«Неужели этот красивый, темноволосый мужчина с пронзительными синими глазами мой муж? Этого не может быть!»
Даниял стоял в стороне и о чем-то разговаривал с Рустамом, а Данка смотрела на него, втайне умирая от счастья. Еще совсем немного осталось подождать, этот длинный день когда-то должен закончиться, и тогда они останутся вдвоем. Внутри все сжалось, замерло, а потом запульсировало под ложечкой — Дан посмотрел на нее долго, протяжно, многообещающе.
Он ей все успел рассказать, пока они танцевали, что и как он с ней будет делать — наверное, решил нарочно подразнить, ему ведь так нравится, как она краснеет! А она взяла и не покраснела, подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Нечего ей стесняться! Даниял ее законный муж, они поженились и почти неделю прожили вместе, пока он не уехал сюда готовиться к свадьбе.
— Это дань традициям, жизнь моя, отец простил мне наш брак, но если мы откажемся от свадьбы, моя семья воспримет это как оскорбление, — Дан говорил с легким акцентом, смешанным с британской манерой произносить слова вычурно, будто перекатывая их языком. И это тоже сводило Данку с ума.
Она готова была хоть на Северный полюс ехать, не то, что на его родину, чтобы только их счастье ничего не омрачало. Даниял продолжал смотреть, а она таяла внутри, глядя, как знакомо темнеет радужка синих глаз, и как эти глаза становятся совершено черными от желания.
Дана спохватилась и опустила глаза, поспешно восстанавливая сбившееся дыхание. Здесь свои обычаи, нравы и требования, здесь не принято выставлять свои чувства напоказ, и это даже нравилось Данке. Ей все здесь нравилось, ведь здесь родился и вырос ее любимый муж — самый прекрасный мужчина на свете…
Присутствующие мужины вдруг разом достали телефоны, Дан с Рустамом тоже полезли во внутренние карманы пиджаков и уставились в экраны. Один из гостей, сидящий ближе всех, вдруг поднялся, швырнул вилку и, выразительно посмотрев на Данку, бросил отрывистое ругательство, а затем стремительно вышел из зала. Вслед за ним, плюнув себе под ноги, выскочил его сосед.
Она сразу поняла, что-то произошло, все вокруг изменилось в одночасье. Как будто кто-то одним взмахом руки заставил всех замолчать, в воздухе повисла угрожающая тишина. Оля за соседним столом принялась тревожно озираться, а затем обеспокоенно вперилась взглядом в младшую сестру. Данка ободряюще ей улыбнулась, хотя по позвоночнику уже ползла холодная струйка страха. Предчувствие. Оно никогда ее не подводило, и сейчас оно прямо кричало ей — что-то случилось.
Дана знала это ругательство, оно означало гулящую женщину. Но при чем здесь она и их свадьба? А потом посмотрела на мужа и беспомощно вцепилась пальцами в спинку стула. Его глаза больше не источали желание, они были как две огромные пропасти, холодные, ледяные, готовые поглотить ее. И похоронить.
Даниял уже шел к ней, следом шел Рустам, черты лица обоих мужчин вдруг показались неестественно жесткими, будто это не люди идут, а каменные статуи. Но всех опередила Аминат, она метнулась к Данке и со злобным шипением сорвала фату. Дана схватилась за щеки и отпрянула — у мачехи Данияла был такой вид, будто она сейчас вцепиться ей в волосы.
В два шага мужчины оказались рядом, Дан очень почтительно оттеснил Аминат, а сам повернулся к жене и крепко взял ее за локоть.
— Что случилось, Данечка, милый, скажи мне, — начала было она лепетать, но увидев вблизи его мертвое лицо осеклась, слова застряли в горле. А он так сильно сжал ее, что казалось, она сейчас сломается в его стальных тисках.
Это было бы правильно и логично, потому что внутри она уже была сломана и раздавлена. Дан не отругал мать, не поднял фату, не вступился за Данку. Он вел ее по залу ресторана, украшенного в честь их свадьбы, где они буквально каких-то десять минут назад танцевали свой танец. Где гости смотрели на них с восторгом — ведь они очень красивая и гармоничная пара, прям идеальная! Дан и Данка! Где их снимали на фото и видео, а Дан смотрел только на нее. И шептал на ухо…
— Даня…
— Замолчи!
Это же не его голос! Этот голос совсем чужой, чужой и безжизненный, как будто из него разом выпили все жизненные соки. И мужчина, который идет рядом, тоже чужой, ведет ее к выходу, а сам не смотрит даже.
Они вышли из ресторана, и Даниял потащил ее к парковке. Возле большого тонированного внедорожника они остановились, Рустам проскочил на водительское место, а Дан открыл заднюю дверцу и буквально впихнул Данку в салон.
— Убирайся, — проговорил он, задыхаясь, — убирайся из моей жизни!
— Вы что, мужики, совсем охренели? — раздался сзади возмущенный голос сестры, но Дан даже не обернулся. Не глядя прошел мимо, будто она пустое место.
— Садись в машину, Ольга, — заговорил с водительского места Рустам, — вам лучше уехать, и чем быстрее, тем лучше. Я отвезу вас в гостиницу, а оттуда на вокзал.
— Какой вокзал? — Оля едва сдерживалась, чтобы не начать материться, Дана видела это, но теперь ей было все равно. — Дана его жена!
— Уже нет, — коротко ответил Рустам, а потом вдруг рявкнул: — Сядь, женщина, если не хочешь, чтобы твоей сестре глаза выцарапали. Как же тяжело с вами, связался Дан…
Оля плюхнулась рядом, Рустам завел двигатель, одновременно протягивая ей свой смартфон.
— Возьми, посмотри. И скажи Дану спасибо, что он ее оттуда увел.
Машина тронулась с места, Данка не выдержала и обернулась. Даниял стоял на крыльце и смотрел вслед автомобилю, их глаза встретились. Она не смогла ничего с собой поделать, рука потянулась к окну, коснулась пальцами, и Данка обессиленно уткнулась лбом в стекло. Ее муж — теперь уже, наверное, бывший? — дернулся, резко стащил с пальца кольцо и швырнул вслед машине. А затем развернулся к стене и с силой впечатал в нее кулак.
— Какой бред! — голос сестры дрожал от обиды и возмущения. — Как он мог подумать такое на нее, это же не она! Это подделка, монтаж, наверное, нашли актрису, похожую на Дану…
— Если ее муж поверил, то кого интересует, подделка это или нет, — качнул головой Рустам, а Дана заставила себя посмотреть на телефон в руках сестры. И ее будто током пробило.
На экране в руках какого-то незнакомого коротко стриженого мужчины стонала и извивалась обнаженная... Данка? На следующем кадре она с вызовом смотрела в камеру и улыбалась, заведя руки за спину, как будто раскрываясь, как будто предлагая себя. Бегущей строкой по экрану шла краткая информация — рост, вес, размер груди — все в точности, без ошибок, будто сами замеряли. И номер телефона с предложением эскорт-услуг, ее собственный номер. Это… это что, видели все гости??? Еще и мужчины???
— Вы приезжие, вы не понимаете, что для нас означает честь рода, — тем временем продолжал Рустам, глядя на дорогу, — если бы Дан ее не выгнал, он опозорил бы всю семью, его родителей презирали бы, его сестры не смогли бы выйти замуж. Это у вас там все просто, — он умолк, но это вынужденное молчание лишь подчеркивало презрение, сочившееся из каждого слова.
— Я напишу заявление в полицию, — не унималась Ольга, — кто-то же должен ответить за эту подделку! И за распространение тоже. Пусть разбираются, кому это было нужно, и где они взяли такую похожую девку. И не поленились же, где только нашли такую похожую актрису!
— Не нужно никаких разбирательств, Оля, — ослабевшим голосом сказала Данка, роняя руку с телефоном на сиденье. — Это не актриса. Это я.
— Данька! — прошептала сестра, что уж она подумала, неизвестно, но Данка не могла сейчас ничего объяснять. — Данечка!..
Она прорыдала в объятиях сестры всю дорогу, потому что не знала, как такое могло быть, но на кадрах была действительно она. Ладно, за тем мужиком видно только лицо, но там, где она обнаженная призывно смотрит в камеру и улыбается, предлагая себя, точно была Дана. И конечно, Даниял сразу поверил. Потому, что узнал.
Потемневшие отметины ниже ключиц и возле груди Даниял не мог не узнать, он лично их оставил, это были следы его любви. Это он расставлял их в исступлении в последнюю ночь перед отъездом. Ее единственный мужчина. Теперь уже точно бывший муж.
Кожа на голове пекла, будто ее живьем содрали — видно, Аминат, срывая фату, разодрала ее шпильками. Теперь там саднило и жгло, но это были такие мелочи по сравнению с тем, что творилось в ее сердце.
Рустам привез их в гостиницу и приказал собрать вещи, сам он остался ждать в холле у ресепшена. Ольга бестолково сновала по номеру, запихивая вещи как придется, а Данка сидела, безучастно уставившись в стену невидящими глазами.
— Я этого так не оставлю, — ругалась сестра, в пятый раз перекладывая расческу из дорожной сумки в свою и обратно, — еще чего не хватало! Что ты там себе придумала, я не знаю, но вот вернемся домой, я найму адвоката…
— Нет, — мотнула головой Дана, — нет, Оля. Ты этого не сделаешь.
— А тебе что, жалко его стало, да? И хватит нести тот бред, что на видео ты. Скажи еще, ты и с мужиком тем трахалась.
— Нет, — Дане даже языком ворочать было тяжело, — ты же знаешь, что нет. Но это я, Оль, я понимаешь?
— Данечка, — Ольга присела перед младшей сестрой на корточки, — слушай, а этот твой мудило точно не снимал тебя на телефон?
Данка снова несколько раз мотнула головой, кожа так и продолжала саднить.
— Мы с ним… — она мучительно подбирала слова, — я ему… он просил…
— Ясно, по видеосвязи трахались, — вздохнула Ольга. Как все врачи она была удивительно прямолинейна в высказываниях и не щадила даже собственную сестру. А потом и ей изменила выдержка. — Постой, Данька, ты считаешь, что это он? Записал видос и слил?
Данке стало мучительно стыдно перед сестрой. И перед собой. А ведь она ничего плохого не сделала, всего лишь доверилась человеку, который стал ее мужем. Видео, конечно же, было поддельным, вот только по всему выходило, что смонтировано оно было с подачи Данияла.
— Слу-у-ушай! А у него не могли стянуть записи?
— Нет. Он ничего не держит в телефоне, это же Даниял! У него все в облаке и все запаролировано.
Оля тихо выругалась себе под нос и продолжила сборы.
— А твои вещи! — остановилась она вдруг посреди номера. — Они же у этого упыря дома остались!
Дана лишь плечами пожала. Документы она оставляла у Ольги, та как заперла их в сейфе по приезду, так и не доставала. В доме родителей Данияла, на женской половине, осталась только одежда, да и та почти вся куплена или подарена мужем. Бывшим. А еще драгоценности…
— Мне ничего от них не надо, Оль, — тихо сказала она.
— Правильно, пусть подавятся, — сестра одной рукой взялась за чемодан, а второй крепко сжала ей руку, — идем, Данчик.
Если бы у Данки оставалась способность чувствовать, она бы сейчас почувствовала неописуемую благодарность к старшей сестре. Что бы она без нее сейчас делала?
— Что бы я без тебя делала, Оль? — сжала она в ответ руку сестры.
Та не ответила, молча потянула ее из номера.
Рустам при виде их поднялся, и Дана увидела рядом с ним свой чемодан.
— Смотри, Данька, твои вещи! Ты что, успел сгонять к Баграеву домой?
— Привезли, — Рустам был лаконичен. — Поехали.
Как быстро! Такое ощущение, что их заранее собрали…
— Мне от него ничего не нужно, — слабо запротестовала Дана.
— Дома разберешься, надо-не надо, поезд через полчаса.
— Забирай, сестра, там и мои подарки тоже, — поддержала Рустама сестра. — Остальное всегда можно выбросить. Свалки, слава Богу, пока бесплатные.
Всю дорогу на вокзал они молчали. Данка внезапно осознала, что Рустам тоже посмотрел это злополучное видео, мало того, оно у него в телефоне, он может пересмотреть его в любое время. И использовать, как ему захочется. Судя по редким взглядам, которые лучший друг мужа бросал в зеркало заднего вида на Данку, он думал о том же, и она съежилась на заднем сиденье оббитого дорогой кожей салона.
У Дана в автомобиле пахло также… Она обхватила себя руками, поймав очередной пристальный взгляд черных глаз. Она чувствовала себя голой, грязной, вывалянной в помойке. Больше всего ей хотелось оказаться поскорее на вокзале и исчезнуть из этого города. Если бы можно было, то и из этого мира исчезнуть тоже.
Наконец, автомобиль затормозил, Рустам выгрузил чемоданы и повез к вокзальному входу. Он что, решил лично убедиться, что девушки уедут, и Дана гарантированно не вернется назад выяснять отношения с Даниялом? Очень может быть.
— Твой друг ответит за все, — решительно сказала Ольга, отбирая у него чемоданы, — я сделаю это дело резонансным, о нем все заговорят!
— Завтра и так весь интернет будет смотреть на твою сестру, — ответил спокойно Рустам, — если тебе мало позора, давай, продолжай в том же духе. Баграев был прав насчет тебя, ты как бешеная кошка.
— Твой Баграев мудак и подлец. Демуров, ты же сам не веришь, что моя сестра способна на такое, она хорошая девочка, их отношения на твоих глазах начались. Ты же умный мужик, Рустам, сам понимаешь, что видео поддельное!
— Это уже не имеет никакого значения. У нас на это свои взгляды.
— Взгляды у них! Дичь! Средневековье какое-то! — захлебнулась от возмущения Ольга. — Почему вы, мужчины, считаете себя вправе сломать кому-то жизнь?
— Она сама ее себе сломала, — жестко ответил Рустам. Они говорили о Данке так, будто ее здесь не было, и ее это как раз устраивало. — Может это и монтаж, но вы, женщины, сами должны думать, когда перед камерой одежду снимаете, в какие руки могут попасть такие записи или снимки. Что по-твоему должен чувствовать Даниял, зная, что теперь каждый, кому пришло это видео, может передернуть на его жену? Охранять честь мужа — обязанность жены. Если она запятнала свою, то как ей можно довериться?
Данка вздрогнула.
— Значит, по-твоему, нельзя доверять даже тем, кого любишь? — почти прошептала она. — Зачем тогда все это?
Неопределенно повела рукой и только сейчас увидела, что у нее палец до сих пор обвит сверкающим ободком. Уже стемнело, и в свете фонарей бриллианты переливались, как искорки. Даниял выбросил кольцо, которое связывало их сердца, как пафосно заявили им при росписи, но у нее швырнуть на асфальт подаренное мужем кольцо не хватило духу. Это как сердце вырвать и под ноги швырнуть.
Дрожащими пальцами она стянула кольцо и всунула Рустаму.
— Вот. Возьми. Отдай ему. А хочешь, выбрось.
— Дана, — окликнул Демуров, она нехотя обернулась, — моя сестра, Сатима… Не надо тебе с ней общаться. Не на пользу ей будет. Я прошу…
Она не нашлась, что ответить, лишь согласно кивнула. Меньше всего на свете Данка хотела навредить Сати.
— Ну и нахер с пляжа такой муж, — решительно заключила Ольга. — Если он способен лишь трястись над своей честью, нахер. Настоящий мужчина должен горой встать за свою любимую женщину, а не трусливо хвост поджимать и при всех от нее открещиваться. Ты знаешь, я только рада, что твой друг от нас отвалил.
Она взяла Данку под руку и потянула в сторону вокзала, а Рустам остался ошарашенно смотреть им вслед.
— Выпроваживают нас по-царски, … ! — высказалась Ольга в своей привычной манере и скептически осмотрела купе повышенной комфортности с двумя мягкими спальными местами. Данка не ответила, молча посторонилась, пропуская сестру, и принялась пристраивать чемодан.
Конечно, самолетом было бы быстрее, сюда они так и летели, с пересадкой, но нужный им рейс был только завтра, а Рустам сказал, что надо торопиться. Поэтому он взял билеты на поезд, а утром они пересядут на самолет.
Данка была только рада — оставаться на ночь в гостинице в одном городе с мужчиной, разбившим в осколки ее жизнь, она не стала бы ни за какие деньги. А здесь можно лечь, отвернуться к стенке, уткнуться в мягкую обивку и забыться хотя бы на время. Оля мешать не будет, она же все понимает…
Вагон мерно покачивался, колеса слаженно отбивали привычный ритм — туду-туду, туду-туду. Данка повторяла эти звуки про себя, пытаясь отгонять ненужные мысли. В детстве она обожала поезда, вспомнилось, как отец объяснял, почему звуки именно такие — это колеса ударяются о зазоры между рельсами. Он так и говорил: «В каждой паре по два колеса, потому ту-ду, а не ту!»
Если бы он был жив, никто не посмел бы так с ней поступить. «Туду-туду», — отвечали колеса, все правильно они говорят. «Ты ошиблась, Данька, ты решила, что Даниял такой, как был ваш с Ольгой отец, потому и упала в эти отношения, как в пропасть, вообразив, будто у тебя есть крылья».
Доверчивая идиотка. Это оказались не крылья, а безобразные обрубки, и теперь Данка лежала на дне ущелья со сломанным позвоночником, а ошметки ее разорвавшегося серца разлетелись, наверное, по всей округе. Она больше никогда не сможет встать и поднять голову — раздробленные позвонки не смогут ее удержать на весу…
— Данечка, — Ольга легонько погладила ее по плечу, — тебе надо поесть, вставай.
— Я не хочу, Оль…
— Ну хотя бы сладкий чай выпей, так нельзя, ты сегодня почти ничего не ела, — в голосе сестры уже включился режим «строгий доктор», и Данка вздохнула. Придется сделать хотя бы несколько глотков, иначе та не отстанет, а будет замогильным тоном описывать и перечислять все необратимые процессы, прямо сейчас происходящие в организме Данки из-за ее голодовки. Знаем, проходили уже после того, как погибли родители.
Они молча пили чай и смотрели в темное окно под размеренное «туду-туду», как вдруг лежащий на столе Данкин телефон ожил, зажужжал, и на экране обозначился незнакомый номер. Во взгляде Оли мелькнула паника, а у Данки вдруг отнялись ноги. Даже в сидячем положении отнялись. И руки беспомощно повисли как плети.
— Это Дан, — прошептала она. Лицо Ольги мгновенно сделалось непроницаемым, и она схватила телефон первой. Но из динамика зазвучал женский голос, Данке тоже было слышно, и конечно она сразу его узнала.
— Даже не знаю, Сати… — начала было Оля, но под требовательным взглядом Данки стушевалась и протянула сестре телефон, демонстративно включив громкую связь.
— Даночка, — Сатима давилась слезами, и у Данки к горлу мгновенно подкатил ком. Удивительно, как иногда тяжело осознавать, что кто-то из-за тебя страдает. И почему-то стыдно. — Даночка, как ты?
Она лишь плечами пожала, будто подружка могла видеть.
— Хорошо. Я хорошо, — а что еще можно сказать? Что она умерла? Так не умерла же, живая. И даже чай глотать получается.
— Дан… это так все ужасно…
— Где он? — спросила Данка сиплым голосом. В горле запершило, и она закашлялась. Ольга с тревогой поглядывала то на нее, то на телефон.
— Его Ирбек с Муратом в горы увезли, еле скрутили, он когда вернулся, как начал все вокруг крушить! Столы опрокинул, все на пол сметал, на него смотреть страшно было, Дан. Рустам тоже с ними поехал…
— И что там в горах? — равнодушно спросила Данка, стараясь не обращать внимания на закатывающую глаза Ольгу напротив.
— Что-что… Пить они там будут, что там еще делать, забыться ему нужно, отойти, такое горе…
— Бедный! — саркастически скривилась Ольга, но Дана по прежнему игнорировала сестру.
— Ты понимаешь, Даночка, если бы они тебя не увезли, тебя бы женщины наши извели.
— Женщины? Но за что?
— За то, что не наша, и за позор. Одежду бы рвали на тебе, волосы, — Сатима перешла на шепот, время от времени еще периодически всхлипывая. — Лицо бы расцарапали, да мало ли. Хорошо, что Дан тебя так быстро увел.
Данка снова пожала плечами. Если бы он не просто увел ее, а уехал вместе с ней, это означало бы, что он на ее стороне, что он не поверил. Но муж бросил в нее кольцом и сказал, чтобы она убиралась из его жизни. И она убралась, она едет в поезде здесь, а он где-то в горах там. Заливает горе. Какое горе? Что там Сати придумала…
— Он поверил, Сати. Твой брат сам сказал. И он тоже поверил. А как? Как можно было поверить? — Данка стиснула зубы. Если она не замолчит, то сейчас же зайдется в рыданиях.
— Ты на Рустама не обижайся, Даночка, он Зарему любит. Арисханову. Ну ту, которая была с Даном сговорена, он не говорит никому, но я давно догадалась. Он очень хотел, чтобы у вас с Даном получилось.
— Так пусть женится на ней.
— Ты что, это же Арисхановы! Мы им не ровня. К Рустаму хорошо относятся, его уважают, но с Арисхановыми нам никогда не сравняться.
Зачем она все это слушает, еще и разговор пытается поддерживать? Рустам просил не бросать тень на его сестру, и Данка пообещала, а слово надо держать. Она погладила телефон, словно прощаясь, а затем сказала поспешно:
— Сати, тебя плохо слышно, я сейчас перезвоню.
Нажала отбой и выключила телефон. Надо будет сменить номер, удалить аккаунты из фейсбука и инстаграмма, но не сегодня, сегодня у нее ни на что уже нет сил. Оля молчала, закусив губу, и смотрела в окно. Данка снова улеглась, натягивая на плечи одеяло — в вагоне становилось холодно.
Она силилась не вспоминать, но воспоминания сами накатывали. Стоило прикрыть глаза, Дана видела молодого мужчину в дорогом полупальто и ботинках из тонкой кожи. Он стоял по колено в снегу, беспомощно разведя руки в стороны, и улыбался совершенно мальчишеской улыбкой. Затем посмотрел на Данку из-под припорошенных снегом темных волос невозможно синими глазами и спросил, прищурившись:
— Это что, у вас всегда такая весна?
Таким она впервые увидела своего мужа.
— Сати, вы с братом давно не виделись, мне не хочется вам мешать.
— Даночка, дорогая, что ты говоришь! Ты моя подруга, наоборот, я хотела познакомить вас с Рустамом, я ему про тебя все уши прожужжала! — Сатима даже остановилась, и Данка сразу сдалась. Ну как ей откажешь, когда она так умоляюще смотрит, да еще и в день ее рождения? — Тем более он приехал не один, а с Даниялом.
— С кем? — удивилась Дана. — Такое интересное имя!
— Даниял. Мы называем его Дан, он почти твой тезка! Его мама была русской, она назвала его Данил, а дядя Шамиль уже тогда выбрал имя, чтобы больше всего подходило.
— А почему была? Что с ней случилось?
— Она в родах умерла, я тогда маленькая была совсем, не знаю, в чем там дело было. У Данияла брат должен был родиться, что-то пошло не так, дядя Шамиль тогда черный ходил от горя. Долго отойти не мог, несколько лет сам Данияла воспитывал, а потом женился на тете Аминат, но у них только дочки. Дан единственный сын, наследник, он учился в Лондоне, а потом начал какой-то бизнес в Европе, я не разбираюсь, они с моим братом вместе работают. Он нам с Рустамом как брат, нас дядя Шамиль под свою опеку взял, когда папы не стало, это он меня сюда учиться отправил.
Сатима говорила, а Данка думала, как им с Олей не хватало такого дяди Шамиля, когда погибли родители. Ей очень нравилось отношение к осиротевшим детям на родине подруги, там не принято бросать в беде даже чужих детей.
Их отец, Михаил Литвинов, работал в полиции. Данке было пятнадцать, когда родители уехали в Хорватию отмечать очередную годовщину совместной жизни, их автомобиль потерял управление и врезался в ограждение на горном серпантине. Первое время друзья и сослуживцы отца обещали девочкам полную поддержку, а потом вдруг все куда-то испарились.
Поскольку родственники у них были все дальние и в прямом, и в переносном смысле, опекунство над Даной оформила сестра. Хоть ей и был всего двадцать один год, это было единственным, в чем помогли отцовские коллеги. С тех пор старшая сестра была ее единственной опорой, и впервые Дане подумалось, кто был опорой для Оли?
Ольгерта и Дания, так назвали их родители. Данка пыталась добиться, чем они руководствовались, но в ответ получала неизменное: «Не знаем. Просто красиво!» Довольно сомнительное утверждение, причем настолько, что Ольгерта, едва ей стукнуло шестнадцать, немедленно понеслась в ближайший ЗАГС и сменила свое роскошное имя на пусть менее шикарную, но гораздо более благозвучную и привычную Ольгу.
Свое шестнадцатилетие Данка встречала уже без родителей, поэтому менять имя у нее не было и в мыслях. Наоборот, это осталась единственная ниточка, которая соединяла с ними Данку.
Учиться младшую сестру Ольга отправила в столичный университет, и сама переехала вслед за ней. Данка поступила на факультет иностранных языков, а Оля устроилась в областную больницу хирургом.
С Сатимой Демуровой они подружились сразу же, как-то выхватили друг друга глазами, начали разговаривать, и у обоих было ощущение, будто они сто лет знакомы. Сати жила у какой-то дальней родни Шамиля Баграева — отцовского друга. Сегодня у нее был день рождения, и сегодня к ней из Швейцарии прилетал брат Рустам Демуров с другом Даниялом.
Сатима осталась на кафедре чтобы дождаться куратора по курсовой, а Данка вышла из здания университета. Нужно было торопиться домой — Сати сказала, что они с братом заедут за ней, а потом отправятся в ресторан. Дана мысленно перебирала свой гардероб и понимала, что ничего подходящего там нет. Значит, предстоят долгие примерки и прикидки в поисках удачной комбинации из своих и Ольгиных вещей.
Она задумалась, какую выбрать обувь. Весна в этом году выдалась затяжная — сначала сильно потеплело, а потом неожиданно выпал снег, и какой снег! Зимой его столько не было, Новый год был по погоде больше похож на восьмое марта.
— Они там что, прошлогодние запасы на складе нашли? — ворчала Оля, хмуро поглядывая на небеса. — Задолбал уже этот снег!
Сейчас он тоже сыпался с неба большими белыми хлопьями, отметая самые смелые надежды надеть в ресторан туфли на каблуке. Да она даже до машины в них не дойдет! Данка шла, погруженная в свои мысли, как вдруг ее внимание привлекли двое молодых мужчин, пробиравшиеся к корпусу со стороны дороги по нерасчищенному снегу. Явно впервые здесь, иначе знали бы, что центральный вход давно перекрыт из-за ремонта, а студенты входят с торца здания, куда проложены аккуратные узенькие тропинки.
В подтверждение ее догадкам на дороге виднелся припаркованный габаритный кроссовер — наверняка мужчины приехали на нем, воспользовавшись навигатором. В элегантной одежде и тонких кожаных ботинках эти двое смотрелись среди сугробов как инородные тела.
Тут один притормозил и окликнул ушедшего вперед приятеля, и Данка тоже остановилась, невольно рассматривая незнакомца. Он был одет в явно дорогое полупальто и стоял по колено в снегу, беспомощно оглядываясь по сторонам. А потом поднял взгляд на Данку, и она только ресницами захлопала. Из-под темных волос, присыпанных снегом, на нее смотрели синие глаза глубокого, густого оттенка. Еще мама говорила, что это королевская порода — темные волосы, синие глаза…
Мужчина заметил Данку и неожиданно улыбнулся, а затем прищурился и спросил:
— У вас что, всегда такая весна?
Он говорил с легким акцентом, словно пробуя слова на вкус и перекатывая их языком. Звучало это мягко и… завораживающе, к тому же мужина оказался настолько красив, что Данка залипла, напрочь позабыв, зачем она здесь стоит.
— Не приставай к девушке, — обернулся второй мужчина, и на смуглом лице сверкнули знакомые черные глаза.
— Вы Рустам? — осенило Данку.
— Да, — нерешительно ответил он, — а откуда вы…
— Я Дана, подруга Сатимы.
— Дана? — представитель королевской породы выглядел совершенно потрясенным, он обернулся к Демурову. — Да ладно!
— Я тебя звал, ты сказал, что у тебя своя тусовка, — сдержанно ответил ему друг и обратился к Данке: — А где Сати?
— Да не стойте вы в снегу! — засмеялась Дана, было удивительно приятно ловить на себе восхищенный взгляд синеглазого красавца. С учетом того, что она в обычном пуховике и вязаной шапке, восторгаться тут особо нечем. Но приятно все равно было. — Выбирайтесь сюда, на дорожку. Пройдете по ней, завернете за угол и увидите вход. Сати на кафедре осталась, ей курсовую подписать нужно.
— Его Дан зовут, — сказал Рустам, отряхивая снег, — потому он и удивился, что тезку встретил.
— Даниял, — машинально поправила его Данка и, покраснев. Не хватало, чтобы этот красивый мужчина решил, что она о нем выпытывала у подружки. Она торопливо добавила: — Мне Сати рассказала, что вы приехали вместе с ее братом.
«И в ресторан мы вместе должны были идти, вчетвером».
Но Рустам сказал, что у Данияла какая-то своя тусовка — ей мигом представился дорогой ночной клуб, который она видела в сериалах. Клубы дыма, извивающиеся у шеста девушки и расслабленный Даниял на мягком диване вип-зоны в обнимку со знойными красотками. Настроение стало стремительно падать. Может, сослаться на головную боль и никуда не пойти? Брат с сестрой прекрасно пообщаются без нее, Сати его обожает, и Рустам, судя по ее рассказам, тоже привязан к сестренке.
Вот и хорошо, просто замечательно, можно обойтись без нудного подбора наряда, все равно, если посмотреть правде в глаза, ничего приличного у них в шкафу она не найдет. Их общего с Ольгой заработка едва хватало на съем жилья, оплату коммунальных, еду и учебу, тут обеим было не до шмоток.
А Даниял не сводил с нее пронзительных синих глаз, и у нее еще больше портилось настроение. Точно, лучше отказаться, что она не видела в том ресторане?
— Рустам, — набрала она побольше воздуха, но Даниял ее перебил.
— Я передумал, я пойду с вами, — сказал он приятелю, а потом повернулся к Данке. — Ты домой? Можно, мы тебя отвезем, Дана?
И это его «Дана» прозвучало так, что у нее дыхание пропало. И сердце биться перестало.
— Да, Дана, идем с нами, найдем Сати, и мы тебя отвезем, — поддержал его Рустам, но Данка даже попятилась.
— Нет! — удивительно, и голос прорезался. — Нет, я тороплюсь. Спасибо!
Она начала отступать, хотя правильнее было бы сказать, отползать. Совсем выбила из колеи ее эта встреча. Рустам с Даниялом переглянулись, возможно, сочли ее не совсем нормальной, но ничего не сказали и, попрощавшись, скрылись за углом корпуса. А Данка в полном раздрае поплелась к остановке троллейбуса.
— Послушай, эта блузка в горох, конечно, полный отстой, а вот в юбочке тебе хорошо, — Оля заглянула в зеркало, возле которого Данка вертелась уже битый час. Но та лишь закусила губу.
— Нет, Ольчик, не то все, — она чуть не плакала, — я в этой юбке как секретарша!
Юбка была черной, с завышенным поясом, и сильно обтягивала бедра, подчеркивая все, что можно подчеркнуть. Но все же, смотрелась она достаточно официально.
— Прям секретарша! — Оля снова заглянула в зеркало и скептически хмыкнула. — В общем-то да… а вот с брюками будет совсем другой эффект. Надевай!
— Не хочу я брюки, я вообще платье хотела.
— В брюках теплее, а на улице холодно, простудишься, — включила сестра режим «Очень строгий доктор».
— Оль! Брат Сатимы будет на машине, он меня заберет и привезет.
— А если машина заглохнет по дороге? А если такси не поймаешь? — Ольга вдруг умолкла, а потом развернула к себе Данку и впилась в нее глазами. Ну все. Включился режим «Рентген кабинет». Казалось, из глаз старшей сестры струилось характерное, просвечивающее насквозь, гамма-излучение, а на лбу горело световое табло «Не входить». — А-ну колись, для кого ты так прихорашиваешься? Сатимкин брательник понравился?
Отпираться было бесполезно, потому что режим «Рентген кабинет» тогда быстро сменится на турборежим «Испанский сапог», и Данка вздохнула:
— Там будет Дан. Даниял, — уточнила она в ответ на взметенные вверх брови, — друг Рустама. Он… привлекательный.
— Так чего ты сразу не сказала, что тебе мальчик понравился? — ухмыльнулась сестрица. — Что ж, будем наряжать.
Данка вовремя проглотила так и рвавшееся с языка «Этот мальчик старше тебя!» Рустаму было двадцать восемь лет, значит, Даниялу около того. Он ровно на десять лет старше Данки и на четыре Ольги — совсем взрослый мужчина. Оттого эти кривляния перед зеркалом Данке казались совершенно безнадежными. Ну чем она может его поразить? Разве что, если явится в наряде аборигенши с экзотического острова с листьями фейхоа вместо одежды. К чему тогда эти мучения? И сразу стало легче. Особенно, когда она представила наряд из листьев фейхоа.
Позвонила Сати, Данка уже была готова к выходу. Она оставила юбку а-ля секретарша и надела серую облегающую водолазку. Все. Волосы стянула на затылке и завернула узлом. Оля застегнула на шее серебряный шнурок с обсидиановым кулоном и серебряной змейкой и одобрительно кивнула.
— Ты знаешь, очень неплохо, сестра.
Данке и самой нравилось. Она казалась себе старше, серьезнее, такая девушка вполне могла бы заинтересовать… Данияла? Она совсем с ума выжила!
— Ну, если твой Даник не дурак, то поведется, — успокоила сестра, и Данка вспыхнула, даже уши покраснели.
— Я просто не хотела опозорить Сати, — попыталась она возразить, но Ольга не купилась.
— Хорошо. Пусть программой-минимум у нас будет не выглядеть нищебродкой в крутом ресторане, а программой-максимум — понравиться интересному парню. Дерзай, сестренка, — Оля чмокнула Данку в щеку и крикнула на прощание вслед: — Чтобы в десять была дома!
В машине сидела только Сати, и у Данки аж сердце зашлось. Он все-таки предпочел ночной клуб с танцующими у шеста девицами в клубах дыма? Но виду не подала, прикоснулась щекой к щеке Сати, чтобы не размазать блеск для губ, и поздоровалась с Рустамом.
Сатима болтала без умолку, все время спрашивала что-то у брата и прямо лучилась счастьем. Рустам тоже улыбался, поглядывая в зеркало на сестру, и Данке стало безумно ее жаль. Как бы ей самой было тяжело без сестры, ни одна подружка бы не спасла...
Очень хотелось спросить про Данияла, но язык не поворачивался. Так и доехали до ресторана. Они выбрали «Дюваль», кто бы сомневался! Самый шикарный в городе. Рустам помог девушкам выйти, поухаживал в гардеробе. По фигуре Данки скользнул сдержанно-заинтересованным взглядом, но вежливо промолчал.
— Ух, какая ты! — восхищенно проговорила подружка, Дана начала рассказывать, как они с Ольгой выбирали ей наряд, стараясь подать это в шуточной форме, как вдруг ее что-то остановило.
Взгляд. Ее будто нанизали на него, и она осталась беспомощно пришпиленной, не в силах пошевелить ни рукой ни ногой. У дальнего столика с мягкими диванами стоял Даниял Баграев и исподлобья смотрел на Данку.
— Чего остановились, девушки? — Рустам легонько подтолкнул обеих вперед.
Она шла по проходу под взглядом Данияла словно под прицелом. Этот взгляд обволакивал, ослеплял не хуже прожектора. Теперь она ругала себя, что не надела отстойную блузку в горох — зато Дан не пялился бы так на ее грудь, которая под тонкими слоями водолазки и белья будто наливалась, и Данка голову давала на отсечение, что Дан это заметил.
Вечер прошел как в тумане. Рустам что-то рассказывал, наверняка интересное, потому что Сати переспрашивала, смеялась, и даже Даниял поддерживал беседу. Одна Данка сидела как истукан, ей было обидно до слез, но она ничего не могла с собой поделать.
Присутствие Баграева лишало ее способности говорить, шутить, смеяться, да и в принципе соображать. Он сидел рядом, Данка кожей чувствовала его присутствие, и когда Дан наклонялся к ней, чтобы задать самый незначительный вопрос, ее будто горячей волной обдавало. А самое поразительное, она чувствовала, что с ним похожее происходит, просто у него лучше получалось с этим справляться.
Когда ужин закончился, Данка даже вздохнула с облегчением. Возле гардероба она отвлеклась, на время потеряла бдительность и очнулась уже когда Баграев подавал ей пуховик. На миг стало неловко, что тот у нее уже совсем поношенный, а потом Данка вдруг разозлилась. Ну не заработала она пока себе на новый, в конце концов, осталось еще совсем недолго, Рустам довезет ее до дома, и Даниял Баграев навсегда исчезнет из ее жизни. Так не все ли ему равно, какой у нее пуховик?
Даже через ткань его руки обжигали, от этих прикосновений внутри все заходилось, а потом сжималось. Пусть не надолго, но Дан задержал руки на ее плечах, и снова удушливая волна захлестнула так, что стало нечем дышать.
С горем пополам доехала до дома — к счастью, Баграев уселся наперед к Рустаму, они негромко переговаривались между собой. Сати, довольная и уставшая, перестала донимать Данку, и та смогла хоть ненадолго перевести дух. Ровно до того момента, как Даниял первым выскочил из машины и подал ей руку.
В точку соприкосновения будто ударил электрошокер. Забавно, Дан тоже вздрогнул, или это уже на почве новых ощущений у нее начались галлюцинации? Она не могла не посмотреть на прощание в его глаза — погрузилась, утонула, и снова вынырнула на поверхность. А потом лежала полночи без сна, прокручивая в голове каждую сказанную фразу, каждый брошенный взгляд.
При виде младшей сестры Ольга лишь многозначительно хмыкнула, это могло означать все, что угодно в самом широком диапазоне. Но к счастью, озвучивать ничего не стала, лишь махнула рукой в качестве «Спокойной ночи».
Утром первая мысль была тоже о нем. Данка не смогла заставить себя съесть ни крошки, выпила кофе и на всех лекциях исправно изображала из себя сомнабулу. Сатима сегодня не пришла, они с Рустамом уехали проведать каких-то родственников, поэтому Данка с трудом дождалась конца лекций. И ничуть не удивилась, когда выйдя из здания увидела Данияла, прислонившегося к капоту огромного «Гелика», подогнанного чуть ли не к самому входу в корпус.
Самым последним делом было дать понять, что она его ждала и безумно ему рада. Неимоверным усилием воли Данка постаралась не броситься на шею Баграева, а лишь в меру заинтересованно кивнула. Это было примерно как зажигать газовую горелку от атомного реактора, но Даниял как будто ничего не заметил.
— А Сатимы нет, — делано озаботилась Данка, — они с Рустамом уехали до понедельника.
— Я не к Сатиме, Дана, я к тебе.
И все-таки у нее перехватило дыхание. Хоть бы не поперхнуться и не закашляться, она от стыда умрет, если Дан начнет стучать ей по спине.
— Мы можем выпить кофе и покататься по городу.
«Отличная идея!»
Если бы еще кто-то озвучил это за нее, было бы чудесно, потому что издавать сейчас Данка могла исключительно свистящие звуки. Поэтому она постаралась улыбнуться как можно шире и кивнула.
Странное дело, стоило им оказаться вдвоем в тесном пространстве автомобильного салона, Данке вдруг стало легче. Может, потому что она знала, что Дан тоже волнуется. Хоть внешне он казался асолютно спокоен, Дана знала, что это напускное спокойствие. И то, что рядом не было никого, за кем бы можно было замаскировать это мятущееся состояние, неожиданно помогло обоим.
А еще она чувствовала себя гораздо увереннее, потому что тело было надежно укрыто толстым слоем одежды, Данка даже пуховик не стала расстегивать. Поначалу разговор не клеился, ну в самом деле, о чем Дана могла спрашивать Баграева.
Как родные? Так она и не знает никого из них. Как бизнес? Так она понятия не имеет, что там вообще за бизнес. Как настроение? А разве кто-то улыбается безостановочно, если у него отвратительное настроение?
И пока Данка мучительно перебирала темы для беседы, Баграев свернул на обочину, остановил машину и развернулся всем телом, уперевшись руками в руль и спинку сиденья.
— Послушай, я понимаю, что это все выглядит глупо, но ты мне очень понравилась. Я сто лет не приглашал девушек на свидания и боюсь, совсем разучился. Помоги мне, Дана, пожалуйста! — он обезоруживающе улыбнулся, и Данке стало вдруг совсем легко.
Свидание — это так понятно и определенно. И что понравилась — тоже ясно, по крайней мере, ей теперь можно не ломать голову, гадая, что от нее нужно этому красивому мужчине.
— Хорошо, — она тоже ему улыбнулась, — тогда поехали пить кофе в «Джелатерию». Там самые вкусные десерты!
Ей ничего не пришлось спрашивать, Дан сам начал рассказывать о себе. Как он учился в Лондоне, вспомнил разные смешные моменты из своей студенческой жизни. Данка тоже рассказала несколько забавных эпизодов.
Когда они вышли из «Джелатерии», уже начинало темнеть. Дан занял место на водительском сиденьи, но двигатель заводить не стал, взял Данку за руку и заговорил.
— Мне не хочется расставаться, Дана. Может, пойдем в кино? Или куда еще можно в этом городе пригласить такую юную и красивую девушку?
— В следующий раз, — качнула она головой, — сегодня никак не могу. У меня в восемь вечера фотосессия.
— Фотосессия? — переспросил Дан.
— Да. Я подрабатываю в «Коммерс Продакшн», участвую в каталожных съемках.
— Я не понял, ты модель???
— Тебя это смущает? — в свою очередь удивилась Дана. — Нет, я не модель. Я не участвую в показах, не снимаюсь для журналов. Только одежда. Интернет-магазины заказывают фото для своих сайтов, им постоянно нужно пополнять ассортимент. И я работаю манекеном.
Этой одежды горы, тонны. Больше всего Данка ненавидела свитера-гольфы. Попробуй надень его, потом сними, потом снова надень, чтобы не испортить прическу. И чтобы не вымазать помадой или блеском… По этой же причине она терпеть не могла белые вещи.
— А почему вечером?
— Потому что днем я учусь. Фотостудия работает круглосуточно, ночной тариф дороже, я один раз отработала ночь, а потом весь день спала на лекциях, — Данка старалась говорить как можно более беззаботно, — и сестра мне запретила.
Она нашла в телефоне нужный сайт — крупнейший товарный агрегатор — и сразу нашла себя.
— Вот, смотри, такие мы делаем фото, — протянула она телефон Даниялу. Там Данка демонстрировала синее приталенное платье с широкими карманами и поясом.
Первое фото фасадное, второе со спины, затем акцент на деталях и последнее, в этом же платье, с надписью: «Привет, я — Дана». Дальше шли объем бедер, талии, груди и вес.
— Зачем это? — потрясенно разглядывал фото Даниял.
— Чтобы было проще определить, подходит тебе вещь или нет. Девушка смотрит, как она сидит на модели, и, сравнивая свои параметры с нашими, определяется с покупкой.
Даниял хмуро разглядывал фото, затем полистал дальше, а потом отдал телефон Дане.
— Это плохая работа, недостойная, — сказал он, — ты должна оттуда уйти, Дана. Зачем всей стране это знать?
Он кивнул на телефон, а Данке вдруг стало обидно.
— Плохо воровать, — ответила она, вскинув голову, — зарабатывать на чужом горе плохо. А любая другая работа достойная.
— Я хочу, чтобы ты оттуда ушла, — он поджал губы, и Данка вдруг поняла, как выглядит разгневанный Баграев.
— Я не могу повесить все на сестру, у нее не такая высокая зарплата, — покачала головой Дана.
— А если я буду давать тебе деньги?
— С чего вдруг? — искренне удивилась Данка. — Я их у тебя не возьму.
До дома Дан довез ее в молчании, а когда она собралась выходить, неожиданно удержал за руку.
— Ты сердишься?
Она не сердилась, скорее, было чувство, будто ее ткнули носом в свежую шкоду. Словно ей самой было в радость убивать время в студии вместо того, чтобы позаниматься, почитать или сходить в кино.
— Нет. Но мне правда некогда.
— Где находится эта твоя студия, давай я тебя заберу?
— Нас с девочками развозит такси, не нужно. Тебе ведь потом ехать за город.
Дана хоть и изображала вчера зомби, но не до такой степени, чтобы не услышать, что Дан снимает за городом целый дом. Она открыла дверцу, но ее снова удержали за руку.
— Дана, я хотел пригласить тебя завтра покататься на сноуборде или лыжах, недалеко от моего дома есть замечательный комплекс…
— Завтра не выйдет, — покачала головой Данка, — мы по субботам с сестрой занимаемся хозяйством — уборка, стирка, готовка. У нас такой уговор.
— Тогда в воскресенье, — Дан так и не выпускал ее руку.
— Я не умею кататься на сноуборде, — она все-таки освободилась и открыла дверцу, но Даниял уже выскочил первым.
— Тогда покатаемся на тюбах.
На тюбах можно. На тюбах круто. Данка пообещала, что подумает, но только, чтобы наконец Дан ее отпустил. Никуда она с ним не поедет, слишком мало у них точек соприкосновения. Человек, который учился в Лондоне, никогда не поймет, что такое, когда совсем нет денег. И не на бензин — на проезд в троллейбусе. А значит, и говорить им больше не о чем.
На этаж Данка поднималась с сердцем, которое весило больше самой Данки.
Данка вяло жевала завтрак и смотрела в окно. День был чудесный, хоть и с минусовой температурой — в марте мороз! «У вас что, всегда такая весна?..»
Снова Дан. Ну сколько можно о нем думать?
Он донимал ее весь пятничный вечер, поминутно интересуясь, поехала ли она домой, нужно ли ей вызвать такси или, может, лучше приехать самому? Закончилось тем, что вернувшись домой и сдержанно ответив на пожелания спокойной ночи, Данка выключила телефон и не включала до сей поры.
Ольга с вечера уехала на дежурство, а после собиралась на свидание с Богданом — он добивался ее расположения уже достаточно давно, переждал два ее увлечения — серьезное и не очень — и даже Олька признавала, что парень заслужил, по ее определению, «доступ к телу».
— Ты к нему совсем-совсем ничего не чувствуешь? — допытывалась Дана.
Оля старательно морщила лоб, напряженно вглядывалась в потолок, а потом покатывалась со смеху при виде огорченной мордашки младшей сестры.
— Данка, я же врач, для меня любовь и секс — это лишь химические и физиологические процессы, происходящие в организме. Полезно для здоровья, не более того. Богдан красивый мужчина с нормальной эрекцией, на сегодняшний день это единственное, что меня интересует.
Данка краснела и отворачивалась, а Оля серьезно добавляла:
— Думаю, тот ген, который отвечает за влюбленность, у меня полностью атрофирован, сестричка. Если я и влюбляюсь, то максимум на три дня.
— А потом?
— А потом разлюбляю.
Но глядя на поникшую Дану, Оля смягчилась:
— Ты что, влюбилась? В Даника?
Дана вновь вспыхнула, однако все же спросила:
— А как у тебя получается? Разлюблять?
— Очень просто. К примеру я мысленно беру скальпель и представляю, как отрезаю ему яйца. А потом представляю его лицо…
Данка хоть и привыкла, что юмор у сестры довольно своеобразный, снова покраснела, и только тогда Оля осторожно спросила:
— Данчик, может, не надо его посылать? Может, поедь, погуляй?
Она в ответ упрямо мотнула головой, и Оля, уходя, напоследок лишь вздохнула. Дана как раз допивала кофе, когда в дверь позвонили.
Наверное, показания счетчиков снимают. Она распахнула дверь и чуть не свалилась, увидев за порогом Данияла в полной экипировке сноубордиста разве что без шлема. В его руках был телефон.
— Ты второй день не на связи, — без тени смущения сказал мужчина, а у нее чуть сердце ему навстречу из груди не выпрыгнуло. От радости или от волнения, тут уж определить было сложно.
— Да? Правда? Разрядился, наверное… — забормотала Данка, но ее тут же перебили.
— Ты не забыла, что мы едем за город?
Она только открыла рот, чтобы соврать, что у нее болит горло и даже приготовилась кашлянуть, но Дан уже шагнул в коридор, оттеснив Данку к стенке.
— Одевайся!
Только сейчас она сообразила, что стоит перед ним в трикотажной футболке и шортах — квартира выходила на солнечную сторону, и в такие дни, как сегодня, когда солнце заливало весь дом, было очень тепло. Но Дан старательно отводил взгляд от ее голых ног, поэтому Данка поторопилась скрыться в глубине квартиры.
— Будешь кофе? — крикнула погромче.
— Нет, спасибо, я завтракал. У вас жарко, я подожду в машине, — донеслось из коридора, а потом следом: — Телефон возьми, у меня в машине зарядка.
Дверь хлопнула, и стало тихо. Дана выудила из недр шкафа Ольгины утепленные спортивные штаны — это было единственное, что хоть отдаленно напоминало горнолыжную одежду. Они даже не были непромокаемыми — ни одна из них горнолыжным спортом не увлекалась, и в такой одежде необходимости не было.
Пуховик Данка надела свой — во-первых, он не длинный, в нем удобно, а во-вторых, все равно другого не было. В демисезонной куртке она точно замерзнет. Сунула в карман ключ и сбежала вниз.
