медленно помассировала переносицу, задрала голову и пальцами зафиксировала веко.
— Жесть, ты что делаешь? — к ней подошёл пропахший жареной рыбой, живущий с мамой сорокалетний бухгалтер. Девушка, не отвлекаясь на ответ, взяла маленький пузырёк и закапала по капле в каждое око. Нестерпимое жжение охватило слёзные железы, словно иголки впились в беззащитные розовые уголочки. Сжала пальцы в кулаки до боли в ладонях. — Мать, ты что творишь?
Безразличным тоном героиня ответила:
— Что тебе нужно? Не видишь, я тут удовольствие поймать пытаюсь. — Менеджер повернулась к коллеге лицом, по щекам её ниспадали два солёных водопада.
— Э-э-э-э-э, ладно, не буду мешать. Только ты это, аккуратнее. У меня так сосед недавно сторчался, за ним катафалк даже приезжал к подъезду.
Девушка смерила пузатого мужчину презрительным взглядом.
— Это всё?
— Что? А, точно, спасибо, что напомнила: тебя шеф к себе вызывает. — Главарь фан-клуба канцерогенов посмотрел сочувственно и пожелал: — Удачи.
— И тебе не подавиться на обеде. — Недовольная жизнью героиня встала, размяла конечности и отправилась к начальству.
Сегодня на улице царила прохлада, однако в кабинете начальства тусовалась духота. Затхлый запах дешёвых сигарет, немытые окна, липкие полы — глава филиала «Бытовая химия для вашего дома» крупной фирмы химической промышленности экономил на всём, в том числе и на обслуживающем персонале.
В обитель местного вершителя судеб девушка зашла сразу после стука. Директор как обычно повернул кресло к вошедшему только спустя минуту, и, конечно, в своей излюбленной позе: ладони сложил шпилем на уровне носа и водрузил локти на стол. Что это? Пафос или тупость — до сих пор оставалось загадкой для всех работников филиала.
— Фёкла, я тебя ждал, — да она догадалась. — Поздравляю! На совете мы коллективно решили, что в ад главного офиса поедешь ты.
— Чего? — стройняшка прям услышала треск кожи на своём лице. — Постойте. У меня и так много работы! Каждый день переработки… Какая ещё командировка? Я же просто не успею всего сразу! Тем более, назначили Рамира на той ещё неделе…
— Отставить панику! — начальник нахмурил брови. — И вытри слёзы радости. — Это не радость! — вопила в душе менеджер. Мужчина же продолжил: — Никто не справится лучше тебя. Ты идеальная сотрудница. К тому же Рамир уехал к троюродной бабушке на свадьбу приёмной внучатой сестры.
— Это как? — Фёкла поправила сползшие очки средним пальцем, наклонила голову и глянула сомнительно исподлобья.
— Да я в душе и сам не чаю. Но не обламывать же человеку праздник? Всё же я хороший, демократический начальник.
Героиня тяжко вздохнула сдаваясь, так как спорить было бесполезно.
— Командировочные у кого забрать и когда вылет? — Как же надоело, что все на мне ездят. Промелькнула в её голове невесёлая мысль.
— Какие такие командировочные? Ты едешь защищать честь нашего филиала! Доказать красочно и убедительно, что мы здесь не штаны просиживаем, а дело делаем! Энтузиазм и трудолюбие тебе в помощь!
— Но билеты, проживание и…
— Не расстраивай меня. Вот уж не думал, что любимая сотрудница — Фёкла Бумажкина, окажется такой меркантильной и мелочной! — грустно покачал головой самодур. — Всё, ты испортила мне настроение. Беги собирать вещи. — Директор вытянул шею, смотря на часы, кинул билеты на стол.
Девушка взяла цветастые бумажки местного аэропорта и возмутилась:
— Вылет через час?! Да я даже домой за вещами съездить не успеваю!
Ковыряя под ногтями, самодур ответил самодовольным тоном:
— К чему такая паника? Твой заботливый начальник уже приготовил для тебя чемодан, он ждёт тебя в ящике-сейфе.
— Где? — переспросила с бесконечной усталостью в голосе.
Растягивая слоги, словно обращался к непонятливому ребёнку, начальник объяснил:
— В аэропорту, в месте для хранения ценных вещей. От радости соображаешь туго? — Фёкле протянули ключ-карту. — Ячейка шестьсот шестьдесят шесть. — Ухмыльнувшись, мужчина поинтересовался: — А правда о тебе коллеги шепчутся, что ты слишком суеверна?
— Неправда. Хорошего Вам рабочего дня. — Процедила злобненько трудяга-муравей.
— Спасибо. И тебе перелёта без происшествий! — выходя, менеджер максимально громко хлопнула дверью. Картина, висевшая на стене, упала на ойкнувшую размалёванную секретаршу.
Шла на выход с фанфарами от коллег: «Слава трудоголику! Слава! Слава! Слава!». Кто-то из клерков кинул в неё горсть белого риса. Зернышки отскочили от очков и с впечатляющей скоростью посыпались на пол. Девушка смерила всех работников снисходительным взглядом и пошла на улицу ловить такси.
Фёкле повезло: быстро поймала ведро с шашечками на крыше. Машина отечественного автопрома с проржавевшими крыльями и жалобным визгом тормозов остановилась аккурат напротив Бумажкиной, между ней и открытой дверцей отдыхала на обочине мутная лужа неизвестного происхождения — дождей в городе не было уже пару месяцев. Растянув в шпагате ноги, благо растяжка позволяла, Фёкла проворно залезла в салон.
— Что с лицом? Начальство испортило настроение? — попался охочий до разговоров водитель.
— Пятница. — Фёкла посчитала свой ответ исчерпывающим, отвернулась к немытому окну проводить взглядом родные улицы, исхоженные вдоль и поперёк; знакомые и привычные вплоть до каждого исписанного матами и гениталиями гаража, выцветших от времени витрин киосков и страшных, потрёпанных манекенов на базарной площади.
Серый город — серые люди, заключила она. Всегда в моменты тяжких дум, Фёкла оправдывала такими словами отсутствие макияжа на своём постоянно грустном лице: опущенные уголки глаз и нависшее веко делали её похожей на изображение дворового, брошенного щенка с реклам благотворительных фондов «Любите братьев меньших!», а повисшие с рождения в непонятной печали розовые ниточки губ заставляли невольно любых прохожих смущаться своей весёлости и притихать в присутствии трудяги-муравья.
Добивало её образ корпоративного великомученика «А-доделай-за-меня, потому-что-у-тебя-лучше-получается» бесформенная, унылая, но удобная одежда. Как такая непримечательная персона смогла подцепить спортивного, симпатичного, не обделённого мозгами местного фитнес-тренера оставалось загадкой для всех любителей сплетен. Героиня с парнем жили вместе уже два года, по словам соседей: «Душа в душу», но не о их делах постельных семейных пойдёт речь.
Героиня наша несуеверная. Честно. Ну если только немного. Наверное. Просто в аэропорту открывала дверцу ящичка зажмурившись и свободной рукой держась за нательный крестик. Большая розовая дребедень на колёсиках ждала её внутри. Где начальник такой купил? В отделе для куклы Марби[1]?
В остальном перелёт был спокойным. Только сосед напился в сопли и всю дорогу храпел, ну и кого-то впереди стошнило, воняло долго, а потом Фёкла просто принюхалась. А ещё у кого-то орал ребёнок, но его родителям было не до этого: они выясняли на повышенных тонах кто такая «Лиля классные сиськи».
Наушники в уши, и менеджер отключилась от бренного мира. Как-никак её отправили в главный офис. Геморроя много, но есть и жирный плюс: море и солнце, а ещё выходные, которые она там проведёт. Приятно осознавать, что всего через пару часов, сев в самолёт аэропорта Жопкинского городского округа, можно оказаться в самом богатом курортном городе страны.
Минув три зоны турбулентности, успешно приземлились. В таком коротком рейсе обед не предполагался, поэтому, когда Фёкла сошла на трап, её желудок уже не урчал: тихо смирился с голодной смертью.
Голубое небо, подёрнутое белым на горизонте, резало глаза своим чистым сиянием. Чайки вдалеке хохотали отрывистыми неприятными голосами, наверное, травили свежие птичьи анекдоты или обсуждали жёлтые хроники, порочащие честь самых скандальных звёзд мира по ту сторону экрана и камер. Солёный, ранее не слышимый запах, но на подкорке мозга интуитивно распознанный, — горького, синего, прогретого южным солнцем моря. Запах манил и будоражил, вызывая в девушке дрожь предвкушения долгожданной встречи с водной стихией и песчаным пляжем, усеянным тельцами, вырвавшихся из своей рутинной повседневности на курорт, корпоративных шестерёнок.
От аэропорта до миллионника трудяга доехала на такси. На самой окраине города водитель высадил её с такими словами: «Ой, дорогая, дальше не поеду, там пробки. Пару кварталов пройди и увидишь метро, там ещё будет большая вывеска с «Давай разведёмся»». Заплатив и поблагодарив водителя-навигатор, менеджер пустилась дальше пешком.
Пока героиня дошла до мотеля, который был по пути, дорогу ей перебежало тринадцать чёрных кошек, ещё у кого-то упал горшок герани с подоконника, чуть не поцеловав темечко. Ну героиня наша вовсе не суеверная, вот совсем, просто переплюнула через левое плечо и пошла дальше.
Город-курорт сильно отличался от её родной Жопки: ни тебе мусора, накиданного рядом с переполненными мусорными баками, ни синих бомжей, словивших блох от стаи бродячих голодных псов, ни изрешечённого коррупцией и плохим качеством исходного материала асфальта. Везде чистенько, прилично — любо-дорого смотреть! Вдоль тротуаров подстриженные зелёные кругляши деревьев, клумбы, пестрящие диковинными цветами, добросовестно вымытая брусчатка. Многочисленные, уличные, сытые, пушистые, ленивые коты, греющие брюшко на солнышке, не кидались на ноги с истошными воплями: «Кожаный, подкинь еды!».
Свернув с центральных улиц в подворотни, в поисках бюджетного местечка для сна, она удивилась, что и там царил порядок. Казалось бы, в районах победнее будет меньше присмотра за благоустройством среды, но нет: такие же ухоженные клумбы, пешеходные дорожки и кустарники с прочей зеленью; только дома разве что из стеклянно-бетонных высоток здесь принимали облик простеньких, но опрятных жилых кирпичных многоэтажек. Протопав пару узких улочек, Фёкла наконец-то наткнулась на небольшой, двухэтажный, покрытый на треть изумрудным мягким мхом, домик с подходящей ему вывеской.
В мотеле она заселилась в самый маленький номер. Обшарпанный, пропахший сигаретным дымом, с прожжёнными дырами на тёмно-зелёном ковре и жёлтыми разводами на постельном белье. В крохотной ванне жила плесень всех оттенков радуги и чужие длинные волосы в раковине.
Подавив рвотные позывы, менеджер выдавила на ладонь таблетку успокоительного и проглотила её без воды. Как и следовало ожидать, колёсико застряло, прилипнув к слизистой где-то в районе горла. Не обращая внимания на дискомфорт, Фёкла закинула чемодан в платяной шкаф. Тот опасно накренился набок и сложился карточным домиком. Да вашу ж мышь! — мысленно выругалась героиня.
Ладно, я спокойна, вдо-о-ох-вы-ыдо-о-ох, успокаивала себя трудяга. Проверила наличие флешки с презентацией, которую пришлось создавать в полёте и необходимо защищать через два часа в конференц-зале перед важной аудиторией, от которой зависит будущее всего филиала. Удовлетворилась увиденным и побежала к метро.
Уже у самых лестниц, ведущих в подземку, трудягу поймал запах. Не абы какой! А великолепной еды! Сглатывая слюну, героиня прошла, влекомая ароматом, триста метров и увидела ларёк у междугородного автовокзала, построенный в стиле: «Мы тебя склеили, из того, что на помойке стырили». Перекрестившись, постучалась в окошечко.
— Здравствуй, дорогая! — родственник аэропортового таксиста? — чего пожелаешь? Всё своё, всё горячее! — первая мысль была: «Ты сейчас делаешь нереальную ошибку. Развернись сейчас же!». Но желудок битой наповал вырубил мозг и инстинкт самосохранения.
— Чебурек, пожалуйста. — Тихо пролепетала героиня, захлёбываясь слюной.
— Держи, дорогая! Мамой клянусь, пальчики оближешь и за добавкой прибежишь! — бородатый мужичок по ту сторону окошечка принял деньги и подмигнул. Фёкла рассеянно улыбнулась в ответ и побежала к дверям метрополитена.
Сказать, что в подземке великолепно красиво — ничего не сказать! Каждая ветка была отдана на растерзание разным дизайнерам, и они в жестокой конкуренции друг с другом вытворяли всё, что выдумает их творческое мышление. Получилось аляповато, броско, эксцентрично и невероятно интересно.
Чёрные глаза гендиректора пригвоздили выступающего менеджера к проектной стене, на которой отображалась, созданная буквально на коленке, презентация. Ладони девушки потели, уголок глаза нервно дёргался, голос лишь силой духа не давал петуха.
Пятьдесят пар скептически настроенных сотрудников взирали на слайды. После выступления началась бесконечная вереница хаотичных и часто не относящихся к делу вопросов. Однако перекрёстные вопросы напрягали Фёклу значительно меньше, чем трое молодых Биг Босса, которые сидели во главе стола.
Самый главный из троицы — Евдоким Люциевич, он же гендиректор, брюнет с волнистыми волосами под каре в тёмно-бордовом костюме тройке. Его вечно бесстрастное, отрешённое от проблем суетного мира лицо и глаза: непроницаемые, тусклые и безразличные, — словно мёртвые, беспокоили любого живого в радиусе десяти метров, любого, но только не Дениса Люциевича — креативного директора. Тот, как недобитая килька на раскалённой сковороде, елозил, сидя на коленях невесты гендиректора.
Марго Холодная, она же невеста начальника всея планктона, сидела с безупречно идеальной осанкой, взгляд её, подобный взгляду жениха, выражал полное безразличие к происходящему. Персона эта словно спустившаяся с Олимпа богиня гордости и непогрешимости выглядела весьма дорого и строго: серые глаза, преждевременно седые волосы, аристократические черты лица; стройную фигуру подчёркивали брюки и пиджак на голое тело синего цвета оттенка тучи. Приталенный пиджак, застёгнутый на две пуговицы, так и норовил оголить среднего размера стоячую грудь из-за постоянных шевелений креативного директора.
Никто из присутствующих будто не замечал этого разврата беспредела. Фёкла же ради своего психического равновесия старалась не смотреть на неформального Дениса Люциевича: иссиня-зелёные волосы, куча пирсинга на глупо улыбающемся лице, сто, если не тысяча нашивок на джинсовке, дырявые где только можно и нельзя чёрные джинсы, тяжёлые берцы. А его блядское поведение! Они же не в спальне находятся, тем более Марго Холодная невеста его старшего брата, так какого лешего зелёноволосый восседает на её коленях?! — недоумевала Фёкла. Видимо, в таком крупном городе разрешено всё или дело в их богатстве? Поистине: деньги затыкают всем рот и глаза.
Надо дать Бумажкиной должное: отвечала она уверенно, запрятав глубоко в душе всё, что на самом деле думала про явно убыточный филиал. Выступила на ура. После всей чуши, проект «демократического» начальника одобрили и уверили, что поддержат его финансово. Не зря героиня, будучи студенткой в институте, посещала курсы ораторского мастерства!
Когда со всей нервотрёпкой было покончено, троица странных богатеев и свита директоров покинули конференц-зал под громкие скабрёзные шуточки Дениса Люциевича.
Фёкла же собрала вещи и покинула конференц-зал последней. Поднявшееся настроение от предвкушения выходных на берегу моря, смыло зябким дуновением тревожности — живот выдал до боли знакомые и не предвещающие ничего хорошего бурления. Героиня подумала, что до мотеля доехать не успеет. Корпоративная шестерёнка издала про себя истошный раздражённый вопль. С зарождающейся злостью она уединилась в кабинке туалета для сотрудников.
Со спущенными штанами, держа на коленях рабочий портфель, девушка вспоминала всеми, когда-либо услышанными, нецензурными выражениями продавца в ларьке. «Мамой клянусь!»? Да его похоже папа родил! А я, как последняя идиотка, купилась! Да что я бы голодной не выступила, что ли? Распустила слюни на первое попавшееся подобие еды! Оё-ё-юшки-и-и… прости меня попа, за то, что твоя хозяйка — дура!
Однако поздно было рвать волосы на… голове. Смирившись, героиня стала ждать, когда её отпустит мстительный чебурек.
Прошли мучительные часы и годы. Ноги девушки затекли, похолодели, по ним бегал табун ёжиков. Последний клочок туалетной бумаги закончился и в ход пошли от души пожамканные документы. Уволюсь на фиг! Вот как только встану, так сразу кину на почту начальнику письмо с требованием освободить меня от низкооплачиваемого рабства! — Фёкла предвкушающее хохотала.
Послышались шаги.
— Есть кто? — спросил басом охранник. Он делал вечерний обход. — Опять уборщица халтурила и мусор не выбросила! — послышался пинок и жалобный плач мусорного ведёрка, откинутого суровым ботинком. Человек вышел, выключив свет. Фёкла сжала губы в куриную жопку выражении крайнего недовольства жизнью.
Спустя ещё час она наконец-то почувствовала, что потуги утихомирились. Облегчённо вздохнула, привела себя в порядок, трясущимися руками открыла дверцу кабинки и выпала в зону раковин, распластавшись по полу.
Портфель с щелчком замочка приземлился рядом, послышалось шуршание выкатившихся из его недр вещей. На ощупь менеджер нашла телефон, тот показал красный индикатор заряда и отключился. Собрала вещи в абсолютной темноте, очки, слетевшие с переносицы, так и не обнаружила. Дождалась, пока кровообращение вернёт к дееспособности ноги, встала. Помыла руки. Выходя по стеночке, чем-то громко хрустнула. Нагнулась и подняла свои любимые, раздавленные очки. Случайно порезалась о разбитую линзу.
Сморщив веки до состояния чернослива, она вышла на люминесцентный свет коридора. Среди гудения ламп и давящей тишины вдруг послышались стоны.
Кому-то плохо? Неужели оскорблённый дух мусорного ведра решил отомстить злому охраннику? Бесшумно ступая, девушка пошла на звук. Приблизилась к приоткрытой двери с табличкой «Гендиректор. Евдоким Люциевич Втулкин». Оттуда раздавались громкие шлепки, стоны страсти и еле разборчивые бормотания креативного директора:
— Да, да, да! Так! А-а-а-а-а! Марго!.. — челюсть девушки встретилась с полом. О ужас! Разврат!
Не слышавшие до этого подобного мракобесия уши Фёклы скрутились в трубочку.
Пятясь назад спиной вперёд к выходу из кабинета секретарши, примыкающего к кабинету гендиректора, Фёкла нечаянно задела ногой журнальный столик, с него, как в замедленной съёмке, упала и разбилась фарфоровая ваза. Всё внутри трудяжки оборвалось, начихав на осторожность, она побежала к лифту.
Петляя в длинных, белых, одинаковых как близнецы коридорах, она с трудом нашла выход. Истерично тыкая на кнопку вызова и постоянно оглядываясь назад, ждала преступно медленный лифт. С приятным дзыньк двери открылись. Не глядя, менеджер бросилась внутрь, но её больно схватила за лицо чья-то раскрытая ладонь.
Прищурившись сквозь пальцы схватившего, девушка разглядела в лифте две высоких фигуры. Размытые линии силуэтов соединились и перед ней предстали хмурые начальники собственной персоной! Евдоким с безжизненным взглядом чёрных глаз, с вытянутой вперёд рукой вышел на площадку коридора, продолжая держать несчастное лицо Фёклы своими длинными пальцами. Неловко ступая, пришлось невезучей любительнице чебуреков сделать пару шагов назад.
Да где ж я так нагрешить-то успела в прошлой жизни? — мысленно взвыла раненой птицей трудяжка-букашка.
Таким невежливым, скажу даже — оскорбляющим способом, девушку втащили обратно в кабинет и толкнули в кожаное кресло, развернули к столу, на котором стоял ноутбук, из которого и издавались стоны.
Марго Холодная, а для Фёклы размытый синий силуэт с бесстрастным женским голосом, встала с кресла гендиректора и произнесла:
— Вы что творите, придурки? Я же сказала привести её сюда, а не кинуть в кресло максимально блядским способом. Она же не мешок с мусором, чтобы с ней так обращаться.
Позади Фёклы раздался глубокий ровный голос гендиректора:
— Марго, ты не пояснила нюансы доставки. Нам лишь указала на срочность действий.
Сероглазая женщина вздохнула, обратилась к менеджеру:
— Прошу прощения за этих олухов. Да и за себя. Всё же задачи необходимо конкретизировать.
Девушка не знала, что, да и надо ли в принципе отвечать начальству.
В полном молчании рука в часах, стоимостью почки обычного здорового смертного, положила перед Фёклой несколько скреплённых красной скрепкой листов. Другая рука, увешанная фенечками, украшенная кольцами и маленькой татуировкой с надписью на иностранном языке на указательном пальце, — туда же положила шариковую чёрную ручку.
Над менеджером наклонился Денис, произнёс в самое ухо:
— Вот здесь, малыш, нужна твоя подпись и инициалы. — Наманикюренный чёрным лаком ноготь указал на пустую строку в конце последнего листа.
— Что это? Я ничего подписывать не буду. — Фёкла и без того напуганная съёжилась.
А как тут не бояться, когда за твоей спиной стоят двое высоких мужчин и одна не менее высокая женщина?
В горле пересохло, трудяжка сглотнула, прохрипела:
— Я никому ничего не расскажу, ничего не видела, ничего не слышала.
— М-да? — со смехом в голосе спросил неформал. — Разумеется, ничего никому не расскажешь. Ведь ничего и не было? Правильно я говорю, малыш?
Я тебе не малыш! Недовольно взбеленилась Фёкла, однако вслух не роптала, потому что спорить на её месте довольно опасно для и так настрадавшейся за сегодняшний день попы.
— Что вы хотите на меня повесить? — невольно жалобно спросила.
Денис Люциевич удивлённым тоном произнёс:
— Ой, мы, похоже, её напугали. — Марго тихо цыкнула на фоне. — Евдоким, вот зачем было так грубо её хватать своей клешнёй? Вечно ты напортачишь сгоряча, а мне потом разгребать! Придём домой и я тебя накажу!
— Кхм-кхм. — Отвлекла их Марго, — Денис, хватит плодить причины недоразумений. Любой на месте Фёклы Бумажкиной сейчас вообразил бы себе лютый ужас.
Креативный директор стал защищаться:
— Да что такого я сказал? Постоянно ты цепляешься к моим словам! Что такого в том, что я отработаю на брате пару приёмов из чача-ча? Мне будет полезно, ему неприятно. Ну чем не наказание?
Марго никак не прокомментировала монолог негодующего Дениса, вздохнула устало, села напротив менеджера в кресло Евдокима Люциевича. Прокашлявшись, Холодная сменила безразличие на елейный голосок. Аура неприступной стервы мгновенно рассеялась, на лице её засветилась фальшивая улыбка, но последнее Фёкла не разглядела. Девушке хватило интонации директрисы по логистике, чтобы замереть, прислушиваясь, словно мышь перед змеёй.
— Мы предлагаем тебе брачный контракт.
Беззаботным голосом Денис добавил:
— Да-да, сущий пустяк. Во-о-от здесь подпиши. — Слева, притянув со скрежетом металлических ножек стул, креативщик присел рядом к менеджеру.
Фёкла скрючилась ещё сильнее. Тря пальцами виски, она пробормотала:
— А? Что за бред? Я сплю? Или не выдержала мсти чебурека и померла на унитазе? И сейчас моё воображение шлёт мне…
Гендиректор прервал поток бреда:
— Можно просто Фёкла? — девушка согласно кивнула в сторону силуэта Евдокима. — Фёкла, Денис нуждается в невесте, которая сможет качественно нам подыграть. Мы искали среди всех филиалов и дочерних компаний подходящую кандидатуру и выбор пал на тебя.
Трудяжка так удивилась, что даже выпрямила спину и расправила плечи. Страх ушёл на второй план.
— Почему на меня?
Адекватные участники мракобесия ответить не успели, Денис взял слово первым:
— О! Твой начальник та-а-ак тебя нахваливал! Сказал, что такого исполнительного трудоголика мы больше нигде не найдём! — гендиректор взглянул на креативщика, тот ойкнул и отвёл искрящийся озорством взгляд с лица девушки на потолок.
Фёкла не могла увидеть и понять, что кроется за глазами этих троих, а такое случалось крайне редко. Во-первых, она берегла свои очки как тигрица любимого котёнка. Во-вторых, навыки в невербальной коммуникации у неё были на высоте, но сейчас давали сбой. Видимо, бред, творящийся здесь и сейчас, сбивал все настройки усиков муравьишки-трудоголишки, которые и должны были считывать подводные камни.
— Вам никто не поверит. — Менеджер оттаяла от шока и вернула им их же фразу. С нарастающей уверенностью продолжила: — Как он мог влюбиться за пару часов в провинциальную представительницу среднего класса? Вы же богатеи. К вашим ногам упадёт любая модель.
Креативщик пропустил мимо ушей адекватные речи, бубня себе под нос, но так громко, что его слышали все, произнёс:
— Хм. Без очков ты очень хорошенькая. Не красавица, правда, но всё же. — Сделал своеобразный комплимент Денис. — Надо только одежду с тебя дешёвую снять, а то от неё девственностью прям пахнет… — девушка максимально выпучила глаза и посмотрела на зелёноволосый силуэт Дениса Люциевича. Тот быстро стал оправдываться: — Я не о том, о чём ты успела подумать.
Заторможенно Фёкла ответила:
— А о чём я должна подумать? — страх полностью рассеялся. Девушка хлопнула себя по ляжкам, привстала, говоря: — Хватит разыгрывать этот спектакль. Если вы закончили, то я, пожалуй, пойду. Меня ждут клопы в мотеле. Их давно никто не кормил.
Денис схватил её за рукав кардигана. С заискиванием произнёс:
— Постой-постой, пожалуйста. Ты же не обиделась?
Уже довольно бодрым голосом менеджер парировала:
— Нет. Просто мой парень меня не поймёт, если я неожиданно его брошу и выйду замуж за… извращенца. — Последнее слово постаралась прям выплюнуть.
Креативщик довольно хмыкнул.
— О, слышишь, Ким, меня, кажется, презирают. А ты говорил, что любая за деньги согласится подыграть нам. — Поведя плечами, Денис откинулся на спинку стула.
Гендиректор обратился к Фёкле:
— Мы не предлагаем тебе ничего противозаконного или опасного. Договор подразумевает три пункта обязательств. Третье: тебе нужно будет всего лишь присутствовать на свадьбе в качестве невесты; первое: до торжества познакомиться с нашими родственниками; второе: провести с нами и нашими друзьями мальчишник. И всё. — Спокойный тон Евдокима, его твёрдость и уверенность в высказывании сильно успокаивали нервно курящие в сторонке нервы Бумажкиной.
Марго добавила к сказанному:
— Тебе правда не предстоит делать ничего сложного и опасного. Я на таких же условиях являюсь невестой Евдокима.
Девушка призадумалась. Во всех передачах, промывающих кости знаменитостям и богачам, рассказывали о предстоящем торжестве — свадьбе гендиректора и подчинённой, которая отвергла влияние и деньги своей семьи, пошла работать в чужую фирму, своими силами дослужилась до директора и покорила сердце каменного на эмоции Евдокима. Об этом не знали только монахи в горах и то, потому что интернет там плохо ловит. И сейчас вы утверждаете, что свадьба фикция и я, мелкая корпоративная шестерёнка вам приглянулась для проворачивания аферы? Да жёлтые журналисты кипятком обоссутся, если услышат этот эксклюзив.
Мозгования трудяжки прервал чрезмерно эмоционально возбуждённый неформал:
— А ещё надо немножечко поспать со мной в одной постели, целоваться и обниматься на публику.
Да действительно, дел-то!
— Мы не будем склонять тебя к сексу. Просто надо сделать пару фото совместного сна. — Уточнил старший братец изврата.
Фёкла буквально почувствовала, как действие успокоительного сходило на нет, с низа живота начали медленно подниматься накопленный негатив со злостью. Торопясь покинуть арену цирка, девушка сказала:
— Закажите себе актрису, эскортницу, да кого угодно. Я в этом участвовать не собираюсь. — Смело встала и пошла на выход.
— Двести тысяч за каждый день проведённый с нами. — Сказал безэмоционально Евдоким. Так с вопроса оплаты и надо было начинать!
Сердце ухватилось за слова о деньгах и больше не желало сопротивляться. Мозг же пытался держать оборону:
— В чём ваша проблема? Зачем вам первая встречная подчинённая? Пусть и расхваленная мелким начальником. Он много чего говорит, верить каждому его слову — полное безумие.
— Ты выглядишь довольно надёжной. — Аргументировал Евдоким.
— И адекватной. — Подтвердил второй. Отбросив дурашничество, Денис серьёзным тоном произнёс: — Этот договор — тайна. Нам нужна гарантия, что невеста по истечении срока годности договора не решит со мной судиться. Просто заберёт премиальный миллион рублей, даст согласие на развод и исчезнет из нашей жизни.
— Зачем вам вообще липовые свадьбы? — Фёкла не любопытная, но…
Младший брат вздохнул объясняя:
— Родители. А точнее, мамы. Они лелеют мечту приставить к нам жён. Хотят остепенить нас. Думают, наверное, что так для бизнеса будет лучше. — Дениса на серьёзные разговоры надолго не хватило, к концу речи мужчина начал скакать сайгаком вокруг черноглазого брата и его невесты.
Мозг послал подозрительность в лес комаров кормить, активно стал подсчитывать деньги, которые сулил договор.
— Срок? — деловито поинтересовалась менеджер.
— Месяц. — Ответил гендиректор.
— И прям каждый день проведённый в вашем обществе будет оплачиваться? — Братья кивнули. — А как же журналисты? Они всё про меня разузнают и всем разнесут. Сразу вскроется ваш обман.
— Любовь с первого взгляда никто не отменял. — Гнули свою линию мужчины.
— К тому же ты услышала наш маленький секретик… нам так страшно, что ты этим воспользуешься… — ломал комедию любитель пирсинга.
Марго фыркнула:
— Вас никто не просил смотреть порнуху на рабочем месте.
Денис воскликнул:
— Но это же новое видео под режиссёрством нашего друга! Мы обязаны его поддержать и поставить лайк его работникам!
Марго закатила глаза.
— Тем более ты сама высоко оценила игру его новых актёров!
Директор по логистике взглянула на неформала безразлично, будто не она вовсе смотрела контент данного содержания прямо на рабочем месте.
Фёклу же не трогали темы их досуга, её интересовало насущное:
— Как девушка без денег и связей сможет вам навредить? — и тут до неё дошло, почему они на самом деле предложили ей сделку. — Всё понятно: разумеется, я для вас не опасна, в отличие от медийных и богатых женщин. — Немного помолчав, что-то обдумывая добавила: — Вы так сильно хотите устроить шоу для родителей? — Денис закивал как болванчик.
И им помогу, и ипотеку махом закрою. Кивнув своим мыслям, менеджер продолжила:
— Ладно, я согласна. Только меня никто не должен узнать. Я не хочу засветиться в жёлтой хронике.
— Да-да-да-да, — радостно защебетал яркий Денис и полез обниматься. Он тёрся подбородком о макушку скуксившегося менеджера и приговаривал: — Хорошо-хорошо! Подстрижём тебя модно, линзы цветные наденем, приоденем и вообще конфеткой станешь. Никто тебя не узнает. Имя другое придумаем. И мамочкам нашим ты точно понравишься.
— А как вы оправдаете такой скорый развод? — трудяжка выкрутилась из удушающих объятий.
Креативщик тут же ответил:
— Хм-м-м… Я не удовлетворяю тебя в постели, ты мне изменила с собакой или оказалась мошенницей? Что-нибудь придумаем, не переживай.
— Спасибо, что не умерла. — Нахмурилась Фёкла.
— О, а можно же ещё уме… — начал было Денис.
— Нет! На мои похороны я не согласна!!!
— Да ладно тебе: понарошку же, всего лишь твоя фотография на камне… — успокаивал её Неформат Люциевич.
— Не-е-ет!!!! — взбеленилась девушка.
Марго встряла:
— Прекрати. Нас же предупреждали, что она суеверная.
Зелёноволосый посмотрел на невесту брата, с выражением: «А, точно-о, что-то такое припоминаю».
— Ладно-ладно, малыш, не кричи. Просто скажем, что ты меня бросила. — Утешительно замахал руками Денис.
— Богатого, красивого и богатого? — искривила в усмешке розовые губки менеджер.
— Ты богатого дважды сказала… — виновато улыбнулся неформал.
— А денег много не бывает. — Припечатала Фёкла со своим любимым движением среднего пальца, поправляющего очки, коих в данный момент на ней не было. Сломанные окуляры улетели в мусорное ведро ещё во время её невольного буксирования в кабинет Биг Босса.
Креативный директор продолжил:
— Мы придумаем историю, чтобы всех наших на слезу пробило, это не проблема. Главное — вместе перед камерами помелькать. А потом Марго бросит брата, ты меня. Нас с Евдокимом все жалеть будут и пару лет точно приставать со сватаньем не станут.
— Пять лет не тронут. Всё же первую любовь потеряем. — Поправил брата Евдоким.
