Молот империи. Часть 3 бесплатное чтение

Глава 1

Переговоры явно пошли как-то не так. Посол Кристоф Рэгвард пятился от Яна, пока не уткнулся спиной в охранника. Тот грубо отпихнул дипломата, не особо с ним церемонясь.

– Прошу вас, Ваше Высочество! – взмолился Рэгвард, глядя на Катерину. – Прикажите ему остановиться! Он же Варга, он выполнит любой ваш приказ!

Ян всё ещё целился, но не стрелял, будто раздумывал, что делать дальше.

Но даже если бы Катерина захотела что-то сказать, то не смогла бы. Её рослые гвардейцы обступили не только её со всех сторон, чтобы не задело рикошетом, но и меня. Со всех сторон галдели генералы и сановники.

– Покажите ему, лорд Ян! Отомстите за брата!

– Так им и надо!

– Варга! Варга!

– Пусть они…

Какая-то женщина завизжала от страха.

– Ян, послушай! – я протолкался через гвардейцев и офицеров. – Подожди, нам нужно…

Опоздал.

– Это вам за Лёшу! – вскричал Ян.

Прогремел громкий выстрел и сразу стало тихо. Сильно запахло порохом. Кристоф Рэгвард застонал и осел на ковёр, держась за живот, из-под ладоней выбежала струйка крови.

Ян начал стрелять в него не взводя курок, самовзводом.

Выстрел! Ещё раз! И ещё!

Он стрелял, пока не расстрелял весь барабан, а потом просто стоял и нажимал на спусковой крючок. Курок щёлкал вхолостую.

Посол развалился на ковре, глаза уставились в потолок. Смятый лист с предложением пропитался кровью, а конверт с печатью, который он так и не вскрыл, упал в сторону.

Ян продолжал давить на спусковой крючок, затем с удивлением посмотрел на оружие в своих руках.

– Пусть знают! – закричал генерал Климов у меня за спиной. – Что возмездие всегда приходит с севера! Это кровная месть от Дома Варга Дому Рэгвард!

Бледные помощники посла сбились в кучу, глядя на труп. Прислуга тоже перепугалась, толстая женщина в белом переднике показывала на тело дрожащим пальцем, её губы дрожали.

Ян не глядя сунул оружие охраннику. Тот с невозмутимым видом перезарядил револьвер, высыпав гильзы рядом с трупом. Они зазвенели, упав на плитку.

– Ты сказал, – очень тихо произнёс Ян. – Что вы на моей стороне.

Он обращался ко мне, ни к кому другому.

– Или я теперь остался один?

– Не один, – сказал я и склонился над телом посла. Взял обе бумаги, одну встряхнул от крови. – Я уже говорил, что не брошу. Но больше так не делай, Ян.

Устроил он нам проблем. Даже не знаю, что думать. Винить жителя Огрании за месть? Тех, кому в детстве вместо сказок рассказывают, как один человек из этих мест устроил кровавую резню на всю страну, чтобы отомстить за род? И это мне его обвинять, когда сам убил императора, чтобы тоже отомстить за брата? Со стороны-то сейчас всё кажется иначе, но когда сам на месте того, кто хочет отомстить, думаешь совсем по-другому.

Не, для сожалений нет времени и смысла. Да и с таким ультиматумом война всё равно была неизбежна, мы просто могли протянуть время.

Но убивать безоружного посла…

Что-то здесь нечисто.

– Собираемся прямо сейчас, – объявил я. – На военный совет, обсудим новые вводные. А этих отпустить! – я показал на помощников посла, которых гвардейцы Варга сгоняли в одну кучу. – Пусть возвращаются домой.

– Вон тот, – генерал Климов показал на перепуганного парня. – Троюродный брат Келвина. У него другая фамилия, но мы можем взять его в заложники…

– Генерал Загорский сказал его отпустить, вы разве не слышали приказ? – хриплым голосом рявкнул Ян. – Или мне каждый раз надо вмешиваться?!

Все с недоумением уставились на него. Он протёр мокрый лоб и шатаясь пошёл к выходу.

– Мне надо помыть руки, – прошептал он. – Голова болит.

– Отпустить их, – повторил я спокойным голосом. – И на совет. Живо. Я орать не буду, но это не значит, что можно меня не слушаться.

Все расходились, причём военные с таким довольным видом, будто увидели лучшее зрелище в своей жизни. В мою сторону шли гвардейцы Громовых в чёрных стальных нагрудниках, сопровождая Катерину. Она смотрела на меня с большим удивлением.

– Янек очень зол, – произнесла она.

– Нет, не очень, – я помотал головой. – Иначе он бы сжёг его, как умеет. Лучше давай-ка посмотрим вот это.

Я показал ей окровавленный лист. Громова брезгливо поморщилась. Слуги тем временем заворачивали труп в испорченный ковёр. Кровь текла на белую плитку, они старались в неё не наступать.

– Тут условия разоружения, – сказал я, показывая на лист. – Очень жёсткие. Ультиматум, который принимать было нельзя. Мы могли бы оттянуть время переговорами, чтобы подготовиться к войне получше. Но Янек же из Варга, а они прямолинейные. Так что подготовки не будет, бои начнутся в ближайшее время.

– А что во втором? – Катерина показала на конверт, на котором была печать с изображением алебарды.

Я вскрыл чужую печать, у меня такое право во время чрезвычайного положения, и быстро пробежался глазами по тексту.

– Зараза!

– Что там?

– Посредничество в переговорах, – сказал я, поглядев на неё. – Келвин предлагал собраться Наблюдателям в Кхарасе под защитой его армии, чтобы провести переговоры между всеми домами, с твоим и моим участием. Смотри, личная подпись Келвина, она отличается от этой. Смотри ещё. Никакого ультиматума здесь нет! Никакого разоружения.

– Но в чём смысл двух писем? – она уставилась на меня.

– Кто-то в окружении Келвина хотел, чтобы началась война.

Я сделал ей знак идти за мной и пошёл первым. Охрана обступила нас со всех сторон. Мы вышли из зала, в котором открывали окна, чтобы проветрить всё от порохового дыма.

Зараза, да. А был ли связан дядя Келвина с тем, что информация о гибели наследников в академии так быстро просочилась наружу во время ночи мятежа? Нам объявили месть очень быстро, будто хотели это сделать заранее, а армия Сантека перешла границу, ещё когда Ульдов был жив.

Хотелось бы это всё выяснить. Но вслух я говорил другое:

– Они выдвинули нам ультиматум, который мы не могли принять. Может, хотели разбогатеть. Может, хотят заполучить себе кусок этих земель и шахт с игниумом. Как говорят в Огрании, ты знаешь?