Даниял стоял возле «Гелика», и Данка снова ощутила себя невыразительным пятном на фоне сверкающих на солнце поверхностей внедорожника и умопомрачительного мужчины рядом. Тем временем Дан скептически осмотрел ее с ног до головы.
— Ты так вымокнешь, Дана, — и как у него звучит с придыханием это «Дана»! — твоя одежда совершенно не годится. Давай сейчас заедем в магазин…
— Тогда я не еду, — быстро сказала Данка, придерживая дверцу. Даниял бросил на нее тот самый непонятный взгляд.
— Ты очень странная девушка, Дана. Садись, поехали.
— Я не собираюсь валяться в снегу, — примирительно сказала Данка, устраиваясь на переднем сиденье, — мы ездили с ребятами кататься на тюбах, они устойчивые. Вот когда на санках катаешься, тогда да, ты как снеговик.
— Тебе неинтересно попробовать на сноуборде или лыжах?
— Не знаю… Наверное, экстрим это не мое. А ты где научился?
— Мы с друзьями часто выезжали в Альпы.
— Ясно, — хмыкнула Данка, — прости, как я могла забыть. Куршавель?
— Ишгль, Вербье, — начал перечислять Дан, то ли не уловив в ее голосе ехидство, то ли не обратив внимание, — ну и Куршавель тоже.
Снова она наглядно увидела черту, которая отделяла ее от человека, выросшего среди денег, больших денег. Единственное, что подкупало — он говорил о роскоши не кичась, без позерства, как о чем-то само собой разумеющемся. И не его вина, что для Данки это было как рассуждать о лунных пейзажах — красиво и завораживающе, но недоступно, потому не очень интересно.
Она отвернулась к окну и замолчала, Дан тоже молча вел машину. Ну и пусть. Это даже хорошо, что она согласилась поехать. Пусть он поймет, что ему с ней скучно, говорить не о чем, тогда может быть, поскорее исчезнет из ее жизни. Сама Данка, как уже было понятно, отказаться от него вряд ли способна.
Но стоило подняться на вершину горы, настроение мигом стало улучшаться. Солнце заливало все вокруг и уже совсем по-весеннему согревало. Оно словно говорило — потерпите, еще немного, скоро я уже приду насовсем и растоплю весь этот снег, который высился сугробами едва ли не до пояса. Но уже начинал таять, пусть и схватывась коркой, искрясь и ослепляя.
Даниял несколько раз спустился с горы на сноуборде, и Дана восхищенно наблюдала за его спусками — как же красиво у него все получалось! По сравнению с Баграевым остальные сноубодисты казались ей неуклюжими и косолапыми медведями. А потом он вернул борд и пошел с ней на горку с тюбами, и ей было очень приятно, что кататься на тюбах они будут вместе.
— Я не хочу, чтобы ты скучала, — ответил Дан на ее слабые попытки убедить, что ей не скучно, а напротив, очень весело, — сноуборд от меня никуда не денется, а вот ты можешь.
И снова глянул так необычно, что у нее сердце упало ниже подъемника. Данка все-таки умудрилась вываляться в снегу, они упали несколько раз, и она не была до конца уверена, что Дан все это не подстроил. В ресторан идти отказалась, перекусывали на ходу и пили глинтвейн, очень вкусный, который отдавал анисом и кардамоном. Даниялу тоже понравился, он даже купил домой полный термос.
Когда пришла пора уезжать, было очень жалко. Но солнце спряталось, и Данка стала отчаянно мерзнуть в промокших от снега штанах и пуховике.
— Садись в машину, я включу подогрев сидений, — сказал Дан, тревожно на нее глядя, — ты простудишься. И скорее поехали домой.
Она кивнула, а по дороге к машине сунула руки в карман, чтобы согреться. И похолодела. Данка точно помнила, что положила ключ от квартиры в карман и забыла переложить в сумку. Но в кармане ключа не было.
Данка дрожащими руками схватила телефон — тот как раз подзарядился в машине. Только бы Оля была на связи, только бы взяла трубку… Но сестра была вне зоны, и Данка, закусив губу, забила в гугл «Аварийное вскрытие дверей».
— Дана, что случилось? — Даниял обеспокоенно наклонился и заглянул в экран. — Какую дверь ты собралась вскрывать?
— Я потеряла ключ, — она чуть не плакала, — а сестра в гостях. Придется взламывать дверь…
— Ничего не нужно взламывать, — он аккуратно взял из ее рук телефон и снова подключил к зарядному устройству, — мой дом рядом. Ты переоденешься, мы подождем, пока высохнут вещи, и я отвезу тебя в город. Тогда, возможно, и сестра твоя вернется.
— Она может и утром вернуться, — расстроенно сказала Данка.
— Что же это за гости такие, что нужно там до утра оставаться? — усмехнулся Дан. — Может, и ты тогда у меня погостишь?
Она не обратила внимание на тон, которым это было сказано, мысли были поглощены совсем другим. Если сломать замок или дверь, придется их ремонтировать, а их бюджет с Олей на этот месяц был уже спланирован, лишние расходы туда никак не вписывались. Может, принять приглашение Данияла и подождать у него дома? Дана посмотрела ему в глаза и нерешительно кивнула. И готова была поклясться, что в самой их глубине вспыхнули настоящие костры.
Дом, который снимал Дан, оказался большим и двухэтажным.
— Я не поднимаюсь наверх, мне вполне достаточно первого этажа, — сказал Даниял, помогая Данке выбраться из машины и подталкивая к двери. — Скорее, а то простудишься!
Ей показалось или в доме было достаточно прохладно? Или это потому что мокрая одежда холодила?
— Можешь включить джакузи, — он протянул ей полотенце и сухую одежду. Но Данка не планировала нежиться в ванной в доме у Данияла.
— Спасибо, обойдусь без джакузи. Меня устроит душ, — она взяла полотенце, и тут ее удержала крепкая ладонь.
— Ты быстрее согреешься так, Дана, — ей показалось, или его дыхание изменилось? И взгляд изменился, да что там, даже глаза поменяли цвет, стали темными, как летнее небо перед грозой. И голос стал тягучий, бархатистый, Дане казалось, он ее плавит и обездвиживает, этот голос. Может, зря она согласилась приехать? Ну как-то заработала бы уже на тех аварийщиков, на худой конец, ночные съемки по прежнему оплачивались по двойному тарифу.
Дана включила горячую воду так, чтобы та даже немного обжигала, и долго стояла, чувствуя, как согревается каждая клеточка. Потом еще и полотенцем растерлась и совсем согрелась. Трикотажный костюм Данияла был ей безнадежно велик, но в штанах в пояс были продеты веревки, и Данка обвязала их вокруг талии. Не падают, и то хорошо.
Выйдя из душа, нашла Данияла в просторной гостиной — он сидел на корточках у камина и смотрел, как разгорается пламя. Рядом были разложены ее мокрые штаны и пуховик.
— Я добавил мощности к обогреву, но пока батареи нагреются, решил зажечь камин, ты не против? — те же бархатистые нотки и потемневшие глаза. Данка вдруг ощутила, что у нее между лопатками пробегают электрические разряды.
А Дан поднялся, взял ее за руку и усадил на диван, протягивая клетчатый плед.
— Если холодно, укройся. Будешь глинтвейн?
Она с удовольствием закуталась в плед и отхлебнула глинтвейн. Даниял тоже пил пряный напиток, усевшись возле Данки и глядя на огонь. Она смотрела, как языки пламени прыгают, облизывая поленья, и близость сидящего рядом мужчины кружила голову еще похлеще глинтвейна.
Дана вдруг почувствовала свое тело — полностью, целиком, начиная от кончиков пальцев и заканчивая пылающими щеками. Грудь снова налилась, кожа стала настолько чувствительной по всей поверхности, что даже одежда покалывала и мешала. Хотелось снять ее, зашвырнуть в угол, вытянуться возле камина на брошенном на пол пледе как кошка. И чтобы Даниял ее поцеловал.
Ощутила на своих губах твердые губы со вкусом аниса и кардамона, они ласкали ее очень осторожно, и Данка ответила. Подалась навстречу, приоткрыв рот. И туда сразу же ворвался горячий язык, он вторгался настойчиво, порывисто, страстно, а ей нравилось и совсем не хотелось сопротивляться. Ее никто еще так не целовал, эти поцелуи вызывали в теле неведомые ощущения, и она догадывалась, что так выглядит желание.
Бокал исчез из рук, а плед полетел на пол. Они продолжали целоваться, Дан навис над ней, запустив руки в волосы, и придерживая ее за затылок, а затем медленно опустил Данку на спину, ложась сверху и заводя ей руки за голову.
Его глаза были закрыты, дыхание стало прерывистым, Дане самой было трудно дышать, к тому же мужское тело, прижавшее ее к дивану, совсем не давало вдохнуть. А потом она почувствовала, как ее ноги настойчиво разводят коленом, шершавые руки ползут под футболку, гладят тело и ныряют под чашки бюстгальтера.
Даниял издал негромкий стон, прикусывая зубами мочку уха, а она словно вынырнула из-под толщи воды на поверхность. Представила себя со стороны — разгоряченная поцелуями, обездвиженная, лежащая под мужчиной, чье возбуждение так красноречиво упиралось ей в бедро.
И как будто волной смыло и негу, и желание. Дана поняла, что сейчас произойдет, и поняла, что не готова. Не потому, что ей не нравился Даниял, или он что-то делал не так, наоборот. Ее тело тянулось к нему и просило не останавливаться, посылая в мозг вполне определенные импульсы.
Но чем больше ей хотелось позволить ему продолжать, тем яснее она понимала, что потом себе этого не простит. Они с Сати однажды обсуждали, кого хотели бы видеть своим первым мужчиной. Для подруги все было однозначно — только муж, а Дана тогда сказала, что ей не важен статус ее первого мужчины, главное — чтобы по любви.
Сейчас любовь была, безусловно, сколько угодно, но… ее любовь. Со стороны Данияла она ее не ощущала — желание, возбуждение, все что угодно, только не любовь. И от этого хотелось саму себя удавить. О чем она думала, когда пришла в его дом и позволила себя целовать?
Дан почувствовал и оторвался от ее шеи, удивленно глядя затуманенными глазами, и Дана даже губу закусила — не было там ни любви, ни влюбленности, а лишь затопившее и плещущееся через края мужское желание. Но как его теперь сдвинуть с места? Данка представила, какой идиоткой окажется сейчас в его глазах, и поняла, что ей все равно.
Уперлась руками в широкую мускулистую грудь — смуглую, гладкую, это когда он успел снять свитер? А потом вперилась глазами в помутневшую синеву и сказала громко и внятно:
— Нет.
Дан замер на миг и посмотрел на нее, явно с трудом фокусируя взгляд, а потом мотнул головой, словно пьяный, и снова прильнул к шее. Руки переместились на спину, крепко сжимая, потом ниже, и он характерно двинул бедрами, вдавливаясь совершенно каменной выпуклостью паха.
— Перестань, перестань, Дана, все хорошо, ты такая красивая, у тебя такая нежная кожа…
Пришлось взять его за голову, оттянуть от себя, заставляя посмотреть в глаза, и так же громко повторить:
— Нет.
Данка понимала, что это единственная возможность достучаться до нависающего над нею мужчины. Синие глаза, подернутые пеленой, начали приобретать более осмысленное выражение, но руки продолжали крепко ее держать, а бедра сделали еще одно импульсивное движение.
— Дана, что случилось? Я сделал тебе больно? Прости, я просто очень хочу тебя, обними меня, тебе будет хорошо со мной, обещаю… — его бархатистый тон сменился шепотом, взволнованным, прерывистым, страстным. И она сделала рывок, попытавшись выбраться из-под неподъемного мужского тела.
— Нет, Даниял, я не хочу.
Дан снова завис, разглядывая ее, Данке даже на миг показалось, что он проигнорирует ее слова. И она ничего не сможет сделать, Даниял слишком сильный, ему ничего не стоит удержать обе ее руки одной своей, остальная ее часть тела уже обездвижена. И даже обвинить его не получится — Данка сама согласилась к нему прийти, сама позволила целовать себя — даже отвечать пыталась, сама позволила уложить себя на диван.
Стало мучительно стыдно перед Сати, перед Рустамом — что они о ней подумают? Но разве она собиралась к нему домой, и разве она думала, что можно так быстро перейти к решительным действиям? Те два раза в жизни, когда Данка целовалась с парнями, были совершенно другими. Ничего и близко похожего на настойчивые, требовательные и горячие поцелуи Данияла. Такие горячие, что разжигали в ее теле такие же горячие очаги. И не только поцелуи.
Его руки умело ласкали, эти прикосновения зарождали настолько новые, неведомые ей ощущения, что еще немного, и у нее совсем не останется сил сопротивляться. Дана и без того чувствовала себя барахтающимся в прибрежной полосе во время сильного шторма пловцом, который не рассчитал свои силы. Она уже будто и стоит уверенно на дне, и даже делает несколько шагов к берегу, как тут сзади накрывает пенистая волна и утягивает обратно на опасную глубину…
Баграев еще посверлил несколько секунд немигающим взглядом, а потом вдруг сел, оттолкнувшись от нее, и оперся о спинку дивана.
— В чем дело, Дана, что происходит? — его тон теперь звучал не вкрадчиво-бархатисто, а сухо и отрывисто.
Данке показалось, он сейчас скажет «Что ты себе позволяешь, Дана!», но тот не сказал. Она тоже поднялась, одергивая кофту и чувствуя, как кровь приливает к щекам. Пригладила волосы, представляя, как забавно сейчас выглядит — выползшая из-под мужчины, растрепанная, покрасневшая до корней волос девственница. А с ее белой кожей покраснеть — значило стать цвета спелого помидора. Господи, какой стыд…
— Может, ты все-таки объяснишь? — холодные синие глаза впились буравчиками, и Данка ошалело заморгала.
— Что тебе непонятно, Даниял? Я не для того сюда пришла, и если ты…
— А для чего?
И вот тут у нее чуть не отпала челюсть — аллегория, конечно, но рот действительно приоткрылся сам собой:
— Ты что, Дан, ты ведь сам позвал меня просушить одежду! Я могла уехать в город, зачем ты меня удержал?
— Сейчас или потом, какая разница, — он нетерпеливо повел плечом, проводя рукой по волосам, то ли приглаживая их, то ли взъерошивая. — Ты согласилась быть со мной, Дана, что ты теперь морочишь мне голову? Что я тебе, мальчик?
— Я? — Данка совсем потерялась, она не знала что и думать. Может, он болен, а Сати забыла ее предупредить? — Я согласилась? Ты бредишь, Даниял?
— Ты могла отказаться, когда я приехал за тобой в университет, но ты не отказалась. Ты ездишь со мной в машине, ходишь на свидания, я нравлюсь тебе, ты этого даже не скрываешь. Почему ты теперь ломаешься, Дана?
«Ну да, не научилась пока прятаться, дура несчастная…» А Дан тем временм продолжал, и каждое слово хлестало по сердцу, оставляя длинные красные полосы:
— Если ты считаешь, что я недостаточно предложил тебе, прости, да, я виноват, я просто не успел, слишком сбежал… съехал, умом… — он защелкал пальцами, как всегда делал, когда не мог подобрать правильные слова. Европеец, блин…
— Сошел с ума, — обреченно подсказала Данка, не понимая, зачем слушает весь этот словесный поток, который лился прямо на нее, и она будто наяву ощущала, как покрывается грязной липкой коркой.
— Да, точно, я сошел с ума от тебя, Дана. Но я готов оплачивать твою учебу, жилье, скажи, что ты хочешь, я все куплю, — он снова наклонился к ней, разгоряченный, и она не сдержалась. Собственно говоря, даже не собиралась.
Размахнулась и от всего сердца приложилась ладошкой к небритой щеке, успев очень некстати отметить, какая она волнующе-покалывающая, и немедленно запихнув поглубже воспоминания, как он скользил этой восхитительной небритостью по ее лицу и шее.
И пока полностью охреневший Баграев потирал след от пощечины, глядя на Данку почерневшими — от злости, конечно, а от чего же еще? — глазами, она вскочила, стащила с отопительных панелей еще влажную одежду и метнулась в коридор.
Данка добежала к двери и замешкалась, выглядывая свои ботинки, а вот что делать дальше, она представляла смутно. Выпрыгнуть в снег со штанами и пуховиком в руках? Глупо, а с другой стороны, не переодеваться же ей в коридоре. И больше ничего не успела подумать, в коридор влетел Даниял, уже в свитере, и толкнул ее к стене, уперевшись руками по обе стороны.
— Куда ты собралась, сумасшедшая, отсюда ничем не уедешь. Я вызову тебе такси или отвезу.
— Дай мне уйти, Даниял, пожалуйста… — она вжалась в стенку, отвернувшись, чтобы не видеть пылающих прямо у ее лица глаз. — Я не поеду с тобой, и такси я сама вызову.
— Дана, посмотри на меня, — его голос вдруг изменился, оттуда исчезли сухие холодные нотки, что так терзали ее сердце. — Ты что, меня боишься?
Она молчала, глядя в сторону, сердце билось гулко и медленно, пульсируя в висках. Мужской парфюм Данияла по-прежнему дразнил и обволакивал, но она не поддавалась, ногтями впиваясь в одежду, которую держала в руках.
Внезапно пахнущие этим же парфумом пальцы взяли ее за подбородок и очень осторожно повернули обратно. Даниял смотрел на нее так, что Данка с трудом удержалась от удивленного возгласа — ошеломленно, пристально и… виновато? Может, все же, больной?
— Дана, ты… virgin[1]? — он снова подыскивал слово. Но она поняла сразу.
Девственница. Ну конечно, выходит он решил, — уж неизвестно в силу каких причин, возможно, благодаря ее подработке, — что Данка женщина искушенная и опытная? А если бы это было так, она была просто обязана уступить?
Конечно, Дана делилась с подругой, но Сатима точно не стала бы обсуждать ее ни с братом, ни с другом брата, значит, он действительно не знал. Даниял напряженно вглядывался в ее лицо, и ей вдруг стало совсем обидно — меньше всего хотелось обсуждать вопросы собственной физиологии с чужим — а он ей определенно чужой — мужчиной. Даже не обидно, а унизительно.
Она выпустила одежду из рук, закрыла лицо и разревелась. Из-за своей наивности и глупости, из-за того, что размечталась о светлом чувстве Данияла, а оно оказалось очень приземленным и основанным исключительно на инстинктах. Как там говорила Оля? Красивый мужчина с нормальной эрекцией?
В ее случае с более чем нормальной, Данка еще помнила каменный бугор, которым упирался в нее Даниял. Как же она так глупо подставилась? Сколько раз они с Сати обсуждали близкие отношения, и поруга очень деликатно пыталась показать ей, что женщины часто сами дают повод мужчинам относиться к ним без должного уважения.
Далеко ходить не надо было, достаточно было посмотреть на некоторых их однокурсниц. А теперь и Данкина очередь пришла побыть падшей женщиной. Вот только она такой не была, и от этого становилось вдвойне обиднее и унизительнее.
— Дана, я спросил…
— Это тебя совершенно не касается, Даниял, — ответила она сквозь всхлипы, с удивлением обнаружив, что он говорит где-то совсем рядом. Отняла ладони и увидела, что он по-прежнему стоит, уперевшись руками в стену, заключив Данку в кольцо, а сам с закрытыми глазами упирается лбом в ту же стену почти возле ее лица.
— Касается, — сказал он хриплым голосом и чуть повернул голову, — теперь точно касается.
— Я хочу домой, — прошептала она, возвращая ладони обратно.
— Дана, — Баграев смотрел прямо перед собой, — если ты сейчас уйдешь, я останусь в своих глазах уродом, чуть не изнасиловавшим девушку, от которой уронил… бросил… головой…
— Потерял голову, — подсказала Данка, и он тогда посмотрел ей в глаза.
— Пожалуйста, Дана не уходи. Останься. Позволь мне хоть немного все исправить. Пускай вещи досушатся и поедем, может, твоя сестра к тому времени появится в сети.
Она долго всматривалась в его глаза, но ничего там не находила, кроме, пожалуй, страха. Он правда боится, что она уйдет?
— Хорошо, но в гостиную я больше не пойду, — кивнула Дана.
Даниял провел ее в кухню, а сам пошел развешивать одежду обратно. Данка встала у окна — снова начинал идти снег. «Еще пару мешков нашли?»
Ее обняли сзади и развернули, а потом всю будто обволокло крепким мужским телом. Дан обнимал ее, прижавшись щекой к макушке, Данка попыталась дернуться, но он держал крепко.
— Давай так постоим, Дана, Даночка…
Данка прекратила свои попытки и какое-то время просто стояла, вдыхая его запах, смешанный с дорогим ароматом. Ей было тепло и хорошо в его объятиях, и он больше не позволял себе ничего лишнего. Только время от времени она чувствовала еле уловимые касания губ к волосам.
— Прости меня, Даночка, прости. Но я и подумать не мог, ты такая красивая, как куколка, я тебя когда первый раз увидел, чуть без речи не остался…
— Дара речи не лишился, — подсказала Дана, и прикосновения губ стали слегка весомее. Чтобы удобнее было стоять, она обвила его талию руками, и ощутила под ладонями дрожь.
— Ты моя будешь, Дана, слышишь? Моя, — прошептал он ей на ухо, и Данка закрыла глаза.
Она чуть не уснула, стоя и держась за талию Данияла. Ему наверняка было неудобно, потому что приходилось поддерживать Данку, но он ничего не говорил, просто обнимал ее и дышал в макушку. Из полусна ее выдернул телефонный звонок.
— Дана! Дана! — Оля вопила так, будто не она резала пациентов, а ее сейчас резали. — Где ты, Даночка, ты звонила мне, а этот…
— Я потеряла ключи, Оль, хотела заехать, взять у тебя. Но все нормально, я сейчас у Данияла, не волнуйся.
Сбивчиво, перемежая свои высказывания нелестными эпитетами в адрес так подло подставившего ее мужчины, Ольга рассказала, что смена была сложная, она приехала к Богдану, они «пообщались совсем ничего», и ее вырубило. А заботливый мужчина отключил телефон, потому что ей за время их самых активных действий трижды позвонили с работы, под самыми разными предлогами упрашивая выйти внеурочно.
Голос заботливого мужчины бубнел фоном, Оля периодически на него отвлекалась, пока Дан не перехватил у Данки трубку и не сказал, что сейчас ее привезет.
— Я буду ждать тебя дома, Данчик, — на прощание сказала сестра, и та, наконец, отлипла от Данияла.
Он разжал руки с видимым сожалением.
— Я уж надеялся, что мы так всю ночь простоим, — то ли пошутил, то ли нет, но Данка чувствовала себя такой разбитой, что только плечами пожала.
Она закрылась в ванной, предварительно проверив задвижку на прочность, и переоделась обратно в свою одежду. Всю дорогу они молчали, и Данка периодически проваливалась в сон, время от времени приоткрывая глаза и снова зажмуриваясь.
У подъезда Даниял вышел помочь ей выбраться из машины, но Данка предупреждающе выставила руки.
— Спасибо, что привез меня, Дан, мне очень неловко, что я дала тебе повод считать, что согласна на отношения с тобой. Прости, я правда не хотела.
Лицо Баграева вновь стало похожим на грозовую тучу. Он хотел ответить, но Данка его опередила:
— Если ты забудешь обо всем, что сегодня произошло, я буду очень тебе признательна, мне будет очень стыдно перед Сати.
— Ты считаешь, я буду обсуждать наши отношения с другими? — Даниял явно был зол и раздражен.
— Нет никаких отношений, Дан, — устало сказала Данка, — были ошибка и недопонимание.
Он может и стал бы возражать, но она не слушала, набрала код домофона и, лишь только отворилась дверь, скрылась в подъезде. Напоследок до нее донесся глухой удар по металлу — то ли Даниял пнул бедное авто, то ли въехал кулаком по капоту, ей это было совершенно неинтересно.
Данке очень не хотелось начинать с исповеди, но стоило старшей сестре увидеть разнесчастное лицо младшенькой, сразу же понеслось:
— Быстро на кухню, я заварила мяту, садись и пей, а я буду слушать.
Данка и хотела бы ограничиться общими фразами, но Ольга так умело провела допрос, что в считанные минуты вытянула из младшей сестры все подробности минувшего дня, включая частоту пульса и скорость сердцебиения лежащего на ней Баграева.
— Значит, ты дождалась, пока у него на тебя встало, а потом показала фигу? — уточнила сестра, отправляя в рот крошечную каплю меда. Она всегда ела мед вприкуску в отличие от Данки, которая любила добавлять мед прямо в пахнущий напиток. — Молодчинка!
— Я не думала, Оль, мы просто целовались. А потом он вдруг так задышал и напрягся, — Данка покраснела от самого воспоминания.
— Он, конечно, редкий… — Оля явно хотела выразиться покрепче, но видимо, что-то в лице Данки ее остановило. — Но слушай, ты тоже хороша! Распалить мужика, а потом вспомнить, что ты ничего такого не собиралась!
— Но Оль, — Данка совсем растерялась, — ты хочешь сказать, я должна была уступить?
— Ни в коем случае. Просто не стоило до этого доводить, — дальше сестра прокашлялась и по памяти выдала нравоучительным тоном: — Незавершенное сексуальное возбуждение у мужчин сопровождается болезненными ощущениями в половых органах и длительным застоем крови в нижней части таза.
— Это что значит? — покраснела Данка.
— Это значит, милая моя, что у них яйца болят. И как мне описал один из таких потерпевших, это похоже на то, когда по ним хорошо заехали ногой. Так что отчасти твоего Даника можно понять.
Данка закрыла руками лицо. Как эти доктора умудряются под любую тему подвести медицинское обоснование?
— Ну ладно тебе, не расстраивайся, — утешила сестрица, снова слизывая мед с ложки. — Коль уж он тебя привез, значит все на месте и ничего не отвалилось. А это самое главное.
— Мне просто было очень обидно, — глухо проговорила Данка, по-прежнему закрывая лицо, — почему он решил, что если я села в его машину, то уже согласна на все?
— А вот об этом надо спросить наших с тобой соотечественниц, — Оля теперь говорила серьезно, без менторства и позерства. — Ты не обратила внимание, случайно, как на тебя смотрели твои однокашницы, когда ты в «Гелик» садилась? Уверена, многие из них согласились бы удовлетворить твоего Даника прямо там не сходя с места за гораздо меньшее, чем он тебе обещал. Что там, учебу оплатить? Жилье?
— Сати тоже говорит, что наши женщины себя не ценят, — кивнула Данка, выпрямляясь и облокачиваясь о стенку.
— Потому их мужчины, особенно такие красавчики как твой Даниял, да еще и при деньгах, чувствуют себя здесь так вольготно, — согласно кивнула Ольга.
— Но не все же такие, Оль!
— Конечно не все, а кого это интересует? — Ольга задумчиво крутила ложку. — У меня у коллеги брат в Израиле живет. Так он сюда регулярно раз в полгода наведывается. Официальная версия для жены — присматривает за квартирами, у них тут несколько, они их дорого сдают. А сам по бабам. Так хоть бы постарше выбирал, нет, студенток, таких как ты. Я спрашиваю: «И есть желающие?» А она мне: «Да полно. И порой вообще бесплатно, за ресторан. Он парень видный и не жлоб». А ты говоришь…
— Оль, — помолчав спросила Данка, — а если бы я ему уступила?
— Ну, Данчик, ты уже девочка взрослая и совершеннолетняя, ругаться и топать ногами я бы вряд ли стала, но… — Ольга хищно ухмыльнулась, — я рада, что хотя бы одному из них ничего не обломилось.
Данка понимающе улыбнулась в ответ. Она только собралась сказать, что безумно устала и идет спать, как тут тишину прорезал настойчивый звонок в дверь.
— Мы кого-то ждем? — вопросительно взглянула Оля, Данка отрицательно покачала головой.
Звонок трезвонил, не переставая.
— Кто-то очень нетерпеливый, — пробормотала Данка, Ольга скептически поджала губу.
Они пошли открывать вместе, и, наверное, Данка где-то подсознательно этого ждала, потому что не очень удивилась, увидев Данияла. Он с силой давил на звонок, второй рукой оперевшись о притолоку двери.
— Вечер в хату, — сказала Ольга, с любопытством рассматривая стоящего на пороге мужчину.
— Что? — не понял тот.
— Время для визитов, говорю, не самое подходящее выбрали, Даниял… я же правильно поняла? — обернулась она к Данке. Та утвердительно кивнула. Ольга призывно продолжила: — Даниял..?
— Шамилевич, — спокойно подсказал тот. — А вы Ольга, сестра Даны?
— Именно.
— Мне нужен кто-то из мужчин, с кем я мог бы обсудить свои дальнейшие отношения с Даной, — сказал Даниял, убирая руку с притолоки.
— Он так просто не уйдет? — спросила Оля Данку, та пожала плечами. — Что ж, входите, Даниял Шамилевич.
Сестра отошла в сторону, пропуская мужчину в квартиру, а у Данки было ощущение, что она вообще может спокойно идти спать — Даниял пришел говорить не с ней. Не сказать, что ее это сильно огорчило, скорее, озадачило.
Оля прошла на кухню, Баграев последовал ее примеру, и сразу их довольно просторная кухня показалась в разы меньше на фоне широких плеч их позднего визитера.
— Я хочу поговорить со старшим вашего рода, — продолжил Даниял, усаживаясь за стол по приглашению Оли.
— Он перед вами, — Ольга картинно вздохнула, Даниял недоуменно поерзал.
— Вы не поняли. Я хочу поговорить с кем-то из мужчин. У вас в роду что, нет мужчин?
— Есть, — кивнула Оля, — но они редкие козлы, которые чуть не оставили нас без жилья. Поэтому не вижу причины, по которым они должны решать что-либо в отношении меня или моей сестры.
— Как это? — Даниял выглядел настолько ошалевшим, что Данка, притащившаяся вслед за ним и сестрой, едва сдержала смешок.
— Послушайте, Даниял Шамилевич, — Оля была сама вежливость, — коль уж наше государство сочло меня достойной принимать решения относительно моей сестры и утвердило опекуном, то думаю, вам тем более следует это принять.
Даниял собирался что-то возразить, но она продолжила:
— А главным и основным есть то, что дальнейшие отношения с Даной вам стоит обсуждать исключительно с Даной.
— Мне нужны гарантии, — наклонился вперед Дан. — Я хочу встречаться с Даной, чтобы она стала моей девушкой официально. Разве вы можете мне это обещать?
— Даниял, — у Данки горели даже уши, — а ты меня спросить не хочешь?
— Я виноват перед тобой, Дана, сейчас ты на меня обижена, — Даниял поднял на нее твердый взгляд, — я спрошу, обязательно, только позже, когда ты остынешь, и мы сможем спокойно поговорить.
— Я вас правильно поняла, — медленно произнесла Ольга, — я должна пообещать, что моя сестра будет с вами встречаться с моего согласия, не особо ее спрашивая? В таком случае, какая степень близости будет у этих отношений?
У Данки чуть глаза на лоб не полезли. Баграев что, в самом деле пришел требовать у Оли разрешение на ее выдачу во временное пользование?
— Я не позволю себе ничего лишнего, — Дан вдавил пальцы в столешницу, — мы будем просто встречаться. А потом я на ней женюсь.
— Что? — одновременно выкрикнули Оля с Даной и переглянулись, Оля с изумлением, Данка с ужасом.
— А для чего нам тогда встречаться официально? — взгляд синих глаз перескакивал с одной сестры на другую.
— И когда наступит это потом? — уточнила ошалевшая Ольга.
— Месяца через два, — ответил Даниял, — мне скоро нужно будет вернуться в Цюрих.
— Охренеть, конечно, — Оля присела возле сестры на постель. Они с горем пополам выпроводили Данкиного жениха, пообещав подумать и дать ответ в самое ближайшее время. — Вот это скорость. Он уже жениться на тебе готов.
— Я думаю, он завтра проспится и поймет, что погорячился, — не особо веря в то, что говорит, сказала Данка.
— Данчик, а ты хочешь за него замуж? — сестра взглянула пытливо, и Дана поспешно отвела глаза.
Стоило вспомнить мужские губы на своем теле, горячие настойчивые поцелуи, затягивающие в настоящий омут из чувств, эмоций и ощущений, как внутри сворачивался узел, в котором сходились все ее нервные окончания. Конечно, Данка уже была по уши влюблена, но признаваться в этом было почему-то неловко.
— Не знаю, — нехотя протянула она, — мы ведь практически незнакомы.
— Смотри, тебе решать, — Оля встала и запахнула коротенький халатик, — спокойной ночи, сестра.
— Оль, — окликнула ее Дана, когда та уже выходила из комнаты, — а как он тебе вообще?
— Не люблю я таких красавчиков, — ответила та, — слишком хорош. И породист.
Дверь за сестрой закрылась, и Данка закрыла глаза. Даниял ни слова не сказал о своих чувствах к ней, а значит, ни о какой женитьбе не может быть и речи.
Утром Данка нарочно долежала до последнего, дождавшись, пока за сестрой закроется дверь, чтобы не смотреть ей в глаза. Хотелось побыть с собой наедине и все хорошенько обдумать, а Олина проницательность в это раз была бы совершенно некстати.
Как бы Дана ни противилась и ни возмущалась, в глубине души у нее все пело и млело от одной только мысли о Данияле. Конечно, он говорил достаточно обидные вещи, но ведь Оля объяснила, почему, откуда же Данке было знать, что для мужчин отказ — это так болезненно?
Она сварила кофе и с удовольствием пила его на кухне, опираясь о стену и вспоминая вчерашний день в самых мельчайших подробностях.
Как Даниял помогал ей встать, когда она упала, и как задержал ее в объятиях. Как они пили кофе, грея руки о горячие бумажные стаканчики. Как затем пили глинтвейн и какими пряными потом были прикосновения твердых мужских губ со вкусом аниса и корицы.
Она так размечталась, что едва не опоздала на занятия. Но даже по дороге в университет Даниял никак не шел из головы.
Насчет остального она не была уверена, но вот целоваться с Баграевым Данка готова была сутки напролет. Ну почему они так устроены, мужчины, что им сразу хочется большего? Данку вполне устроило бы просто лежать в обнимку и целоваться, особенно когда он осторожно проник под футболку и скользил по коже шершавыми ладонями.
Данке наступили на ногу, и она опомнилась, а потом покраснела густо-густо, словно пассажиры троллейбуса могли прочесть ее мысли. Самое место предаваться таким воспоминаниям! Но те продолжали преследовать ее, и к концу пути Дана вынуждена была признать — не одним мужчинам хочется большего.
Или может, она в душе совершенно развратная женщина? С чего бы тогда мечтать, представляя, что бы с ней дальше делал Даниял, решись она дойти с ним до конца? Данка даже чуть было не пожалела о своем решении, к счастью, троллейбус прибыл на нужную остановку.
Сатима бросилась ей на шею, а Дана вдруг обнаружила, что не может посмотреть подруге в глаза. Как будто она сделала что-то постыдное, за что чувствует себя виноватой.
В буфете на большой перемене Сати рассказывала о родственниках, которых они проведывали с братом, и в другое время Данка с удовольствием бы послушала. Обычно ей очень нравились рассказы подружки о многочисленной родне, где все время что-то происходило.
Сейчас Данка слушала вполуха, задумчиво крошила булочку, рассеянно кивая и невпопад делая замечания. Наконец у Сатимы исякло терпение.
— Если тебе неинтересно, ты можешь сказать, я не обижусь. Но ты витаешь мыслями где-то не здесь, а я зря надрываюсь! — с упреком проговорила подруга, и Данка поспешила ее обнять.
— Прости. Прости меня, Сати. Но пока вы с Рустамом уезжали, тут кое-что произошло, и я даже не знаю, как мне рассказать, чтобы только ты не подумала обо мне плохо.
Она начала говорить быстро, торопливо, боясь, что предумает. Надо рассказать Сати все, все как было — и то, что она позволила Даниялу намного больше, чем стоило позволять практически незнакомому мужчине. И про горячее дыхание на своей шее. И про руки, которые пробрались под бюстгалтер и накрыли ее грудь, открыв Данке такую чувствительные точки на собственном теле, о которых она даже не догадывалась.
Сати слушала, опустив голову, и чем дольше Дана говорила, тем больше понимала, что подруга ее осуждает. Стало даже обидно, ведь она делится с ней, как с близким человеком, как вот с сестрой поделилась. И вовсе не для того, чтобы увидеть в черных глазах осуждающий блеск.
— Ты считаешь, я плохо поступила, — сказала она глухо, — но Сати, он мне нравится. И он вчера пришел к нам, уже после того, как мы попрощались. Попросил Олю разрешить нам встречаться, а потом сказал, что хочет жениться на мне, когда вернется из Швейцарии.
Сатима вскинула пылающее лицо и гневно сверкнула глазами.
— Я тебя осуждаю? Как ты могла такое подумать, Дана, мы же подруги! Просто я… — она стушевалась, замялась, комкая в руках салфетку, — я не знаю, как тебе сказать.
— Что? — Данка почувствовала внутри легкий холодок. Сатима сжала ей руку.
— Тебе нельзя встречаться с Даниялом, Дана. И я не знаю, как он может делать тебе такие предложения. У него есть невеста, Зарема Арисханова, Арисхановы с Баграевыми уже давно сговорились, Дану пятнадцать лет было, а Зареме пять. У них скоро свадьба, все ждали, когда Заре исполнится восемнадцать.
— Свадьба? — слабо переспросила Данка, чувствуя, как слабеют ноги. — А это точно? Он ведь может передумать?
— У нас когда родители сговариваются, дети не перечат. Так не принято, — покачала головой Сатима, — и Даниял столько лет не женился, выполнял договоренности. Они хотят объединить компании, Баграевы с Арисхановыми. Арисхановы — старинный знатный род, это честь с ними породниться, хоть Баграевы и богаче. Дядя Шамиль не раз говорил, как много ждет от этого брака… Что с тобой, Даночка, не плачь, ну прости, но я не могла промолчать. Не обижайся, прошу!
Сати пыталась утешить плачущую навзрыд Данку, перед глазами которой стоял Даниял, ласкающий незнакомую черноволосую прекрасную девушку, такую яркую как Сати, а не как бледная невзрачная Дана.
Как же хорошо, что она ему не уступила! И что не дала сразу ответ, тоже хорошо.
— Что ты, — Дана вытерла слезы, — наоборот, я благодарна, что ты рассказала. Теперь я знаю, что он просто хотел развлечься.
По закушенной губе подруги поняла, что не ошиблась. После лекций, когда они вышли из университета, первым, что увидела Дана, был «Гелик» Данияла с опирающимся о него хозяином. Данка обратила внимание на взгляды, которыми одаривали его проходящие мимо студентки и вспомнила слова сестры — Ольга оказалась совершенно права.
Дан поднял голову и увидел ее вместе с Сати. Его лицо озарила улыбка, глаза вспыхнули, как будто он и правда рад ее видеть. Данка вздрогнула и высвободила руку из-под руки Сатимы. Что бы ни творилось в ее душе, она не доставит Даниялу удовольствие видеть свои слезы.
— Я пойду, — сказала она, целуя явно оторопевшую подругу в щеку. Видать, та никак не ожидала увидеть названного брата под корпусом университета.
Данка прошла мимо Баграева, не обращая внимания на его окрики, а сворачивая за угол, краем глаза заметила, как они о чем-то раздраженно переговариваются с Сати. Дальше глаза застлало пеленой, и к тролейбусной остановке она подошла практически наощупь.
С трудом разглядев номер троллейбуса сквозь вновь набежавшие слезы, Дана вошла в салон и заняла место у окна. Хотелось поскорей добраться домой, чтобы наконец-то дать волю переполнявшим чувствам.
Известие, что у Данияла есть невеста, как будто надломило что-то внутри, и это совсем убивало Данку. Они знакомы всего ничего, виделись несколько раз, так почему же у нее такое чувство, что жизнь закончена, и будущее рисуется в самых безрадостных тонах?
Дана была рада, что сестра на дежурстве, и до завтрашнего утра можно вволю нареветься в одиночестве. Меньше всего хотелось, чтобы Ольга тоже переживала, а ведь она будет, даже если начнет привычно материть Данияла и всех мужчин с ним за компанию.
При одной лишь мысли, что Дан хладнокровно лгал, сидя вчера за столом в их кухне, которая из-за его присутствия внезапно сделалась совсем тесной, грудь сдавливало будто тисками. Зачем? Неужели все только для того, чтобы затащить ее в постель? Так ведь глупо же!
Даниял такой красивый мужчина! Она была уверена, что в желающих провести с ним ночь не то, что нет недостатка, напротив, среди них впору проводить кастинг. И Дана готова была поспорить, что желающих подарить свою девственность Баграеву тоже нашлось бы немало. Так зачем ему понадобилось разыгрывать вчера вечером целый спектакль?
Официально встречаться… Жениться… Или он рассчитывал, что Сатима промолчит и нечего не расскажет? Данка мысленно представила невесту Данияла в белом свадебном платье, и по сердцу дружно заскребли кошки.
Внезапно троллейбус дернулся, и Данка даже вперед завалилась. У него что, рога слетели? По оживлению в салоне стало ясно, что рога тут ни при чем. Стоявший рядом молодой человек сказал приятелю: «Видал? Нас «Гелик» подрезал. Вот идиот. И зачем ему троллейбус?» Данка насторожилась.
Что ответил приятель, узнать было не суждено, потому что двери распахнулись, и внутрь ввалился Даниял. Сунул водителю купюру, быстро прошел по салону, вглядываясь в сидящих, и наконец ее увидел. Подошел и уперся руками в спинку сиденья по обе стороны от потрясенной Данки.
— Далеко едем? — спросил с некоторой угрозой. Она даже пискнуть не успела, как он поднял ее на руки и пошел обратно к двери. Данка попробовала отбиться.
— Что вы себе позволяете, молодой человек? — возмутился пожилой мужчина, неодобрительно глядя на Баграева.
— Невесту краду, — ответил тот, хищно оскалившись, и удобнее перехватывая Данку, — замуж за меня не хочет.
— Слушай, зачем она тебе, — крикнула тетка в оранжевом ангоровом берете, — ты меня бери! Я на все согласная!
Салон взорвался хохотом, одной Данке хотелось плакать. От Данияла так знакомо и волнительно пахло, его лицо было так близко, что у нее пропадала всякая охота отбиваться. А ведь полагалось хотя бы для порядка!
— Перестань драться, Дана, я все равно сильнее и я все равно тебя увезу. Лучше дай мне спокойно усадить тебя в машину, — раздался волнительный шепот в недопустимой близости к ее шее, и Данка даже глаза закрыла. Какое сопротивление, какое… Тут хотя бы удержаться и самой не полезть с поцелуями.
Даниял бережно усадил ее на переднее сиденье «Гелика», захлопнул дверь и запрыгнул за руль. Первое время ехали молча. Данка долго собиралась с духом, а потом все же спросила:
— Куда ты меня везешь, Дан?
— Как куда? — удивился тот. — Домой. В подвал запру, я же тебя украл.
Ну, украл так украл, что тут еще сказать можно. Данка прикрыла глаза, а когда открыла, оказалось, что они уже приехали. Это был загородный ресторан в восточном стиле, Дан помог ей выйти из машины, и их провели внутрь. Зал ресторана при помощью ширм был поделен на беседки с низкими столиками и такими же низкими мягкими диванами с целыми россыпями подушек разных размеров.
Даниял усадил Данку на диван, а сам быстро сделал заказ подоспевшему официанту.
— Я решил, что ты тоже голодна. Я как зверь, — он сел рядом, забрасывая руку на спинку дивана и беря Данку в кольцо. А потом приблизил лицо почти вплотную. — Ну что, поговорим или сначала поедим?
Его губы были в такой опасной близости, что у Данки в глазах потемнело. Дан понял, наклонился еще ниже и осторожно захватил губами сначала ее нижнюю губу, потом верхнюю, и это вышло так возбуждающе, что она вспыхнула. А Баграев уже говорил куда-то в висок:
— Моя ревнивая девочка. Как же я рад, что ты злишься, ты такая красивая, когда твои глаза горят, куколка моя… — он снова завладел ее ртом, доводя до исступления, пока она не смогла совладать с собой и героическими усилиями не уперлась в грудь, рельеф которой хорошо угадывался под рубашкой.
— Не лезь ко мне со своими поцелуями, Даниял, невесту свою будешь целовать.
Баграев рассмеялся.
— Я уже ее целую, а она не дается. Ладно, я потерплю, только пообещай, что в брачную ночь ты не будешь так упираться.
Дана покраснела как рак.
— Какая брачная ночь! Опомнись, Баграев! — она попробовала отнять его руки, но он снова обвил ими как щупальцами.
— Наша с тобой брачная ночь. Как же мне дожить до нее, Данка? — его шепот скользил по коже вниз, будоража и волнуя, а потом Дан вдруг отстранился и сказал очень серьезно: — Дана, Сати сказала правду, что отец договаривался с Арисхановым о моем браке с его дочерью. Но я не собираюсь связывать свою жизнь с чужой мне девушкой и давно сказал об этом отцу. Договорные браки — это полная архаика, я не намерен ломать себе жизнь в угоду чьим-то договоренностям. Нашему бизнесу это не нужно, мы крепко стоим на ногах. Но если он начнет настаивать, я выйду из семейного бизнеса, у нас с Рустамом свое дело, я сам достаточно зарабатываю. Мне нужна ты, Дана…
Он снова начал ее целовать, и Данка не смогла сопротивляться, они так увлеклись, что не заметили, как принесли еду.
— Но я не хочу, чтобы ты из-за меня поссорился со своей семьей, — сказала Дана через время, когда Даниял сытый и довольный улегся ей на колени, подложив под голову маленькую подушечку. Данка запустила пальцы в темные густые пряди, перебирая их и массируя пальцами голову.
— Мы не поссоримся, не волнуйся, — ответил Дан, поглядывая из-под полуприкрытых век, — отец сам в свое время женился по большой любви. У него не хватит духу запретить мне быть счастливым.
«По… любви? Он это сказал? С ума сойти…»
Сегодня Даниял улетал в Цюрих, и Данка поехала провожать его в аэропорт. Ехали на «Гелике», за рулем был знакомый Данияла, который и подогнал Баграеву на время этот автомобиль. Данка жалась к Дану, который переговаривался с приятелем, и сердце сжималось от тоски.
Два месяца! Он уезжает на целых два месяца! Они всего-то неделю нормально повстречались, но это Дан и так задержался. Рустам улетел раньше и теперь каждый день звонил и отчитывал загулявшего партнера по бизнесу. А тот оправдывался, обещал прибыть завтрашним рейсом и снова откладывал вылет.
— Как мне оторваться от тебя, Дана? — спрашивал он, зарываясь в волосы, а она только терлась лицом о колючие щеки и дожидалась, пока он поймает губами ее губы. Дальше начиналась настоящая пытка.
Данка больше не приезжала в дом Баграева, их свидания проходили или в вип-кабинках ресторанов, или у них с Олей дома. Как правило, когда сестра была на дежурстве. Но Дан вел себя очень прилично и не позволял ничего лишнего, а Данке так хотелось, чтобы он хоть что-то позволил!
Ей до одури хотелось более существенных прикосновений и ласк. При этом не надо было обладать особой проницательностью, чтобы не видеть, как сильно ему приходится себя сдерживать.
— Бедный Даник, у него наверное руки до мозолей стерты, — ехидствовала Оля, — ты присмотрись повнимательнее, я куплю ему в аптеке «Салипод»[2].
И Данка лишь краснела, когда до нее доходил смысл сказанного. Но на деле сестра сама призналась, что не ожидала от такого мужчины как Даниял такой выдержки.
— Слушай, я не очень понимаю, для него так принципиально, чтобы ты оставалась девственницей? — допытывалась она. — Нет, тут я только за, я тебе уже говорила, но интересно же понять логику этих мужиков. А если бы ты ему тогда уступила, то все? Перешла бы в разряд б/у и перестала подходить для серьезных отношений? Спроси у него, Данька!
Однако Дана не решалась вести подобные разговоры, не настолько они были близки с Даниялом.
— И как это будет выглядеть, Оль! — с укором качала она головой. — «Милый, почему ты упорно не желаешь со мной переспать?» Ну сама подумай!
Олька вздыхала и соглашалась, но затем снова приставала к сестре и коварно подсылала ее выяснить интересующие подробности у без пяти минут жениха.
Баграев больше не заговаривал ни о женитьбе, ни о брачной ночи, и Дана догадывалась, что причиной тому — его семья. Сати осторожно намекнула: Даниял поставил в известность отца о том, что у него появилась девушка, и Баграевы очень сильно поругались. Но сам Дан ничего не рассказывал, а она предпочла не спрашивать.
Когда пришла пора прощаться, Данка очень старалась не плакать, но когда Даниял привлек ее к себе и прошептал на ухо «Куколка моя, как же мне без тебя прожить целых два месяца?», не выдержала. Он даже испугался. Обнимал, целовал мокрые глаза, ресницы, и Данка целовала в ответ, и плевать ей было, что рядом стоит друг Баграева.
— Я как только выйду на связь, отзвонюсь, — пообещал Дан, и когда он исчез в терминале аэропорта, у нее как будто от сердца отделилась часть и тоже исчезла вслед за Даниялом.
Было непривычно ехать на заднем сиденьи «Гелика» и видеть за рулем незнакомого мужчину — когда тот довез ее и они начали прощаться, Дана со стыдом поняла, что даже не запомнила, как его зовут. Бестолково слонялась по квартире, не зная, чем себя занять, пока не пиликнул вайбер — Дан сообщил, что долетел и прошел регистрацию. А поздно вечером раздался звонок, Данка как раз разбирала постель, чтобы укладываться спать.