— Ладно. Я устала. Плохо вижу. Утром куплю очки. Договор прочитаю и подпишу завтра в обеденное время. Сняла комнату в мотеле «Пристанище злобных душ». Найдёте меня там без проблем. — Фёкла развернулась к размытому пятну двери и успела сделать лишь пару шагов, когда её руку схватили и до сих пор кровоточащий от пореза палец приложили к пустой строке в документе, подобно печати.
— Что вы только что сделали? — трудяжка развернула обратно корпус к обнаглевшим начальникам и их актрисе.
— Прости, малыш. Но вдруг ты решила слиться? А так мы будем спокойны. — Извиняющаяся гримаса растянулась на лице креативщика.
— А я?! Как быть теперь спокойной мне?! Я даже не знаю, что там написано в принципе, не говоря уже о мелком шрифте в конце и смысле между строк!!! — девушка подпрыгнула в попытке выхватить мельтешащие документы в руке Евдокима, но мужчине не пришлось даже стараться убрать в сторону ценные бумаги, так как Фёкла видела настолько плохо, что не рассчитала траекторию прыжка и упала лицом вниз с вытянутыми над головой руками. Евдоким тут же помог орлу подняться, из разбитого носа ручьём хлынула кровь.
Фоном Марго прокомментировала:
— Тц, придурки.
— Ой. — Приложил ладошку ко рту Денис. — Мы сейчас найдём аптечку!
— Не надо, — пострадавшая остановила начальника, удерживая его за край джинсовки. — Возьмите мой портфель, он где-то здесь на полу.
— Вот, взял. Дальше что? — ждал инструкций Евдоким.
— Там внутри поройтесь, найдите моточек медицинской ваты. — Денис придерживал менеджера под локоток, во избежание следующих неожиданных порывов.
— Таблетки от кашля, от диареи, нашёл бинты. — Вслух перечислял Евдоким.
— А-ха-ха-ха-ха, — взорвался хохотом его младший брат, — так кашляешь, что попа не выдерживает?
— Очень остроумно. — Смущаясь, пропыхтела девушка.
Марго тоже прыснула в кулак, но быстро успокоилась прокашлявшись.
— Прости его за несдержанность. — Извинился за не прекращающего смеяться Дениса гендиректор.
— Ничего страшного. — Фёкла приняла протянутую вату и заткнула ноздри, нахмурившись от боли.
— Мы тебя подвезём. — Предложило красное размытое пятно на месте гендиректора.
— Спасибо, я сама.
Креативщик перестал смеяться, возмутился:
— Сам к кошачьим усам! Ты же совсем слепая! Как невинный подросток, насильно запиханный в раздевалку к переодевающимся одноклассницам, не понимающий своей удачи и пытающийся открыть запертую снаружи дебилами дружками дверь. Нет чтобы самим подглядывать, лузера отправили в рай. — Возмущался Денис. Чем конкретно вызвано негодование: несогласием принятия помощи или рассказанной самим же истории, было непонятно.
Евдоким без лишних слов поднял на руки менеджера среднего звена и понёс её на выход.
— Зачем? — пикнула она.
— Раз несёт, пользуйся и молчи. — Прокомментировала Марго.
— Да-да, не переживай! Братик тренируется! Будет так тебя из загса выносить! Хи-хи. — Рядом весело вприпрыжку шёл Денис.
Двадцатиэтажное голубое стеклянное офис-здание мелькнуло в зеркалах заднего вида Mercedes-Benz E-класса. Фёкла ожидала увидеть, как минимум автомобиль класса F или S, а не красную немецкую машинку, хоть и добротную, но недостаточно пафосную? Девушка и сама не знала, почему испытала лёгкое разочарование; флёр мажоров вокруг Втулкиных потихоньку рассеивался.
В сопровождении несмолкаемой трескотни Дениса, модных в этом сезоне поп-песен, льющихся из сабвуферов, прохлады кондиционера в комфортабельном салоне, связанная договором четвёрка в скором времени доехала до обшарпанного годами и беспощадными южными дождями мотеля.
Автомобиль гендиректора смотрелся инородно на фоне дешёвого спального района. Домохозяйки, выходившие на балконы снять болтающееся на сквозняке бельё, задерживались там дольше необходимого: одни поедали глазами высоких красавчиков в компании модельной внешности холодной женщины и ничем не выделяющейся девушки, другие пытались натянуть тетиву похоти и стрельнуть завидущими глазами в самые сердца братьев.
Но увы и ах, милые дамы, эти двое просто обманщики! В этот сэндвич лицедейства я втянута насильно, хотя прикормка в виде денег, чего уж скрывать, стирает все мои возмущения. Фёкла развлекала себя немым монологом, обращённым к загорелым, пышнотелым красоткам.
Девушка поблагодарила братьев за услуги маршрутного такси и отправилась в сторону отворённых дверей фойе. Они чернели в общей массе размытых пятен. Приблизившуюся к цели трудяжку больно дёрнули за предплечье.
— Ну чего ещё? — нахмурилась уставшая за день менеджер.
— Ты сейчас не вписываешься во вход: носом косяк испачкаешь. — Ответил ей мужчина в костюме цвета лепестков мака.
— Спасибо. — Уже менее зубасто произнесла Фёкла, высвободила руку и пошла дальше. Следом за ней двигался гендиректор. Но сопроводив до комнаты, Евдоким не остановился: забрал ключи из лапок замешкавшейся подчинённой, открыл дверь и вошёл в обитель плесени и копоти.
— Где твои вещи? — скучающе поинтересовался он. Девушка только пальчик вытянула в сторону груды досок — бывшего шкафа. Евдоким снял пиджак, повесил его на плечо изумлённого зоркого ока. Тихо и без пыли высвободил из плена розовый чемодан на колёсиках, поднял с кровати сумку с ноутбуком и развернулся на выход, но как будто что-то вспомнив, бросил сухое: — Это всё?
— Да, я больше с собой ничего не привезла. — Начальник молча двинулся на выход. — Куда ты? — выбежала вслед трудяжка.
— Невеста должна жить с нами, а не в этом недостойном её доме. Это прописано в контракте. — Придерживая девушку за локоть, ответил статусный мужчина.
Закинув вещи в багажник, парочка уселась в салон, сопровождаемая всё теми же изучающими и любопытными глазами охотниц за удачей, взращенных на постоянно транслируемых по каналам для домохозяек сопливых, «жизненных» сериалах.
— О, быстро вы. Я б тоже помог, но знаешь, малыш, у меня аллергия на бедность и совсем нет против неё иммунитета — того и гляди расчихаюсь и покроюсь микро-займами. — Рассмешил сам себя Денис, водрузил на нос солнцезащитные фиолетовые очки и вальяжно раскинулся на заднем сидении, приобняв одной рукой Фёклу.
Марго задремала на переднем кресле. Евдоким же сидел на месте водителя, да и даже если бы находился рядом с ними, вряд ли бы урезонил своего разошедшегося, чрезмерно тактильного брата. Девушка сжала коленями сложенные ладошки, сморщила губёшки и прикрыла в безысходности глаза. Я уже начинаю жалеть, что вовремя не убежала от них. Всё чаще вертелась паразитическая мысль в умной голове уставшей от жизни и работы трудоголички.
Машина остановилась перед массивными литыми воротами, соединяющими два конца раскинувшегося в стороны сплошного высоченного забора; забор уходил вправо и лево, утопая и скрываясь в буйной зелени вьюна и пышных кустарников. Через пару секунд двери автоматически открылись, распознав хозяйский автомобиль.
С тихим шорохом шин по гравийной дороге четвёрка комедиантов вплыла в роскошный сад: красивые, стройные кипарисы выстроились в ряд у самой линии забора; гранатовые деревья росли в шахматном порядке, их кроны бросали густую тень на ярко-зелёный газон. Где не возвышались деревья, были разбиты аккуратные, причудливых форм клумбы, засаженные изящными ирисами, красными кустарниками гибискуса; всевозможных оттенков гортензия была высажена на манер сказочного лабиринта; лиана бугенвиллии цеплялась за переплетённые дощечки веранды, красуясь среди своих соседок мелкими цветами цвета фуксии. Рядом с домом, трёхэтажным, простеньким и ничем не выделяющимся в плане архитектуры, распустила свои сине-фиолетовые гроздья глициния, поддерживаемая деревянными подпорками.
Фёкла совсем не ожидала увидеть вместо помпезного коттеджа хоть и большой, но ничем не запоминающийся дом, потерявшийся, скромно ждущий хозяев среди огромного и потрясающего сада.
— Тут много пчёл и ос, поэтому прикрой рот. — То ли в шутку, то ли всерьёз сказал Евдоким, помогая девушке вылезти из припарковавшейся у самой веранды машины. Денис перехватил в свои цепкие лапки крота свою невесту, а Евдоким взял из багажника вещи. Марго же проснулась, вышла без посторонней помощи и потянулась. Её уставшие глаза пожелали всем спокойной ночи. Без лишней болтовни директриса скрылась в недрах дома.
В коридоре братья разминулись: Денис утащил свою невесту на экскурсию по хоромам, Евдоким сразу прошёл с поклажей в спальню брата на второй этаж. Закончив с воспеванием работы умелых дизайнеров, неформал наконец-то увёл Бумажкину в спальную комнату со словами:
— Зацени мой траходром! — и столько непередаваемой гордости улавливалось в голосе Дениса, что девушка даже не подумала поставить его на место своим праведным нудежом. Молча оценила габариты кровати, на которой можно было спать вдесятером, молча осудила. Вот зачем такая махина? Деньги ляжку жгут?
— Только, пожалуйста, занимайся этим в другой комнате или выдели мне другую спальню. — Смущение менеджер спрятала под отрывистым, частым кашлем.
— Чем этим? — Денис хлопал в недоумении своими пушистыми ресницами. То ли притворился непонимающим, то ли правда глуп, гадала героиня.
Бумажкина на одном выдохе, свистя, выплюнула вульгарное, по её мнению, слово:
— С-с-с-с-сексом!
Зелёноволосый изобразил удивление и, казалось бы, искренний ужас.
— Ой, мой малыш знает такие грязные словечки?
Не верь, не верь этому индивиду, забормотала как мантру себе под нос трудяжка.
Креативный директор пощёлкал пальцами перед лицом менеджера.
— Э-э-э-эй! Приём! Малыш, ты сломалась? Где у тебя кнопка «Выкл»? — продолжал издеваться над ней креативщик. Фёкла замолчала и максимально отстранённо от суетного мира, посмотрела пустыми глазами на Дениса, приоткрыв ротик. Её фирменный взгляд выброшенной на берег рыбы, сбивал с толку любого знакомого до сего дня человека, любого, но на этого шута он не возымел действия. Мужчина, как ни в чём не бывало, продолжил: — Не переживай, малыш. Зачем мне кровать? Это же та-а-а-ак скучно! Я трахаюсь с подружками на всех горизонтальных и вертикальных плоскостях этого дома. Даже разок в подвале пробовал, но там та-а-а-ак жутко, что у меня просто не встал…
Бумажка громко засопела, выдавила слова:
— Меня не интересуют столь… пикантные подробности. Где я могу зарядить телефон? Мне надо позвонить.
Денис замолчал, любезно взял под локоток невесту и довёл её до прикроватной тумбочки, усадил на высокий тра… кхм, на широкую кровать. Сам подключил цепь: телефон-зарядник-розетка. Погладил крота по голове, вышел из спальни, прикрыв дверь.
Фёкла хотела насладиться открывающимся с высоты пейзажем, однако решила не рисковать: не подходить к окну, потому что хоть оно и близко, только руку протяни, — нос неприятно саднил, напоминая о временной потере зоркости. В ожидании минимального заряда телефона девушка прилегла, раскинув руки, ноги висели в воздухе, свисая с кровати. За разглядыванием однотонно-белого потолка трудяжка провалилась в сон.
Стандартная, дребезжаще-раздражающая мелодия резко скинула с героини обволакивающий её сон и покой. Быстро придя в себя: вспомнив, кто она, где она, девушка тыльной стороной ладони вытерла слюни сладкой дрёмы с щеки и бросилась к мобильнику.
— Да, Бумажкина слушает. — Мышцы недовольно ныли и просились обратно на мягонькую кроватку.
— Крот, ты время видела?! — недовольный голос на том конце связи окончательно привёл в чувства.
— Котя?!
— А ты ждёшь звонка от кого-нибудь ещё? Двенадцать часов ночи! Ты там что делаешь? Очередной проект перепроверяешь за халтурщиками? Я же тебя просил: не можешь отказать, так неси всё домой. Мне опять одному в холодной постели засыпать?
— Котя, тут такое дело…
— Какое? Ну давай удиви меня.
— Такое, — Фёкла махала свободной рукой в воздухе, но собеседник не мог увидеть её жестикуляции. Печально вздохнув, ответила: — В командировке я.
— Где?! — на том конце связи мужчина чем-то поперхнулся.
— В ***. Не переживай, это всего лишь на месяц.
— Ты просто улетела без меня на море. Ведь так?
— Нет. Почему ты так… Я же никогда тебя не обманывала.
— Ладно. Всё с тобой понятно, вернёшься — дома поговорим. Значит, сегодня я опять без твоих ласк засыпать должен?
— Котик, я люблю тебя. — Редкая мимолётная улыбка тронула уголки губ девушки.
— И я тебя. Пойду подрочу в душе. Как всегда один! В холодном душе! Спокойной ночи!
— Спокойной ночи. — Но этих слов парень не дождался, сбросив вызов.
Фёкла обречённо вздохнула и легла обратно.
— Кто это на тебя так орал? — в комнату крадучись зашёл Денис. — Твой ухажёр? Разве можно таким тоном разговаривать с любимой? — мужчина осуждающе покачал головой. — Кушать будешь?
— Почему вы меня не разбудили? — вопросом на вопрос ответила менеджер.
— Я хотел, но ты так мило храпела, что не решился тебя тревожить.
Странно, но сейчас, под покровом ночи, маска тупости не заслоняла лицо Дениса, и он не выглядел шутом гороховым. Бумажка нахмурилась, напряжённо думая. Решила пока не цеплять на этого мужчину ярлык клоуна и подождать: время покажет, кто кем является.
Менеджер встала, потянулась и пошла за неформалом вниз. На полпути её живот опять недоброжелательно забурлил, отнюдь не от голода. Поинтересовавшись координатами туалета, девушка быстрым шагом направилась по указанному адресу. Уединившись и настроившись страдать всю ночь, Фёкла расслабилась. От дела её отвлёк стук в дверь.
— Малыш, ты надолго? — голос Дениса, что ему надо?
Трудяжка фыркнула, бросила недовольное:
— Навсегда. Можно попросить домработника постелить мне сегодня постель здесь?
Денис опёрся на дверной косяк, смотря в пол, со смешком проговорил:
— Мы распустили персонал на время представления. Кхм, я, конечно, не уверен, но может тебе таблетки какие-нибудь купить? Или врача вызвать? С отравлением не стоит заигрывать, если затянуть, оно потом та-а-ак нагнуть может, что мама не горюй.
«Мама не горюй»? Откуда он такие выражения знает? Разве в кругах элиты могут проскальзывать идиомы? Фёклу удивило только последнее высказывание, а то, что речь Дениса пестрила подколами, похабными шутками и прочим мусором, почему-то не вызывало в ней изумления, только отвращение и неприязнь.
Девушка облокотилась на свои колени, подпёрла лоб рукой, ответила:
— Не надо. Всё нормально. Пожалуйста, оставь меня. Отойди от двери куда-нибудь подальше.
Растягивая губы в улыбке, Денис заворковал:
— Что ты такое говоришь? Как я могу оставить друга в таком плачевном состоянии?
Гнев и кишочки заставили девушку немного грубо крикнуть на дверь:
— Скройся!
Денис похлопал ладонью по двери, капитулировал:
— Ладно-ладно, не ругайся. Только вот потом не надо обвинять меня в чёрствости.
Фёкла уже во всех смыслах не могла терпеть. Сжав кулаки, до боли вонзив ногти в ладони, она заорала:
— Да при чём тут вообще это?! Уйди-и-и!!!
Неформал хохотнул, сверкая своими клыками. Утешил невесту:
— Всё-всё, какайте спокойно. Меня здесь нет. — И действительно послышались удаляющиеся шаги. Девушка облегчённо вздохнула и расслабилась, насколько могла позволить расслабиться бунтующая микрофлора кишечника.
Фёкла достала телефон и открыла ВБес, печатая своей подруге отчёт-смс:
«Я не умерла. День выдался сумасшедший. В командировке. В ***. Жарко и море, как я всегда мечтала. Отравилась. Временно ослепла. Выхожу замуж за извращенца. Брак фиктивный. Заплатит хорошо. Да, это того стоит: закрою ипотеку и ещё останется. ПлАчу, потому что забыла погадать, перед тем как уснула: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте».
Как дела у тебя? Там холодно? Ходят слухи, что в тех краях комары даже медведей крышуют.
Скучаю, крепко-крепко обнимаю».
Час спустя согнувшись в три погибели, сливаясь со стенами, обезвоженная героиня брела по коридорам. Кое-как она дошла до спальни, бесшумно приоткрыла дверь; свет коридорных ламп мягко прорезал темноту спальни тёплым оранжевым светом, падая аккурат на неразобранный розовый чемодан.
Фёкла прокралась, словно вор, за своим добром. Она была в шаге от цели, когда загребущие руки, неожиданно вылезли из-под одеяла, обхватили тонкую талию зрячего ока и втянули её в душное и жаркое пододеяльное пространство. Девушка мгновенно взмокла, то ли от липкого страха, то ли от пухового, мягкого куска материи, накрывшего её с головой.
— Попа-а-а-алась, малыш. — Фёкле и видеть не надо, чтобы понять, что это очередная проделка глупого начальника.
— Пожалуйста, убери свои руки и… Да, отлипни от меня наконец! — трудяжка завозилась, капельки пота скользили по спине, щекоча и раздражая хрупкие нервы менеджера.
— Неть. — Впал в кризис трёх лет креативщик, — я хотю спать с тобой. Тем более, это прописано в контракте. Мы ведь должны наладить контакт, иначе родители и репортёры нас раскусят! Неужели Фёкла Бумажкина не держит данных обещаний?
— Какие ещё обещания? Тебе напомнить, как я поставила подпись?! — девушка крутанулась на сто восемьдесят градусов и говорила теперь, предположительно, в грудь Дениса.
— Не копошись, малыш, если проснётся Евдоким, а он спит в соседней комнате, то всем мало не покажется. — Директор озорно нашёптывал в самое ушко менеджера.
Видимо, угроза Дениса подействовала: девушка притихла. Спустя минуту креативщик скинул с их лиц одеяло, оба жадно глотнули свежего ночного воздуха, гуляющего сквозняком от открытого окна к двери и обратно.
Зелёноволосый плавным, едва уловимым движением убрал намокшие пряди волос со лба невесты. От такого неожиданного прикосновения сердце Бумажки сделало непривычный одноразовый гулкий стук о рёбра, словно слабым разрядом тока прошибло грудину. Обычно о таком говорят: сердечко ёкнуло, но таких слов в голове трудяжки в данный момент не наблюдалось.
— Спи… — успокаивающе прошептал мужчина.
Фёкла за весь день так устала, будто вагоны разгружала. Поэтому у неё не осталось сил, чтобы отстоять своё право спать отдельно от извращенца. Дыхание выровнялось, стало мерным, медитативным, быстро укачало на своих волнах девушку и погрузило её в сон без снов.
Светлая комната: белый потолок, белые стены, белое напольное покрытие, белые жалюзи, белые прикроватные тумбочки и огромная кровать, покрытая постельным бельём с леопардовым принтом. Пожалуй, от такой безвкусицы любой мало-мальски толковый дизайнер выколол бы себе глаза. Но наша парочка дизайнерами не являлась, им было вполне комфортно спать в обнимку, раскинувшись на пятнистой шёлковой ткани.
Будильник надрывным пением петуха, эхом отражаясь от стен полупустой комнаты, известил всё живое в радиусе десяти метров, что пора вставать. С кряхтением, недовольным сопением и прочими звуками плохо выспавшихся людей, неформал и трудяжка открыли сонные, слипшиеся глаза.
— Дайте мне просто сдохнуть, — хриплым со сна голосом сказал куда-то в пустоту Денис.
В спальню вошёл Евдоким, произнося неохотно, лениво:
— Ты говоришь это каждое утро. Совсем не оригинально. — Сказал, казалось бы, не своему брату, а туда же в пустоту. Гендиректор подошёл к прикроватной тумбочке и выключил противную трель будильника. Выполнив свою миссию, черноглазый мужчина покинул комнату.
— М-м-м… который час? — подала голос Фёкла.
— Шесть утра, малыш.
— Зачем? — плаксиво спросила она.
Обнимая подушку, жених произнёс с закрытыми глазами:
— Скоро мой стилист прикатит, надо вставать. Ты же сама хотела, чтобы тебя никто не узнал. — Ответил полусонный Денис.
Спустя двадцать минут они проснулись от крика Марго:
— Это что за разврат?!
Фёкла открыла глаза. В тридцати миллиметрах от её лица сонно щурился креативщик. Трудяжка нахмурилась.
Холодная подошла к кровати, грозно посмотрела на зелёноволосое чудо. Спокойным тоном произнесла:
— Так, мои раскрепощённые, пора распутываться.
Трудяжка попыталась встать, но не смогла сдвинуться с места, что-то мешало оторвать тело от кровати.
— Что произошло? Где моё тело?
Ответил ей Денис:
— Твоя рука под моей шеей.
— Так вот почему я её не чувствую.
— Малыш, твои ноги оплели мою ногу.
— Я отдам твою ногу, когда ты снимешь с моей груди свою вторую ногу, — с ленцой проговорила менеджер. Она была настолько вялой и невыспавшейся, что её гнев и возмущение не могли пробить наст утреннего пофигизма.
Денис вздохнул тяжко, зевнул.
— А я сниму с тебя ногу, когда ты выпустишь меня из удушающего захвата.
— Пф, так это я, что ли, по-твоему, виновата в этом клубке?
— А кто ещё? — парировал директор.
Фёкла отпустила жертву из своих щупалец.
Когда девушка наконец-то села, разминая затёкшую руку, её взгляд сфокусировался на главном. Тут же комнату огласил крик на высокой частоте:
— Почему я голая?!!!
Марго оказалась рядом, протянула трудяжке белый халат. Фёкла быстро накинула его на плечи, поблагодарила директрису. Уши трудяжки пылали. Скрипя зубами, всеми силами пытаясь сдержать поднимающуюся клокочущую злость, менеджер переспросила:
— Почему. Я. Голая.
В дверном проёме показался гендиректор. Откусывая с хрустом сочное яблоко, он констатировал:
— Потому что спать в одежде вредно.
— Но трусы-то тут при чём? — продолжала выяснить истину Фёкла.
Абсолютно голый Денис сел на кровати, потянулся со стоном. Растирая шею, он удивлённо произнёс:
— О, брат, когда ты успел нас раздеть? Ты же вроде крепко спал.
Марго молча распахнула окна. В спальню хлынул по-утреннему прохладный ветерок. В саду галдели птицы. Солнце лизало листья деревьев, сверкало в росинках травы. Сделав задуманное, женщина покинула поле брани.
Евдоким продолжал объяснять:
— Резинки трусов, как и носков, нарушают кровообращение…
Вытаращив глазки на силуэт, стоящий в дверях, Бумажка заголосила:
— Да что они там нарушают, извращенец! Вот недаром говорят: в тихом омуте! Тьфу, ты. Я-то думала, что в вашей семье только один поехавший умом озабоченный!
Денис чихнул, поковырялся мизинцем в ухе.
Выдохшись, девушка тихо продолжила бубнить себе под нос:
— Я никогда ещё в жизни так не ошибалась в людях… когда всё пошло наперекосяк? Когда я захотела перекусить чебуреком от «Мамой клянусь»? или ещё раньше… в кабинете сумасброда… — перебирая руками волосы на голове, она безостановочно бухтела.
Денис встал, поправил пятернёй свою длинную чёлку.
— Ну-у-у-у во-о-о-от, малыш опять сломалась! Евдоким, это всё ты виноват! Иди сюда, я тебя хорошенько накажу… — заглядывая в чёрные, тусклые глаза, неформал встал в позицию для базового движения. Приговаривая: — чача-раз, — выполнил шассе в сторону, шагнул к брату вперёд и вернулся в изначальную позицию. — И два-три, чача-раз… — в глазах гендиректора промелькнула паника, кусочек яблока застрял в горле. Отпрянув от дверного проёма, мужчина прошмыгнул в коридор, а там сбежал по лестнице на первый этаж.
Денис хохотнул с тихим: «Слабак», повернулся к одёжному шкафу.
Вот такую картинку застал стилист, вошедший без стука в спальню: неформал нагнулся, чтобы надеть боксеры, а на краю кровати сидела в позе мыслителя девушка. Она что-то бубнила, казалось, читала какое-то древнее заклятие или проклятие, расчёсывая пальцами волосы и смотря, не моргая, в пространство.
— Придурок, я даже тактично кашлять не буду. Ты же прекрасно знаешь, что я уже здесь и всё вижу. Денис, кудряшки, конечно, всем на зависть, но они не сочетаются с твоим общим образом. Мы можем их тебе в зелёный покрасить. — Креативщик не торопясь натянул боксеры, посмотрел на стилиста.
— Зачем? Их удостоены видеть только прогоревшие в битве с нашей фирмой конкуренты. Ради них прихорашиваться и не подумаю.
Фёкла перестала вещать мантры инопланетным расам и выпрямилась, немного истерично запахивая халат.
— В вашем дурдоме пополнение? — продолжил слуга моды, и теперь уже Бумажкиной: — Ты как сюда попала, бедолага? Они тебя похитили? Скажи: «да», мне страсть как хочется упечь их за решётку.
Высокий, худощавый стилист доверительно взял ладони девушки в свои, от этого не завязанный на поясок халат соскользнул с плеч трудяжки, словно воздушный хитон с тела какой-нибудь греческой богини скромности. Фёкла так растерялась, что даже не кинулась прикрывать свою наготу.
— Да, то есть нет! Меня ввели в заблуждение! — менеджер сама перехватила ладони стилиста, крепко их стискивая и смотря на него шальными глазами.
— О-о-о, понятненько. Вы нашли невесту припизную на всю голову? Поздравляю, пара тебе подстать. — Мужчина высвободил свои руки и щелчком пальцев подозвал своего помощника, который скромно ждал своего часа за дверью семейных покоев. — Серж, принеси из машины все наши инструменты. Работы тут предстоит достаточно. — Подросток, не отрывая взгляда от пола, кивнул и удалился молчаливой тенью.
— Припи… а-а-а, милейший, Вы не так поняли. Я абсолютно адекватная, понимаете? — вкрадчиво объясняла девушка.
— Конечно понимаю. Только ты вот такое, — стилист повёл рукой в воздухе, — на людях не исполняй. А то даже если захотеть, тяжело будет согласиться с твоим утверждением. Меня зовут Раф. — Модник растянул губы в притворной улыбке. — Будь добра, беги в душ, приведи себя в порядок.
— Что? — подняв бровки домиком, спросила невеста.
Будто разговаривая с ребёнком, Раф проговорил спокойным, сюсюкающим тоном:
— Накладывать макияж надо на чистое лицо.
Докатилась, меня за дурочку приняли… Фёкла обливалась в душе горючими слезами.
— Я с тобой! — Денис побежал за удаляющейся подчинённой.
— Изыди! Всё из-за тебя! — ругалась девушка. Они вышли, Раф спустился на первый этаж. Там на кухне гендиректор доедал яблоко.
— А ты кого ждёшь? — скрестил руки на груди стилист.
— Я чист душой и телом невинен. Зачем мне торопиться в душ? — Евдоким прошёл в зал, лёг на диван. Крикнул оттуда: — Когда закончите, позовёте.
«Тц!» — недовольно цокнул языком стилист.
Голая Фёкла брела в ванную, сопровождаемая Денисом в боксерах. Ступая по мягкому коридорному ковру, девушка что-то нечаянно задела пальцами ноги. Предмет немного откатился в сторону позвякивая.
— У вас есть кот? — присев, она подняла золотой колокольчик на красной атласной ленте.
— Да, можно и так сказать. — Ответил неформал.
— Какую кличку дали?
— Вера.
— Вера? И где она? Кис-кис! — позвала Бумажка.
— Она сейчас гуляет. Я думаю, вы с ней ещё встретитесь. — Неформал вертел пальцами свою подвеску на серебряной цепочке. То было жестом самоуспокоения, вспомнила значение движения девушка.
— Такая злобная?
— Да, просто ужасное создание. — Вымученно улыбнулся Денис.
— К любому животному можно найти подход. Если, конечно, оно не болеет бешенством.
— К ней невозможно найти подход… — молодой мужчина протянул руку менеджеру, чтобы помочь ей встать. Героиня не выёживалась: руку приняла.
За очередным поворотом белого коридора их ждала дверь в ванную. Креативщик пропустил невесту вперёд. Ванная оказалась просторным холодным помещением с открытыми душевыми кабинками, как в общественной душевой спортивного комплекса; ближе к дальней стене располагалось джакузи. Справа у самого входа висела на стене пара раковин, над ними зеркало длинной во всю стену и высотой до самого потолка, оно отражало комнату во всей красе.
— Почему всё в этом доме белое? — поинтересовалась трудяжка.
— А что тебя смущает? Всё сливается в одно пятно? — хохотнул Денис.
— Нет. Просто дизайн довольно странный… Минимализм?
— Какой дизайн? — собеседник прикинулся дураком.
Фёкла не стала выпытывать ответ:
— Забудь. Отведи меня к душевой, — неформал добросовестно выполнил поручение, — спасибо, дальше я справлюсь сама.
— Как же ты справишься? Ты же крем для депиляции от шампуня отличить сейчас не в состоянии. Я не могу бросить подругу в беде. — Денис обнял девушку одной рукой со спины, другой включил воду. Тёплый поток быстро намочил парочку, но Бумажка не чувствовала ни тепла груди мужчины, ни теплоты воды. Её как будто окатили студёной водой из ведра, волосы встали дыбом, по спине побежали мурашки.
— Ты… сейчас… домогаешься меня? — стуча зубами, вопросила менеджер.
— О чём ты говоришь, малыш? — неформал наклонился вперёд, касаясь уха героини пухлыми горячими губами.
— Т-т-ты н-н-нарушаешь условия договора.
Креативный директор прошептал в ответ:
— А что было в договоре?
— Т-т-ты р-р-разве не любишь красоток? — Фёкла подошла с другой стороны к защите.
— Люблю. — Денис дотянулся до шампуня, щёлкнул крышкой, выдавил немного гелеобразной жижи себе на ладонь, затем нанёс её на волосы трудяжки, мягко массируя ей кожу головы.
Бумажка немного расслабилась, прикрыла глаза, и что уж лукавить — получала удовольствие от этой хоть и наглой, но «заботы». Смыв под струями душа пену с головы и лица, мужчина принялся растирать по телу героини гель для душа. Вот тут уж Фёкла конкретно напряглась, резко выдохнула, когда руки плавно спустились к неприкрытой паховой области.
— Это измена.
— М-м? — промычал вопросительно в висок девушке Денис.
— Ты хочешь, чтобы я изменила своему парню?
— Какая измена, малыш? Мы же просто моемся вместе, чтобы сократить времяпрепровождение в душевой.
— Пожалуйста прекрати…
— М-м? Правда? Чувствуешь, малыш, там ты уже хочешь. Такая приятная на ощупь… и подаёшься моим пальцам навстречу… прелесть. Если желаешь, чтобы я прекратил, скажи мне стоп. — Фёкла хотела было развернуться, оттолкнуть зарвавшегося начальника, произнести это простое слово стоп, но…
Но как же было много этих проклятых «Но»! Хоть у неё и был парень, секс перепадал от случая к случаю: то трудяжка засыпала на работе перед компьютером в процессе очередной переработки, то фитнес-тренер копил силы для какой-нибудь очередной спортивной ерунды. А она так изголодалась по простым человеческим чувствам и ласкам! Как ей порой хотелось вот так неожиданно, чтобы сделали приятно! Да-да, как вы уже поняли, героиня не отличалась какими-либо непоколебимыми принципами и железобетонной верностью.
Поэтому Бумажкина глубоко в ж… кхм, глубоко в душу затолкала возмущение и недовольство, ловя удовольствие за хвост и отдаваясь спонтанности Дениса.
Пальцы креативщика легко и почти невесомо скользили, иногда слегка нажимая и массируя. Денис смотрел на реакцию невесты, следил за выражением её лица, исследовал её уязвимое местечко, выясняя, как сделать Фёкле наиболее приятно. По сути, он делал совершенно обычные для мастурбации движения, но… Но, когда это делает другой человек, чужие руки, ощущается всё во много раз острее и волнительнее!
Бумажка под волной эмоций и чувств наклонилась вперёд, упирая ладони в ледяной светлый кафель стены душевой. Вода лилась согревающим потоком по обнажённой спине, скользила промеж округлых, аппетитных булочек, щекоча и волнуя кожу внутренней части бёдер.
Отражаясь от стен ванной, гулко пело эхо тихих, скромных, еле сдерживаемых стонов. Кусая губы, девушка пыталась не терять связь с разумом, но, когда Денис помассировал отрывистыми мимолётными движениями клитор и ущипнул возбуждённо торчавший сосок, она не выдержала, громко ахнув, пропустила через тело волну мелкой дрожи.
Перетерпев короткое головокружение, менеджер открыла глаза и увидела, что крепкие руки придерживают её за талию. Фёкла не поднимала голову, приходя в себя.