– Кто-то на войне страдает, а кто-то наживается?

– Именно, – я кивнул. — И есть ещё одна. Мы умираем за игниум, мы убиваем за игниум.

Мы остановились у дверей военной комнаты, где проводили советы.

– Но если Келвин не знал об этом, мы же можем его предупредить? – спросила Громова.

– Я напишу ему письмо, передам с выжившими людьми из посольства, но, – я посмотрел в её серые глаза. – От Яна требовали, чтобы он отомстил за брата, а от Келвина будут требовать, чтобы он отомстил за дядю. Так уж здесь всё устроено. Но я всё равно напишу.

* * *

Ближайшие недели, а может даже и месяцы, спать я буду мало, только урывками, пока еду с места на место. Жаль, что не могу не спать вообще, но надо готовить оборону против большей части бывшей империи.

Начал я сразу после совета, с госпиталя. Уже в ближайшие дни вопрос, что делать с ранеными, будет стоять очень остро и одного госпиталя явно не хватит.

Старый военный госпиталь был далековато от дворца, но меня увёз выданный Янеком водитель. Мотоповозка, которую он взял, была старенькая, с очень громким двигателем, зато с удобными кожаными сидениями. Внутри пахло чаем из фляжки, из которой поминутно отхлёбывал пожилой водитель, пока не выдул всё.

Со мной захотел поехать Марк, я не стал ему отказывать. Всё равно сегодня всем пока не до обучения Исполинам. С этим будем возиться с завтрашнего утра.

Кроме водителя у меня теперь охранник. За мной хвостиком ходил мрачный рыжий штурмовик из охраны Катерины, имени он не называл, а иногда я вообще думал, что он немой.

Громова предложила мне кого-нибудь, раз уж я командующий имперской армией, так что не стал отказываться. Не то, чтобы мне была нужна охрана на этот момент. Но лишней она не будет, особенно в виде такого здоровяка со штурмовым автоматическим дробовиком-картечницей, которую он таскал на плече. Жуткая пушка. Помню, что осталось от Ульдова, когда он получил заряд в упор.

Да и помогает моему статусу, на человека с охраной здесь смотрят иначе, а таких обученных телохранителей нет даже у Яна. Хотя он из Нарландии, а элитные штурмовики меня недолюбливают за тот случай, когда я выказал им недоверие, но они профи и свою работу делают идеально.

Сейчас рыжий штурмовик сидел на переднем сиденье, глядя вперёд. Сам я чутко дремал, иногда просыпаясь и делая пометки в записной книжке.

Когда доехали, охранник остался снаружи. Мы с Марком прошли на второй этаж по чистой лестнице, которую явно помыли к моему приходу. Сюда же привезли раненых с ночного боя. Пока главный доктор готовится к отчёту, я решил посетить одного из наших. Валентина положили на втором этаже, где обычно размещали старших офицеров.

Едва мы подошли туда, как из палаты вышли две девушки, Мария и Анита Сантек. Обе печальные.

– Как вы там держитесь? – спросил я. – А то давно не было случая поговорить.

– Мы? – удивилась Мария, будто не сразу меня узнав, настолько она казалась растерянной. – А мы-то что? С нами всё хорошо. А вы как?

– Жаловаться нечего, – ответил Марк.

– Всё хорошо, – с грустью сказала Анита. – А мы тоже к Валю пришли. А то он совсем один здесь.

– Он мало говорит, – расстроенно произнесла Мария. – Но сегодня поел, а вчера нет.

– А сегодня ночью же, – Анита посмотрела на меня. – Мой папа…

– Выжил, – заверил её я. – Он в Исполине, ничего ему там не будет. Но… в общем, мы с Яном обязательно решим, как отправить тебя назад. Скоро будешь в безопасности.

Проблема в том, что её отец, Лукас Сантек, вообще прервал все переговоры с нами. Как вернуть ему дочь напрямую, мы пока не знали. Я опасался провокаторов, которые могут во время возвращения убить Аниту, и тогда такое начнётся, так что решил, что пусть пока она будет в столице Огрании.

Уже понятно, что некоторым знатным домам по всей империи эта война выгодна, даже не знаю, сколько среди них сообщников покойного Ульдова, или кто знал о его планах и поддерживал их.

Но история с послом Рэгвардов и ультиматумом, которые скорее всего вручили без ведома Келвина, говорила о многом. Они вполне себе способны прикончить беззащитную девушку, чтобы вообще исключить любую, даже малейшую возможность мирного исхода.

Но что-нибудь придумаем.

– Кстати, – я легонько тронул Марию за плечо. – Я скоро поеду с инспекцией в Нерск. И там, по пути, мы увидим старое поместье Загорских. Можем осмотреть его, увидим, что осталось.

– Наверное, – сказала она. – Я бы хотела заехать к одним знакомым. Я жила у них раньше, когда папа был жив. Может быть, ты со мной? – Мария оживилась. – Они будут рады с тобой познакомиться. Их дед видел нашего прадеда.

Я наверное его даже знал в своё время. Далёкий лесной клан одного моего сподвижника тогда приютил у себя мою жену и сына, и оберегал их целых три поколения.

– Посмотрим, – сказал я. – С кланами Огрании мне тоже нужно будет увидеться.

Девушки ушли по коридору, а мы с Марком вошли в палату.

Бледный, как покойник, Валентин лежал с закрытыми глазами. Он сильно похудел за последние дни. Сейчас он спал и тихо сопел носом. Кто-то из девушек подоткнул под него одеяло в белом пододеяльнике. Из-за отсутствия ног ниже колен он теперь казался совсем маленьким. Рядом с ним на белой тумбочке стояла тарелка с недоеденным супом и надкусанный кусочек серого хлеба.

На одеяле лежала старая потёртая книга, очень толстая, руководство по эксплуатации и ремонту БРИ-3 «Ищейка». Под ней лежал рисунок, со схематично изображённым на нём четырёхногим Исполином.

Валя готовили пилотом Ищейки с детства. Сложная машина, намного сложнее, чем другие Исполины. Уйдут месяцы, чтобы новичок смог хотя бы выучить нестандартное расположение важных узлов и агрегатов, не говоря уже о том, чтобы сесть за рычаги.

– Так и не получилось у него, – Марк вздохнул, глянув на книгу.

– Рома, Марк? – хриплым голосом пробормотал Валентин, открывая глаза. – Я думал, вы про меня забыли.

– Нет, – я сел рядом на белую деревянную табуретку. Она скрипнула. – Просто было много всего.