— Детка, включи камеру!
Она нажала на значок и увидела устало улыбающегося Данияла. Он сидел на кровати в одних трикотажных штанах, рядом стояла дымящаяся чашка, при виде Данки его глаза откровенно вспыхнули.
— Даночка, девочка моя, как же я соскучился! Я не надолго, просто хочу пожелать тебе спокойной ночи.
Дана глаз не могла отвести от его безупречного торса, радуясь, что сама еще не успела переодеться в пижаму. Они проболтали больше часа, как будто не виделись месяц, а не несколько часов. Дан рассказал, что его встретил Рустам, и они сразу поехали в офис. Дел действительно накопилось много, потому и перезвонить получилось так поздно.
— Давай договоримся каждый день в девять вечера выходить на видеосвязь. Раньше к сожалению у меня вряд ли получится.
Девять вечера Данияла означало десять у Данки, и ее как раз это очень устраивало, она даже со съемок успевала на свидания с Баграевым. И это были самые настоящие свидания.
Дан присылал ей цветы и конфеты, в первый раз Данка чуть дара речи не лишилась, когда включила камеру, следом раздался звонок в дверь, и на пороге предстал курьер с корзинкой орхидей. Довольный Баграев лишь наблюдал, как ошеломленная Данка расписывается в получении букета.
Однажды Дан отправился на банкет, о чем сообщил ей заранее, и Дана уже приготовилась прострадать целый вечер, мучаясь от ревности, как вдруг прозвучал видео-вызов, и на экране появился Баграев с бокалом шампанского в руке. В костюме он смотрелся не менее ошеломительно, чем с голым торсом, но Данке все равно без костюма больше нравилось.
Мимо прошли две девицы и многозначительно оглянулись на Дана, но тот их даже не заметил, и Данку ненадолго отпустило. А потом она спросила, поражаясь собственной смелости:
— Дан, скажи, а если бы я не остановила тебя в тот вечер, когда мы после горки пили у тебя глинтвейн, ничего этого не было бы? Ты не стал бы со мной встречаться?
— Честно? — Дан сделал глоток и посмотрел на Данку с прищуром. — Лучше бы не останавливала, мне не пришлось бы потом… лазать по… стенам все то время, что мы провели вместе. Я бы тебя просто не выпустил из дома, пока не улетел.
— Лезть на стену, — Данка стала не то что красной, пунцовой, а ему, похоже, доставляло удовольствие ее дразнить. Но потом он добавил совсем другим тоном:
— Дана, мне очень неприятно вспоминать, что я тебе наговорил, но поверь, я уже тогда влюбился в тебя. И жениться я бы собрался на тебе в любом случае.
— Даже если бы я не была девственницей? — набралась она храбрости.
— Я же сказал, в любом случае, Данка. Но так мне проще решить разногласия со своей семьей, так что я рад, что ты тогда меня оттолкнула.
Хоть слышать это было безумно приятно, Дана не могла не обратить внимание, каким тоном были упомянуты те самые «разногласия». Недовольным, уставшим, даже злым, и это означало, что никуда они не делись. С другой стороны, намерения жениться тоже никуда не делись, поэтому Данка решила не страдать по этому поводу, на данный момент с нее вполне хватало страданий по Даниялу.
Между Данкой и Даниялом начался настоящий и бурный роман на расстоянии. Данку спасало только то, что Баграев днем был очень занят в своем офисе и освобождался только к вечеру. Конечно, положенная порция смайликов, гифок и заверений в том, что прекраснее чем она в мире пока ничего не придумали, и без того заставляла Данку передвигаться, исключительно уставившись в экран телефона. Но если бы Дан не работал, они точно не вылезали бы из сети. Оля не преминула проехаться по этому поводу.
— Ты его спроси, вы жениться тоже будете по видео-связи? И первая брачная ночь такой планируется?
Данка краснела и отвечала, чтобы Ольга сама спрашивала, и однажды Дан действительно попросил дать номер сестры. Сразу перезвонил, они о чем-то долго общались за закрытой дверью. Данка попыталась подслушать, но попалась самым постыдным образом и была выставлена из-под двери взашей.
После разговора сестра впустила ее в комнату, долго и задумчиво рассматривала потолок, а затем выдала:
— Ты знаешь, а в этом все же что-то есть.
— В чем? — Данка собиралась долго дуться и обижаться, но от любопытства все ее намерения мигом улетучились.
— В таком отношении к женщинам. Своим женщинам, — она поспешила поправиться. И глядя на немигающий, требовательный взгляд сестры, объяснила: — В покровительственном. Мне, оказывается, нравится, когда мужчина берет все под свой контроль.
И больше ничего пояснять не стала. Сказала лишь, что Даниял требовал от Оли запретить Данке сниматься в фотосессиях, но тут ему никто ничем помочь не мог. Дана отказывалась брать у него деньги, и сестра ее полностью поддерживала.
— Мы не нищенствуем, слава Богу, если поженитесь, то там уже будете договариваться. А пока ты девочка свободная, если считаешь нужным работать, я тебя заставлять не собираюсь. Я так и сказала твоему Данику, что в семье капитана Литвинова содержанок сроду не было.
— И что Дан?
— Проникся, — отвечала сестра, правда, не так уверенно, как ей хотелось.
Данка не могла дождаться того момента, когда можно будет сесть на кровать, установить напротив смартфон и ответить на вызов. Даниял был точен как часы, каждый вечер ровно в десять экран оживал, и на нем материализовывался «Любимый». Ну а как его еще называть?
Он сидел на кровати чаще обнаженный по пояс, редко когда помимо штанов на нем была надета футболка или рубашка. На вопрос Данки, спит ли он в одних штанах, тот широко улыбнулся:
— Вообще-то я сплю без всего, Дана, и очень жду, когда ты сможешь в этом убедиться. Надеюсь, ты со мной будешь спать так же.
Ему безумно нравилось вгонять ее в краску, этот невозможный мужчина утверждал, что женщины краснеть разучились, и Данку надо беречь как драгоценный реликт.
Ближе к субботе Оля развила бурную деятельность — потащила Данку в торговый центр за платьем, причем выбирала магазины с какими-то ненормальными ценами.
— Мы идем в ресторан, — сказала она Дане, — нас пригласили. Так что слушай меня и не мотай мне нервы.
Дана решила, что это Богдан их пригласил, у них с Ольгой вроде бы неплохо складывалось. Но откуда у сестры взялись деньги на всю эту роскошь, она понятия не имела. А тут еще запись в недешевый салон красоты, причем, для обеих.
Надо ли говорить, что поехали они в «Дюваль» и поехали туда на такси. Дана что-то такое примерно и ожидала, но все же, когда их провели на вип-балкон, где больше никого не было, у нее задрожали руки.
Огромный экран на всю стену вспыхнул и засветился, прямо на нее смотрел Даниял, а из-за его спины улыбался Демуров. Боковым зрением Дана увидела двух официантов, вносящих такую большую корзину белых роз, что им вдвоем ее было держать неудобно.
При виде официантов Дан кивнул, достал из внутреннего кармана бархатную коробочку и встал на одно колено. Оля сжала Данке локоть и хорошо, та хоть немного отмерла.
— Моя прекрасная девочка, я никогда не думал, что можно так влюбиться. Прошу тебя, стань моей женой.
Олька как специально сзади начала хлюпать, и конечно, у Данки сразу из глаз покатились слезы. Хорошо, она не стала заморачиваться с макияжем — легкие дымчатые тени и водостойкая тушь, там растекаться было нечему.
— Ты согласна? — Дан смотрел так, будто они были только вдвоем. И она, спохватившись, закивала, вдруг еще передумает? Как же можно жить без Данияла?
Они прекрасно посидели — девушки здесь, мужчины у себя. Там тоже был арендован зал, и им никто не мешал. Рустам с Ольгой обсуждали свадьбу, Демуров как шафер жениха взял на себя всю организацию — точнее, спихнул ее на местную фирму-устроительницу. От Оли требовалось нарядить невесту и нарядиться самой.
Домой вернулись уставшие, водитель такси с трудом дотащил розы до двери, а они сами впихивали корзину в квартиру. И Дана с грустью подумала, что сегодняшний сеанс связи отменяется. Но лишь только ее голова коснулась подушки, засигналил вайбер.
— Я хочу на тебя посмотреть перед сном, Даночка, — своим мурлыкающим бархатистым голосом заговорил Даниял. Он, кстати, тоже лежал в постели, и Данка сразу вспомнила, что он сейчас обнажен. К счастью, видно было как обычно, один торс, низ будущий муж целомудренно прикрыл простынью. — Я тебя люблю, Дана, я тебя так хочу, я дни считаю до нашей свадьбы…
И она считала. Мстительно вычеркивала красным числа из навесного календаря, радуясь, что неизменно приближается день, когда она будет самой счастливой — день их с Даниялом свадьбы.
Накануне свадьбы Данка не могла сомкнуть глаз. Неделя выдалась напряженная и нервная, причем для всех. Даниял должен был прилететь еще неделю назад, но у них в офисе случился форс-мажор — Данку не посвящали, какой именно — и прилететь у них с Демуровым получилось только вчера. А разве может невеста показываться жениху накануне свадьбы? Конечно, не может, по всему выходило, что увидятся они только завтра на церемонии.
И вот тут Данка поняла, что ужасно боится. Она отвыкла от Данияла, даже не так, она привыкла к их регулярному общению, но к виртуальному. А то, что уже завтрашнюю ночь ей предстоит провести с мужчиной из плоти и крови — еще и какой плоти, она до сих пор помнит эту каменную плоть, и кровь горячую взрывную помнит! — вызывали приступы настоящей паники.
И ведь не скажешь никому, точно решат, что у нее не все дома. То ныла и выносила мозг, как она тоскует и скучает без Дана, то теперь начнет по углам от него прятаться. Позорище, а не невеста!
Данка встала, набросила халат и тихо, стараясь не разбудить Олю, пробралась на кухню. Свет включать не стала, зажгла газ и поставила на плиту чайник, а сама подошла к окну. Луна смотрела на нее холодно и неприветливо — белая, не желтая. Очень неуютная луна. Ощущения были странные.
Уже завтра ее жизнь изменится — окончательно и бесповоротно. А мир останется таким же: и луна, и звезды, и тополь под окном их пусть съемной, но давно ставшей Данке родной квартиры. Перемены же неизбежны, Дан поставил их обеих перед фактом, что увезет жену с собой.
— Я уже нажился без тебя, моя красавица, с меня более чем достаточно. Как там, над крышей?..
— Выши крыши, — поправляла Дана, а у самой в сердце скреблось и царапало, что придется оставить сестру здесь. Да и с университетом надо было что-то думать.
Данка блестяще сдала сессию, но теперь следовало решить, переводиться на заочное обучение или забирать документы и поступать заново в любой из европейских вузов, потеряв целый год. С другой стороны, компания Баграева планировала открывать в их столице филиал, Даниял мог пробыть для этого в стране не меньше полугода. Вот и не придется тогда никуда переводиться…
— Что ты не спишь, котенок?— ее сзади обняли знакомые, такие дорогие руки, и в носу сразу защипало. — Будешь завтра на церемонии зевать и глаза тереть. Ты чего, Данчик?
Данка повернулась, обхватила сестру за шею и разревелась.
— Что случилось? — испугалась та. — Тебе Дан позвонил? Что-то сказал?
Данка замотала головой, продолжая втискиваться в Ольгу.
— Оль! — она всхлипывала, не имея сил успокоиться. — Оль, ты на меня не обижаешься?
— За что, Данька, за то, что замуж выходишь? За то, что влюбилась по уши в своего Даника? Что счастливой стать с ним хочешь? Разве можно на такое обижаться, девочка моя глупая! — Оля обняла ее покрепче, но они обе понимали, что имела в виду младшая сестра.
Ту несостоявшуюся Олину свадьбу, когда она собиралась замуж за сына сослуживца отца, и который бросил ее, лишь только капитан Литвинов так нелепо погиб на горном серпантине Хорватии. Тогда Данку переполняло горе от потери родителей, и расстроившаяся свадьба казалась вполне оправданной. Только теперь она понимала, что пришлось пережить Ольге. А ведь они даже платье успели выбрать с мамой по каталогу, заказать только не успели…
Теперь Дана с ужасом и раскаянием понимала, что тогда перенесла сестра. Потеря родителей, предательство любимого человека, бремя ответственности за младшую сестру. Она представила, что бы с ней было, перезвони сейчас Даниял и холодным, отстраненным тоном объяви, что он передумал, и никакой свадьбы не будет. Да она на месте бы умерла. С горя.
— Прости меня, пожалуйста! — шептала Данка, тычась носом Оле в шею, а та успокаивала и утешала, гладя ее по голове, как маленькую.
— Успокойся, Даночка, успокойся, котенок. Все будет хорошо, твой Дан сказал, что наши доктора очень ценятся в Европе, там даже оплачивают языковые курсы. В Германии, например, хоть сейчас езжай, главное, диплом подтвердить. Я еще поработаю, опыта наберусь, и к тебе приеду. Меня Бодька замуж зовет, хочешь, я тоже замуж выйду, чтобы ты не расстраивалась?
Они посмотрели друг на друга и зашлись от смеха. Это только Оля могла выйти замуж в приступе самоотвержености или чтобы Данке было не скучно!
— Хочу! — сказала Дана, снова прижимаясь к сестре. — Выходи за Бодьку!
Оля заварила успокаивающий сбор, заставила ее выпить целую чашку и еще накапала успокоительного. А потом загнала Данку в постель.
— Быстро спать, — она подоткнула одеяло, хоть на лице уже давно началось лето, — а то влетит мне завтра от твоего жениха!
— Оль, — удержала Данка сестру за руку, — посиди еще немного.
— Что ж тебя так плющит-то, детка, ты что, боишься? — дошло наконец-то до Ольги. Данка закивала, пряча лицо.
— Ну слушай, я вот насколько могу судить, что Дан твой, что друг его, абсолютно нормальные и цивилизованные мужики. По крайней мере, особых диктаторских замашек а-ля восточные мужчины я за ними не заметила. Так что на тебе он женится не для того, чтобы ты ему носки стирала и завтрак в постель подавала.
Это была правда, двухмесячное плотное общение с женихом давало Данке довольно подробное представление о том, как тот организовал свой быт. А Оля та вообще не церемонилась, устроила настоящий допрос, как и где решает свои бытовые проблемы Баграев. Оказалось, что он даже готовит вполне сносно, Даниял сам рассказывал Данке об этом разговоре, умирая со смеху.
— Твоей сестре в армию идти надо, она там до генерала дослужится за несколько лет, — говорил он Данке. — Я себя новобранцем чувствовал, хотелось метнуться на кухню и начать жарить яичницу онлайн, чтобы она убедилась, что я в состоянии тебя прокормить. Я даже забыл от испуга, что здесь все едят вне дома.
— Она привыкла обо мне заботиться, — бормотала Данка, а Даниял ложился щекой на кровать, пододвигал телефон к самому лицу и шептал:
— Теперь я буду о тебе заботиться, куколка моя…
Но в этот раз Дану меньше всего интересовали бытовые моменты.
— Нет, Оль, я не о том. Скажи, первый раз, это… больно?
Сестра поджала губы и снова обняла Данку.
— А, вот что тебя пугает. Это, конечно, очень плохо, что у вас первый секс будет обставлен, как какой-то ритуал. Лучше всего было бы, чтобы это произошло спонтанно, ты б тогда не успела забить себе голову разными глупостями. А так… Я вот что тебе скажу, приятного там, конечно мало, но с другой стороны, у всех по-разному. И здесь очень многое зависит от мужчины, как он себя поведет. Твой Дан мальчик взрослый, опытный, думаю, не подкачает. А ты постарайся меньше об этом думать, в конце концов, замужняя девственница явление крайне редкое, это я тебе как доктор заявляю…
Данка снова зашлась смехом, и Оля поцеловала ее и встала, довольная, что смогла отвлечь сестру от глупых мыслей.
— Все, Данька, а теперь спать! На старом месте…
— Приснись жених невесте, — закончила Данка. Можно было этого и не говорить, ей и без этого каждую ночь снился Даниял.
Она закрыла глаз и незаметно уплыла в свою последнюю незамужнюю ночь.
Вопреки опасениям сестры, утром Данка проснулась свежая и выспавшаяся. Они с Ольгой наспех перекусили и спустились вниз, где у подъезда их уже ждал Рустам. Данке и Даниялу предстояло стать мужем и женой с самого утра, и это превратилось в настоящий квест.
Все упиралось в то, что в соответствие с законодательством регистрационную книгу запрещается выносить за пределы госучреждения. Поскольку Даниял должен был приехать неделей раньше, то трудностей никаких не возникало — они просто заскочили бы в ЗАГС накануне, поставили свою подпись и все. Но сегодняшний день у Данки был расписан буквально по минутам, а потом сама церемония в загороднем комплексе «Сан Рэй», куда они с женихом должны прибыть по-отдельности — ну как еще туда ЗАГС впихнуть?
Здесь сотрудники фирмы-устроительницы показали себя настоящими волшебниками — договорились с работниками ЗАГСа, что жених с невестой приедут раздельно, поставят свои подписи, невесту отпустят наряжаться, а муж заберет документы. Им пошли навстречу с учетом того, что муж иностранец, документы все давно готовы, а главное, все услуги щедро оплачивались минуя кассу.
Когда Рустам подъехал к зданию ЗАГСа, первым, что увидела Дана — был знакомый «Гелик», и вдруг осознала, что прямо сейчас станет женой Данияла. Сердце вообще перестало подавать какие-либо признаки жизни. Но стоило им с Олей войти в боковую дверь и услышать голос Баграева, оно тут же заколотилось как сумасшедшее.
Он здесь! Не на экране смартфона, а по-настоящему рядом, их разделяет несколько шагов. Как в тумане Данка прошла вслед за Рустамом в нужную комнату, ее о чем-то спрашивали, она отвечала, на автомате поставила подпись, и Оля увела ее обратно.
— Поздравляю, ты замужняя женщина, — обняла она сестренку в салоне автомобиля, которым управлял Рустам.
Успели вовремя, как раз у подъезда парковалась машина, на которой приехала визажист. Дальше предстояло просто довериться умелым рукам мастериц — визажиста и парикмахера, их Данке посоветовали модели из «Коммерс Продакшн». И она не пожалела.
Макияж был безупречен, он не сделал ее старше, как опасалась Дана, а лишь подчеркнул свежесть кожи, которая засияла, глаза стали больше, а губы — ярче. Следующей на очереди была Оля. Выпроводив визажиста, сестры успели выпить кофе, а затем пришла пора одевать невесту и делать прически.
К моменту, как за ними прибыл украшенный розами лимузин, все было готово. Решено было, что к арке, у которой ее будет ждать жених, Данка пойдет сама.
С мужчинами в роду, как уже объяснила Дану Оля, у них был напряг. Из мужчин со стороны невесты ожидались лишь муж маминой подруги, которая приехала из их родного города, и Богдан. И ни тот, ни другой не подходили на роль человека, который бы торжественно передал Данку в руки Данияла.
Кроме них на свадьбу со стороны невесты были приглашены Сатима и еще две девушки из университетской группы. Дана с Ольгой не так давно жили в столице, чтобы обзавестись большим количеством друзей, почти все остались дома.
Лимузин въехал на территорию красивейшего загороднего комплекса «Сан Рэй». Здесь после церемонии гостей ждал ресторан, а вечером — праздничный салют в честь молодоженов. Тут же в отельном комплексе был арендован номер для молодоженов, где и должна была пройти их первая ночь. О ней Даниял говорил таким многообещающим тоном, что Данка покрывалась мурашками от одного звука его голоса. И волоски на коже дыбом становились.
Дана вышла из лимузина, и они с Ольгой пошли по выложенной плиткой дорожке к берегу озера, где стояла украшенная цветами и лентами арка. Ее Дана увидела издали и сразу же увидела у арки Данияла. Он был заметно напряжен, Рустам что-то говорил ему, но Дан очевидно его не слушал. А потом увидел Дану и шагнул вперед.
Она шла, не глядя под ноги, и неотрывно смотрела в глаза ожидавшему ее мужчине. Лицо Данки было скрыто короткой фатой, они не стали с Олей выбирать длинную габаритную конструкцию. А эта модель сразу обеим понравилась — нежная и невесомая.
Она подошла совсем близко, и Дан не удержался, пошел ей навстречу, будто его притягивало к ней невидимым полем. Что-то говорил ведущий церемонии, но Дана не могла не разобрать ни слова — в ушах ухало и гулко отстукивало свое крещендо сердце.
Даниял взялся за края фаты и медленно поднял вверх. Синие глаза жадно ощупали лицо Данки, словно вбирая в себя каждую черточку.
— Дана… — выдохнул он севшим голосом, и Данка быстро-быстро заморгала. Она тысячу раз преставляла себе это мгновение, но не ожидала, что будет настолько волнительно.
Дан продолжал смотреть на нее, точно так же не слушая ведущего, а потом вдруг закрыл глаза и наклонился к Данке. Распахнул, когда их лица почти соприкасались, осторожно прикоснулся губами к губам, и Данка увидела, как высоко вздымается его грудная клетка. Она протянула руку и прикоснулась кончиками пальцев к щеке своего мужа — уже ведь мужа? А он поцеловал ее пальцы, повернув голову.
Это было так тонко, так остро, что уже ничего можно было не говорить и не делать, все было сказано глазами и дыханием. Но по сценарию полагалось произнести клятвы и обменяться кольцами. Они, наконец, вспомнили о ведущем и взяли протянутые им красиво оформленные листы бумаги.
Ведущий предложил начать Даниялу, и тот, прокашлявшись, прочел первым:
— Я беру тебя, Дания, в законные жены…
— Я, беру тебя, Даниял, в законные мужья… — эхом отозвалась Данка.
— Обещаю любить и оберегать тебя…
— Обещаю понимать и уважать тебя…
— Я брошу вызов любым препятствиям, с которыми нам суждено будет столкнуться…
— Я обещаю помогать и верить тебе…
— Именем всего, что мы создали вместе…
— И всего того, что будет создано…
— Я предлагаю тебе свою любовь и верность…
— Я предлагаю тебе свою любовь и верность…
Буквы расплывались перед глазами, устремленные на нее синие глаза блестели, вся женская половина, не стесняясь, ревела в голос, стряхивая слезы с накрашенных ресниц. И даже муж маминой подруги, дядя Сережа, вытирал согнутыми указательными пальцами уголки глаз. Кто же составлял эти клятвы, а? Какие-то совершенно слезовыжимательные люди…
— Дорогие молодожены, обменяйтесь кольцами! — вот кто молодец, не поддался всеобщему настроению! Настоящий профессионал этот их ведущий…
Данка протянула Даниялу руку и вздрогнула, когда их пальцы переплелись, так обожгло это прикосновение. Дан надел ей на руку кольцо, не удержался и прижался губами, а потом и щекой. Данка снова ничего не могла рассмотреть за мутной пеленой, еще и руки дрожали, так что она чуть не завалила весь процесс.
Но Даниял решительно притянул ее руку, зафиксировал и сам сунул палец в кольцо. А потом, не дожидаясь приглашения ведущего, прильнул губами к губам теперь уже точно жены, и с этой минуты в самом полном смысле слова от нее не отлипал.
Все время прижимал к себе, держал за талию, обнимал и поднимал на руки. Их первый танец лишний раз продемонстрировал Данке, настолько эфемерно все, происходящее дальше, и как хорошо было бы оставить гостей гулять и веселиться, а самим прямо сейчас уединиться в номере для молодоженов. Даниял красноречиво упирался ей в бедро, шептал на ухо всякие нежности, и Дане самой вечер казался бесконечно долгим.
Но когда после совершенно фантастического салюта гости, попрощавшись, расселись в машины и такси, а Даниял, уже не скрываясь, утопил лицо в ее волосах и негромко сказал «Ну наконец-то», к Данке разом вернулись все ее страхи.
Наверное, Даниял почувствовал, как она напряглась, потому что развернул к себе и всмотрелся в лицо.
— Что-то случилось, Дана? Ты сама не с собой.
— Сама не своя...
«Случилось. Со мной ты случился, и теперь я боюсь тебе не угодить…»
Данка смотрела на пронзительные синие глаза под четко очерченными черными бровями, на высокий нахмуренный лоб, на покрытые колючей щетиной щеки. Внезапно пришла мысль, как хорошо было бы почувствовать их прикосновение на своем теле, и внизу стало горячо, как всегда становилось от откровенных взглядов и слов Данияла.
Совсем скоро она увидит его полностью обнаженным, и он ее увидит, и не только увидит, а будет трогать, касаться, ласкать там, где говорил, как обещал… Горячая волна взметнулась по позвоночнику вверх и пронизала ее всю до кончиков пальцев.
Нет, Дана не стеснялась раздеться перед Даниялом, наоборот, он так часто говорил, как хочет ее, как мечтает о ней, что ей самой хотелось поскорее остаться наедине. Целоваться до изнеможения, почувствовать руки там, где они уже были, и там, куда она их так и не пустила. Теперь им можно все.
Но она настолько привыкла к виртуальному Дану, что теперь когда он, слишком осязаемый, так по-мужски пахнущий и не скрывающий своего возбуждения, нависал над ней, хотелось сбежать и спрятаться.
Вспомнились Олины слова, что Даниял взрослый и достаточно опытный. Сердце сделало кульбит и застучало с противоположной стороны — сегодня Дан ей сказал, что номер забронирован на трое суток. При этом ухитрился поцеловать ее в ложбинку на груди возле самого выреза — Данку будто на электрический стул посадили, такой разряд прошел по телу.
Вот только что ему с ней делать целых трое суток? Ладно, в первый раз Дан наверняка не ждет от нее какой-то отдачи. Но потом ему захочется от жены каких-то ответных действий, а что она умеет кроме поцелуев?
Ну почему она не удосужилась хоть что-то почитать в интернете, ролики посмотреть, в конце концов, ну можно было хотя бы на банане потренироваться? Зато сессию сдала на отлично и денег подзаработала на съемках… Дурочка…
— Дана, посмотри на меня. Ты не ответила, — требовательно проговорил Даниял
— Да, — повернулась она к мужу, — случилось. Скажи, Дан, у тебя было много женщин?
— Что-о-о? — он настолько не ожидал такого вопроса, что даже отпрянул.
— У тебя было много женщин? — храбро повторила она. — Я правильно понимаю, что твой сексуальный опыт достаточно обширен?
Дан взглянул странным взглядом, а потом расхохотался. Он смеялся так долго, обняв Данку и зарываясь в ее волосы, окончательно взлохмачивая прическу, что ей даже надоело. Попыталась вывернуться из оплетавших ее рук, но у нее ничего не получилось. Наконец он перестал смеяться.
— Дана, ты во мне сомневаешься? Куколка моя, я не сдавал никакие экзамены и не заканчивал специальные курсы, так что у меня нет ни дипломов, ни сертификатов. Но я тебя заверяю, что справлюсь, ты можешь не волноваться, а чтобы ты убедилась, предлагаю прямо сейчас…
— Я в себе сомневаюсь. Что сделаю что-то не так, — ответила она тихо и отвернулась. Даниял мгновенно сделался серьезным. Осторожно повернул ее к себе за подбородок и сказал:
— Девочка моя. Милая. А тебе совсем ничего не нужно делать. Ты просто себя не видишь со стороны. Ты соблазняешь одним взглядом, я еще не встречал девушек, чтобы были одновременно так невинны, и так сексуальны. Это просто… крыша падает…
— Едет. Крыша едет.
— Да! — он наклонился совсем низко и захватил ее губы. — Я как вспоминаю, как ты дрожишь, когда я тебя целую, мной можно сваи бить. Просто доверься мне, я же твой муж. И будь собой.
Они долго целовались на берегу озера, Данка хваталась за его плечи, потому что ноги подламывались и напрочь отказывались ее держать.
Даниял целовал ее страстно, настойчиво, и руки его были такими настойчивыми, что она не выдержала первой:
— Дан, нас могут увидеть, пойдем.
Он подхватил ее на руки и направился к номеру, а Данка видела, какими затуманенными сейчас казались его синие глаза.
Муж внес ее в номер, и Дана ахнула — столько цветов она видела разве что на цветочном рынке. Но там всякие и вразнобой, а тут везде розы, выдержанные в одной цветовой гамме под стать интерьеру. Тут же стоял большой букет, подаренный Даниялом.
Она не успела как следует осмотреться, как ее губами снова завладели твердые губы, а нетерпеливые пальцы уже расстегивали на спине крючки.
— И ты меня раздевай, Дана, — послышалось прерывистое, и она, зачем-то кивнув, начала расстегивать пуговицы его рубашки.
— Дана, девочка моя, какая же ты красивая…
Платье сползло с плеч, его уже стягивали с бедер, и через миг оно скользнуло вниз, свернувшись у ног шелковой волной. Настойчивые руки беспрепятственно блуждали по телу, при этом губы оставляли такие горячие следы, что Данке казалось, там обязательно должны остаться ожоги.
— Обними меня, — Дан поднял ее на руки и внес в соседнюю комнату, оказавшуюся просторной ванной. Посередине стояла ванна, больше похожа на мини-бассейн, наполненный теплой водой с пеной и плавающими лепестками. Дана сама не заметила за поцелуями, как лишилась остатков одежды, а потом опомнилась и попыталась прикрыть руками обнаженную грудь.
— Даночка, не надо от меня прятаться, — Дан взял ее запястья и опустил вниз. Быстро разделся сам, снова взял ее на руки и ступил в воду.
Они продолжили целоваться, при этом Дана старалась не смотреть на выступавшее из воды пока еще незнакомое тело. А потом Дан уложил ее на себя, продолжая целовать, и она все ощутила сама.
— Дан, — она прошептала, пряча лицо у него на шее, — ты такой большой…
— Это сейчас тебя пугает, любимая, а потом тебе понравится, — он наоборот старался все время смотреть ей в глаза. — Ты где хочешь, здесь или пойдем в спальню?
— Пойдем…
Он легко поднялся, завернул Данку в полотенце и понес в спальню. Ей пришло в голову, что ее за всю жизнь столько на руках не носили, сколько за сегодняшний день. Ну разве что пока маленькая была…
Дан осторожно опустил ее на кровать и сам опустился сверху.
— Я люблю тебя, Дана, поцелуй меня. Сама поцелуй…
И дальше она провалилась в водоворот ласк, твердых и горячих поцелуев, настойчивых прикосновений там, где больше всего в них нуждалась. Тело горело и плавилось, исходило негой, и хоть Данка пыталась увернуться, ускользнуть, но ничего не выходило — ее крепко держали стальные руки, а сверху давило тяжелое мужское тело. И ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, а еще отвечать на поцелуи, обнимать крепкую шею, впиваться пальцами в плечи, гладить спину...
— Любимая, если хоть немного больно будет, скажи…
Даниял был предельно нежен и осторожен в своих движениях — медленных, размеренных и в то же время таких напористых.
Боль была, но не слишком сильная, Дан проделал все очень бережно, несмотря на то, что ему в любой момент могла изменить выдержка. Дана видела, как он кусает губы и отрывисто дышит, крупные капли пота катились по вискам, и она вытирала их ладонями. Зато ради выражения лица мужа в момент его пика Данка готова была вытерпеть и более существенную боль — настолько это было красиво и завораживающе. А еще было очень непривычно ощущать над ним такую власть.
Он вдавил ее в себя так, как будто ему было мало полного слияния, наклонился к самому лицу и сказал, касаясь губами:
— Моя, теперь моя, Дана… любимая…
Потом пришла ее очередь в который раз с удивлением обнаружить в своем теле такие источники наслаждения, о которых она и подумать не могла. Теперь Данке казались смешными и детскими собственные страхи — и она волновалась, чем им заниматься трое суток? С такими темпами ни на еду, ни на сон времени не останется.
— Данечка, тебе это нужно сфотографировать и отправить родным? — спросила Данка, указывая мужу на небольшие красные разводы на простыни, когда у них, наконец, наступила небольшая передышка.
Даниял проследил за ее рукой и непонимающе уставился на свою молодую жену.
— Моим родным? Что за глупости, Дана, это нужно просто заменить. Я сейчас позвоню на ресепшн, они пришлют горничную. А мы с тобой пойдем лежать в джакузи и пить шампанское с клубникой.
Он позвонил администратору, попросил сменить простыни, а Данку утащил в ванную и включил гидромассаж. Уложил ее к себе на грудь, разлив по бокалам шампанское. Данка, нежась под воздушными пузырьками, набирала полный рот игристого напитка, а потом через поцелуй делилась с Даниялом.
— Ты же говорил, что не любишь шампанское, — дразнила она мужа.
— Шампанское не люблю, а тебя люблю, — невозмутимо отвечал тот, слизывая пролившиеся капли, и подносил к ее губам сочную ягоду.
Он нарочно вымазал Данку соком, отобрал и отставил бокал, и снова их дыхание смешалось, руки переплелись, а тела слились в одно целое. В этот раз все было медленно, изматывающе, изнуряюще, и в то же время так чувственно и упоительно, что они оба совсем потерялись во времени.
Когда вернулись в спальню, у Данки сил хватило только чтобы переползти с рук Данияла на подушку, и уже во сне она услышала, как он целует ей спину, притягивает к себе и укрывает их обоих одеялом. Дальше будто в черную дыру провалилась.
Разбудили ее руки — поглаживающие, ласкающие. Упирающийся сзади мужчина напомнил, что она замужем, и уже можно начинать отдавать супружеский долг. Данка попыталась похныкать, что слишком рано, пусть муж приходит за долгом позже, но Даниял уже будил ее — долго, неторопливо, размеренно. Пока она сама не начала извиваться и просить быстрее, резче и глубже...
Дальше они снова вырубились, даже завтрак проспали. Завтракали поздно на террасе коттеджа, где размещался их номер для молодоженов. И тогда Данка осмелилась спросить:
— Данечка, а почему на свадьбе были только твои друзья? Сати говорила, у вас здесь родня и друзья твоего отца? — Она сидела на диванчике, а Даниял лежал, положив голову на ее колени.
— Мы поругались с отцом, поэтому они не пришли, Дана. Тебе не нужно об этом думать, это мои проблемы.
— Почему только твои? — вскинулась Дана. — Меня это касается напрямую. Я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился со своей семьей.
— Разве из-за тебя? — Дан выглядел удивленным. — Это ведь не ты не хочешь жениться на дочке партнера и друга, а я. Так при чем здесь ты?
Так вот, почему все родственники Данияла проигнорировали их свадьбу! Ну ясно, кто захочет портить отношения с Шамилем Баграевым?
— Но, Дан!..
— Девочка моя, — он поймал ее руки и прижал ладони к губам, — пойми, я Зарему знаю с детства. Она с моими сестрами в песке игралась, она росла на моих глазах, она для меня больше сестра, чем женщина.
— Так почему ты раньше не отказался?
— Когда мать умерла, мне было двенадцать. Отец женился и отправил меня в закрытый пансион, там я закончил школу, а потом поступил в Кембриджский университет. За все это время я приезжал домой буквально несколько раз, чаще отец меня проведывал, и каждый раз я ему говорил, что не собираюсь жениться на Арисхановой. Но у меня до тебя не было серьезных отношений, а теперь, когда я собрался жениться, я отправил отцу приглашение на свадьбу, ему и Аминат, его жене. И я говорил с Арисхановым, Дана, я сам ему позвонил и принес свои извинения.
— И что он ответил?
— Он меня обматерил, — улыбка Дана была больше похожа на оскал. — А вчера я отправил отцу снимки нашей свадьбы, твои снимки, Даночка…
Она погладила его нахмуренный лоб и поцеловала, Дан притянул ее к себе и некоторое время они целовались, пока дыхание у обоих не сбилось, а ласки не стали настойчивее.
— Пойдем в номер, — хрипло сказал Даниял, и на время Данке стало не до обсуждений мужниной родни.
Июньский день выдался неожиданно прохладным. Сегодня они отмечали пять дней своей совместной жизни — юбилей, по утверждению Дана — в том самом загородном доме, который снимал Баграев.
Улетая в Цюрих, он не стал расторгать договор аренды, оставил дом за собой и оплатил наперед арендную плату. Из номера для молодоженов они со всеми розами перебрались к Баграеву, и уже два дня жили за городом.
Даниял разжег камин, они постелили на пол толстый плед, набросали подушек, пили вино с сыром и занимались перед камином любовью. А в промежутках выбирали, куда полететь в свадебное путешествие.
— Ты же серфер, где лучшие места для серфинга? — Данка влезла в интернет. — Бали, Филиппины, Доминикана…
— Дана, — муж перекатился на спину и заложил руки за голову, — какой серфинг? У нас медовый месяц. Что мы там должны делать, знаешь? — и добавил изменившимся голосом: — Иди сюда…
Их уже довольно откровенные ласки прервал сигнал вызова. Дана потянулась, чтобы подать мужу телефон и прочла на экране «Father»[3]. Он нахмурился, принял вызов и коротко ответил на назнакомом Данке языке. Она хотела встать и выйти, чтобы не мешать, но неожиданно муж удержал ее за руку, притянул к себе и усадил между широко расставленных ног.
Данка вслушивалась в интонации и с удивлением понимала, что Баграевы не ругаются. Наоборот, в голосе Дана явно слышались нотки облегчения. И когда муж с задумчивым видом отложил телефон, Данка не утерпела:
— Это отец звонил?
Дан утвердительно кивнул, а потом наклонил голову, посмотрел на Данку и неожиданно улыбнулся.
— Он сказал, что долго размышлял о нашей свадьбе и понял, что готов принять наш брак, а знаешь почему? Твое фото увидел, Даночка. Ты очень на мою мать похожа — не лицом, а вот всем... Я не знаю, как объяснить. Погоди, — он порылся в телефоне и вывел на экран фото женщины в белом облегающем платье, и Данка ахнула. В самом деле, у них было что-то общее — фигура, овал лица, прическа… — В общем, он понял, что был неправ, вынуждая меня к браку с Арисхановой.
— Так он теперь приедет?
— Нет. Мы туда поедем. Нужна еще одна свадьба, Дана, у нас, чтобы все могли прийти. У нас так принято. Это всего лишь дань традициям, куколка, отец простил мне наш брак, но если мы откажемся от свадьбы, моя семья воспримет это как оскорбление. Зато, раз мы уже женаты, половину обрядов можно будет не проводить. Ты согласна, любимая?
Данка смотрела на мужа, и только теперь понимала, каким грузом был для любимого мужчины полный игнор его женитьбы со стороны родственников.
«Я обещаю помогать и верить тебе…» — вслух вспомнила Данка слова клятвы. — Я же пообещала, Дан!
Он дернул ее на себя и впился поцелуем.
— И было чего выпендриваться, — Ольга задумчиво рассматривала спелую клубнику, вымытую и выложенную на блюде, — все равно тебя приняли. И Данику нервы вымотали, и головняк со свадьбой поимели. Уже бы приехали и отгуляли тут все вместе. Ешь клубничку, Данька!
Дана взяла ягоду, но, вспомнив, как ее кормил клубникой муж в брачную ночь, поспешно опустила глаза. Снова эта сладкая дрожь, эти мурашки, покрывающие тело, когда кажется, будто внутри забили гейзеры… Она попыталась подавить нахлынувшие ощущения и плотнее скрестила ноги — Даниял уехал, Данка не захотела ночевать одна в пустом доме и попросилась обратно к сестре. Только как теперь прожить эту неделю без мужа, она понятия не имела.
Он так пугающе быстро проник в нее — в душу, в тело, в подкорку — что казалось, это какой-то вирус, а не человек. Или наркотик, потому что Данка чувствовала самую настоящую зависимость. От его восхищенного взгляда, от его бархатистого чуть гортанного говора, от его ласкающих рук и от их совершенно сумасшедшего секса.
Кто бы сказал несколько месяцев назад, что Дания Литвинова, отличница и заучка, станет настолько зависимой от мужчины, она бы наверное посчитала это оскорблением и обиделась. А теперь сама признавала, как тяжело ей без Дана, как будто от нее отделилась половина и улетела вместе с ним. И это всего-то пошли первые сутки!
— Они никак бы все не приехали, Оль, — Данка все же справилась с накатившим возбуждением и принялась за клубнику. — Там одной родни человек шестьдесят, если не больше. А еще друзья, партнеры по бизнесу… Даниял сказал, там свадьбу в любом случае пришлось бы гулять, возможно, тогда тут не стали бы. Наших гостей проще было туда привезти.
— Ой, слушай, тогда хорошо, что они там забуксовали, такая свадьба у вас была потрясающая! — Ольга потянулась и взяла с холодильника листы с клятвами, которые Дан с Данкой зачитывали перед обменом кольцами. — Мне очень понравилось, все так по-современному, без этих дурацких выкупов и тамады. Не знаешь, у вас там будет тамада?
Дана в ответ только плечами пожала. Меньше всего ее интересовало, какой будет та свадьба. Если она делается специально для родных и близких Данияла, то, наверное, важнее, чтобы понравилось в первую очередь им? У них уже была первая, настоящая, с самой настоящей брачной ночью, когда Даниял был таким… Она снова скрестила ноги и заерзала на табуретке.
— Мне все равно, Олечка, у них там свои традиции. Дан сказал, все, что от меня нужно — побыть еще один день невестой. Это ведь не по-настоящему, мы уже муж и жена, но ты бы видела, как он обрадовался, когда позвонил отец!
— А ты думаешь, я не заметила, как он переживал, что никого не будет из родни? Мне и Рустам об этом говорил, но он конкретно против отца попер, так что я тоже рада, что у них там все разрулилось. Войны в семье — последнее дело, — глубокомысленно заявила сестра, отправляя в рот очередную алую ягоду. — Так что ничего не поделаешь, отыграем все по второму кругу. Тебе хоть какой-то примерный распорядок дали?
— Дан сказал, он как меня заберет, мы приедем за благословением к бабушке, она там совсем старенькая у них, никуда не выходит. А потом сразу в ресторан, отгуляем и домой.
— Слушай, откуда он тебя забирать собирается? — спросила Оля, и Данка задумалась. В самом деле, откуда? — Из собственного дома? Он же сказал, мы там жить будем?
— Ну да, на женской половине. А Даниял будет жить на мужской.
— Жесть, — фыркнула Оля, — у него же спермотоксикоз за эти две недели случится, если ты там под носом мелькать будешь.
Данка подумала, что у нее он случится в разы скорее, но сестре сообщать не стала и лишь шмыгнула носом.
— Знаешь что, сестричка, нам надо номер в гостиице снять. Пусть туда парикмахер с визажистом приходят, там я тебя наряжать буду, — решила Ольга, и Данка подумала, что это очень даже мудрое решение. Вряд ли Дан будет возражать.
Она посмотрела на часы. Скоро девять, Даниял прислал сообщение, что он на месте, все хорошо, и он ее обожает, но больше с тех пор никаких весточек не было. Но на всякий случай лучше быть готовой.
В девять никто не позвонил, она немного почитала перед сном, и уже собиралась ложиться, как засигналил значок видео-связи. У Данки чуть не остановилось сердце, она не могла пальцем попать по экрану.
— Дана, — выдохнул муж, увидев ее, и у нее внутри все загорелось от выражения его глаз, — я без тебя с ума схожу, девочка моя, моя куколка…
Он поднес руку к экрану, и Данка готова была поклясться, что от поверхности телефона исходило тепло. Она синхронно провела рукой в воздухе, как будто погладила по щеке своего такого желанного мужчину.
— Я хочу тебя, Дан… — она свернулась клубком и приблизила телефон к самому лицу, — мне без тебя так плохо!
— Мне тоже, — шептал ее мужчина. Дана увидела, что он потянулся рукой к завязке на штанах, и ее пронизала дрожь. — Покажи мне себя, Даночка, я хочу посмотреть на тебя, я так соскучился, просто ужас…
Она медленно сняла с себя пижамную футболку и вздрогнула, заметив, как сглотнул муж. Конечно, то, что было потом никак не походило на их близость, как можно было заменить Данияла? Но приходилось довольствоваться тем, что есть, любом случае особого выбора у них не было.
— Зачем я согласился на эту свадьбу, — хрипло говорил Дан, переводя дыхание, — идиот, это же пытка самая настоящая.
Данка прижималась щекой к прохладной простыни, остужая разгоряченное сознание, и была с ним полностью согласна. Но назад дороги не было, и единственное, что им сейчас оставалось — вот такой секс онлайн.
Самолет прилетел ранним утром, чужой город встретил их неприветливо — дождем и сыростью.
— Ну вот, привезли людям холодрыгу, — бурчала Ольга, застегивая молнию ветровки, а Данка с замирающим сердцем высматривала знакомую фигуру на входе в здание аэропорта. И все равно, стоило его увидеть, сердце заметалось внутри как ненормальное, она даже руку прижала к груди, чтобы оно наружу не выпрыгнуло.
Двое высоких темноволосых мужчин в кожаных куртках шли по направлению к зоне прилета, первым шел Даниял, который точно как Дана всматривался в толпу прибывших. Они встретились взглядами, и Данка увидела, как вспыхнул огонь в синих глазах мужа.
— Данчик, смотри, вон они! — обрадовалась Оля, но Данка ее уже не слышала. Бросила ручку чемодана и сначала шла, а потом побежала.
Влетела в распахнутые объятия Данияла и уткнулась в так знакомо и по-родному пахнущую шею.
— Данечка, любимый…
— Девочка моя, милая… — он обхватил ее лицо ладонями и впился в губы. Она замерла от того, каким сладким оказался этот поцелуй, вцепилась в воротник куртки, ожидая продолжения, но Рустам что-то негромко сказал на своем языке, и Даниял с сожалением оторвался от Данки. — Не здесь, Даночка, потом…
— У нас не принято так откровенно выражать свои чувства, — спокойно ответил Рустам на вопросительный взгляд Ольги.
— Так они женаты, — попробовала возразить та, а потом махнула рукой. — Поехали уже. Отвезите меня в приличную гостиницу, я хочу снять номер.
Данка поднялась с Олей, мужчины остались ждать внизу. Номер оказался неожиданно уютным, Данка даже пожалела, что они не могут остаться здесь с сестрой. Как бы она ни убеждала себя, что семья Данияла теперь и ее родня тоже, на деле осознать это было сложно. Особенно с учетом того, что сам Дан с ними виделся достаточно редко.
Они достали из чехла сначала Данкино свадебное платье, потом Ольгино праздничное, и повесили «отвисеться». Решено было не покупать новые, а почистить в химчистке те, что были на «их» свадьбе.
— Ну красивое же платье, Данька, зачем его менять? А мне так точно терпения не хватит снова по магазинам рысачить, — убежала ее сестра, и Дана была с ней полностью согласна.
Ольга сложила паспорта и деньги в сейф, и девушки спустились в холл. Даниял не удержался и снова прижал к себе Данку с видом мученика, и тут Олю осенило.
— Слушай, Демуров, пойдем-ка ты меня угостишь кофе, а наши молодожены пускай в номер поднимутся. Я ведь правильно понимаю, что им до свадьбы потрахаться никто не даст?
Рустам с неодобрением взглянул на Ольгу, но промолчал, ответил Дан, и в его словах сквозило не то, что сожаление — настоящая скорбь.
— Родители знают, во сколько ваш рейс, они готовятся, и мне не хочется заставлять их ждать.
— Ну десять минут туда, десять сюда… — начала было Оля, но Данка незаметно ткнула ее в бок, да еще и мужчины взглянули с осуждением. — Ладно, не хотите, как хотите.
Дождь закончился, тучи рассеялись, и утренней «холодрыги» как и не было — вовсю сияло солнце, обещая жаркий день. Дом Баграевых был виден издали и красноречиво намекал о более чем значительном достатке хозяев. Данка начала волноваться, не успев сесть в автомобиль. И опять Оля предложила Даниялу перебраться назад к жене — «Хоть там позажимайтесь!» — но мужчины помотали головами, и Дан занял место возле водителя.
Данка сначала даже обиделась, но потом поняла, почему. Дан знал, что лучше не начинать, потому что дальше будет еще сложнее оторваться друг от друга. А когда машина въехала во двор и она увидела свекра со свекровью, вообще стало не до размышлений.
Шамиль Баграев оказался внушительным мужчиной с резкими чертами лица, и Данка поняла, что сын больше пошел в мать. Аминат, мачеха Данияла, была под стать мужу — высокая, крупная, красивая той яркой красотой, которой возраст идет только на пользу.
Данка постаралась прикинуть, сколько ей лет. Ее старшая дочь — сестра Дана — сейчас в больнице на сохранении, ей скоро рожать. Значит, Аминат не больше сорока, а выглядит на тридцать пять максимум. Вот что такое хорошая генетика!
А потом вдруг вспомнилась мать Данияла, та хрупкая, худенькая женщина с фото. Полная противоположность Аминат, хоть и говорят, что мужчины выбирают в спутницы похожих женщин. Интересно, кого бы выбрал Даниял, если бы они не встретились, или так и женился бы на своей сговоренной невесте?
Даниял помог ей выйти из машины, пока Рустам высаживал Ольгу, и подвел к отцу. Данка хлопнула ресницами и заставила себя поднять взгляд на свекра. Шамиль смотрел на нее задумчивым взглядом, и ей показалось, что в глубине черных как уголь глаз мелькнула грусть.
— Хороший выбор, сынок, — одобрительно кивнул он Даниялу, а потом повернулся к Данке.
— Добро пожаловать в семью, дочка. Сделай одолжение, чувствуй себя как дома.