Вода стекала с ресниц, норовя лизнуть склеру глаз. Холодный кафель остужал ладони и эмоции. Мимолётное удовольствие и адекватность умирали на полу в тёплой воде, стекали вместе с пеной геля в слив, сияющий серебром в свете люминесцентных ламп.
— Ну как? Расслабилась немного? А то ты была та-а-ак напряжена. — Спросил Денис, убрав с её талии руки и выключив воду.
— Расслабилась? — Фёкла повернулась к мужчине лицом. — Странные у тебя способы…
— Сбросить напряжение. — Продолжил за менеджера креативщик. — Скоро начнётся представление, нам нужна спокойная и уверенная в себе актриса. Так что не зажимайся как вчера и сегодня утром, иначе… — Денис не больно щёлкнул трудяжку по носу, — я буду уже более кардинальными способами изгонять из тебя смущение и зажатие в мышцах. — Аки суккуб, произнёс свою угрозу креативщик.
— Я поняла, больше не надо так… стараться… — Денис кинул зоркому оку красное полотенце.
— Или тебе помочь? — по-своему истолковал молчание девушки неформал.
Бумажка заторможенно ответила:
— Не надо, я сама…
Директор перекинул через шею синее полотенце. Приподнятым тоном произнёс:
— Ну как знаешь. Мы ждём тебя на кухне. Сама дойдёшь или заблудишься?
— Дойду. — Денис кивнул и покинул прохладную душевую.
Фёкла потёрла грудную клетку, там, где противно щемило. Ворох разномастных эмоций и чувств скрежетали внутри. Зачесав назад мокрую чёлку, девушка прикоснулась лбом к стене душевой. Чёрт как же тяжело мне дастся выполнение договора. Расслабил? Ха, не то слово.
Бумажка прислушалась к себе и не обнаружила привычно тлеющей в душе злости и неудовлетворённости. Тело казалось таким отдохнувшим, а черепная коробка пустой. Раньше, чтобы добиться такого эффекта, приходилось выпивать за раз три таблетки успокоительного.
Менеджер хихикнула, пробормотала: «Это даже не смешно. Значит сексом можно утихомирить мою раздражительность?»
Когда девушка промакивала волосы, её резко пронзило осознание, что за время, проведённое в ласках малознакомого мужчины, она ни разу не вспомнила о своём парне. И её совсем не гложил факт измены. Получается я и правда совсем его не любила? Что ж я это предполагала, однако, не достигнув своей цели, нельзя с ним расставаться. Ладно, не стоит переживать, он же тоже пользуется мной. Боже, как же надоел этот прогнивший мир.
В дверь ванной комнаты постучали. С тихим: «Это я» вошла Марго.
— Держи. — Директриса протянула трудяжке банный халат. — Я провожу тебя на кухню.
Надевая халат, девушка ответила:
— Не стоило. Я бы сама справилась.
— Тц, каким образом? Придурок должен был сам помочь, но попросил меня. Я никогда его не видела таким смущённым. Вы чем тут занимались? Надеюсь, он руки не распускал?
Выходя из ванной комнаты, менеджер произнесла:
— Нет-нет, ничего такого.
Холодная внимательно посмотрела на профиль крота. Безэмоционально проговорила:
— Хорошо. Если тебя что-нибудь или кто-нибудь побеспокоит, обращайся ко мне. Втулкины хоть и неплохие ребята, однако либидо в штанах сдерживают с трудом. Они не насильники. Просто флирт, шуточки, взгляды не всем людям приятны…
— Всё нормально. — Перебила Фёкла.
Марго замолчала, пытливо глянула на трудяжку.
— Как скажешь. Но если что сразу беги ко мне. Я им быстро мозги на место вставлю.
Бумажка кротко хохотнула, улыбаясь поинтересовалась:
— Случайно не ты ли кошка Вера?
— Чего? — немного погодя женщина поняла: — А нет, не я. Хотя меня они тоже побаиваются. Может быть, ты встретишь Веру в будущем.
Вот за такими разговорами невесты прошли на кухню.
Сидя на кухне, на высоком барном стуле, трудяжка стойко терпела все махинации над своим лицом и кожей. Кофе, в котором она нуждалась сейчас как в воздухе, дразнил её обоняние ароматом свежемолотых зёрен.
Кто-то неизвестный приготовил на всех завтрак: ароматные круассаны, салат, запечённая курочка, бутерброды со всевозможными начинками и ещё куча всего, до чего сейчас не могла добраться жутко голодная невыспавшаяся Фёкла. Смена часовых поясов — дело изматывающее!
Стилист, поглаживая подбородок, смотря на Фёклу в упор, сказал присутствующим на кухне:
— Так, смотрите, что мы можем с ней сделать: красить волосы она не хочет, значит, подберём парик, веки… Денис! Сюда смотри, я кому объясняю? Потом с зеркалом целоваться будешь!
Креативщик с кратким: «Сейчас-сейчас», крутился у зеркала укладывая свои перекрашенные в синий волосы. Любовался новым образом: выбритые виски с затылком и длинная, ниспадающая чёлка, как раз её он и пытался уложить набок, чтобы она не лезла в глаза.
— Я весь внимание. — Креативный директор послушно уселся на стул напротив своей невесты.
Скривив рот и прищурив веки с подкрашенными ресницами, стилист вещал:
— Не паясничай! Тебе ведь каждое утро её красить придётся. Веки будешь приподнимать вот этими стикерами, не в форме полумесяца, а вот этими прямыми полосочками. — Раф всё подробно разжёвывал, показывая и вертя перед носом мужчины каждый предмет и инструмент. — Тон кожи лица не трогай: у неё с этим всё вполне нормально, да и она с непривычки устанет носить маску тональных средств весь день на такой жаре.
Хищный раскрас ей не делай, а то знаю я твою любовь к жирным кошачьим стрелкам. Смотри, вот эти спокойные тёплые тени, растушёвывай получше. Никаких резких линий! Внутренний уголок глаз выдели вот этим — светлым, видишь, так у неё взгляд выглядит открытым, глаза веселее распахнуты. Губы особо трогать не будем: нежный персик или просто прозрачный блеск. Серж, подай помаду ноль-пять. — Подросток-подмастерье бегал вокруг стилиста, исполняя с бешеной скоростью любое его поручение.
— Теперь парик. Глаза ты говорил, голубые будут? — спросил стилист у Дениса, а тот уже сидел на стуле с тарелкой салата в руках. — Ты когда успел?
— Бда, — ответил, пережёвывая, неформал. Испустив порицающий вздох, Раф опять подозвал Сержа.
— Покажи Фёкле парики, пусть выберет, какой захочет. — Подросток тут же распахнул полы бежевого длинного плаща. Почему подмастерье ходил летом, да ещё и в помещении в такой плотной верхней одежде оставалось загадкой для девушки, но она совсем не желала познать тайну этих странных людей. — Мисс «Я нормальная», глаза открой! Серж не эксгибиционист. — Менеджеру пришлось повиноваться и перестать жмуриться.
На внутренней подкладке плаща было множество кармашков, в каждом лежало по каталогу, Серж протянул Бумажке один. В каталоге приводились все оттенки имеющихся в багажнике этой парочки париков.
Жмурясь, приближая и отдаляя, ловя фокус, трудяжка пыталась хоть что-нибудь разглядеть. Денис отставил тарелку, выхватил каталог из рук невесты, быстро пролистал и указал на, по его мнению, подходящий.
— Блонд? Хм, ладно. Серж. — Стилист прищёлкнул пальцами, и его подмастерье на побегушках кабанчиком метнулся на парковку. Посыльный прибыл, парик споро закрепили, выпрямили волосы утюжком, подогнали по длине: чуть ниже лопаток. — Мальвина, зови Барабаса оценить результат. — Денис раскачиваясь, встал и пошёл в зал.
Через считаные секунды они вместе вернулись. Евдоким был уже свежевыбрит, волосы небрежно зачёсаны назад, одет в красную рубашку и чёрные классические брюки. Денис особо себя не утруждал: панамка, лёгкие шорты до колена, пляжная рубашка в леопардовых пятнышках — видимо, холера животного принта перебралась с постельного белья к неформалу в шкаф и заразила пару вещей.
— Это за работу и молчание. — Евдоким вручил Рафу белый конверт и посмотрел на него своим пробирающим до костей, пустым взглядом.
— Понял-понял. Угрожать только вот мне не надо! Не дурак: молчать умею. — Стилист помог Сержу собрать вещи, и они мигом пошли на выход.
— А завтрак? — как будто с обидой в голосе Денис крикнул им вслед.
— Спасибо! Но умереть в этом доме под взглядом твоего братца в мои планы не входило! Ариведерчи!
— И тебе авиадрочи! — Денис развернулся к брату и невесте. — Осталось только линзы надеть.
— Может не надо? Очки! Давайте очки купим, пожалуйста, я не хочу в глаза… — заскалась на стуле трудяжка.
— Малыш, у тебя слишком приметный цвет глаз. Твои оливковые мне и самому больше нравятся, но конспирация, или ты передумала? — спокойным голосом говорил Денис. Ореол шутливости и дурачества куда-то пропал.
— Хорошо, только пусть это Евдоким или Марго сделает.
Марго было некогда: в спальной на втором этаже она разговаривала со своим замом по телефону. Креативщик передал брату коробочку с линзами и пошёл к столу, набитому едой.
— Поздравляю тебя, Ким. Ты сорвал цветок девственности её глаз! Я завидую… — Денис начал ребячиться и кривляться.
Проморгавши после безболезненной, но страшной процедуры, Фёкла наконец-то обрела возможность чётко видеть и не представлять больше для самой себя опасности.
Холодная спустилась на кухню мрачной тучей. Директрису никто ни о чём не спрашивал. Троица присоединилась за стол к Денису. Завтракали все медленно и как будто неохотно.
Солнечные лучи освещали выкрашенную в белый цвет кухню, падали косо на кипенно-белый гарнитур, отражаясь жёлтыми зайчиками на его гладкой, натёртой до блеска поверхности.
С улицы в приоткрытые окна врывался ветерок, раздувая прозрачную молочного цвета тюль. Весёлое щебетание птичек в саду наполняло комнату живой, прекрасной, природной мелодией. В такой приятный, спокойный, утренний час никому не хотелось включить фоном бодрую музыку или телевизор. Время текло медленно, давая передышку до очередного забега на скорость с делами и суетой.
— Чем это ты хрустишь? — прервал ленивое молчание Денис.
— Хрящиками. — Прожевав, ответила Бумажка.
— Зачем? Возьми лучше ещё кусочек курочки, здесь же много. — Недоумевал неформал.
— В хрящах много коллагена, он необходим женщинам для молодости кожи. — Ответила зоркое око.
Марго приподняла со своей тарелки заинтересованный взгляд на менеджера.
— Правда? — спросила та.
— Угу, — хрустя пробормотала трудяжка.
Марго взяла себе кусочек куриной голени, ножичком отделила от золотистого мяса сустав. Подцепив его вилкой, отправила хрящик в рот. Евдоким и Денис наблюдали за королевой логистики.
— Ну как? — поинтересовался синеволосый.
Прожевав, седовласая ответила:
— Сносно. — Погладив пальцами бледную щёку, Холодная добавила утвердительным тоном: — Моя кожа и впрямь помолодела.
— Правда? Может и для мужчин в этом выйдет толк? — Креативщик подпрыгнул на стуле, повернулся к старшему брату. — Ким, дай-ка мне от своей курочки хрящиков, не жопься, я вижу они у тебя на тарелке есть. — Синеволосый начал атаковать тарелку черноглазого вилкой.
— Ты вегетарианец. — Уворачиваясь от вилки, Евдоким вместе с тарелкой встал из-за стола.
— А как же салат? В нём же было мясо. — Поинтересовалась Фёкла.
— В мою порцию мясо не клали. — Неформал ответил, не ослабляя атаки на тарелку брата.
С удивлением в голосе героиня вопросила:
— «Цезарь»? И без курочки? Так ты, оказывается, ещё больший изврат, чем я думала. — Девушка утвердительно покачала головой.
— Я прямо вижу, как ты падаешь в её глазах. — Подколола директриса коллегу.
Сдувая чёлку с глаз, креативщик весело сказал:
— Да плевать! Красота требует жертв! Отдай тарелку по-хорошему! — любитель леопардовых шкур бросился с вилкой на уворачивающегося гендиректора.
— А как же твои взгляды и убеждения? Ты идёшь на измену самому себе. — Участвовала в этом споре менеджер.
Директор со сверкающим озорством в глазах бегал по кухне за покер фейсом. На ходу отвечал:
— Плевать! Я непостоянен: сегодня я вегетарианец, завтра астронавт, послезавтра жмур, а позавчера я был главарём масонского движения! Отдай мне их! — Евдоким резко остановился, Денис проскользил в носках по полу и врезался в широкую грудь. Обнял крепко брата и посмотрел ему в глаза. — И только моя поддержка и надёжность к тебе непоколебимы, поэтому отдай хрящики.
— Набесился? — бросил бесстрастно старший брат, младший кивнул. — Позавтракали? — сказано уже было невестам, те кивнули. — Хорошо, тогда идите одеваться, мы подождём вас на веранде.
Евдоким поставил тарелку раздора на стол, вышел в прихожую.
— Он обижен? Или чем-то расстроен? — гадала трудяжка вслух.
— Нет. Он счастлив и очень весел. — Ответил Денис с глупой улыбочкой.
— М-да, чтобы понять этого мужчину, нужен отдельный талант.
— Привыкнешь. Они часто дурачатся. — Сказала Марго. — Пойдём.
Фёкла кивнула. Девушки пошли наверх.
В спальне прямо на полу сидела на пятой точке героиня, поражённая выходкой сумасброда, перебирала вещи. Хм, давайте заглянем в «розовую хренотень на колёсиках» — как окрестил чемодан Денис.
Вот такие вещи, аккуратно сложенные чемпионом по тетрису, покоились внутри: новый дилдо в картонной коробочке; две упаковки презервативов, обычные и ребристые; чёрный кружевной полупрозрачный пеньюар; несколько пар стринг в фирменной, не открытой ещё упаковке; чёрные туфли на высоченной шпильке; и, конечно же, летние комплекты лёгкой, открытой, пляжной и развратной, по мнению Фёклы, одежды. Сверху сие безобразие украшалось запиской на жёлтом стикере, в нём было написано: «Уйди уже с глаз моих долой в декрет!!!!! Твои коллеги-клуши уже за вторым ребёнком идут, и всё только ты хернёй страдаешь».
— Я работаю! А не х… кхм, чуть не согрешила. А не фигнёй страдаю! — пробубнила Бумажка.
У бедолаги имелось только два варианта: ехать сначала в магазин за нормальной одеждой или ехать сразу к родителям жениха в чём босс послал. Пригорюнившись, девушка выбрала пару более-менее приличных вещей.
— Это всего лишь работа! Но я же не проститутка, чтобы так одеваться, а с другой стороны, ты же нанятая актриса! Вот и играй! Да разве тому извращенцу может попасться обычная, в здравом рассудке и памяти девушка? А-ха-ха-ха, да никогда! — болтала вслух сама с собой трудяжка.
Под предлогом работы она надела-таки те шмотки. Но в душе то она понимала, что поддалась сейчас проказам сумасброда только потому, что зажала деньги на новую одежду. Вот так, любовь к деньгам и трудоголизм толкают приличных женщин на путь разврата.
— Ты там как? Тебе помочь? — с первого этажа донёсся голос Дениса.
— Не надо! Я уже спускаюсь! — вслед за криком по лестнице и кафелю раздалось цоканье тонких шпилек.
— Охренеть… — единственное, что смог сказать Денис, увидев невесту. Он даже не заметил, как арбузная жвачка выпала из его рта.
На самом деле было с чего удивиться: от вчерашней заурядности не осталось и следа. Перед ним стояла шикарная девушка: голубые сияющие азартом глаза, молочная кожа, выпрямленные пшеничные пряди постоянно откидывались за спину, тонкой нежной рукой с длинными красными ногтями; лёгкий макияж на веках и соблазняющие, сладкие, недовольные чем-то губы. Белая рубашка с широким вырезом, оголяла изящные ключицы и подчёркивала небольшую грудь. Короткие закатанные рукава и завязанная выше пупка на красивый узелок рубашка давала великолепный обзор на подтянутый, подкаченный живот и талию. Короткие чёрные шорты в облипку с серебряными клёпками на карманах обнажали длинные фигуристые ноги, которые, в свою очередь, были оплетены ниже колена чёрными шнурками-завязками туфель с открытой пяткой и носком-лодочкой.
— Охренеть…
— Ты повторяешься… — тихо сказала героиня.
— Трижды охренеть. Не ну ты её видишь! Видишь то же, что и я?! — Денис схватил за предплечье Марго, которая спустилась секундой ранее.
Холодная отцепила от себя пальцы креативщика, поправила свой летний комбинезон в серо-белую полоску. На монолог неформала лишь кивнула.
— В чём проблема? — Бумажка уже начинала переживать, так как совсем не понимала их реакции на её внешний вид. — Если вам не нравится, можем по пути в магазин заехать. Это на самом деле не моя одежда…
— Да мне фиолетово! Да хоть украла! Ты просто… охренеть какая красивая… почему? Почему ты приехала к нам в офис в одежде отчаявшейся великовозрастной кошатницы девственницы? С твоей фигурой носить балахоны просто преступление! Таких как ты надо карать по закону за сокрытие от общественности такого… такого… Марго, ну помоги же мне!
— Такого невъебенного тела. Ты занимаешься спортом?
— Мой парень фитнес-тренер. Мы с ним и познакомились на его работе. Да я просто раньше лёгкой атлетикой занималась… — девушка мямлила как будто в чём-то провинившись. — Стоп, а почему это я перед вами оправдываюсь? Вы же утром видели меня абсолютно голой, а про твою выходку в душе я вообще молчу, — Бумажка очухалась быстро. — Мы вроде к твоим родителям уже опаздываем.
— Да-а-а… — пока Денис тянул слово, Холодная взяла менеджера среднего звена под локоток и проводила её до машины. Усадила героиню на переднее сидение, сама села назад.
Евдоким сидел на водительском месте. Как только девушка села рядом, он повернул к ней голову, внимательно разглядывая.
— Эй! У меня, вообще-то, тоже права водительские имеются! — влез в окно водительского места Денис.
— В таком состоянии тебе нельзя за руль. — Безэмоционально возразил брату гендиректор и пальцами аккуратно смахнул с макушки на нос Денису фиолетовые солнцезащитные очки. Улыбнулся сдержанно и нажал на кнопочку — стекло, повинуясь сигналу, поднялось, выталкивая неформала на улицу.
Обиженный, максимально громко хлопнул пассажирской дверцей, усаживаясь в салон. Для полноты картины «Обиженный ребёнок» он напушнил и без того пухлые губы и скрестил на груди руки. Евдоким, наблюдая за своим братом в зеркало заднего вида, завёл машину. Марго же ухмылялась. Надев наушники, она расслабилась, закрыла глаза и, казалось, приготовилась спать всю дорогу.
С шорохом шин они выехали за ворота. Фёкла во все глаза смотрела по сторонам: вчера у неё не было возможности всё рассмотреть. Оказывается, дом стоял на холме, в ста метрах от синего бескрайнего моря.
Солнце играло с солёными волнами, бросая на них свои слепящие лучи. Чайки резвились над водной гладью в чистом небе, высматривая добычу, время от времени они, как будто подстреленные падали, ныряли, ловя свежий, плавающий в косяках, зазевавшийся завтрак.
Дорога шла сначала по холму, параллельно частным дорогим домам, затем сворачивала левее, ближе к морю и серой лентой шла по отвесному склону. Постепенно она уходила змейкой всё выше и выше в горы, по обочинам густо росли деревья, закрывая собой захватывающий дух вид.
Девушка взгрустнула оттого, что они уезжали всё дальше от гигантской лужи, в которой она даже не успела ножки помочить. Отвернувшись к своему окну, трудяжка стала рассматривать мелькающие южные деревья.
Не отводя от дороги глаз, Евдоким порылся в бардачке, передал героине новый паспорт. Не ожидая подвоха, девушка скучающе пролистнула документ на главную страницу.
— Аделхеит Ронненкампф Ивановна??!! Вы что курили, когда это придумывали??!!
— Ты сейчас оскорбляешь всех немцев нашей планеты. — Давил смех в груди Денис.
— Да фиг с ней, с фамилией и именем. Отчество то почему русское? — трудяжка повернулась к креативщику.
Денис пояснил вкрадчивым голосом:
— Потому что у тебя русский отец, который настоял на отчестве в честь него. Ты приехала на его родину заработать деньжат, встретила случайно нас. А там искра и любови полные штаны.
— А предысторию жизни до приезда вы уже придумали?
— Да пох… кхм-кхм, не буду я материться, не буду, убери эту складку недовольства с лица. Зачем вообще хмуришься? Морщин раньше старости хочешь? — подтрунивал синеволосый. — Придумаешь на ходу сама. Нам без разницы кто ты. Потом скажем, что ты уехала в Германию, тогда родители точно не хватятся тебя искать. Видишь, у нас всё схвачено. — Довольно ощерился непоседа. — О, а ты можешь ещё для достоверности говорить с немецким акцентом?
Бумажка напряглась, спросила:
— А зачем им меня искать потом?
— Потому что "любимые жёны" на дороге не валяются. Они всеми силами захотят сохранить ваш и мой брак. — Ответил Евдоким.
— Ладно, мне это безразлично. — Девушка округлила глаза, продолжила на тон выше: — Есть проблема поважнее: я не знаю немецкого языка!!! А если они меня спросят о чём-нибудь на нём? Что мне прикажете делать??!! Пьяной притвориться??!!
— О, как тебя бомбит, водичку будешь? — неформал протянул бутылку.
— Сам пей свою незамерзайку!!! — менеджер брезгливо оттолкнула от своего лица протянутую тару.
— Это газировка…
— ОНА БИРЮЗОВАЯ!!!
— Мы все не без греха, — печально вздохнул Денис.
— Я такое никогда в рот не возьму. — Успокоившись выдала Фёкла.
— А парню ты своему так же говоришь? — подкинул дровишек в костёр разукрашенный.
— Ты это о чём? — не поняла Бумажка.
— Правда ни разу в рот не брала? — подключился Евдоким.
— Порой быть такой невинной или правильнее будет сказать: неразвращённой? Очень даже мило. — Сказал Денис.
— Вы это специально? Ладно, мне безразлично, о чём это вы толкуете. Долго мы будем ехать? Я поспать успею?
— У тебя целых два часа на сон есть. Смело присоединяйся к Марго. — Ответил гендиректор.
Трудяжка улеглась поудобнее, прикрыла глаза и стала ждать приход Морфея.
— Можно я музыку включу? — прошептал прямо девушке на ушко Денис.
Фёкла вытаращила глаза, очень громко произнесла:
— Да делай что хочешь!!! Хоть волосы в зелёный на попе крась!!! Меня только не трогай!!!
Креативщик резко вжался в кресло, подтянул ноги и руки к груди, театрально пожаловался:
— Ой, Евдоким, я её боюсь. Она така-а-ая нервная. У тебя месячные скоро, да, малыш?
— Иди ты в…
— Куда-куда? — расплылся в довольно-хитрой улыбке Денис.
— К маме обратно в утробу!!!
— Ой, да что мне там делать? Я её так достал в своё время, что меня раньше срока родили. Это я так к тебе торопился, братишка, — мужчина переключился на брата, пальчиками «шагая в танце чача-ча» по его мускулистым плечам и шее.
— Не трогай водителя, муфлон!!! — завизжала менеджер.
Марго, не поднимая век, прорычала:
— Заткитесь пр-р-ридур-р-рки!
— Ладно-ладно, — танцор поднял руки вверх. Наклонившись промеж передних сидений, Неформат Люциевич прошептал невесте: — Точно всё хорошо? У тебя бровь нервно дёргается.
— Простите за то, что наорала. — Тихо пробормотала Бумажка. Наклонив голову, она принялась рыться в сумочке-клатче, что так любезно положил в розовый чемодан сумасброд. — Дай незамерзайку. — Прошептала трудяжка.
— Это газировка…
— Чихать я хотела, что это. — Девушка щёлкнула блистером, выдавив себе на ладонь две таблетки, открутила крышку и сделала один большой глоток. — А, жжётся! — менеджер замахала руками, боясь, что выступившие слёзы размоют тушь с ресниц. — Что это?!
— Тебе же всё равно, что это. — И опять улыбка от уха до уха. Жених забрал бутылку во избежание пролития сладкой жидкости на стройные ножки девушки. — Но алкоголя там нет. Так что нежелательной реакции с таблетками не будет. Кстати, а что это ты проглотила?
— Какая разница что я глотаю? Это простые успокоительные, которые мне прописал доктор.
— Такая молодая, а нервы уже ни к чёрту? Это потому что ты воспринимаешь всё слишком близко к сердцу. Надо жить проще. — Сказал Евдоким.
— Куда уж проще? Если бы я была достаточно серьёзна, я бы не сидела сейчас в этой машине. И как жить проще? Меня с золотой ложкой во рту не родили. — Кинув камень в огород Втулкиных, девушка скрестила руки, отгораживая себя от дальнейшего разговора. Закрыла глаза и наконец-то уснула. И не мешала ей ни музыка, ни редкие реплики братьев.
Автомобиль подъехал к одноэтажному, цвета песка коттеджу. Особой подъездной площадки не наблюдалось: дорога проходила мимо дома и уходила дальше в лес. Машину припарковали прямо напротив веранды, на ухоженную, очищенную от сорняков, сочно-зелёную лужайку.
Фёклу мягко растолкали, пробуждая ото сна. Девушка умильно потянулась и оглядела картину, нарисовавшуюся за лобовым стеклом.
На веранде, в теньке от разыгравшегося солнца их уже встречали родители. Две хохотушки толковали о чём-то своём. Как Бумажка поняла, то были мамы женихов. За спинами женщин стоял высокий мужчина в шортах-парашютах и майке; его накаченные мышцы груди рвалась выйти на свободу, порвав сосками хлопчатобумажную ткань одежды. Отец семейства смотрел в никуда своими мёртвыми глазами, глазами Евдокима.
На заднем сиденье сладко потянулась Марго. Зевнув, директриса произнесла:
— Фёкла, ты готова выйти из машины?
— А ты? — вопросом ответила трудяжка.
— Я с ними уже знакома. Ну так что?
— Д-д-д… — вдохнула поглубже, успокаиваясь, — да. И всё же я думаю, что они не обрадуются, когда увидят, кого вы привели…
— А кого мы привели? — спросил Денис.
— Девушку из публичного дома. В этой одежде так некомфортно, я же полуголая… — бурчала героиня, поправляя одежду.
— Бумажкина. — Обратил на себя внимание гендиректор, менеджер повернула к нему голову. — Как только ты покинешь салон, ты больше не Фёкла. Ты Аделхеит Ронненкампф Ивановна, любимая девушка, невеста и судьбоносный выбор моего брата. Ты нанятая нами актриса. Надевай маску и играй.
— Да! Развлекайся, малыш! Сейчас твой звёздный час! Когда ещё выпадет возможность жить под чужой личиной? Твори что хочешь. — Денис похлопал Бумажку по плечу, — ну не раскисай. Или ты не справишься с этой работой?
— Конечно, я со всем справлюсь! — нахмурилась менеджер. Взять её на слабо — плёвое дело.
— Тогда дамы и господа, отстёгиваем ремни безопасности, выходим и начинаем наше представление. Да начнётся игра! А-ха-ха-ха-ха! — Денис раскинул в стороны руки насколько позволял салон (Марго с каменным лицом уклонилась от ладони креативщика) и сатирически захохотал. Фёкла поёжилась, ущипнула себя за ляжку и взялась за дверную ручку автомобиля.
Четвёрка прошла на веранду. Высокий, статный мужчина — глава семейства, смерил Фёклу оценивающим взглядом чёрных глаз.
С мамочками дело обстояло лучше: женщины как женщины, милые даже для своего возраста, в лёгких развевающихся на ветру костюмах, с минимальным макияжем на лице, одна кудрявая кареглазая блондинка, другая синеглазая брюнетка. Вопрос: в кого пошёл неформал Денис? Похоже, его просто подкинули, пришла к быстрому выводу героиня.
— Приве-е-е-ет! Я та-а-ак по вам соскучилась, мои малыши! — кудрявая женщина с радостными воплями кинулась всех обнимать и зацеловывать, в том числе и Бумажкину.
Понятно, Дениса не подкинули, манера растягивать слова явно передалась ему от этой мамочки. Неформал представил невесту родителям. На имя пассии своего сына пожилая семья даже бровью не повела.
— Пройдёмте в дом. Не надо веселить соседей. — Сказал отец, пропуская всех вперёд, поочерёдно всем пожал руки.
Ладонь Фёклы была последней в очереди на рукопожатие. Сжимая её, отец семейства, вложил немало силы: косточки заныли, однако трудяжка продолжала лицемерно улыбаться под взглядом-рентгеном. Да, я фальшивка. Но за деньги я готова и роль колобка на день пекаря играть. Меня тебе не сломать, старик. Мужчина ухмыльнулся, будто прочитал мысли девушки.
В доме было не протолкнуться, не от количества народа, их как раз немного, а от захламлённости помещений: всевозможные статуэтки, маски, шарфы, фонари, ретрорадиоприёмники, расписные огромные швейные машинки, торшеры, накрытые вязаными накрахмаленными салфеточками, картины из битого разноцветного стекла, персидские ковры — всего и не перечислить. Предметы располагались порой друг на друге, видимо, не помещались в огромные резные шкафы из красного дерева.
— Нравится? — приняв ступор невесты сына за восторг, спросила кудрявая блондинка с глупой искренней улыбкой. — Это всё я привезла! — женщина гордо выпятила свою пышную грудь.
— Да-да, Варя у нас довольно наблюдательная: из каждой своей поездки привозит что-нибудь ценное и редкое. — Хвалила свою подругу вторая мамочка семейства — Венера. Блонди расплылась в улыбке и полезла обниматься к брюнетке.
Всё это происходило в узком коридорчике прямо перед трудяжкой. Пройти мимо них не представлялось возможным. Бумажка пищала благим матом в душе, как обезумевшая от происходящего мышь в логове котов, в то же время лицо её застыло лицемерной любезной корочкой. Отец же всё время стоял в сторонке и не сводил с невесты младшего сына свои тусклые глаза, будто ждал, когда «невестка» развернётся на выход, помахав на прощанье рукой.
— Ма-а-ам, вы смущаете малыша! — подал голос откуда-то из глубины, за горами хлама Денис.
— Смущаем? — с нескрываемым сарказмом в голосе переспросил отец. — Я думал, сотрудники публичного дома не знают, что такое стыд, скромность и… смущение. — Почему-то все члены семейства пропустили мимо ушей едкие слова старшего мужчины.
— Ой, и правда, прости А-а-а… родная, — брюнетка быстро сдалась в попытке вспомнить имя пассии сына. — Просто страсть в наших старых костях ещё не утихла. А-ха-ха-ха.
— Ничего, мама, я всё понимаю. — Ответила Фёкла. Ей тоже было влом вспоминать имена родни своего жениха.
— Пройдёмте к столу! — блонди увела всех в столовую.
В столовой дела обстояли лучше: полы не заставлены безделушками. Только стены изнасилованы любительницей раритета и старинности — увешаны картинами, тарелками, гобеленами и прочими «редкостями».
Сквозь витражные окна проникал тусклый, пёстрый свет. Углы помещения полностью утопали в темноте и рассмотреть, что там накидано в творческом беспорядке, не представлялось возможным.
Застоявшийся пыльный воздух угнетал и давил своей массой на плечи.
Сидя спиной к окну, их ждал ещё один человек — младшая сестра братьев. Разноцветный свет играл в её укороченном каре светлых волос. Дерзкий, острый взгляд ярко-карих глаз пронзал трудяжку насквозь. Дочь семейства восседала на плетёном стуле, закинув ноги на стол.
— Мария, это Аделхеит — моя невеста. Малыш, это — Мария, наша младшая сестра.
— Добро пожаловать в музей! — сестра встала и подошла вплотную к Бумажке, протягивая ладонь для рукопожатия. Трудяжка, проигнорировав клешню, резко дёрнулась вперёд и обняла девушку.
— Пливет, моя сладкая. — Часто старательно сглатывая «Р», Фёкла изо всех сил изображала немецкий акцент. Гнусавя, из её горла выходили низкие, булькающие звуки.
Марго тихо кашлянула на фоне, сглатывая смешок.
— Охренеть, реально Аделхеит. Ты где её подобрал? В миграционной службе длинноногих моделей? — морщась и отстраняясь, спросила Мария.
— Обо всём за столом! Садитесь-садитесь. — Хлопотала мамочка-блонди. Все послушно расселись за длинным дубовым столом.
За обедом, беседа текла непринуждённо, сама собой. Только отец семейства молчал, прикладываясь время от времени к бутылке горячительного.
— Родная, а расскажи, как вы познакомились. А то этот оболтус ведь совсем ничего никогда не рассказывает, только перед фактом ставит. Прока-а-азник. — Блонди покачала шутливо указательным пальчиком, пристыживая сына. — Такую красавицу от нас прятал!
Прожевав шампиньон, выковырянный из салата, менеджер начала нести бред:
— Мы познакомились, когда я плиехала в из голод.
— А-ха-ха-ха… Куда? — развеселилась, хмурая до этого младшая сестра.
— Когда она приехала в город ***. Мария, что смешного ты находишь в её словах? — приструнил строгим тоном сестричку Евдоким. Та сразу осеклась и опустила голову к своей тарелке.
— А дальше? — включилась в разговор мамочка-брюнетка.