В палате очень тепло, но запах лекарств от этого казался ещё хуже чем обычно. А окно, за которым темнота, уже заклеили на зиму, не проветрить.

– Ян придёт позже, – сказал я. – У него сейчас нет ни минуты покоя. Но за тебя беспокоится.

– А чего обо мне беспокоиться? – глаза у него сверкнули. – Я же не убегу теперь никуда.

Он откинул голову на маленькую подушку.

– Я слышал, что мой брат-предатель выжил, – сказал Валь. – Это же он выстрелил, я знаю. Туда, где сидел я. Не знал, что он так меня ненавидит. Ладно, тогда подрались, но это…

– Может, это получилось случайно, – произнёс я. – Бой начался очень внезапно.

– А я ещё не хотел в него стрелять, – Валь усмехнулся. – Начал с Яном бороться, чтобы он не выстрелил. А Паша… предатель… я рад, что он жив. Я ему сам отрежу ноги. Пусть узнает, каково это. Если бы мог его достать.

Он закрыл глаза и шумно выдохнул через нос.

– Только как? – произнёс Валь, сжимая кулаки. – Только как мне его достать? Я же так хотел попасть в Ищейку. Дерьмо, всё сраное дерьмо. Всё насмарку!

– Спи, старина, – Марк встал с другой стороны от койки и похлопал его по плечу. – Сейчас спи. А что будет потом – это потом. Но если что, то запомни – ты был с нами в одном экипаже. Экипаж – это как семья. Мы тебя не оставим никогда. Будь спокоен.

Я кивнул. Валентин снова уснул. Марк поправил ему одеяло.

Близнец очень зол, и эта злость будет его пожирать. Надо бы, как у него будет самочувствие лучше, перетащить его во дворец, чтобы не лежал здесь один. Тогда ему будет полегче.

– А что с Ищейкой? – спросил Марк, когда мы вышли в коридор.

– Не знаю. Скорее всего, пока будет полустационарным орудием для охраны столицы. Для неё нужен особый пилот. Даже тебе придётся потратить месяцы, чтобы освоить её. На ней же всегда были Климовы.

Что плохо, у Рэгварда есть Павел Климов, поэтому они могут решиться захватить Ищейку. А как только они узнают, что Валентин не может управлять, то поймут, что Ищейка в основном бесполезна, некому управлять Исполином.

Пока жив старик Климов, он на что-то способен, но он в возрасте, ему тяжело. Вопрос, кто будет следующим пилотом, очень меня занимал. Иногда даже думал, что сам попытаюсь выучиться на ней, но нет времени, никто не будет ждать весны, атака начнётся раньше.

Провозился в госпитале около часа, отдал нужные распоряжения. Потом надо будет встретиться с Яном, а завтра с самого утра посадить его и Марка в Исполинов. Нечего больше тянуть.

На улице меня ждали, три гвардейца Варга в длинных чёрных пальто. Мой охранник с дробовиком напрягся.

– Лорд Варга приказал срочно передать вам это, – сказал их старший, морщинистый мужик с седыми усами.

Два конверта, один вскрытый. Я сел в машину, где водитель включил мне лампочку в салоне, и достал лист из вскрытого.

– Что это? – спросил Марк, садясь рядом.

– Дом Рэгвард официально объявил войну и кровную месть Дому Варга, – сказал я. – За убитого посла. Думаю, теперь остальные Дома точно присоединятся к ним.

– И что тогда будем делать? – он забеспокоился.

– Будем разбираться.

Я взял второе письмо. От Келвина лично мне, «Генералу Роману Загорскому», запечатанное, Ян эту печать не вскрывал.

Я отправил письмо Рэгварду сразу после происшествия, где рассказал, что случилось, и ответ пришёл быстро. Конечно же, предупредил об этом Яна, чтобы он не думал, что я ему не доверяю и веду дела за его спиной. Я рассказал ему о том, что в предложении Келвина говорилось совсем не о том, что передал посол. Но Ян, смотревший неподвижным взглядом в горевший камин, просто сказал «Какая теперь разница».

Да, теперь никакой разницы не было. Я вскрыл конверт и прочитал письмо.

Оно очень короткое, но ёмкое.

Глава 2

Я ещё раз посмотрел в письмо от Рэгварда, будто оно могло сказать мне что-то ещё. Но Келвин ответил на всё случившееся одним-единственным словом:

«Увы».

Увы, тут больше ничего и не скажешь. Как бы он ни хотел оттянуть неизбежное, придётся ему влезть в это самому. Кто хотел столкнуть нас лбами – у них это получилось.

– На главный ремонтный завод, – приказал я водителю и посмотрел на Марка. – Мы высадим тебя во дворце, изучай там руководство по Ужасу. Пригодится. Завтра будет первое занятие.

– Понял, – ответил Марк, моментально успокоившись. – Сделаю, что могу, раз уж я с вами.

Когда спокоен он, его спокойствие действует и на остальных. Я стал обдумывать дальнейшие шаги, не отвлекаясь на другие мысли. Водитель начал что-то насвистывать, мой телохранитель расслабился и убрал свою жуткую пушку подальше.

Бывают же такие люди, наверное, поэтому я так за Марка и ухватился. Мой брат же действовал на окружающих похоже, но немного иначе, он сразу заражал всех энтузиазмом. Даже не знаю, как у него получалось, но в его присутствии никто и никогда не унывал. А при Марке все успокаивались.

Заводы располагались на северной окраине Мардаграда. В основном это кирпичные трёхэтажные корпусы, но за долгие годы в них так въелась гарь, дым и грязь, что стены стали почти чёрного цвета.

Во дворе стояли ригги, ожидавшие своей очереди на ремонт. Персонал завода спешно с ними возился, некоторые работы проводили прямо на улице, чтобы справиться пораньше и запустить следующую машину.

Пока они работали, на крышах разворачивали противовоздушные пушки. Враг пока не присылал крылолёты, а столица пока оставалась вне зоны действия осадных мортир.

Последние дни спокойствия.

Охрана открыла ворота, едва увидев флажок с золотым копьём Дома Варга, который был закреплён на капоте моей чёрной мотоповозки. Хозяин завода вышел встречать меня лично.

Мы виделись с ним на торжественном ужине, который устроили во дворце Варга. Его зовут Рафаэль Риггер, он министр военной промышленности Огрании. Он же хозяин столичных ремонтных заводов. Он же потомок знаменитого изобретателя Лингерта Риггера. А ещё он Наблюдатель Малого Дома Риггер и правитель Нерска.

Широкоплечий бородатый здоровяк, у которого не было мочки левого уха, пожал мне руку. На его правой руке не хватало мизинца.