Аминат приветливо улыбнулась и обняла ее, а у Данки защипало в носу. Ей вдруг безумно захотелось, чтобы родители были живы, наверняка отцу понравился бы Шамиль. И они с мамой тоже сказали бы Даниялу, что они рады принять его в семью…
Тем временем Дан подвел ее к пожилой женщине, сидящей в кресле и укрытой пледом. Солнце пригревало, и она довольно щурилась, разглядывая Данку.
— Это моя Дана, бабушка! — сказал Даниял.
— Здравствуйте, — Дана слегка склонилась, так научил ее муж, — желаю вам здоровья и долгих лет!
Старушка что-то сказала Даниялу на их языке, и он широко улыбнулся, глядя на Данку.
— Красивая, — сказала она, склонив набок голову, — и дети у вас родятся красивые.
Дана покраснела, а муж продолжал улыбаться. Тут же в беседке был накрыт стол, и Данка про себя порадовалась, что Даниял отказался уединяться в гостинице — их действительно ждали, и забить на это было бы настоящим свинством.
День прошел суетно, скомкано, и когда вечером они с сестрой смогли остаться одни, то она лишь вздохнула с облегчением. Их с Ольгой поселили на женской половине — это был целый отдельно стоящий дом. Вечером Аминат предложила ей принять ванну, и Данка с удовольствием согласилась.
Она как раз погрузилась в пенные айсберги, когда зазвучал сигнал вызова. Данка поспешно вытерла руку и схватила телефон — Даниял! По видеосвязи…
— Даночка, девочка моя прекрасная, дай посмотреть на тебя, — шептал муж, от чего у нее все замирало и ухало. Он здесь, совсем рядом, и лишь нелепые условности мешают им насладиться друг другом. Дана закрепила телефон и медленно поднялась из воды, собирая с тела пену и призывно глядя в камеру.
Муж долго смотрел, а затем сглотнул и сказал сипло:
— Сможешь незаметно выйти из дома? Справа от крыльца — летняя кухня, я буду там ждать.
Данке уже перехотелось нежиться в теплой пене. Наскоро обмывшись, она завернулась в халат и вернулась в комнату. Дом потихоньку погружался в спячку, свет горел только в одном крайнем окне, и еще у них с Ольгой. Сестра отправилась в душ, а Данка открыла чемодан.
Сначала схватила спортивный костюм, но воображение нарисовало одну картину, потом другую, и костюм отправился обратно. Достала из чемодана легкий сарафан на бретелях и быстро оделась.
— Ты куда? — удивленно спросила вернувшаяся Ольга, закутанная в полотенце. — Ночь на дворе!
— Дан позвал, — пробормотала Данка, стараясь не смотреть в глаза сестре.
— Ну слава Богу! — одобрительно кивнула та. — Слушай, он же на машине, дуйте в наш номер в гостиницу, вернетесь под утро, никто и не заметит. А я прикрою, хочешь, в окно тебя впущу?
Дана была готова на что угодно, но не предлагать же это самой мужу!
— Ты видишь, как у них тут строго, — шмыгнула она носом, — и Даниял мог вечером выпить. Он с друзьями встречался, кажется…
— Нда, — проговорила Оля, окидывая младшую сестру сочувствующим взглядом, — надо же, такое испытание в медовый месяц! Не понимаю, почему вас нельзя положить вместе? Вы же законные муж и жена, или им наши законы побоку?
— Не знаю, Оль, но Дан сказал, только после свадьбы, так принято.
— Мне Русик говорил, что после свадьбы вы летите на Бали. Или Бали тоже отменяется?
— Да нет, отель мы с Даном давно выбрали, не знаю только, на какое число он его забронировал.
— Ладно, беги, сестричка, там уже муж твой извелся. Может, все же в окно? — вопросительно взглянула она на Данку. Та мотнула головой и направилась к двери. — Куда голышом? — возмущенно свела брови Оля. — Кофту возьми!
Данка набросила на голые плечи кофту и очень осторожно выскользнула из дома. Во дворе было темно, в окнах «мужского» дома как раз погасили свет. Она шла по направлению к летней кухне, видя только очертания крыши на фоне темного неба. Луна светила тускло, звезд совсем не было видно — наверное, с утра снова пойдет дождь, хоть вечер был очень теплый.
— Дана, — ее поймали знакомые руки, и тяжелое дыхание у виска заставило сердце запрыгать как резиновый попрыгун.
Они больше ни о чем не говорили, зачем? Твердые губы Данияла накрыли ее губы обжигающим поцелуем, руки потянули за собой, и она сразу же поддалась, позволяя увлечь себя в сторону темнеющей в глубине двора постройки. Звякнул замок, Дан, не разрывая поцелуя, втолкнул Данку в открытую дверь, а потом защелкнул задвижку.
И словно включился тумблер «Можно». Они целовались как безумные, как одержимые, Дан отбросил кофту и сорвал с плеч бретели — все так, как и рисовало воображение Данки. Горячие губы блуждали по ее телу, а нетерпеливые руки уже поднимали подол сарафана, толкая ее к столу, стоявшему посреди комнаты. И это тоже ей подсказывало воображение…
Данка торопливо стянула с мужа футболку и сама прильнула губами к терпко пахнущему и такому же терпкому на вкус телу. Такой знакомый запах и такой знакомый вкус… Больше раздеться терпения не хватило, все, что мешало, было сдвинуто, и когда Дан оказался в ней, ей хотелось закричать.
Он понял, запечатав ей рот поцелуем, сдерживая и себя тоже, и какое-то время они оба издавали лишь сдавленные хрипы и стоны, двигаясь друг другу навстречу, срываясь в разный ритм и снова подстраиваясь друг под друга.
Такого фееричного финала у них еще не было. Данка хватала ртом воздух, а Дан удерживал ее практически на весу, они дышали как спринтеры. Даниял пошарил рукой, нашел свою футболку и вытер Данке лоб и спину — она была вся мокрая, как и сам Дан.
— Сладенькая моя девочка, — теперь он целовал ее нежно, так как и раньше, и Дана подумала, что у них еще не было такого жесткого, почти животного секса. Без прелюдий, без ласк — только на одних инстинктах. И это ей… понравилось!
Долгое воздержание, оказывается, имеет свои положительные стороны, если можно так ярко финишировать. И так долго ловить отголоски этих упоительных ощущений.
Руки Данияла подрагивали, когда он гладил Данку, поменявшись с ней местами — теперь он упирался о стол, а она полулежала на муже, пытаясь прийти в себя. При этом у нее ощутимо дрожали ноги.
— Данечка, — она целовала грудь мужа, поднимаясь вверх по шее и встречаясь с его губами. Он отвечал, прикусывал, запуская руки ей в волосы и прижимая к себе по всей поверхности тела. Сарафан уже тоже улетел куда-то в угол.
Незаметно сами собой поцелуи стали жарче и глубже, ласки настойчивее, и они с головой окунулись во второй забег, на этот раз, правда, не такой стремительный и бурный. Зато не менее страстный, трепетный и фееричный.
— Моя любимая, как мне от тебя оторваться? — они оба были мокрые от пота, и футболка Данияла была мокрой насквозь.
— Даня, Данечка, — она целовала соленую кожу, прижимаясь всем телом, как будто можно было так напитаться друг другом, еще глубже проникнуть друг в друга, потому что обоим было все равно мало, слишком мало.
После третьего раза ноги отказывались ее держать. Дан нашел в шкафу бумажные полотенца, вытер себя и Данку, затем усадил ее на стол, собрал по полу разбросанную одежду и сам ее одел, как куклу.
— Ты же моя куколка, — шептал он, и внутри у Данки все растекалось от осознания того, что он так и не насытился ею, он по-прежнему голоден, разве что устал. Это ошеломляло и возбуждало одновременно, и если бы она так не выбилась из сил, точно пошли бы по четвертому кругу.
Прощались долго и нежно, она укутывалась в его ласки и шепот, как в покрывало, стараясь запомнить каждый вдох, поцелуй и касание, чтобы потом, лежа в постели, прокручивать каждую минуту этого неожиданного и ошеломительного свидания.
В дом получилось пробраться незаметно, даже Олю вышло не разбудить. Данка прокралась в душ и встала под теплые струи. Было невыносимо жаль смывать с себя следы Данияла — ее тело, казалось, полностью покрыто метками и отпечатками его губ и рук. И липкие разводы на ногах тоже смывать было жалко. Зато вода хорошо освежила тело и немного прочистила мозги.
Уже лежа в постели, Данка получила сообщение от мужа. Дан прислал фото огромного сердца, выложенного розами, и целый экран, усеянный признаниями в любви.
«Я тебя тоже люблю, Данечка», — еле дописала, и успела нажать «отправить» прежде, чем провалиться в сон.
На следующий день Даниял уехал почти на неделю. Официальная версия — чтобы нанести визиты родственникам и лично пригласить их с семьями на свадьбу. Но у Ольги на этот счет было свое мнение.
— Какая-то жаба вас засекла и настучала папе Шамилю, — выдвинула она свое предположение, — вот он и сплавил Даника от греха подальше, пока вы тот сарай несчастный не разнесли.
— Летнюю кухню, — Данка пыталась слабо возражать. — Ну чего ты, Оль, Дан в самом деле давно не был дома, вот и решил объехать всю родню, чтобы повидаться, а заодно и на свадьбу пригласить. Мы же как уедем назад в Цюрих, когда он еще с ними увидится!
— А тебя тогда чего не взял?
—Так я же еще пока не жена! Точнее, не совсем жена…
Но в душе Данка допускала правоту Оли, ведь Дан теперь даже звонить не мог — они только переписывались. Так что версия, что их нарочно изолировали на время друг от друга, вполне имела место быть.
— Ты посмотри, сколько тут глаз и ушей. Не удивлюсь, если у них имеется перископ, и за вами наблюдали так сказать онлайн! — не успокаивалась Ольга, и в ее словах опять же было зерно здравого смысла.
На женской половине помимо бабушки, мачехи и двух младших сестер Данияла проживало немалое число всяких тетушек, сестер их мужей, племянниц с детьми и прочей родни, в родственных связях которых Данка заблудилась сразу же и бесповоротно. Она очень надеялась хотя бы имена их выучить и мысленно сожалела, что никто из них не додумался прицепить бейджики с именами и кратким описанием месторасположения на генеалогическом древе Баграевых.
Ко всему прочему теперь и Ольга стала пропадать целыми днями — ездила по магазинам в поисках подарков семье жениха. Они привезли с собой подарки для бабушки, отца, матери и сестер Данияла, но кто ж знал, что тут так всех много? Да и подарили их сразу по приезду, а потом выяснилось, что на свадьбе тоже всех одарить надо.
Но Даниял не видел проблемы, попросту выдал Оле безлимитную карту, попросил Рустама ее сопровождать, а чтобы все выглядело прилично, с ними снарядили как раз прибывшую Сатиму. Так Данка осталась еще и без подруги.
Она, кстати, спросила у Сати, откуда в доме Баграевых столько женщин. Спрашивать Данияла по понятным причинам Дана постеснялась.
— Дядя Шамиль — глава рода, его очень уважают, и он очень добрый, — объяснила подруга, — всем помогает, всех принимает. И тетя Аминат очень гостеприимная, их дом всегда открыт для гостей. А у гостей не принято спрашивать, на сколько они приехали, тут еще и свадьба ваша, я знаю, что, к примеру, тетя Ненуца с дочкой приехали уже на свадьбу.
От нечего делать Дана попыталась напроситься в помощницы по дому — все женщины независимо от ранга и возраста трудились с утра до вечера и были постоянно заняты. Но Данке ничего важного не поручали кроме как поиграть с кем-то из малышей или что-то унести-принести.
Наконец, самая длинная неделя в ее жизни подошла к концу, и Данка с Ольгой уехали в гостиницу. Их пытались отговорить, но Ольга была непреклонна:
— Жених не может забирать невесту из собственного дома, он же потом ее сюда должен привезти! И как это будет выглядеть?
Решено было, что утром в гостиницу приедет Сатима и поможет Оле нарядить невесту, визажиста и парикмахера девушкам посоветовала Аминат.
Данке не спалось. Они с Даниялом уже давно пожелали друг другу спокойной ночи, сегодня приехало много гостей, и муж явно был занят, потому что на связь больше не выходил. Зато он так подробно расписал, какой видит их следующую ночь, что Данка краснела уже когда просто читала.
А теперь лежала, пялилась в потолок и думала. Вспоминала свои волнения перед той свадьбой, прислушивалась к себе и понимала, что сейчас все по-другому. Нет того трепета и ожидания — ни дрожи в коленках, ни замирания сердца. Скорее, только желание, чтобы поскорее все закончилось, как перед сессией. Просто осознание, что это надо пережить и дожить до завтрашней ночи.
— Ты не спишь, Данчик? — донеслось с соседней кровати.
— Нет. Думаю.
— И я не сплю. Не знаю, что-то мне не спокойно. Я перед операцией ургентной так не волнуюсь, как тут.
— Это потому что здесь никого нет из наших, — выразила то, что сама чувствовала Дана. — Я вот про родителей думала. Как ты считаешь, папа с Шамилем понравились бы друг другу?
— Шамиль хороший дядька, правильный, — уверенно ответила сестра, — отцу бы он точно понравился. Ну а наш папа не мог не понравится.
— Мне так их не хватает, Оль… — прошептала Дана, силясь не расплакаться.
— Мне тоже, — так же тихо ответила сестра, — если бы они были живы, нас тут не принимали бы за бедных родственниц.
— К нам хорошо относятся, Олечка, — попыталась возразить Данка.
— А я и не спорю, хорошо, — согласилась та, — но только мы тут чужие, и это очень заметно. А еще подарки эти… Знаешь, кем я себя чувствовала, когда брала деньги на расходы у твоего Данияла? Приживалкой, а ведь мы не нищенки с тобой, просто тут такие свадьбы гуляют, просто жесть, нам с тобой квартиру пришлось бы продать, чтобы все это оплатить.
— Дан так не думает!
— Дан не думает, да, а у остальных прям на лицах написано. Я только и слышу, как они сокрушаются, что у невесты никого нет, кто мог бы взять на себя как ни одно, так другое. Будь с нами родители и толпа родственников, уверена, все было бы по-другому.
Они ненадолго замолчали.
— Если бы родители были живы, мы с Даном никогда бы не встретились, — сказала в темноту Данка.
— Ничего подобного. Отца давно звали в столицу на повышение, так что мы бы и так переехали. Ты же знаешь, Дань, я фаталистка, и если Даниял — твоя судьба, то ты бы с ним встретилась даже на краю света. А если б родители были живы, мы с тобой никогда бы не узнали, какие гниды наши родственнички и продолжали с ними общаться.
— Это точно, — вздохнула Данка.
— Хорошо, что вы уедете, — помолчав, выдала Оля, — я бы не хотела, чтобы ты осталась здесь жить.
— Почему? — Дана тоже не хотела, но интересно было послушать сестру.
— Потому что, где родился, там и пригодился, Дань. Мне Рустам рассказал, мать Данияла так и не смогла здесь прижиться. Ее никто не обижал, ваша бабушка Мадина золотая бабуська, она хорошо к ней относилась. Но вот не прижилась, и все. Домой хотелось, плохо ей тут было, климат не подходил, а тут еще вторая беременность. Она просто истаяла, угасла. Шамиль чуть с ума не сошел от горя, долго не женился.
— Ну да, Даниялу двадцать восемь, а Залине, его сестре, двадцать, — согласилась с ней Данка.
— С Аминат его родители сговорили, боялись, что он так вдовцом и останется, — задумчиво продолжила Оля. — Кстати, тебя предупредили, что завтра на свадьбе будут Арисхановы?
— Кто? — Данка даже привстала в постели.
— Партнер Баграевых по бизнесу, дочку которого за твоего Дана просватали. Лучше, если ты будешь к этому готова.
Данка сползла обратно на подушку
Глава 1
«Неужели этот красивый, темноволосый мужчина с пронзительными синими глазами мой муж? Этого не может быть!»
Даниял стоял в стороне и о чем-то разговаривал с Рустамом, а Данка смотрела на него, втайне умирая от счастья. Еще совсем немного осталось подождать, этот длинный день когда-то должен закончиться, и тогда они останутся вдвоем. Внутри все сжалось, замерло, а потом запульсировало под ложечкой – Дан посмотрел на нее долго, протяжно, многообещающе.
Он ей все успел рассказать, пока они танцевали, что и как он с ней будет делать – наверное, решил нарочно подразнить, ему ведь так нравится, как она краснеет! А она взяла и не покраснела, подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Нечего ей стесняться! Даниял ее законный муж, они поженились и почти неделю прожили вместе, пока он не уехал сюда готовиться к свадьбе.
– Это дань традициям, куколка моя, отец простил мне наш брак, но, если мы откажемся от свадьбы, моя семья воспримет это как оскорбление, – Дан говорил с легким акцентом, смешанным с британской манерой произносить слова вычурно, будто перекатывая их языком. И это тоже сводило Данку с ума.
Она готова была хоть на Северный полюс ехать, не то, что на его родину, чтобы только их счастье ничего не омрачало. Даниял продолжал смотреть, а она таяла внутри, глядя, как знакомо темнеет радужка синих глаз, и как эти глаза становятся совершено черными от желания.
Дана спохватилась и опустила глаза, поспешно восстанавливая сбившееся дыхание. Здесь свои обычаи, нравы и требования, здесь не принято выставлять свои чувства напоказ, и это даже нравилось Данке. Ей все здесь нравилось, ведь здесь родился и вырос ее любимый муж – самый прекрасный мужчина на свете…
Присутствующие мужчины вдруг разом достали телефоны, Дан с Рустамом тоже полезли во внутренние карманы пиджаков и уставились в экраны. Один из гостей, сидящий ближе всех, вдруг поднялся, швырнул вилку и, выразительно посмотрев на Данку, бросил отрывистое ругательство, а затем стремительно вышел из зала. Вслед за ним, плюнув себе под ноги, выскочил его сосед.
Она сразу поняла – что-то произошло, все вокруг изменилось в одночасье. Как будто кто-то одним взмахом руки заставил всех замолчать, в воздухе повисла угрожающая тишина. Оля за соседним столом принялась тревожно озираться, а затем обеспокоенно вперилась взглядом в младшую сестру. Данка ободряюще ей улыбнулась, хотя по позвоночнику уже ползла холодная струйка страха. Предчувствие. Оно никогда ее не подводило, и сейчас оно прямо кричало ей – что-то случилось.
Дана знала это ругательство, оно означало гулящую женщину. Но при чем здесь она и их свадьба? А потом посмотрела на мужа и беспомощно вцепилась пальцами в спинку стула. Его глаза больше не источали желание, они были как две огромные пропасти, холодные, ледяные, готовые поглотить ее. И похоронить.
Даниял уже шел к ней, следом шел Рустам, лица обоих мужчин вдруг показались неестественно жесткими, будто это не люди идут, а каменные статуи. Но всех опередила Аминат, она метнулась к Данке и со злобным шипением сорвала фату. Дана схватилась за щеки и отпрянула – у мачехи Данияла был такой вид, будто она сейчас вцепится ей в волосы.
В два шага мужчины оказались рядом, Дан очень почтительно оттеснил Аминат, а сам повернулся к жене и крепко взял ее за локоть.
– Что случилось, Данечка, милый, скажи мне, – начала было она лепетать, но увидев вблизи его мертвое лицо осеклась, слова застряли в горле. А он так сильно сжал ее, что, казалось, она сейчас сломается в его стальных тисках.
Это было бы правильно и логично, потому что внутри она уже была сломана и раздавлена. Дан не отругал мать, не поднял фату, не вступился за Данку. Он вел ее по залу ресторана, украшенного в честь их свадьбы, где они буквально каких-то десять минут назад танцевали свой танец. Где гости смотрели на них с восторгом – ведь они очень красивая и гармоничная пара, прям идеальная! Дан и Данка! Где их снимали на фото и видео, а Дан смотрел только на нее. И шептал на ухо…
– Даня…
– Замолчи!
Это же не его голос! Этот голос совсем чужой, чужой и безжизненный, как будто из него разом выпили все жизненные соки. И мужчина, который идет рядом, тоже чужой, ведет ее к выходу, а сам не смотрит даже.
Они вышли из ресторана, и Даниял потащил ее к парковке. Возле большого тонированного внедорожника они остановились, Рустам проскочил на водительское место, а Дан открыл заднюю дверцу и буквально впихнул Данку в салон.
– Убирайся, – проговорил он, задыхаясь, – убирайся из моей жизни!
– Вы что, мужики, совсем охренели? – раздался сзади возмущенный голос сестры, но Дан даже не обернулся. Не глядя прошел мимо, будто она пустое место.
– Садись в машину, Ольга, – заговорил с водительского места Рустам, – вам лучше уехать, и чем быстрее, тем лучше. Я отвезу вас в гостиницу, а оттуда на вокзал.
– Какой вокзал? – Оля едва сдерживалась, чтобы не начать материться, Дана видела это, но теперь ей было все равно. – Дана его жена!
– Уже нет, – коротко ответил Рустам, а потом вдруг рявкнул: – Сядь, женщина, если не хочешь, чтобы твоей сестре глаза выцарапали. Как же тяжело с вами, связался Дан…
Оля плюхнулась рядом, Рустам завел двигатель, одновременно протягивая ей свой смартфон.
– Возьми, посмотри. И скажи Дану спасибо, что он ее оттуда увел.
Машина тронулась с места, Данка не выдержала и обернулась. Даниял стоял на крыльце и смотрел вслед автомобилю, их глаза встретились. Она не смогла ничего с собой поделать, рука потянулась к окну, коснулась пальцами, и Данка обессиленно уткнулась лбом в стекло. Ее муж – теперь уже, наверное, бывший? – дернулся, резко стащил с пальца кольцо и швырнул вслед машине. А затем развернулся к стене и с силой впечатал в нее кулак.
– Какой бред! – голос сестры дрожал от обиды и возмущения. – Как он мог подумать такое на нее, это же не она! Это подделка, монтаж, наверное, нашли актрису, похожую на Дану…
– Если ее муж поверил, то кого интересует, подделка это или нет, – качнул головой Рустам, а Дана заставила себя посмотреть на телефон в руках сестры. И ее будто током пробило.
На экране в руках какого-то незнакомого коротко стриженого мужчины стонала и извивалась обнаженная… Данка? На следующем кадре она с вызовом смотрела в камеру и улыбалась, заведя руки за спину, как будто раскрываясь, как будто предлагая себя. Бегущей строкой по экрану шла краткая информация – рост, вес, размер груди – все в точности, без ошибок, будто сами замеряли. И номер телефона с предложением эскорт-услуг, ее собственный номер. Это… это что, видели все гости??? Еще и мужчины???
– Вы приезжие, вы не понимаете, что для нас означает честь рода, – тем временем продолжал Рустам, глядя на дорогу, – если бы Дан ее не выгнал, он опозорил бы всю семью, его родителей презирали бы, его сестры не смогли бы выйти замуж. Это у вас там все просто, – он умолк, но это вынужденное молчание лишь подчеркивало презрение, сочившееся из каждого слова.
– Я напишу заявление в полицию, – не унималась Ольга, – кто-то же должен ответить за эту подделку! И за распространение тоже. Пусть разбираются, кому это было нужно, и где они взяли такую похожую девку. И не поленились же, где только нашли такую похожую актрису!
– Не нужно никаких разбирательств, Оля, – ослабевшим голосом сказала Данка, роняя руку с телефоном на сиденье. – Это не актриса. Это я.
– Данька! – прошептала сестра, что уж она подумала, неизвестно, но Данка не могла сейчас ничего объяснять. – Данечка!..
Она прорыдала в объятиях сестры всю дорогу, потому что не знала, как такое могло быть, но на кадрах была действительно она. Ладно, за тем мужиком видно только лицо, но там, где она обнаженная призывно смотрит в камеру и улыбается, предлагая себя, точно была Дана. И конечно, Даниял сразу поверил. Потому что узнал.
Потемневшие отметины ниже ключиц и возле груди Даниял не мог не узнать, он лично их оставил, это были следы его любви. Это он расставлял их в исступлении в последнюю ночь перед отъездом. Ее единственный мужчина. Теперь уже точно бывший муж.
***
Кожа на голове пекла, будто ее живьем содрали – видно, Аминат, срывая фату, разодрала ее шпильками. Теперь там саднило и жгло, но это были такие мелочи по сравнению с тем, что творилось в сердце.
Рустам привез их в гостиницу и приказал собрать вещи, сам он остался ждать в холле у ресепшена. Ольга бестолково сновала по номеру, запихивая вещи как придется, а Данка сидела, безучастно уставившись в стену невидящими глазами.
– Я этого так не оставлю, – ругалась сестра, в пятый раз перекладывая расческу из дорожной сумки в свою и обратно, – еще чего не хватало! Что ты там себе придумала, я не знаю, но вот вернемся домой, я найму адвоката…
– Нет, – мотнула головой Дана, – нет, Оля. Ты этого не сделаешь.
– А тебе что, жалко его стало, да? И хватит нести тот бред, что на видео ты. Скажи еще, ты и с мужиком тем трахалась.
– Нет, – Дане даже языком ворочать было тяжело, – ты же знаешь, что нет. Но это я, Оль, я понимаешь?
– Данечка, – Ольга присела перед младшей сестрой на корточки, – слушай, а этот твой мудило точно не снимал тебя на телефон?
Данка снова несколько раз мотнула головой, кожа так и продолжала саднить.
– Мы с ним… – она мучительно подбирала слова, – я ему… он просил…
– Ясно, по видеосвязи трахались, – вздохнула Ольга. Как все врачи она была удивительно прямолинейна в высказываниях и не щадила даже собственную сестру. А потом и ей изменила выдержка. – Постой, Данька, ты считаешь, что это он? Записал видос и слил?
Данке стало мучительно стыдно перед сестрой. И перед собой. А ведь она ничего плохого не сделала, всего лишь доверилась человеку, который стал ее мужем. Видео, конечно же, было поддельным, вот только по всему выходило, что смонтировано оно было с подачи Данияла.
– Слу-у-ушай! А у него не могли стянуть записи?
– Нет. Он ничего не держит в телефоне, это же Даниял! У него все в облаке и все запаролировано.
Оля тихо выругалась себе под нос и продолжила сборы.
– А твои вещи! – остановилась она вдруг посреди номера. – Они же у этого упыря дома остались!
Дана лишь плечами пожала. Документы она оставляла у Ольги, та как заперла их в сейфе по приезде, так и не доставала. В доме родителей Данияла, на женской половине, осталась только одежда, да и та почти вся куплена или подарена мужем. Бывшим. А еще драгоценности…
– Мне ничего от них не надо, Оль, – тихо сказала она.
– Правильно, пусть подавятся, – сестра одной рукой взялась за чемодан, а второй крепко сжала ей руку, – идем, Данчик.
Если бы у Данки оставалась способность чувствовать, она бы сейчас почувствовала неописуемую благодарность к старшей сестре. Что бы она без нее сейчас делала?
– Что бы я без тебя делала, Оль? – сжала она в ответ руку сестры.
Та не ответила, молча потянула ее из номера.
Рустам при виде их поднялся, и Дана увидела рядом с ним свой чемодан.
– Смотри, Данька, твои вещи! Ты что, успел сгонять к Баграеву домой?
– Привезли, – Рустам был лаконичен. – Поехали.
Как быстро! Такое ощущение, что их заранее собрали…
– Мне от него ничего не нужно, – слабо запротестовала Дана.
– Дома разберешься, надо-не надо, поезд через полчаса.
– Забирай, сестра, там и мои подарки тоже, – поддержала Рустама Оля. – Остальное всегда можно выбросить. Свалки, слава Богу, пока бесплатные.
Всю дорогу на вокзал они молчали. Данка внезапно осознала, что Рустам тоже посмотрел это злополучное видео, мало того, оно у него в телефоне, он может пересмотреть его в любое время. И использовать, как ему захочется. Судя по редким взглядам, которые лучший друг мужа бросал в зеркало заднего вида на Данку, он думал о том же, и она съежилась на заднем сиденье оббитого дорогой кожей салона.
У Дана в автомобиле пахло также… Она обхватила себя руками, поймав очередной пристальный взгляд черных глаз. Чувствовала себя голой, грязной, вывалянной в помойке. Больше всего хотелось оказаться поскорее на вокзале и исчезнуть из этого города. Если бы можно было, то и из этого мира исчезнуть тоже.
Наконец, автомобиль затормозил, Рустам выгрузил чемоданы и повез к вокзальному входу. Он что, решил лично убедиться, что девушки уедут, и Дана гарантированно не вернется назад выяснять отношения с Даниялом? Очень может быть.
– Твой друг ответит за все, – решительно сказала Ольга, отбирая у него чемоданы, – я сделаю это дело резонансным, о нем все заговорят!
– Завтра и так весь интернет будет смотреть на твою сестру, – ответил спокойно Рустам, – если тебе мало позора, давай, продолжай в том же духе. Баграев был прав насчет тебя, ты как бешеная кошка.
– Твой Баграев мудак и подлец. Демуров, ты же сам не веришь, что моя сестра способна на такое, она хорошая девочка, их отношения на твоих глазах начались. Ты умный мужик, Рустам, сам понимаешь, что видео поддельное!
– Это уже не имеет никакого значения. У нас свои взгляды.
– Взгляды у них! Дичь! Средневековье какое-то! – захлебнулась от возмущения Ольга. – Почему вы, мужчины, считаете себя вправе сломать кому-то жизнь?
– Она сама ее себе сломала, – жестко ответил Рустам. Они говорили о Данке так, будто ее здесь не было, и ее это как раз устраивало. – Может это и монтаж, но вы, женщины, сами должны думать, когда перед камерой одежду снимаете, в какие руки могут попасть такие записи или снимки. Что, по-твоему, должен чувствовать Даниял, зная, что теперь каждый, кому пришло это видео, может передернуть на его жену? Охранять честь мужа – обязанность жены. Если она запятнала свою, то как ей можно довериться?
Данка вздрогнула.
– Значит, по-твоему, нельзя доверять даже тем, кого любишь? – почти прошептала она. – Зачем тогда все это?
Неопределенно повела рукой и только сейчас увидела, что безымянный палец до сих пор обвит сверкающим ободком. Уже стемнело, и в свете фонарей бриллианты переливались, как искорки. Даниял выбросил кольцо, которое связывало их сердца, как пафосно заявили им при росписи, но у нее швырнуть на асфальт подаренное мужем кольцо не хватило духу. Это как сердце вынуть и под ноги бросить.
Дрожащими пальцами она стянула кольцо и всунула Рустаму.
– Вот. Возьми. Отдай ему. А хочешь, выбрось.
– Дана, – окликнул Демуров, она нехотя обернулась, – моя сестра, Сатима… Не надо тебе с ней общаться. Не на пользу ей будет. Я прошу…
Она не нашлась, что ответить, лишь согласно кивнула. Меньше всего на свете Данка хотела навредить Сати.
– Ну и нахер с пляжа такой муж, – решительно заключила Ольга. – Если он способен лишь трястись над своей честью, нахер. Настоящий мужчина должен горой встать за свою любимую женщину, а не трусливо хвост поджимать и при всех от нее открещиваться. Ты знаешь, я только рада, что твой друг от нас отвалил.
Она взяла Данку под руку и потянула в сторону вокзала, а Рустам остался ошарашенно смотреть им вслед.
Глава 2
– Выпроваживают нас по-царски! – высказалась Ольга в своей привычной манере и скептически осмотрела купе повышенной комфортности с двумя мягкими спальными местами. Данка не ответила, молча посторонилась, пропуская сестру, и принялась пристраивать чемодан.
Конечно, самолетом было бы быстрее, сюда они так и летели, с пересадкой, но нужный им рейс был только завтра, а Рустам сказал, что надо торопиться. Поэтому он взял билеты на поезд, а утром они пересядут на самолет.
Данка была только рада – оставаться на ночь в гостинице в одном городе с мужчиной, разбившим в осколки ее жизнь, она не стала бы ни за какие деньги. А здесь можно лечь, отвернуться к стенке, уткнуться в мягкую обивку и забыться хотя бы на время. Оля мешать не будет, она же все понимает…
Вагон мерно покачивался, колеса слаженно отбивали привычный ритм – туду-туду, туду-туду. Данка повторяла эти звуки про себя, пытаясь отгонять ненужные мысли. В детстве она обожала поезда, вспомнилось, как отец объяснял, почему звуки именно такие – это колеса ударяются о зазоры между рельсами. Он так и говорил: «В каждой паре по два колеса, потому ту-ду, а не ту!»
Если бы он был жив, никто не посмел бы так с ней поступить. «Туду-туду», – отвечали колеса, все правильно они говорят. «Ты ошиблась, Данька, ты решила, что Даниял такой, как был ваш с Ольгой отец, потому и упала в эти отношения, как в пропасть, вообразив, будто у тебя есть крылья».
Доверчивая идиотка. Это оказались не крылья, а безобразные обрубки, и теперь Данка лежала на дне ущелья со сломанным позвоночником, а ошметки ее разорвавшегося сердца разлетелись, наверное, по всей округе. Она больше никогда не сможет встать и поднять голову – раздробленные позвонки не смогут ее удержать на весу…
– Данечка, – Ольга легонько погладила ее по плечу, – тебе надо поесть, вставай.
– Я не хочу, Оль…
– Ну хотя бы сладкий чай выпей, так нельзя, ты сегодня почти ничего не ела, – в голосе сестры уже включился режим «строгий доктор», и Данка вздохнула. Придется сделать хотя бы несколько глотков, иначе та не отстанет, а будет замогильным тоном описывать и перечислять все необратимые процессы, прямо сейчас происходящие в организме Данки из-за ее голодовки. Знаем, проходили уже после того, как погибли родители.
Они молча пили чай и смотрели в темное окно под размеренное «туду-туду», как вдруг лежащий на столе Данкин телефон ожил, зажужжал, и на экране обозначился незнакомый номер. Во взгляде Оли мелькнула паника, а у Данки вдруг отнялись ноги. Даже в сидячем положении отнялись. И руки беспомощно повисли как плети.
– Это Дан, – прошептала она. Лицо Ольги мгновенно сделалось непроницаемым, и она схватила телефон первой. Но из динамика зазвучал женский голос, Данке тоже было слышно, и конечно она сразу его узнала.
– Даже не знаю, Сати… – начала было Оля, но под требовательным взглядом Данки стушевалась и протянула сестре телефон, демонстративно включив громкую связь.
– Даночка, – Сатима давилась слезами, и у Данки к горлу мгновенно подкатил ком. Удивительно, как иногда тяжело осознавать, что кто-то из-за тебя страдает. И почему-то стыдно. – Даночка, как ты?
Она лишь плечами пожала, будто подружка могла видеть.
– Хорошо. Я хорошо, – а что еще можно сказать? Что она умерла? Так не умерла же, живая. И даже чай глотать получается.
– Дан… это так все ужасно…
– Где он? – спросила Данка сиплым голосом. В горле запершило, и она закашлялась. Ольга с тревогой поглядывала то на нее, то на телефон.
– Его Ирбек с Муратом в горы увезли, еле скрутили, он когда вернулся, как начал все вокруг крушить! Столы опрокинул, все на пол сметал, на него смотреть страшно было, Дан. Рустам тоже с ними поехал…
– И что там в горах? – равнодушно спросила Данка, стараясь не обращать внимания на закатывающую глаза Ольгу напротив.
– Что-что… Пить они там будут, что там еще делать, забыться ему нужно, отойти, такое горе…
– Бедный! – саркастически скривилась Ольга, но Дана по-прежнему игнорировала сестру.
– Ты понимаешь, Даночка, если бы они тебя не увезли, тебя бы женщины наши извели.
– Женщины? Но за что?
– За то, что не наша, и за позор. Одежду бы рвали на тебе, волосы, – Сатима перешла на шепот, время от времени еще периодически всхлипывая. – Лицо бы расцарапали, да мало ли. Хорошо, что Дан тебя так быстро увел.
Данка снова пожала плечами. Если бы он не просто увел ее, а уехал вместе с ней, это означало бы, что он на ее стороне, что он не поверил. Но муж бросил в нее кольцом и сказал, чтобы она убиралась из его жизни. И она убралась, она едет в поезде здесь, а он где-то в горах там. Заливает горе. Какое горе? Что там Сати придумала…
– Он поверил, Сати. Твой брат сам сказал. И он тоже поверил. А как? Как можно было поверить? – Данка стиснула зубы. Если она не замолчит, то сейчас же зайдется в рыданиях.
– Ты на Рустама не обижайся, Даночка, он Зарему любит. Арисханову. Ну ту, которая была с Даном сговорена, он не говорит никому, но я давно догадалась. Он очень хотел, чтобы у вас с Даном получилось.
– Так пусть женится на ней.
– Ты что, это же Арисхановы! Мы им не ровня. К Рустаму хорошо относятся, его уважают, но с Арисхановыми нам никогда не сравняться.
Зачем она все это слушает, еще и разговор пытается поддерживать? Рустам просил не бросать тень на его сестру, и Данка пообещала, а слово надо держать. Она погладила телефон, словно прощаясь, а затем сказала поспешно:
– Сати, тебя плохо слышно, я сейчас перезвоню.
Нажала отбой и выключила телефон. Надо будет сменить номер, удалить аккаунты из фейсбука и инстаграмма, но не сегодня, сегодня у нее ни на что уже нет сил. Оля молчала, закусив губу, и смотрела в окно. Данка снова улеглась, натягивая на плечи одеяло – в вагоне становилось холодно.
Она силилась не вспоминать, но воспоминания сами накатывали. Стоило прикрыть глаза, Дана видела молодого мужчину в дорогом полупальто и ботинках из тонкой кожи. Он стоял по колено в снегу, беспомощно разведя руки в стороны, и улыбался совершенно мальчишеской улыбкой. Затем посмотрел на Данку из-под припорошенных снегом темных волос невозможно синими глазами и спросил, прищурившись:
– Это что, у вас всегда такая весна?
Таким она впервые увидела своего мужа.
Три месяца назад
– Сати, вы с братом давно не виделись, мне не хочется вам мешать.
– Даночка, дорогая, что ты говоришь! Ты моя подруга, наоборот, я хотела познакомить вас с Рустамом, я ему про тебя все уши прожужжала! – Сатима даже остановилась, и Данка сразу сдалась. Ну как ей откажешь, когда она так умоляюще смотрит, да еще и в день ее рождения? – Тем более он приехал не один, а с Даниялом.
– С кем? – удивилась Дана. – Такое интересное имя!
– Даниял. Мы называем его Дан, он почти твой тезка! Его мама была русской, она назвала его Данил, а дядя Шамиль уже тогда выбрал имя, чтобы больше всего подходило.
– А почему была? Что с ней случилось?
– Она в родах умерла, я тогда маленькая была совсем, не знаю, в чем там дело было. У Данияла брат должен был родиться, что-то пошло не так, дядя Шамиль тогда черный ходил от горя. Долго отойти не мог, несколько лет сам Данияла воспитывал, а потом женился на тете Аминат, но у них только дочки. Дан единственный сын, наследник, он учился в Лондоне, а потом начал какой-то бизнес в Европе, я не разбираюсь, они с моим братом вместе работают. Он нам с Рустамом как брат, нас дядя Шамиль под свою опеку взял, когда папы не стало, это он меня сюда учиться отправил.
Сатима говорила, а Данка думала, как им с Олей не хватало такого дяди Шамиля, когда погибли родители. Ей очень нравилось отношение к осиротевшим детям на родине подруги, там не принято бросать в беде чужих детей.
Их с Олей отец, Михаил Литвинов, работал в полиции. Данке было пятнадцать, когда родители уехали в Хорватию отмечать очередную годовщину совместной жизни, автомобиль потерял управление и врезался в ограждение на горном серпантине. Первое время друзья и сослуживцы отца обещали девочкам полную поддержку, а потом потихоньку все куда-то испарились.
Поскольку родственники у сестер были все дальние и в прямом, и в переносном смысле, опекунство над Даной оформила Оля. Ей был всего двадцать один год, но с получением опекунства помогли отцовские коллеги. С тех пор старшая сестра была ее единственной опорой, и впервые Дане подумалось, кто был опорой для Оли?
Ольгерта и Дания, так назвали их родители. Данка пыталась добиться, чем они руководствовались, но в ответ получала неизменное: «Просто красиво!» Довольно сомнительное утверждение, причем настолько, что Ольгерта, едва ей стукнуло шестнадцать, немедленно понеслась в ближайший ЗАГС и сменила свое роскошное имя на пусть менее шикарную, но гораздо более благозвучную и привычную Ольгу.
Свое шестнадцатилетие Данка встречала уже без родителей, поэтому менять имя не было и в мыслях. Наоборот, это осталась единственная ниточка, которая соединяла с ними Данку.
Учиться младшую сестру Ольга отправила в столичный университет, и сама переехала вслед за ней. Данка поступила на факультет иностранных языков, а Оля устроилась в городскую больницу хирургом.
С Сатимой Демуровой они подружились сразу же, как-то выхватили друг друга глазами, начали разговаривать, и у обеих было ощущение, будто они сто лет знакомы. Сати жила у какой-то дальней родни Шамиля Баграева – отцовского друга. Сегодня у нее был день рождения, и сегодня к ней из Швейцарии прилетал брат Рустам Демуров с другом Даниялом.
Визуализация
Дан и Данка:
Глава 3
Сатима осталась на кафедре чтобы дождаться куратора по курсовой, а Данка вышла из здания университета. Нужно было торопиться домой – Сати сказала, что они с братом заедут за ней, а потом отправятся в ресторан. Дана мысленно перебирала свой гардероб и понимала, что ничего подходящего там нет. Значит, предстоят долгие примерки и прикидки в поисках удачной комбинации из своих и Ольгиных вещей.
Задумалась, какую выбрать обувь. Весна в этом году выдалась затяжная – сначала сильно потеплело, а потом неожиданно выпал снег, и какой снег! Зимой его столько не было, Новый год по погоде больше походил на восьмое марта.
– Они там что, прошлогодние запасы на складе нашли? – ворчала Оля, хмуро поглядывая на небеса. – Задолбал уже этот снег!
Сейчас он тоже сыпался с неба большими белыми хлопьями, отметая самые смелые надежды надеть в ресторан туфли на каблуке. Да она даже до машины в них не дойдет!
Данка шла, погруженная в свои мысли, как вдруг ее внимание привлекли двое молодых мужчин, пробиравшиеся к корпусу со стороны дороги по нерасчищенному снегу. Явно впервые здесь, иначе знали бы, что центральный вход давно перекрыт из-за ремонта, а студенты входят с торца здания, куда проложены аккуратные узенькие тропинки.
В подтверждение ее догадкам на дороге виднелся припаркованный габаритный кроссовер – наверняка мужчины приехали на нем, воспользовавшись навигатором. В элегантной одежде и тонких кожаных ботинках эти двое смотрелись среди сугробов как инородные тела.
Тут один притормозил и окликнул ушедшего вперед приятеля, Данка тоже остановилась, невольно рассматривая незнакомца. Он был одет в явно дорогое полупальто и стоял по колено в снегу, беспомощно оглядываясь по сторонам. А потом поднял взгляд на Данку, и она только ресницами захлопала. Из-под темных волос, присыпанных снегом, на нее смотрели синие глаза глубокого, густого оттенка. Мама называла это королевской породой – темные волосы, синие глаза…
Мужчина заметил Данку, прищурился, а затем неожиданно улыбнулся и спросил:
– У вас что, всегда такая весна?
Он говорил с легким акцентом, словно пробуя слова на вкус и перекатывая их языком. Звучало это мягко и… завораживающе, к тому же мужчина оказался настолько красив, что Данка залипла, напрочь позабыв, зачем она здесь стоит.
– Не приставай к девушке, – обернулся его спутник, и на смуглом лице сверкнули знакомые черные глаза.
– Вы Рустам? – осенило Данку.
– Да, – нерешительно ответил тот, – а откуда вы…
– Я Дана, подруга Сатимы.
– Дана? – представитель королевской породы выглядел совершенно потрясенным, он обернулся к Демурову. – Да ладно!
– Я тебя звал, ты сказал, что у тебя своя тусовка, – сдержанно ответил ему друг и обратился к Данке: – А где Сати?
– Да не стойте вы в снегу! – засмеялась Дана, было удивительно приятно ловить на себе восхищенные взгляды синеглазого красавца. С учетом того, что на ней обычный пуховик и вязаная шапка, восторгаться там особо нечем. Но приятно же! – Выбирайтесь сюда, на дорожку. Пройдете по ней, завернете за угол и увидите вход. Сати на кафедре осталась, ей курсовую подписать нужно.
– Его Дан зовут, – сказал Рустам, отряхивая снег, – потому он и удивился, что тезку встретил.
– Даниял, – машинально поправила Данка и покраснела. Не хватало, чтобы этот красивый мужчина решил, что она о нем выпытывала у подружки! Добавила торопливо: – Мне Сати рассказала, что вы приехали вместе с ее братом.
«И в ресторан мы должны были вместе идти, вчетвером».
Но Рустам сказал, что у Данияла какая-то своя тусовка – мигом представился дорогой ночной клуб, который она видела в сериалах. Клубы дыма, извивающиеся у шеста девушки и расслабленный Даниял на мягком диване вип-зоны в обнимку со знойными красотками.
Настроение стало стремительно падать. Может, сослаться на головную боль и никуда не пойти? Брат с сестрой прекрасно пообщаются без нее, Сати его обожает, и Рустам, судя по ее рассказам, тоже привязан к сестренке.
Вот и хорошо, просто замечательно, можно обойтись без нудного подбора наряда. Все равно, если посмотреть правде в глаза, ничего приличного у них в шкафу не найдется. Их общего с Ольгой заработка едва хватало на съем жилья, оплату коммунальных, еду и учебу, так что обеим было не до шмоток.
А Даниял не сводил с нее пронзительных синих глаз, и у Данки еще больше портилось настроение. Точно, лучше отказаться, что она не видела в том ресторане?
– Рустам… – набрала она побольше воздуха, но Даниял ее перебил.
– Я передумал, я пойду с вами, – сказал приятелю, а потом повернулся к Данке. – Ты домой? Можно, мы тебя отвезем, Дана?
И это его «Дана» прозвучало так, что у нее дыхание пропало. И сердце биться перестало.
– Да, Дана, идем с нами, найдем Сати, и мы тебя отвезем, – поддержал его Рустам, но Данка даже попятилась.
– Нет! – удивительно, и голос прорезался. – Нет, я тороплюсь. Спасибо!
Она начала отступать, хотя правильнее было бы сказать, отползать. Совсем выбила из колеи ее эта встреча. Рустам с Даниялом переглянулись, возможно, сочли ее не совсем нормальной, но ничего не сказали и, попрощавшись, скрылись за углом корпуса. А Данка в полном раздрае поплелась к остановке троллейбуса.
***
– Послушай, эта блузка в горох, конечно, полный отстой, а вот в юбочке тебе хорошо, – Оля заглянула в зеркало, возле которого Данка вертелась уже битый час. Но та лишь закусила губу.
– Нет, Ольчик, все не то, – она чуть не плакала, – я в этой юбке как секретарша!
Юбка была черной, с завышенным поясом, и сильно обтягивала бедра, подчеркивая все, что можно подчеркнуть. Но все же, смотрелась она достаточно официально.
– Прям секретарша! – Оля снова заглянула в зеркало и скептически хмыкнула. – В общем-то да… а вот с брюками будет совсем другой эффект. Надевай!
– Не хочу я брюки, я вообще платье хотела.
– В брюках теплее, а на улице холодно, простудишься, – включила сестра режим «Очень строгий доктор».
– Оль! Брат Сатимы будет на машине, он меня заберет и привезет.
– А если машина заглохнет по дороге? А если такси не поймаешь? – Ольга вдруг умолкла, а потом развернула к себе Данку и впилась в нее глазами. Ну все. Включился режим «Рентген кабинет». Казалось, из глаз старшей сестры струилось характерное, просвечивающее насквозь, гамма-излучение, а на лбу горело световое табло «Не входить». – А-ну колись, для кого ты так прихорашиваешься? Сатимкин брательник понравился?
Отпираться было бесполезно, потому что режим «Рентген кабинет» тогда быстро сменится на турборежим «Испанский сапог», и Данка вздохнула:
– Там будет Дан. Даниял, – уточнила она в ответ на взметенные вверх брови, – друг Рустама. Он… привлекательный.
– Так чего ты сразу не сказала, что тебе мальчик понравился? – ухмыльнулась сестрица. – Что ж, будем наряжать.
Данка вовремя проглотила так и рвавшееся с языка «Этот мальчик старше тебя!» Рустаму двадцать восемь, значит, Даниялу около того. Он ровно на десять лет старше Данки и на четыре Ольги – совсем взрослый мужчина. Оттого эти кривляния перед зеркалом Данке казались совершенно безнадежными. Ну чем она может его поразить? Разве что, если явится в наряде аборигенши с экзотического острова с листьями фейхоа вместо одежды. К чему тогда эти мучения? И сразу стало легче. Особенно, когда она представила себя в наряде из листьев фейхоа.
Позвонила Сати, Данка уже была готова к выходу. Она оставила юбку а-ля секретарша и надела серую облегающую водолазку. Все. Волосы стянула на затылке и завернула узлом. Оля застегнула на шее серебряный шнурок с обсидиановым кулоном и серебряной змейкой и одобрительно кивнула.
– Ты знаешь, очень неплохо, сестра.
Данке и самой нравилось. Она казалась себе старше, серьезнее, такая девушка вполне могла бы заинтересовать… Данияла? Она совсем с ума выжила!
– Если твой Даник не дурак, то поведется, – успокоила сестра, и Данка вспыхнула, даже уши покраснели.
– Я просто не хочу опозорить Сати, – попыталась она возразить, но Ольга не купилась.