Подкинул продолжение Евдоким:
— Она потерялась в нашем аэропорту. Плакала от безысходности в туалете.
— Да. Но я вышла на запах голящей бумаги и увидела из.
— Их, Аделхеит. Правильно говорить их. — Помогал гендиректор.
— Горящей бумаги? — отправляя очередную стопку коньяка в рот, спросил отец.
— Это она о наших одеколонах говорит, — объяснил черноглазый сын.
Мамочка-брюнетка мечтательно вздохнула:
— Прям так и услышала запах? И вправду говорят: любовь творит чудеса! Свести людей, которые всю жизнь прожили за тысячи километров друг от друга!
— А дальше? — поторапливала любопытная мамочка-блонди.
— Мы пелеспали и он сделал мне пледложение луки и селдца.
— Как романтично. — Ироничной интонацией произнёс глава семьи.
— Цыц! — не выдержала бубнежа мужа одна из мамочек. — Кто твои родители, родная? Чем занимаются? И когда свадьба?
— Свадьба, как и наша с Марго, через две недели, мама. — Ответил на один из вопросов Евдоким.
Фёкла вздохнула и печально произнесла:
— Лодители сейчас плавают на Севелно Ледовитом океане. Ловят китов. У них своё китобойное судно имеется. Они велнутся не сколо, поэтому на свадьбе их не будет.
— Ох, как жаль! Свадьба в жизни женщины — самое главное! Такой волнительный момент, и без родителей… бедняжка… — расплакалась сентиментальная Варя.
— Ничего стлашного. У меня есть мой мужчина. Он меня любит и подделжит в такой… такой…
— Охренительно-восхитительный момент. — Подсказал Денис.
— Спасибо, любимый. Ты всегда знаешь, когда помочь. — Трудяжка положила свою руку на ладонь Дениса, нежно поглаживая и смотря со всей «любовью» в глаза синеволосого. Жених наклонился к ней, не прерывая зрительного контакта, поцеловал нижнюю губу, лизнул её, проникая своим языком в приоткрытый ротик менеджера. Языки сплелись в поединке: Фёкла пыталась вытолкнуть захватчика, Денис же ей не поддавался, намеренно дразня. Для всех же со стороны это выглядело как полный страсти слюнообмен влюблённых по уши друг в друга молодых людей.
У Марго с Евдокимом даже на секунду пробило на лице броню отчуждённости. Однако начальники быстро сориентировались и вернулись к покер фейсу.
Когда актёры отлепились друг от друга, Фёкла достаточно громко прошептала:
— Твой пилсинг на языке так заводит меня.
— Вы ещё на столе потрахайтесь! Не стесняйтесь, все же свои! — поднимая очередную порцию коньяка, на манер тоста произнёс отец семейства Втулкиных.
— Слышу неприкрытую зависть, папа. — Вставила свои пять копеек младшая дочь.
— А ну цыц! — рявкнул на неё отец.
Мамочка-блонди спокойно ответила, словно само собой разумеющееся:
— А чему тут завидовать? Мы только вчера с Венерой проверяли этот стол на прочность. — Варвара укоризненно посмотрела на мужа, продолжила: — Любимый, то, что ты не участвовал в процессе полностью твоя вина. Ты сам предпочёл уйти к Стрельникову разделить с ним по-соседски косячок марихуаны.
В тот момент, когда Бумажка услышала последнюю реплику мамочки-блонди, она запивала горький привкус овощного салата красным вином. Тело отреагировало быстрее, чем Фёкла успела обуздать свои эмоции: непроизвольно фыркнула, прыснув вином изо рта как из пульверизатора. Девушка замерла, сдерживая подкатывающийся к горлу нервный смех. Денис пришёл на выручку: взял бумажную салфеточку со стола и промокнул губы и мокрый от алкоголя подбородок невесты.
— Ой, что случилось, родная? Вино слишком крепкое? — всполошилась Варвара.
— Найн. Всё плекласно.
Смотря прямо в глаза менеджеру, Мария сказала:
— Es stimmt? Ich denke, du fühlst dich in unserem Haus schlecht. Lauf, solange du lebst.[3]
Без долгих раздумий трудяжка ответила:
— Аlāwù dǒng.[4]
— Что ты вякнула? — нахмурилась девушка в непонимании. — Разве это немецкий?
Денис, не моргнув и глазом, стремительно выкрутился из положения:
— Ты так медленно слушаешь, что с первого раза не можешь разобрать немецкую речь? Папа, а я вам говорил, что её учитель полный дилетант или аферист. Она учит язык с ним уже четвёртый год, однако ни на шаг не продвинулась. — С ехидной улыбкой добавил: — Всё на месте топчется.
— Он не аферист! — подскочила со стула Мария. — Это твоя не…
Перебивая сестру, Евдоким напал, прищурившись.
— А почему это ты так рьяно защищаешь своего учителя? Неужели вас связывают иные отношения, а не простые ученик-педагог?
Мария побагровела лицом.
— Мария, потрудись объяснить свою реакцию. — Подключился к разбору полётов отец. — Учитель тебя соблазнял? Залезал под юбку? — глава Втулкиных сжал ладони в кулаки, нахмурившись, буквально прорычал: — Ур-р-род, я ему зубы по одному выдер-р-ру, я ему… — злой, подвыпивший мужчина словесно разошёлся, нарисовав себе сценарий расчленения бедного икающего учителя.
— Папа! Ничего такого не было! Хватит! — крикнула дочь.
— А что тогда было? — спросил суровый папочка.
— Ничего за что его надо было бы наказать! Он просто мой учитель!
Марго и Евдоким сидели себе тихо, не отсвечивали, лакали вино. Фёкла с Денисом заинтересованно следили за перепалкой, держа в руках вилки.
— Тогда в чём дело? Почему ты не знаешь язык? — вопрошала мама-Венера.
— Всё нолмально. — Бумажка не сдержалась и встряла. — Плосто её обучали севелному диалекту, а я говолю на южном.
— Как это? — заинтересовался пожилой мужчина.
Жестикулируя руками, трудяжка объяснила:
— В моей стлане много диалектов. Плиезжий из делевни в голод может не понять местного. — С дебильной улыбкой она раскручивала узел вранья и недоразумения.
— Хм, всё равно. Мы уволим того учителя. Мутный он какой-то. — Пришёл к окончательному решению, успокоившийся глава.
— Но… — начала было возмущаться дочь.
Мамочки встали на сторону мужа:
— Никаких НО!
Мария оглядела всех злобным взглядом и немедля покинула столовую.
Я монстр. Похоже, ей сильно нравился учитель немецкого, корила себя в душе трудяжка. И что это за подстава? «Не бойся: никто немецкого не знает!» Да чёрта лысого, я когда-нибудь ещё раз пойду на поводу у этих начальников! Кипела внутри героиня.
— Родная, а твои друзья приедут тебя поздравить? С твоей стороны будет свидетельница? — не выдержала и минуты тишины мамочка-блонди.
— Найн. У меня только одна длуг и она сейчас занята. — Фёкла отвечала и искала глазами на столе хоть что-нибудь более-менее съедобное. Она хотела мяска, но на массивной столешнице стояли только своеобразные вегетарианские блюда и алкоголь.
— Ох, как печально. А кто твоя подруга, если не секрет? И чем сейчас занимается?
Всё так же осматривая блюда, трудяжка сказала:
— Она зек. Валит лес в Сибили.
— Почему у нас, а не у вас в стране? Или она не немка? — только это и привлекло внимание отца семейства.
— Она лусская на девяносто плоцентов. С ней в нашей тюльме не могут сплавиться, поэму её сюда… — Бумажка посмотрела на Евдокима, как котёнок, просящий помощи. Ей хотелось, чтобы братья сами придумали продолжение сказки.
— Её отправили в Сибирь бандеролью. — Невозмутимо ответил гендиректор.
— Бан-де-ло-лью? — наклонив голову, девушка смаковала новое слово на языке.
Допивая остатки коньяка, отец кинул едкую реплику:
— Скажи мне кто твой друг, и я скажу тебе кто ты.
— Что-что? Я не понима… — прикинулась не расслышавшей трудяжка.
— Ох. Ох! Она, наверное, такая же молодая, как и ты? За что же она отбывает срок? — качая печально головой, спросила мама-Варвара.
Менеджер ответила, жуя капустный лист:
— Делётся хорошо, но бегает медленно.
Отец бросил вопрос:
— А ты почему с ней не сидишь?
— А я бегаю быстло. — Не задумываясь прокартавила героиня.
— Значит ты вместе с ней что-то натворила и сбежала как последняя крыса? — обрадовался глава семейства. Он решил, что подловил невестку.
— Найн. Я бы не убежала, если бы не надо было сбежать. — Туманно разъяснила девушка.
— Что? Как? — начал было допрос отец, как его категорично прервала мама-Венера:
— Прекращай, Люций. — Смягчив тон, она добавила: — Роднульки, как-то мы с вами засиделись и не заметили, как время прошло. Уже смеркается. Оставайтесь у нас переночевать, не ехать же вам по темноте.
И правда, время быстро пролетело. За окном небо уже окрасилось в тёмно-синий, солнце не лизало землю заходящими лучами, ночные насекомые расправляли крылья и прочищали свои громко-стрекотатели во имя любовных песен.
В столовой всегда жил приглушённый свет, поэтому понять, когда день, а когда вечер, было весьма затруднительно. За беседой и едой-травой терялось чувство времени.
Фёкла встала голодненькой, потому что привыкла кушать богатую жирами и белками пищу, поэтому одними овощами, травой и фруктами её желудок не удовлетворить. Благо живот не урчал, злобно переваривая перепавшую ему за день еду.
— Пойдёмте. Мы ваш домик так и не трогали: всё осталось как раньше. — Мама-брюнетка повела четвёрку через кладовку к задней двери, которая вела во внутренний дворик.
Там, посреди зелёного моря газона стоял крохатулечный деревянный домик.
— В детстве они устроили нам концерт с криками и истериками: хотим жить одни! Отдельно от вас! Люций, конечно, долго ещё ворчал на их подростковый выкидон, но всё равно нанял строителей сколотить им отдельные хоромы. — Рассказывала Венера, ведя Бумажкину под ручку. Денис шёл молча, думая о чём-то своём. Евдоким придерживал налакавшуюся, засыпающую на ходу Марго. Минув газон по выложенной камнями дорожке, они прошли к домику.
Внутри домик выглядел очень аскетично и светло. Прямо светлее некуда: выштукатуренные стены и потолок, на котором висела одинокая лампа накаливания, вместо абажура украшенная двухлитровой, стеклянной, прозрачной банкой. Свет от лампы, разбиваясь о стекло, яркими пятнышками ложился на поверхности комнаты-студии. Широченная кровать стояла по центру дальней стены, слева мини-кухонка, справа за дверью душевая и туалет.
Братья Втулкины настолько любят минимализм, что и кровать попросили одну на двоих?
Мамочка бесшумно, незаметно их покинула. Закрыв дверь, Бумажка зыркнула на мужчин ненавистным взглядом.
— И что это было? Я вас спрашиваю! — положив уснувшую стоя Марго на белоснежную мягкость, братья уселись в изножье кровати, прижавшись бочками друг к другу, как будто защищаясь таким образом от праведного гнева девушки.
Денис прикинулся дураком. Хлопая ресницами, произнёс:
— Ты это о чём?
Хмурясь, менеджер уточнила:
— Вы решили моими руками уволить учителя своей сестры? Зачем? — Холодная всхрапнула на фоне. Трудяжка вздохнула и как-то враз сдулась. Уже более ровным тоном добавила: — Хотя мне всё равно. — Фёкла пошла на выход.
— Ты куда?
— Пойду покурю чистый вечерний воздух. И почему вы согласились переночевать здесь? Я даже с собой ничего не взяла: ни косметику, ни сменную одежду, — держась за дверную ручку, менеджер поинтересовалась с ехидцей в голосе: — Как будем утром из меня Аделхеит делать?
— Косметику я взял. А насчёт одежды… Можешь ходить завтра голой. Мы скажем родителям, что ты нудистка. — Подал прекрасную идею креативный директор.
— Да, конечно. — Спокойно ответила трудяжка.
— Правда? — Денис обрадовался, как щенок подаренной игрушке.
— НЕТ!
Вслед девушке сказали:
— Здорово ты про подругу придумала. Нам понравилось.
— А кто сказал, что я это придумала? — лицо креативщика приняло недоумевающее выражение. — В каждой шутке, есть доля шутки, — улыбаясь, героиня вышла за дверь.
Фёкла захлопнула за собой дверь, оперлась на неё, прикрыв глаза.
Лёгкий ветерок перебирал блондинистые пряди парика. Глаза немного устали от контактных линз и макияжа, хотелось постоять под душем и лечь спать. Но то ли из-за смущения, то ли от большого нежелания, девушка не торопилась в кровать к начальникам.
Холодало. По коже пробежались мурашки. Трудяжка прочитала про себя заговор: «Расслабься, расслабься, расслабься» — это всегда помогало ей успокоить дрожь в замерзающих конечностях: концентрируясь на движении крови в венах, она могла почувствовать естественный жар, согревающий тело.
Фёкла медленно подняла глаза и увидела, как Мария, рассевшись на подоконнике, смотрела прямо на неё, попивая что-то из кружки. Дочь семьи задорно улыбнулась ей и призывно помахала рукой. Повесив гриву ухоженных мастером волос, девушка поплелась по каменной дорожке к дому пожилого трисама. Дорожка проходила вокруг дома, поэтому топтаться по газону не пришлось.
В комнате Втулкиной не было света, впрочем, как и в остальных окнах, видневшихся с внутреннего двора. Выкрашенная в белый рама ярко контрастировала с чернотой, прячущейся за спиной девушки.
— Выпей со мной. — Зоркое око подошла к окну, Мария протянула ей розовую круглобокую кружку.
— Я не пью с детьми. — Бумажка развернулась спиной к окну и оперлась на прохладную стену светлого кирпича.
Мария хмыкнула, перекинула ноги через подоконник и выпрыгнула на газон к Фёкле, пододвинула её и так же вальяжно «по-взрослому» оперлась о стену.
Сверчки мигали своими попками-лампами в высаженных голубых кустах гортензии у самой кромки леса. Мошкара собиралась в клубки, кружась на одном месте в двух метрах над землёй. Прохладный ветер нёс насыщенный запах субтропического леса.
Редкий шорох шин, проезжающих по дороге по ту сторону дома машин, гармонично вписывался в общую атмосферу шебуршания зверья в лесу, отсутствия человеческих голосов и томности. Той томности, что так типична для летних сумерек, когда приходит долгожданная прохлада и смывает собой дневной, надоевший зной.
— Я не ребёнок. — Мария нарушила тишину и разбила медитативное состояние трудяжки тычком в незащищённый бок. Опять, только в этот раз настойчивее протянула розовую кружку.
Менеджер заглянула внутрь — белое эмалированное дно еле виднелось. Розовая, цвета клубничного киселя жидкость внешне не отталкивала. А плавающие мелко нарезанные кусочки цветов манили испробовать их на вкус.
— Тогда почему ты до сих пол живёшь с лодителями? — без упрёка и издёвки поинтересовалась менеджер среднего звена.
— Хочу. Так дешевле и геморроя меньше. — Отмахнувшись от комара, Втулкина продолжила: — Выпьешь со мной или так и будешь из себя трезвенницу строить?
— Что там? — указывая взглядом на плескавшуюся в кружке жидкость, спросила героиня.
Отпрыск раскрепощённой семейки фыркнул.
— Понятно. Тебе просто слабо. Видимо, есть то, с чём не справится немецкий дух.
— О чём ты? Понятно, ты хочешь напоить меня и отомстить за своего учителя? Так в том нет моей вины. Иди плосить возмездия со своих блатьев.
— Хм, о какой мсти речь? Я просто хотела расслабиться, выпить немного в новой компании… Ну раз тебе слабо, то настаивать не буду… — Мария развернулась, поставила кружку на подоконник и приподнялась на руках, чтобы забраться обратно к себе в комнату, но её остановила трудяжка, коснувшись рукой предплечья.
— Решилась-таки? Хах… — девушка ухмыльнулась, протянула руку вглубь комнаты и достала за горлышки две непочатые бутылки. На удивлённое выражение лица Аделхеит ответила: — Гулять так гулять! Мы, знаешь ли, не привыкли церемониться! Или ты привыкла к пиву и не уважаешь наш алкоголь? — с издёвкой произнесла она.
— Там водка, что ли? — немного опешила трудяжка.
— Разумеется нет. Кто будет хранить водку в тёмно-коричневом стекле? Это вода, спирт и выжимка из кое-каких фруктов и цветов. То же самое налито в мою кружку. Да не бойся: пахнет приятно, похмелья с неё нет, а аромат и вкус. М-м-м, просто закачаешься.
— И часто ты так ласслабляешься?
— А как же по-другому здесь выжить? На одних овощах долго не протянешь. — Мария откупорила бутылки, своей собутыльнице передала одну из них, звонко чокаясь. — За знакомство, — Втулкина дыхнула в сторону, выпуская лишний воздух из лёгких, присосалась к горлышку. Жидкость с быстрым бульк-бульк-бульк переливалась, исчезая в горле. — А-а-а, хорошо. — Опустошив содержимое, девушка заявила с немного окосевшим взглядом: — А ты чего мнёшься? А спорим, что ты опьянеешь сильнее меня, и не сможешь самостоятельно дойти до домика своего муженька?
Охренеть. Это же сколько пить надо, чтобы вот так вот… как будто от жажды помирала. Ладно, теперь точно съехать некрасиво будет. Кулак в попу Фёкла, не давай слабины! С такими смелыми мыслями менеджер немного истерично выдохнула, последовав примеру Марии, ну вдруг так легче будет? Коснулась губами горлышка, пробуя киселеобразную жижу на вкус. Оказалось, вполне приятно, ни вкуса, ни жжения от водки не наблюдалось.
— Холошо, на что сполим? — почувствовав себя увереннее, спросила зоркое око.
— На жела-а-ание. — Менеджер сощурила в недоверии голубые глаза. — Ничего плохого! Всё в рамках возможного и приличного.
Может Мария просто хотела над ней подшутить, и это на самом деле просто сладенький десерт? Из-за таких рассуждений Бумажка стала бесстрашно поглощать содержимое бутылки без опознавательных знаков.
Всё это время Мария неотрывно следила за невестой своего брата. Когда Фёкла допила до конца, опустила бутылку и схватилась пальцами за брови, массируя их, в недоумении, почему вдруг перед глазами начало всё расплываться, в глазах Втулкиной блеснул победный, лукавый огонёк.
— Уда-а-ачи, родная. — Слова девушки гулким набатом прогремели в ушах, но до сознания так и не дошли.
Беспощадная каменная дорожка плясала сальсу дождевого червя: чертовка никак не хотела подминаться под ватные ноги героини. Дорожка ускользала, словно лента эскалатора. На очередном старательно выверенном шаге девушка запнулась на своих высоченных шпильках и весьма грациозно, для мешка картошки конечно, завалилась набок и плюхнулась на свеженький, ласковый газон.
— Про-о-оигра-а-ала-а-а-а, — рядом с Фёклой на корточки присела вполне трезвая Мария.
— К-как? — перевернувшись на спину и раскинув руки в стороны, спросила трудяжка.
— Что как? — менеджер скосила на Втулкину взгляд и знатно изумилась, увидев, что та открыла очередную бутылку из того же коричневого стекла. Сделав большой глоток, девушка изрекла важным тоном:
— Я гранд-мастер по выпиванию. Меня ещё никто не перепил, даже наш отец мне не чета. Не лежи долго на земле — почки застудишь. Желание скажу завтра. Приятной ночи, невестушка! — Мария похлопала сочувственно менеджера по руке, встала без проблем и пошла к окну. Запрыгнула в свою комнату в лучших традициях паркура, помахала на прощание и закрыла за собой «дверь».
Бумажкина была не в силах встать самостоятельно. Тело не слушалось, приняв удобную позу, оно кайфовало. Трудяжка быстро смирилась с временной потерей дееспособности, открыла пошире пьяные глаза и вперила взгляд в небо. Луна скользила по верхушкам деревьев, небо медленно чернело, обнажая всё больше ярких звёзд.
Сколько прошло времени она не знала, да и знать не хотела: давно не было ей так хорошо. Проблемы забыты, а с ними и начальники, а также парень, который не соизволил не то, что позвонить, даже на утренние смс не ответил.
— Аделхеит? — это Люций, глава семейства, зачем-то пришёл в столь поздний час на внутренний дворик. Захотел втихаря от жён косячок курнуть?
Оценив ситуацию и обстановку, мужчина без лишних слов взвалил тряпочную девушку себе на плечо. Но понёс он её не в домик сыновей, а обошёл супружеский дом, заходя немного в лес. Там стоял сколоченный на совесть сарай. Положив свою ношу на зелёный диванчик, мужчина начал нежно гладить длинные ножки трудяжки.
Фёкла лежала в полуотключке, иначе отсутствие сопротивления объяснить невозможно. Она лишь пьяно хихикала, бормоча: «Щекотно-щекотно».
Деревянный неокрашенный потолок кружился как юла, кружа за собой глаза девушки. Словно потерявший ориентиры и координаты спутник, потолок мчался на полной скорости, отдавшись во власть притяжения Сатурна. Мысли далеко; нервы спали, притихли как дохлые крысы.
Люций тем временем целовал молочную кожу, жадно вдыхая сладкий запах феромонов молодого тела. Его руки бродили по впалому животу, двигаясь выше, под короткую рубашку, пальцами нащупывая соски. Тут Бумажкину прорвало на сгибающее в диком смехе ха-ха. Мужчина отстранился, чтобы его не задело резко подогнувшимися коленями. Обняв себя и перевернувшись набок, менеджер продолжала хохотать, на её глазах чудом не навернулись слёзы.
Втулкин злобно сощурился и протянул было руки к лакомому кусочку вновь, как дверь распахнулась с пинка и пыльно ударилась о стену.
— Не ты строил — не тебе ломать. — Повернул голову к вошедшему Денису отец семейства.
Суровым тоном без следа глупости и улыбки на лице неформал ответил:
— Не ты ухаживал и звал под венец — не тебе и трахать.
Денис подошёл, извлёк из-под отца хихикающую невесту.
— Под чем она? — устало спросил креативный директор.
— Поспорила с Марией. — Старший мужчина улыбнулся, прикрыл глаза и разочарованно лёг на диван, сложив ладошки на животе. — Какой ты жадный. Не так мы тебя воспитывали.
— Зачем ты опять так сделал? — держа на руках спящую, сын спросил разочарованно.
— Захотел попробовать на вкус немецкой порнушки? — издевательски произнёс тот, — она тебе не пара.
На этих словах Денис подошёл ближе к дивану, нагнулся и гневно спросил прямо папочке в лицо:
— Да?! А кто же тогда мне подходит, отец?
— Ты прекрасно знаешь, кого я тебе подыскал. Почему ты её отвергаешь? Она согласилась выйти за тебя, не обращая внимания на твои… способы самовыражения. Да и к чему ты так строптивишься? Евдоким же вполне удовлетворён моим выбором.
— Ему просто повезло с Марго. Они идеально друг другу подходят. Что касается меня, я как-нибудь обойдусь без твоей куклы на верёвочках. Времена, когда ты мог влиять на меня, давно канули в Лету. — Выходя, напоследок бросил: — Смирись.
Глава семейства продолжал лежать в одиночестве, когда шаги удалились, прошептал:
— Смирись? Ха, мои детки кажется уже выросли и совсем не прислушиваются к советам. Но эта блядовка точно надолго не задержится в нашей семье. — Видимо, на этот раз глава семейства решил уступить, но окончательный вердикт уже вынес, и он был не в пользу Фёклы.
В уютном, тёплом домишке, расположившись с ногами на широкой кровати, покрытой белой простынёй, восседал в одних боксерах Евдоким. Гендиректор не мог решить какую из множества, разложенных на кровати бутылок открыть первой. Его весёлое занятие прервал прохладный ветер. Черноглазый брюнет поёжился, встал, чтобы прикрыть за братом дверь.
— Где нашёл пропажу?
Бережно укладывая невесту на кровать, неформал ответил:
— Угадай с трёх раз.
— Отец в своём репертуаре. — Радушным тоном переключился на другую тему: — Я сходил к Марии, конфисковал пару бутылок.
— Пару? — скептически приподняв бровь, спросил Денис. На кровати в ряд было выложено девять бутылок из коричневого стекла.
— Мы, разумеется, столько не выпьем. Просто захотелось немного наказать сестрёнку. У неё знатная коллекция за год нашего отсутствия набралась.
— Ага. Вырастет, сомелье станет.
Денис, расстёгивая пуговицы на леопардовой рубашке, достал из шкафа в зоне кухни два винных бокала и сделанные на скорую руку бутерброды с ветчиной и сыром. Раздевшись, кареглазый присоединялся к брату. Они сели на край кровати, разлили розовую, ароматную жидкость по бокалам.
— Что это? Кисель? — недоумённо спросил креативщик. — Ха-ха-ха-ха, сестрёнка провела тебя! Вот хитрю-ю-юга! Тогда чем это она так опоила малыша? Не этим же высером единорога? — Евдоким пожал плечами и принялся за поздний ужин.
Они всегда, когда приезжали в гости к родителям, в первую очередь брали с собой немного «нормальной» еды. С тех пор как мама Евдокима помешалась на здоровом питании, в доме перестала появляться питательная, калорийная, а главное — вкусная еда (потому что Венера совсем никудышно готовила). Вторая мамочка и отец семейства бегали тайком от жены в город, проще говоря: хомячили на стороне, а в гнёздышко возвращались уже сытыми.
Без спешки, в тишине, под писк комара, летающего вокруг лампы накаливания, братья выпили две бутылки и съели все бутерброды с расписанной под Гжель тарелки.
Они совершенно не заметили, как «высер единорога» помутил их разум и сделал движения плавными и ленивыми. И тем более они не заметили, как глубоко спящая за их спинами Фёкла, встала на колени и с настойчивостью зомби протянула красные когти к их обнажённым телам.
Бумажка дотянулась до спины одного из братьев, случайно царапая ногтями кожу. Тот выгнулся и громко простонал. Ха, мазохист обнаружен, где-то на периферии сознания проскочила шальная мысль в голове внепланово возбудившейся девушки.
Братья повернулись. Глаза трёх участников попойки, с одной стороны, лихорадочно блестели, а с другой, окончательно захмелели. Действуя на одних лишь инстинктах, а точнее на поводу алкоголя сомнительного происхождения, Втулкины помогли героине раздеться. Тем временем в дупель пьяная Марго похрапывала, смотря разноцветные сны.
Комнатушку наполнили запахи похоти и довольных, подначивающих стонов девушки. Евдоким покусывал и целовал плоский живот менеджера. Денис же увлёкся страстными недовольными губами невесты. Он играл с её языком, влажно скользя, чувствуя приторный привкус розовой водки.
Лицо девушки преобразилось: парик сняли, по подушкам разметались длинные тёмно-каштановые волосы, глаза слезились, размывая дорогую тушь, с губ сошла приевшаяся печаль, нежные розовые лепестки непрестанно шевелились, то шепча, то выкрикивая смазанные слова и звуки.
Братья выглядели не лучше: волосы Дениса неопрятно торчали в творческом беспорядке, прокусанная губа припухла, но с лица не сходила пьяная улыбка; Евдоким наоборот был хмурен, можно подумать, что он проверяет налоговые отчёты, если выпустить из общей картины его голый зад и пальцы, играющие на нервных окончаниях партнёрши.
Денис легонько прикусил шею невесты, начал украшать её красными пятнышками засосов. Евдоким привстал на коленях, положил на сгиб рук стройные ноги, цепляясь пальцами до синяков в тонкую талию стонущей Фёклы.
Ножки менеджера напряглись, пальчики на ступнях поджались. Лёгкая дрожь прошлась по телу. Истома горячей волной затопила каждую клеточку тела. Евдоким замер в ожидании, когда девушка будет готова продолжить. Жарко, как же троице сейчас было жарко.
Денис переключился на уши невесты, урча как кот, он щекотал раковины покрасневших ушек, иногда прикусывая мочки цвета и мягкости персика.
Фёкла отошла от первой волны, однако непонятно откуда взявшееся дикое возбуждение вновь её накрыло. Она посмотрела на Евдокима красными слезящимися из-за линз глазами, мотнула ногой, намекая на продолжение. Гендиректор уловил желание партнёрши, полностью ей подчиняясь.
Денис же отцепил ладонь Фёклы от сжатой в кулак простыни и направил её к своим леопардовым боксерам. Рука девушки, нащупав, за что можно схватиться, резко сжалась на плотной, скользкой от смазки плоти.
Креативщик взвизгнул, отпрял было от невесты, но член из хватки освободить не смог. Он начал бить рукой в жесте поражения по простыне, но возбуждённой до предела актрисе не до невербальной коммуникации: схваченного отпускать не намерена.
Плача, с трясущимися губами, неформал повернулся инстинктивно за помощью к старшему брату, но тот набрав быстрый темп, с закрытыми глазами, плавал в объятиях девушки.
М-да, видимо, когда дело касается оргазма, каждый сам за себя.
Денис, всхлипывая, прощался со своим любимым членом. После особо сильного толчка Фёкла звонко защебетала, мелко затряслась и обмякла на липких от пота простынях. Креативщик, ловя момент, резко двинул бёдрами назад, освобождая из плена своего дружка. Отдышавшись, он приподнялся на локтях и мутным от странного алкоголя взглядом оглядел своих коллег.
Бумажка, лёжа выброшенной на берег медузой, не подавала признаков включённости в этот мир. Евдоким, выпустив ноги и талию трудяжки из захвата, навис над ней, держа свой вес на локтях. Марго храпела, прерываясь иногда на причмокивание и бормотания. Значит, Денис в пролёте? Ха, как бы не так!
Деловито расправив плечи, аки дикий леопард, он сел поудобнее. Плюнув на правую ладонь, креативщик стал реанимировать своего дружка. Пенис воспрял на радость хозяина. Идеальный дуэт тешил друг друга.
С пьяным сопением Евдоким нашёл в себе силы откинуться на спину, дав отдых натруженным рукам и пояснице. Как только голова коснулась подушки, гендиректор вылетел в астрал.
Вдоволь самоутешившись, Денис раскинулся ничком на скатанной, смятой, мокрой простыни.
Подушки покоились на полу, наверное, хотели уползти от этих потных извращенцев подальше. Даже комар перестал долбиться о прозрачную, нагретую лампой банку, осознав, насколько он жалок и безнадёжен, потому что сколько бы он ни бился, такого крышесносного оргазма ему не достичь.
Телефон трудяжки провибрировал и на дисплее всплыла смс от подруги, голосовая весточка несла в себе такие слова:
«Вечер в хату, Свёкла!
Связь здесь ловит плохо. Буду менять оператора. Чтобы написать тебе, залезла на сосну. Сидеть больно — колючки сквозь штаны колют зад.
Тепло. О свежих новостях:
Ночью мой коллега вышел отлить на улицу и не вернулся. Коморы выпили его досуха. Они здесь летают размером с лосей.
Но никто не плачет по Виталику, потому что он умер счастливым. Ему в жизни ни одна любовница бы так не отсосала.
Если тебе нужна помощь, ты только позови, и я примчусь. Запрягу в телегу медведей и рвану к тебе. Ты же знаешь — за тебя любому зад порву.
Люблю, целую, обнимаю. Очень по тебе скучаю.
Скинь фоторобот твоего жениха, и это не обсуждается. Я должна быть в курсе, кто рядом с тобой ошивается.
О нет, этот упырь уже здесь! Что он? Он собрался пилить бензопилой сосну! Всё-всё! Спускаюсь я! Я!..»
Звук заведённой бензопилы и крики, состоящие на сто процентов из отборного мата, завершали сообщение. Экран погас, так же как погас похотливый огонёк в глазах насытившихся любовников.
Солнце настойчиво стучалось в прикрытые жалюзи окна. Перегоревшая лампа покоилась на чёрном проводе в банке для солений. Где-то далеко, на соседском участке завывала собака, надрываясь, она ругала вольно гуляющего по забору рыжего кота.
Четвёрка актёров валялась в разных позах на голом матрасе и не подавала признаков жизни. Денис сполз во сне на пол, только голова его покоилась на кровати. Евдоким лежал звездой, рука его покоилась на лбу, пальцы запутались в тёмной шевелюре. Фёкла спала поперёк кровати, обхватив корпус гендиректора руками, посапывала ему в грудь, нога её лежала на шее креативщика, как будто девушка пыталась задушить жениха, уткнув того носом в матрац. Марго, свернувшись в позу эмбриона, лежала ближе к краю кровати.
Телефон Дениса, валяющийся на полу, замигал и стал проигрывать рингтон установленный на входящие звонки. По домику зазвенел женский голос вперемежку с наигранными стонами: «О-да-а-а, лю-ю-юби-и-и меня-я-я, о-да-а-а-а, вылю-ю-юби-и…»
Хозяин удовлетворил запрос телефона. Со скрипом затёкших конечностей дотянулся до телефона и кинул его в стену. Планировал, однако, кинуть в приоткрытое окно на мягкую траву. Но как вышло так вышло, что уж теперь плакать о потере дорогущего аппарата связи.
— Мажор фиговый. — Бумажка проснулась в тот момент, когда телефон разбившись о стену, осыпался осколками вниз. Подняв голову с пресса Евдокима, она закричала: — Что это?!!!!
От крика братья и Марго подняли головы, с трудом разлепили веки. Когда взгляды их сфокусировались, все подорвались с места. Евдоким хмурился и держался за лоб.