– Генерал Загорский, – пробасил он, пожимая мне руку. – Я горд, что вы выбрали машину, на которой ходил ваш прадед. А уж мой прадед был бы этому очень доволен.

– Мне нужно кое о чём с вами поговорить вне обычного совета, – сказал я. – Наедине, но лорд Варга и принцесса в курсе, что мы будем обсуждать.

– Как скажете, – он удивился. – Прошу за мной.

Мы прошли в его кабинет на самом верхнем этаже одного из корпусов. Кабинет у него скромный, большую часть помещения занимал старый письменный стол, заваленный чертежами, отчётами и стопками цеховых журналов. На кирпичной стене висело две фотографии.

На одной тощий задумчивый юноша, это сам Лингерт Риггер в молодости, гений, который изобрёл шагоходы, ракеты класса "Преисподняя", морские торпеды, башенные панцирники и много чего ещё. Но главное – именно он понял, что свечи с духом предков влияют на скорость сгорания топлива, и благодаря этому военная промышленность империя сделала огромный скачок вперёд… правда, после его смерти всё замедлилось, а сейчас и вовсе остановилось.

На другом портрете грустный усатый мужик с пухлыми щеками. Это сын Лингерта – Станислав Риггер. Почти всё стрелковое оружие в империи разработано им, от пистолетов-пулемётов Риггера до автоматических картечниц Риггера, которыми вооружены штурмовики.

Оружие уже совсем старое, но им пользуются до сих пор, это надёжный и дешёвый огнестрел. Даже за морем охотно его всё ещё скупали.

– Это временный кабинет, – будто извиняясь, сказал Рафаэль, едва мы вошли. – Здесь мне не нужны шикарные кабинеты и роскошное министерство. И вообще, я большую часть года живу в Нерске. Вот когда увидите те мои заводы…

– Насчёт них я пришёл поговорить, – я смахнул со старого деревянного стула пыль и уселся на него. – Предупреждаю, разговор очень конфиденциальный и никто о нём узнать не должен. Государственная тайна.

– Я буду молчать, – сказал Риггер.

– Если мы эвакуируем эти заводы на север, как много уйдёт времени, чтобы вновь развернуть их там?

– Вы хотите оставить столицу? – сразу спросил он, выпучив на меня глаза.

– Пока это не обсуждается. Но я задал вопрос.

– Пара месяцев. Но это не критично. Мои заводы на севере способны покрыть потребность в снарядах и запчастях, даже если столичные перестанут работать. Но есть проблема.

Риггер начал перебирать кучу бумаг. Из под самой большой кучи он вытащил самонагревающийся металлический чайничек. Всё хочу себе такой купить, чтобы пить чай в шагоходе.

– Проблема вот в чём. Сейчас, достану. Как раз хотел менять.

Он полез внутрь чайничка и вытащил оттуда механизм с нагревательной спиралью. Быстро разобрал механизм отвёрткой и перевернул её на стол. Оттуда выкатился блестящий металлический камешек, от которого немного пахнуло чем-то неприятным, почти как тухлое яйцо.

Я подобрал камешек. Он ещё тёплый, но как только включить механизм, он раскаляется докрасна и вскипятит воду в чайнике.

– Вам не хватает игниума, – сказал я и протянул кусочек огнеопасного минерала назад.

– Верно. Но, думаю, как только увеличат добычу в шахтах, мои заводы станут работать на полную. Может быть, даже сможем построить ещё одну риггу, – Риггер засмеялся. – Много лет уже ничего подобного не строили, только всякую мелочь вроде Уланов.

– Я понял. Мы обсудим этот вопрос.

– Вы опасаетесь, – Риггер зашептал. – Что на тот берег Сильвы выйдет Печать Огня и расстреляет наши заводы?

Вместо ответа я раскрыл кожаную папку, которую взял с собой.

– У меня другой вопрос, – сказал я, доставая первый лист. – Это я нашёл в тайном отсеке в кабине своего шагохода. Вот, кстати, там была старая фотография вашего предка.

– Ого! – он сразу выхватил фото с молодыми людьми в мундирах, стоящих рядом с шагоходом. – Да это в музей надо! Это же мой прадед в молодости со своими друзьями! У него они были влиятельные! Варг Климов, Инжи Дерайга и даже сам император Павел Громов!

Бородач довольно засмеялся. Но увидев, что я достал после, он затаил дыхание.

– И вот ещё, – я развернул старые листы с чертежами. – Думаю, это сделал сам Лингерт. Планы по доработке орудия Исполина, чтобы можно было поставить его на мой шагоход.

Риггер бережно взял чертежи и положил их на стол.

– А ведь это же делал мой прадед, – прошептал он, присматриваясь к записям. – Он же болел этой машиной, называл своим шедевром. Он даже в завещании уделил ей больше внимания, чем своим детям.

– Это осуществимо? – спросил я.

– Поставить пушку Исполина? Хм, – он потёр бороду. – У меня есть запасная. Нужно будет обрезать её, чтобы не нарушить баланс. И тогда влезет, – Риггер посмотрел на меня. – Враг удивится, когда вы сможете пробивать в лоб даже Паладинов. Хотя в поле эту пушку не перезарядить.

– Переживу, – сказал я. – У меня и так всего два снаряда, а будет один, но с попаданием наверняка.

– Прикажу своим заняться сегодня же, – Риггер осторожно убрал чертёж, будто боялся, что он рассыпется у него в руках. – Или у вас другие планы?

– Начните прямо сейчас, – я поднялся из-за стола.

Лучше сейчас, пока у нас есть несколько дней перед тем, как войска южан выйдут к границе.

* * *

Остаток вечера и часть ночи ушли по разъездам в столице. Ян был в курсе, что я хотел узнать – сможет ли Ограния защищаться, если я прикажу эвакуировать столицу.

Мардаград слишком близко к границе – с юга Мидлия, а прямо через реку Хитланд. Если Келвин расставит там осадные ригги и придёт Печать Огня, они сожгут половину города вместе с населением..

Это ещё не значит, что я точно собирался бросить город. Нет, тут будет очень большое сражение. Здесь самый приоритетный маршрут для врага, ведь из-за снегопадов другие маршруты для них опасны, а реки и озёра пока ещё не покрылись льдом, способным держать на себе боевые ригги.

Однажды я штурмовал этот город, когда мы воевали с заморскими захватчиками, Домами Накамура и Ямадзаки. Они захватили его и удерживали, но мы их выбили. Помню, с чем тогда столкнулся сам. Учитывая это, смогу превратить Мардаград в ловушку, об которую враг сломает себе зубы. Надо только вывезти гражданских.