– Хорошо. Пусть программой-минимум у нас будет не выглядеть нищебродкой в крутом ресторане, а программой-максимум – понравиться интересному парню. Дерзай, сестренка, – Оля чмокнула Данку в щеку и крикнула на прощание вслед: – Чтобы в десять была дома!
***
В машине сидела только Сати, и у Данки аж сердце зашлось. Он все-таки предпочел ночной клуб с танцующими у шеста девицами в клубах дыма? Но виду не подала, прикоснулась щекой к щеке Сати, чтобы не размазать блеск для губ, и поздоровалась с Рустамом.
Сатима болтала без умолку, все время спрашивала что-то у брата и прямо лучилась счастьем. Рустам тоже улыбался, поглядывая в зеркало на сестру, и Данке стало безумно ее жаль. Как бы ей самой было тяжело без сестры, ни одна подружка бы не спасла…
Очень хотелось спросить про Данияла, но язык не поворачивался. Так и доехали до ресторана. «Дюваль», кто бы сомневался! Самый шикарный в городе. Рустам помог девушкам выйти, поухаживал в гардеробе. По фигуре Данки скользнул сдержанно-заинтересованным взглядом, но вежливо промолчал.
– Ух, какая ты! – восхищенно проговорила подружка, Дана начала рассказывать, как они с Ольгой выбирали ей наряд, стараясь подать это в шуточной форме, как вдруг ее что-то остановило.
Взгляд. Ее будто нанизали на него, и она осталась беспомощно пришпиленной, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. У дальнего столика с мягкими диванами стоял Даниял Баграев и исподлобья смотрел на Данку.
– Чего остановились, девушки? – Рустам легонько подтолкнул обеих вперед.
Она шла по проходу под взглядом Данияла словно под прицелом. Этот взгляд обволакивал, ослеплял не хуже прожектора. Теперь она ругала себя, что не надела отстойную блузку в горох – зато Дан не пялился бы так на ее грудь, которая под тонкими слоями водолазки и белья будто наливалась, и Данка голову давала на отсечение, что Дан это заметил.
Вечер прошел как в тумане. Рустам что-то рассказывал, наверняка интересное, потому что Сати переспрашивала, смеялась, и даже Даниял поддерживал беседу. Одна Данка сидела истуканом, было обидно до слез, но она ничего не могла с собой поделать.
Присутствие Баграева лишало способности говорить, шутить, смеяться, да и в принципе соображать. Он сидел рядом, Данка кожей чувствовала его присутствие, и когда Дан наклонялся к ней, чтобы задать самый незначительный вопрос, ее будто горячей волной обдавало. А самое поразительное, она чувствовала, что с ним похожее происходит, просто у него лучше получалось с этим справляться.
Когда ужин закончился, Данка даже вздохнула с облегчением. Возле гардероба она отвлеклась, на время потеряла бдительность и очнулась только, когда Баграев подавал пуховик. На миг стало неловко, что тот уж совсем поношенный, а потом Данка вдруг разозлилась. Ну не заработала она пока себе на новый, в конце концов, осталось еще совсем недолго, Рустам довезет ее до дома, и Даниял Баграев навсегда исчезнет из ее жизни. Так не все ли ему равно, какой у нее пуховик?
Даже через ткань его руки обжигали, от этих прикосновений внутри все заходилось, а потом сжималось. Пусть ненадолго, но Дан задержал руки на ее плечах, и снова удушливая волна захлестнула так, что стало нечем дышать.
С горем пополам доехала до дома – к счастью, Баграев уселся наперед к Рустаму, они негромко переговаривались между собой. Сати, довольная и уставшая, перестала донимать Данку, и та смогла хоть ненадолго перевести дух. Ровно до того момента, как Даниял первым выскочил из машины и подал руку.
В точку соприкосновения будто ударил электрошокер. Забавно, Дан тоже вздрогнул, или это уже на почве новых ощущений у нее начались галлюцинации? Она не могла не посмотреть на прощание ему в глаза – погрузилась, утонула, и снова вынырнула на поверхность. А потом лежала полночи без сна, прокручивая в голове каждую сказанную фразу, каждый брошенный взгляд.
При виде младшей сестры Ольга лишь многозначительно хмыкнула, это могло означать все, что угодно в самом широком диапазоне. Но к счастью, озвучивать ничего не стала, лишь махнула рукой в качестве «Спокойной ночи».
Утром первая мысль была тоже о нем. Данка не смогла заставить себя съесть ни крошки, выпила кофе и на всех лекциях исправно изображала из себя сомнабулу. Сатима сегодня не пришла, они с Рустамом уехали проведать каких-то родственников, поэтому Данка с трудом дождалась конца лекций. И ничуть не удивилась, когда, выйдя из здания, увидела Данияла, прислонившегося к капоту огромного «гелика», подогнанного чуть ли не к самому входу в корпус.
Глава 4
Самым последним делом было дать понять, что она его ждала и безумно ему рада. Неимоверным усилием воли Данка постаралась не броситься на шею Баграева, а лишь в меру заинтересованно кивнула. Это было, примерно, как зажигать газовую горелку от атомного реактора, но Даниял как будто ничего не заметил.
– А Сатимы нет, – делано озаботилась Данка, – они с Рустамом уехали до понедельника.
– Я не к Сатиме, Дана, я к тебе.
И все-таки у нее перехватило дыхание. Хоть бы не поперхнуться и не закашляться, она от стыда умрет, если Дан начнет стучать ее по спине.
– Мы можем выпить кофе и покататься по городу.
«Отличная идея!»
Если бы еще кто-то озвучил это за нее, было бы чудесно, потому что издавать сейчас Данка могла исключительно свистящие звуки. Поэтому она постаралась улыбнуться как можно шире и кивнула.
Странное дело, стоило им оказаться вдвоем в тесном пространстве автомобильного салона, Данке вдруг стало легче. Может потому, что она знала – Дан тоже волнуется, хоть внешне и кажется абсолютно спокойным. Дана чувствовала, что это напускное спокойствие. И то, что рядом не было никого, кем можно было бы замаскировать это мятущееся состояние, неожиданно помогло обоим.
А еще она чувствовала себя гораздо увереннее, потому что тело было надежно укрыто толстым слоем одежды, Данка даже пуховик не стала расстегивать. Поначалу разговор не клеился, ну в самом деле, о чем Дана могла спрашивать Баграева?
Как родные? Она никого из них не знает. Как бизнес? Так она понятия не имеет, что там вообще за бизнес. Как настроение? А разве кто-то улыбается безостановочно, если у него отвратительное настроение?
И пока Данка мучительно перебирала темы для беседы, Баграев свернул на обочину, остановил машину и развернулся всем телом, уперевшись руками в руль и спинку сиденья.
– Послушай, я понимаю, что это все выглядит глупо, но ты мне очень понравилась. Я сто лет не приглашал девушек на свидания и боюсь, совсем разучился. Помоги мне, Дана, пожалуйста! – он обезоруживающе улыбнулся, и Данке стало вдруг совсем легко.
Свидание – это так понятно и определенно. И что понравилась – тоже ясно, по крайней мере, ей теперь можно не ломать голову, гадая, что от нее нужно этому красивому мужчине.
– Хорошо, – она тоже ему улыбнулась, – тогда поехали пить кофе в «Джелатерию». Там самые вкусные десерты!
Ей ничего не пришлось спрашивать, Дан сам начал рассказывать о себе. Как он учился в Лондоне, потом вспомнил разные смешные моменты из своей студенческой жизни. Данка тоже рассказала несколько забавных эпизодов.
Когда они вышли из «Джелатерии», уже начинало темнеть. Дан занял место на водительском сиденье, но двигатель заводить не стал, взял Данку за руку и заговорил.
– Мне не хочется расставаться, Дана. Может, пойдем в кино? Или куда еще можно в этом городе пригласить такую юную и красивую девушку?
– В следующий раз, – качнула она головой, – сегодня никак не могу. У меня в восемь вечера фотосессия.
– Фотосессия? – переспросил Дан.
– Да. Я подрабатываю в «Коммерс Продакшн», участвую в каталожных съемках.
– Не понял, ты модель???
– Тебя это смущает? – в свою очередь удивилась Дана. – Нет, я не модель. Я не участвую в показах, не снимаюсь для журналов. Только одежда. Интернет-магазины заказывают фото для своих сайтов, им постоянно нужно пополнять ассортимент. И я работаю манекеном.
Этой одежды горы, тонны. Больше всего Данка ненавидела свитера-гольфы. Попробуй надень его, потом сними, потом снова надень, чтобы не испортить прическу. И чтобы не вымазать помадой или блеском… По этой же причине она терпеть не могла белые вещи.
– А почему вечером?
– Потому что днем я учусь. Фотостудия работает круглосуточно, ночной тариф дороже, я один раз отработала ночь, а потом весь день спала на лекциях, – Данка старалась говорить как можно более беззаботно, – и сестра мне запретила.
Она нашла в телефоне нужный сайт – крупнейший товарный агрегатор – и сразу нашла себя.
– Вот, смотри, такие мы делаем фото, – протянула телефон Даниялу. Там Данка демонстрировала синее приталенное платье с широкими карманами и поясом.
Первое фото фасадное, второе со спины, затем акцент на деталях и последнее, в этом же платье, с надписью: «Привет, я – Дана». Дальше шли объем бедер, талии, груди и вес.
– Зачем это? – потрясенно разглядывал фото Даниял.
– Чтобы было проще определить, подходит тебе вещь или нет. Девушка смотрит, как она сидит на модели, и, сравнивая свои параметры с нашими, определяется с покупкой.
Даниял хмуро разглядывал фото, затем полистал дальше, а потом отдал телефон Дане.
– Это плохая работа, недостойная, – сказал он, – ты должна оттуда уйти, Дана. Зачем всей стране знать твои размеры?
Он кивнул на телефон, а Данке вдруг стало обидно.
– Плохо воровать, – ответила она, вскинув голову, – зарабатывать на чужом горе плохо. А любая другая работа достойная.
– Я хочу, чтобы ты оттуда ушла, – он поджал губы, и Данка вдруг поняла, как выглядит разгневанный Баграев.
– Я не могу повесить все на сестру, у нее не такая высокая зарплата, – покачала головой Дана.
– А если я буду давать тебе деньги?
– С чего вдруг? – искренне удивилась Данка. – Я их у тебя не возьму.
До дома Дан довез ее в молчании, а когда она собралась выходить, неожиданно удержал за руку.
– Ты сердишься?
Она не сердилась, скорее, было чувство, будто ее ткнули носом в свежую шкоду. Словно ей самой было в радость убивать время в студии вместо того, чтобы позаниматься, почитать или сходить в кино.
– Нет. Но мне правда некогда.
– Где находится эта твоя студия, давай я тебя заберу?
– Нас с девочками развозит такси, не нужно. Тебе ведь потом ехать за город.
Дана хоть и изображала вчера зомби, но не до такой степени, чтобы не услышать, что Дан снимает за городом целый дом. Она открыла дверцу, но ее снова удержали за руку.
– Дана, я хотел пригласить тебя завтра покататься на сноуборде или лыжах, недалеко от моего дома есть замечательный комплекс.
– Завтра не выйдет, – покачала головой Данка, – мы по субботам с сестрой занимаемся хозяйством – уборка, стирка, готовка. У нас такой уговор.
– Тогда в воскресенье, – Дан так и не выпускал ее руку.
– Я не умею кататься на сноуборде, – она все-таки освободилась и открыла дверцу, но Даниял уже выскочил первым.
– Тогда покатаемся на тюбах.
На тюбах можно. На тюбах круто. Данка пообещала, что подумает, но только, чтобы Дан, наконец, ее отпустил. Никуда она с ним не поедет, слишком мало у них точек соприкосновения. Человек, который учился в Лондоне, никогда не поймет, что такое, когда совсем нет денег. И не на бензин – на проезд в троллейбусе. А значит, и говорить им больше не о чем.
На этаж Данка поднималась с сердцем, которое весило больше самой Данки не меньше, чем вдвое.
***
Дана вяло жевала завтрак и смотрела в окно. День был чудесный, хоть и с минусовой температурой – в марте мороз! «У вас что, всегда такая весна?..»
Снова Дан. Ну сколько можно о нем думать?
Он донимал ее весь пятничный вечер, поминутно интересуясь, поехала ли она домой, нужно ли ей вызвать такси или, может, лучше приехать самому? Закончилось тем, что, вернувшись домой и сдержанно ответив на пожелания спокойной ночи, Данка выключила телефон и не включала до сей поры.
Ольга с вечера уехала на дежурство, а после собиралась на свидание с Богданом – он добивался ее расположения уже достаточно давно, переждал два ее увлечения – серьезное и не очень – и даже Олька признавала, что парень заслужил, по ее определению, «доступ к телу».
– Ты к нему совсем-совсем ничего не чувствуешь? – допытывалась Дана.
Оля старательно морщила лоб, напряженно вглядывалась в потолок, а потом покатывалась со смеху при виде огорченной мордашки младшей сестры.
– Данка, я же врач, для меня любовь и секс – это лишь химические и физиологические процессы, происходящие в организме. Полезно для здоровья, не более того. Богдан красивый мужчина с нормальной эрекцией, на сегодняшний день это единственное, что меня интересует.
Данка краснела и отворачивалась, а Оля серьезно добавляла:
– Думаю, тот ген, который отвечает за влюбленность, у меня полностью атрофирован, сестричка. Если я и влюбляюсь, то максимум на три дня.
– А потом?
– А потом разлюбляю.
Но глядя на поникшую Дану, Оля смягчилась:
– Ты что, влюбилась? В Даника?
Дана вновь вспыхнула, однако все же спросила:
– А как у тебя получается? Разлюблять?
– Очень просто. К примеру, я мысленно беру скальпель и представляю, как отрезаю ему яйца. А потом представляю его лицо…
Данка хоть и привыкла, что юмор у сестры довольно своеобразный, снова покраснела, и только тогда Оля осторожно спросила:
– Данчик, может, не надо его посылать? Может, съезди, погуляй?
Она в ответ упрямо мотнула головой, и Оля, уходя, напоследок лишь вздохнула. Дана как раз допивала кофе, когда в дверь позвонили.
Наверное, показания счетчиков снимают. Она распахнула дверь и чуть не свалилась, увидев за порогом Данияла в полной экипировке сноубордиста разве что без шлема. В его руках был телефон.
– Ты второй день не на связи, – без тени смущения сказал мужчина, а у нее чуть сердце ему навстречу из груди не выпрыгнуло. От радости или от волнения, тут уж определить было сложно.
– Да? Правда? Разрядился, наверное… – забормотала Данка, но ее тут же перебили.
– Ты не забыла, что мы едем за город?
Она только открыла рот, чтобы соврать, что у нее болит горло и даже приготовилась кашлянуть, но Дан уже шагнул в коридор, оттеснив Данку к стенке.
– Одевайся!
Только сейчас она сообразила, что стоит перед ним в трикотажной футболке и шортах – квартира выходила на солнечную сторону, и в такие дни, как сегодня, когда солнце заливало весь дом, было очень тепло. Но Дан старательно отводил взгляд от ее голых ног, поэтому Данка поторопилась скрыться в глубине квартиры.
– Будешь кофе? – крикнула погромче.
– Нет, спасибо, я завтракал. У вас жарко, я подожду в машине, – донеслось из коридора, а потом следом: – Телефон возьми, у меня в машине зарядка.
Дверь хлопнула, и стало тихо. Дана выудила из недр шкафа Ольгины утепленные спортивные штаны – это было единственное, что хоть отдаленно напоминало горнолыжную одежду. Они даже не были непромокаемыми – ни одна из них горнолыжным спортом не увлекалась, и в такой одежде необходимости не было.
Пуховик Данка надела свой – во-первых, он не длинный, в нем удобно, а во-вторых, все равно другого не было. В демисезонной куртке она точно замерзнет. Сунула в карман ключ и сбежала вниз.
Даниял стоял возле «гелика», и Данка снова ощутила себя невыразительным пятном на фоне сверкающих на солнце поверхностей внедорожника и умопомрачительного мужчины рядом. Тем временем Дан скептически осмотрел ее с ног до головы.
– Ты так вымокнешь, Дана, – и как у него звучит с придыханием это «Дана»! – твоя одежда совершенно не годится. Давай сейчас заедем в магазин…
– Тогда я не еду, – быстро сказала Данка, придерживая дверцу. Даниял бросил на нее тот самый непонятный взгляд.
– Ты очень странная девушка, Дана. Садись, поехали.
– Я не собираюсь валяться в снегу, – примирительно сказала Данка, устраиваясь на переднем сиденье, – мы ездили с ребятами кататься на тюбах, они устойчивые. Вот когда на санках катаешься, тогда да, ты как снеговик.
– Тебе неинтересно попробовать на сноуборде или лыжах?
– Не знаю… Наверное, экстрим – это не мое. А ты где научился?
– Мы с друзьями часто выезжали в Альпы.
– Ясно, – хмыкнула Данка, – прости, как я могла забыть. Куршавель?
– Ишгль, Вербье, – начал перечислять Дан, то ли не уловив в ее голосе ехидства, то ли не обратив на него внимание, – ну и Куршавель тоже.
Снова Дана наглядно увидела черту, которая отделяла ее от человека, выросшего среди денег, больших денег. Единственное, что подкупало – он говорил о роскоши не кичась, без позерства, как о чем-то само собой разумеющемся. И не его вина, что для Данки это было как рассуждать о лунных пейзажах – красиво и завораживающе, но недоступно, а потому не очень интересно.
Она отвернулась к окну и замолчала, Дан тоже молча вел машину. Ну и пусть. Это даже хорошо, что она согласилась поехать. Пусть он поймет, что ему с ней скучно, говорить не о чем, тогда может быть, поскорее исчезнет из ее жизни. Сама Данка, как уже было понятно, отказаться от него вряд ли способна.
Но стоило подняться на вершину горы, настроение мигом стало улучшаться. Солнце заливало все вокруг и уже совсем по-весеннему согревало. Оно словно говорило – потерпите еще немного, скоро я уже приду насовсем и растоплю весь этот снег. Снег высился сугробами едва ли не до пояса, но уже начинал таять, пусть и схватываясь коркой, при этом искрясь и ослепляя.
Даниял несколько раз спустился с горы на сноуборде, и Дана восхищенно наблюдала за его спусками – как же красиво у него все получалось! По сравнению с Баграевым остальные сноубодисты казались неуклюжими и косолапыми медведями. А потом он вернул борд и пошел с ней на горку с тюбами, было очень приятно узнать, что кататься на тюбах они будут вместе.
– Я не хочу, чтобы ты скучала, – ответил Дан на ее слабые попытки убедить, что ей не скучно, а напротив, очень весело, – сноуборд от меня никуда не денется, а вот ты можешь.
И снова глянул так необычно, что у нее сердце провалилось ниже подъемника. Данка все-таки умудрилась вываляться в снегу, они упали несколько раз, и она не была до конца уверена, что Дан все это не подстроил. В ресторан идти отказалась, перекусывали на ходу и пили глинтвейн, очень вкусный, который отдавал анисом и кардамоном. Даниялу глинтвейн тоже понравился, и он купил домой полный термос.
Было очень жаль уезжать, но солнце спряталось, и Данка стала отчаянно мерзнуть в промокших штанах и пуховике.
– Садись в машину, я включу подогрев сидений, – сказал Дан, тревожно на нее глядя, – ты простудишься. И скорее поехали домой.
Она кивнула, а по дороге к машине сунула руки в карман, чтобы согреться. И похолодела. Данка точно помнила, что положила ключ от квартиры в карман и забыла переложить в сумку. Но в кармане ключа не было.
Глава 5
Данка дрожащими руками схватила телефон – тот как раз подзарядился в машине. Только бы Оля была на связи, только бы взяла трубку… Но сестра была вне зоны, и Данка, закусив губу, забила в гугл «Аварийное вскрытие дверей».
– Дана, что случилось? – Даниял обеспокоенно наклонился и заглянул в экран. – Какую дверь ты собралась вскрывать?
– Я потеряла ключ, – она чуть не плакала, – а сестра в гостях. Придется взламывать дверь!
– Ничего не нужно взламывать, – он аккуратно взял из ее рук телефон и снова подключил к зарядному устройству, – мой дом рядом. Ты переоденешься, мы подождем, пока высохнут вещи, и я отвезу тебя в город. Тогда, возможно, и сестра твоя вернется.
– Она может и утром вернуться, – расстроенно сказала Данка.
– Что же это за гости такие, что нужно там до утра оставаться? – усмехнулся Дан. – Может, и ты тогда у меня погостишь?
Она не обратила внимание на тон, которым это было сказано, мысли были поглощены совсем другим. Если сломать замок или дверь, придется потратиться на ремонт, а их с Олей бюджет на этот месяц был уже спланирован, лишние расходы туда никак не вписывались. Может, принять приглашение Данияла и подождать у него дома? Дана посмотрела ему в глаза и нерешительно кивнула. И готова была поклясться, что в самой их глубине вспыхнули настоящие костры.
Дом, который снимал Дан, оказался большим и двухэтажным.
– Я не поднимаюсь наверх, мне вполне достаточно первого этажа, – сказал Даниял, помогая Данке выбраться из машины и подталкивая к двери. – Скорее, а то простудишься!
Ей показалось или в доме было достаточно прохладно? Или это потому, что мокрая ткань холодила?
– Можешь включить джакузи, – он протянул ей полотенце и сухую одежду. Но Данка не планировала нежиться в ванной в доме у Данияла.
– Спасибо, обойдусь без джакузи. Меня устроит душ, – она взяла полотенце, и тут ее удержала крепкая ладонь.
– Ты быстрее согреешься так, Дана, – ей показалось, или его дыхание изменилось?
И взгляд изменился, да что там, даже глаза поменяли цвет, стали темными, как летнее небо перед грозой. И голос стал тягучий, бархатистый, Дане казалось, он ее плавит и обездвиживает, этот голос.
Может, зря она согласилась приехать? Ну как-то заработала бы уже на тех аварийщиков, на худой конец, ночные съемки по-прежнему оплачивались по двойному тарифу.
Дана включила горячую воду так, чтобы та даже немного обжигала, и долго стояла, чувствуя, как согревается каждая клеточка. Потом еще и полотенцем растерлась и совсем согрелась. Трикотажный костюм Данияла был ей безнадежно велик, но в штанах в поясе были продеты веревки, и Данка обвязала их вокруг талии. Не падают, и то хорошо.
Выйдя из душа, нашла Данияла в просторной гостиной – он сидел на корточках у камина и смотрел, как разгорается пламя. Рядом были разложены ее мокрые штаны и пуховик.
– Я добавил мощности к обогреву, но пока батареи нагреются, решил зажечь камин, ты не против? – те же бархатистые нотки и потемневшие глаза.
Данка вдруг ощутила, что у нее между лопатками пробегают электрические разряды. А Дан поднялся, взял ее за руку и усадил на диван, протягивая клетчатый плед.
– Если холодно, укройся. Будешь глинтвейн?
Она с удовольствием закуталась в плед и отхлебнула глинтвейн. Даниял тоже пил пряный напиток, усевшись возле Данки и глядя на огонь. Она смотрела, как языки пламени прыгают, облизывая поленья, и близость сидящего рядом мужчины кружила голову еще похлеще глинтвейна.
Дана вдруг почувствовала свое тело – полностью, целиком, начиная от кончиков пальцев и заканчивая пылающими щеками. Грудь снова налилась, кожа стала настолько чувствительной по всей поверхности, что даже одежда покалывала и мешала. Хотелось снять ее, зашвырнуть в угол, вытянуться возле камина на брошенном на пол пледе как кошка. И чтобы Даниял ее поцеловал.
Ощутила на своих губах твердые губы со вкусом аниса и кардамона, они ласкали ее очень осторожно, и Данка ответила. Подалась навстречу, приоткрыв рот. И туда сразу же ворвался горячий язык, он вторгался настойчиво, порывисто, страстно, а ей нравилось и совсем не хотелось сопротивляться. Ее никто еще так не целовал, эти поцелуи вызывали в теле неведомые ощущения, и она догадывалась, что так выглядит желание.
Бокал исчез из рук, а плед полетел на пол. Они продолжали целоваться, Дан навис над ней, запустив руки в волосы, и придерживая ее за затылок, а затем медленно опустил Данку на спину, ложась сверху и заводя ей руки за голову.
Его глаза были закрыты, дыхание прерывистым, Дане самой было трудно дышать, к тому же мужское тело, прижавшее ее к дивану, совсем не давало вдохнуть. А потом она почувствовала, как ее ноги настойчиво разводят коленом, шершавые руки ползут под футболку, гладят тело и ныряют под чашки бюстгальтера.
Даниял издал негромкий стон, прикусывая зубами мочку уха, а она словно вынырнула из-под толщи воды на поверхность. Представила себя со стороны – разгоряченная поцелуями, обездвиженная, лежащая под мужчиной, чье возбуждение так красноречиво упиралось ей в бедро.
И как будто волной смыло и негу, и желание. Дана поняла, что сейчас произойдет, и осознала, что не готова. Не потому, что ей не нравился Даниял, или он что-то делал не так, наоборот. Ее тело тянулось к нему и просило не останавливаться, посылая в мозг вполне определенные импульсы.
Но чем больше ей хотелось позволить ему продолжать, тем яснее она понимала, что потом себе этого не простит. Они с Сати однажды обсуждали, кого хотели бы видеть своим первым мужчиной. Для подруги все было однозначно – только муж, а Дана тогда сказала, что ей не важен статус ее первого мужчины, главное – чтобы по любви.
Сейчас любовь была, безусловно, сколько угодно, но… ее любовь. Со стороны Данияла она ее не ощущала – желание, возбуждение, все что угодно, только не любовь. И от этого хотелось саму себя удавить. О чем она думала, когда пришла в его дом и позволила себя целовать?
Дан почувствовал и оторвался от ее шеи, удивленно глядя затуманенными глазами, и Дана даже губу закусила – не было там ни любви, ни влюбленности, а лишь затопившее и плещущееся через края мужское желание. Но как его теперь сдвинуть с места? Данка представила, какой идиоткой окажется сейчас в его глазах, и поняла, что ей все равно.
Уперлась руками в широкую мускулистую грудь – смуглую, гладкую, это когда он успел снять свитер? А потом вперилась глазами в помутневшую синеву и сказала громко и внятно:
– Нет.
Дан замер на миг и посмотрел на нее, явно с трудом фокусируя взгляд, а потом мотнул головой, словно пьяный, и снова прильнул к шее. Руки переместились на спину, крепко сжимая, потом ниже, и он характерно двинул бедрами, вдавливаясь совершенно каменной выпуклостью паха.
– Перестань, перестань, Дана, все хорошо, ты такая красивая, у тебя такая нежная кожа…
Пришлось взять его за голову, оттянуть от себя, заставляя посмотреть в глаза, и так же громко повторить:
– Нет.
Данка понимала, что это единственная возможность достучаться до нависающего над нею мужчины. Синие глаза, подернутые пеленой, начали приобретать более осмысленное выражение, но руки продолжали крепко ее держать, а бедра сделали еще одно импульсивное движение.
– Дана, что случилось? Я сделал тебе больно? Прости, я просто очень хочу тебя, обними меня, тебе будет хорошо со мной, обещаю… – его бархатистый тон сменился шепотом, взволнованным, прерывистым, страстным. И она сделала рывок, попытавшись выбраться из-под неподъемного мужского тела.
– Нет, Даниял, я не хочу.
Дан снова завис, разглядывая ее, Данке даже на миг показалось, что он проигнорирует ее слова. И она ничего не сможет сделать, Даниял слишком сильный, ему ничего не стоит удержать обе ее руки одной своей, остальная ее часть тела уже обездвижена. И даже обвинить его не получится – Данка сама согласилась к нему прийти, сама позволила целовать себя – даже отвечать пыталась, сама позволила уложить себя на диван.
Стало мучительно стыдно перед Сати, перед Рустамом – что они о ней подумают? Но разве она собиралась к нему домой, и разве она думала, что можно так быстро перейти к решительным действиям? Те два раза в жизни, когда Данка целовалась с парнями, были совершенно другими. Ничего и близко похожего на настойчивые, требовательные и горячие поцелуи Данияла. Такие горячие, что разжигали в ее теле такие же горячие очаги. И не только поцелуи.
Его руки умело ласкали, эти прикосновения зарождали настолько новые, неведомые ей ощущения, что еще немного, и у нее совсем не останется сил сопротивляться. Дана и без того чувствовала себя барахтающимся в прибрежной полосе во время сильного шторма пловцом, который не рассчитал свои силы. Она уже будто и стоит уверенно на дне, и даже делает несколько шагов к берегу, как тут сзади накрывает пенистая волна и утягивает обратно на опасную глубину…
Баграев еще посверлил несколько секунд немигающим взглядом, а потом вдруг сел, оттолкнувшись от нее, и оперся о спинку дивана.
– В чем дело, Дана, что происходит? – его тон теперь звучал не вкрадчиво-бархатисто, а сухо и отрывисто.
Данке показалось, он сейчас скажет: «Что ты себе позволяешь, Дана!» – но тот не сказал. Она тоже поднялась, одергивая кофту и чувствуя, как кровь приливает к щекам. Пригладила волосы, представляя, как забавно сейчас выглядит – выползшая из-под мужчины, растрепанная, покрасневшая до корней волос девственница. А с ее белой кожей покраснеть – значило стать цвета спелого помидора. Господи, какой стыд…
– Может, ты все-таки объяснишь? – холодные синие глаза впились буравчиками, и Данка ошалело заморгала.
– Что тебе непонятно, Даниял? Я не для того сюда пришла, и если ты…
– А для чего?
И вот тут у нее чуть не отпала челюсть – аллегория, конечно, но рот действительно приоткрылся сам собой:
– Ты что, Дан, ты ведь сам позвал меня просушить одежду! Я могла уехать в город, зачем ты меня удержал?
– Сейчас или потом, какая разница, – он нетерпеливо повел плечом, проводя рукой по волосам, то ли приглаживая их, то ли взъерошивая. – Ты согласилась быть со мной, Дана, что ты теперь морочишь мне голову? Что я тебе, мальчик?
– Я? – Данка совсем потерялась, она не знала, что и думать. Может, он болен, а Сати забыла ее предупредить? – Я согласилась? Ты бредишь, Даниял?
– Ты могла отказаться, когда я приехал за тобой в университет, но ты не отказалась. Ты ездишь со мной в машине, ходишь на свидания, я нравлюсь тебе, ты этого даже не скрываешь. Почему ты теперь ломаешься, Дана?
«Ну да, не научилась пока прятаться, дура несчастная…» А Дан тем временем продолжал, и каждое слово хлестало по сердцу, оставляя длинные красные полосы:
– Если ты считаешь, что я недостаточно предложил тебе, прости, да, я виноват, я просто не успел, слишком сбежал… съехал, умом… – он защелкал пальцами, как делал, когда не мог подобрать правильные слова. Европеец, блин…
– Сошел с ума, – обреченно подсказала Данка, не понимая, зачем слушает весь этот словесный поток, который лился прямо на нее, и она будто наяву ощущала, как покрывается грязной липкой коркой.
– Да, точно, я сошел с ума от тебя, Дана. Но я готов оплачивать твою учебу, жилье, скажи, что ты хочешь, я все куплю, – он снова наклонился к ней, разгоряченный, и она не сдержалась. Собственно говоря, даже не собиралась.
Размахнулась и от всего сердца приложилась ладошкой к небритой щеке, успев очень некстати отметить, какая она волнующе-покалывающая, и немедленно запихнув поглубже воспоминания, как он скользил этой восхитительной небритостью по ее лицу и шее.
И пока полностью охреневший Баграев потирал след от пощечины, глядя на Данку почерневшими – от злости, конечно, а от чего же еще? – глазами, она вскочила, стащила с отопительных панелей еще влажную одежду и метнулась в коридор.
Глава 6
Данка добежала к двери и замешкалась, выглядывая свои ботинки, а вот что делать дальше, она представляла смутно. Выпрыгнуть в снег со штанами и пуховиком в руках? Глупо, а с другой стороны, не переодеваться же ей в коридоре. И больше ничего не успела подумать, в коридор влетел Даниял, уже в свитере, и толкнул ее к стене, уперевшись руками по обе стороны.
– Куда ты собралась, сумасшедшая, отсюда ничем не уедешь. Я вызову тебе такси или отвезу.
– Дай мне уйти, Даниял, пожалуйста… – она вжалась в стену, отвернувшись, чтобы не видеть пылающих глаз. – Я не поеду с тобой, и такси я сама вызову.
– Дана, посмотри на меня, – его голос вдруг изменился, оттуда исчезли сухие холодные нотки, что так терзали сердце. – Ты что, меня боишься?
Она молчала, глядя в сторону, сердце билось гулко и медленно, пульсируя в висках. Мужской парфюм Данияла по-прежнему дразнил и обволакивал, но она не поддавалась, ногтями впиваясь в одежду, которую держала в руках.
Внезапно пахнущие этим же парфюмом пальцы взяли ее за подбородок и очень осторожно повернули обратно. Даниял смотрел на нее так, что Данка с трудом удержалась от удивленного возгласа – ошеломленно, пристально и… виновато? Может, все же, больной?
– Дана, ты… virgin*? – он снова подыскивал слово. Но она поняла сразу.
Девственница. Ну конечно, выходит он решил, – уж неизвестно в силу каких причин, возможно, благодаря ее подработке, – что Данка женщина искушенная и опытная? А если бы это было так, она была просто обязана уступить?
Конечно, Дана делилась с подругой, но Сатима точно не стала бы обсуждать ее ни с братом, ни с другом брата, значит, он действительно не знал. Даниял напряженно вглядывался, и ей вдруг стало совсем обидно. Меньше всего хотелось обсуждать вопросы собственной физиологии с чужим – а он ей определенно чужой, – мужчиной. Даже не обидно, а унизительно.
Она выпустила одежду из рук, закрыла лицо и разревелась. Из-за своей наивности и глупости, из-за того, что размечталась о светлом чувстве Данияла, а оно оказалось очень приземленным и основанным исключительно на инстинктах. Как там говорила Оля? Красивый мужчина с нормальной эрекцией?
В ее случае с более чем нормальной, Данка еще помнила каменный бугор, которым упирался в нее Даниял. Как же она так глупо подставилась? Сколько раз они с Сати обсуждали близкие отношения, и подруга очень деликатно пыталась показать ей, что женщины часто сами дают повод мужчинам относиться к ним без должного уважения.
Далеко ходить не надо, достаточно было посмотреть на некоторых их однокурсниц. А теперь и Данкина очередь пришла побыть падшей женщиной. Вот только она такой не была, и от этого становилось вдвойне обиднее и унизительнее.
– Дана, я спросил…
– Это тебя совершенно не касается, Даниял, – ответила она сквозь всхлипы, с удивлением обнаружив, что он говорит где-то совсем рядом. Отняла ладони и увидела, что он по-прежнему стоит, уперевшись руками в стену, заключив Данку в кольцо, а сам с закрытыми глазами упирается лбом в ту же стену почти возле ее лица.
– Касается, – сказал он хриплым голосом и чуть повернул голову, – теперь точно касается.
– Я хочу домой, – прошептала она, возвращая ладони обратно.
– Дана, – Баграев смотрел прямо перед собой, – если ты сейчас уйдешь, я останусь в своих глазах уродом, чуть не изнасиловавшим девушку, от которой уронил… бросил… головой…
– Потерял голову, – подсказала Данка, и он тогда посмотрел ей в глаза.
– Пожалуйста, Дана не уходи. Останься. Позволь мне хоть немного все исправить. Пускай вещи досушатся и поедем, может, твоя сестра к тому времени появится в сети.
Она долго всматривалась в его глаза, но ничего там не находила, кроме, пожалуй, страха. Он правда боится, что она уйдет?
– Хорошо, но в гостиную я больше не пойду, – кивнула Дана.
Даниял провел ее в кухню, а сам пошел развешивать одежду обратно. Данка встала у окна – снова начинал идти снег. «Еще пару мешков нашли?»
Ее обняли сзади и развернули, а потом всю будто обволокло крепким мужским телом. Дан обнимал ее, прижавшись щекой к макушке, Данка попыталась дернуться, но он держал крепко.
– Давай так постоим, Дана, Даночка…
Данка прекратила свои попытки и какое-то время просто стояла, вдыхая его запах, смешанный с дорогим ароматом. Ей было тепло и хорошо в его объятиях, и он больше не позволял себе ничего лишнего. Только время от времени она чувствовала еле уловимые касания губ к волосам.
– Прости меня, Даночка, прости. Но я и подумать не мог, ты такая красивая, как куколка, я тебя когда первый раз увидел, чуть без речи не остался…
– Дара речи не лишился, – подсказала Дана, и прикосновения губ стали слегка весомее. Чтобы удобнее было стоять, она обвила его талию руками, и ощутила под ладонями дрожь.
– Ты моя будешь, Дана, слышишь? Моя, – прошептал он ей на ухо, и Данка закрыла глаза.
***
Она чуть не уснула, стоя и держась за талию Данияла. Ему наверняка было неудобно, потому что приходилось поддерживать Данку, но он ничего не говорил, просто обнимал ее и дышал в макушку. Из полусна ее выдернул телефонный звонок.
– Дана! Дана! – Оля вопила так, будто не она резала пациентов, а ее сейчас резали. – Где ты, Даночка, ты звонила мне, а этот…
– Я потеряла ключи, Оль, хотела заехать, взять у тебя. Но все нормально, я сейчас у Данияла, не волнуйся.
Сбивчиво, перемежая свои высказывания нелестными эпитетами в адрес так подло подставившего ее мужчины, Ольга рассказала, что смена была сложная, она приехала к Богдану, они «пообщались совсем ничего», и ее вырубило. А заботливый мужчина отключил телефон, потому что ей за время их самых активных действий трижды позвонили с работы, под самыми разными предлогами упрашивая выйти внеурочно.
Голос заботливого мужчины бубнел фоном, Оля периодически на него отвлекалась, пока Дан не перехватил у Данки трубку и не сказал, что сейчас ее привезет.
– Я буду ждать тебя дома, Данчик, – на прощание сказала сестра, и та, наконец, отлипла от Данияла.
Он разжал руки с видимым сожалением.
– Я уж надеялся, мы так всю ночь простоим, – то ли пошутил, то ли нет, но Данка чувствовала себя такой разбитой, что только плечами пожала.
Она закрылась в ванной, предварительно проверив задвижку на прочность, и переоделась обратно в свою одежду. Всю дорогу они молчали, и Данка периодически проваливалась в сон, время от времени приоткрывая глаза и снова зажмуриваясь.
У подъезда Даниял вышел помочь ей выбраться из машины, но Данка предупреждающе выставила руки.
– Спасибо, что привез меня, Дан, мне очень неловко, что я дала тебе повод считать, что согласна на отношения с тобой. Прости, я правда не хотела.
Лицо Баграева вновь стало похожим на грозовую тучу. Он хотел ответить, но Данка его опередила:
– Если ты забудешь обо всем, что сегодня произошло, я буду очень тебе признательна, мне очень стыдно перед Сати.
– Ты считаешь, я стану обсуждать наши отношения с другими? – Даниял явно был зол и раздражен.
– Нет никаких отношений, Дан, – устало сказала Данка, – были ошибка и недопонимание.
Он может и стал бы возражать, но она не слушала, набрала код домофона и, лишь только отворилась дверь, скрылась в подъезде. Напоследок до нее донесся глухой удар по металлу – то ли Даниял пнул бедное авто, то ли въехал кулаком по капоту, ей это было совершенно неинтересно.
Данке очень не хотелось начинать с исповеди, но стоило старшей сестре увидеть разнесчастное лицо младшенькой, сразу же понеслось:
– Быстро на кухню, я заварила мяту, садись и пей, а я буду слушать.
Данка и хотела бы ограничиться общими фразами, но Ольга так умело провела допрос, что в считанные минуты вытянула из младшей сестры все подробности минувшего дня, включая частоту пульса и скорость сердцебиения лежащего на ней Баграева.
– Значит, ты дождалась, пока у него на тебя встало, а потом показала фигу? – уточнила сестра, отправляя в рот крошечную каплю меда. Она всегда ела мед вприкуску в отличие от Данки, которая любила добавлять мед прямо в пахнущий напиток. – Молодчинка!
– Я не собиралась, Оль, мы просто целовались. А потом он вдруг так задышал и напрягся, – Данка покраснела от самого воспоминания.
– Он, конечно, редкий… – Оля явно хотела выразиться покрепче, но видимо, что-то в лице Данки ее остановило. – Но слушай, ты тоже хороша! Распалить мужика, а потом вспомнить, что ты ничего такого не собиралась!
– Но Оль, – Данка совсем растерялась, – ты хочешь сказать, я должна была уступить?
– Ни в коем случае. Просто не стоило до этого доводить, – дальше сестра прокашлялась и по памяти выдала нравоучительным тоном: – Незавершенное сексуальное возбуждение у мужчин сопровождается болезненными ощущениями в половых органах и длительным застоем крови в нижней части таза.
– Это что значит? – покраснела Данка.
– Это значит, милая моя, что у них яйца болят. И как мне описал один из таких потерпевших, это похоже на то, когда по ним хорошо заехали ногой. Так что отчасти твоего Даника можно понять.
Данка закрыла руками лицо. Как эти доктора умудряются под любую тему подвести медицинское обоснование?
– Ну ладно тебе, не расстраивайся, – утешила сестрица, снова слизывая мед с ложки. – Коль уж он тебя привез, значит все на месте и ничего не отвалилось. А это самое главное.
– Мне просто было очень обидно, – глухо проговорила Данка, по-прежнему закрывая лицо, – почему он решил, что если я села в его машину, то уже согласна на все?
– А вот об этом надо спросить наших с тобой соотечественниц, – Оля теперь говорила серьезно, без менторства и позерства. – Ты не обратила внимание, случайно, как на тебя смотрели твои однокашницы, когда ты в «гелик» садилась? Уверена, многие из них согласились бы удовлетворить твоего Даника прямо там не сходя с места за гораздо меньшее, чем он тебе обещал. Что там, учебу оплатить? Жилье?
– Сати тоже говорит, что наши женщины себя не ценят, – кивнула Данка, выпрямляясь и облокачиваясь о стенку.
– Потому их мужчины, особенно такие красавчики как твой Даниял, да еще и при деньгах, чувствуют себя здесь так вольготно, – согласно кивнула Ольга.
– Но не все же такие, Оль!
– Конечно не все, а кого это интересует? – Ольга задумчиво крутила ложку. – У меня у коллеги брат в Израиле живет. Так он сюда регулярно раз в полгода наведывается. Официальная версия для жены – присматривает за квартирами, у них тут несколько, они их дорого сдают. А сам по бабам. Так хоть бы постарше выбирал, нет, студенток, таких как ты. Я спрашиваю: «И есть желающие?» А она мне: «Да полно. И порой вообще бесплатно, за ресторан. Он парень видный и не жлоб». А ты говоришь…
– Оль, – помолчав спросила Данка, – а если бы я ему уступила?
– Ну, Данчик, ты уже девочка взрослая и совершеннолетняя, ругаться и топать ногами я бы вряд ли стала, но… – Ольга хищно ухмыльнулась, – я рада, что хотя бы одному из них ничего не обломилось.
Данка понимающе улыбнулась в ответ. Она только собралась сказать, что безумно устала и идет спать, как тут тишину прорезал настойчивый звонок в дверь.
*virgin – девственница (англ.)
Глава 7
– Мы кого-то ждем? – вопросительно взглянула Оля, Данка отрицательно покачала головой.
Звонок трезвонил, не переставая.
– Кто-то очень нетерпеливый, – пробормотала Данка, Ольга скептически поджала губу.
Они пошли открывать вместе, и, наверное, Данка где-то подсознательно этого ждала, потому что не очень удивилась, увидев Данияла. Он с силой давил на звонок, второй рукой оперевшись о притолоку двери.
– Вечер в хату, – сказала Ольга, с любопытством рассматривая стоящего на пороге мужчину.
– Что? – не понял тот.
– Время для визитов, говорю, не самое подходящее выбрали, Даниял… я же правильно поняла? – обернулась она к Данке. Та утвердительно кивнула. Ольга призывно продолжила: – Даниял..?
– Шамилевич, – спокойно подсказал тот. – А вы Ольга, сестра Даны?
– Именно.
– Мне нужен кто-то из мужчин, с кем я мог бы обсудить свои дальнейшие отношения с Даной, – сказал Даниял, убирая руку с притолоки.
– Он так просто не уйдет? – спросила Оля Данку, та пожала плечами. – Что ж, входите, Даниял Шамилевич.
Сестра отошла в сторону, пропуская мужчину в квартиру, а у Данки было ощущение, что она вообще может спокойно идти спать – Даниял пришел говорить не с ней. Не сказать, что ее это сильно огорчило, скорее, озадачило.
Оля прошла на кухню, Баграев последовал ее примеру, и сразу их довольно просторная кухня показалась в разы меньше на фоне широких плеч их позднего визитера.
– Я хочу поговорить со старшим вашего рода, – продолжил Даниял, усаживаясь за стол по приглашению Оли.
– Он перед вами, – Ольга картинно вздохнула, Даниял недоуменно поерзал.
– Вы не поняли. Я хочу поговорить с кем-то из мужчин. У вас в роду что, нет мужчин?
– Есть, – кивнула Оля, – но они редкие козлы, которые чуть не оставили нас без жилья. Поэтому не вижу причин, по которым они должны решать что-либо в отношении меня или моей сестры.
– Как это? – Даниял выглядел настолько ошалевшим, что Данка, притащившаяся вслед за ним и сестрой, едва сдержала смешок.
– Послушайте, Даниял Шамилевич, – Оля была сама вежливость, – коль уж наше государство сочло меня достойной принимать решения относительно моей сестры и утвердило опекуном, то думаю, вам тем более следует это принять.
Даниял собирался что-то возразить, но она продолжила:
– А главным и основным есть то, что дальнейшие отношения с Даной вам стоит обсуждать исключительно с Даной.
– Мне нужны гарантии, – наклонился вперед Дан. – Я хочу встречаться с Даной, чтобы она стала моей девушкой официально. Разве вы можете мне это обещать?
– Даниял, – у Данки горели даже уши, – а ты меня спросить не хочешь?
– Я виноват перед тобой, Дана, сейчас ты на меня обижена, – Даниял поднял на нее твердый взгляд, – я спрошу, обязательно, только позже, когда ты остынешь, и мы сможем спокойно поговорить.
– Я вас правильно поняла, – медленно произнесла Ольга, – я должна пообещать, что моя сестра будет с вами встречаться с моего согласия, не особо ее спрашивая? В таком случае, какая степень близости будет у этих отношений?
У Данки чуть глаза на лоб не полезли. Баграев что, в самом деле пришел требовать у Оли разрешение на ее выдачу во временное пользование?
– Я не позволю себе ничего лишнего, – Дан вдавил пальцы в столешницу, – мы будем просто встречаться. А потом я на ней женюсь.
– Что? – одновременно выкрикнули Оля с Даной и переглянулись, Оля с изумлением, Данка с ужасом.
– А для чего нам тогда встречаться официально? – взгляд синих глаз перескакивал с одной сестры на другую.
– И когда наступит это потом? – уточнила ошалевшая Ольга.
– Месяца через два, – ответил Даниял, – мне скоро нужно будет вернуться в Цюрих.
***
– Охренеть, конечно, – Оля присела возле сестры на постель. Они с горем пополам выпроводили Данкиного жениха, пообещав подумать и дать ответ в самое ближайшее время. – Вот это скорость. Он уже жениться на тебе готов.
– Я думаю, он завтра проспится и поймет, что погорячился, – не особо веря в то, что говорит, сказала Данка.
– Данчик, а ты хочешь за него замуж? – сестра взглянула пытливо, и Дана поспешно отвела глаза.
Стоило вспомнить мужские губы на своем теле, горячие настойчивые поцелуи, затягивающие в настоящий омут из чувств, эмоций и ощущений, как внутри сворачивался узел, в котором сходились все ее нервные окончания. Конечно, Данка уже была по уши влюблена, но признаваться в этом было почему-то неловко.
– Не знаю, – нехотя протянула она, – мы ведь практически незнакомы.
– Смотри, тебе решать, – Оля встала и запахнула коротенький халатик, – спокойной ночи, сестра.
– Оль, – окликнула ее Дана, когда та уже выходила из комнаты, – а как он тебе вообще?
– Не люблю я таких красавчиков, – ответила та, – слишком хорош. И породист.
Дверь за сестрой закрылась, и Данка закрыла глаза. Даниял ни слова не сказал о своих чувствах к ней, а значит, ни о какой женитьбе не может быть и речи.
***
Утром Данка нарочно долежала до последнего, дождавшись, пока за сестрой закроется дверь, чтобы не смотреть ей в глаза. Хотелось побыть с собой наедине и все хорошенько обдумать, а Олина проницательность на этот раз была бы совершенно некстати.
Как бы Дана ни противилась и ни возмущалась, в глубине души у нее все пело и млело от одной только мысли о Данияле. Конечно, он говорил достаточно обидные вещи, но ведь Оля объяснила, почему, откуда же Данке было знать, что для мужчин отказ – это так болезненно?
Она сварила кофе и с удовольствием пила его на кухне, опираясь о стену и вспоминая вчерашний день в самых мельчайших подробностях.
Как Даниял помогал ей встать, когда она упала, и как задержал ее в объятиях. Как они пили кофе, грея руки о горячие бумажные стаканчики. Как затем пили глинтвейн и какими пряными потом были прикосновения твердых мужских губ со вкусом аниса и корицы.
Она так размечталась, что едва не опоздала на занятия. Но даже по дороге в университет Даниял никак не шел из головы.