Все переглядывалась, явно понимая, но не помня, что они вчера учудили. Шальные испуганные глаза метались по домику, на секунды зацепляясь за пустые бутылки, скомканное валяющееся на полу постельное бельё, подсохшие подтёки спермы на животах.
Больше всего глаза округлись от внешнего вида Холодной. Она единственная была в одежде. В своём комбинезоне, в котором и приехала вчера. Но не это шокировало Втулкиных и Бумажкину — на щеке директрисы красовались засохшие подтёки телесной жидкости.
С напряжением в мимике, Марго медленно поднесла к лицу ладонь. Потрогала то, что противно стягивало кожу.
Цедя сквозь зубы, Холодная спросила:
— Что тут произошло, придурки? — женщина смотрела на мужчин ненавистным взглядом. Денис поёжился, спрятался за спину брата. Закрыв глаза, сжав руки в кулаки, она добавила искусственно спокойным тоном: — Кто кончил на моё лицо?
— Не я. — Тихо ответил неформал, скорчив жалобную мордашку.
Марго подняла веки. По челюсти забегали желваки. Вдохнув поглубже, плавно выдохнув, сероглазая жертва обстоятельств произнесла:
— А кто же тогда, если не ты? — Денис пожал плечами. Марго взорвалась, проорав: — Кто?! Фёкла что ли?!!
Креативщик пригнулся, накрыл голову руками. Марго двинулась на него с осязаемой угрозой. Денис, схватив брата за предплечья, используя его на манер щита, стал уходить в другой конец комнаты.
Бумажка же словно не слышала перепалки начальников. Девушка внимательно разглядывала между своих ног оставленные ночью «подарки настойки розовых цветов». Сложив догадки в теорию, трудяжка кинулась на ближайшего из братьев и принялась душить несчастного. Ближайшим оказался Евдоким. От напора девушки колени гендиректора подогнулись, и он был поражён удушающим захватом. Денис, который потерял свой щит, подвергся нападению злобно пыхтящей Марго.
Визги и глухие удары наполнили домик.
Сам будучи в отчаянном положении, неформал стал выгораживать брата:
— Малыш! Отпусти его! Мы совсем не помним, как это сделали. Мы нечаянно… ай-ай! — Холодная вцепилась в синие волосы со всей силой оскорблённой женщины.
Душа Евдокима и злобно ухмыляясь, девушка ответила с противоположного угла комнаты:
— За нечаянно, бьют отчаянно.
Стуча рукой по полу, прикрываясь второй рукой от ногтей Марго, креативщик простонал:
— Где ты эту чушь услышала-а-а?
— Подруга рассказала. Она десять месяцев в СИЗО отсидела — плохому учить не станет!
Холодная решила, что наказание исполнено, отошла от распростёртого на полуголого креативщика.
Поднявшись, Денис пошёл в сторону брата прихрамывая.
— Ладно-ладно! Это полностью наша вина! — неформал принялся увещевать: — Отпусти его, пожалуйста. У него лицо уже посинело… — Денис успокоительно поднял руки вверх и тихонько мелкими шажочками подкрался к девушке. — В случае беременности мы примем ответственность. Мы тебя не бро…
Фёкла злобно глянула на синеволосого, тот немного отпрял.
— Захлопни пищеприёмник! Я бесплодна!
С лёгкой улыбкой на лице младший Втулкин проговорил:
— Слава всем Богам… ой. — Денис захлопнул рот, поздно осознав, что он сейчас сморозил. — Прости, я не то имел в виду… просто нежелательная береме…
Холодная укоризненно посмотрела на Дениса, тот ещё сильнее побагровел от стыда.
— Всё в порядке. Не стоит извинений. — Бумажка освободила передавленную рукой шею Евдокима, подтолкнула гендиректора в спину, придавая ускорение падению. Мужчина скорчился на полу, закашлялся, шумно, интенсивно вдыхая, расправляя напрягшиеся от вынужденного бездействия лёгкие. Прокашлявшись, жених встал и сразу отошёл от красноглазого менеджера.
Внимание Фёклы переключилось на чешущиеся, щиплющиеся ощущения в глазах. Хотелось их хорошенько расчесать ногтями.
— Ох, твои глаза… мы не сняли вовремя линзы… не три руками! — собрался подойти поближе Денис.
— Стой на месте, Мальвина! — гневно крикнула Бумажка.
Марго шагнула вперёд говоря:
— Я помогу.
Неожиданно для всех под окном послышались шлёпающие в сланцах шаги.
— Ма-а-альчики-и-и и де-евочки-и-и, вы уже проснулись? Я вхожу.
Четвёрка испуганно переглянулась. В наготе не было проблемы. Проблема состояла в Бумажкиной, парик которой пылился под кроватью, а макияж оставил после себя прощальный подарок в виде чёрных разводов туши на щеках. Быстрее всех опомнился креативщик:
— О-да!!! А-а-а, ещё-ещё-ещё!!!! О-а-а-а, малы-ы-ыш, придуши меня!!! А-а-а!!! — Денис не просто стал орать и стонать как озабоченная сука, плюсом к этому он с разбегу залез с ногами на постель. Прыгая, выжимал из кровати жалобные скрипы. Член подпрыгивал вместе с хозяином, гипнотизируя закипающую от бешенства Фёклу. У той так и чесались руки оторвать к чертям собачьим достоинство синеволосого. Марго бы ей даже помогла.
— Ой, не буду отвлекать. Я вам чистое постельное принесла. Ну ладно, сами позже зайдёте. Или… — обращалась за дверью к «влюблённым» мама-блонди.
— Да-а-а, эйт, найн, фрайн! М-м-а-а… а-х, а-а-х, — подключилась к спектаклю трудяжка. Для пущего эффекта она метнулась к Евдокиму и громко шлёпнула его по голому заду твёрдой ладонью. Шлепок вместе с болезненным стоном гендиректора пронёсся эхом по студии, вылетая однозначными звуками в приоткрытую форточку.
Холодная стояла без единой эмоции на лице. Отстранённо наблюдала за представлением.
Варвара похихикала и удалилась к себе в дом. Холодная выглянула за дверь, проверяя чист ли горизонт. Никого не увидев, махнула голожопикам рукой. Троица раскрепощённых и грустных облегчённо выдохнула, перестала изображать страстный акт любви.
— Прости, малыш, мы… — понурив виновато голову, Денис опять принялся за извинения.
Фёкла повела плечом, ответила нехотя:
— Не до этого сейчас. Приводите меня и себя в порядок.
Креативщик заблеял:
— Я хотел лишь…
Девушка ответила мёртвым, бездушным тоном:
— Мне безразлично, что ты хотел или не хотел. Понял?
Не беспокоясь по поводу своей и их наготы, она прошла к кухне, нашла сумочку, в ней таблетки. Закинув в себя два колёсика, менеджер подошла к крану, нагнулась и принялась лакать как пёс, ловя языком бьющий в раковину напор освежающей воды.
— Это таблетки…
Бумажка, вытирая с подбородка капли воды, с неприязнью перебила Дениса:
— Успокоительного. Не противозачаточные. Ещё раз повторяю — захлопнись! Иначе я за себя не отвечаю.
— От этого досадного инцидента наша договорённость не пострадает? — принял участие в разговоре Евдоким.
Марго закатила глаза и пробормотала неразборчиво: «Кто о чём, а вшивый о бане».
Фёкла бросила гендиректору:
— Ты тоже захлопнись! — и уже менее ядовито: — Деньги мне по-прежнему нужны. Я мысленно ими уже выплатила ипотеку. И раз я встряла в вашу аферу, дотяну свою лямку до конца. Сходить с дистанции на полпути не в моих правилах. — Прищурившись и указывая на братьев пальцем, она добавила: — Но, если вы ещё хоть раз дотронетесь до меня вне нашей сцены и публики!
— Понятно-понятно! Не переживай: мы больше ни…
— Не зарекайся, Мальвина. Я предупредила.
— Когда долго не принимаешь успокоительные ты прямо другой человек: очень уверенная и агрессивная. — Примирительно щерясь и переминаясь с ноги на ногу сказал Денис, — иди в душ первой.
Фёкла, зыркнув на братьев напоследок, прошла в ванную. Марго пошла за ней говоря:
— Я помогу тебе.
В лесу весело щебетали птички, солнце входило в силу и обещало сегодня всех нещадно палить, на небе нет и намёка на облака.
Из домика вышли счастливо улыбающиеся и довольные жизнью мужчины и их не менее счастливые невесты.
Первым, кого увидела Бумажка с утра из родителей жениха, оказалась мама-блонди. Та лежала на жёлтом шезлонге во дворике, закинув ногу на ногу, покачивала в такт головой, льющейся из наушников в ушки позитивной песенке. И всё бы ничего: подумаешь человек расслабляется… голышом.
— Да вашу ж мышь! — Фёкла, увидев такую картину, резко затормозила, прикрыв рукой глаза. В неё врезался продолжающий идти Денис.
— Малыш? В чём проблема? Голова разболелась?
— Нет.
— А что тогда?
— Ваша мамочка.
— М? — братья посмотрели вперёд и не заметили ничего шокирующего.
— Она лежит в костюме Евы! Или я одна это вижу?! Марго? — Холодная стояла и смотрела в никуда пустым взглядом. — О нет, так и знала, что ваша извращённость заразна… вон даже Марго в астрал вылетела…
— Малыш, не переживай. Мы тоже это видим. А Марго всегда такая.
— И вас это не… А не, вы же не знаете слово смущение и стыд. Раз уж разврат для вас не проблема… — девушка отняла руку от лица, повернулась к Денису и начала бубнить в своей излюбленной манере сломанного робота.
— Малы-ы-ыш, мне кажется, от тех таблеток у тебя слегка зависает нервичка. Не де-е-елай так, а то такое чувство, что ты меня сейчас проклинаешь. — Шуточно плача сказал синеволосый.
— А так и есть. Тебе не показалось… — успокоившись, девушка продолжила шёпотом: — Почему она вообще голая? Она не знает, что мы ещё не уехали?
— Мама загорает исключительно таким образом. Так получается красивый, равномерный загар. — Сказал, как нечто разумеющееся Евдоким.
— В вашей семье адекватность не в почёте? — менеджер задала риторический вопрос и продолжила идти к дому родителей, стараясь не смотреть на мамочку-нудистку.
В захламлённой гостиной они встретили отца семейства. Тот с важным видом восседал в кресле и курил сигару. Четвёрка прошла мимо него, но мужчина даже бровью не повёл, будто сквозняк пролетел мимо, а не его сыновья собрались уезжать домой. На попе выходящей из комнаты Фёклы глаза старшего Втулкина задержались, горя похотью и вожделением перемешанными с досадой по упущенной возможности полакомиться свеженьким, упругим телом.
Третьего родителя они не увидели, зато услышали, подходя к выходу на веранду. По коридору гуляли, доносящиеся за закрытой ведущей в другую комнату двери, стоны удовольствия, охи-ахи и заливистый смех. На немой вопрос трудяжки ответил Евдоким:
— Мама встречает сегодня друзей по клубу.
— Сполтивный клуб по бадминтону? — выходя на залитую ярким солнцем лужайку, с надеждой в голосе спросила зоркое око.
— По свингерству. — Ответила за братьев, не щадя тонкой нервной организации невестки, Мария. Она поджидала их, сидя на горячем капоте машины. Длинная чёрная юбка, чёрная блузка и белый платок на шее набрасывали на неё вид монахини.
— Собралась с нами в город? — открывая водительскую дверь, спросил Евдоким. Дочь семьи кивнула и повернула голову к Фёкле. Лицо Втулкиной сияло предвкушением и озорством.
— Что ты там забыла? — поинтересовался черноглазый брат.
— Да так. Один пустяк. Да, Аделхеит? — девушка спрыгнула с капота, взяла невестку за руку и подвела её к коробке, поставленной в открытый вместительный багажник.
— Что это? — трудяжка стояла перед багажником, смотря на большую картонную коробку из-под вино-водочной продукции. — Опять пить? Ты хочешь меня убить?
— Что ты такое говоришь? Неужели я выгляжу такой жестокой в твоих глазах? Знаешь, твои слова ранят меня в самое сердце. — Мария приложила ладонь к пышной груди и изобразила приступ головокружения. Однако долго не ломалась, всё же играть лучше Дениса у неё не получалось. Поэтому приняв строгую позу, словно католический священник на молитве, произнесла: — Наш спор. Ты проиграла. Или забыла? Хочешь уехать как ни в чём не бывало? — скрестив руки на груди и ехидно улыбаясь, спросила Мария.
— Малыш, всё нормально. Если ты не хочешь этого, то тебя никто не заставит. А Мария изначально грязно играла. У неё иммунитет к выпивке: она вообще не пьянеет. — Денис тоже встал у коробки, скрестив руки на груди. Получилось что-то вроде противостояния двух долбоносиков, между которыми нервничала Фёкла.
Евдоким сидел в машине, нетерпеливо посматривая на наручные часы, ему безразлично, что там вытворяет сестра, он просто хотел побыстрее уехать отсюда в город и покушать в ресторане. Они заранее договорились с родителями, что не останутся на завтрак, сославшись на дела. Но если кто-нибудь заметит, что они решили задержаться, их потащат есть бурду, приготовленную мамочкой-брюнеткой.
— Вы можете решить свои разногласия по дороге в город? — Евдоким не выдержал их медлительности, высовываясь в окно. — Или вы желаете доесть вчерашний обед?
Эта перспектива всех ужаснула. Захлопнув багажник, все бегом сели в машину, послушно пристегнув ремни безопасности.
— Ну и долго мы будем стоять? — Мария возмутилась секундной задержкой нерасторопного брата. Евдоким хмыкнул, смотря на её отражение в зеркале заднего вида, тронулся.
Всю дорогу никто не тревожил воздух разговорами. Кто-то спал, кто-то сидел в телефоне, а некто синеволосый красил ногти, нервируя всех вокруг запахом лака.
На парковке у круглой парковой площади остановился красный немецкий автомобиль. Из него вышли высокий брюнет в помятой, не очень свежей алой рубашке, его младший брат в леопардовых пятнах, седовласая молодая женщина с горделивой осанкой, девушка-монашка и… А это кто что такое?
Вернёмся на час назад.
Евдоким остановил на трассе у автозаправки, потому что Денис очень захотел похрустеть просроченными чипсами со вкусом лука и безнадёги. Гендиректор пошёл в магазинчик. Мария сразу вышла из телефона и активизировалась:
— У нас есть пара минут взглянуть на мой сюрпри-и-из.
— Пойдём, малыш, а то она от возбуждения нам весь салон обоссыт.
— Я тебе не собака!
Марго хмыкнула на фоне.
И вот опять актёры и гранд-мастер по выпиванию крепкого алкоголя собрались у багажника. Мария с нескрываемым воодушевлением открыла коробку из-под вина. Но бутылок там не оказалось, вместо них там лежало в вакуумном пакете нечто розовое. Насчёт розового цвета Фёкла уже имела предубеждение грядущего подвоха.
— Вот там, за твоей спиной стоит зелёная кабинка туалета, бери пакет и иди переодеваться. — Проинструктировала Мария.
Аделхеит нацепив на лицо маску брезгливости, пролепетала:
— Там слишком тесно и… пахнет.
— Хм, какие мы не-е-ежные. Боишься, что тебя мухи унесут? Так не волнуйся, после моего брата ты даже мухам будешь не нужна.
— Мария. — Денис просто позвал её по имени, но девушке этого хватило, чтобы немного побледнеть и мгновенно потерять браваду. Бумажка не понимала реакцию Втулкиной, ведь ни в мимике, ни в голосе Дениса не наблюдалось ничего пугающего или предупреждающего. Как обычно стоял — глупая улыбка на лице, идиотский прикид и поблескивающий на солнце пирсинг в брови, серьги в ушах и свеженький лак на ногтях.
Трудяжка огляделась и приметила полуразрушенное кирпичное здание бывшего придорожного кафе. Задняя стена его ещё не успела окончательно упасть, как раз могла послужить ширмой от проезжающих мимо машин. Автозаправка стояла поодаль и окна её не выходили на эту часть парковки.
— Я пелеоденусь там. — Бумажка указала пальцем на руины кафешки.
— Я помогу, — произнесла рассматривающая чистое голубое небо Марго.
— Спасибо, не надо. Я сама смогу.
Холодная взглянула на коллегу, сказала:
— Как знаешь.
Директриса потянулась с грацией аристократки, сдержала зевок, села в машину досматривать свои сны.
Менеджер посмотрела на свою импровизированную примерочную. Там за горкой изрисованных граффити кирпичей заезжающие на заправку путники устроили общественный туалет. Видимо, пассажиры междугородных автобусов не любили ждать очередь в зелёную кабинку и присаживались подумать о жизни прямо за кафе, светя пятой точкой в сторону леса. Смрад, огромные жужжащие мухи и клочки туалетной бумаги скрутили желудок трудяжки в рвотном позыве, как же хорошо, что ещё не завтракала!
Заправка как и трасса строилась на насыпи, поэтому лес находился ниже уровня стоянки. Превозмогая отвращение, Фёкла спустилась в поросший невысокой травой и мелкими голубыми цветами кювет. Пониже, дальше от кафе и ближе к природе, вонь и мухи не могли добраться до брезгливой девушки. Хотя при чём тут брезгливость? Любому было бы противно переодеваться, стоя на хаотично появившемся общественном туалете.
Фёкла сняла с себя тряпки одежду, стараясь аккуратно её повесить на сухую ветку дикого кустарника полуголой форзиции. Не снимая туфли, трудяжка раскрыла вакуумный пакет и вытащила розовую ткань.
Лишённая ранее доступа воздуха одежда стала стремительно увеличиваться в размере. Даже когда розовое нечто полностью развернулось, менеджер не могла догадаться, что это. Понятно одно: Мария хочет, чтобы она надела огромный костюм из розового плюша, но зачем? День только начался и было ещё относительно прохладно, но через пару часов в этом костюме есть риск равномерно пропечься, как в духовке кусочку мяса, обёрнутому в фольгу.
Делать нечего: спор есть спор. Нащупав молнию, Фёкла, не снимая каблуков просунула ноги в костюм. Затем застегнула молнию и уже внутри плюша просунула голову и руки в отведённые для них места.
«Голова» в этом мягком нечто была пришита к «телу», хотя в памяти девушки все «Пиццы», «Бобры», «Медведи», раздающие листовки на улицах, могли снять верх костюма, ведь он никогда не шился литым. Интересная дизайнерская особенность, менеджер праздно рассуждала, не обнаружив подвоха.
Пришло время выбираться наверх к остальным. Но не тут-то было: на шпильках девушка спустилась вниз без проблем, но проделать путь по насыпи обратно оказалось делом не лёгким. Держать шорты с рубашкой в левой руке, а другой пятернёй цепляться за землю, будучи полностью закутанной в плюш, более чем трудновато. Костюм мало того, что сильно возвышался: голова девушки приходилась ровно посередине этого непотребства, так ещё и шагать в нём оказалось сверхсложной задачей. Надо было снять к чёртовой лягушке эти фиговые шпильки и забрать у Дениса шлёпки, ему скакать на каблуках, думаю, в радость, бубнила себе под нос, вспотевшая с перенапрягу героиня.
Братья с сестрой стояли у машины, ждали Аделхеит и передавали друг другу по кругу, покрытую каплями конденсата бутылку бирюзовой газировки. Они увлечённо о чём-то болтали, когда к ним подошла… кхм, подошла Фёкла.
— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха, — Денис сложился пополам от смеха. Пытаясь успокоиться и посмотреть на невесту, он опять заливался хохотом. В итоге Неформал Люциевич почти сел на асфальт. Сдержанно улыбающийся Евдоким поднял на ноги брата. Мария, крайне сосредоточенная на своей миссии, с усилием сдерживала рвущиеся наружу ха-ха.
— Да что опять произошло? — недовольная шумом Марго высунулась из опущенного окна. Глянув на всех рассеянным взглядом, она мигом глазами вернулась к Фёкле. С раскрытыми на максимум веками сероглазая директриса заржала дурниной. Да-да, именно так — не хихикнула, прикрыв ладью рот; не пыталась сдерживаться, чтобы не поставить девушку в неудобное положение, а именно заржала подобно мультипликационному персонажу в комедиях. На её по обыкновению бледном лице проступил румянец, в уголках глаз выступили слёзы. Воспитание и волевые качества характера быстро заставили прийти Холодную в себя: немного всхлипывая от пережитого приступа ха-ха, женщина успокоилась, смахнула слёзы, пробормотала: — Да ну вас всех к налоговой, так от смеха и умереть можно, — скрылась в кондиционированном салоне красного автомобиля.
Бумажка ожидала всякого, но вот чтобы прям воочию увидеть, как с директрисы логистики слетает маска гордой, возвышенной отстранённости… От увиденного по вспотевшей коже трудяжки пробежался морозец. Менеджер посмотрела на Марию взглядом взъерошенного с испугу котёнка — круглые глазки, бровки домиком.
— Держи. — Втулкина протянула ей листовки.
— Так ты хочешь, чтобы я… — героиня вопросительным тоном начала расспрашивать Марию.
Безапелляционным тоном кареглазая демоница продолжила:
— Мы сейчас едем в город. Я хочу, чтобы ты помогла мне раздать эти листовки на парковой площади в центре. В этом костюме.
Ржущий как конь Денис выпрямился с помощью брата, но опять начал неудержимо хохотать, заваливаться назад, изогнув спину к пяткам.
— Что с ним? — нахмурившись спросила менеджер.
— Да так, пустяк. Костюмчик по достоинству оценил. А тебе самой то нравится? Я целый месяц шила. — Девушка гордо выпятила подпрыгнувшую без бюстгальтера грудь.
— Э-эм. Тлудновато лассмотлеть. А что это? — Мария не ответила, только глазами и приподнятыми бровями указала на розовые листовки в руке проигравшей.
Протяжно выдыхая, трудяжка осмотрела чёрные на пурпурном буквы, складывающиеся в слова:
«Я сама себе хозяйка».
— Плости, но яснее не стало… — честно призналась она.
— Как так? Учишь русский язык, а такого выражения как «Пьяная женщина пизде не хозяйка» не слышала? Тц-тц, — поцокала языком «монахиня», — разве не знаешь, что, изучая иностранный язык, надо ещё и культурный аспект охватывать?
Фёкла с искренним ужасом в тоне спросила:
— В кого ты меня налядила?!
— В пизд… а-ха-ха-ха-ха-ха, — Денис не смог договорить до конца. По его лицу текли слёзы, щёки раскраснелись, но перестать хохотать он был не в силах.
— А? — Бумажка с надеждой посмотрела на Евдокима, тот отвёл глаза к голубому небу, старательно маскируя смех за кашлем. Менеджер перевела шальной взгляд округлившихся до предела глаз на Втулкину. Та с гордостью в голосе пояснила:
— Я президент клуба ассоциации холостых женщин. Нас очень оскорбляет и унижает то высказывание. Мы хотим донести до мира, что в состоянии алкогольного опьянения вполне способны управлять желанием и раздвиганием или не раздвиганием ног. Это мужчины крайне ветрены, когда им в рот попадает алкоголь, а никак не мы. Так что сегодня на тебя возложена ответственная миссия. — Мария хотела похлопать Фёклу по плечу, но из-за костюма это сделать невозможно.
— Денис. Ты. Говолил… если я не захочу, то меня никто не заставит… — трудяжка метнула на братьев взгляд, как утопающий, ищущий в истерике если не бревно, так соломинку.
— Девушка сказала, девушка сделала. Не ты ли это бубнила себе под нос недавно? — успокоившись выдал креативщик. Глаза менеджера налились злобой, а на лицо набежали тучи.
— Ты!
— Я. Но то были твои слова, малыш. Да не переживай, никто даже не поймёт, в чём ты, то есть во что ты одета. — Утешал синеволосый.
— Да. Со стороны, если не приглядываться, похоже не розовую приплюснутую по бокам розу… — искал слова для утешения Евдоким.
— Ага. А сверху чёрные кудрявые антенны… м-м-м… для связи с космосом. — Добавил масла в огонь Денис.
Фёкла подбежала к машине.
— Марго, ну хотя бы ты!
Мария ответила быстрее:
— А что она? Думаешь Марго в своё время смогла меня перепить?
Бумажкина, переводя взгляд с директрисы на золовку, вопросила:
— Кошмал… неужели, и ты подвелглась этому унижению?
Втулкина подошла к Аделхеит, похлопала её по костюму приговаривая:
— Не-а. Её участь была намно-о-ого веселее твоей. Мы же с ней с детства знакомы.
— О чтоб еженедельную акцию по четвелгам до четылёх дня на кисломолочную плодукцию, что же тебя заставили сделать?
На лицо Холодной набежала тень. С трудом она произнесла:
— Не напоминай. Тот день… после того дня… моя психика самоустранила из памяти все травмировавшие меня события…
Эта Мария сломила даже великолепную Холодную, и это учитывая крепкую нервную систему директрисы… что будет со мной? Таблеток на месяц явно не хватит…
Фёкла понимала, что сердиться ей не на кого и не на что: сама вляпалась в сделку. Если бы хорошенько попросила, договор бы порвали, ну не стали же бы её насильно знакомить с семьёй и свадьбу играть? Да и она сейчас совсем не похожа на себя: ни разрезом глаз, ни волосами, ни голосом. По идее её никто из знакомых не должен узнать, поэтому настоящее «лицо» не пострадает.
Но как же сложно будет пережить сжигающий изнутри стыд и запятнанную гордость! Да, её наняли на роль клоуна, и она должна представлять собою совершенно другого человека, но… трудяжка не могла. А точнее, у неё не получалось отыграть другой характер и из-за этого настоящая Бумажкина лезла из всех щелей.
Ты сейчас в шкуре другого человека, подними голову и смотри в лицо проблемам без страха! Она же просто старается тебя морально изничтожить! Не сдавайся из-за такого пустяка! На кону деньги!!! После таких мыслей трудяжка воспряла духом. Приосанилась, насколько позволял костюм гениталий, открыла заднюю дверцу машины и с превеликим трудом уселась в салон.
— Что так удивлённо смотлите? Мы едем или как? Быстлее начнём — быстлее кончим. Кушать хочется. Будьте доблы: двель захлопните, мне никак, лук ведь у пломежностей нет. — И так важно это сказала, будто хвасталась тем, что отхватила такую шикарную возможность пощеголять в костюме — братья и их сестра перестали смеяться и улыбаться. А вы как думали, я вам на радость стыдом светить буду? Не дождётесь! Фёкла прищурила в мини-победе глаза.
Денис показал большой палец вверх, мол не теряй такой боевой настрой. А Мария раздосадовано скисла. Тем более, из-за костюма место в машине ей не осталось, пришлось сесть на переднее сидение на колени к Марго.
Под весёлое щебетание радио, транслирующее жизнерадостную попсу, группа молодых и находчивых приехала в центральный парк.
Вокруг широкого, помпезного фонтана с греческой богиней, проливающей из кувшина воду в окружающий её бурлящий прудик, ходила по кругу Аделхеит. С невозмутимым, отрешённым выражением лица она раздавала прохожим листовки, фоткалась с ними и время от времени кричала в мегафон: «Я сама себе хозяйка! Свободу кискам! Свободу! Я тлебую не подвелгать моих кисок дисклиминации!!!»
Все праздно шатающиеся по парку люди реагировали по-разному: кто-то закрывал детям уши и глаза, уходя отсюда прочь с тихими проклятиями, кто-то смеялся и кричал: «Говорящая манда, изволь на бис!», кто-то подходил за селфи.
— В карты проиграла? — сочувственно спросил подошедший к Фёкле парень.
— Хуже. Замуж выхожу. — Паренёк выпал в диссонанс. Трудяжка, не обращая внимания на произведённый эффект, пошла дальше.
М-да, сегодня Глистограмм взорвётся от пестрящих селфи с пиз… кхм, со мной. И вот не лень же им всем просить запечатлеть себя с гениталиями на камеру! Подумаешь, диво дивное увидели! Сетовала на изумляющихся граждан менеджер.
На парковке, позади всей собравшейся толпы стояли, присев на раскалённый солнцем красный капот трое: девушка, наснимав прямых эфиров в историю, упивалась местью, братья попивали зелёный чай со льдом из ближайшей кофейни и ждали, когда смогут забрать с подиума «Час срама славы» свою коллегу.
Сквозь шум и смех послышалась спокойная грустная мелодия звонка телефона. Телефон бесновался в сумочке, к�
Предисловие
Предупреждения:
1) Мысли героев отличны от мыслей автора. Данная работа не нацелена вызвать у читателей негодование по поводу упоминания в диалогах таких слов как: вегетарианство, народные приметы, астрологические прогнозы и т. п. используемые в юмористическом контексте.
2) Любые совпадения с реальными личностями случайны.
3) Данный роман чистой воды комедия. В его основе лежит модное для нашего времени клише. Данное клише здесь высмеивается беспощадно. Поэтому Клоунада фиктивного брака крайне не рекомендуется к прочтению людям, которые любят и трепетно фанатеют по сюжету «Бедная, но умная девушка выходит замуж за богатого беспринципного гада».
И напоследок:
Этот роман для тех, кто хочет похохотать и отдохнуть. Непрошенные советы: налейте чай/кофе/вино, уединитесь, отключите на пару часов мозг и добро пожаловать в мир Клоунады фиктивного брака!
День, когда всё началось
Моя любимая, размеренная, расписанная по шагам жизнь оборвалась – сделала кульбит на сто восемьдесят градусов, поскользнулась на коврике и ударилась головой, расколов череп о фаянсовый трон общественного туалета. Хотя нет, не всё так плохо, перечеркнём. Девушка покусывала карандаш в культивировании более подходящей фразы.
«Ну и озадачила меня подруга!» – подумала она. «Каждый день обязательно пиши, что с тобой происходит, так мы не потеряем связь» – сказала на прощание Ая. Ну вот как в пару предложений впихнуть сегодняшний сумасшедший день? Ну ничего, сейчас у неё времени навалом, чего не скажешь о туалетной бумаге.
Нелюбимая работа, идиот начальник и коллеги, которых можно описать одним, а нет, – двумя словами: Крысы и Змеюки подколодные. На работе героиню держит зарплата, титаническое, практически неиссякаемое терпение и ипотека под грабительский процент. Треньканье телефона известило о перерыве на обед. Менеджер сняла очки, медленно помассировала переносицу, задрала голову и пальцами зафиксировала веко.
– Жесть, ты что делаешь? – к ней подошёл пропахший жареной рыбой, живущий с мамой сорокалетний бухгалтер. Девушка, не отвлекаясь на ответ, взяла маленький пузырёк и закапала по капле в каждое око. Нестерпимое жжение охватило слёзные железы, словно иголки впились в беззащитные розовые уголочки. Сжала пальцы в кулаки до боли в ладонях. – Мать, ты что творишь?
Безразличным тоном героиня ответила:
– Что тебе нужно? Не видишь, я тут удовольствие поймать пытаюсь. – Менеджер повернулась к коллеге лицом, по щекам её ниспадали два солёных водопада.
– Э-э-э-э-э, ладно, не буду мешать. Только ты это, аккуратнее. У меня так сосед недавно сторчался, за ним катафалк даже приезжал к подъезду.
Девушка смерила пузатого мужчину презрительным взглядом.
– Это всё?
– Что? А, точно, спасибо, что напомнила: тебя шеф к себе вызывает. – Главарь фан-клуба канцерогенов посмотрел сочувственно и пожелал: – Удачи.
– И тебе не подавиться на обеде. – Недовольная жизнью героиня встала, размяла конечности и отправилась к начальству.
Сегодня на улице царила прохлада, однако в кабинете начальства тусовалась духота. Затхлый запах дешёвых сигарет, немытые окна, липкие полы – глава филиала «Бытовая химия для вашего дома» крупной фирмы химической промышленности экономил на всём, в том числе и на обслуживающем персонале.
В обитель местного вершителя судеб девушка зашла сразу после стука. Директор как обычно повернул кресло к вошедшему только спустя минуту, и, конечно, в своей излюбленной позе: ладони сложил шпилем на уровне носа и водрузил локти на стол. Что это? Пафос или тупость – до сих пор оставалось загадкой для всех работников филиала.
– Фёкла, я тебя ждал, – да она догадалась. – Поздравляю! На совете мы коллективно решили, что в ад главного офиса поедешь ты.
– Чего? – стройняшка прям услышала треск кожи на своём лице. – Постойте. У меня и так много работы! Каждый день переработки… Какая ещё командировка? Я же просто не успею всего сразу! Тем более, назначили Рамира на той ещё неделе…
– Отставить панику! – начальник нахмурил брови. – И вытри слёзы радости. – Это не радость! – вопила в душе менеджер. Мужчина же продолжил: – Никто не справится лучше тебя. Ты идеальная сотрудница. К тому же Рамир уехал к троюродной бабушке на свадьбу приёмной внучатой сестры.
– Это как? – Фёкла поправила сползшие очки средним пальцем, наклонила голову и глянула сомнительно исподлобья.
– Да я в душе и сам не чаю. Но не обламывать же человеку праздник? Всё же я хороший, демократический начальник.
Героиня тяжко вздохнула сдаваясь, так как спорить было бесполезно.
– Командировочные у кого забрать и когда вылет? – Как же надоело, что все на мне ездят. Промелькнула в её голове невесёлая мысль.
– Какие такие командировочные? Ты едешь защищать честь нашего филиала! Доказать красочно и убедительно, что мы здесь не штаны просиживаем, а дело делаем! Энтузиазм и трудолюбие тебе в помощь!