Но это только планы, один из возможных сценариев, которых было много. Я мог объявить эвакуацию хоть сегодня, но рассматривал и другие варианты.

Проснулся я в три ночи, проспав едва час. Помыл лицо холодной водой и сразу спустился в комнату для совещаний. Меня ждали.

– Рад, что вы пришли в такое время, – сразу сказал я и подошёл к столику, где стоял горячий чайник. – Местные так не могут.

За столом сидело два человека, которые пили чай. Артур и Кичиро Кобаяши.

– Ну мы же не старые мумии, как в тех древних склепах, – Артур Хольст засмеялся. – Нам столько спать не надо.

Стало тихо, больше не смеялся никто. Я принюхался, пахло спиртным.

– Это у меня шея болит, – объяснил Артур, крутя головой. – Натираю её водкой.

– Изнутри тоже, – мрачным тоном добавил Кобаяши.

– Вы уже знаете, в чём наша главная проблема, – я подошёл к столику, где стоял горячий чайник и заварник.

– Заметили, – сказал Кичиро. – Здесь одни старики.

– У нас больше ригг, чем опытных первых пилотов, – высказался я, наливая чёрный чай в металлическую кружку. – Одному пилоту уже восемьдесят пять, ещё троим по семьдесят.

Взял нагретую кружку через рукав и сел за стол к остальным.

– Пилотам Исполинов тоже по семьдесят с лишним лет. Генерал Климов уже не в состоянии управлять Ищейкой. Те, кто вернулись с юга, в целом моложе, но их мало. И поэтому я пришёл к вам. Вы не только опытные генералы. Вы преподаватели.

– Проблема не только в возрасте, – Кичиро скрестил руки на груди. – В Огрании очень мало мужчин из знати. Или старики, или совсем молодёжь. Даже на последнем потоке Академии у нас мало студентов, которых можно доучить.

– Так и есть, – Артур зевнул. – Просто некого брать. Не будем же мы брать детей с младшего потока, они же не доучились. Им там лет по пятнадцать. Есть конечно, кто постарше, но этого мало.

– Брать детей не будем, – сказал я. – Поэтому нам нужен план.

Я достал список с пилотами, который мне принесли буквально перед сном.

– У нас уже была такая ситуация с Кичиро, – Артур взглянул в список. – Вышли мы из неё так. Выбрали самых умелых вторых пилотов и назначили их первыми. Из лучших водителей панцирников набрали вторых пилотов. Они обучались, глядя на самых опытных первых. И мы сами обучали их всем основам. Конечно, многие возмущались, что за рычагами не дворяне из Малых Домов, но куда деться?

– На панцирник выучить нового человека проще и быстрее, – сказал Кичиро. – А люди там уже побывавшие в боях. Главное, чтобы можно было переучить. Мы забирали людей с бронетехники и сажали их в ригги. Из них же набирали канониров и прочий персонал.

– Мне нравится план, – я передал лист им. – Даю вам полномочия на обучение. Кроме этого, императрица не забудет о вашей преданности и надёжности. Ну и Ян тоже отблагодарит.

– Да не в этом же дело, – Артур вздохнул. – Лишь бы закончилось всё побыстрее. Тогда, двадцать лет назад, был ад. Сейчас будет хуже.

– Не ной, – пробурчал Кичиро. – Давай уже готовить списки на обучение. Надо выбрать, с кем начнём уже сегодня.

– Ты любишь обучать, – Артур засмеялся. – Чуть что, лишь бы поработать с молодёжью.

– С ними легче. А если ещё и выживут в первом бою, значит, не зря всё было.

– Понял, – я поднялся. – С этим решено. Попрошу Яна, чтобы организовал мне встречу с клановыми. Из них тоже можно набрать грамотные экипажи и бойцов для квадр.

– Уже уходишь? – спросил Артур.

– Да. Времени нет.

– Только ещё один вопрос. Насчёт Ищейки.

– Сможете ей управлять? – спросил я.

– Нет, – он помотал головой. – Просто её главное преимущество, как я обучал студентов – это мобильность. Ищейка очень быстро перемещается и может атаковать врага там, где её не ждут. Пока она стоит на берегу, они живо поймут, что с ней что-то не так.

– Я знаю.

– Мы долго сидели с Валентином, – Артур постучал костяшкой пальца по столешнице. – У него же были дополнительные занятия по просьбе его деда. Называл мне все узлы наизусть. Он тратил много времени на теорию по Ищейке, учил её строение. И все каникулы проводил на ней. Может, он сможет кого-нибудь обучить?

– Посмотрим. Если ещё согласится.

– Да, – Артур вздохнул. – Ему будет сложно обучать кого-то своей мечте, когда сам потерял её.

* * *

Время шло, в последние пару недель враг копил силы, а ещё выжидал, чтобы подмёрзла земля (осенью были сильные дожди, всё размякло, и тяжелая техника вдали от дорог легко увязнет).

Ещё они наверняка ждали, когда замёрзнет река, чтобы не форсировать её, а идти по льду, но в последние несколько дней погода была непредсказуема. То метель, то наоборот, будто наступало потепление, и тонкий лёд понемногу таял, а потом начинался снегопад. Такие уж зимы в Огрании, даже местные не могли сказать, что будет завтра. Но когда начнутся настоящие холода, все быстро это почувствуют.

Пока враг ждал, мы сами не теряли время и готовились встречать гостей. Я много ездил, отдавал приказы, почти не бывал во дворце и очень мало спал. Другие работали тоже помногу, и оборону мы выстроили крепкую.

Одним утром, когда я вернулся после инспекции оборонительных линий на востоке, просто рухнул в кровать, даже не раздеваясь, чтобы поспать всего полтора часа. Но в дверь постучали.

– Открыто, – сказал я, не открывая глаза.

– Рома? Можно?

– Заходи.

Вошёл Ян Варга. Мы с ним очень редко виделись после того злополучного дипломатического приёма, только по делам, урывками, или разговаривали во время советов.

– Есть одно дело. Не хотел тебя будить, но оно может быть срочным.

– Говори, – я сбросил ноги на пол, поднялся и отпил прохладной воды прямо из графина.

– Насчёт Исполина, – сказал Ян. – У нас их три, но Ищейка пока стоит без дела. Так что только два, я и Марк обучаемся на них каждую свободную минуту.

– Это правильно.

Ян стал необычайно серьёзен в последние дни. Под глазами у него появились заметные тени, он спал ненамного больше меня и из-за этого казался старше своих лет.

– И я хочу кое-что сказать, – продолжил Ян. – Если я или Марк погибнем в бою, то у нас возникнет проблема с пилотом. Некому будет управлять Исполином.