Насчет остального она не была уверена, но вот целоваться с Баграевым Данка готова была сутки напролет. Ну почему они так устроены, мужчины, что им сразу хочется большего? Данку вполне устроило бы просто лежать в обнимку и целоваться, особенно когда он осторожно проник под футболку и скользил по коже шершавыми ладонями.
Данке наступили на ногу, и она опомнилась, а потом покраснела густо-густо, словно пассажиры троллейбуса могли прочесть ее мысли. Самое место предаваться таким воспоминаниям! Но те продолжали преследовать ее, и к концу пути Дана вынуждена была признать – не одним мужчинам хочется большего.
Или может, она в душе совершенно развратная женщина? С чего бы тогда мечтать, представляя, что бы с ней дальше делал Даниял, решись она дойти с ним до конца? Данка даже чуть было не пожалела о своем решении, к счастью, троллейбус прибыл на нужную остановку.
Сатима бросилась ей на шею, а Дана вдруг обнаружила, что не может посмотреть подруге в глаза. Как будто она сделала что-то постыдное, за что чувствует себя виноватой.
В буфете на большой перемене Сати рассказывала о родственниках, которых они проведывали с братом, и в другое время Данка с удовольствием бы послушала. Обычно ей очень нравились рассказы подружки о многочисленной родне, где все время что-то происходило.
Сейчас Данка слушала вполуха, задумчиво крошила булочку, рассеянно кивая и невпопад делая замечания. Наконец у Сатимы иссякло терпение.
– Если тебе неинтересно, ты можешь сказать, я не обижусь. Но ты витаешь мыслями где-то не здесь, а я зря надрываюсь! – с упреком проговорила подруга, и Данка поспешила ее обнять.
– Прости. Прости меня, Сати. Но пока вы с Рустамом уезжали, тут кое-что произошло, и я даже не знаю, как мне рассказать, чтобы только ты не подумала обо мне плохо.
Она начала говорить быстро, торопливо, боясь, что передумает. Надо рассказать Сати все, все как было – и то, что она позволила Даниялу намного больше, чем стоило позволять практически незнакомому мужчине. И про горячее дыхание на своей шее. И про руки, которые пробрались под бюстгалтер и накрыли ее грудь, открыв Данке такую чувствительные точки на собственном теле, о которых она даже не догадывалась.
Сати слушала, опустив голову, и чем дольше Дана говорила, тем больше понимала, что подруга ее осуждает. Стало даже обидно, ведь она делится с ней, как с близким человеком, как вот с сестрой поделилась. И вовсе не для того, чтобы увидеть в черных глазах осуждающий блеск.
– Ты считаешь, я плохо поступила, – сказала она глухо, – но Сати, он мне нравится. И он вчера пришел к нам, уже после того, как мы попрощались. Попросил Олю разрешить нам встречаться, а потом сказал, что хочет жениться на мне, когда вернется из Швейцарии.
Сатима вскинула пылающее лицо и гневно сверкнула глазами.
– Я тебя осуждаю? Как ты могла такое подумать, Дана, мы же подруги! Просто я… – она стушевалась, замялась, комкая в руках салфетку, – я не знаю, как тебе сказать.
– Что? – Данка почувствовала внутри легкий холодок. Сатима сжала ей руку.
– Тебе нельзя встречаться с Даниялом, Дана. И я не знаю, как он может делать тебе такие предложения. У него есть невеста, Зарема Арисханова, Арисхановы с Баграевыми уже давно сговорились, Дану пятнадцать лет было, а Зареме пять. У них скоро свадьба, все ждали, когда Заре исполнится восемнадцать.
– Свадьба? – слабо переспросила Данка, чувствуя, как слабеют ноги. – А это точно? Он ведь может передумать?
– У нас, когда родители сговариваются, дети не перечат. Так не принято, – покачала головой Сатима, – и Даниял столько лет не женился, выполнял договоренности. Они хотят объединить компании, Баграевы с Арисхановыми. Арисхановы – старинный знатный род, это честь с ними породниться, хоть Баграевы и богаче. Дядя Шамиль не раз говорил, как много ждет от этого брака… Что с тобой, Даночка, не плачь, ну прости, но я не могла промолчать. Не обижайся, прошу!
Сати пыталась утешить плачущую навзрыд Данку, перед глазами которой стоял Даниял, ласкающий незнакомую черноволосую прекрасную девушку, такую яркую как Сати, а не как бледная, невзрачная Дана.
Как же хорошо, что она ему не уступила! И что не дала сразу ответ, тоже хорошо.
– Что ты, – Дана вытерла слезы, – наоборот, я благодарна, что ты рассказала. Теперь я знаю, что он просто хотел развлечься.
По закушенной губе подруги поняла, что не ошиблась. После лекций, когда они вышли из университета, первым, что увидела Дана, был «гелик» Данияла с опирающимся о него хозяином. Данка обратила внимание на взгляды, которыми одаривали его проходящие мимо студентки и вспомнила слова сестры – Ольга оказалась совершенно права.
Дан поднял голову и увидел их с Сати. Его лицо озарила улыбка, глаза вспыхнули, как будто он и правда рад ее видеть. Данка вздрогнула и высвободила руку из-под руки Сатимы. Что бы ни творилось в ее душе, она не доставит Даниялу удовольствие видеть свои слезы.
– Я пойду, – сказала она, целуя явно оторопевшую подругу в щеку. Видать, та никак не ожидала увидеть названного брата под корпусом университета.
Данка прошла мимо Баграева, не обращая внимания на его окрики, а сворачивая за угол, краем глаза заметила, как они о чем-то раздраженно переговариваются с Сати. Дальше глаза застлало пеленой, и к троллейбусной остановке она подошла практически наощупь.
Глава 8
С трудом разглядев номер троллейбуса сквозь вновь набежавшие слезы, Дана вошла в салон и заняла место у окна. Хотелось поскорей добраться домой, чтобы наконец-то дать волю переполнявшим чувствам.
Известие, что у Данияла есть невеста, как будто надломило что-то внутри, и это совсем убивало Данку. Они знакомы всего ничего, виделись несколько раз, так почему же у нее такое чувство, что жизнь закончена, и будущее рисуется в самых безрадостных тонах?
Дана была рада, что сестра на дежурстве, и до завтрашнего утра можно вволю нареветься в одиночестве. Меньше всего хотелось, чтобы Ольга тоже переживала, а ведь она будет, даже если начнет привычно материть Данияла и всех мужчин с ним за компанию.
При одной лишь мысли, что Дан хладнокровно лгал, сидя вчера за столом в их кухне, которая из-за его присутствия внезапно сделалась совсем тесной, грудь сдавливало будто тисками. Зачем? Неужели все только для того, чтобы затащить ее в постель? Так ведь глупо же!
Даниял такой красивый мужчина! Нверняка в желающих провести с ним ночь не то, что нет недостатка, напротив, среди них впору проводить кастинг. И Дана готова была поспорить, что желающих подарить свою девственность Баграеву тоже нашлось бы немало. Так зачем ему понадобилось разыгрывать вчера вечером целый спектакль?
Официально встречаться… Жениться… Или он рассчитывал, что Сатима промолчит и ничего не расскажет? Данка мысленно представила невесту Данияла в белом свадебном платье, и по сердцу дружно заскребли кошки.
Внезапно троллейбус дернулся, и Данка даже вперед завалилась. У него что, рога слетели? По оживлению в салоне стало ясно, что рога тут ни при чем. Стоявший рядом молодой человек сказал приятелю: «Видал? Нас «гелик» подрезал. Вот идиот. И зачем ему троллейбус?» Данка насторожилась.
Что ответил приятель, узнать было не суждено, потому что двери распахнулись, и внутрь ввалился Даниял. Сунул водителю купюру, быстро прошел по салону, вглядываясь в сидящих, и наконец ее увидел. Подошел и уперся руками в спинку сиденья по обе стороны от потрясенной Данки.
– Далеко едем? – спросил с некоторой угрозой. Она даже пискнуть не успела, как он поднял ее на руки и пошел обратно к двери. Данка попробовала отбиться.
– Что вы себе позволяете, молодой человек? – возмутился пожилой мужчина, неодобрительно глядя на Баграева.
– Невесту краду, – ответил тот, хищно оскалившись, и удобнее перехватывая Данку, – замуж за меня не хочет.
– Слушай, зачем она тебе, – крикнула тетка в оранжевом ангоровом берете, – ты меня бери! Я на все согласная!
Салон взорвался хохотом, одной Данке хотелось плакать. От Данияла так знакомо и волнительно пахло, его лицо было так близко, что у нее пропадала всякая охота отбиваться. А ведь полагалось хотя бы для порядка!
– Перестань драться, Дана, я все равно сильнее, и я все равно тебя унесу. Лучше дай мне спокойно усадить тебя в машину, – раздался волнительный шепот в недопустимой близости к ее шее, и Данка даже глаза закрыла. Какое сопротивление, какое… Тут хотя бы удержаться и самой не полезть с поцелуями.
Даниял бережно усадил ее на переднее сиденье автомобиля, захлопнул дверь и запрыгнул за руль. Первое время ехали молча. Данка долго собиралась с духом, а потом все же спросила:
– Куда ты меня везешь, Дан?
– Как куда? – удивился тот. – Домой. В подвале запру, я же тебя украл.
Ну, украл так украл, что тут еще сказать можно. Данка прикрыла глаза, а когда открыла, оказалось, что они уже приехали. Это был загородный ресторан в восточном стиле, Дан помог ей выйти из машины, и их провели внутрь.
Зал ресторана при помощи ширм был поделен на беседки с низкими столиками и такими же низкими мягкими диванами с целыми россыпями подушек разных размеров. Даниял усадил Данку на диван, а сам быстро сделал заказ подоспевшему официанту.
– Я решил, что ты тоже голодна. Я как зверь, – он сел рядом, забрасывая руку на спинку дивана и беря Данку в кольцо. А потом приблизил лицо почти вплотную. – Ну что, поговорим или сначала поедим?
Его губы были в такой опасной близости, что у Данки в глазах потемнело. Дан понял, наклонился еще ниже и осторожно захватил губами сначала ее нижнюю губу, потом верхнюю, и это вышло так возбуждающе, что она вспыхнула. А Баграев уже говорил куда-то в висок:
– Моя ревнивая девочка. Как же я рад, что ты злишься, ты такая красивая, когда твои глаза горят, куколка моя… – он снова завладел ее ртом, доводя до исступления, пока она не смогла совладать с собой и героическими усилиями не уперлась в грудь, рельеф которой хорошо угадывался под рубашкой.
– Не лезь ко мне со своими поцелуями, Даниял, невесту свою будешь целовать.
Баграев рассмеялся.
– Я уже ее целую, а она не дается. Ладно, я потерплю, только пообещай, что в брачную ночь ты не будешь так упираться.
Дана покраснела как рак.
– Какая брачная ночь! Опомнись, Баграев! – она попробовала отнять его руки, но он снова обвил ими как щупальцами.
– Наша с тобой брачная ночь. Как же мне дожить до нее, Данка? – его шепот скользил по коже вниз, будоража и волнуя, а потом Дан вдруг отстранился и сказал очень серьезно: – Дана, Сати сказала правду, что отец договаривался с Арисхановым о моем браке с его дочерью. Но я не собираюсь связывать свою жизнь с чужой мне девушкой и давно сказал об этом отцу. Договорные браки – это полная архаика, я не намерен ломать себе жизнь в угоду чьим-то договоренностям. Нашему бизнесу это не нужно, мы крепко стоим на ногах. Но если он начнет настаивать, я выйду из семейного бизнеса, у нас с Рустамом свое дело, я сам достаточно зарабатываю. Мне нужна ты, Дана…
Он снова начал ее целовать, и Данка не смогла сопротивляться, они так увлеклись, что не заметили, как принесли еду.
– Но я не хочу, чтобы ты из-за меня поссорился со своей семьей, – сказала Дана через время, когда Даниял сытый и довольный улегся ей на колени, подложив под голову маленькую подушечку. Данка запустила пальцы в темные густые пряди, перебирая их и массируя пальцами голову.
– Мы не поссоримся, не волнуйся, – ответил Дан, поглядывая из-под полуприкрытых век, – отец сам в свое время женился по большой любви. У него не хватит духу запретить мне быть счастливым.
«По… любви? Он это сказал? С ума сойти…»
***
Сегодня Даниял улетал в Цюрих, и Данка поехала провожать его в аэропорт. За рулем был знакомый Данияла, который и подогнал Баграеву на время автомобиль. Данка жалась к Дану, который переговаривался с приятелем, и сердце сжималось от тоски.
Два месяца! Он уезжает на целых два месяца! Они всего-то неделю нормально повстречались, но это Дан и так задержался. Рустам улетел раньше и теперь каждый день звонил и отчитывал загулявшего партнера по бизнесу. А тот оправдывался, обещал прибыть завтрашним рейсом и снова откладывал вылет.
– Как мне оторваться от тебя, Дана? – спрашивал он, зарываясь в волосы, а она только терлась лицом о колючие щеки и дожидалась, пока он поймает губами ее губы. Дальше начиналась настоящая пытка.
Данка больше не приезжала в дом Баграева, их свидания проходили или в вип-кабинках ресторанов, или у них с Олей дома. Как правило, когда сестра была на дежурстве. Но Дан вел себя очень прилично и не позволял ничего лишнего, а Данке так хотелось, чтобы он хоть что-то позволил!
Ей до одури хотелось более существенных прикосновений и ласк. При этом не надо было обладать особой проницательностью, чтобы не видеть, как сильно ему приходится себя сдерживать.
– Бедный Даник, у него, наверное, руки до мозолей стерты, – ехидствовала Оля, – ты присмотрись повнимательнее, я ему в аптеке мозольный пластырь куплю.
И Данка лишь краснела, когда до нее доходил смысл сказанного. Но на деле сестра сама призналась, что не ожидала от такого мужчины как Даниял такой выдержки.
– Слушай, я не очень понимаю, для него так принципиально, чтобы ты оставалась девственницей? – допытывалась она. – Нет, тут я только за, я тебе уже говорила, но интересно же понять логику этих мужиков. А если бы ты ему тогда уступила, то все? Перешла бы в разряд б/у и перестала подходить для серьезных отношений? Спроси у него, Данька!
Однако Дана не решалась вести подобные разговоры, не настолько они были близки с Даниялом.
– И как это будет выглядеть, Оль! – с укором качала она головой. – «Милый, почему ты упорно не желаешь со мной переспать?» Ну сама подумай!
Олька вздыхала и соглашалась, но затем снова приставала к сестре и коварно подсылала ее выяснить интересующие подробности у без пяти минут жениха.
Баграев больше не заговаривал ни о женитьбе, ни о брачной ночи, и Дана догадывалась, что причиной тому – его семья. Сати осторожно намекнула: Даниял поставил в известность отца о том, что у него появилась девушка, и Баграевы очень сильно поругались. Но сам Дан ничего не рассказывал, а она предпочла не спрашивать.
Когда пришла пора прощаться, Данка очень старалась не плакать, но, когда Даниял привлек ее к себе и прошептал на ухо: «Куколка моя, как же мне без тебя прожить целых два месяца?», – не выдержала. Он даже испугался. Обнимал, целовал мокрые глаза, ресницы, и Данка целовала в ответ, и плевать ей было, что рядом стоит друг Баграева.
– Я как только выйду на связь, отзвонюсь, – пообещал Дан, и когда он исчез в терминале аэропорта, у нее как будто от сердца отделилась часть и тоже исчезла вслед за Даниялом.
Было непривычно ехать на заднем сиденье и видеть за рулем незнакомого мужчину – когда тот довез ее и они начали прощаться, Дана со стыдом поняла, что даже не запомнила, как его зовут. Бестолково слонялась по квартире, не зная, чем себя занять, пока не пиликнул вайбер – Дан сообщил, что долетел и прошел регистрацию. А поздно вечером раздался звонок, Данка как раз разбирала постель, чтобы укладываться спать.
– Детка, включи камеру!
Она нажала на значок и увидела устало улыбающегося Данияла. Он сидел на кровати в одних трикотажных штанах, рядом стояла дымящаяся чашка, при виде Данки его глаза откровенно вспыхнули.
– Даночка, девочка моя, как же я соскучился! Я ненадолго, просто хочу пожелать тебе спокойной ночи.
Дана глаз не могла отвести от его безупречного торса, радуясь, что сама еще не успела переодеться в пижаму. Они проболтали больше часа, как будто не виделись месяц, а не несколько часов. Дан рассказал, что его встретил Рустам, и они сразу поехали в офис. Дел действительно накопилось много, потому и перезвонить получилось так поздно.
– Давай договоримся каждый день в девять вечера выходить на видеосвязь. Раньше, к сожалению, у меня вряд ли получится.
Девять вечера Данияла означало десять у Данки, и ее как раз это очень устраивало, она даже со съемок успевала на свидания с Баграевым. И это были самые настоящие свидания.
Дан присылал ей цветы и конфеты, в первый раз Данка чуть дара речи не лишилась, когда включила камеру, следом раздался звонок в дверь, и на пороге предстал курьер с корзинкой орхидей. Довольный Баграев лишь наблюдал, как ошеломленная Данка расписывается в получении букета.
Однажды Дан отправился на банкет, о чем сообщил ей заранее, и Дана уже приготовилась прострадать целый вечер, мучаясь от ревности, как вдруг прозвучал видео-вызов, и на экране появился Баграев с бокалом шампанского в руке. В костюме он смотрелся не менее ошеломительно, чем с голым торсом, но Данке все равно без костюма больше нравилось.
Мимо прошли две девицы и многозначительно оглянулись на Дана, но тот их даже не заметил, и Данку ненадолго отпустило. А потом она спросила, поражаясь собственной смелости:
– Дан, скажи, а если бы я не остановила тебя в тот вечер, когда мы после горки пили у тебя глинтвейн, ничего этого не было бы? Ты не стал бы со мной встречаться?
– Честно? – Дан сделал глоток и посмотрел на Данку с прищуром. – Лучше бы не останавливала, мне не пришлось бы потом… лазать по… стенам все то время, что мы провели вместе. Я бы тебя просто не выпустил из дома, пока не улетел.
– Лезть на стену, – Данка стала не то, что красной, пунцовой, а ему, похоже, доставляло удовольствие ее дразнить. Но потом он добавил совсем другим тоном:
– Дана, мне очень неприятно вспоминать, что я тебе наговорил, но поверь, я уже тогда влюбился в тебя. И жениться я бы собрался на тебе в любом случае.
– Даже если бы я не была девственницей? – набралась она храбрости.
– Я же сказал, в любом случае, Данка. Но так мне проще решить разногласия со своей семьей, так что я рад, что ты тогда меня оттолкнула.
Хоть слышать это было безумно приятно, Дана не могла не обратить внимание, каким тоном были упомянуты те самые «разногласия». Недовольным, уставшим, даже злым, и это означало, что никуда они не делись. С другой стороны, намерения жениться тоже никуда не делись, поэтому Данка решила не страдать по этому поводу, на данный момент с нее вполне хватало страданий по Даниялу.
Глава 9
Между Данкой и Даниялом начался настоящий и бурный роман на расстоянии. Данку спасало только то, что Баграев днем был очень занят в своем офисе и освобождался только к вечеру. Конечно, положенная порция смайликов, гифок и заверений в том, что прекраснее, чем она в мире пока ничего не придумали, и без того заставляла Данку передвигаться, исключительно уставившись в экран телефона. Но если бы Дан не работал, они точно не вылезали бы из сети. Оля не преминула проехаться по этому поводу.
– Ты его спроси, вы жениться тоже будете по видео-связи? И первая брачная ночь такой планируется?
Данка краснела и отвечала, чтобы Ольга сама спрашивала, и однажды Дан действительно попросил дать номер сестры. Сразу перезвонил, они о чем-то долго общались за закрытой дверью. Данка попыталась подслушать, но попалась самым постыдным образом и была выставлена из-под двери взашей.
После разговора сестра впустила ее в комнату, долго и задумчиво рассматривала потолок, а затем выдала:
– Ты знаешь, а в этом все же что-то есть.
– В чем? – Данка собиралась долго дуться и обижаться, но от любопытства все ее намерения мигом улетучились.
– В таком отношении к женщинам. Своим женщинам, – она поспешила поправиться. И глядя на немигающий, требовательный взгляд сестры, объяснила: – В покровительственном. Мне, оказывается, нравится, когда мужчина берет все под свой контроль.
И больше ничего пояснять не стала. Сказала лишь, что Даниял требовал от Оли запретить Данке сниматься в фотосессиях, но тут ему никто ничем помочь не мог. Дана отказывалась брать у него деньги, и сестра ее полностью поддерживала.
– Мы не нищенствуем, слава Богу, если поженитесь, то там уже будете договариваться. А пока ты девочка свободная, если считаешь нужным работать, я тебя заставлять не собираюсь. Я так и сказала твоему Данику, что в семье капитана Литвинова содержанок сроду не было.
– И что Дан?
– Проникся, – отвечала сестра, правда, не так уверенно, как ей хотелось.
Данка не могла дождаться того момента, когда можно будет сесть на кровать, установить напротив смартфон и ответить на вызов. Даниял был точен как часы, каждый вечер ровно в десять экран оживал, и на нем материализовывался «Любимый». Ну а как его еще называть?
Он сидел на кровати чаще обнаженный по пояс, редко когда помимо штанов на нем была надета футболка или рубашка. На вопрос Данки, спит ли он в одних штанах, тот широко улыбнулся:
– Вообще-то я сплю без всего, Дана, и очень жду, когда ты сможешь в этом убедиться. Надеюсь, ты со мной будешь спать так же.
Ему безумно нравилось вгонять ее в краску, этот невозможный мужчина утверждал, что женщины краснеть разучились, и Данку надо беречь как драгоценный реликт.
***
Ближе к субботе Оля развила бурную деятельность – потащила Данку в торговый центр за платьем, причем выбирала магазины с какими-то ненормальными ценами.
– Мы идем в ресторан, – сказала она Дане, – нас пригласили. Так что слушай меня и не мотай мне нервы.
Дана решила, что это Богдан их пригласил, у них с Ольгой вроде бы неплохо складывалось. Но откуда у сестры взялись деньги на всю эту роскошь, она понятия не имела. А тут еще запись в недешевый салон красоты, причем, для обеих.
Надо ли говорить, что поехали они в «Дюваль» и поехали туда на такси. Дана что-то такое примерно и ожидала, но все же, когда их провели на вип-балкон, где больше никого не было, у нее задрожали руки.
Огромный экран на всю стену вспыхнул и засветился, прямо на нее смотрел Даниял, а из-за его спины улыбался Демуров. Боковым зрением Дана увидела двух официантов, вносящих такую большую корзину белых роз, что им вдвоем неудобно было ее держать.
При виде официантов Дан кивнул, достал из внутреннего кармана бархатную коробочку и встал на одно колено. Оля сжала Данке локоть и хорошо, та хоть немного отмерла.
– Моя прекрасная девочка, я никогда не думал, что можно так влюбиться. Прошу тебя, стань моей женой.
Олька как специально сзади начала хлюпать, и конечно, у Данки сразу из глаз покатились слезы. Хорошо, она не стала заморачиваться с макияжем – легкие дымчатые тени и водостойкая тушь, там растекаться было нечему.
– Ты согласна? – Дан смотрел так, будто они были только вдвоем. И она, спохватившись, закивала, вдруг еще передумает? Как же можно жить без Данияла?
Они прекрасно посидели – девушки здесь, мужчины у себя. Там тоже был арендован зал, и им никто не мешал. Рустам с Ольгой обсуждали свадьбу, Демуров как шафер жениха взял на себя всю организацию – точнее, спихнул ее на местную фирму-устроительницу. От Оли требовалось нарядить невесту и нарядиться самой.
Домой вернулись уставшие, водитель такси с трудом дотащил розы до двери, а они сами впихивали корзину в квартиру. И Дана с грустью подумала, что сегодняшний сеанс связи отменяется. Но лишь только ее голова коснулась подушки, засигналил вайбер.
– Я хочу на тебя посмотреть перед сном, Даночка, – своим мурлычущим бархатистым голосом заговорил Даниял. Он, кстати, тоже лежал в постели, и Данка сразу вспомнила, что он сейчас обнажен. К счастью, видно было как обычно, один торс, низ будущий муж целомудренно прикрыл простыней. – Я тебя люблю, Дана, я тебя так хочу, я дни считаю до нашей свадьбы…
И она считала. Мстительно вычеркивала красным числа из навесного календаря, радуясь, что неизменно приближается день, когда она будет самой счастливой – день их с Даниялом свадьбы.
***
Накануне свадьбы Данка не могла сомкнуть глаз. Неделя выдалась напряженная и нервная, причем для всех. Даниял должен был прилететь еще неделю назад, но у них в офисе случился форс-мажор – Данку не посвящали, какой именно – и прилететь у них с Демуровым получилось только вчера. А разве может невеста показываться жениху накануне свадьбы? Конечно, не может, по всему выходило, что увидятся они только завтра на церемонии.
И вот тут Данка поняла, что ужасно боится. Она отвыкла от Данияла, даже не так, она привыкла к их регулярному общению, но к виртуальному. А то, что уже завтрашнюю ночь ей предстоит провести с мужчиной из плоти и крови – еще и какой плоти, она до сих пор помнит эту каменную плоть, и кровь горячую взрывную помнит! – вызывали приступы настоящей паники.
И ведь не скажешь никому, точно решат, что у нее не все дома. То ныла и выносила мозг, как она тоскует и скучает без Дана, то теперь начнет по углам от него прятаться. Позорище, а не невеста!
Данка встала, набросила халат и тихо, стараясь не разбудить Олю, пробралась на кухню. Свет включать не стала, зажгла газ и поставила на плиту чайник, а сама подошла к окну. Луна смотрела на нее холодно и неприветливо – белая, не желтая. Очень неуютная луна. Ощущения были странные.
Уже завтра ее жизнь изменится – окончательно и бесповоротно. А мир останется таким же: и луна, и звезды, и тополь под окном их пусть съемной, но давно ставшей Данке родной квартиры. Перемены же неизбежны, Дан поставил их обеих перед фактом, что увезет жену с собой.
– Я уже нажился без тебя, моя красавица, с меня более чем достаточно. Как там, над крышей?..
– Выши крыши, – поправляла Дана, а у самой в сердце скреблось и царапало, что придется оставить сестру здесь. Да и с университетом надо было что-то думать.
Данка блестяще сдала сессию, но теперь следовало решить, переводиться на заочное обучение или забирать документы и поступать заново в любой из европейских вузов, потеряв целый год. С другой стороны, компания Баграева планировала открывать в их столице филиал, Даниял мог пробыть для этого в стране не меньше полугода. Вот и не придется тогда никуда переводиться…
– Что ты не спишь, котенок? – ее сзади обняли знакомые, такие дорогие руки, и в носу сразу защипало. – Будешь завтра на церемонии зевать и глаза тереть. Ты чего, Данчик?
Данка повернулась, обхватила сестру за шею и разревелась.
– Что случилось? – испугалась та. – Тебе Дан позвонил? Что-то сказал?
Данка замотала головой, продолжая прижиматься к Ольге.
– Оль! – она всхлипывала, не имея сил успокоиться. – Оль, ты на меня не обижаешься?
– За что, Данька, за то, что замуж выходишь? За то, что влюбилась по уши в своего Даника? Что счастливой стать с ним хочешь? Разве можно на такое обижаться, девочка моя глупая! – Оля обняла ее покрепче, но они обе понимали, что имела в виду младшая сестра.
Ту несостоявшуюся Олину свадьбу, когда она собиралась замуж за сына сослуживца отца, и который бросил ее, лишь только капитан Литвинов так нелепо погиб на горном серпантине Хорватии. Тогда Данку переполняло горе от потери родителей, и расстроившаяся свадьба казалась вполне оправданной. Только теперь она понимала, что пришлось пережить Ольге. А ведь они даже платье успели выбрать с мамой по каталогу, заказать только не успели…
Теперь Дана с ужасом и раскаянием понимала, что тогда перенесла сестра. Потеря родителей, предательство любимого человека, бремя ответственности за младшую сестру. Она представила, что бы с ней было, перезвони сейчас Даниял и холодным, отстраненным тоном объяви, что он передумал, и никакой свадьбы не будет. Да она на месте бы умерла. С горя.
– Прости меня, пожалуйста! – шептала Данка, тычась носом Оле в шею, а та успокаивала и утешала, гладя ее по голове, как маленькую.
– Успокойся, Даночка, успокойся, котенок. Все будет хорошо, твой Дан сказал, что наши доктора очень ценятся в Европе, там даже оплачивают языковые курсы. В Германии, например, хоть сейчас езжай, главное, диплом подтвердить. Я еще поработаю, опыта наберусь, и к тебе приеду. Меня Бодька замуж зовет, хочешь, я тоже замуж выйду, чтобы ты не расстраивалась?
Они посмотрели друг на друга и зашлись от смеха. Это только Оля могла выйти замуж в приступе самоотверженности или чтобы Данке было не скучно!
– Хочу! – сказала Дана, снова прижимаясь к сестре. – Выходи за Бодьку!
Оля заварила успокаивающий сбор, заставила ее выпить целую чашку и еще накапала успокоительного. А потом загнала Данку в постель.
– Быстро спать, – она подоткнула одеяло, хоть на лице уже давно началось лето, – а то влетит мне завтра от твоего жениха!
– Оль, – удержала Данка сестру за руку, – посиди еще немного.
– Что ж тебя так плющит-то, детка, ты что, боишься? – дошло наконец-то до Ольги. Данка закивала, пряча лицо.
– Ну слушай, я вот насколько могу судить, что Дан твой, что друг его, абсолютно нормальные и цивилизованные мужики. По крайней мере, особых диктаторских замашек а-ля восточные мужчины я за ними не заметила. Так что на тебе он женится не для того, чтобы ты ему носки стирала и завтрак в постель подавала.
Это была правда, двухмесячное плотное общение с женихом давало Данке довольно подробное представление о том, как тот организовал свой быт. А Оля та вообще не церемонилась, устроила настоящий допрос, как и где решает свои бытовые проблемы Баграев. Оказалось, что он даже готовит вполне сносно, Даниял сам рассказывал Данке об этом разговоре, умирая со смеху.
– Твоей сестре в армию идти надо, она там до генерала дослужится за несколько лет, – говорил он Данке. – Я себя новобранцем чувствовал, хотелось метнуться на кухню и начать жарить яичницу онлайн, чтобы она убедилась, что я в состоянии тебя прокормить. Я даже забыл от испуга, что здесь все едят вне дома.
– Она привыкла обо мне заботиться, – бормотала Данка, а Даниял ложился щекой на кровать, пододвигал телефон к самому лицу и шептал:
– Теперь я буду о тебе заботиться, куколка моя…
Но в этот раз Дану меньше всего интересовали бытовые моменты.
– Нет, Оль, я не о том. Скажи, первый раз, это… больно?
Сестра поджала губы и снова обняла Данку.
– А, вот что тебя пугает. Это, конечно, очень плохо, что у вас первый секс будет обставлен, как какой-то ритуал. Лучше всего было бы, чтобы это произошло спонтанно, ты б тогда не успела забить себе голову разными глупостями. А так… Я вот что тебе скажу, приятного там, конечно мало, но, с другой стороны, у всех по-разному. И здесь очень многое зависит от мужчины, как он себя поведет. Твой Дан мальчик взрослый, опытный, думаю, не подкачает. А ты постарайся меньше об этом думать, в конце концов, замужняя девственница явление крайне редкое, это я тебе как доктор заявляю…
Данка снова зашлась смехом, и Оля поцеловала ее и встала, довольная, что смогла отвлечь сестру от глупых мыслей.
– Все, Данька, а теперь спать! На старом месте…
– Приснись жених невесте, – закончила Данка. Можно было этого и не говорить, ей и без этого каждую ночь снился Даниял.
Она закрыла глаз и незаметно уплыла в свою последнюю незамужнюю ночь.
Глава 10
Вопреки опасениям сестры, утром Данка проснулась свежая и выспавшаяся. Они с Ольгой наспех перекусили и спустились вниз, где у подъезда их уже ждал Рустам. Данке и Даниялу предстояло стать мужем и женой с самого утра, и это превратилось в настоящий квест.
Все упиралось в то, что в соответствие с законодательством регистрационную книгу запрещено выносить за пределы госучреждения. Поскольку Даниял должен был приехать неделей раньше, то трудностей никаких не возникало – они просто заскочили бы в ЗАГС накануне, поставили свою подпись и все. Но сегодняшний день у Данки был расписан буквально по минутам, а потом сама церемония в загородном комплексе «Сан Рэй», куда они с женихом должны прибыть по-отдельности – ну как еще туда ЗАГС впихнуть?
Здесь сотрудники фирмы-устроительницы показали себя настоящими волшебниками – договорились с работниками ЗАГСа, что жених с невестой приедут раздельно, поставят свои подписи, невесту отпустят наряжаться, а муж заберет документы. Им пошли навстречу с учетом того, что муж иностранец, документы все давно готовы, а главное, все услуги щедро оплачивались, минуя кассу.
Когда Рустам подъехал к зданию ЗАГСа, первым, что увидела Дана – был знакомый «гелик», и вдруг осознала, что прямо сейчас станет женой Данияла. Сердце вообще перестало подавать какие-либо признаки жизни. Но стоило им с Олей войти в боковую дверь и услышать голос Баграева, оно тут же заколотилось как сумасшедшее.
Он здесь! Не на экране смартфона, а по-настоящему рядом, их разделяет несколько шагов. Как в тумане Данка прошла вслед за Рустамом в нужную комнату, ее о чем-то спрашивали, она отвечала, на автомате поставила подпись, и Оля увела ее обратно.
– Поздравляю, ты замужняя женщина, – обняла она сестренку в салоне автомобиля, которым управлял Рустам.
Успели вовремя, как раз у подъезда парковалась машина, на которой приехала визажист. Дальше предстояло просто довериться умелым рукам мастериц – визажиста и парикмахера, их Данке посоветовали модели из «Коммерс Продакшн». И она не пожалела.
Макияж был безупречен, он не сделал ее старше, как опасалась Дана, а лишь подчеркнул свежесть кожи, которая засияла, глаза стали больше, а губы – ярче. Следующей на очереди была Оля. Выпроводив визажиста, сестры успели выпить кофе, а затем пришла пора одевать невесту и делать прически.
К моменту, как за ними прибыл украшенный розами лимузин, все было готово. Сестры решили, что к арке, у которой будет ждать жених, Данка пойдет сама.
С мужчинами в роду, как уже объяснила Дану Оля, у них был напряг. Из мужчин со стороны невесты ожидались лишь муж маминой подруги, которая приехала из их родного города, и Богдан. И ни тот, ни другой не подходили на роль человека, который бы торжественно передал Данку в руки Данияла.
Кроме них на свадьбу со стороны невесты были приглашены Сатима и еще две девушки из университетской группы. Дана с Ольгой не так давно жили в столице, чтобы обзавестись большим количеством друзей, почти все остались дома.
Лимузин въехал на территорию красивейшего загородного комплекса «Сан Рэй». Здесь после церемонии гостей ждал ресторан, а вечером – праздничный салют в честь молодоженов. Тут же в отельном комплексе был арендован номер для молодоженов, где и должна была пройти их первая ночь. О ней Даниял говорил таким многообещающим тоном, что Данка покрывалась мурашками от одного звука его голоса. И волоски на коже дыбом становились.
Дана вышла из лимузина, и они с Ольгой пошли по выложенной плиткой дорожке к берегу озера, где стояла украшенная цветами и лентами арка. Ее Дана увидела издали и сразу же увидела у арки Данияла. Он был заметно напряжен, Рустам что-то говорил ему, но Дан очевидно его не слушал. А потом увидел Дану и шагнул вперед.
Она шла, не глядя под ноги, и неотрывно смотрела в глаза ожидавшего ее мужчины. Лицо Данки было скрыто короткой фатой, они не стали с Олей выбирать длинную габаритную конструкцию. А эта модель сразу обеим понравилась – нежная и невесомая.
Она подошла совсем близко, и Дан не удержался, пошел навстречу, будто его притягивало к ней невидимым полем. Что-то говорил ведущий церемонии, но Дана не могла не разобрать ни слова – в ушах ухало и гулко отстукивало взволнованное сердце.
Даниял взялся за края фаты и медленно поднял вверх. Синие глаза жадно ощупали лицо Данки, словно вбирая в себя каждую черточку.
– Дана… – выдохнул он севшим голосом, и Данка быстро-быстро заморгала. Она тысячу раз представляла себе это мгновение, но не ожидала, что будет настолько волнительно.
Дан продолжал смотреть на нее, точно так же не слушая ведущего, а потом вдруг закрыл глаза и наклонился к Данке. Распахнул, когда их лица почти соприкасались, осторожно прикоснулся губами к губам, и Данка увидела, как высоко вздымается его грудная клетка. Она протянула руку и прикоснулась кончиками пальцев к щеке своего мужа – уже ведь мужа? А он поцеловал ее пальцы, повернув голову.
Это было так тонко, так остро, что уже ничего можно было не говорить и не делать, все было сказано глазами и дыханием. Но по сценарию полагалось произнести клятвы и обменяться кольцами. Они, наконец, вспомнили о ведущем и взяли протянутые им красиво оформленные листы бумаги.
Ведущий предложил начать Даниялу, и тот, прокашлявшись, прочел первым:
– Я беру тебя, Дания, в законные жены…
– Я, беру тебя, Даниял, в законные мужья… – эхом отозвалась Данка.
– Обещаю любить и оберегать тебя…
– Обещаю понимать и уважать тебя…
– Я брошу вызов любым препятствиям, с которыми нам суждено будет столкнуться…
– Я обещаю помогать и верить тебе…
– Именем всего, что мы создали вместе…
– И всего того, что будет создано…
– Я предлагаю тебе свою любовь и верность…
– Я предлагаю тебе свою любовь и верность…
Буквы расплывались перед глазами, устремленные на нее синие глаза блестели, вся женская половина, не стесняясь, ревела в голос, стряхивая слезы с накрашенных ресниц. И даже муж маминой подруги, дядя Андрей, вытирал согнутыми указательными пальцами уголки глаз. Кто же составлял эти клятвы, а? Какие-то совершенно слезовыжимательные люди…
– Дорогие молодожены, обменяйтесь кольцами! – вот кто молодец, не поддался всеобщему настроению! Настоящий профессионал этот их ведущий…
Данка протянула Даниялу руку и вздрогнула, когда их пальцы переплелись, так обожгло это прикосновение. Дан надел ей на руку кольцо, не удержался и прижался губами, а потом и щекой. Данка снова ничего не могла рассмотреть за мутной пеленой, еще и руки дрожали, так что она чуть не завалила весь процесс.
Но Даниял решительно притянул ее руку, зафиксировал и сам сунул палец в кольцо. А потом, не дожидаясь приглашения ведущего, прильнул губами к губам теперь уже точно жены, и с этой минуты в самом полном смысле слова от нее не отлипал.
Все время прижимал к себе, держал за талию, обнимал и поднимал на руки. Их первый танец лишний раз продемонстрировал Данке, настолько эфемерно все, происходящее дальше, и как хорошо было бы оставить гостей гулять и веселиться, а самим прямо сейчас уединиться в номере для молодоженов. Даниял красноречиво упирался ей в бедро, шептал на ухо всякие нежности, и Дане самой вечер казался бесконечно долгим.
Но когда после совершенно фантастического салюта гости, попрощавшись, расселись в машины и такси, а Даниял, уже не скрываясь, утопил лицо в ее волосах и негромко сказал: «Ну наконец-то», – к Данке разом вернулись все ее страхи.
Глава 11
Наверное, Даниял почувствовал, как она напряглась, потому что развернул к себе и всмотрелся в лицо.
– Что-то случилось, Дана? Ты сама не с собой.
– Сама не своя…
«Случилось. Со мной ты случился, и теперь я боюсь тебе не угодить…»
Данка смотрела на пронзительные синие глаза под четко очерченными черными бровями, на высокий нахмуренный лоб, на покрытые колючей щетиной щеки. Внезапно пришла мысль, как хорошо было бы почувствовать их прикосновение на своем теле, и внизу стало горячо, как всегда становилось от откровенных взглядов и слов Данияла.
Совсем скоро она увидит его полностью обнаженным, и он ее увидит, и не только увидит, а будет трогать, касаться, ласкать там, где говорил, как обещал… Горячая волна взметнулась по позвоночнику вверх и пронизала ее всю до кончиков пальцев.
Нет, Дана не стеснялась раздеться перед Даниялом, наоборот, он так часто говорил, как хочет ее, как мечтает о ней, что ей самой хотелось поскорее остаться наедине. Целоваться до изнеможения, почувствовать руки там, где они уже были, и там, куда она их так и не пустила. Теперь им можно все.
Но она настолько привыкла к виртуальному Дану, что теперь, когда он, слишком осязаемый, так по-мужски пахнущий и не скрывающий своего возбуждения, нависал над ней, хотелось сбежать и спрятаться.
Вспомнились Олины слова, что Даниял взрослый и достаточно опытный. Сердце сделало кульбит и застучало с противоположной стороны – сегодня Дан ей сказал, что номер забронирован на трое суток. При этом ухитрился поцеловать ее в ложбинку на груди возле самого выреза – Данку будто на электрический стул посадили, такой разряд прошел по телу.
Вот только что ему с ней делать целых трое суток? Ладно, в первый раз Дан наверняка не ждет от нее какой-то отдачи. Но потом ему захочется от жены каких-то ответных действий, а что она умеет кроме поцелуев?
Ну почему она не удосужилась хоть что-то почитать в интернете, ролики посмотреть, в конце концов, ну можно было хотя бы на банане потренироваться? Зато сессию сдала на отлично и денег подзаработала на съемках… Дурочка…
– Дана, посмотри на меня. Ты не ответила, – требовательно проговорил Даниял
– Да, – повернулась она к мужу, – случилось. Скажи, Дан, у тебя было много женщин?
– Что-о-о? – он настолько не ожидал такого вопроса, что даже отпрянул.
– У тебя было много женщин? – храбро повторила она. – Я правильно понимаю, что твой сексуальный опыт достаточно обширен?
Дан взглянул странным взглядом, а потом расхохотался. Он смеялся так долго, обняв Данку и зарываясь в ее волосы, окончательно взлохмачивая прическу, что ей даже надоело. Попыталась вывернуться из оплетавших ее рук, но у нее ничего не получилось. Наконец он перестал смеяться.
– Дана, ты во мне сомневаешься? Куколка моя, я не сдавал никакие экзамены и не заканчивал специальные курсы, так что у меня нет ни дипломов, ни сертификатов. Но я тебя заверяю, что справлюсь, ты можешь не волноваться, а чтобы ты убедилась, предлагаю прямо сейчас…
– Я в себе сомневаюсь. Что сделаю что-то не так, – ответила она тихо и отвернулась. Даниял мгновенно сделался серьезным. Осторожно повернул ее к себе за подбородок и сказал:
– Девочка моя. Милая. А тебе совсем ничего не нужно делать. Ты просто себя не видишь со стороны. Ты соблазняешь одним взглядом, я еще не встречал девушек, чтобы были одновременно так невинны, и так сексуальны. Это просто… крыша падает…
– Едет. Крыша едет.
– Да! – он наклонился совсем низко и захватил ее губы. – Я как вспоминаю, как ты дрожишь, когда я тебя целую, мной можно сваи бить. Просто доверься мне, я же твой муж. И будь собой.
Они долго целовались на берегу озера, Данка хваталась за его плечи, потому что ноги подламывались и напрочь отказывались ее держать.
Даниял целовал ее страстно, настойчиво, и руки его были такими настойчивыми, что она не выдержала первой:
– Дан, нас могут увидеть, пойдем.
Он подхватил ее на руки и направился к номеру, а Данка видела, какими затуманенными сейчас казались его синие глаза.
Муж внес ее в номер, и Дана ахнула – столько цветов она видела разве что на цветочном рынке. Но там всякие и вразнобой, а тут везде розы, выдержанные в одной цветовой гамме под стать интерьеру. Тут же стоял большой букет, подаренный Даниялом.
Она не успела как следует осмотреться, как ее губами снова завладели твердые губы, а нетерпеливые пальцы уже расстегивали на спине крючки.
– И ты меня раздевай, Дана, – послышалось прерывистое, и она, зачем-то кивнув, начала расстегивать пуговицы его рубашки.
– Дана, девочка моя, какая же ты красивая…
Платье сползло с плеч, его уже стягивали с бедер, и через миг оно скользнуло вниз, свернувшись у ног шелковой волной. Настойчивые руки беспрепятственно блуждали по телу, при этом губы оставляли такие горячие следы, что Данке казалось, там обязательно должны остаться ожоги.
– Обними меня, – Дан поднял ее на руки и внес в соседнюю комнату, оказавшуюся просторной ванной. Посередине стояла ванна, больше похожа на мини-бассейн, наполненный теплой водой с пеной и плавающими лепестками. Дана сама не заметила за поцелуями, как лишилась остатков одежды, а потом опомнилась и попыталась прикрыть руками обнаженную грудь.
– Даночка, не надо от меня прятаться, – Дан взял ее запястья и опустил вниз. Быстро разделся сам, снова взял ее на руки и ступил в воду.
Они продолжили целоваться, при этом Дана старалась не смотреть на выступавшее из воды пока еще незнакомое тело. А потом Дан уложил ее на себя, продолжая целовать, и она все ощутила сама.
– Дан, – она прошептала, пряча лицо у него на шее, – ты такой большой…
– Это сейчас тебя пугает, любимая, а потом тебе понравится, – он, наоборот, старался все время смотреть ей в глаза. – Ты где хочешь, здесь или пойдем в спальню?
– Пойдем…
Он легко поднялся, завернул Данку в полотенце и понес в спальню. Ей пришло в голову, что ее за всю жизнь столько на руках не носили, сколько за сегодняшний день. Ну разве что пока маленькая была…
Дан осторожно опустил ее на кровать и сам опустился сверху.
– Я люблю тебя, Дана, поцелуй меня. Сама поцелуй…
И дальше она провалилась в водоворот ласк, твердых и горячих поцелуев, настойчивых прикосновений там, где больше всего в них нуждалась. Тело горело и плавилось, исходило негой, и хоть Данка пыталась увернуться, ускользнуть, но ничего не выходило – ее крепко держали стальные руки, а сверху давило тяжелое мужское тело. И ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, а еще отвечать на поцелуи, обнимать крепкую шею, впиваться пальцами в плечи, гладить спину…
– Любимая, если хоть немного больно будет, скажи…
Даниял был предельно нежен и осторожен в своих движениях – медленных, размеренных и в то же время таких напористых.
Боль была, но не слишком сильная, Дан проделал все очень бережно несмотря на то, что ему в любой момент могла изменить выдержка. Дана видела, как он кусает губы и отрывисто дышит, крупные капли пота катились по вискам, и она вытирала их ладонями. Зато ради выражения лица мужа в момент его пика Данка готова была вытерпеть любую боль – настолько это было красиво и завораживающе. А еще было очень непривычно ощущать над ним такую власть.
Он вдавил ее в себя так, как будто ему было мало полного слияния, наклонился к самому лицу и сказал, касаясь губами:
– Моя, теперь моя, Дана… любимая…
Потом пришла ее очередь в который раз с удивлением обнаруживать в своем теле такие источники наслаждения, о которых она и подумать не могла. Теперь Данке казались смешными и детскими собственные страхи – и она волновалась, чем им заниматься трое суток? С такими темпами ни на еду, ни на сон времени не останется.
***
– Данечка, тебе это нужно сфотографировать и отправить родным? – спросила Данка, указывая мужу на красные разводы на простыни, когда у них, наконец, наступила небольшая передышка.
Даниял проследил за ее рукой и непонимающе уставился на свою молодую жену.
– Моим родным? Что за глупости, Дана, это нужно просто заменить. Я сейчас позвоню на ресепшн, они пришлют горничную. А мы с тобой пойдем лежать в джакузи и пить шампанское с клубникой.
Он позвонил администратору, попросил сменить простыни, а Данку утащил в ванную и включил гидромассаж. Уложил ее к себе на грудь, разлив по бокалам шампанское. Данка, нежась под воздушными пузырьками, набирала полный рот игристого напитка, а потом через поцелуй делилась с Даниялом.
– Ты же говорил, что не любишь шампанское, – дразнила она мужа.
– Шампанское не люблю, а тебя люблю, – невозмутимо отвечал тот, слизывая пролившиеся капли, и подносил к ее губам сочную ягоду.
Он нарочно вымазал Данку соком, отобрал и отставил бокал, и снова их дыхание смешалось, руки переплелись, а тела слились в одно целое. В этот раз все было медленно, изматывающе, изнуряюще, и в то же время так чувственно и упоительно, что они оба совсем потерялись во времени.
Когда вернулись в спальню, у Данки сил хватило только чтобы переползти с рук Данияла на подушку, и уже во сне она услышала, как он целует ей спину, притягивает к себе и укрывает их обоих одеялом. Дальше будто в черную дыру провалилась.
Разбудили ее руки – поглаживающие, ласкающие. Упирающийся сзади мужчина напомнил, что она замужем, и уже можно начинать отдавать супружеский долг. Данка попыталась похныкать, что слишком рано, пусть муж приходит за долгом позже, но Даниял уже будил ее – долго, неторопливо, размеренно. Пока она сама не начала извиваться и просить быстрее, резче и глубже…
Дальше они снова вырубились, даже завтрак проспали. Завтракали поздно на террасе коттеджа, где размещался их номер для молодоженов. И тогда Данка осмелилась спросить:
– Данечка, а почему на свадьбе были только твои друзья? Сати говорила, у вас здесь родня и друзья твоего отца? – Она сидела на диванчике, а Даниял лежал, положив голову ей на колени.