– Но билеты, проживание и…
– Не расстраивай меня. Вот уж не думал, что любимая сотрудница – Фёкла Бумажкина, окажется такой меркантильной и мелочной! – грустно покачал головой самодур. – Всё, ты испортила мне настроение. Беги собирать вещи. – Директор вытянул шею, смотря на часы, кинул билеты на стол.
Девушка взяла цветастые бумажки местного аэропорта и возмутилась:
– Вылет через час?! Да я даже домой за вещами съездить не успеваю!
Ковыряя под ногтями, самодур ответил самодовольным тоном:
– К чему такая паника? Твой заботливый начальник уже приготовил для тебя чемодан, он ждёт тебя в ящике-сейфе.
– Где? – переспросила с бесконечной усталостью в голосе.
Растягивая слоги, словно обращался к непонятливому ребёнку, начальник объяснил:
– В аэропорту, в месте для хранения ценных вещей. От радости соображаешь туго? – Фёкле протянули ключ-карту. – Ячейка шестьсот шестьдесят шесть. – Ухмыльнувшись, мужчина поинтересовался: – А правда о тебе коллеги шепчутся, что ты слишком суеверна?
– Неправда. Хорошего Вам рабочего дня. – Процедила злобненько трудяга-муравей.
– Спасибо. И тебе перелёта без происшествий! – выходя, менеджер максимально громко хлопнула дверью. Картина, висевшая на стене, упала на ойкнувшую размалёванную секретаршу.
Шла на выход с фанфарами от коллег: «Слава трудоголику! Слава! Слава! Слава!». Кто-то из клерков кинул в неё горсть белого риса. Зернышки отскочили от очков и с впечатляющей скоростью посыпались на пол. Девушка смерила всех работников снисходительным взглядом и пошла на улицу ловить такси.
Фёкле повезло: быстро поймала ведро с шашечками на крыше. Машина отечественного автопрома с проржавевшими крыльями и жалобным визгом тормозов остановилась аккурат напротив Бумажкиной, между ней и открытой дверцей отдыхала на обочине мутная лужа неизвестного происхождения – дождей в городе не было уже пару месяцев. Растянув в шпагате ноги, благо растяжка позволяла, Фёкла проворно залезла в салон.
– Что с лицом? Начальство испортило настроение? – попался охочий до разговоров водитель.
– Пятница. – Фёкла посчитала свой ответ исчерпывающим, отвернулась к немытому окну проводить взглядом родные улицы, исхоженные вдоль и поперёк; знакомые и привычные вплоть до каждого исписанного матами и гениталиями гаража, выцветших от времени витрин киосков и страшных, потрёпанных манекенов на базарной площади.
Серый город – серые люди, заключила она. Всегда в моменты тяжких дум, Фёкла оправдывала такими словами отсутствие макияжа на своём постоянно грустном лице: опущенные уголки глаз и нависшее веко делали её похожей на изображение дворового, брошенного щенка с реклам благотворительных фондов «Любите братьев меньших!», а повисшие с рождения в непонятной печали розовые ниточки губ заставляли невольно любых прохожих смущаться своей весёлости и притихать в присутствии трудяги-муравья.
Добивало её образ корпоративного великомученика «А-доделай-за-меня, потому-что-у-тебя-лучше-получается» бесформенная, унылая, но удобная одежда. Как такая непримечательная персона смогла подцепить спортивного, симпатичного, не обделённого мозгами местного фитнес-тренера оставалось загадкой для всех любителей сплетен. Героиня с парнем жили вместе уже два года, по словам соседей: «Душа в душу», но не о их делах постельных семейных пойдёт речь.
Героиня наша несуеверная. Честно. Ну если только немного. Наверное. Просто в аэропорту открывала дверцу ящичка зажмурившись и свободной рукой держась за нательный крестик. Большая розовая дребедень на колёсиках ждала её внутри. Где начальник такой купил? В отделе для куклы Марби[1]?
В остальном перелёт был спокойным. Только сосед напился в сопли и всю дорогу храпел, ну и кого-то впереди стошнило, воняло долго, а потом Фёкла просто принюхалась. А ещё у кого-то орал ребёнок, но его родителям было не до этого: они выясняли на повышенных тонах кто такая «Лиля классные сиськи».
Наушники в уши, и менеджер отключилась от бренного мира. Как-никак её отправили в главный офис. Геморроя много, но есть и жирный плюс: море и солнце, а ещё выходные, которые она там проведёт. Приятно осознавать, что всего через пару часов, сев в самолёт аэропорта Жопкинского городского округа, можно оказаться в самом богатом курортном городе страны.
Минув три зоны турбулентности, успешно приземлились. В таком коротком рейсе обед не предполагался, поэтому, когда Фёкла сошла на трап, её желудок уже не урчал: тихо смирился с голодной смертью.
Голубое небо, подёрнутое белым на горизонте, резало глаза своим чистым сиянием. Чайки вдалеке хохотали отрывистыми неприятными голосами, наверное, травили свежие птичьи анекдоты или обсуждали жёлтые хроники, порочащие честь самых скандальных звёзд мира по ту сторону экрана и камер. Солёный, ранее не слышимый запах, но на подкорке мозга интуитивно распознанный, – горького, синего, прогретого южным солнцем моря. Запах манил и будоражил, вызывая в девушке дрожь предвкушения долгожданной встречи с водной стихией и песчаным пляжем, усеянным тельцами, вырвавшихся из своей рутинной повседневности на курорт, корпоративных шестерёнок.
От аэропорта до миллионника трудяга доехала на такси. На самой окраине города водитель высадил её с такими словами: «Ой, дорогая, дальше не поеду, там пробки. Пару кварталов пройди и увидишь метро, там ещё будет большая вывеска с «Давай разведёмся»». Заплатив и поблагодарив водителя-навигатор, менеджер пустилась дальше пешком.
Пока героиня дошла до мотеля, который был по пути, дорогу ей перебежало тринадцать чёрных кошек, ещё у кого-то упал горшок герани с подоконника, чуть не поцеловав темечко. Ну героиня наша вовсе не суеверная, вот совсем, просто переплюнула через левое плечо и пошла дальше.
Город-курорт сильно отличался от её родной Жопки: ни тебе мусора, накиданного рядом с переполненными мусорными баками, ни синих бомжей, словивших блох от стаи бродячих голодных псов, ни изрешечённого коррупцией и плохим качеством исходного материала асфальта. Везде чистенько, прилично – любо-дорого смотреть! Вдоль тротуаров подстриженные зелёные кругляши деревьев, клумбы, пестрящие диковинными цветами, добросовестно вымытая брусчатка. Многочисленные, уличные, сытые, пушистые, ленивые коты, греющие брюшко на солнышке, не кидались на ноги с истошными воплями: «Кожаный, подкинь еды!».
Свернув с центральных улиц в подворотни, в поисках бюджетного местечка для сна, она удивилась, что и там царил порядок. Казалось бы, в районах победнее будет меньше присмотра за благоустройством среды, но нет: такие же ухоженные клумбы, пешеходные дорожки и кустарники с прочей зеленью; только дома разве что из стеклянно-бетонных высоток здесь принимали облик простеньких, но опрятных жилых кирпичных многоэтажек. Протопав пару узких улочек, Фёкла наконец-то наткнулась на небольшой, двухэтажный, покрытый на треть изумрудным мягким мхом, домик с подходящей ему вывеской.
В мотеле она заселилась в самый маленький номер. Обшарпанный, пропахший сигаретным дымом, с прожжёнными дырами на тёмно-зелёном ковре и жёлтыми разводами на постельном белье. В крохотной ванне жила плесень всех оттенков радуги и чужие длинные волосы в раковине.
Подавив рвотные позывы, менеджер выдавила на ладонь таблетку успокоительного и проглотила её без воды. Как и следовало ожидать, колёсико застряло, прилипнув к слизистой где-то в районе горла. Не обращая внимания на дискомфорт, Фёкла закинула чемодан в платяной шкаф. Тот опасно накренился набок и сложился карточным домиком. Да вашу ж мышь! – мысленно выругалась героиня.
Ладно, я спокойна, вдо-о-ох-вы-ыдо-о-ох, успокаивала себя трудяга. Проверила наличие флешки с презентацией, которую пришлось создавать в полёте и необходимо защищать через два часа в конференц-зале перед важной аудиторией, от которой зависит будущее всего филиала. Удовлетворилась увиденным и побежала к метро.
Уже у самых лестниц, ведущих в подземку, трудягу поймал запах. Не абы какой! А великолепной еды! Сглатывая слюну, героиня прошла, влекомая ароматом, триста метров и увидела ларёк у междугородного автовокзала, построенный в стиле: «Мы тебя склеили, из того, что на помойке стырили». Перекрестившись, постучалась в окошечко.
– Здравствуй, дорогая! – родственник аэропортового таксиста? – чего пожелаешь? Всё своё, всё горячее! – первая мысль была: «Ты сейчас делаешь нереальную ошибку. Развернись сейчас же!». Но желудок битой наповал вырубил мозг и инстинкт самосохранения.
– Чебурек, пожалуйста. – Тихо пролепетала героиня, захлёбываясь слюной.
– Держи, дорогая! Мамой клянусь, пальчики оближешь и за добавкой прибежишь! – бородатый мужичок по ту сторону окошечка принял деньги и подмигнул. Фёкла рассеянно улыбнулась в ответ и побежала к дверям метрополитена.
Сказать, что в подземке великолепно красиво – ничего не сказать! Каждая ветка была отдана на растерзание разным дизайнерам, и они в жестокой конкуренции друг с другом вытворяли всё, что выдумает их творческое мышление. Получилось аляповато, броско, эксцентрично и невероятно интересно.
Чёрные глаза гендиректора пригвоздили выступающего менеджера к проектной стене, на которой отображалась, созданная буквально на коленке, презентация. Ладони девушки потели, уголок глаза нервно дёргался, голос лишь силой духа не давал петуха.
Пятьдесят пар скептически настроенных сотрудников взирали на слайды. После выступления началась бесконечная вереница хаотичных и часто не относящихся к делу вопросов. Однако перекрёстные вопросы напрягали Фёклу значительно меньше, чем трое молодых Биг Босса, которые сидели во главе стола.
Самый главный из троицы – Евдоким Люциевич, он же гендиректор, брюнет с волнистыми волосами под каре в тёмно-бордовом костюме тройке. Его вечно бесстрастное, отрешённое от проблем суетного мира лицо и глаза: непроницаемые, тусклые и безразличные, – словно мёртвые, беспокоили любого живого в радиусе десяти метров, любого, но только не Дениса Люциевича – креативного директора. Тот, как недобитая килька на раскалённой сковороде, елозил, сидя на коленях невесты гендиректора.
Марго Холодная, она же невеста начальника всея планктона, сидела с безупречно идеальной осанкой, взгляд её, подобный взгляду жениха, выражал полное безразличие к происходящему. Персона эта словно спустившаяся с Олимпа богиня гордости и непогрешимости выглядела весьма дорого и строго: серые глаза, преждевременно седые волосы, аристократические черты лица; стройную фигуру подчёркивали брюки и пиджак на голое тело синего цвета оттенка тучи. Приталенный пиджак, застёгнутый на две пуговицы, так и норовил оголить среднего размера стоячую грудь из-за постоянных шевелений креативного директора.
Никто из присутствующих будто не замечал этого разврата беспредела. Фёкла же ради своего психического равновесия старалась не смотреть на неформального Дениса Люциевича: иссиня-зелёные волосы, куча пирсинга на глупо улыбающемся лице, сто, если не тысяча нашивок на джинсовке, дырявые где только можно и нельзя чёрные джинсы, тяжёлые берцы. А его блядское поведение! Они же не в спальне находятся, тем более Марго Холодная невеста его старшего брата, так какого лешего зелёноволосый восседает на её коленях?! – недоумевала Фёкла. Видимо, в таком крупном городе разрешено всё или дело в их богатстве? Поистине: деньги затыкают всем рот и глаза.
Надо дать Бумажкиной должное: отвечала она уверенно, запрятав глубоко в душе всё, что на самом деле думала про явно убыточный филиал. Выступила на ура. После всей чуши, проект «демократического» начальника одобрили и уверили, что поддержат его финансово. Не зря героиня, будучи студенткой в институте, посещала курсы ораторского мастерства!
Когда со всей нервотрёпкой было покончено, троица странных богатеев и свита директоров покинули конференц-зал под громкие скабрёзные шуточки Дениса Люциевича.
Фёкла же собрала вещи и покинула конференц-зал последней. Поднявшееся настроение от предвкушения выходных на берегу моря, смыло зябким дуновением тревожности – живот выдал до боли знакомые и не предвещающие ничего хорошего бурления. Героиня подумала, что до мотеля доехать не успеет. Корпоративная шестерёнка издала про себя истошный раздражённый вопль. С зарождающейся злостью она уединилась в кабинке туалета для сотрудников.
Со спущенными штанами, держа на коленях рабочий портфель, девушка вспоминала всеми, когда-либо услышанными, нецензурными выражениями продавца в ларьке. «Мамой клянусь!»? Да его похоже папа родил! А я, как последняя идиотка, купилась! Да что я бы голодной не выступила, что ли? Распустила слюни на первое попавшееся подобие еды! Оё-ё-юшки-и-и… прости меня попа, за то, что твоя хозяйка – дура!
Однако поздно было рвать волосы на… голове. Смирившись, героиня стала ждать, когда её отпустит мстительный чебурек.
Прошли мучительные часы и годы. Ноги девушки затекли, похолодели, по ним бегал табун ёжиков. Последний клочок туалетной бумаги закончился и в ход пошли от души пожамканные документы. Уволюсь на фиг! Вот как только встану, так сразу кину на почту начальнику письмо с требованием освободить меня от низкооплачиваемого рабства! – Фёкла предвкушающее хохотала.
Послышались шаги.
– Есть кто? – спросил басом охранник. Он делал вечерний обход. – Опять уборщица халтурила и мусор не выбросила! – послышался пинок и жалобный плач мусорного ведёрка, откинутого суровым ботинком. Человек вышел, выключив свет. Фёкла сжала губы в куриную жопку выражении крайнего недовольства жизнью.
Спустя ещё час она наконец-то почувствовала, что потуги утихомирились. Облегчённо вздохнула, привела себя в порядок, трясущимися руками открыла дверцу кабинки и выпала в зону раковин, распластавшись по полу.
Портфель с щелчком замочка приземлился рядом, послышалось шуршание выкатившихся из его недр вещей. На ощупь менеджер нашла телефон, тот показал красный индикатор заряда и отключился. Собрала вещи в абсолютной темноте, очки, слетевшие с переносицы, так и не обнаружила. Дождалась, пока кровообращение вернёт к дееспособности ноги, встала. Помыла руки. Выходя по стеночке, чем-то громко хрустнула. Нагнулась и подняла свои любимые, раздавленные очки. Случайно порезалась о разбитую линзу.
Сморщив веки до состояния чернослива, она вышла на люминесцентный свет коридора. Среди гудения ламп и давящей тишины вдруг послышались стоны.
Кому-то плохо? Неужели оскорблённый дух мусорного ведра решил отомстить злому охраннику? Бесшумно ступая, девушка пошла на звук. Приблизилась к приоткрытой двери с табличкой «Гендиректор. Евдоким Люциевич Втулкин». Оттуда раздавались громкие шлепки, стоны страсти и еле разборчивые бормотания креативного директора:
– Да, да, да! Так! А-а-а-а-а! Марго!.. – челюсть девушки встретилась с полом. О ужас! Разврат!
Не слышавшие до этого подобного мракобесия уши Фёклы скрутились в трубочку.
Пятясь назад спиной вперёд к выходу из кабинета секретарши, примыкающего к кабинету гендиректора, Фёкла нечаянно задела ногой журнальный столик, с него, как в замедленной съёмке, упала и разбилась фарфоровая ваза. Всё внутри трудяжки оборвалось, начихав на осторожность, она побежала к лифту.
Петляя в длинных, белых, одинаковых как близнецы коридорах, она с трудом нашла выход. Истерично тыкая на кнопку вызова и постоянно оглядываясь назад, ждала преступно медленный лифт. С приятным дзыньк двери открылись. Не глядя, менеджер бросилась внутрь, но её больно схватила за лицо чья-то раскрытая ладонь.
Прищурившись сквозь пальцы схватившего, девушка разглядела в лифте две высоких фигуры. Размытые линии силуэтов соединились и перед ней предстали хмурые начальники собственной персоной! Евдоким с безжизненным взглядом чёрных глаз, с вытянутой вперёд рукой вышел на площадку коридора, продолжая держать несчастное лицо Фёклы своими длинными пальцами. Неловко ступая, пришлось невезучей любительнице чебуреков сделать пару шагов назад.
Да где ж я так нагрешить-то успела в прошлой жизни? – мысленно взвыла раненой птицей трудяжка-букашка.
Вечер, когда мракобесие продолжилось
Таким невежливым, скажу даже – оскорбляющим способом, девушку втащили обратно в кабинет и толкнули в кожаное кресло, развернули к столу, на котором стоял ноутбук, из которого и издавались стоны.
Марго Холодная, а для Фёклы размытый синий силуэт с бесстрастным женским голосом, встала с кресла гендиректора и произнесла:
– Вы что творите, придурки? Я же сказала привести её сюда, а не кинуть в кресло максимально блядским способом. Она же не мешок с мусором, чтобы с ней так обращаться.
Позади Фёклы раздался глубокий ровный голос гендиректора:
– Марго, ты не пояснила нюансы доставки. Нам лишь указала на срочность действий.
Сероглазая женщина вздохнула, обратилась к менеджеру:
– Прошу прощения за этих олухов. Да и за себя. Всё же задачи необходимо конкретизировать.
Девушка не знала, что, да и надо ли в принципе отвечать начальству.
В полном молчании рука в часах, стоимостью почки обычного здорового смертного, положила перед Фёклой несколько скреплённых красной скрепкой листов. Другая рука, увешанная фенечками, украшенная кольцами и маленькой татуировкой с надписью на иностранном языке на указательном пальце, – туда же положила шариковую чёрную ручку.
Над менеджером наклонился Денис, произнёс в самое ухо:
– Вот здесь, малыш, нужна твоя подпись и инициалы. – Наманикюренный чёрным лаком ноготь указал на пустую строку в конце последнего листа.
– Что это? Я ничего подписывать не буду. – Фёкла и без того напуганная съёжилась.
А как тут не бояться, когда за твоей спиной стоят двое высоких мужчин и одна не менее высокая женщина?
В горле пересохло, трудяжка сглотнула, прохрипела:
– Я никому ничего не расскажу, ничего не видела, ничего не слышала.
– М-да? – со смехом в голосе спросил неформал. – Разумеется, ничего никому не расскажешь. Ведь ничего и не было? Правильно я говорю, малыш?
Я тебе не малыш! Недовольно взбеленилась Фёкла, однако вслух не роптала, потому что спорить на её месте довольно опасно для и так настрадавшейся за сегодняшний день попы.
– Что вы хотите на меня повесить? – невольно жалобно спросила.
Денис Люциевич удивлённым тоном произнёс:
– Ой, мы, похоже, её напугали. – Марго тихо цыкнула на фоне. – Евдоким, вот зачем было так грубо её хватать своей клешнёй? Вечно ты напортачишь сгоряча, а мне потом разгребать! Придём домой и я тебя накажу!
– Кхм-кхм. – Отвлекла их Марго, – Денис, хватит плодить причины недоразумений. Любой на месте Фёклы Бумажкиной сейчас вообразил бы себе лютый ужас.
Креативный директор стал защищаться:
– Да что такого я сказал? Постоянно ты цепляешься к моим словам! Что такого в том, что я отработаю на брате пару приёмов из чача-ча? Мне будет полезно, ему неприятно. Ну чем не наказание?
Марго никак не прокомментировала монолог негодующего Дениса, вздохнула устало, села напротив менеджера в кресло Евдокима Люциевича. Прокашлявшись, Холодная сменила безразличие на елейный голосок. Аура неприступной стервы мгновенно рассеялась, на лице её засветилась фальшивая улыбка, но последнее Фёкла не разглядела. Девушке хватило интонации директрисы по логистике, чтобы замереть, прислушиваясь, словно мышь перед змеёй.
– Мы предлагаем тебе брачный контракт.
Беззаботным голосом Денис добавил:
– Да-да, сущий пустяк. Во-о-от здесь подпиши. – Слева, притянув со скрежетом металлических ножек стул, креативщик присел рядом к менеджеру.
Фёкла скрючилась ещё сильнее. Тря пальцами виски, она пробормотала:
– А? Что за бред? Я сплю? Или не выдержала мсти чебурека и померла на унитазе? И сейчас моё воображение шлёт мне…
Гендиректор прервал поток бреда:
– Можно просто Фёкла? – девушка согласно кивнула в сторону силуэта Евдокима. – Фёкла, Денис нуждается в невесте, которая сможет качественно нам подыграть. Мы искали среди всех филиалов и дочерних компаний подходящую кандидатуру и выбор пал на тебя.
Трудяжка так удивилась, что даже выпрямила спину и расправила плечи. Страх ушёл на второй план.
– Почему на меня?
Адекватные участники мракобесия ответить не успели, Денис взял слово первым:
– О! Твой начальник та-а-ак тебя нахваливал! Сказал, что такого исполнительного трудоголика мы больше нигде не найдём! – гендиректор взглянул на креативщика, тот ойкнул и отвёл искрящийся озорством взгляд с лица девушки на потолок.
Фёкла не могла увидеть и понять, что кроется за глазами этих троих, а такое случалось крайне редко. Во-первых, она берегла свои очки как тигрица любимого котёнка. Во-вторых, навыки в невербальной коммуникации у неё были на высоте, но сейчас давали сбой. Видимо, бред, творящийся здесь и сейчас, сбивал все настройки усиков муравьишки-трудоголишки, которые и должны были считывать подводные камни.
– Вам никто не поверит. – Менеджер оттаяла от шока и вернула им их же фразу. С нарастающей уверенностью продолжила: – Как он мог влюбиться за пару часов в провинциальную представительницу среднего класса? Вы же богатеи. К вашим ногам упадёт любая модель.
Креативщик пропустил мимо ушей адекватные речи, бубня себе под нос, но так громко, что его слышали все, произнёс:
– Хм. Без очков ты очень хорошенькая. Не красавица, правда, но всё же. – Сделал своеобразный комплимент Денис. – Надо только одежду с тебя дешёвую снять, а то от неё девственностью прям пахнет… – девушка максимально выпучила глаза и посмотрела на зелёноволосый силуэт Дениса Люциевича. Тот быстро стал оправдываться: – Я не о том, о чём ты успела подумать.
Заторможенно Фёкла ответила:
– А о чём я должна подумать? – страх полностью рассеялся. Девушка хлопнула себя по ляжкам, привстала, говоря: – Хватит разыгрывать этот спектакль. Если вы закончили, то я, пожалуй, пойду. Меня ждут клопы в мотеле. Их давно никто не кормил.
Денис схватил её за рукав кардигана. С заискиванием произнёс:
– Постой-постой, пожалуйста. Ты же не обиделась?
Уже довольно бодрым голосом менеджер парировала:
– Нет. Просто мой парень меня не поймёт, если я неожиданно его брошу и выйду замуж за… извращенца. – Последнее слово постаралась прям выплюнуть.
Креативщик довольно хмыкнул.
– О, слышишь, Ким, меня, кажется, презирают. А ты говорил, что любая за деньги согласится подыграть нам. – Поведя плечами, Денис откинулся на спинку стула.
Гендиректор обратился к Фёкле:
– Мы не предлагаем тебе ничего противозаконного или опасного. Договор подразумевает три пункта обязательств. Третье: тебе нужно будет всего лишь присутствовать на свадьбе в качестве невесты; первое: до торжества познакомиться с нашими родственниками; второе: провести с нами и нашими друзьями мальчишник. И всё. – Спокойный тон Евдокима, его твёрдость и уверенность в высказывании сильно успокаивали нервно курящие в сторонке нервы Бумажкиной.
Марго добавила к сказанному:
– Тебе правда не предстоит делать ничего сложного и опасного. Я на таких же условиях являюсь невестой Евдокима.
Девушка призадумалась. Во всех передачах, промывающих кости знаменитостям и богачам, рассказывали о предстоящем торжестве – свадьбе гендиректора и подчинённой, которая отвергла влияние и деньги своей семьи, пошла работать в чужую фирму, своими силами дослужилась до директора и покорила сердце каменного на эмоции Евдокима. Об этом не знали только монахи в горах и то, потому что интернет там плохо ловит. И сейчас вы утверждаете, что свадьба фикция и я, мелкая корпоративная шестерёнка вам приглянулась для проворачивания аферы? Да жёлтые журналисты кипятком обоссутся, если услышат этот эксклюзив.
Мозгования трудяжки прервал чрезмерно эмоционально возбуждённый неформал:
– А ещё надо немножечко поспать со мной в одной постели, целоваться и обниматься на публику.
Да действительно, дел-то!
– Мы не будем склонять тебя к сексу. Просто надо сделать пару фото совместного сна. – Уточнил старший братец изврата.
Фёкла буквально почувствовала, как действие успокоительного сходило на нет, с низа живота начали медленно подниматься накопленный негатив со злостью. Торопясь покинуть арену цирка, девушка сказала:
– Закажите себе актрису, эскортницу, да кого угодно. Я в этом участвовать не собираюсь. – Смело встала и пошла на выход.
– Двести тысяч за каждый день проведённый с нами. – Сказал безэмоционально Евдоким. Так с вопроса оплаты и надо было начинать!
Сердце ухватилось за слова о деньгах и больше не желало сопротивляться. Мозг же пытался держать оборону:
– В чём ваша проблема? Зачем вам первая встречная подчинённая? Пусть и расхваленная мелким начальником. Он много чего говорит, верить каждому его слову – полное безумие.
– Ты выглядишь довольно надёжной. – Аргументировал Евдоким.
– И адекватной. – Подтвердил второй. Отбросив дурашничество, Денис серьёзным тоном произнёс: – Этот договор – тайна. Нам нужна гарантия, что невеста по истечении срока годности договора не решит со мной судиться. Просто заберёт премиальный миллион рублей, даст согласие на развод и исчезнет из нашей жизни.
– Зачем вам вообще липовые свадьбы? – Фёкла не любопытная, но…
Младший брат вздохнул объясняя:
– Родители. А точнее, мамы. Они лелеют мечту приставить к нам жён. Хотят остепенить нас. Думают, наверное, что так для бизнеса будет лучше. – Дениса на серьёзные разговоры надолго не хватило, к концу речи мужчина начал скакать сайгаком вокруг черноглазого брата и его невесты.
Мозг послал подозрительность в лес комаров кормить, активно стал подсчитывать деньги, которые сулил договор.
– Срок? – деловито поинтересовалась менеджер.
– Месяц. – Ответил гендиректор.
– И прям каждый день проведённый в вашем обществе будет оплачиваться? – Братья кивнули. – А как же журналисты? Они всё про меня разузнают и всем разнесут. Сразу вскроется ваш обман.
– Любовь с первого взгляда никто не отменял. – Гнули свою линию мужчины.
– К тому же ты услышала наш маленький секретик… нам так страшно, что ты этим воспользуешься… – ломал комедию любитель пирсинга.
Марго фыркнула:
– Вас никто не просил смотреть порнуху на рабочем месте.
Денис воскликнул:
– Но это же новое видео под режиссёрством нашего друга! Мы обязаны его поддержать и поставить лайк его работникам!
Марго закатила глаза.
– Тем более ты сама высоко оценила игру его новых актёров!
Директор по логистике взглянула на неформала безразлично, будто не она вовсе смотрела контент данного содержания прямо на рабочем месте.
Фёклу же не трогали темы их досуга, её интересовало насущное:
– Как девушка без денег и связей сможет вам навредить? – и тут до неё дошло, почему они на самом деле предложили ей сделку. – Всё понятно: разумеется, я для вас не опасна, в отличие от медийных и богатых женщин. – Немного помолчав, что-то обдумывая добавила: – Вы так сильно хотите устроить шоу для родителей? – Денис закивал как болванчик.
И им помогу, и ипотеку махом закрою. Кивнув своим мыслям, менеджер продолжила:
– Ладно, я согласна. Только меня никто не должен узнать. Я не хочу засветиться в жёлтой хронике.
– Да-да-да-да, – радостно защебетал яркий Денис и полез обниматься. Он тёрся подбородком о макушку скуксившегося менеджера и приговаривал: – Хорошо-хорошо! Подстрижём тебя модно, линзы цветные наденем, приоденем и вообще конфеткой станешь. Никто тебя не узнает. Имя другое придумаем. И мамочкам нашим ты точно понравишься.
– А как вы оправдаете такой скорый развод? – трудяжка выкрутилась из удушающих объятий.
Креативщик тут же ответил:
– Хм-м-м… Я не удовлетворяю тебя в постели, ты мне изменила с собакой или оказалась мошенницей? Что-нибудь придумаем, не переживай.
– Спасибо, что не умерла. – Нахмурилась Фёкла.
– О, а можно же ещё уме… – начал было Денис.
– Нет! На мои похороны я не согласна!!!
– Да ладно тебе: понарошку же, всего лишь твоя фотография на камне… – успокаивал её Неформат Люциевич.
– Не-е-ет!!!! – взбеленилась девушка.
Марго встряла:
– Прекрати. Нас же предупреждали, что она суеверная.
Зелёноволосый посмотрел на невесту брата, с выражением: «А, точно-о, что-то такое припоминаю».
– Ладно-ладно, малыш, не кричи. Просто скажем, что ты меня бросила. – Утешительно замахал руками Денис.
– Богатого, красивого и богатого? – искривила в усмешке розовые губки менеджер.
– Ты богатого дважды сказала… – виновато улыбнулся неформал.
– А денег много не бывает. – Припечатала Фёкла со своим любимым движением среднего пальца, поправляющего очки, коих в данный момент на ней не было. Сломанные окуляры улетели в мусорное ведро ещё во время её невольного буксирования в кабинет Биг Босса.
Креативный директор продолжил:
– Мы придумаем историю, чтобы всех наших на слезу пробило, это не проблема. Главное – вместе перед камерами помелькать. А потом Марго бросит брата, ты меня. Нас с Евдокимом все жалеть будут и пару лет точно приставать со сватаньем не станут.
– Пять лет не тронут. Всё же первую любовь потеряем. – Поправил брата Евдоким.
– Ладно. Я устала. Плохо вижу. Утром куплю очки. Договор прочитаю и подпишу завтра в обеденное время. Сняла комнату в мотеле «Пристанище злобных душ». Найдёте меня там без проблем. – Фёкла развернулась к размытому пятну двери и успела сделать лишь пару шагов, когда её руку схватили и до сих пор кровоточащий от пореза палец приложили к пустой строке в документе, подобно печати.
– Что вы только что сделали? – трудяжка развернула обратно корпус к обнаглевшим начальникам и их актрисе.
– Прости, малыш. Но вдруг ты решила слиться? А так мы будем спокойны. – Извиняющаяся гримаса растянулась на лице креативщика.
– А я?! Как быть теперь спокойной мне?! Я даже не знаю, что там написано в принципе, не говоря уже о мелком шрифте в конце и смысле между строк!!! – девушка подпрыгнула в попытке выхватить мельтешащие документы в руке Евдокима, но мужчине не пришлось даже стараться убрать в сторону ценные бумаги, так как Фёкла видела настолько плохо, что не рассчитала траекторию прыжка и упала лицом вниз с вытянутыми над головой руками. Евдоким тут же помог орлу подняться, из разбитого носа ручьём хлынула кровь.
Фоном Марго прокомментировала:
– Тц, придурки.
– Ой. – Приложил ладошку ко рту Денис. – Мы сейчас найдём аптечку!
– Не надо, – пострадавшая остановила начальника, удерживая его за край джинсовки. – Возьмите мой портфель, он где-то здесь на полу.
– Вот, взял. Дальше что? – ждал инструкций Евдоким.
– Там внутри поройтесь, найдите моточек медицинской ваты. – Денис придерживал менеджера под локоток, во избежание следующих неожиданных порывов.
– Таблетки от кашля, от диареи, нашёл бинты. – Вслух перечислял Евдоким.
– А-ха-ха-ха-ха, – взорвался хохотом его младший брат, – так кашляешь, что попа не выдерживает?
– Очень остроумно. – Смущаясь, пропыхтела девушка.
Марго тоже прыснула в кулак, но быстро успокоилась прокашлявшись.
– Прости его за несдержанность. – Извинился за не прекращающего смеяться Дениса гендиректор.
– Ничего страшного. – Фёкла приняла протянутую вату и заткнула ноздри, нахмурившись от боли.
– Мы тебя подвезём. – Предложило красное размытое пятно на месте гендиректора.
– Спасибо, я сама.
Креативщик перестал смеяться, возмутился:
– Сам к кошачьим усам! Ты же совсем слепая! Как невинный подросток, насильно запиханный в раздевалку к переодевающимся одноклассницам, не понимающий своей удачи и пытающийся открыть запертую снаружи дебилами дружками дверь. Нет чтобы самим подглядывать, лузера отправили в рай. – Возмущался Денис. Чем конкретно вызвано негодование: несогласием принятия помощи или рассказанной самим же истории, было непонятно.
Евдоким без лишних слов поднял на руки менеджера среднего звена и понёс её на выход.
– Зачем? – пикнула она.
– Раз несёт, пользуйся и молчи. – Прокомментировала Марго.
– Да-да, не переживай! Братик тренируется! Будет так тебя из загса выносить! Хи-хи. – Рядом весело вприпрыжку шёл Денис.