– Слишком мрачные мысли, – сказал я.

– А мы что, бессмертные? – спросил он. – Умереть может любой, я давно это понял. Но если с нами что-то случится, тебе придётся садиться на одну из наших ригг. Хочешь ты того или нет. Потому что тому человеку, который управлял Небожителем в горах, семьдесят лет, он болеет и боится, что не протянет эту зиму.

– Я понял тебя, – я подошёл к раковине и сполоснул лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. – Я управлял Печатью Огня, мне просто нужно вспомнить принцип. Давай так. У нас с тобой по плану сегодня полтора часа обсудить оборону. Обсудим её в твоём Небожителе между делом.

– Идёт, – Ян кивнул.

– И будь попроще, – я усмехнулся. – Пилоту Исполина умереть внутри почти нереально. Разве что ты там начнёшь есть и подавишься насмерть.

Он пытался сдержаться, но рассмеялся. Такие мрачные шутки он любил, даже сразу помолодел.

– Увидимся, – сказал он и пошёл к двери.

* * *

Исполины отличались от других ригг. В них был большой экипаж, но при необходимости даже один человек мог управлять огромной машиной. В экипаже был радист, канонир и даже целая команда механиков, но основную работу выполнял пилот. В его распоряжении был почти целый сухопутный корабль, разве что людей на борту поменьше.

Ужас Глубин был на дежурстве, Марк вовсю осваивал его, а Небожитель торчал рядом с портом.

Ян влез первым и, на правах хозяина, пригласил меня залезть в кабину. Путь наверх сложнее, чем на других риггах, надо пролезть через длинные ноги, машинное отделение и шахту, ведущую на самый верх.

Впереди кабины стояло большое кресло пилота с обтянутым кожей сиденьем. Поручни у него подвижные и закреплены за спинкой, сейчас они смотрели вниз. К каждому поручню был приделан механический рукав из соединённых друг с другом стальных обручей, куда нужно просунуть руку. От них к спинке кресла тянулись многочисленные провода.

Когда начнётся бой, орудийные платформы будут повторять движения пилота. Из-за одной только этой системы Исполины были намного дороже других ригг. Зато это здорово экономило время, не нужно выкручивать рычаги, как в других машинах.

В конце левого рукава закреплена перчатка с металлическими пальцами, от которых шли провода. Такое есть только на Небожителе Яна. Это для управления манипуляторами. Считывает каждое движение пальцев.

Говорят, Лингерт Риггер придумывал эту систему целый год, но сделали её и доработали только его внуки.

– Я ни разу не управлял ей раньше, – сказал Ян, усаживаясь в кресло радиста. – Это Лёшу учили отдельно, и Валентина с предателем тоже. А я же не был наследником.

В круглой освещённой кабине было полно места, и это притом, что половину её занимала электрокамера, в которой было целых три свечи духов предков вместо одной.

Педали синхропривода нет, он никогда и не отключается, вместо неё другие педали. Пара для правой ноги отвечает за переключение движения вперёд-назад. Для левой ноги каждая педаль нужна для поворотов. Ещё есть педаль набора позиций.

Никаких рычагов, только педали. Такая система на всех Исполинах, кроме Ищейки. На последней всё вообще управляется только с пульта, педалей там нет.

На пульте передо мной куча кнопок и тумблеров, но самые важные из них дублировались на поручнях кресла, я мог достать их вслепую, пальцами. Но не буду, я не знаю их наизусть, будет учить Ян.

Я надел наушники и микрофон, потом дождался разрешения диспетчера, следящего за ангарами, на выход. Не хотелось кого-нибудь растоптать, пока вспоминаю принцип управления.

– Запуск! – крикнул я по старой традиции и правилам.

На пульте медленно загорались зелёные лампочки. Запуск идеален, не надо идти в электрокамеру и ставить перемычки, всё работает и так.

Рокот двигателей я почти не слышал из-за наушников, а кресло особой конструкции гасило вибрацию. Но по виду Яна, которого слегка подбрасывало, понятно, что Исполин завёлся. Янек показал мне большой палец.

Передо мной с потолка плавно опустился блестящий перископ. Ширина обзора такая, что я видел чуть ли не всё вокруг себя. Ну и как на моей ригге, был отдельный обзор заднего вида и того, что находится под ногами.

С высоты в тридцать метров прекрасно видно город, реку и леса, что лежат на том берегу. Радар молчал, крупных врагов там нет, но скоро они появятся.

Я задал направление вперёд, надавив правой ногой на переключатель, и перебросил ногу на педаль переключения позиций, а левой ногой корректировал повороты, нажимая на другие педали.

Тридцатиметровая машина пошагала вперёд. Другое ощущение, нет той плавности, как на обычных шагоходах. Но здесь, из-за габаритов, чувствуешь себя особенно большим и сильным.

Я просунул руки в механические рукава, и Небожитель, следуя моим командам, поднял свои бронированные ручищи.

– А теперь фокус, – сказал я сам себе.

Я просунул левую руку в перчатку. Механические пальцы поддавались с трудом, а манипуляторы сгибались с огромной задержкой. Но если приловчиться, действительно получится взять ими хоть яблоко и не раздавить.

Механические рукава поддавались мне, хоть и туго. Они двигались неохотно, приходилось направлять их силой, но руки шагохода подчинялись. Вот откуда это ощущение, будто ты сам такой же огромный и сильный, как твоя машина.

Я двинулся вперёд по полигону, лежащему за городом. Одна нога на педали набора позиций, другой я поворачивал. Подчиняется идеально.

– Хоть это и очень весело, – сказал я. – Но у нас с тобой дела. Один разговор, Ян.

– Да, я помню, – его голос хорошо слышен через наушники. – Сдача города неминуема? Мы бросим Мардаград?

– Я ещё не решил. Но в любом случае, без боя мы его не оставим. Устроим здесь такое, что у врага просто не останется сил идти дальше.

– Генералы будут против, – произнёс Ян, осматриваясь в перископ. – Они не захотят его сдавать.

– Я обсудил это с маршалом Дерайга и генералом Климовым. Они согласны со мной. Остальные сделают, как мы скажем.

– А что жители? – спросил Ян.

– Ты же не хочешь оставить своих подданных зимой в осаждённом городе? Без еды и тепла?

– Конечно же нет!

– Ну и вот. Пока идут снегопады, мы сможем эвакуировать население на север, а попутно продолжить подготовку к обороне. Город потом придётся перестраивать, но враг обломает здесь зубы. Чем сильнее мы дадим здесь бой, тем проще будет в дальнейшем.