– Мы поругались с отцом, поэтому они не пришли, Дана. Тебе не нужно об этом думать, это мои проблемы.
– Почему только твои? – вскинулась Дана. – Меня это касается напрямую. Я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился со своей семьей.
– Разве из-за тебя? – Дан выглядел удивленным. – Это ведь не ты не хочешь жениться на дочке партнера и друга, а я. Так при чем здесь ты?
Так вот, почему все родственники Данияла проигнорировали их свадьбу! Ну ясно, кто захочет портить отношения с Шамилем Баграевым?
– Но, Дан!..
– Девочка моя, – он поймал ее руки и прижал ладони к губам, – пойми, я Зарему знаю с детства. Она с моими сестрами в песке игралась, она росла на моих глазах, она для меня больше сестра, чем женщина.
– Так почему ты раньше не отказался?
– Когда мать умерла, мне было пять. Отец женился и отправил меня в закрытый пансион, там я закончил школу, а потом поступил в Кембриджский университет. За все это время я приезжал домой буквально несколько раз, чаще отец меня проведывал, и каждый раз я ему говорил, что не собираюсь жениться на Арисхановой. Но у меня до тебя не было серьезных отношений, а теперь, когда я собрался жениться, я отправил отцу приглашение на свадьбу, ему и Аминат, его жене. И я говорил с Арисхановым, Дана, я сам ему позвонил и принес свои извинения.
– И что он ответил?
– Он меня обматерил, – улыбка Дана была больше похожа на оскал. – А вчера я отправил отцу снимки нашей свадьбы, твои снимки, Даночка…
Она погладила его нахмуренный лоб и поцеловала, Дан притянул ее к себе и некоторое время они целовались, пока дыхание у обоих не сбилось, а ласки не стали настойчивее.
– Пойдем в номер, – хрипло сказал Даниял, и на время Данке стало не до обсуждений мужниной родни.
***
Июньский день выдался неожиданно прохладным. Сегодня они отмечали пять дней своей совместной жизни – юбилей, по утверждению Дана – в том самом загородном доме, который снимал Баграев.
Улетая в Цюрих, он не стал расторгать договор аренды, оставил дом за собой и оплатил наперед арендную плату. Из номера для молодоженов они со всеми розами перебрались к Баграеву, и уже два дня жили за городом.
Даниял разжег камин, они постелили на пол толстый плед, набросали подушек, пили вино с сыром и занимались перед камином любовью. А в промежутках выбирали, куда полететь в свадебное путешествие.
– Ты же серфер, где лучшие места для серфинга? – Данка влезла в интернет. – Бали, Филиппины, Доминикана…
– Дана, – муж перекатился на спину и заложил руки за голову, – какой серфинг? У нас медовый месяц. Что мы там должны делать, знаешь? – и добавил изменившимся голосом: – Иди сюда…
Их уже довольно откровенные ласки прервал сигнал вызова. Дана потянулась, чтобы подать мужу телефон и прочла на экране «Father»*. Он нахмурился, принял вызов и коротко ответил на незнакомом Данке языке. Она хотела встать и выйти, чтобы не мешать, но неожиданно муж удержал ее за руку, притянул к себе и усадил между широко расставленных ног.
Данка вслушивалась в интонации и с удивлением понимала, что Баграевы не ругаются. Наоборот, в голосе Дана явно слышались нотки облегчения. И когда муж с задумчивым видом отложил телефон, Данка не утерпела:
– Это отец звонил?
Дан утвердительно кивнул, а потом наклонил голову, посмотрел на Данку и неожиданно улыбнулся.
– Он сказал, что долго размышлял о нашей свадьбе и понял, что готов принять наш брак, а знаешь почему? Твое фото увидел, Даночка. Ты очень на мою мать похожа – не лицом, а вот всем… Я не знаю, как объяснить. Погоди, – он порылся в телефоне и вывел на экран фото женщины в белом облегающем платье, и Данка ахнула. В самом деле, у них было что-то общее – фигура, овал лица, прическа… – В общем, он понял, что был неправ, вынуждая меня к браку с Арисхановой.
– Так он теперь приедет?
– Нет. Мы туда поедем. Нужна еще одна свадьба, Дана, у нас, чтобы все могли прийти. У нас так принято. Это всего лишь дань традициям, куколка, отец простил мне наш брак, но если мы откажемся от свадьбы, моя семья воспримет это как оскорбление. Зато, раз мы уже женаты, половину обрядов можно будет не проводить. Ты согласна, любимая?
Данка смотрела на мужа, и только теперь понимала, каким грузом был для любимого мужчины полный игнор его женитьбы со стороны родственников.
«Я обещаю помогать и верить тебе…» – вслух вспомнила Данка слова клятвы. – Я же пообещала, Дан!
Он дернул ее на себя и впился поцелуем.
*Father – отец (англ.)
Глава 12
– И было чего выпендриваться, – Ольга задумчиво рассматривала спелую клубнику, вымытую и выложенную на блюде, – все равно тебя приняли. И Данику нервы вымотали, и головняк со свадьбой поимели. Уже бы приехали и отгуляли тут все вместе. Ешь клубничку, Данька!
Дана взяла ягоду, но, вспомнив, как ее кормил клубникой муж в брачную ночь, поспешно опустила глаза. Снова эта сладкая дрожь, эти мурашки, покрывающие тело, когда кажется, будто внутри забили гейзеры… Она попыталась подавить нахлынувшие ощущения и плотнее скрестила ноги – Даниял уехал, Данка не захотела ночевать одна в пустом доме и попросилась обратно к сестре. Только как теперь прожить эту неделю без мужа, она понятия не имела.
Он так пугающе быстро проник в нее – в душу, в тело, в подкорку – что казалось, это какой-то вирус, а не человек. Или наркотик, потому что Данка чувствовала самую настоящую зависимость. От его восхищенного взгляда, от его бархатистого чуть гортанного говора, от его ласкающих рук и от их совершенно сумасшедшего секса.
Кто бы сказал несколько месяцев назад, что Дания Литвинова, отличница и заучка, станет настолько зависимой от мужчины, она бы, наверное, посчитала это оскорблением и обиделась. А теперь сама признавала, как тяжело ей без Дана, как будто от нее отделилась половина и улетела вместе с ним. И это всего-то пошли первые сутки!
– Они никак бы все не приехали, Оль, – Данка все же справилась с накатившим возбуждением и принялась за клубнику. – Там одной родни человек сто, если не больше. А еще друзья, партнеры по бизнесу… Даниял сказал, там свадьбу в любом случае пришлось бы гулять, возможно, тогда тут не стали бы. Наших гостей проще было туда привезти.
– Ой, слушай, тогда хорошо, что они там забуксовали, такая свадьба у вас была потрясающая! – Ольга потянулась и взяла с холодильника листы с клятвами, которые Дан с Данкой зачитывали перед обменом кольцами. – Мне очень понравилось, все так по-современному, без этих дурацких выкупов и тамады. Не знаешь, у вас там будет тамада?
Дана в ответ только плечами пожала. Меньше всего ее интересовало, какой будет та свадьба. Если она делается специально для родных и близких Данияла, то, наверное, важнее, чтобы понравилось в первую очередь им? У них уже была первая, настоящая, с самой настоящей брачной ночью, когда Даниял был таким… Она снова скрестила ноги и заерзала на табуретке.
– Мне все равно, Олечка, у них там свои традиции. Дан сказал, все, что от меня нужно – побыть еще один день невестой. Это ведь не по-настоящему, мы уже муж и жена, но ты бы видела, как он обрадовался, когда позвонил отец!
– А ты думаешь, я не заметила, как он переживал, что никого нет из родни? Мне и Рустам об этом говорил, но он конкретно против отца попер, так что я тоже рада, что у них там все разрулилось. Войны в семье – последнее дело, – глубокомысленно заявила сестра, отправляя в рот очередную алую ягоду. – Так что ничего не поделаешь, отыграем все по второму кругу. Тебе хоть какой-то примерный распорядок дали?
– Дан сказал, он как меня заберет, мы приедем за благословением к бабушке, она там совсем старенькая у них, никуда не выходит. А потом сразу в ресторан, отгуляем и домой.
– Слушай, откуда он тебя забирать собирается? – спросила Оля, и Данка задумалась. В самом деле, откуда? – Из собственного дома? Он же сказал, мы там жить будем?
– Ну да, на женской половине. А Даниял будет жить на мужской.
– Жесть, – фыркнула Оля, – у него же спермотоксикоз за эти две недели случится, если ты там под носом мелькать будешь.
Данка подумала, что у нее он случится в разы скорее, но сестре сообщать не стала и лишь шмыгнула носом.
– Знаешь что, сестричка, нам надо номер в гостинице снять. Пусть туда парикмахер с визажистом приходят, там я тебя наряжать буду, – решила Ольга, и Данка подумала, что это очень даже мудрое решение. Вряд ли Дан будет возражать.
Она посмотрела на часы. Скоро девять, Даниял прислал сообщение, что он на месте, все хорошо, и он ее обожает, с тех пор никаких весточек не было. Но на всякий случай лучше быть готовой.
В девять никто не позвонил, она немного почитала перед сном и уже собиралась ложиться, как засигналил значок видео-связи. У Данки чуть не остановилось сердце, она не могла пальцем попасть по экрану.
– Дана, – выдохнул муж, увидев ее, и у нее внутри все загорелось от выражения его глаз, – я без тебя с ума схожу, девочка моя, моя куколка…
Он поднес руку к экрану, и Данка готова была поклясться, что от поверхности телефона повеяло теплом. Она синхронно провела рукой в воздухе, как будто погладила по щеке своего такого желанного мужчину.
– Я хочу тебя, Дан… – она свернулась клубком и приблизила телефон к самому лицу, – мне без тебя так плохо!
– Мне тоже, – шептал ее мужчина. Дана увидела, что он потянулся рукой к завязке на штанах, и ее пронизала дрожь. – Покажи мне себя, Даночка, я хочу посмотреть на тебя, я так соскучился, просто ужас…
Она медленно сняла с себя пижамную футболку и вздрогнула, заметив, как сглотнул муж. Конечно, то, что было потом никак не походило на их близость, как можно было заменить Данияла? Но приходилось довольствоваться тем, что есть, в любом случае особого выбора у них не было.
– Зачем я согласился на эту свадьбу, – хрипло говорил Дан, переводя дыхание, – идиот, это же пытка самая настоящая.
Данка прижималась щекой к прохладной простыне, остужая разгоряченное сознание, и была с ним полностью согласна. Но назад дороги не было, и единственное, что им сейчас оставалось – вот такой секс онлайн.
***
Самолет прилетел ранним утром, чужой город встретил неприветливо – дождем и сыростью.
– Ну вот, привезли людям холодрыгу, – бубнела Ольга, застегивая молнию ветровки, а Данка с замирающим сердцем высматривала знакомую фигуру на входе в здание аэропорта. И все равно, стоило его увидеть, сердце заметалось внутри как ненормальное, она даже руку прижала к груди, чтобы оно наружу не выпрыгнуло.
Двое высоких темноволосых мужчин в кожаных куртках шли по направлению к зоне прилета, первым шел Даниял, который точно, как Дана всматривался в толпу прибывших. Они встретились взглядами, и Данка увидела вспыхнувший огонь в синих глазах мужа.
– Данчик, смотри, вон они! – обрадовалась Оля, но Данка ее уже не слышала. Бросила ручку чемодана и сначала шла, а потом побежала.
Влетела в распахнутые объятия Данияла и уткнулась в так знакомо и по-родному пахнущую шею.
– Данечка, любимый…
– Девочка моя, милая… – он обхватил ее лицо ладонями и впился в губы. Она замерла от того, каким сладким оказался этот поцелуй, вцепилась в воротник куртки, ожидая продолжения, но Рустам что-то негромко сказал на своем языке, и Даниял с сожалением оторвался от Данки. – Не здесь, Даночка, потом…
– У нас не принято так откровенно выражать свои чувства, – спокойно ответил Рустам на вопросительный взгляд Ольги.
– Они женаты, – попробовала возразить та, а потом махнула рукой. – Поехали уже. Отвезите меня в приличную гостиницу, я хочу снять номер.
Данка поднялась с Олей, мужчины остались ждать внизу. Номер оказался неожиданно уютным, Данка даже пожалела, что они не могут остаться здесь с сестрой. Как бы она ни убеждала себя, что семья Данияла теперь и ее родня тоже, на деле осознать это было сложно. Особенно с учетом того, что сам Дан с ними виделся достаточно редко.
Они достали из чехла сначала Данкино свадебное платье, потом Ольгино праздничное, и повесили «отвисеться». Решено было не покупать новые, а почистить в химчистке те, что были на «их» свадьбе.
– Ну красивое же платье, Данька, зачем его менять? А мне так точно терпения не хватит снова по магазинам рысачить, – убежала ее сестра, и Дана была с ней полностью согласна.
Ольга сложила паспорта и деньги в сейф, и девушки спустились в холл. Даниял не удержался и снова прижал к себе Данку с видом мученика, и тут Олю осенило.
– Слушай, Демуров, пойдем-ка ты меня угостишь кофе, а наши молодожены пускай в номер поднимутся. Я ведь правильно понимаю, что им до свадьбы потрахаться никто не даст?
Рустам с неодобрением взглянул на Ольгу, но промолчал, ответил Дан, и в его словах сквозило не то, что сожаление – настоящая скорбь.
– Родители знают, во сколько ваш рейс, они готовятся, и мне не хочется заставлять их ждать.
– Ну десять минут туда, десять сюда… – начала было Оля, но Данка незаметно ткнула ее в бок, да еще и мужчины взглянули с осуждением. – Ладно, не хотите, как хотите.
Дождь закончился, тучи рассеялись, и утренней «холодрыги» как и не было – вовсю сияло солнце, обещая жаркий день. Дом Баграевых был виден издали и красноречиво намекал о более чем значительном достатке хозяев. Данка начала волноваться, не успев сесть в автомобиль. И опять Оля предложила Даниялу перебраться назад к жене – «Хоть там позажимайтесь!» – но мужчины помотали головами, и Дан занял место возле водителя.
Данка сначала даже обиделась, но потом поняла, почему. Дан знал, что лучше не начинать, потому что дальше будет еще сложнее оторваться друг от друга. А когда машина въехала во двор, и она увидела свекра со свекровью, вообще стало не до размышлений.
Шамиль Баграев оказался внушительным мужчиной с резкими чертами лица, и Данка поняла, что сын больше пошел в мать. Аминат, мачеха Данияла, была под стать мужу – высокая, крупная, красивая той яркой красотой, которой возраст идет только на пользу.
Данка постаралась прикинуть, сколько ей лет. Ее старшая дочь – сестра Дана – сейчас в больнице на сохранении, ей скоро рожать. Значит, Аминат около сорока, а выглядит на тридцать пять максимум. Вот что такое хорошая генетика!
Вдруг вспомнилась мать Данияла, та хрупкая, худенькая женщина с фото. Полная противоположность Аминат, хоть и говорят, что мужчины выбирают в спутницы похожих женщин. Интересно, кого бы выбрал Даниял, если бы они не встретились, или так и женился бы на своей сговоренной невесте?
Даниял помог ей выйти из машины, пока Рустам высаживал Ольгу, и подвел к отцу. Данка хлопнула ресницами и заставила себя поднять взгляд на свекра. Шамиль смотрел на нее задумчивым взглядом, и ей показалось, что в глубине черных как уголь глаз мелькнула грусть.
– Хороший выбор, сынок, – одобрительно кивнул он Даниялу, а потом повернулся к Данке.
– Добро пожаловать в семью, дочка. Сделай одолжение, чувствуй себя как дома.
Аминат приветливо улыбнулась и обняла ее, а у Данки защипало в носу. Ей вдруг безумно захотелось, чтобы родители были живы, наверняка отцу понравился бы Шамиль. И они с мамой тоже сказали бы Даниялу, что рады принять его в семью…
Тем временем Дан подвел ее к пожилой женщине, сидящей в кресле и укрытой пледом. Солнце пригревало, и она довольно щурилась, разглядывая Данку.
– Это моя Дана, бабушка! – сказал Даниял.
– Здравствуйте, – Дана слегка склонилась, так научил ее муж, – желаю вам здоровья и долгих лет!
Старушка что-то сказала Даниялу на их языке, и он широко улыбнулся, глядя на Данку.
– Красивая, – сказала она, склонив набок голову, – и дети у вас родятся красивые.
Дана покраснела, а муж продолжал улыбаться. Тут же в беседке был накрыт стол, и Данка про себя порадовалась, что Даниял отказался уединяться в гостинице – их действительно ждали, и забить на это было бы настоящим свинством.
День прошел суетно, скомкано, и когда вечером они с сестрой смогли остаться одни, то она лишь вздохнула с облегчением. Их с Ольгой поселили на женской половине – это был целый отдельно стоящий дом. Вечером Аминат предложила ей принять ванну, и Данка с удовольствием согласилась.
Она как раз погрузилась в пенные айсберги, когда зазвучал сигнал вызова. Данка поспешно вытерла руку и схватила телефон – Даниял! По видеосвязи…
– Даночка, девочка моя прекрасная, дай посмотреть на тебя, – шептал муж, от чего у нее все замирало и ухало. Он здесь, совсем рядом, и лишь нелепые условности мешают им насладиться друг другом. Дана закрепила телефон и медленно поднялась из воды, собирая с тела пену и призывно глядя в камеру.
Муж долго смотрел, а затем сглотнул и сказал сипло:
– Сможешь незаметно выйти из дома? Справа от крыльца – летняя кухня, я буду там ждать.
Глава 13
Данке уже перехотелось нежиться в теплой пене. Наскоро обмывшись, она завернулась в халат и вернулась в комнату. Дом потихоньку погружался в спячку, свет горел только в одном, самом крайнем окне, и еще у них с Ольгой. Сестра отправилась в душ, а Данка открыла чемодан.
Сначала схватила спортивный костюм, но воображение нарисовало одну картину, потом другую, и костюм отправился обратно. Достала из чемодана легкий сарафан на бретелях и быстро оделась.
– Ты куда? – удивленно спросила вернувшаяся Ольга, закутанная в полотенце. – Ночь на дворе!
– Дан позвал, – пробормотала Данка, стараясь не смотреть в глаза сестре.
– Ну слава Богу! – одобрительно кивнула та. – Слушай, он же на машине, дуйте в наш номер в гостиницу, вернетесь под утро, никто и не заметит. А я прикрою, хочешь, в окно тебя впущу?
Дана была готова на что угодно, но не предлагать же это самой мужу!
– Ты видишь, как у них тут строго, – шмыгнула она носом, – и Даниял мог вечером выпить. Он с друзьями встречался, кажется…
– М-да, – проговорила Оля, окидывая младшую сестру сочувствующим взглядом, – надо же, такое испытание в медовый месяц! Не понимаю, почему вас нельзя положить вместе? Вы же законные муж и жена, или им наши законы побоку?
– Не знаю, Оль, но Дан сказал, только после свадьбы, так принято.
– Мне Русик говорил, что после свадьбы вы летите на Бали. Или Бали тоже отменяется?
– Да нет, отель мы с Даном давно выбрали, не знаю только, на какое число он его забронировал.
– Ладно, беги, сестричка, там уже муж твой извелся. Может, все же в окно? – вопросительно взглянула она на Данку. Та мотнула головой и направилась к двери. – Куда голышом? – возмущенно свела брови Оля. – Кофту возьми!
Данка набросила на голые плечи кофту и выскользнула на крыльцо. Во дворе было темно, в окнах «мужского» дома как раз погасили свет. Она шла по направлению к летней кухне, видя только очертания крыши на фоне темного неба. Луна светила тускло, звезд совсем не было видно – наверное, с утра снова пойдет дождь, хоть вечер оказался очень теплый.
– Дана, – ее поймали знакомые руки, и тяжелое дыхание у виска заставило сердце запрыгать как резиновый попрыгун.
Они больше ни о чем не говорили, зачем? Твердые губы Данияла накрыли ее губы обжигающим поцелуем, руки потянули за собой, и она сразу же поддалась, позволяя увлечь себя в сторону темнеющей в глубине двора постройки. Звякнул замок, Дан, не разрывая поцелуя, втолкнул Данку в открытую дверь, а потом защелкнул задвижку.
И словно включился тумблер «Можно». Они целовались как безумные, как одержимые, Дан отбросил кофту и сорвал с плеч бретели – все так, как и рисовало воображение Данки. Горячие губы блуждали по ее телу, а нетерпеливые руки уже поднимали подол сарафана, толкая ее к столу, стоявшему посреди комнаты. И это тоже ей подсказывало воображение…
Данка торопливо стянула с мужа футболку, и сама прильнула губами к терпко пахнущему и такому же терпкому на вкус телу. Такой знакомый запах и такой знакомый вкус… Больше раздеться терпения не хватило, все, что мешало, было сдвинуто, и когда Дан оказался в ней, хотелось кричать.
Он понял, запечатав ей рот поцелуем, сдерживая и себя тоже, и какое-то время они оба издавали лишь сдавленные хрипы и стоны, двигаясь друг другу навстречу, срываясь в разный ритм и снова подстраиваясь друг под друга.
Такого фееричного финала у них еще не было. Данка хватала ртом воздух, а Дан удерживал ее практически на весу, они дышали как спринтеры. Даниял пошарил рукой, нашел свою футболку и вытер Данке лоб и спину – она была вся мокрая, как и сам Дан.
– Сладенькая моя девочка, – теперь он целовал ее нежно, так как и раньше, и Дана подумала, что у них еще не было такого жесткого, почти животного секса. Без прелюдий, без ласк – только на одних инстинктах. И это ей… понравилось!
Долгое воздержание, оказывается, имеет свои положительные стороны, если можно так ярко финишировать. И так долго ловить отголоски этих упоительных ощущений.
Руки Данияла подрагивали, когда он гладил Данку, поменявшись с ней местами – теперь он упирался о стол, а она полулежала на муже, пытаясь прийти в себя. При этом у нее ощутимо дрожали ноги.
– Данечка, – она целовала грудь мужа, поднимаясь вверх по шее и встречаясь с его губами. Он отвечал, прикусывал, запуская руки ей в волосы и прижимая к себе по всей поверхности тела. Сарафан уже тоже улетел куда-то в угол.
Незаметно сами собой поцелуи стали жарче и глубже, ласки настойчивее, и они с головой окунулись во второй забег, на этот раз, правда, не такой стремительный и бурный. Зато не менее страстный, трепетный и фееричный.
– Моя любимая, как мне от тебя оторваться? – они оба были мокрые от пота, и футболка Данияла была мокрой насквозь.
– Даня, Данечка, – она целовала соленую кожу, прижимаясь всем телом, как будто можно было так напитаться друг другом, еще глубже проникнуть друг в друга, потому что обоим было все равно мало, слишком мало.
После третьего раза ноги отказывались ее держать. Дан нашел в шкафу бумажные полотенца, вытер себя и Данку, затем усадил ее на стол, собрал по полу разбросанную одежду и сам ее одел, как куклу.
– Ты же моя куколка, – шептал он, и внутри у Данки все растекалось от осознания того, что он так и не насытился ею, он по-прежнему голоден, разве что устал. Это ошеломляло и возбуждало одновременно, и если бы она так не выбилась из сил, точно пошли бы по четвертому кругу.
Прощались долго и нежно, она укутывалась в его ласки и шепот, как в покрывало, стараясь запомнить каждый вдох, поцелуй и касание, чтобы потом, лежа в постели, прокручивать каждую минуту этого неожиданного и ошеломительного свидания.
В дом получилось пробраться незаметно, даже Олю вышло не разбудить. Данка прокралась в душ и встала под теплые струи. Было невыносимо жаль смывать с себя следы Данияла – ее тело, казалось, полностью покрыто метками и отпечатками его губ и рук. И липкие разводы на ногах тоже смывать было жалко. Зато вода хорошо освежила тело и немного прочистила мозги.
Уже лежа в постели, Данка получила сообщение от мужа. Дан прислал фото огромного сердца, выложенного розами, и целый экран, усеянный признаниями в любви.
«Я тебя тоже люблю, Данечка», – еле дописала и успела нажать «отправить» прежде, чем провалиться в сон.
***
На следующий день Даниял уехал почти на неделю. Официальная версия – чтобы нанести визиты родственникам и лично пригласить их с семьями на свадьбу. Но у Ольги на этот счет было другое мнение.
– Какая-то жаба вас засекла и настучала папе Шамилю, – выдвинула она свое предположение, – вот он и сплавил Даника от греха подальше, пока вы тот сарай несчастный не разнесли.
– Летнюю кухню, – Данка пыталась слабо возражать. – Ну чего ты, Оль, Дан в самом деле давно не был дома, вот и решил объехать всю родню, чтобы с ними повидаться, а заодно пригласить на свадьбу. Мы же как уедем назад в Цюрих, когда он еще с ними увидится!
– А тебя тогда чего не взял?
– Так я же еще пока не жена! Точнее, не совсем жена…
Но в душе Данка признавала правоту Оли, ведь Дан теперь даже звонить не мог – они только переписывались. Так что версия, что их нарочно изолировали на время друг от друга, вполне имела место быть.
– Ты посмотри, сколько тут глаз и ушей. Не удивлюсь, если у них имеется перископ, и за вами наблюдали, так сказать, онлайн! – не унималась Ольга, и Данка опять же не могла не признать, что слова старшей сестры не лишены здравого смысла.
На женской половине помимо бабушки, мачехи и двух младших сестер Данияла проживало немалое число всяких тетушек, сестер их мужей, племянниц с детьми и прочей родни, в родственных связях которых Данка заблудилась сразу же и бесповоротно. Она очень надеялась хотя бы имена выучить и мысленно сожалела, что никто из них не додумался прицепить бейджики с именами и кратким описанием месторасположения на генеалогическом древе Баграевых.
Ко всему прочему теперь и Ольга стала пропадать целыми днями – сестра ездила по магазинам в поисках подарков семье жениха. Они привезли с собой подарки для бабушки, отца, матери и сестер Данияла, но кто ж знал, что тут так всех много? Да и подарили их сразу по приезду, а потом выяснилось, что на свадьбе тоже всех одарить надо.
Но Даниял не видел проблемы, попросту выдал Оле безлимитную карту, попросил Рустама ее сопровождать, а чтобы все выглядело прилично, с ними снарядили как раз прибывшую Сатиму. Так Данка осталась еще и без подруги.
Она, кстати, спросила у Сати, откуда в доме Баграевых столько женщин. Спрашивать Данияла по понятным причинам Дана постеснялась.
– Дядя Шамиль – глава рода, его очень уважают, и он очень добрый, – объяснила подруга, – всем помогает, всех принимает. И тетя Аминат очень гостеприимная, их дом всегда открыт для гостей. А у гостей не принято спрашивать, на сколько они приехали, тут еще и свадьба ваша, я знаю, что, к примеру, тетя Ненуца с дочкой приехали уже на свадьбу.
От нечего делать Дана попыталась напроситься в помощницы по дому – все женщины независимо от ранга и возраста трудились с утра до вечера и были постоянно заняты. Но Данке ничего важного не поручали кроме как поиграть с кем-то из малышей или что-то унести-принести.
Наконец, самая длинная неделя в ее жизни подошла к концу, и Данка с Ольгой уехали в гостиницу. Их пытались отговорить, но Ольга была непреклонна:
– Жених не может забирать невесту из собственного дома, он же потом ее сюда должен привезти! И как это будет выглядеть?
Решено было, что утром в гостиницу приедет Сатима и поможет Оле нарядить невесту. Визажиста и парикмахера девушкам посоветовала Аминат.
***
Данке не спалось. Они с Даниялом уже давно пожелали друг другу спокойной ночи, сегодня приехало много гостей, и муж явно был занят, потому что на связь больше не выходил. Зато он так подробно расписал, какой видит их следующую ночь, что Данка краснела уже когда просто читала.
А теперь лежала, пялилась в потолок и думала. Вспоминала свои волнения перед той свадьбой, прислушивалась к себе и понимала, что сейчас все по-другому. Нет того трепета и ожидания – ни дрожи в коленках, ни замирания сердца. Скорее, только желание, чтобы поскорее все закончилось, как перед сессией. Просто осознание, что это надо пережить и дожить до завтрашней ночи.
– Ты не спишь, Данчик? – донеслось с соседней кровати.
– Нет. Думаю.
– И я не сплю. Не знаю, что-то мне не спокойно. Я перед операцией ургентной так не волнуюсь, как тут.
– Это потому, что здесь никого нет из наших, – выразила то, что сама чувствовала Дана. – Я вот про родителей думала. Как ты считаешь, папа с Шамилем понравились бы друг другу?
– Шамиль хороший дядька, правильный, – уверенно ответила сестра, – отцу бы он точно понравился. Ну а наш папа не мог не понравится.
– Мне так их не хватает, Оль… – прошептала Дана, силясь не расплакаться.
– Мне тоже, – так же тихо ответила сестра, – если бы они были живы, нас тут не принимали бы за бедных родственниц.
– К нам хорошо относятся, Олечка, – попыталась возразить Данка.
– А я и не спорю, хорошо, – согласилась та, – но только мы тут чужие, и это очень заметно. А еще подарки эти… Знаешь, кем я себя чувствовала, когда брала деньги на расходы у твоего Данияла? Приживалкой, а ведь мы не нищенки с тобой, просто тут такие свадьбы гуляют, жесть, нам с тобой квартиру пришлось бы продать, чтобы все это оплатить.
– Дан так не думает!
– Дан не думает, да, а у остальных прям на лицах написано. Я только и слышу, как они сокрушаются, что у невесты никого нет, кто мог бы взять на себя как ни одно, так другое. Будь с нами родители и толпа родственников, уверена, все было бы иначе.
Они ненадолго замолчали.
– Если бы родители были живы, мы с Даном никогда бы не встретились, – сказала в темноту Данка.
– Ничего подобного. Отца давно звали в столицу на повышение, так что мы бы и так переехали. Ты же знаешь, Дань, я фаталистка, и если Даниял – твоя судьба, то ты бы с ним встретилась даже на краю света. А если б родители были живы, мы с тобой никогда бы не узнали, какие гниды наши родственнички и продолжали с ними общаться.
– Это точно, – вздохнула Данка.
– Хорошо, что вы уедете, – помолчав, выдала Оля, – я бы не хотела, чтобы ты здесь осталась.
– Почему? – Дана тоже не хотела, но интересно было послушать сестру.
– Потому что, где родился, там и пригодился, Дань. Мне Рустам рассказал, мать Данияла так и не смогла здесь прижиться. Ее никто не обижал, ваша бабушка Мадина золотая бабуська, она хорошо к ней относилась. Но вот не прижилась, и все. Домой хотелось, плохо ей тут было, климат не подходил, а тут еще вторая беременность. Она просто истаяла, угасла. Шамиль чуть с ума не сошел от горя, долго не женился.
– Ну да, Даниялу двадцать восемь, а старшей из его сестер девятнадцать, – согласилась с ней Данка.
– С Аминат его родители сговорили, боялись, что он так вдовцом и останется, – задумчиво продолжила Оля. – Кстати, тебя предупредили, что завтра на свадьбе будут Арисхановы?
– Кто? – Данка даже привстала в постели.
– Партнер Баграевых по бизнесу, дочку которого за твоего Дана просватали. Лучше, если ты будешь к этому готова.
Данка сползла обратно на подушку. Этого еще не хватало! Хоть Даниял убеждал ее, что сговоренная невеста для него никогда не была невестой по-настоящему, меньше всего на собственной свадьбе ей хотелось видеть бывшую соперницу.
– Я боюсь, Оль, – проговорила Данка, – ужасно боюсь сделать завтра что-то не то.
– Вот еще, чего тебе бояться? Ты законная жена, главное, завтрашний день продержись, а там Бали и Цюрих. Я очень хочу, чтобы поскорее все закончилось.
В темноте засветился экран телефона, и Оля охнула:
– Почти час ночи, Дана, а нам вставать в семь тридцать. Это я виновата, заболтала тебя! Все, давай спать.
– Перед той свадьбой мы с тобой тоже не спали, помнишь? Тоже разговаривали.
– Мы о вашей брачной ночи разговаривали, это было единственное, что тебе тогда волновало. Жаль, что сейчас не так.
Данка пожелала сестре спокойной ночи и повернулась на бок. Надо постараться уснуть – как бы она ни относилась к завтрашней свадьбе, демонстрировать круги под глазами не стоило. Данка закрыла глаза и принялась считать слонов.
Глава 14
Они чуть не проспали обе. Данку разбудил звонок Сати, которая спрашивала, нужно ли еще что-то докупить по дороге. Вскочили и забегали по номеру, и снова Данке стало тяжело на сердце – съемная квартира намного больше подходила под определение «дом», чем гостиничный номер.
Но когда приехала Сатима – счастливая и сияющая, как будто это у нее была свадьба, а следом подтянулись стилисты, Данку понемногу стало отпускать. Там и от Данияла полетели сообщения одно за другим – похоже, его ненадолго оставили в покое.
Процедуры с волосами и вовсе привели мысли в порядок – как, впрочем, у любой нормальной женщины. А когда Дана увидела себя в зеркале в свадебном платье – том самом, которое стягивал с нее Даниял, осторожно, сдерживаясь изо всех сил, теперь она знала, как он это делает, когда не сдерживается – она снова почувствовала себя счастливой невестой.
Парикмахер прикрепила фату и полюбовалась своей работой. Уже все три девушки были с прическами, визажист докрашивала Сатиме ресницы.
– Нет, не надо, все оплачено, – покачала парикмахер головой, когда Ольга попыталась расплатиться.
– Тогда пусть будут чаевые, – сестра чуть ли не насильно всунула деньги мастеру. И когда за той закрылась дверь, вздохнула. – Это заразное, Данчик. Я становлюсь транжирой!
– Давайте выпьем кофе, девочки, – предложила Сати, – у нас есть еще полчаса.
– А что у вас обычно делают родные невесты, пока едет жених? – спросила Оля, когда официант принес в номер кофе с маленькими печеньицами.
– Наряжают невесту, фотографируются с ней, выглядывают жениха, – перечисляла Сати, подвигая к себе чашку.
– Все как у нас, – усмехнулась Оля, отпивая кофе осторожно, так, чтобы не размазать помаду.
– Мне очень понравилась ваша с Даниялом свадьба, Даночка, – сказала Сати, – мне бы тоже такую хотелось. Было так красиво и трогательно, когда он ждал тебя у арки, а ты шла к нему по дорожке. У него было такое лицо!
– Если бы был жив наш папа, тогда он вел бы Даньку к алтарю, точнее, к арке. В общем, передал бы невесту жениху с рук в руки, – Оля допила кофе, – это было бы еще красивее.
– У тебя тоже будет красивая свадьба, Сати! – Данка взяла подругу за руку, та благодарно улыбнулась в ответ.
Замигал экран смартфона – звонил Рустам, он как старший шафер был главным распорядителем на свадьбе и сейчас позвонил предупредить, что они выезжают.
– Ну что, девочки, к оружию! – решительно сказала Ольга, поднимаясь с видом главнокомандующего. Позвонила, вызвала официанта, который унес чашки из-под кофе.
Данку Оля с Сатимой поставили у окна, а сами встали по обе стороны. Ждать было недолго, от дома Баграевых до центра ехать минут десять. Кортеж услышали раньше, чем увидели – кажется, клаксоны включили все машины в колонне.
Девушки не смогли удержаться, чтобы не выглянуть в окно, и Данка чуть не упала, когда увидела такое количество машин. Даниял вышел из огромного белоснежного внедорожника, на капоте которого было выложено сердце из красных роз – на солнце казалось, будто автомобиль облит глянцем. Дан поднял глаза, высматривая нужное окно, и все трое дружно отшатнулись, прыснув со смеху.
Они, наверное, взлетели на этаж, потому что уже через несколько минут открылась дверь, и вошел Рустам с двумя друзьями Данияла – Ирбеком и Муратом. А потом… Он вошел, и у Данки, как и в прошлый раз, сердце запрыгало по всей грудной клетке. Когда она привыкнет к его взгляду?
Дан выглядел уставшим. Похоже, мужа порядком утомила эта подготовка к предстоящему спектаклю. Но при виде Данки его глаза загорелись, морщины на лбу разгладились, взгляд потеплел. В руках у Данияла был роскошный букет белых роз такой же, как и на первой свадьбе, и она едва не расплакалась.
Скорее бы уже закончилась эта ненужная им обоим инсценировка, Данка так устала и измучилась без мужа, и он тоже без нее измучился, она это хорошо видела. Вслед за Даниялом входили женщины и мужчины, но Дана никого не видела, только его, своего любимого.
Даниял тоже не сводил с нее глаз, подошел, отдал цветы, при этом постарался прикоснуться к ее рукам, Данка даже глаза закрыла. Он не обнимет ее и не поцелует, здесь так не принято, ее уже предупредили. Они и так отвоевали себе право не надевать по второму кругу кольца.
Вот сейчас Даниял должен был достать коробочку и надеть ей на руку кольцо, но они оба уперлись. Дана сказала мужу, что другое кольцо ей не нужно, а это она ему не отдаст, и Дан согласился – это выглядело бы совсем глупо.
Даниял согнул руку в локте, она положила на локоть затянутую митенкой ладонь. И снова Даниял не смог удержаться, накрыл своей рукой ее руку, и не было в этом жесте ни трепета, ни волнения, лишь обычная мужская уверенность и ожидание. Он тоже хочет, чтобы скорее закончился этот день, и все снова встало на свои места. Данка с облегчением выдохнула и последовала за мужем.
Кортеж ехал, сигналя безостановочно. Одна из машин в кортеже была с люком на крыше, автомобиль встал в соседний ряд, в люк протиснулись двое парней и поливали их автомобиль шампанским. Даниял смеялся и махал им – наверное, это тоже его друзья или братья. Данка в женщинах путалась, что говорить о мужчинах, с которыми ее даже еще не знакомили.
Она всю дорогу размышляла, хорошо это или плохо – такая большая семья, и решила, что скорее всего, это дело привычки. А лучше всего, как обычно, золотая середина. Так, как у Данияла – это слишком, но и так, как у них с Ольгой, когда совсем никого, тоже ничего хорошего. И наверное, если бы они родились здесь, просто воспринимали это как данность. Правильно Оля сказала, где родился, там и пригодился.
Молодых вышли встречать все родственники. Даниял подвел Данку к Аминат, та держала в руках чашу с медом. Данка знала, что им с будущей свекровью следует угостить друг друга медом, чтобы у молодых жизнь была сладкой и благополучной, а между ней и свекровью установилось взаимопонимание.
Конечно, ложка меда вряд ли могла служить гарантом взаимопонимания, но сам обряд показался ей красивым и символичным. Аминат протянула Данке ложечку, та аккуратно собрала губами мед, и в свою очередь накормила медом свекровь. И поймала благодарный взгляд Данияла.
Аминат, излучая счастье, обняла Данку, а ту уже толкала в спину сестра, подсовывая подарок для свекрови. Дальше Данке пришлось по кругу обойти всех женщин, угощая их медом и одаривая подарками. Здесь не было только бабушки, сегодня она себя не слишком хорошо чувствовала, поэтому они с Даном отправились в дом. Но на пороге Данияла ловко оттеснили от невесты, а Данку остановила одна из тетушек, всунув ей в руки совсем крошечного малыша.
– Вот, возьми, это чтобы у тебя первенцем был мальчик, – она подбадривающе улыбнулась растерянной Данке, и та вспомнила про ещё один обряд. Перед входом в дом подержать маленького мальчика, чтобы первым родился сын.
– Дана! – кинулась к ней маленькая Айша, Данка часто играла с малышкой, они очень неплохо поладили. – И меня на ручки!
– Айша, иди сюда! – строго прикрикнула ее мать, троюродная или четвероюродная сестра Данияла. Девочка ухватила Дану за платье и надула губки, собираясь расплакаться.
– Не ругайте ее, – попросила Данка, поудобнее перехватила малыша, наклонилась и подняла Айшу на руки, – я их обоих удержу.
Даниял ступил к ней, чтобы помочь, но его опередили матери малышни, и молодожены вошли в дом. У Данки сжалось сердце при виде бабушки Мадины, полулежащей на кровати, ей нравилась бабушка Данияла, и та очень тепло относилась к Данке.
– Иди сюда, девочка, – подозвала она Дану, кто-то сбоку сунул чашу с медом, и Данка дрожащей рукой набрала немного меда на ложку. Она с удовольствием бы осталась здесь возле старушки, а гости пусть себе веселятся на свадьбе. Бабушка Мадина взяла Данку за руку и легонько пожала. – Ты сделаешь его счастливым, нашего Дана. Только ты сможешь. И ты только с ним будешь счастлива.
– Спасибо, – Данка глотала слезы, чтобы не разреветься, почему-то это еле ощутимое пожатие казалось ей самым искренним, – спасибо вам… бабушка, – она прошептала совсем тихо, но Мадина ее услышала и снова сжала руку.
– Все будет хорошо, деточка!
Данка не удержалась, обхватила морщинистую ладонь и прижалась щекой. Мадина погладила ее по голове, Даниял подошел и обнял Данку за плечи, а потом присел возле бабушки и поцеловал ей руку.
– Я так рада, что дожила до твоей свадьбы, Дан, вот бы еще деток твоих увидеть! – проскрипела та, в углу потускневших старческих глаз блеснули слезы.
– Увидишь, бабушка, обязательно увидишь. Ты только выздоравливай!
Выйдя во двор, Данка совсем потерялась в водовороте лиц, хорошо, Ольга снова нашлась, и Даниял продолжал придерживать на локте ее руку. Шамиль и Аминат благословили молодых, и все начали рассаживаться по машинам.
Кортеж направился к ресторану, Дана смотрела в окно и думала, что самое сложное уже позади, осталось отбыть свадебным манекеном и можно будет, наконец-то, спокойно вздохнуть.
В ресторане ей пришлось не меньше двух часов проторчать у украшенной розами арки, пока все желающие с ней сфотографировались. Только в самом конце к ней присоединился Даниял, у Данки уже голова кругом шла – сколько здесь гостей, сто? Триста?
Оказалось, больше пятисот. Дана с трудом тянула губы в улыбке, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она обернулась – пожилой мужчина стоял чуть поодаль и смотрел на нее так, будто хотел высверлить дыру. Но встретившись глазами, тут же отвел взгляд, а потом и вовсе растворился среди гостей.
Тем временем начались танцы, и Данка была рада, что ее оставили в покое, она могла теперь вволю любоваться завораживающими движениями танцующих. Танцевали парами, мужчины двигались стремительно, четко и резко, а девушки плыли перед ними, как лебеди по воде. И как у них так получалось? При этом танцующие не касались друг друга, все выглядело очень целомудренно, и при этом не менее страстно.
Пары сменялись одна за другой, следующим в центр вышел их старший шафер Рустам с умопомрачительной красоты девушкой.
– Сати, а ты умеешь так танцевать? – шепнула Данка на ухо подружке.
– Конечно, у нас все так умеют!
– Кстати, а дочка Арисханова здесь? Покажешь мне ее?
– Так вот же она, – указала подруга на девушку, которая плыла в танце перед Рустамом.
– И вовсе она не похожа на брошенную невесту, – сказала Данка, почувствовав невероятное облегчение.
– Так это ж сговоренный брак, он редко бывает по любви.
«Ну и слава Богу!» Меньше всего хотелось стать причиной чьих-то страданий, теперь Данка была даже рада, что Зарему пригласили на свадьбу. Как объяснила ей Сатима, Баграев с Арисхановым между собой все порешали и то, что Арисханов с семьей не проигнорировал приглашение, показывало, что конфликт действительно улажен.
Данка с жадным любопытством смотрела на бывшую невесту своего мужа. Все так, как она себе и представляла, даже хуже. Зарема была настоящей красавицей – бархатные ресницы, черные, похожие на маслины, глаза, густые волосы, водопадом лежащие на плечах, и выдающиеся формы не в пример худосочной Данке.
Была бы Дана мужчиной, в жизни бы себя не выбрала, а выбрала Зарему. Но глаза мужа говорили о другом, и Данка немного успокоилась. Он неотрывно следил за ней, за Данкой, и ей было очень уютно под этими красноречивыми взглядами, а вот на Зарему он вообще не смотрел…
– Сати, а сам Арисханов где?
– Только что тут был, погоди… А вон он, видишь, возле дяди Шамиля?
Значит, это он сверлил Данку взглядом, интуиция ей правильно подсказала. Дана хотела еще что-то спросить, как тут объявили танец жениха и невесты.
В зале приглушили свет, заработали дымогенераторы, и вокруг заклубилась густая дымка, подсвеченная разноцветными прожекторами. Даниял обнял ее за талию и вывел на центр зала, а потом развернул и прижал к себе.
– Любимая, как же я соскучился, – он не мог ее поцеловать, но при этом ласкал ее взглядом так, как умел только Даниял. Его тело даже через дорогую ткань костюма источало жар желания, Дана положила руки ему на грудь и почувствовала, как сильно стучит сердце ее мужа.
Хотелось прижаться щекой, расстегнуть пуговицы, снять пиджак, хоть он и сидел на нем умопомрачительно. Поцеловать мускулистую грудь пусть даже через ткань рубашки. Как же долго тянется время!
– Я уже не часы считаю, минуты, куколка моя, – продолжал шептать Даниял, наклоняясь ниже, обдавая ее горячим дыханием, и Данка слышала, как оно тяжелеет. Ей и самой уже становилось трудно дышать. – Как же мне дожить до вечера, счастье мое?
Данке надоело сдерживаться, она потянулась и положила мужу на затылок обе ладони. Ее саму прошило от остроты ощущения его тела, как же она изголодалась по прикосновениям, по поцелуям. Самой бы как-то дожить…
А Даниял прижал ее сильнее и начал рассказывать, еле слышно касаясь виска подбородком, что он в первую очередь будет делать с Данкой, когда они наконец-то останутся наедине. Она же вспоминала их стремительный, рваный, порывистый секс в летней кухне, и от этого дрожали колени и подламывались ноги. Если бы можно было сейчас отсюда сбежать!
Танец закончился, они еще немного постояли, прижимаясь друг к другу, а потом Дан неохотно выпустил ее из рук и отвел к их столу, который стоял на возвышении. Его позвал Рустам, и Дан отошел в сторону. Они о чем-то переговаривались, а Даниял продолжал бросать на нее протяжные, многообещающие взгляды, как будто и глазами не мог от нее оторваться.
Так не годится, надо прийти в себя, может, выйти в дамскую комнату и привести себя в порядок? Нужно позвать Олю или Сати, а пока хотя бы дышать начать ровно. Данка снова поймала взгляд мужа, полный желания, и скрестила ноги – хорошо, что под платьем не видно. А может, и Данияла затащить в туалет? Или в подсобку, должны же быть в ресторане подсобки? Или закрытые кабинеты…
Муж, казалось, прочел ее мысли, потому что его синие глаза сделались совершенно темными. А может, они уже могут уехать? Хотя нет, там же еще фейерверк. И зачем ей фейерверк, его и на день города можно посмотреть, очень красивый был в прошлом году. Или надо дождаться? Тогда, все-таки подсобка.
Внезапно присутствующие мужчины начали по очереди доставать телефоны, а следом и Даниял полез во внутренний карман пиджака…
Глава 15
Глаза резало, как будто в них насыпали песка, даже приходилось жмуриться, чтобы унять режущую боль. И спать хотелось. Вообще-то не спать, хотелось просто умереть, но если оно не умирается, то хотя бы забыться ненадолго. А не прокручивать в тысячный раз, в десятитысячный, как Даниял смотрит на экран, меняется в лице, и уже не он, а его закаменевшая копия выводит ее из ресторана.
Выбрасывает. Как будто она вещь, в одночасье ставшая ненужной. Сати утверждает, он спас ее от позора, но если бы она в самом деле была в чем-то виновата, тогда, наверное, можно было даже поблагодарить Дана. Вот только вся ее вина заключалась в том, что она очень сильно влюбилась и поверила мужчине, который стал для нее первым, но не захотел остаться единственным.
– Дана, Даночка, – на плечо легла рука Оли, – может, поплачь, а? Ну не могу я, ты так тихо лежишь, мне страшно…
Данка попробовала открыть глаза, они были сухими и горячими.
– Не могу, Олечка, – она и языком еле ворочала, – может и надо, но не могу.
Она еще хотела сказать, что плачут обычно слезами, слезы – это вода, а у нее внутри все горит, откуда же там взяться воде? Но язык не слушался, и она умолкла.
Наверное, она все-таки спала, потому что видела свое свадебное платье, которое оставила в гостиничном номере. И которое аккуратно повесила на плечики, расправила каждую складочку, будто попрощалась – платье ведь не виновато, оно ей ничего плохого не сделало. Вещи не могут предавать или ранить, это прерогатива людей, но зато они могут напоминать.
Как яд любовного шепота проникает под кожу, как будоражит и волнует, заставляя думать, что она живая, что она любимая. Лучше бы она ничего не чувствовала тогда, не так больно было бы сейчас. Грудь не обжигало бы осознание безвозвратной потери, мозг не опаляло бы осознание предательства.
Ее предали все те, кто ей улыбался, кто с ней фотографировался, обнимал, говорил длинные приятные речи – и как они рады принять ее в семью, и как хорошо, что их Даниял теперь женат, желали им с Даном много детей.
Все те тетушки, сестры и их родственницы со слащавыми речами в одночасье отвернулись от нее, даже не потрудившись усомниться в подлинности увиденных кадров. Никто не задался вопросом «А не фейк ли это?» – выходит, всем было удобно, чтобы эти кадры оказались настоящими? Мужчины те вообще смотрели на нее с брезгливостью, как на грязную тряпку, которую глупый щенок, заигравшись, притащил в дом с улицы.