Двадцатиэтажное голубое стеклянное офис-здание мелькнуло в зеркалах заднего вида Mercedes-Benz E-класса. Фёкла ожидала увидеть, как минимум автомобиль класса F или S, а не красную немецкую машинку, хоть и добротную, но недостаточно пафосную? Девушка и сама не знала, почему испытала лёгкое разочарование; флёр мажоров вокруг Втулкиных потихоньку рассеивался.
В сопровождении несмолкаемой трескотни Дениса, модных в этом сезоне поп-песен, льющихся из сабвуферов, прохлады кондиционера в комфортабельном салоне, связанная договором четвёрка в скором времени доехала до обшарпанного годами и беспощадными южными дождями мотеля.
Автомобиль гендиректора смотрелся инородно на фоне дешёвого спального района. Домохозяйки, выходившие на балконы снять болтающееся на сквозняке бельё, задерживались там дольше необходимого: одни поедали глазами высоких красавчиков в компании модельной внешности холодной женщины и ничем не выделяющейся девушки, другие пытались натянуть тетиву похоти и стрельнуть завидущими глазами в самые сердца братьев.
Но увы и ах, милые дамы, эти двое просто обманщики! В этот сэндвич лицедейства я втянута насильно, хотя прикормка в виде денег, чего уж скрывать, стирает все мои возмущения. Фёкла развлекала себя немым монологом, обращённым к загорелым, пышнотелым красоткам.
Девушка поблагодарила братьев за услуги маршрутного такси и отправилась в сторону отворённых дверей фойе. Они чернели в общей массе размытых пятен. Приблизившуюся к цели трудяжку больно дёрнули за предплечье.
– Ну чего ещё? – нахмурилась уставшая за день менеджер.
– Ты сейчас не вписываешься во вход: носом косяк испачкаешь. – Ответил ей мужчина в костюме цвета лепестков мака.
– Спасибо. – Уже менее зубасто произнесла Фёкла, высвободила руку и пошла дальше. Следом за ней двигался гендиректор. Но сопроводив до комнаты, Евдоким не остановился: забрал ключи из лапок замешкавшейся подчинённой, открыл дверь и вошёл в обитель плесени и копоти.
– Где твои вещи? – скучающе поинтересовался он. Девушка только пальчик вытянула в сторону груды досок – бывшего шкафа. Евдоким снял пиджак, повесил его на плечо изумлённого зоркого ока. Тихо и без пыли высвободил из плена розовый чемодан на колёсиках, поднял с кровати сумку с ноутбуком и развернулся на выход, но как будто что-то вспомнив, бросил сухое: – Это всё?
– Да, я больше с собой ничего не привезла. – Начальник молча двинулся на выход. – Куда ты? – выбежала вслед трудяжка.
– Невеста должна жить с нами, а не в этом недостойном её доме. Это прописано в контракте. – Придерживая девушку за локоть, ответил статусный мужчина.
Закинув вещи в багажник, парочка уселась в салон, сопровождаемая всё теми же изучающими и любопытными глазами охотниц за удачей, взращенных на постоянно транслируемых по каналам для домохозяек сопливых, «жизненных» сериалах.
– О, быстро вы. Я б тоже помог, но знаешь, малыш, у меня аллергия на бедность и совсем нет против неё иммунитета – того и гляди расчихаюсь и покроюсь микро-займами. – Рассмешил сам себя Денис, водрузил на нос солнцезащитные фиолетовые очки и вальяжно раскинулся на заднем сидении, приобняв одной рукой Фёклу.
Марго задремала на переднем кресле. Евдоким же сидел на месте водителя, да и даже если бы находился рядом с ними, вряд ли бы урезонил своего разошедшегося, чрезмерно тактильного брата. Девушка сжала коленями сложенные ладошки, сморщила губёшки и прикрыла в безысходности глаза. Я уже начинаю жалеть, что вовремя не убежала от них. Всё чаще вертелась паразитическая мысль в умной голове уставшей от жизни и работы трудоголички.
Машина остановилась перед массивными литыми воротами, соединяющими два конца раскинувшегося в стороны сплошного высоченного забора; забор уходил вправо и лево, утопая и скрываясь в буйной зелени вьюна и пышных кустарников. Через пару секунд двери автоматически открылись, распознав хозяйский автомобиль.
С тихим шорохом шин по гравийной дороге четвёрка комедиантов вплыла в роскошный сад: красивые, стройные кипарисы выстроились в ряд у самой линии забора; гранатовые деревья росли в шахматном порядке, их кроны бросали густую тень на ярко-зелёный газон. Где не возвышались деревья, были разбиты аккуратные, причудливых форм клумбы, засаженные изящными ирисами, красными кустарниками гибискуса; всевозможных оттенков гортензия была высажена на манер сказочного лабиринта; лиана бугенвиллии цеплялась за переплетённые дощечки веранды, красуясь среди своих соседок мелкими цветами цвета фуксии. Рядом с домом, трёхэтажным, простеньким и ничем не выделяющимся в плане архитектуры, распустила свои сине-фиолетовые гроздья глициния, поддерживаемая деревянными подпорками.
Фёкла совсем не ожидала увидеть вместо помпезного коттеджа хоть и большой, но ничем не запоминающийся дом, потерявшийся, скромно ждущий хозяев среди огромного и потрясающего сада.
– Тут много пчёл и ос, поэтому прикрой рот. – То ли в шутку, то ли всерьёз сказал Евдоким, помогая девушке вылезти из припарковавшейся у самой веранды машины. Денис перехватил в свои цепкие лапки крота свою невесту, а Евдоким взял из багажника вещи. Марго же проснулась, вышла без посторонней помощи и потянулась. Её уставшие глаза пожелали всем спокойной ночи. Без лишней болтовни директриса скрылась в недрах дома.
В коридоре братья разминулись: Денис утащил свою невесту на экскурсию по хоромам, Евдоким сразу прошёл с поклажей в спальню брата на второй этаж. Закончив с воспеванием работы умелых дизайнеров, неформал наконец-то увёл Бумажкину в спальную комнату со словами:
– Зацени мой траходром! – и столько непередаваемой гордости улавливалось в голосе Дениса, что девушка даже не подумала поставить его на место своим праведным нудежом. Молча оценила габариты кровати, на которой можно было спать вдесятером, молча осудила. Вот зачем такая махина? Деньги ляжку жгут?
– Только, пожалуйста, занимайся этим в другой комнате или выдели мне другую спальню. – Смущение менеджер спрятала под отрывистым, частым кашлем.
– Чем этим? – Денис хлопал в недоумении своими пушистыми ресницами. То ли притворился непонимающим, то ли правда глуп, гадала героиня.
Бумажкина на одном выдохе, свистя, выплюнула вульгарное, по её мнению, слово:
– С-с-с-с-сексом!
Зелёноволосый изобразил удивление и, казалось бы, искренний ужас.
– Ой, мой малыш знает такие грязные словечки?
Не верь, не верь этому индивиду, забормотала как мантру себе под нос трудяжка.
Креативный директор пощёлкал пальцами перед лицом менеджера.
– Э-э-э-эй! Приём! Малыш, ты сломалась? Где у тебя кнопка «Выкл»? – продолжал издеваться над ней креативщик. Фёкла замолчала и максимально отстранённо от суетного мира, посмотрела пустыми глазами на Дениса, приоткрыв ротик. Её фирменный взгляд выброшенной на берег рыбы, сбивал с толку любого знакомого до сего дня человека, любого, но на этого шута он не возымел действия. Мужчина, как ни в чём не бывало, продолжил: – Не переживай, малыш. Зачем мне кровать? Это же та-а-а-ак скучно! Я трахаюсь с подружками на всех горизонтальных и вертикальных плоскостях этого дома. Даже разок в подвале пробовал, но там та-а-а-ак жутко, что у меня просто не встал…
Бумажка громко засопела, выдавила слова:
– Меня не интересуют столь… пикантные подробности. Где я могу зарядить телефон? Мне надо позвонить.
Денис замолчал, любезно взял под локоток невесту и довёл её до прикроватной тумбочки, усадил на высокий тра… кхм, на широкую кровать. Сам подключил цепь: телефон-зарядник-розетка. Погладил крота по голове, вышел из спальни, прикрыв дверь.
Фёкла хотела насладиться открывающимся с высоты пейзажем, однако решила не рисковать: не подходить к окну, потому что хоть оно и близко, только руку протяни, – нос неприятно саднил, напоминая о временной потере зоркости. В ожидании минимального заряда телефона девушка прилегла, раскинув руки, ноги висели в воздухе, свисая с кровати. За разглядыванием однотонно-белого потолка трудяжка провалилась в сон.
Стандартная, дребезжаще-раздражающая мелодия резко скинула с героини обволакивающий её сон и покой. Быстро придя в себя: вспомнив, кто она, где она, девушка тыльной стороной ладони вытерла слюни сладкой дрёмы с щеки и бросилась к мобильнику.
– Да, Бумажкина слушает. – Мышцы недовольно ныли и просились обратно на мягонькую кроватку.
– Крот, ты время видела?! – недовольный голос на том конце связи окончательно привёл в чувства.
– Котя?!
– А ты ждёшь звонка от кого-нибудь ещё? Двенадцать часов ночи! Ты там что делаешь? Очередной проект перепроверяешь за халтурщиками? Я же тебя просил: не можешь отказать, так неси всё домой. Мне опять одному в холодной постели засыпать?
– Котя, тут такое дело…
– Какое? Ну давай удиви меня.
– Такое, – Фёкла махала свободной рукой в воздухе, но собеседник не мог увидеть её жестикуляции. Печально вздохнув, ответила: – В командировке я.
– Где?! – на том конце связи мужчина чем-то поперхнулся.
– В ***. Не переживай, это всего лишь на месяц.
– Ты просто улетела без меня на море. Ведь так?
– Нет. Почему ты так… Я же никогда тебя не обманывала.
– Ладно. Всё с тобой понятно, вернёшься – дома поговорим. Значит, сегодня я опять без твоих ласк засыпать должен?
– Котик, я люблю тебя. – Редкая мимолётная улыбка тронула уголки губ девушки.
– И я тебя. Пойду подрочу в душе. Как всегда один! В холодном душе! Спокойной ночи!
– Спокойной ночи. – Но этих слов парень не дождался, сбросив вызов.
Фёкла обречённо вздохнула и легла обратно.
– Кто это на тебя так орал? – в комнату крадучись зашёл Денис. – Твой ухажёр? Разве можно таким тоном разговаривать с любимой? – мужчина осуждающе покачал головой. – Кушать будешь?
– Почему вы меня не разбудили? – вопросом на вопрос ответила менеджер.
– Я хотел, но ты так мило храпела, что не решился тебя тревожить.
Странно, но сейчас, под покровом ночи, маска тупости не заслоняла лицо Дениса, и он не выглядел шутом гороховым. Бумажка нахмурилась, напряжённо думая. Решила пока не цеплять на этого мужчину ярлык клоуна и подождать: время покажет, кто кем является.
Менеджер встала, потянулась и пошла за неформалом вниз. На полпути её живот опять недоброжелательно забурлил, отнюдь не от голода. Поинтересовавшись координатами туалета, девушка быстрым шагом направилась по указанному адресу. Уединившись и настроившись страдать всю ночь, Фёкла расслабилась. От дела её отвлёк стук в дверь.
– Малыш, ты надолго? – голос Дениса, что ему надо?
Трудяжка фыркнула, бросила недовольное:
– Навсегда. Можно попросить домработника постелить мне сегодня постель здесь?
Денис опёрся на дверной косяк, смотря в пол, со смешком проговорил:
– Мы распустили персонал на время представления. Кхм, я, конечно, не уверен, но может тебе таблетки какие-нибудь купить? Или врача вызвать? С отравлением не стоит заигрывать, если затянуть, оно потом та-а-ак нагнуть может, что мама не горюй.
«Мама не горюй»? Откуда он такие выражения знает? Разве в кругах элиты могут проскальзывать идиомы? Фёклу удивило только последнее высказывание, а то, что речь Дениса пестрила подколами, похабными шутками и прочим мусором, почему-то не вызывало в ней изумления, только отвращение и неприязнь.
Девушка облокотилась на свои колени, подпёрла лоб рукой, ответила:
– Не надо. Всё нормально. Пожалуйста, оставь меня. Отойди от двери куда-нибудь подальше.
Растягивая губы в улыбке, Денис заворковал:
– Что ты такое говоришь? Как я могу оставить друга в таком плачевном состоянии?
Гнев и кишочки заставили девушку немного грубо крикнуть на дверь:
– Скройся!
Денис похлопал ладонью по двери, капитулировал:
– Ладно-ладно, не ругайся. Только вот потом не надо обвинять меня в чёрствости.
Фёкла уже во всех смыслах не могла терпеть. Сжав кулаки, до боли вонзив ногти в ладони, она заорала:
– Да при чём тут вообще это?! Уйди-и-и!!!
Неформал хохотнул, сверкая своими клыками. Утешил невесту:
– Всё-всё, какайте спокойно. Меня здесь нет. – И действительно послышались удаляющиеся шаги. Девушка облегчённо вздохнула и расслабилась, насколько могла позволить расслабиться бунтующая микрофлора кишечника.
Фёкла достала телефон и открыла ВБес, печатая своей подруге отчёт-смс:
«Я не умерла. День выдался сумасшедший. В командировке. В ***. Жарко и море, как я всегда мечтала. Отравилась. Временно ослепла. Выхожу замуж за извращенца. Брак фиктивный. Заплатит хорошо. Да, это того стоит: закрою ипотеку и ещё останется. ПлАчу, потому что забыла погадать, перед тем как уснула: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте».
Как дела у тебя? Там холодно? Ходят слухи, что в тех краях комары даже медведей крышуют.
Скучаю, крепко-крепко обнимаю».
Час спустя согнувшись в три погибели, сливаясь со стенами, обезвоженная героиня брела по коридорам. Кое-как она дошла до спальни, бесшумно приоткрыла дверь; свет коридорных ламп мягко прорезал темноту спальни тёплым оранжевым светом, падая аккурат на неразобранный розовый чемодан.
Фёкла прокралась, словно вор, за своим добром. Она была в шаге от цели, когда загребущие руки, неожиданно вылезли из-под одеяла, обхватили тонкую талию зрячего ока и втянули её в душное и жаркое пододеяльное пространство. Девушка мгновенно взмокла, то ли от липкого страха, то ли от пухового, мягкого куска материи, накрывшего её с головой.
– Попа-а-а-алась, малыш. – Фёкле и видеть не надо, чтобы понять, что это очередная проделка глупого начальника.
– Пожалуйста, убери свои руки и… Да, отлипни от меня наконец! – трудяжка завозилась, капельки пота скользили по спине, щекоча и раздражая хрупкие нервы менеджера.
– Неть. – Впал в кризис трёх лет креативщик, – я хотю спать с тобой. Тем более, это прописано в контракте. Мы ведь должны наладить контакт, иначе родители и репортёры нас раскусят! Неужели Фёкла Бумажкина не держит данных обещаний?
– Какие ещё обещания? Тебе напомнить, как я поставила подпись?! – девушка крутанулась на сто восемьдесят градусов и говорила теперь, предположительно, в грудь Дениса.
– Не копошись, малыш, если проснётся Евдоким, а он спит в соседней комнате, то всем мало не покажется. – Директор озорно нашёптывал в самое ушко менеджера.
Видимо, угроза Дениса подействовала: девушка притихла. Спустя минуту креативщик скинул с их лиц одеяло, оба жадно глотнули свежего ночного воздуха, гуляющего сквозняком от открытого окна к двери и обратно.
Зелёноволосый плавным, едва уловимым движением убрал намокшие пряди волос со лба невесты. От такого неожиданного прикосновения сердце Бумажки сделало непривычный одноразовый гулкий стук о рёбра, словно слабым разрядом тока прошибло грудину. Обычно о таком говорят: сердечко ёкнуло, но таких слов в голове трудяжки в данный момент не наблюдалось.
– Спи… – успокаивающе прошептал мужчина.
Фёкла за весь день так устала, будто вагоны разгружала. Поэтому у неё не осталось сил, чтобы отстоять своё право спать отдельно от извращенца. Дыхание выровнялось, стало мерным, медитативным, быстро укачало на своих волнах девушку и погрузило её в сон без снов.
День, когда героиня стала лицедеем[2]
Светлая комната: белый потолок, белые стены, белое напольное покрытие, белые жалюзи, белые прикроватные тумбочки и огромная кровать, покрытая постельным бельём с леопардовым принтом. Пожалуй, от такой безвкусицы любой мало-мальски толковый дизайнер выколол бы себе глаза. Но наша парочка дизайнерами не являлась, им было вполне комфортно спать в обнимку, раскинувшись на пятнистой шёлковой ткани.
Будильник надрывным пением петуха, эхом отражаясь от стен полупустой комнаты, известил всё живое в радиусе десяти метров, что пора вставать. С кряхтением, недовольным сопением и прочими звуками плохо выспавшихся людей, неформал и трудяжка открыли сонные, слипшиеся глаза.
– Дайте мне просто сдохнуть, – хриплым со сна голосом сказал куда-то в пустоту Денис.
В спальню вошёл Евдоким, произнося неохотно, лениво:
– Ты говоришь это каждое утро. Совсем не оригинально. – Сказал, казалось бы, не своему брату, а туда же в пустоту. Гендиректор подошёл к прикроватной тумбочке и выключил противную трель будильника. Выполнив свою миссию, черноглазый мужчина покинул комнату.
– М-м-м… который час? – подала голос Фёкла.
– Шесть утра, малыш.
– Зачем? – плаксиво спросила она.
Обнимая подушку, жених произнёс с закрытыми глазами:
– Скоро мой стилист прикатит, надо вставать. Ты же сама хотела, чтобы тебя никто не узнал. – Ответил полусонный Денис.
Спустя двадцать минут они проснулись от крика Марго:
– Это что за разврат?!
Фёкла открыла глаза. В тридцати миллиметрах от её лица сонно щурился креативщик. Трудяжка нахмурилась.
Холодная подошла к кровати, грозно посмотрела на зелёноволосое чудо. Спокойным тоном произнесла:
– Так, мои раскрепощённые, пора распутываться.
Трудяжка попыталась встать, но не смогла сдвинуться с места, что-то мешало оторвать тело от кровати.
– Что произошло? Где моё тело?
Ответил ей Денис:
– Твоя рука под моей шеей.
– Так вот почему я её не чувствую.
– Малыш, твои ноги оплели мою ногу.
– Я отдам твою ногу, когда ты снимешь с моей груди свою вторую ногу, – с ленцой проговорила менеджер. Она была настолько вялой и невыспавшейся, что её гнев и возмущение не могли пробить наст утреннего пофигизма.
Денис вздохнул тяжко, зевнул.
– А я сниму с тебя ногу, когда ты выпустишь меня из удушающего захвата.
– Пф, так это я, что ли, по-твоему, виновата в этом клубке?
– А кто ещё? – парировал директор.
Фёкла отпустила жертву из своих щупалец.
Когда девушка наконец-то села, разминая затёкшую руку, её взгляд сфокусировался на главном. Тут же комнату огласил крик на высокой частоте:
– Почему я голая?!!!
Марго оказалась рядом, протянула трудяжке белый халат. Фёкла быстро накинула его на плечи, поблагодарила директрису. Уши трудяжки пылали. Скрипя зубами, всеми силами пытаясь сдержать поднимающуюся клокочущую злость, менеджер переспросила:
– Почему. Я. Голая.
В дверном проёме показался гендиректор. Откусывая с хрустом сочное яблоко, он констатировал:
– Потому что спать в одежде вредно.
– Но трусы-то тут при чём? – продолжала выяснить истину Фёкла.
Абсолютно голый Денис сел на кровати, потянулся со стоном. Растирая шею, он удивлённо произнёс:
– О, брат, когда ты успел нас раздеть? Ты же вроде крепко спал.
Марго молча распахнула окна. В спальню хлынул по-утреннему прохладный ветерок. В саду галдели птицы. Солнце лизало листья деревьев, сверкало в росинках травы. Сделав задуманное, женщина покинула поле брани.
Евдоким продолжал объяснять:
– Резинки трусов, как и носков, нарушают кровообращение…
Вытаращив глазки на силуэт, стоящий в дверях, Бумажка заголосила:
– Да что они там нарушают, извращенец! Вот недаром говорят: в тихом омуте! Тьфу, ты. Я-то думала, что в вашей семье только один поехавший умом озабоченный!
Денис чихнул, поковырялся мизинцем в ухе.
Выдохшись, девушка тихо продолжила бубнить себе под нос:
– Я никогда ещё в жизни так не ошибалась в людях… когда всё пошло наперекосяк? Когда я захотела перекусить чебуреком от «Мамой клянусь»? или ещё раньше… в кабинете сумасброда… – перебирая руками волосы на голове, она безостановочно бухтела.
Денис встал, поправил пятернёй свою длинную чёлку.
– Ну-у-у-у во-о-о-от, малыш опять сломалась! Евдоким, это всё ты виноват! Иди сюда, я тебя хорошенько накажу… – заглядывая в чёрные, тусклые глаза, неформал встал в позицию для базового движения. Приговаривая: – чача-раз, – выполнил шассе в сторону, шагнул к брату вперёд и вернулся в изначальную позицию. – И два-три, чача-раз… – в глазах гендиректора промелькнула паника, кусочек яблока застрял в горле. Отпрянув от дверного проёма, мужчина прошмыгнул в коридор, а там сбежал по лестнице на первый этаж.
Денис хохотнул с тихим: «Слабак», повернулся к одёжному шкафу.
Вот такую картинку застал стилист, вошедший без стука в спальню: неформал нагнулся, чтобы надеть боксеры, а на краю кровати сидела в позе мыслителя девушка. Она что-то бубнила, казалось, читала какое-то древнее заклятие или проклятие, расчёсывая пальцами волосы и смотря, не моргая, в пространство.
– Придурок, я даже тактично кашлять не буду. Ты же прекрасно знаешь, что я уже здесь и всё вижу. Денис, кудряшки, конечно, всем на зависть, но они не сочетаются с твоим общим образом. Мы можем их тебе в зелёный покрасить. – Креативщик не торопясь натянул боксеры, посмотрел на стилиста.
– Зачем? Их удостоены видеть только прогоревшие в битве с нашей фирмой конкуренты. Ради них прихорашиваться и не подумаю.
Фёкла перестала вещать мантры инопланетным расам и выпрямилась, немного истерично запахивая халат.
– В вашем дурдоме пополнение? – продолжил слуга моды, и теперь уже Бумажкиной: – Ты как сюда попала, бедолага? Они тебя похитили? Скажи: «да», мне страсть как хочется упечь их за решётку.
Высокий, худощавый стилист доверительно взял ладони девушки в свои, от этого не завязанный на поясок халат соскользнул с плеч трудяжки, словно воздушный хитон с тела какой-нибудь греческой богини скромности. Фёкла так растерялась, что даже не кинулась прикрывать свою наготу.
– Да, то есть нет! Меня ввели в заблуждение! – менеджер сама перехватила ладони стилиста, крепко их стискивая и смотря на него шальными глазами.
– О-о-о, понятненько. Вы нашли невесту припизную на всю голову? Поздравляю, пара тебе подстать. – Мужчина высвободил свои руки и щелчком пальцев подозвал своего помощника, который скромно ждал своего часа за дверью семейных покоев. – Серж, принеси из машины все наши инструменты. Работы тут предстоит достаточно. – Подросток, не отрывая взгляда от пола, кивнул и удалился молчаливой тенью.
– Припи… а-а-а, милейший, Вы не так поняли. Я абсолютно адекватная, понимаете? – вкрадчиво объясняла девушка.
– Конечно понимаю. Только ты вот такое, – стилист повёл рукой в воздухе, – на людях не исполняй. А то даже если захотеть, тяжело будет согласиться с твоим утверждением. Меня зовут Раф. – Модник растянул губы в притворной улыбке. – Будь добра, беги в душ, приведи себя в порядок.
– Что? – подняв бровки домиком, спросила невеста.
Будто разговаривая с ребёнком, Раф проговорил спокойным, сюсюкающим тоном:
– Накладывать макияж надо на чистое лицо.
Докатилась, меня за дурочку приняли… Фёкла обливалась в душе горючими слезами.
– Я с тобой! – Денис побежал за удаляющейся подчинённой.
– Изыди! Всё из-за тебя! – ругалась девушка. Они вышли, Раф спустился на первый этаж. Там на кухне гендиректор доедал яблоко.
– А ты кого ждёшь? – скрестил руки на груди стилист.
– Я чист душой и телом невинен. Зачем мне торопиться в душ? – Евдоким прошёл в зал, лёг на диван. Крикнул оттуда: – Когда закончите, позовёте.
«Тц!» – недовольно цокнул языком стилист.
Голая Фёкла брела в ванную, сопровождаемая Денисом в боксерах. Ступая по мягкому коридорному ковру, девушка что-то нечаянно задела пальцами ноги. Предмет немного откатился в сторону позвякивая.
– У вас есть кот? – присев, она подняла золотой колокольчик на красной атласной ленте.
– Да, можно и так сказать. – Ответил неформал.
– Какую кличку дали?
– Вера.
– Вера? И где она? Кис-кис! – позвала Бумажка.
– Она сейчас гуляет. Я думаю, вы с ней ещё встретитесь. – Неформал вертел пальцами свою подвеску на серебряной цепочке. То было жестом самоуспокоения, вспомнила значение движения девушка.
– Такая злобная?
– Да, просто ужасное создание. – Вымученно улыбнулся Денис.
– К любому животному можно найти подход. Если, конечно, оно не болеет бешенством.
– К ней невозможно найти подход… – молодой мужчина протянул руку менеджеру, чтобы помочь ей встать. Героиня не выёживалась: руку приняла.
За очередным поворотом белого коридора их ждала дверь в ванную. Креативщик пропустил невесту вперёд. Ванная оказалась просторным холодным помещением с открытыми душевыми кабинками, как в общественной душевой спортивного комплекса; ближе к дальней стене располагалось джакузи. Справа у самого входа висела на стене пара раковин, над ними зеркало длинной во всю стену и высотой до самого потолка, оно отражало комнату во всей красе.
– Почему всё в этом доме белое? – поинтересовалась трудяжка.
– А что тебя смущает? Всё сливается в одно пятно? – хохотнул Денис.
– Нет. Просто дизайн довольно странный… Минимализм?
– Какой дизайн? – собеседник прикинулся дураком.
Фёкла не стала выпытывать ответ:
– Забудь. Отведи меня к душевой, – неформал добросовестно выполнил поручение, – спасибо, дальше я справлюсь сама.
– Как же ты справишься? Ты же крем для депиляции от шампуня отличить сейчас не в состоянии. Я не могу бросить подругу в беде. – Денис обнял девушку одной рукой со спины, другой включил воду. Тёплый поток быстро намочил парочку, но Бумажка не чувствовала ни тепла груди мужчины, ни теплоты воды. Её как будто окатили студёной водой из ведра, волосы встали дыбом, по спине побежали мурашки.
– Ты… сейчас… домогаешься меня? – стуча зубами, вопросила менеджер.
– О чём ты говоришь, малыш? – неформал наклонился вперёд, касаясь уха героини пухлыми горячими губами.
– Т-т-ты н-н-нарушаешь условия договора.
Креативный директор прошептал в ответ:
– А что было в договоре?
– Т-т-ты р-р-разве не любишь красоток? – Фёкла подошла с другой стороны к защите.
– Люблю. – Денис дотянулся до шампуня, щёлкнул крышкой, выдавил немного гелеобразной жижи себе на ладонь, затем нанёс её на волосы трудяжки, мягко массируя ей кожу головы.
Бумажка немного расслабилась, прикрыла глаза, и что уж лукавить – получала удовольствие от этой хоть и наглой, но «заботы». Смыв под струями душа пену с головы и лица, мужчина принялся растирать по телу героини гель для душа. Вот тут уж Фёкла конкретно напряглась, резко выдохнула, когда руки плавно спустились к неприкрытой паховой области.
– Это измена.
– М-м? – промычал вопросительно в висок девушке Денис.
– Ты хочешь, чтобы я изменила своему парню?
– Какая измена, малыш? Мы же просто моемся вместе, чтобы сократить времяпрепровождение в душевой.
– Пожалуйста прекрати…
– М-м? Правда? Чувствуешь, малыш, там ты уже хочешь. Такая приятная на ощупь… и подаёшься моим пальцам навстречу… прелесть. Если желаешь, чтобы я прекратил, скажи мне стоп. – Фёкла хотела было развернуться, оттолкнуть зарвавшегося начальника, произнести это простое слово стоп, но…
Но как же было много этих проклятых «Но»! Хоть у неё и был парень, секс перепадал от случая к случаю: то трудяжка засыпала на работе перед компьютером в процессе очередной переработки, то фитнес-тренер копил силы для какой-нибудь очередной спортивной ерунды. А она так изголодалась по простым человеческим чувствам и ласкам! Как ей порой хотелось вот так неожиданно, чтобы сделали приятно! Да-да, как вы уже поняли, героиня не отличалась какими-либо непоколебимыми принципами и железобетонной верностью.
Поэтому Бумажкина глубоко в ж… кхм, глубоко в душу затолкала возмущение и недовольство, ловя удовольствие за хвост и отдаваясь спонтанности Дениса.
Пальцы креативщика легко и почти невесомо скользили, иногда слегка нажимая и массируя. Денис смотрел на реакцию невесты, следил за выражением её лица, исследовал её уязвимое местечко, выясняя, как сделать Фёкле наиболее приятно. По сути, он делал совершенно обычные для мастурбации движения, но… Но, когда это делает другой человек, чужие руки, ощущается всё во много раз острее и волнительнее!
Бумажка под волной эмоций и чувств наклонилась вперёд, упирая ладони в ледяной светлый кафель стены душевой. Вода лилась согревающим потоком по обнажённой спине, скользила промеж округлых, аппетитных булочек, щекоча и волнуя кожу внутренней части бёдер.
Отражаясь от стен ванной, гулко пело эхо тихих, скромных, еле сдерживаемых стонов. Кусая губы, девушка пыталась не терять связь с разумом, но, когда Денис помассировал отрывистыми мимолётными движениями клитор и ущипнул возбуждённо торчавший сосок, она не выдержала, громко ахнув, пропустила через тело волну мелкой дрожи.
Перетерпев короткое головокружение, менеджер открыла глаза и увидела, что крепкие руки придерживают её за талию. Фёкла не поднимала голову, приходя в себя.
Вода стекала с ресниц, норовя лизнуть склеру глаз. Холодный кафель остужал ладони и эмоции. Мимолётное удовольствие и адекватность умирали на полу в тёплой воде, стекали вместе с пеной геля в слив, сияющий серебром в свете люминесцентных ламп.
– Ну как? Расслабилась немного? А то ты была та-а-ак напряжена. – Спросил Денис, убрав с её талии руки и выключив воду.
– Расслабилась? – Фёкла повернулась к мужчине лицом. – Странные у тебя способы…
– Сбросить напряжение. – Продолжил за менеджера креативщик. – Скоро начнётся представление, нам нужна спокойная и уверенная в себе актриса. Так что не зажимайся как вчера и сегодня утром, иначе… – Денис не больно щёлкнул трудяжку по носу, – я буду уже более кардинальными способами изгонять из тебя смущение и зажатие в мышцах. – Аки суккуб, произнёс свою угрозу креативщик.
– Я поняла, больше не надо так… стараться… – Денис кинул зоркому оку красное полотенце.
– Или тебе помочь? – по-своему истолковал молчание девушки неформал.
Бумажка заторможенно ответила:
– Не надо, я сама…
Директор перекинул через шею синее полотенце. Приподнятым тоном произнёс:
– Ну как знаешь. Мы ждём тебя на кухне. Сама дойдёшь или заблудишься?
– Дойду. – Денис кивнул и покинул прохладную душевую.
Фёкла потёрла грудную клетку, там, где противно щемило. Ворох разномастных эмоций и чувств скрежетали внутри. Зачесав назад мокрую чёлку, девушка прикоснулась лбом к стене душевой. Чёрт как же тяжело мне дастся выполнение договора. Расслабил? Ха, не то слово.
Бумажка прислушалась к себе и не обнаружила привычно тлеющей в душе злости и неудовлетворённости. Тело казалось таким отдохнувшим, а черепная коробка пустой. Раньше, чтобы добиться такого эффекта, приходилось выпивать за раз три таблетки успокоительного.
Менеджер хихикнула, пробормотала: «Это даже не смешно. Значит сексом можно утихомирить мою раздражительность?»
Когда девушка промакивала волосы, её резко пронзило осознание, что за время, проведённое в ласках малознакомого мужчины, она ни разу не вспомнила о своём парне. И её совсем не гложил факт измены. Получается я и правда совсем его не любила? Что ж я это предполагала, однако, не достигнув своей цели, нельзя с ним расставаться. Ладно, не стоит переживать, он же тоже пользуется мной. Боже, как же надоел этот прогнивший мир.
В дверь ванной комнаты постучали. С тихим: «Это я» вошла Марго.
– Держи. – Директриса протянула трудяжке банный халат. – Я провожу тебя на кухню.
Надевая халат, девушка ответила:
– Не стоило. Я бы сама справилась.
– Тц, каким образом? Придурок должен был сам помочь, но попросил меня. Я никогда его не видела таким смущённым. Вы чем тут занимались? Надеюсь, он руки не распускал?
Выходя из ванной комнаты, менеджер произнесла:
– Нет-нет, ничего такого.
Холодная внимательно посмотрела на профиль крота. Безэмоционально проговорила:
– Хорошо. Если тебя что-нибудь или кто-нибудь побеспокоит, обращайся ко мне. Втулкины хоть и неплохие ребята, однако либидо в штанах сдерживают с трудом. Они не насильники. Просто флирт, шуточки, взгляды не всем людям приятны…
– Всё нормально. – Перебила Фёкла.