– Я понял тебя, Рома. Если ты считаешь, что это поможет, то я за. Если бы я тогда тебя услышал и послушался… неважно. Нам туда, вдоль реки. Оставим её там, нас заберут в город.

Я нажал на педаль поворота, и Небожитель плавно развернулся к реке. Слишком плавно, меня даже укачивало, мой шагоход мне нравился больше.

Увидел, что Ищейка стояла у реки, целясь своим чудовищным орудием в 460 миллиметров на другой берег. Враг пока держался от неё подальше, даже Печать Огня не рисковала там показаться. Но рано или поздно они поймут, что это всего лишь орудие без умелого пилота.

Ищейка слишком сложна. Сложное управление ходовой, которая способна идти почти везде. Там и суставы, способные сгибаться, пальцы, которые помогали держаться на неровной местностью. Даже подвижная кабина способна опускаться и крутиться по сторонам.

Жалко, что такой дорогой проект простаивает без дела. Но едва я подумал об этом, как вдруг Ищейка повернулась и медленно побрела в сторону города.

– Ты знаешь, что происходит? – спросил я. – Ты приказал?

– Да. Я велел перевести Ищейку к дворцовой площади. У нас есть люди, которые смогут просто перегнать её. Справятся, ведь не нужно же вступать в бой.

– Понял. Но зачем?

– Есть одно дело, Рома, – Ян вздохнул. – Но мне нужно для этого твоё согласие.

– Поясни.

Ян повернулся ко мне.

– Я нашёл для неё пилота.

Глава 3

Мы подъехали к дворцу Варга, но не к главному входу, а к другому. Там, на задней площади, располагались казармы гвардии (которой пришлось потесниться, когда прибыли императорские стрелки и штурмовики). Обычно здесь всегда людно, но сейчас армия готовит укрепления на юге города. Против ригг не поможет, но было бы неплохо задержать пехоту и гусеничные панцирники.

Ян хранил молчание. Я не спрашивал, что он имел в виду, хотя меня это заинтриговало. Но пока мы ехали, были другие дела. Я сидел на заднем сиденье и делал пометки в записной книжке, размышляя о том, что масштабные битвы моей молодости остались в прошлом.

В битве под Челюстями сражалось около тридцать тысяч человек и двенадцать ригг. В битве на реке Сильве с обеих сторон участвовали почти пятьдесят тысяч человек и двадцать ригг, а во время масштабного многодневного сражения в Бинхае между собой сошлось около двухсот тысяч человек и пяти сотен панцирников, но всего пять шагоходов.

Сейчас наши разведчики оценивали пехотную армию врага максимум в десять тысяч человек, а ведь это же объединённая армия нескольких государств. В самой Огрании бойцов намного меньше. Зато в бою будут участвовать все Исполины и почти сотня шагоходов.

Да уж, Рэгвард тогда был прав, когда говорил, что взрослых мужчин осталось очень мало. Тот разговор был задолго до начала войны, и тогда мы не думали, что он станет нашим самым опасным противником.

Ян что-то черкал в своей записной книжке, иногда выглядывая за окно, его охранник, сидящий на переднем сиденье мотоповозки, дремал.

Ищейка уже ждала на площади у казарм, её мощный силуэт на фоне чёрного неба был виден издалека. Я снова окинул её взглядом. До чего же продвинутая техника. Вот это старик Лингерт должен был назвать своим шедевром.

Четыре здоровенных ноги округлой формы с толстой бронёй, в высоту чуть выше Катафракта, но туловище огромное. Всю внутреннюю часть занимали движки, вспомогательные машины, генераторы, заряжающие системы и боезапас к пушкам.

Основное орудие на спине, но на брюхе тоже хороший арсенал, включая пулемёты и огнемёты, чтобы никто не подобрался близко. Ещё есть по два автоматических орудия с каждой стороны кабины, которая торчала впереди, как собачья голова. В основании ног «пальцы», которые можно регулировать, чтобы пройти по холмам или даже через перевалы в горах.

Немногочисленные охранники с благоговением взирали на Исполина, а моё внимание приковали к себе два человека.

– Ты серьёзно? – спросил у Яна.

– Более чем. Он сможет.

Площадь была засыпана снегом, а Марк, которого я по привычке продолжал называть Зиминым, хотя его фамилия Драган, как у многих жителей на западе Огрании, толкал через сугробы кресло-каталку с двумя большими колёсами позади и двумя маленькими впереди.

Сидевший в ней человек был укутан, как внук своей слишком заботливой бабушкой. На голове была надета толстая меховая шапка с ушами, на шее повязан красный шарф поверх воротника чёрного тулупа, на руках вязаные варежки из шерсти. Даже то, что осталось от его ног, было обёрнуто тёплым одеялом.

Марк, стоящий позади каталки, пританцовывал от холода. Чёрная кожаная куртка с меховым воротником и белый офицерский шарф явно не спасали от мороза.

– Ты серьёзно, – проговорил я и подошёл к ним.

Лицо Валентина больше не казалось детским, потому что осунулось, стало острее, на нём отросла щетина. Да и взгляд уже далеко не такой весёлый, как у того шутника, который был в академии. Его состояние стало лучше за последние недели, заражения не было, его больше не пичкали болеутоляющими. Он часто сидел в одиночку, глядя в окно, а я только утром придумал, чем его занять.

– Я против, – сразу сказал я без всяких подводок. – Валь, ты отправишься в Нерск завтра днём. В ремонте ты понимаешь, поэтому будешь заниматься логистикой. Но это, – я показал на Ищейку. – Это уже нет. Ты не сможешь. Это очень сложно.

– Я смогу, – хрипло проговорил Валь. – Ты понимаешь, Загорский? Я это смогу! И я тебе докажу!

– Кто это придумал? – спросил я. – Когда я видел тебя в прошлый раз, ты помалкивал про это. Кто тебя вообще надоумил?

– Я, – почти одновременно сказали Марк и Ян. Продолжил Ян: – Он сможет. Там нет педалей, там всё управляется руками, а он знает весь пульт наизусть.

– Мы не можем его бросить, – добавил Марк. – Он ранен в бою, сражался вместе с нами. И хочет ещё. Ему тяжело, но если он будет в Ищейке, то ему сразу станет…

– Вы же понимаете, что это не игра? – я оглядел всех. – Вы уже всякого повидали. Марк, уж ты точно должен это понимать.

– Поэтому я сам и предложил ему, – он выдержал мой взгляд. – Мне тяжело смотреть, как он так лежит и страдает. Но он выжил, в отличие от моего старого экипажа. И если он доберётся до…

– Это же лучший шагоход в мире! – скрипучим хриплым голосом выкрикнул Валь. – Не какой-то там Небожитель, не какая-то Печать Огня! Вот это лучший! Я это знал с самого детства!