Данка смогла бы это вынести, если бы один единственный мужчина принял ее сторону, заступился за нее, встал за нее горой. Но он первым выстрелил в нее подозрением, швырнув под ноги кольцо, которое она с таким трепетом и волнением надевала ему на палец, что даже попасть не могла.
Даниял предал не ее, что она – всего лишь кусок плоти. Он предал их любовь, то чувство, которое оплетало их, связывало в единый узел, который, казалось, невозможно развязать. Но оказалось очень легко разрубить – всего один взмах руки, одно скользящее движение пальцем по экрану. И все. И нет ни любви, ни страсти. Ничего…
Они ни о чем не говорили с Ольгой, когда высаживались из поезда, садились в такси, ехали в аэропорт. Регистрация, сдача багажа, предполетный досмотр, паспортный контроль. Кажется, во время полета она все-таки уснула. А потом все то же самое, только в обратном порядке. И когда Дана вместе с сестрой вышла из здания аэропорта, ей на миг показалось, что это был просто дурной сон, кошмар, который приснился, а на самом деле они просто погостили в другой стране у друзей – той же Сатимы, к примеру.
Ольга взяла такси, по дороге с кем-то созвонилась, списалась, попросила остановить таксиста возле аптеки и вернулась с довольно объемным пакетом. Кто бы сомневался. Наверняка уже подняла на ноги знакомых неврологов – а может, и психиатров – и получила длинный список препаратов, способных ввести в полуанабиоз. Хотя Данка не отказалась бы от летаргического сна или от комы – заснуть бы сейчас на год или два, а то и на пять, чтобы, когда проснуться, все вокруг уже давно забыли и о ней, и об этой проклятой свадьбе…
Вошла в квартиру и осела прямо в коридоре – вдруг отказали ноги. Оля молча затащила ее в ванную и сунула под душ. Данка остервенело терла себя мочалкой, чтобы смыть даже воздух той страны, города, ресторана, дома, гостиницы. И прикосновения…
Завернулась в халат и выползла в кухню – она оказалась права, на кухонном столе лежали две горки коробок, ампул и шприцов. Одна большая, вторая поменьше. Одна Данке, одна себе. Оля как раз набирала в шприц препарат.
– Давай руку, Данчик.
Данка закатила рукав, и тут ее взгляд упал на микроволновку, на которой лежали красиво оформленные листы формата А3. Клятвы, которые они с Даниялом давали друг другу у озера под украшенной розами аркой. Взяла лист и чуть не уронила – так затряслись руки.
– Я брошу вызов любым препятствиям, с которыми нам суждено будет столкнуться… – прочла и посмотрела на сестру. – Олечка… почему? Что я ему сделала?
И глядя, как исказилось лицо сестры, наконец-то ее прорвало. Данка сползла на пол, захлебываясь в рыданиях, вцепившись в бумагу, царапая лист, закрывая ладонями лицо и вгрызаясь в запястье. Оля, закусив губу, вогнала ей в плечо шприц, затем взяла обе клятвы и изорвала на мелкие кусочки.
Нашла алюминиевую миску, бросила туда обрывки и подожгла. А потом обняла всхлипывающую Данку за плечи, и они вместе смотрели, как красиво горят красивые слова, оказавшиеся такими же пустыми и лживыми, как тот, кто их произносил.
Ольга уложила ее в постель, а сама ушла в ванную, и Дана включила телефон, чтобы удалить свои аккаунты во всех соцетях и мессенджерах. Конечно, где-то совсем глубоко она надеялась, что увидит пропущенные звонки и сообщения от него. Нет, она не собиралась отвечать, но казалось, что станет хоть капельку легче, если увидит сотню пропущенных звонков и столько же сообщений, что он сожалеет, волнуется, ужасается, ищет, надеется…
Ничего. Пропущенные звонки от Сати, какие-то незнакомые номера, несколько сообщений в чатах. И все. Дана снова выключила телефон, чувствуя, как огромная воронка буквально засасывает ее, как слабеет тело, тяжелеют веки, мысли уплывают куда-то далеко-далеко…
Данка проспала больше суток, а когда проснулась и вернулась в действительность, вздохнула с облегчением, что весь этот ад остался позади. Только она не знала, что горячая новость о неудавшейся свадьбе бизнесмена Данияла Баграева уже просочилась в СМИ как одной, так и другой страны. И что настоящий ад только начинается.
***
«Бизнесмен Даниял Баграев выгнал невесту прямо со свадьбы», «Изгнанная невеста бизнесмена Баграева улетела на родину», «Неудачный брак Данияла Баграева», «Бизнесмен Баграев отказался от жены после откровенных видео и фото» – спустя несколько дней новостные ленты пестрели заголовками и слитыми в сеть фото со свадьбы Даны и Данияла.
Те самые провокационные видео и фото тоже поначалу были опубликованы, но почти сразу же заблокированы как недопустимый контент. Складывалось ощущение, что люди устали от политических новостей, очередных выборов, курса доллара, мировых цен на нефть, потому что история обманутого бизнесмена Баграева, вышвырнувшего тайком подрабатывающую в эскорте молодую жену, буквально взорвала сеть.
И ладно бы просто сеть, Данка уже просто не заходила и не читала эти новости, но с недавних пор столичные журналисты пронюхали, где живут девушки, и устроили настоящую осаду.
Ольга даже полицию вызывала, но те приехали, развели руками и никакого криминала не нашли – в стране свобода слова. Репортеры же не митинговали под окнами, просто ждали, когда кто-то из сестер покажется из подъезда.
Ясно, что Дана никуда не выходила, да она даже шторы перестала открывать – кто знает, какая там у них техника, может, перед окном дроны с камерами летают? Но и Оля не могла спокойно выйти из дому, журналисты сразу набрасывались с вопросами.
Мало того, что откуда-то раздобыли ее телефон и форменным образом его обрывали – упрашивали дать интервью, позволить снять короткий сюжет и даже поучаствовать в телешоу. А менять номер Ольге было пока совсем неудобно. Но когда явились и под больницу, терпение лопнуло уже у Ольгиного руководства. Ее отправили в отпуск, и теперь девушки вдвоем сидели в наглухо зашторенной квартире.
Надо сказать, женщины в комментариях Данку по большей части жалели и сочувствовали, на Данияла обрушился настоящий шквал насмешек и критики. Затем многие ресурсы и вовсе закрыли возможность комментировать. Но Дане одинаково противны были и те, и другие высказывания.
Это ее жизнь, только ее, она не нуждалась ни в сочувствии, ни в обвинениях, и то, с каким остервенелым удовольствием люди смакуют подробности ее жизни, просто убивало. А главное, всех занимал основной вопрос: была ли Дания Литвинова эскортницей или нет?
Дальше начали вскрываться интересные факты, связанные с «Коммерс Продакшн», и обмусоливание Данкиной жизни получило новый виток. «Как сообщает инсайдер…», «Наш инсайдер информирует…», «По сведениям анонимного источника…» – под такими заголовками теперь лилась грязь на Данку, которую чуть ли напрямую обвинили в оказании эскорт-услуг.
Никто не знает, чем бы это закончилось, если бы однажды на экране Ольги не высветился незнакомый номер. Они переглянулись – брать или не брать? Оля с опаской скользнула пальцем по экрану, а потом ее лицо озарилось радостной улыбкой.
– Дядя Сережа! – и тут же сменилось удивлением. – Здесь? Да, конечно, – она продиктовала адрес.
Данка следила за сестрой с интересом. Успокоительные, которыми пичкала ее сестра, оказывали удивительное действие – она была не то, чтобы в прострации, а словно наблюдала за происходящим со стороны. К слову, очень захватывающее состояние. Сложно сказать, как бы она все пережила, если бы не это забавное ощущение отстраненности.
– Это Волошин? – спросила она Олю, указывая подбородком на телефон.
– Да. Он приехал, остановился в гостинице. Сейчас будет здесь.
Сергей Волошин был сослуживцем отца. Их нельзя было назвать друзьями, но работали Литвинов и Волошин слаженно. Сергей носил звание майора, готовился примерить погоны подполковника, а отец как раз должен был перейти в старший офицерский состав…
Он сразу заполнил собой их кухню, и Данка очень старалась не думать о мужчине, который точно так же когда-то сидел на этом месте, и из-за него кухня точно так же казалась вдвое меньше. Волошин осмотрел обеих сестер придирчивым взглядом, затем скользнул по горке лекарств и кивнул.
– Ясно теперь, как вы еще обе умом не тронулись. А позвонить слабо было, а, Оль? Ладно Дана, а ты? Я же столько времени потерял, пока телефон твой нашел!
– Я собиралась вам звонить, – покаянно опустила голову Ольга, но Сергей остановил ее и указал на стул напротив.
– Садитесь. Обе. И рассказывайте с самого начала.
– Может, пусть Данка пойдет полежит… – начала было Оля, но Волошин ее оборвал.
– Нет, девочки, мне нужна полная картина. Мы, если надо, ее потом накачаем чем-то посильнее твоих травок. И мне бы кофе, если можно.
– Здесь хороший накопительный эффект, – запротестовала Ольга, но наткнулась на твердый взгляд, поднялась и достала турку, запоздало спохватившись. – Извините. Я сама должна была предложить…
Волошин нетерпеливо махнул рукой, Оля поставила перед ним чашку с дымящимся кофе и начала рассказывать.
– М-да, дела… – обвел их взглядом Сергей, когда та, наконец, умолкла. – Ну что ж, девочки, выхода я тут вижу два. Первый, подаете официальную заяву, мы связываемся с той стороной и начинаем раскручивать дело. Я как минимум четыре статьи вижу по их уголовному кодексу, судя из того, что вы мне рассказали – клевета, нарушение неприкосновенности личной жизни, нарушение тайны переписки, телефонных переговоров и сообщений и незаконное изготовление и оборот порнографических материалов. Отличные работающие статьи, должен сказать.
– Но тогда Дане нужно будет ходить на допросы? – спросила Оля.
– Да, девочки, вы должны быть готовы, что в это влезут следаки, прокуроры и адвокаты обеих стран.
– Результат гарантирован?
– Ну, Оленька, ты же сама понимаешь, там, где бабло, все может пойти не по плану. Но прецедент будет создан.
– А второй вариант? – подала голос Данка.
– Вы вызываете его сюда под любым предлогом – беременность, развод, шантаж, разборки, – а мы его тут встречаем и пакуем.
– В смысле, пакуете? – не поняла Дана.
– А тебе не надо знать, в каком смысле, – Волошин так посмотрел, что она умолкла. Глупый вопрос, известно как. Наркоту подбросят или что-то в этом духе.
– Я не хочу с ним общаться. Никак. Ни при каких обстоятельствах, – твердо сказала Данка. – Я только хочу, чтобы это все закончилось, – она обхватила руками голову, и Оля поспешно ее обняла.
– Дядя Сережа, она не выдержит ни разбирательств, ни общения с этой семейкой.
– Тут вот какая фишка, девочки, – Сергей замешкался, – эта контора, где ты работала, Дана. Они в самом деле оказывают эскорт-услуги, но там крыша нам не по зубам. Там все тайно, девушки элитные, хер… простите, в общем, не достанешь. Мало того, ты помнишь Руденко, Дана? Хозяина автосалона?
– Да, – кивнула Данка, – нас попросили поработать у него в промоушене на открытии. Это был один раз, когда я согласилась работать вживую. Мне не понравилось, тяжело, я тогда поздно вернулась.
– Я после этого запретила ей так перегружаться, – вмешалась Оля.
– Лучше бы ты запретила ей вообще соваться в этот гребаный «Продакшн», – Волошин взглядом попросил разрешения закурить и подошел к окну. – Теперь этот эпизод мусолят все кому ни лень. Руденко – постоянный клиент вашей конторы и как раз не по моделям, а по девицам. Вляпалась ты, Дана, по самое по некуда. Поди теперь докажи, что ты там не при делах.
В кухне повисла звенящая тишина, такая, что слышно было, как потрескивает табак в сигарете.
– Ладно. Посмотрим, что тут можно сделать, – Волошин оперся о подоконник. – Ольчик, сделаешь еще кофе? А жаль, что вы не хотите вызвать сюда парня, – задумчиво добавил он, глядя на сигаретный дым, уплывающий в форточку, – я бы с удовольствием подержал его в изоляторе с отморозками.
– Но вы же сами говорите, что за деньги можно все порешать, – Оля поставила турку на огонь. – Какой тогда смысл, если его все равно выпустят?
– Так ведь можно и не дожить, – философски заключил Волошин и затушил сигарету.
Глава 16
Волошин не оставлял попыток убедить девушек побороться за честное имя Даны.
– Нельзя так, – рубил он рукой воздух, сидя у них на кухне, – потому они и действуют безнаказанно, что такие девчонки как вы не могут дать отпор. А здесь на нашей стороне и юристы, и следователи, есть же закон, есть статьи, почему не попробовать, Дана? Ольга, ну хоть ты ей скажи! Первым всегда тяжело, зато те, кто за вами будут идти, уже пойдут по проторенной дорожке. Безнаказанность порождает еще большие преступления.
– Может и правда попытаемся, Даночка? – осторожно попробовала уговорить Данку сестра.
– Зачем, Оля? – вопросом на вопрос ответила та. – Что это даст?
– Пусть Баграевы за все ответят.
– Каким образом? Напечатают опровержение? Принесут извинения? Так они мне не нужны. Или ты считаешь, я приму извинения Данияла?
Конечно, она кривила душой. Возможно, извинения Дана, и принесли бы недолгое облегчение ее истерзанному сердцу. А вот что дальше? Он бы извинился, и разошлись как в море корабли? Разве это нужно было Данке?
– Да в гробу мы видали его извинения, в белых тапках, – сердито ответила Оля.
– Тогда что, деньги? Ты считаешь, за это можно брать деньги?
– Нет, конечно, но…
– Вот видишь, это все не то, Оль, – тихо продолжила Дана. – Единственное, чего бы мне хотелось, чтобы ничего не было. Просто не было. Ни фото, ни видео, чтобы свадьба закончилась как у всех, и мы с Даном уехали на Бали. И я бы никогда не узнала, что он может меня предать.
– Так не бывает, Данчик, – Ольга обняла ее, и та спрятала лицо на груди у сестры, – предавший раз предаст снова, не сейчас так потом, и не известно еще, что хуже.
– Вот, – шепотом заключила Данка, – значит, надо просто забыть о нем, стереть, как будто его и не было никогда в моей жизни. Это мне и нужно, Олечка, а не следствие, которое будет тянуться месяцами и выматывать из меня душу. А то, что дядя Сережа сказал про других, это, наверное, ужасно, но мне все равно, правда. Прости, неважный из меня первопроходец…
И Волошин сдался.
– Тогда выбирайте город. Из столицы вам лучше уехать, домой тоже возвращаться не стоит, вас там каждая собака знает. Оля, ты работу себе найдешь без проблем, а тебе, Дана, организуем перевод в другой вуз по твоей специальности. И лучше не затягивайте.
Они и не затягивали, открыли карту и ткнули наугад в первый попавшийся областной центр. Южнее столицы, чтобы было теплее и больше солнца…
– Чудненько, у нас там хорошо налажены связи, – удовлетворительно кивнул Волошин и занялся переездом.
Внезапно объявились адвокаты Баграевых с требованием аннулировать брак в судебном порядке. Основанием служило обвинение в нарушении процедуры заключения брака и утверждение, что брак предполагался фиктивным.
– Зачем суд? Я и так все подпишу, – удивилась Данка, когда Волошин сообщил эту новость.
– Уверена? Тут тоже можно побороться, – не согласился он.
– Дядя Сережа, я хочу, чтобы этот мужчина навсегда исчез из моей жизни, – твердо сказала Дана. – И если можно сделать так, что он станет мне никем, я буду счастлива.
Волошин вгляделся в ее лицо и согласно кивнул.
– Хорошо. Тогда я поторгуюсь.
Откуда-то у Данки взялись адвокаты, они встретились с Баграевскими юристами и составили соглашение. В нем Дана признала фиктивность брака и подтвердила, что в ЗАГС они с Даниялом Баграевым приезжали в разное время, там не пересекались и вообще, она с ним едва знакома.
В обмен на это Баграевы пообещали использовать все свое влияние, чтобы удалить по максимуму из сети информацию о сорванной свадьбе и о самой Данке. Суд состоялся через несколько дней и признал брак Данияла Баграева и Дании Литвиновой недействительным.
То ли эта новость подкосила Дану, то ли все пережитое дало о себе знать, но чувствовала она себя ужасно. Постоянная слабость, тошнота, рвота, она не могла есть, ее преследовали запахи, от которых выворачивало наизнанку.
Они как раз только переехали и поселились в одной из служебных квартир, пока не найдется что-то подходящее. Ольга даже подумывала продать родительскую квартиру – все равно в ближайшие лет пять-десять путь в родной город был заказан – и купить жилье, а не снимать. Волошин посоветовал риэлтера, так что проблем с продажей не было.
Оля по рекомендации устроилась в стационар, в местном университете была кафедра иностранных языков, и Данкиными документами по переводу как раз занимались. Здесь их никто не знал и не узнавал, а чтобы не было вопросов, решено было сменить Дане имя и фамилию. Волошин идею поддержал.
– Согласен. Пусть Баграевы и подсуетятся с информацией, но все же лучше, когда на новом месте с чистого листа. Выбирай имя, девочка, а фамилию возьмешь материну, девичью.
Долго не выбирали – Дария Бондарь, что тут еще выдумывать? Оле менять фамилию необходимости не было – Богдан, услышав, что она уезжает, в тот же день предложил руку и сердце. Ольга пообещала подумать, но уже было ясно, что когда все уляжется, она и так сменит фамилию.
Как будто все налаживалось, вот только Данке с каждым днем становилось хуже. Оля сокрушалась, что пришлось так скоропалительно срываться с места – здесь она еще не успела обрасти знакомствами с коллегами. А Данке просто необходима была помощь хорошего психотерапевта-невролога.
Но однажды, глядя, как выворачивает сестру в ванной комнате, Ольга вдруг побледнела и прошептала:
– Данчик. А у тебя когда вообще были месячные?
Данка, содрогаясь всем телом и сипло втягивая воздух, привалилась к гладкому кафелю и пожала плечами.
– Не помню. После свадьбы точно не было, – в голове шумело, колени дрожали.
Сестра помогла Данке дойти до кровати, выругалась сквозь зубы и побежала на кухню. Там долго перебирала упаковки с лекарствами, шелестела инструкциями, а затем заглянула в спальню.
– Я в аптеку. Скоро буду.
Вернулась в самом деле очень быстро с несколькими продолговатыми коробочками и отвела полуживую Данку в ванную. А потом они обе замерли, впившись взглядами в разложенные на бумажном полотенце пластиковые конструкции и обычные стрип-полоски – Оля подстраховалась и скупила все варианты, которые были в продаже.
– Как же это, Олечка, – прошептала Данка, вцепившись в сестру и глядя на проступавшие розовые, синие пары полосок и цифру «3+» на экране цифрового теста. – Что теперь делать?
– Вы что, совсем не предохранялись? – хмуро спросила Ольга.
– Что? А, нет… Совсем…
– Ты же понимаешь, что скорее всего ребенок пойдет в их породу? Ты вон какая белоснежка, а он доминантный, его гены твои задавят, как бульдозер. Ты готова к этому, Дана? Тебе его забыть нужно как страшный сон, а ребенок – это живое напоминание на всю жизнь. И ответственность.
– Я понимаю, – сдавленно проговорила Данка, продолжая смотреть на тесты, как на клубок ядовитых змей.
– А вдруг он узнает? Родственнички быстро подсуетятся, ты для них существо низшее и недостойное, кто тебе ребенка оставит? Дана, – Оля оторвала сестру от себя и заглянула в мутные глаза, – лучше сделать аборт.
– Не надо мне от него ребенок, Оль, – устало согласилась Данка, – его не будет…
– Я посмотрела, что ты принимала. Хорошо, что я не стала тебе бензодиазепины давать, там побочки вагон, но ты достаточно пила всякой дряни, чтобы нанести вред… плоду, – она запнулась, и Данка заметила, что сестра больше не называет ребенка ребенком. И почему-то это «плод» полоснуло больше всего.
– Что надо делать? – спросила безучастно.
– Поедем завтра в больницу, я сейчас попробую записаться на УЗИ. А там поговорю со своими, пусть направляют нас на аборт. Плохо, что я тут еще никого не знаю.
И снова полоснуло. Но Данка уже стала настоящим асом в умении отгонять тяжелые мысли, способные причинить боль. И эту полоснувшую отогнала, не в первый раз.
Оля созвонилась с коллегами, ее снабдили нужными номерами телефонов, она договорилась, что завтра к девяти они с Данкой будут в кабинете УЗИ. Пока сестра заваривала чай с имбирем, Данка сидела рядом за кухонным столом, прислонившись к стене, и ни о чем не думала. Она уже почти научилась.
Внезапно зазвонил телефон. Олин, Данкин давно валялся где-то отключенным, она уже и забыла, как им пользоваться. Девушки переглянулись, номер был незнакомый.
– А если это узист? – нахмурила брови Оля. – Может, там по времени что-то меняется?
Она приняла вызов, потом вдруг вытянулась, пальцы беспомощно стянули со стола салфетку и судорожно скомкали. Данка испуганно смотрела на сестру, та была непривычно бледной. И когда Ольга заговорила, она чуть не потеряла сознание.
– Да, я тебя слышу. Здравствуй, Даниял…
***
Он давно потерял счет дням. И каким по счету был нынешний круг ада, Дан тоже не знал. Он раньше никогда столько не пил, а теперь даже жалел – такой прекрасный способ полной отключки, жаль только, что его все равно не собирались оставлять в покое. То друзья что-то хотели, то отец.
Когда он впервые пришел в себя, было ощущение, будто нырял без акваланга, а теперь вынырнул на поверхность. Воздуха не хватало, не отпускало давящее чувство, будто он так и остался погребенным под толщей воды. Увидев настороженное лицо Демурова, первым делом схватил телефон.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
«Это не абонент, слышишь, ты, это моя Дана…»
Моя? Нет, не моя… И накрыло сверху ревностью как штормовой волной. Не его, не только для него, а для всех было ее тело. Зачем ей это было нужно, ведь он хотел дать деньги, просил, чтобы взяла, чтобы бросала работу. Неужели ей нравилось?.. Но ведь она была совсем неопытной, она не играла в их первую ночь, брачную, когда принимала его ласки и его самого. Даниял готов был поклясться. Тогда зачем это было ей нужно?
То, что на кадрах была его Данка, он тоже готов был поклясться. Он пока еще не поехал мозгами, чтобы не узнать следы собственных зубов, губ и рук, которые успел оставить на ее теле перед отъездом. Значит, она снова снималась в своих фотосессиях, стоило ему отбыть в аэропорт.
Мозг горел, в груди жгло, пока он снова не отрубался. Иначе невозможно было отделаться от желания вырвать руки, которые могли прикасаться к этой девочке, глаза, которые ее видели. Она была вся его, только для него, он думал, что это так, был уверен…
Потом в периоды просветления Даниял начинал искать отговорки, что это не она, что фото поддельное, и видео тоже, сейчас всякие технологии есть. Кому-то же понадобилось прислать это гостям прямо на их свадьбе…
И снова накрывало, пока однажды Рустам не протянул ему телефон и не включил запись:
– Есть новости, Дан. Плохие новости, но ты должен это знать. Наши сами поговорили с хозяином той конторы. Вот посмотри, это Заур прислал. Владелец автосалона, его фамилия Руденко, он их постоянный клиент, Дана и другие модели обслуживали его гостей на открытии буквально перед вашим знакомством.
Даниял молча смотрел на экран. Там мужик с пузом как у глубоко беременной женщины говорил что-то про сауну и девочек, а потом пошла запись. Данка в компании таких же худых длинноногих девушек стояла возле жирного Руденко. И улыбалась… Лучше бы Даниял умер, чем это увидел.
Руденко наклонился и что-то сказал Данке, она посмотрела на него и улыбнулась. И у Дана от ревности в мозгу закоротило все, что еще могло коротить.
– Я сам должен услышать, Рустам, – только и смог сказать.
Друг пожал плечами и набрал Заура, они долго разговаривали, а Даниял пытался унять испепеляющий его огонь. Может, ее заставили? Она же такая искренняя была в своей неумелости, или Дан так и не научился отличать неопытность от игры? Ведь он не раз сам пользовался услугами эскорта. Или то, что ему твердят друзья о коварстве и продажности тех, чужих женщин, правда, и серьезные отношения могут быть только среди своих?
Но стоило закрыть глаза, перед ним вставали распахнутые светлые глаза девочки, в которую он влип как пчела в мед. Полные неподдельного восхищения, которые он сразу увидел и пропал. И которые не умею лгать, Даниял был убежден. Пока не услышал от Рустама:
– Это хозяин «Коммерс Продакшн», не тот липовый, что числится, а настоящий, – прикрыв микрофон рукой сообщил друг, и включил громкую связь.
Низкий голос подтвердил, что Дана Литвинова входила в базу предлагающих дополнительные услуги моделей. Лайтовый прайс. Обнаженные фотосессии, с девушками или мужчинами, неважно. Или сопровождение, тоже лайтовая версия.
– Она была девственницей, – хрипло проговорил Дан, не узнав собственного голоса.
– Так он же импотент, этот Руденко, максимум, что он может, писюн наяривать, пока девочки друг дружку ласкают. Ну или его самого, если под пузом что-то отроют.
Это было совсем невыносимо. Мысль, что его нежная хрупкая девочка даже просто стояла рядом с тем жирным боровом, вызывала дикую, необузданную ярость. Правильно, лучше им не встречаться, Дан его попросту убьет.
– Мне самому не верится, – хмуро сказал Рустам, глядя в стену, – они же дружили с Сати, а теперь выходит и о сестре то же самое думают?
Когда вернулись в город, для Данияла ничего не поменялось. Он закрылся в своей комнате и продолжал пить. Периодически видел Рустама, других парней, а потом они куда-то пропадали, Дану было неинтересно, куда. Он мог что-то есть, пару раз Рустам точно заталкивал его в душ под холодную воду. Бесполезно. Дан возвращался и снова набирался до беспамятства.
Чем реже к нему возвращалось сознание, тем лучше, но однажды он очнулся от того, что лежать было неудобно, конечности затекли. Из вены торчала игла, через которую по прозрачной трубке вливалось лекарство – странные люди, кому понадобилось его реанимировать?
Но рядом сидел в накинутом на плечи халате отец, и Дан окончательно вернулся в реал.
– Что ты творишь, сынок, – покачал головой старший Баграев, – давай приходи в себя. Хватит уже загонять себя в могилу.
– Зачем, – Даниял хотел встать и выдернуть иглу, но отец остановил.
– Жизнь продолжается. Ты забросил дела, тебе уже телефон оборвали, а ты в запой ушел, – видно было, что отец недоволен, но пока сдерживается, – ты же мужчина, Данил! Так раскиснуть из-за женщины!
– Мне все равно, отец.
Отец что-то говорил, стыдил его, призывал к здравому смыслу. Потом говорил о расследовании, Баграевы так и не установили, кому понадобилось так опозорить их семью. Если бы была цель уберечь Данияла от порочащего его честь брака, достаточно было прислать материалы ему или отцу. Здесь под удар попали все Баграевы, поэтому отец рыл землю в поисках того, кому нужен был этот скандал.
А Даниял думал. Ведь он правильно сказал – ему все равно. Все равно, была Дана тогда в сауне или нет, снималась она в обнаженных фотосессиях или нет. Значит, ей очень надо был, почему-то теперь казалось, что она объяснит, главное, услышать ее голос. И Дан знал, что поверит.
Он не думал, что так успел проникнуть в эту девочку, или она в него, там как посмотреть. Странно, ему ведь даже типаж такой не нравился никогда, он скорее выбирал женщин по типу своей договорной невесты. А Данка худенькая как тростинка, правда, фигурка ладненькая – даже воспоминания о том, как все помещалось в его руках, были болезненными. Он правильно про нее сказал – куколка, настоящая куколка…
– Где она сейчас? – спросил отца, не заметив даже, что перебивает. – С ней связывались адвокаты?
В каком-то тупом оцепенении узнал, что они уже давно друг другу никто – их не развели, брак попросту аннулировали. Да, он подписывал бумаги, но там речь шла о разводе, а при разводе Дана могла потребовать денежную компенсацию.
Только она ничего не стала требовать, ни она, ни ее сестра – упрямая гордячка, они обе такие, Даниял даже не сомневался, что так будет. Выходит, он с Даной теперь друг другу никто, даже не бывшие.
Вот только что делать с той ночью, которая была и была настоящей, брачной? Когда эта девочка похожая на куколку, отдавалась ему с таким пылом, а он брал с трепетом, совсем охреневший от нежности, которую в себе и не подозревал?
– Я хочу с ней поговорить, – упрямо сказал Даниял.
Пусть она его пошлет, пусть откажется говорить с ним, он просто услышит ее голос. А дальше можно попробовать ее вернуть – как, он сам не знал, но был уверен, что поймет по голосу, остались ли там хоть какие- то чувства, или он все убил.
Рустам полетел с ним, и Даниялу казалось, что все происходит так медленно нарочно, чтобы его окончательно измотать. Город совсем не изменился с тех пор, как Дан улетел, чтобы начать готовиться к свадьбе, на которой все потерял.
Если бы можно было отмотать назад, он забрал бы Дану и улетел на Бали, а потом в Цюрих, и сейчас бы не было этой огромной дыры в груди, которая мешала дышать. И жить мешала.
Они даже в отель селиться не стали, взяли такси и сразу поехали на квартиру, которую снимали девушки, но там уже жили другие люди. В университете, сунув секретарю несколько стодолларовых купюр, выяснили, что Литвинова забрала документы. Куда делась? А кто знает. Наведались в больницу, где работала Ольга, но там тоже сказали, что уволилась и уехала. Куда, неизвестно, номер телефона не меняла.
Дан знал, что они с Рустамом у Ольги в черном списке. Пробовал звонить с телефонов друзей, но та наверняка видела иностранного оператора и тоже бросала очередной номер в черный список. Купить сим-карту и вставить в телефон дело двух минут, и пока Рустам ходил за кофе, Дан нашел в списке имя Ольги и нажал на вызов.
Глава 17
Данка даже подалась вперед, схватившись за столешницу. Даниял… Что ему нужно, он что, здесь? Судя по тому, как Оля спокойно ответила на звонок, он звонил с местного номера, неужели их вычислили? Но как, по телефону не могли, Ольга давно отключила геолокацию, дядя Сережа посоветовал.
– Я могу поговорить с Даной? – оказывается, Оля включила громкую связь, и знакомый голос буквально разорвал ее на мелкие части. А она думала, что все уже ушло…
Сестра подняла глаза на Данку и протянула телефон, будто спрашивая. Дана на секунду замешкалась, а потом вспомнила о тестах, так и лежащих на салфетке в ванной. Непроизвольно накрыла ладонью живот, а потом посмотрела на Олю и покачала головой. Нет. Ей больше не о чем говорить с Даниялом.
Ольга метнула быстрый взгляд на ладонь Даны, прикрывающую живот, ее глаза сузились и заполыхали.
– Нет, Дан, ты больше не сможешь с ней говорить, – она буквально чеканила слова, будто сплевывая, а сама вцепилась в дверной косяк так, что даже пальцы побелели. – Даны больше нет. Моя сестра была беременная, от тебя беременная, Даниял, каким бы лживым фото ты ни поверил. Там была двойня, мальчик и девочка. После того, как ты вышвырнул ее со свадьбы, я колола ей транквилизаторы, они спровоцировали выкидыш. Началось кровотечение, ее забрали на чистку, но Дана не справилась. Она умерла. Ты убил их, Даниял, своих детей и мою сестру. А теперь живи с этим. Если сможешь.
Она нажала на отбой и отбросила телефон, словно тот был раскаленным куском металла, а затем закрыла лицо руками. Данка видела, как ее трясет, но сама будто приросла к стулу.
– Если хочешь, я перезвоню и скажу, что это неправда, – глухо проговорила Оля, не отнимая от лица ладоней.
– Нет, – прошептала Дана, ошеломленно глядя на сестру, – не надо. Все правильно, Олечка. Ты все правильно ему сказала. Только… почему двойня, Оля?
– Я… я не знаю, Дана. Само собой вышло.
– А почему мальчик и девочка, разве на таком маленьком сроке видно?
– Иногда видно. Да какая разница, думаешь, он разбирается?
Телефон снова взорвался мелодией вызова. Сестра перевела дух, посмотрела на экран и сбросила звонок.
– Это снова он, Дана. Надо что-то делать.
И набрала Волошина.
***
Они с сестрой разошлись по комнатам, избегая смотреть друг другу в глаза. Лежа в постели, Данка не переставала думать, пока не поймала себя, что все время держит руку на животе. Так странно было осознавать, что там внутри ребенок Данияла. Его сын или дочь. Интересно, какой он? Или она… Данка подумала, что никогда этого не узнает, и внутри заныло, а сердце взвилось, протестуя.
Наверное, потому что она не выпила таблетку, Оля не дала, заставила выпить какой-то отвар и отправила спать. Она права, ребенок Баграева будет постоянным напоминанием об этом коротком браке. Внезапно дошло, что брак не расторгнут, он аннулирован, выходит, Дана и замужем не была, а Даниял никогда не был ее мужем.
Значит, ему все это было нужно только для того, чтобы затащить ее в постель? Какая же она дура, что отказала Даниялу в тот самый первый раз, можно было тогда заняться любовью, и не понадобилась бы никакая свадьба – ни одна, ни вторая. Зато в тот раз Дан точно собирался воспользоваться презервативом, Дана видела квадратики фольги на столике рядом с диваном.
Мучительно захотелось, чтобы случилось чудо, беременность исчезла сама собой, ведь надо учиться, и работу подыскивать, нельзя все вешать на Олю. Богдан сестре предложение сделал, пусть выходит замуж, ей и так пришлось уехать из столицы из-за Данки. А тут еще ребенок Данияла…
Ольга права, нужно сделать аборт. Вот только рука почему-то не убиралась с живота, и в голове назойливо крутилась одна-единственная мысль. Что ребенок этот не Данияла, а ее. Ее собственный сын. Или дочь.
***
Утром они обе заспанные и невыспавшиеся, с красными глазами, погрузились в такси, по-прежнему избегая смотреть друг на друга.
Ольга осталась ждать в коридоре, а Дана прошла в кабинет и присела на кушетку. Перед ней из кабинета вышла парочка – девушка с аккуратным круглым животиком и сияющий от счастья парень, который смотрел на нее такими влюбленными глазами, что Данке стало больно. Особенно, когда она увидела на пальцах влюбленных золотистые ободки.
– Подтверждение беременности? На аборт? – уточнила врач-узист, беря направление, которое Оле поднесла к двери ее коллега. Данка кивнула. – Ложитесь.
– Ну что там? – не выдержала она, глядя на хмурившуюся врачиху.
– Сами смотрите, – сухо ответила та и развернула монитор.
***
Когда Данка вышла из кабинета с заключением в руках, Оля стояла у окна в конце коридора. Услышав шаги, она резко обернулась.
– Ну что? – пытливо вгляделась в лицо младшей сестры, а потом прикусила губу и спросила чуть дрогнувшим голосом: – Кто там, Дань? Мальчик?
Данка мотнула головой.
– Девочка? – переспросила упавшим голосом.
Данка снова помотала головой. Сестра широко распахнула глаза и непонимающе уставилась на младшую.
– А кто???
Дана не могла говорить, просто протянула лист с результатами. Ольга выхватила лист, пробежала глазами, а потом странно всхлипнула и отвернулась к окну.
– Оля! Олечка, – тихо позвала Данка, а потом подошла и обхватила ее за плечи, прижавшись щекой к худенькой спине сестры. Острые лопатки мешали, но Данка продолжала вжиматься, произнося скороговоркой: – Пожалуйста, Олечка, давай я их оставлю, мне так жалко… Я пойду работать, честно, я полы мыть буду, ну не могу я их… на аборт… А вдруг там две девочки, они потом дружить будут, как мы с тобой…
– Господи, – сестра развернулась и рывком обняла Данку, – дурочка. Какой аборт? Никто туда не пойдет. Я уже созвонилась, мне дали нормального гинеколога, она нас ждет после обеда. А к весне и в роддоме связи наладим, вон после Нового года как попрут ко мне раненые, обязательно роддомовские знакомые появятся. Только что ж это выходит, Данчик, – она оторвалась от сестры и посмотрела на нее пораженным взглядом, – эти их обряды работают? А вдруг у тебя и правда мальчик с девочкой будет? Ты помнишь, тебе мальчишку дали, чтобы сын был первым, а к тебе девочка на руки влезла?
– Помню, Айша, – Данка ошеломленно взглянула на Олю, а потом рассмеялась. – Да нет, Ольчик, это ты у меня предсказательница. Все будет так, как ты сказала!
– Ну и хорошо, – удовлетворенно заключила сестра, снова обнимая Данку, – значит, не нужно тебе мыть полы, брошу хирургию, пойду в провидицы. Надену черный балахон, купим себе магический шар и будем людям головы морочить. Провидица Стелла, звучит?
– Лучше Ольгерта, – серьезно ответила Данка, – красиво и необычно, народ толпами валить будет.
Они так и стояли у окна, обнявшись, и Данка снова обмирала, вспоминая, как увидела на экране монитора два темных пятнышка. Это ее дети, только ее, Даниял не был ей ни мужем, ни мужчиной, и отцом ее детям он тоже не станет. Он не стоит ни ее любви, ни ее детей.
***
Даниял медленно опустил руку с телефоном, а второй мертвой хваткой вцепился в подоконник.
«Ты убил ее и своих детей… Живи с этим… Если сможешь».
Этого не может быть. Все что угодно, только не это…
– Извините, вам плохо? – он не мог понять, что от него хочет девушка-сотрудник салона мобильной связи.
– Н-нет, ничего, со мной все в порядке, спасибо, – на одеревеневших ногах двинулся к выходу, не до конца осознавая, что только что сказала Ольга. Мозг отказывался принимать услышанное.
«Там была двойня, мальчик и девочка…» Двое детей, Дана беременная… И тут же прострелило – была беременная. И сама она была. Больше ничего нет.
На таких же деревянных ногах вышел из салона и привалился к стене, судорожно втягивая воздух – казалось, легкие сейчас разорвет от напряжения. Как сквозь звукоизоляционную прослойку донеслось:
– Дан! Даниял, что случилось? Отчего ты так побледнел?
– Она умерла, Рустам, – Дану казалось, это звучит слишком буднично, – она и мои дети.
– Кто? – не понял Рус, а потом взгляд застыл, и Дан увидел в его глазах свое отражение – искаженное, будто в кривом зеркале. – Откуда ты знаешь? Дан!
Он встряхнул его за плечи, Даниял поднял голову.
– Мне сказала ее сестра, Ольга. Мы должны найти ее, Рустам.
– Погоди, Заур говорил, что адвокаты по вопросам вашего брака связывались с этим полицейским, другом отца Даны, – Рустам достал телефон, одной рукой продолжая держать Данияла за плечо, будто тот вот-вот рухнет на асфальт. Дан сбросил руку. По вопросам брака…
Их брак признали недействительным. Как объяснили юристы, на тот момент это было быстрее, чем стандартная процедура развода. Если бы он не спрятался за спасительным состоянием алкогольного оцепенения, если бы был в адеквате, он никогда на согласился бы на это.
Даниял закрыл глаза. Они стали друг другу никем, теперь он просто посторонний мужчина, а не бывший муж, который не имеет права претендовать даже на память о Дане. Как он мог такое допустить?
Дан взъерошил волосы и заметил, что руки дрожат, как у припадочного. А ведь она была женой, самой настоящей, не фиктивной, как утверждал документ. Теплой, нежной и податливой. Как это вязалось с тем откровенным фото, которое он рассматривал в коротких промежутках просветления своего алкогольного угара?
Там была его Дана, ее выражение лица он знал, когда она так улыбалась легкой полуулыбкой, предлагая ему себя. Только ему, а не тысячам желающих на нее передернуть, как это утверждала реклама под фото. И это совсем вышибало мозг. Снова накатила жгучей волной ревность, но Дан усилием воли вернул себе способность соображать.
В документе об аннулировании брака стояла его подпись, и Дана тоже все подписала, хотя могла подать апелляцию на решение суда. Дышать стало невозможно, грудь сдавило – все это время, пока он заливался алкоголем в стремлении забыться, его хрупкая девочка-жена убивала себя транквилизаторами, себя и их детей. Его детей.
Калейдоскопом понеслись кадры – испуганное лицо, полные мольбы глаза, губы, шепчущие «Данечка, Даня…» А потом рука, несмело прикоснувшаяся к стеклу автомобильного окна и обреченность, с какой она прижалась к окну лбом. Почему она не призналась ему сама, что снималась в обнаженных фотосессиях? А что, если ее шантажировали, но она не стала рассказывать и просить помощи?
Потому что не доверяла, потому что боялась, не верила, что он поможет. Правильно, вместо того чтобы самому увезти ее, он разгромил ресторан, а потом спрятался в алкогольном угаре. В то время, когда поезд увозил его семью, потому что Дана уже была беременна.
Пронзило такой болью, что Даниял сложился вдвое и сел на корточки, закрыв руками лицо. Все это время, пока он ехал сюда, он боялся, что Дана не станет с ним разговаривать, что она больше ему не поверит, что он убил все чувства.
Реальность оказалась во сто крат хуже, Дан не чувства убил, а своих детей. И женщину, которую любил, а не просто хотел, как пытался убедить его Ирбек. И Ирбек был прав, хоть Дан в конце концов и заехал ему под дых, потому что, если бы любил, так просто не отрекся.
Рядом затормозил серебристый кроссовер. Дан поднял голову – Заур, младший брат Аминат, это он связался с владельцем агентства, в котором работала Дана, он собирал информацию. А должен был сам Даниял.
– Почему вы не сказали, что вылетаете, мы бы встретили, – Заур выскочил из-за руля, Дан поднялся – незачем показывать свою слабость, Заур не самый близкий ему родственник.
– Мы собирались позвонить, – уклончиво ответил Рустам. Они сели в машину, Заур протянул свой телефон.
– Хочешь, звони с моего, хочешь – переброшу контакт.
– Перебрось.
Волошин Сергей Викторович. Несколько длинных гудков.
– Волошин слушает.
– Здравствуйте. Это Баграев. Даниял. Я говорил с Ольгой. Сергей Викторович, это правда, что Дана… – дальше голос дрогнул, и он умолк. В трубке помолчали, а потом скрипучий, изменившийся голос произнес:
– Значит, слушай меня, Даниял Баграев, я сейчас с тобой говорю не как официальное лицо, а как друг их отца. Ольгу не трожь. Все, что ты мог, ты уже сделал. Да, это правда, Даны нет. А ты чем скорее уберешь отсюда свой зад, тем будет лучше для тебя.
– Я хочу встретиться с Ольгой, – упрямо продолжил Даниял, – хочу узнать о Дане.
– Мужик, ты Данке никто, забыл? Надо было думать, когда со свадьбы девочку выкидывал и когда мозги отключал. Лучше бы тех, кто ее так ославил искал, чем в хлам нажираться, глядишь, и нашел бы, кто эту рекламку сваял.
– Постойте, помогите мне…
– Тебе? Да мне поссать с тобой на одном гектаре западло, а не то, что помогать. Был бы Мишка жив, их отец, тебя бы уже самого в порно сняли и растиражировали. А вот теперь официально, – в голосе Волошина зазвучал металл. – Вали из страны, сволочь, а если узнаю, что ты пытаешься доставать Олю, отвечаю, упакую вмиг, долго потом тебя адвокаты из СИЗО доставать будут.
Глава 18
– Послушай, Дан, тебе лучше не портить отношение с властями, этот Волошин в самом деле может организовать большие проблемы, – обеспокоенно сказал Заур, и Даниял устало потер лицо.
Они сидели на террасе ресторана, куда Рустам затащил его чуть ли не силком. Официант давно принес заказ, но Дан на еду даже не взглянул, только кофе пил, уже третью чашку.
– Я не уеду просто так, Заурбек. Я хочу сам убедиться, что эти фото настоящие.
– Так ведь я тогда все выяснил, Даниял, – Заур нервно пожевал губу. – Агентство помимо создания продающего контента оказывает интимные услуги, и кроме стандартных портфолио моделей имеются их портфолио в обнаженке. Они сделаны в виде рекламных роликов и хранятся на закрытых аккаунтах, куда имеют доступ только проверенные клиенты. Все это абсолютно добровольно, заключается допсоглашение между девушкой и агентством. Я попросил устроить мне встречу с хозяином агентства, Ляшенко, ты не представляешь, как тяжело было убедить его встретиться.
– Я тоже хочу с ним встретиться, – уперся Даниял.
– Его нет в стране, как поднялась тогда вся эта муть, его проверять начали, я к нему еле пробился, спасибо, люди попросили. И он уехал, пока все не утихнет, но у него крепкая крыша, так что обойдется. Дан, поверь мне, Ляшенко тогда потрусил своих, и мне предоставили всю информацию по Дане. Кроме самих фото, – вскинулся Заурбек и даже поднял обе руки, напоровшись на убийственный взгляд Данияла. – Но я своими глазами видел договор, подписанный Данией Литвиновой, у меня есть даже графики ее съемок. Переслать тебе?
Дан тупо смотрел на последнюю дату, и внутри все сбивалось в тяжелый ком, затрудняя дыхание. Когда он улетел к отцу готовиться к свадьбе, Дана обновила портфолио. Время съемки – полдень. Правильно, они созванивались вечером, а днем у Даны было время, она уже сдала сессию…
– Если бы ты знал, какие за ним стоят люди, Дан, – покачал головой Заур, – это чудо, что он вообще согласился со мной встретиться. Но, говорят, он проникся твоей историей. Дан, подумай, – заговорил родственник, наклоняясь вперед и доверительно раскрывая ладони, – если бы хотели помешать вашему браку, достаточно было показать этот ролик тебе. Или твоему отцу, и все. Но целью был не твой брак, не твоя жена, а ваш бизнес. Кто-то взломал аккаунт твоей жены и очень точно рассчитал время, чтобы вымазать в грязи Баграевых, чтобы вы и отмыться не могли. У тех, кто делал рассылку, были номера телефонов всех гостей. Шамиль ищет, но я почти уверен, что дело в тендере, так что возвращайся и рой там. А Волошин если узнает, что ты остался, подключит главное управление, и кто знает, какими методами они будут пользоваться. Мы тебя, конечно, вытащим, но все же…
– Согласен, Дан, – Рустам взял телефон, – ближайший рейс в восемь вечера, я успеваю выкупить билеты, нам лучше вернуться сегодня же.
Даниял обхватил руками голову – Заурбек прав, прав. И Рустам прав, но как можно просто взять и улететь? Казалось, пока он здесь, его Дана жива, но стоит только сесть в самолет, страшные слова обретут оболочку и окажутся еще более страшной действительностью. Как будто его присутствие на что-то влияет, и пока он дышит тем же воздухом, которым дышала она, у него остается надежда…
Раздался звонок – отец. Отвечать не хотелось, ему вообще ни с кем не хотелось говорить, но он заставил себя принять вызов.
– Здравствуй, отец.
– Даниял, как долетели? Заур выехал вам навстречу. Как дела? Ты что-то узнал?
– Да, узнал… – снова дыхание сперло, в глазах помутнело, – ее больше нет, Даны. Она умерла. У нее был нервный срыв, она пила транквилизаторы. А потом выкидыш… Она была беременная, отец, двойней. Они умерли, все трое…
В трубке стало тихо, потом послышался то ли вздох, то ли всхлип, и дрогнувший отцовский голос произнес:
– Возвращайся домой, сынок, у меня есть новости. Я знаю, кто это сделал. Я клянусь тебе, что под ними земля гореть будет.
***
За всю дорогу Даниял не проронил ни слова. Рустам с тревогой косился, но молчал, и Дан был ему за это безмерно благодарен. Заурбек при прощании обнял Дана и на миг задержал его в объятиях:
– Моя сестра тоже Баграева, Даниял, и племянницы Баграевы. Мы одна семья, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Но Дан молча отстранился, лишь кивнул в ответ. Не было ни слов, ни мыслей, спасительное оцепенение накрыло с головой, но Дан знал, что это ненадолго. Как и алкогольный угар, лишь на время. В груди уже давила, прорывалась отчаянная боль, которая грозилась затопить, скрутить до судорог, и когда она доберется до его души – вопрос времени.
Домой прибыли уже поздней ночью, но отец не спал, окно его комнаты светилось. Ждет. Грудь сдавило сильнее, Дан попробовал дышать глубже, но ничего не выходило. Вошел в дом и прошел к отцу.
– Сынок! – отец встал навстречу, и Даниял поразился, насколько тот осунулся и постарел за эти сутки. А потом посмотрел ему в глаза и увидел там тревогу, печаль и… страх.
Дан не смотрелся в зеркало, но понял, что вид у него не лучше. Крепкие отцовские руки сжали до хруста, и стало немного легче. Если бы можно было как в детстве – прибежать, уткнуться в отцовское плечо, рассказать о своей беде, и отец его утешил. А потом они вместе подумали бы, как исправить ошибки Дана. Так было, когда он подрался с Маратом и сломал его велосипед. Отец ходил с ним к родителям Марата, а потом вместе с Даном чинил велосипед в гараже. Не стал покупать новый, а предложил починить сломанный, и при этом почти все сделал сам, Дан лишь помогал…
Сейчас ничего не выйдет починить, не выйдет купить. И жить просто так не выйдет, правильно Ольга сказала: «Если сможешь…» Он думал об этом всю дорогу и не знал, как с этим теперь жить дальше.