Марго замолчала, пытливо глянула на трудяжку.
– Как скажешь. Но если что сразу беги ко мне. Я им быстро мозги на место вставлю.
Бумажка кротко хохотнула, улыбаясь поинтересовалась:
– Случайно не ты ли кошка Вера?
– Чего? – немного погодя женщина поняла: – А нет, не я. Хотя меня они тоже побаиваются. Может быть, ты встретишь Веру в будущем.
Вот за такими разговорами невесты прошли на кухню.
Сидя на кухне, на высоком барном стуле, трудяжка стойко терпела все махинации над своим лицом и кожей. Кофе, в котором она нуждалась сейчас как в воздухе, дразнил её обоняние ароматом свежемолотых зёрен.
Кто-то неизвестный приготовил на всех завтрак: ароматные круассаны, салат, запечённая курочка, бутерброды со всевозможными начинками и ещё куча всего, до чего сейчас не могла добраться жутко голодная невыспавшаяся Фёкла. Смена часовых поясов – дело изматывающее!
Стилист, поглаживая подбородок, смотря на Фёклу в упор, сказал присутствующим на кухне:
– Так, смотрите, что мы можем с ней сделать: красить волосы она не хочет, значит, подберём парик, веки… Денис! Сюда смотри, я кому объясняю? Потом с зеркалом целоваться будешь!
Креативщик с кратким: «Сейчас-сейчас», крутился у зеркала укладывая свои перекрашенные в синий волосы. Любовался новым образом: выбритые виски с затылком и длинная, ниспадающая чёлка, как раз её он и пытался уложить набок, чтобы она не лезла в глаза.
– Я весь внимание. – Креативный директор послушно уселся на стул напротив своей невесты.
Скривив рот и прищурив веки с подкрашенными ресницами, стилист вещал:
– Не паясничай! Тебе ведь каждое утро её красить придётся. Веки будешь приподнимать вот этими стикерами, не в форме полумесяца, а вот этими прямыми полосочками. – Раф всё подробно разжёвывал, показывая и вертя перед носом мужчины каждый предмет и инструмент. – Тон кожи лица не трогай: у неё с этим всё вполне нормально, да и она с непривычки устанет носить маску тональных средств весь день на такой жаре.
Хищный раскрас ей не делай, а то знаю я твою любовь к жирным кошачьим стрелкам. Смотри, вот эти спокойные тёплые тени, растушёвывай получше. Никаких резких линий! Внутренний уголок глаз выдели вот этим – светлым, видишь, так у неё взгляд выглядит открытым, глаза веселее распахнуты. Губы особо трогать не будем: нежный персик или просто прозрачный блеск. Серж, подай помаду ноль-пять. – Подросток-подмастерье бегал вокруг стилиста, исполняя с бешеной скоростью любое его поручение.
– Теперь парик. Глаза ты говорил, голубые будут? – спросил стилист у Дениса, а тот уже сидел на стуле с тарелкой салата в руках. – Ты когда успел?
– Бда, – ответил, пережёвывая, неформал. Испустив порицающий вздох, Раф опять подозвал Сержа.
– Покажи Фёкле парики, пусть выберет, какой захочет. – Подросток тут же распахнул полы бежевого длинного плаща. Почему подмастерье ходил летом, да ещё и в помещении в такой плотной верхней одежде оставалось загадкой для девушки, но она совсем не желала познать тайну этих странных людей. – Мисс «Я нормальная», глаза открой! Серж не эксгибиционист. – Менеджеру пришлось повиноваться и перестать жмуриться.
На внутренней подкладке плаща было множество кармашков, в каждом лежало по каталогу, Серж протянул Бумажке один. В каталоге приводились все оттенки имеющихся в багажнике этой парочки париков.
Жмурясь, приближая и отдаляя, ловя фокус, трудяжка пыталась хоть что-нибудь разглядеть. Денис отставил тарелку, выхватил каталог из рук невесты, быстро пролистал и указал на, по его мнению, подходящий.
– Блонд? Хм, ладно. Серж. – Стилист прищёлкнул пальцами, и его подмастерье на побегушках кабанчиком метнулся на парковку. Посыльный прибыл, парик споро закрепили, выпрямили волосы утюжком, подогнали по длине: чуть ниже лопаток. – Мальвина, зови Барабаса оценить результат. – Денис раскачиваясь, встал и пошёл в зал.
Через считаные секунды они вместе вернулись. Евдоким был уже свежевыбрит, волосы небрежно зачёсаны назад, одет в красную рубашку и чёрные классические брюки. Денис особо себя не утруждал: панамка, лёгкие шорты до колена, пляжная рубашка в леопардовых пятнышках – видимо, холера животного принта перебралась с постельного белья к неформалу в шкаф и заразила пару вещей.
– Это за работу и молчание. – Евдоким вручил Рафу белый конверт и посмотрел на него своим пробирающим до костей, пустым взглядом.
– Понял-понял. Угрожать только вот мне не надо! Не дурак: молчать умею. – Стилист помог Сержу собрать вещи, и они мигом пошли на выход.
– А завтрак? – как будто с обидой в голосе Денис крикнул им вслед.
– Спасибо! Но умереть в этом доме под взглядом твоего братца в мои планы не входило! Ариведерчи!
– И тебе авиадрочи! – Денис развернулся к брату и невесте. – Осталось только линзы надеть.
– Может не надо? Очки! Давайте очки купим, пожалуйста, я не хочу в глаза… – заскалась на стуле трудяжка.
– Малыш, у тебя слишком приметный цвет глаз. Твои оливковые мне и самому больше нравятся, но конспирация, или ты передумала? – спокойным голосом говорил Денис. Ореол шутливости и дурачества куда-то пропал.
– Хорошо, только пусть это Евдоким или Марго сделает.
Марго было некогда: в спальной на втором этаже она разговаривала со своим замом по телефону. Креативщик передал брату коробочку с линзами и пошёл к столу, набитому едой.
– Поздравляю тебя, Ким. Ты сорвал цветок девственности её глаз! Я завидую… – Денис начал ребячиться и кривляться.
Проморгавши после безболезненной, но страшной процедуры, Фёкла наконец-то обрела возможность чётко видеть и не представлять больше для самой себя опасности.
Холодная спустилась на кухню мрачной тучей. Директрису никто ни о чём не спрашивал. Троица присоединилась за стол к Денису. Завтракали все медленно и как будто неохотно.
Солнечные лучи освещали выкрашенную в белый цвет кухню, падали косо на кипенно-белый гарнитур, отражаясь жёлтыми зайчиками на его гладкой, натёртой до блеска поверхности.
С улицы в приоткрытые окна врывался ветерок, раздувая прозрачную молочного цвета тюль. Весёлое щебетание птичек в саду наполняло комнату живой, прекрасной, природной мелодией. В такой приятный, спокойный, утренний час никому не хотелось включить фоном бодрую музыку или телевизор. Время текло медленно, давая передышку до очередного забега на скорость с делами и суетой.
– Чем это ты хрустишь? – прервал ленивое молчание Денис.
– Хрящиками. – Прожевав, ответила Бумажка.
– Зачем? Возьми лучше ещё кусочек курочки, здесь же много. – Недоумевал неформал.
– В хрящах много коллагена, он необходим женщинам для молодости кожи. – Ответила зоркое око.
Марго приподняла со своей тарелки заинтересованный взгляд на менеджера.
– Правда? – спросила та.
– Угу, – хрустя пробормотала трудяжка.
Марго взяла себе кусочек куриной голени, ножичком отделила от золотистого мяса сустав. Подцепив его вилкой, отправила хрящик в рот. Евдоким и Денис наблюдали за королевой логистики.
– Ну как? – поинтересовался синеволосый.
Прожевав, седовласая ответила:
– Сносно. – Погладив пальцами бледную щёку, Холодная добавила утвердительным тоном: – Моя кожа и впрямь помолодела.
– Правда? Может и для мужчин в этом выйдет толк? – Креативщик подпрыгнул на стуле, повернулся к старшему брату. – Ким, дай-ка мне от своей курочки хрящиков, не жопься, я вижу они у тебя на тарелке есть. – Синеволосый начал атаковать тарелку черноглазого вилкой.
– Ты вегетарианец. – Уворачиваясь от вилки, Евдоким вместе с тарелкой встал из-за стола.
– А как же салат? В нём же было мясо. – Поинтересовалась Фёкла.
– В мою порцию мясо не клали. – Неформал ответил, не ослабляя атаки на тарелку брата.
С удивлением в голосе героиня вопросила:
– «Цезарь»? И без курочки? Так ты, оказывается, ещё больший изврат, чем я думала. – Девушка утвердительно покачала головой.
– Я прямо вижу, как ты падаешь в её глазах. – Подколола директриса коллегу.
Сдувая чёлку с глаз, креативщик весело сказал:
– Да плевать! Красота требует жертв! Отдай тарелку по-хорошему! – любитель леопардовых шкур бросился с вилкой на уворачивающегося гендиректора.
– А как же твои взгляды и убеждения? Ты идёшь на измену самому себе. – Участвовала в этом споре менеджер.
Директор со сверкающим озорством в глазах бегал по кухне за покер фейсом. На ходу отвечал:
– Плевать! Я непостоянен: сегодня я вегетарианец, завтра астронавт, послезавтра жмур, а позавчера я был главарём масонского движения! Отдай мне их! – Евдоким резко остановился, Денис проскользил в носках по полу и врезался в широкую грудь. Обнял крепко брата и посмотрел ему в глаза. – И только моя поддержка и надёжность к тебе непоколебимы, поэтому отдай хрящики.
– Набесился? – бросил бесстрастно старший брат, младший кивнул. – Позавтракали? – сказано уже было невестам, те кивнули. – Хорошо, тогда идите одеваться, мы подождём вас на веранде.
Евдоким поставил тарелку раздора на стол, вышел в прихожую.
– Он обижен? Или чем-то расстроен? – гадала трудяжка вслух.
– Нет. Он счастлив и очень весел. – Ответил Денис с глупой улыбочкой.
– М-да, чтобы понять этого мужчину, нужен отдельный талант.
– Привыкнешь. Они часто дурачатся. – Сказала Марго. – Пойдём.
Фёкла кивнула. Девушки пошли наверх.
В спальне прямо на полу сидела на пятой точке героиня, поражённая выходкой сумасброда, перебирала вещи. Хм, давайте заглянем в «розовую хренотень на колёсиках» – как окрестил чемодан Денис.
Вот такие вещи, аккуратно сложенные чемпионом по тетрису, покоились внутри: новый дилдо в картонной коробочке; две упаковки презервативов, обычные и ребристые; чёрный кружевной полупрозрачный пеньюар; несколько пар стринг в фирменной, не открытой ещё упаковке; чёрные туфли на высоченной шпильке; и, конечно же, летние комплекты лёгкой, открытой, пляжной и развратной, по мнению Фёклы, одежды. Сверху сие безобразие украшалось запиской на жёлтом стикере, в нём было написано: «Уйди уже с глаз моих долой в декрет!!!!! Твои коллеги-клуши уже за вторым ребёнком идут, и всё только ты хернёй страдаешь».
– Я работаю! А не х… кхм, чуть не согрешила. А не фигнёй страдаю! – пробубнила Бумажка.
У бедолаги имелось только два варианта: ехать сначала в магазин за нормальной одеждой или ехать сразу к родителям жениха в чём босс послал. Пригорюнившись, девушка выбрала пару более-менее приличных вещей.
– Это всего лишь работа! Но я же не проститутка, чтобы так одеваться, а с другой стороны, ты же нанятая актриса! Вот и играй! Да разве тому извращенцу может попасться обычная, в здравом рассудке и памяти девушка? А-ха-ха-ха, да никогда! – болтала вслух сама с собой трудяжка.
Под предлогом работы она надела-таки те шмотки. Но в душе то она понимала, что поддалась сейчас проказам сумасброда только потому, что зажала деньги на новую одежду. Вот так, любовь к деньгам и трудоголизм толкают приличных женщин на путь разврата.
– Ты там как? Тебе помочь? – с первого этажа донёсся голос Дениса.
– Не надо! Я уже спускаюсь! – вслед за криком по лестнице и кафелю раздалось цоканье тонких шпилек.
– Охренеть… – единственное, что смог сказать Денис, увидев невесту. Он даже не заметил, как арбузная жвачка выпала из его рта.
На самом деле было с чего удивиться: от вчерашней заурядности не осталось и следа. Перед ним стояла шикарная девушка: голубые сияющие азартом глаза, молочная кожа, выпрямленные пшеничные пряди постоянно откидывались за спину, тонкой нежной рукой с длинными красными ногтями; лёгкий макияж на веках и соблазняющие, сладкие, недовольные чем-то губы. Белая рубашка с широким вырезом, оголяла изящные ключицы и подчёркивала небольшую грудь. Короткие закатанные рукава и завязанная выше пупка на красивый узелок рубашка давала великолепный обзор на подтянутый, подкаченный живот и талию. Короткие чёрные шорты в облипку с серебряными клёпками на карманах обнажали длинные фигуристые ноги, которые, в свою очередь, были оплетены ниже колена чёрными шнурками-завязками туфель с открытой пяткой и носком-лодочкой.
– Охренеть…
– Ты повторяешься… – тихо сказала героиня.
– Трижды охренеть. Не ну ты её видишь! Видишь то же, что и я?! – Денис схватил за предплечье Марго, которая спустилась секундой ранее.
Холодная отцепила от себя пальцы креативщика, поправила свой летний комбинезон в серо-белую полоску. На монолог неформала лишь кивнула.
– В чём проблема? – Бумажка уже начинала переживать, так как совсем не понимала их реакции на её внешний вид. – Если вам не нравится, можем по пути в магазин заехать. Это на самом деле не моя одежда…
– Да мне фиолетово! Да хоть украла! Ты просто… охренеть какая красивая… почему? Почему ты приехала к нам в офис в одежде отчаявшейся великовозрастной кошатницы девственницы? С твоей фигурой носить балахоны просто преступление! Таких как ты надо карать по закону за сокрытие от общественности такого… такого… Марго, ну помоги же мне!
– Такого невъебенного тела. Ты занимаешься спортом?
– Мой парень фитнес-тренер. Мы с ним и познакомились на его работе. Да я просто раньше лёгкой атлетикой занималась… – девушка мямлила как будто в чём-то провинившись. – Стоп, а почему это я перед вами оправдываюсь? Вы же утром видели меня абсолютно голой, а про твою выходку в душе я вообще молчу, – Бумажка очухалась быстро. – Мы вроде к твоим родителям уже опаздываем.
– Да-а-а… – пока Денис тянул слово, Холодная взяла менеджера среднего звена под локоток и проводила её до машины. Усадила героиню на переднее сидение, сама села назад.
Евдоким сидел на водительском месте. Как только девушка села рядом, он повернул к ней голову, внимательно разглядывая.
– Эй! У меня, вообще-то, тоже права водительские имеются! – влез в окно водительского места Денис.
– В таком состоянии тебе нельзя за руль. – Безэмоционально возразил брату гендиректор и пальцами аккуратно смахнул с макушки на нос Денису фиолетовые солнцезащитные очки. Улыбнулся сдержанно и нажал на кнопочку – стекло, повинуясь сигналу, поднялось, выталкивая неформала на улицу.
Обиженный, максимально громко хлопнул пассажирской дверцей, усаживаясь в салон. Для полноты картины «Обиженный ребёнок» он напушнил и без того пухлые губы и скрестил на груди руки. Евдоким, наблюдая за своим братом в зеркало заднего вида, завёл машину. Марго же ухмылялась. Надев наушники, она расслабилась, закрыла глаза и, казалось, приготовилась спать всю дорогу.
С шорохом шин они выехали за ворота. Фёкла во все глаза смотрела по сторонам: вчера у неё не было возможности всё рассмотреть. Оказывается, дом стоял на холме, в ста метрах от синего бескрайнего моря.
Солнце играло с солёными волнами, бросая на них свои слепящие лучи. Чайки резвились над водной гладью в чистом небе, высматривая добычу, время от времени они, как будто подстреленные падали, ныряли, ловя свежий, плавающий в косяках, зазевавшийся завтрак.
Дорога шла сначала по холму, параллельно частным дорогим домам, затем сворачивала левее, ближе к морю и серой лентой шла по отвесному склону. Постепенно она уходила змейкой всё выше и выше в горы, по обочинам густо росли деревья, закрывая собой захватывающий дух вид.
Девушка взгрустнула оттого, что они уезжали всё дальше от гигантской лужи, в которой она даже не успела ножки помочить. Отвернувшись к своему окну, трудяжка стала рассматривать мелькающие южные деревья.
Не отводя от дороги глаз, Евдоким порылся в бардачке, передал героине новый паспорт. Не ожидая подвоха, девушка скучающе пролистнула документ на главную страницу.
– Аделхеит Ронненкампф Ивановна??!! Вы что курили, когда это придумывали??!!
– Ты сейчас оскорбляешь всех немцев нашей планеты. – Давил смех в груди Денис.
– Да фиг с ней, с фамилией и именем. Отчество то почему русское? – трудяжка повернулась к креативщику.
Денис пояснил вкрадчивым голосом:
– Потому что у тебя русский отец, который настоял на отчестве в честь него. Ты приехала на его родину заработать деньжат, встретила случайно нас. А там искра и любови полные штаны.
– А предысторию жизни до приезда вы уже придумали?
– Да пох… кхм-кхм, не буду я материться, не буду, убери эту складку недовольства с лица. Зачем вообще хмуришься? Морщин раньше старости хочешь? – подтрунивал синеволосый. – Придумаешь на ходу сама. Нам без разницы кто ты. Потом скажем, что ты уехала в Германию, тогда родители точно не хватятся тебя искать. Видишь, у нас всё схвачено. – Довольно ощерился непоседа. – О, а ты можешь ещё для достоверности говорить с немецким акцентом?
Бумажка напряглась, спросила:
– А зачем им меня искать потом?
– Потому что "любимые жёны" на дороге не валяются. Они всеми силами захотят сохранить ваш и мой брак. – Ответил Евдоким.
– Ладно, мне это безразлично. – Девушка округлила глаза, продолжила на тон выше: – Есть проблема поважнее: я не знаю немецкого языка!!! А если они меня спросят о чём-нибудь на нём? Что мне прикажете делать??!! Пьяной притвориться??!!
– О, как тебя бомбит, водичку будешь? – неформал протянул бутылку.
– Сам пей свою незамерзайку!!! – менеджер брезгливо оттолкнула от своего лица протянутую тару.
– Это газировка…
– ОНА БИРЮЗОВАЯ!!!
– Мы все не без греха, – печально вздохнул Денис.
– Я такое никогда в рот не возьму. – Успокоившись выдала Фёкла.
– А парню ты своему так же говоришь? – подкинул дровишек в костёр разукрашенный.
– Ты это о чём? – не поняла Бумажка.
– Правда ни разу в рот не брала? – подключился Евдоким.
– Порой быть такой невинной или правильнее будет сказать: неразвращённой? Очень даже мило. – Сказал Денис.
– Вы это специально? Ладно, мне безразлично, о чём это вы толкуете. Долго мы будем ехать? Я поспать успею?
– У тебя целых два часа на сон есть. Смело присоединяйся к Марго. – Ответил гендиректор.
Трудяжка улеглась поудобнее, прикрыла глаза и стала ждать приход Морфея.
– Можно я музыку включу? – прошептал прямо девушке на ушко Денис.
Фёкла вытаращила глаза, очень громко произнесла:
– Да делай что хочешь!!! Хоть волосы в зелёный на попе крась!!! Меня только не трогай!!!
Креативщик резко вжался в кресло, подтянул ноги и руки к груди, театрально пожаловался:
– Ой, Евдоким, я её боюсь. Она така-а-ая нервная. У тебя месячные скоро, да, малыш?
– Иди ты в…
– Куда-куда? – расплылся в довольно-хитрой улыбке Денис.
– К маме обратно в утробу!!!
– Ой, да что мне там делать? Я её так достал в своё время, что меня раньше срока родили. Это я так к тебе торопился, братишка, – мужчина переключился на брата, пальчиками «шагая в танце чача-ча» по его мускулистым плечам и шее.
– Не трогай водителя, муфлон!!! – завизжала менеджер.
Марго, не поднимая век, прорычала:
– Заткитесь пр-р-ридур-р-рки!
– Ладно-ладно, – танцор поднял руки вверх. Наклонившись промеж передних сидений, Неформат Люциевич прошептал невесте: – Точно всё хорошо? У тебя бровь нервно дёргается.
– Простите за то, что наорала. – Тихо пробормотала Бумажка. Наклонив голову, она принялась рыться в сумочке-клатче, что так любезно положил в розовый чемодан сумасброд. – Дай незамерзайку. – Прошептала трудяжка.
– Это газировка…
– Чихать я хотела, что это. – Девушка щёлкнула блистером, выдавив себе на ладонь две таблетки, открутила крышку и сделала один большой глоток. – А, жжётся! – менеджер замахала руками, боясь, что выступившие слёзы размоют тушь с ресниц. – Что это?!
– Тебе же всё равно, что это. – И опять улыбка от уха до уха. Жених забрал бутылку во избежание пролития сладкой жидкости на стройные ножки девушки. – Но алкоголя там нет. Так что нежелательной реакции с таблетками не будет. Кстати, а что это ты проглотила?
– Какая разница что я глотаю? Это простые успокоительные, которые мне прописал доктор.
– Такая молодая, а нервы уже ни к чёрту? Это потому что ты воспринимаешь всё слишком близко к сердцу. Надо жить проще. – Сказал Евдоким.
– Куда уж проще? Если бы я была достаточно серьёзна, я бы не сидела сейчас в этой машине. И как жить проще? Меня с золотой ложкой во рту не родили. – Кинув камень в огород Втулкиных, девушка скрестила руки, отгораживая себя от дальнейшего разговора. Закрыла глаза и наконец-то уснула. И не мешала ей ни музыка, ни редкие реплики братьев.
Автомобиль подъехал к одноэтажному, цвета песка коттеджу. Особой подъездной площадки не наблюдалось: дорога проходила мимо дома и уходила дальше в лес. Машину припарковали прямо напротив веранды, на ухоженную, очищенную от сорняков, сочно-зелёную лужайку.
Фёклу мягко растолкали, пробуждая ото сна. Девушка умильно потянулась и оглядела картину, нарисовавшуюся за лобовым стеклом.
На веранде, в теньке от разыгравшегося солнца их уже встречали родители. Две хохотушки толковали о чём-то своём. Как Бумажка поняла, то были мамы женихов. За спинами женщин стоял высокий мужчина в шортах-парашютах и майке; его накаченные мышцы груди рвалась выйти на свободу, порвав сосками хлопчатобумажную ткань одежды. Отец семейства смотрел в никуда своими мёртвыми глазами, глазами Евдокима.
На заднем сиденье сладко потянулась Марго. Зевнув, директриса произнесла:
– Фёкла, ты готова выйти из машины?
– А ты? – вопросом ответила трудяжка.
– Я с ними уже знакома. Ну так что?
– Д-д-д… – вдохнула поглубже, успокаиваясь, – да. И всё же я думаю, что они не обрадуются, когда увидят, кого вы привели…
– А кого мы привели? – спросил Денис.
– Девушку из публичного дома. В этой одежде так некомфортно, я же полуголая… – бурчала героиня, поправляя одежду.
– Бумажкина. – Обратил на себя внимание гендиректор, менеджер повернула к нему голову. – Как только ты покинешь салон, ты больше не Фёкла. Ты Аделхеит Ронненкампф Ивановна, любимая девушка, невеста и судьбоносный выбор моего брата. Ты нанятая нами актриса. Надевай маску и играй.
– Да! Развлекайся, малыш! Сейчас твой звёздный час! Когда ещё выпадет возможность жить под чужой личиной? Твори что хочешь. – Денис похлопал Бумажку по плечу, – ну не раскисай. Или ты не справишься с этой работой?
– Конечно, я со всем справлюсь! – нахмурилась менеджер. Взять её на слабо – плёвое дело.
– Тогда дамы и господа, отстёгиваем ремни безопасности, выходим и начинаем наше представление. Да начнётся игра! А-ха-ха-ха-ха! – Денис раскинул в стороны руки насколько позволял салон (Марго с каменным лицом уклонилась от ладони креативщика) и сатирически захохотал. Фёкла поёжилась, ущипнула себя за ляжку и взялась за дверную ручку автомобиля.
Четвёрка прошла на веранду. Высокий, статный мужчина – глава семейства, смерил Фёклу оценивающим взглядом чёрных глаз.
С мамочками дело обстояло лучше: женщины как женщины, милые даже для своего возраста, в лёгких развевающихся на ветру костюмах, с минимальным макияжем на лице, одна кудрявая кареглазая блондинка, другая синеглазая брюнетка. Вопрос: в кого пошёл неформал Денис? Похоже, его просто подкинули, пришла к быстрому выводу героиня.
– Приве-е-е-ет! Я та-а-ак по вам соскучилась, мои малыши! – кудрявая женщина с радостными воплями кинулась всех обнимать и зацеловывать, в том числе и Бумажкину.
Понятно, Дениса не подкинули, манера растягивать слова явно передалась ему от этой мамочки. Неформал представил невесту родителям. На имя пассии своего сына пожилая семья даже бровью не повела.
– Пройдёмте в дом. Не надо веселить соседей. – Сказал отец, пропуская всех вперёд, поочерёдно всем пожал руки.
Ладонь Фёклы была последней в очереди на рукопожатие. Сжимая её, отец семейства, вложил немало силы: косточки заныли, однако трудяжка продолжала лицемерно улыбаться под взглядом-рентгеном. Да, я фальшивка. Но за деньги я готова и роль колобка на день пекаря играть. Меня тебе не сломать, старик. Мужчина ухмыльнулся, будто прочитал мысли девушки.
В доме было не протолкнуться, не от количества народа, их как раз немного, а от захламлённости помещений: всевозможные статуэтки, маски, шарфы, фонари, ретрорадиоприёмники, расписные огромные швейные машинки, торшеры, накрытые вязаными накрахмаленными салфеточками, картины из битого разноцветного стекла, персидские ковры – всего и не перечислить. Предметы располагались порой друг на друге, видимо, не помещались в огромные резные шкафы из красного дерева.
– Нравится? – приняв ступор невесты сына за восторг, спросила кудрявая блондинка с глупой искренней улыбкой. – Это всё я привезла! – женщина гордо выпятила свою пышную грудь.
– Да-да, Варя у нас довольно наблюдательная: из каждой своей поездки привозит что-нибудь ценное и редкое. – Хвалила свою подругу вторая мамочка семейства – Венера. Блонди расплылась в улыбке и полезла обниматься к брюнетке.
Всё это происходило в узком коридорчике прямо перед трудяжкой. Пройти мимо них не представлялось возможным. Бумажка пищала благим матом в душе, как обезумевшая от происходящего мышь в логове котов, в то же время лицо её застыло лицемерной любезной корочкой. Отец же всё время стоял в сторонке и не сводил с невесты младшего сына свои тусклые глаза, будто ждал, когда «невестка» развернётся на выход, помахав на прощанье рукой.
– Ма-а-ам, вы смущаете малыша! – подал голос откуда-то из глубины, за горами хлама Денис.
– Смущаем? – с нескрываемым сарказмом в голосе переспросил отец. – Я думал, сотрудники публичного дома не знают, что такое стыд, скромность и… смущение. – Почему-то все члены семейства пропустили мимо ушей едкие слова старшего мужчины.
– Ой, и правда, прости А-а-а… родная, – брюнетка быстро сдалась в попытке вспомнить имя пассии сына. – Просто страсть в наших старых костях ещё не утихла. А-ха-ха-ха.
– Ничего, мама, я всё понимаю. – Ответила Фёкла. Ей тоже было влом вспоминать имена родни своего жениха.
– Пройдёмте к столу! – блонди увела всех в столовую.
В столовой дела обстояли лучше: полы не заставлены безделушками. Только стены изнасилованы любительницей раритета и старинности – увешаны картинами, тарелками, гобеленами и прочими «редкостями».
Сквозь витражные окна проникал тусклый, пёстрый свет. Углы помещения полностью утопали в темноте и рассмотреть, что там накидано в творческом беспорядке, не представлялось возможным.
Застоявшийся пыльный воздух угнетал и давил своей массой на плечи.
Сидя спиной к окну, их ждал ещё один человек – младшая сестра братьев. Разноцветный свет играл в её укороченном каре светлых волос. Дерзкий, острый взгляд ярко-карих глаз пронзал трудяжку насквозь. Дочь семейства восседала на плетёном стуле, закинув ноги на стол.
– Мария, это Аделхеит – моя невеста. Малыш, это – Мария, наша младшая сестра.
– Добро пожаловать в музей! – сестра встала и подошла вплотную к Бумажке, протягивая ладонь для рукопожатия. Трудяжка, проигнорировав клешню, резко дёрнулась вперёд и обняла девушку.
– Пливет, моя сладкая. – Часто старательно сглатывая «Р», Фёкла изо всех сил изображала немецкий акцент. Гнусавя, из её горла выходили низкие, булькающие звуки.
Марго тихо кашлянула на фоне, сглатывая смешок.
– Охренеть, реально Аделхеит. Ты где её подобрал? В миграционной службе длинноногих моделей? – морщась и отстраняясь, спросила Мария.
– Обо всём за столом! Садитесь-садитесь. – Хлопотала мамочка-блонди. Все послушно расселись за длинным дубовым столом.
За обедом, беседа текла непринуждённо, сама собой. Только отец семейства молчал, прикладываясь время от времени к бутылке горячительного.
– Родная, а расскажи, как вы познакомились. А то этот оболтус ведь совсем ничего никогда не рассказывает, только перед фактом ставит. Прока-а-азник. – Блонди покачала шутливо указательным пальчиком, пристыживая сына. – Такую красавицу от нас прятал!
Прожевав шампиньон, выковырянный из салата, менеджер начала нести бред:
– Мы познакомились, когда я плиехала в из голод.
– А-ха-ха-ха… Куда? – развеселилась, хмурая до этого младшая сестра.
– Когда она приехала в город ***. Мария, что смешного ты находишь в её словах? – приструнил строгим тоном сестричку Евдоким. Та сразу осеклась и опустила голову к своей тарелке.
– А дальше? – включилась в разговор мамочка-брюнетка.
Подкинул продолжение Евдоким:
– Она потерялась в нашем аэропорту. Плакала от безысходности в туалете.
– Да. Но я вышла на запах голящей бумаги и увидела из.
– Их, Аделхеит. Правильно говорить их. – Помогал гендиректор.
– Горящей бумаги? – отправляя очередную стопку коньяка в рот, спросил отец.
– Это она о наших одеколонах говорит, – объяснил черноглазый сын.
Мамочка-брюнетка мечтательно вздохнула:
– Прям так и услышала запах? И вправду говорят: любовь творит чудеса! Свести людей, которые всю жизнь прожили за тысячи километров друг от друга!
– А дальше? – поторапливала любопытная мамочка-блонди.
– Мы пелеспали и он сделал мне пледложение луки и селдца.
– Как романтично. – Ироничной интонацией произнёс глава семьи.
– Цыц! – не выдержала бубнежа мужа одна из мамочек. – Кто твои родители, родная? Чем занимаются? И когда свадьба?
– Свадьба, как и наша с Марго, через две недели, мама. – Ответил на один из вопросов Евдоким.
Фёкла вздохнула и печально произнесла:
– Лодители сейчас плавают на Севелно Ледовитом океане. Ловят китов. У них своё китобойное судно имеется. Они велнутся не сколо, поэтому на свадьбе их не будет.
– Ох, как жаль! Свадьба в жизни женщины – самое главное! Такой волнительный момент, и без родителей… бедняжка… – расплакалась сентиментальная Варя.
– Ничего стлашного. У меня есть мой мужчина. Он меня любит и подделжит в такой… такой…
– Охренительно-восхитительный момент. – Подсказал Денис.
– Спасибо, любимый. Ты всегда знаешь, когда помочь. – Трудяжка положила свою руку на ладонь Дениса, нежно поглаживая и смотря со всей «любовью» в глаза синеволосого. Жених наклонился к ней, не прерывая зрительного контакта, поцеловал нижнюю губу, лизнул её, проникая своим языком в приоткрытый ротик менеджера. Языки сплелись в поединке: Фёкла пыталась вытолкнуть захватчика, Денис же ей не поддавался, намеренно дразня. Для всех же со стороны это выглядело как полный страсти слюнообмен влюблённых по уши друг в друга молодых людей.
У Марго с Евдокимом даже на секунду пробило на лице броню отчуждённости. Однако начальники быстро сориентировались и вернулись к покер фейсу.
Когда актёры отлепились друг от друга, Фёкла достаточно громко прошептала:
– Твой пилсинг на языке так заводит меня.
– Вы ещё на столе потрахайтесь! Не стесняйтесь, все же свои! – поднимая очередную порцию коньяка, на манер тоста произнёс отец семейства Втулкиных.
– Слышу неприкрытую зависть, папа. – Вставила свои пять копеек младшая дочь.
– А ну цыц! – рявкнул на неё отец.
Мамочка-блонди спокойно ответила, словно само собой разумеющееся:
– А чему тут завидовать? Мы только вчера с Венерой проверяли этот стол на прочность. – Варвара укоризненно посмотрела на мужа, продолжила: – Любимый, то, что ты не участвовал в процессе полностью твоя вина. Ты сам предпочёл уйти к Стрельникову разделить с ним по-соседски косячок марихуаны.