Он дёрнул колёса коляски, пытаясь проехать через сугроб, но не смог, слишком толстый слой снега.

– Я знаю все его узлы наизусть! Я знаю все его возможности! Я знаю, что он может пройти через реку, горы или даже долбанный вулкан! – голос начал срываться. – Я тебе докажу, Загорский! Я буду управлять Ищейкой не хуже, чем ты тем допотопным хламом!

Я подошёл ближе и помог выдернуть коляску из сугроба.

– Если будет нужно, – продолжал Валь. – Я туда ползком поползу! У нас с ней две пары ног на двоих! Я с ней справлюсь! Это моя долбанная мечта, ты понимаешь это, Рома?

– Знаешь, что? – я сел на корточки рядом с ним, опираясь на гладкий деревянный поручень кресла. – Я был бы рад, если бы ты не сидел в этом своём кресле в одиночестве, злясь на весь мир. Был бы рад, увидев тебя в строю. Но ты недавно перенёс тяжёлую рану. Может быть, ты думаешь, что месть поможет тебе справиться с этим…

– Да срал я на эту месть! – он посмотрел на меня. – Я хочу туда. Всегда хотел. И это я должен быть там, а не предатель!

Я повернул голову к Ищейке, потом к порту, где было видно верхнюю часть Небожителя, потом на юг. Ужаса Глубин я не видел, Исполин был на боевом дежурстве.

Три машины, но работают только две, а у врага пять.

– Одно условие, – я поднялся на ноги. – Скажешь, что тебе плохо – немедленно увезём тебя к доктору.

– Не скажу.

– Если я увижу, что ты не вывозишь, утащу тебя в госпиталь сам. Тебе и так досталось, не хочу, чтобы ты пострадал ещё больше.

– Он справится, – сказал Ян и подошёл к Валю. – Нужно только немного помочь. Давай-ка, держись, Валька.

– Тащи меня, Варга! Ты же здоровый кабан, справишься!

Ян взял Валентина на руки, как ребёнка, Валь вцепился в воротник куртки Яна и посмотрел на машину. Мы с Марком пошли следом за ними по снегу.

– Сейчас, – запыхавшийся Ян посмотрел на лючки в ногах. – Марк, только немного помоги. Дальше мы сами.

Я не вмешивался, только следил, а то всё зашло слишком далеко. Но если что, вмешаюсь сразу, пока прост ждал, не столько из-за Валя, сколько из-за остальных, кто в него верил и очень хотел помочь.

Марк открыл люк, вдвоём они затащили Валентина в нижнюю часть правой передней ноги Ищейки. Внутри было просторно, влезет несколько человек с оружием. Для них даже есть скамейки, хотя находится здесь во время движения – неприятно, всех будет тошнить.

Вверх вела лестница, Валь с опаской на неё посмотрел.

– Ещё не поздно передумать, – сказал я.

– Тащи меня туда, Варга!

– Только держись крепче, – Ян взялся за перекладины.

Они действительно настроены серьёзно, поэтому я не вмешивался. Валь уцепился за Яна со спины, крепко обхватив руками, и они полезли вверх.

Опасно. Ладно Ян, он-то крепкий и сильный, но Валь всё равно держался. Так они и забрались в двигательное помещение. Двигатели работали, зимой, на улице, их не глушат. Несколько механиков, проводивших работы, с удивлением на нас смотрели, прекратив работы.

Ян посадил Валентина на пол и расстегнул себе куртку. Лицо у него вспотело.

– Самое сложное позади, – сказал он.

– Впереди, – возразил я и присмотрелся к Валентину.

– Я ещё не сдался! – прохрипел он. – И не сдамся!

Дальше таких больших лестниц не было. Мы вошли в просторную кабину, Ян затащил Валя на руках. Электрокамеры здесь нет, она в корпусе, а три кресла стояли перед огромным пультом управления.

У среднего кресла очень сложная система оптики, там целые узлы трубок, стекла и перископов. Всё это необходимо, ведь кабина в Ищейке – не самая высшая точка, но обзор у неё всё равно замечательный.

Ян усадил Валя в кресло и выдохнул. Я присмотрелся ко всем механизмам. Никаких педалей, только пульт, кнопки и рычаги, очень много рычагов. У меня даже голова болела, когда я пытался запомнить, какой рычаг за что отвечает. Направление, скорость, позиции, кабина, ноги, наклон ног…

А Валентин же учил это с самого детства вместе с братом.

– Предатель наверное спит и видит, как сядет сюда сам, – проговорил он, стаскивая шарф и шапку. Мокрые от пота волосы встали дыбом. – Но нет, тут буду только я или мои дети! Самое важное-то всё равно осталось при мне, как бы ты ни старался, ублюдок!

– Посмотри на меня, – приказал я.

Он подчинился. Я внимательно поглядел ему в лицо.

– Теперь продолжай. Обойди дворец, если сможешь, потом в порт. Если дойдём, ты будешь пилотом Ищейки. Или хочешь вернуться в койку?

– Никогда!

– Пойму, что тебе плохо, утащу тебя туда сам.

– Ну уж нет! По местам!

– Он справится, Рома, – Ян поглядел на меня. – Я в него верю. И это для него лучше, чем лежать там.

Ян мог сам назначить его пилотом без моего согласия, ведь это он здесь хозяин и это его Исполины. Но он же сделал иначе, чтобы я всё увидел своими глазами.

Я сел в кресло канонира, Ян в кресло радиста. Марк остался в задней части кабины, подобрав брошенные Валем шарф и шапку.

– Сделаю всё, – со злостью сказал Валь. – Они увидят, что я могу!

Он нажал на кнопку, название которой я даже не знал. Свет в кабине стал ярче, а позади, за стальным люком, послышался сигнал сирены. Это предупреждение, что скоро выйдем, чтобы никого из механиков не раздавило в механизмах.

Кресло начало вибрировать, когда Валь набрал позиции. Он движением рычага резко поднял кабину и опустил, потом дёрнул нас влево и вправо. Я схватился за стальные поручни кресла, чтобы не выпасть.

– Год назад были каникулы, – сказал он. – Мы с предателем приезжали сюда и показывали дедушке, что выучили. Потом пытались пройти по маршруту. У меня получилось, но не с первого раза, а предатель чуть её не утопил, ха!

Он врубил прожекторы и дёрнул очередной рычаг. Раздалось шипение и треск, корпус Ищейки чуть приподнялся, потом приопустился. Валь переключил рычаги, иногда только замирая, будто вспоминал, что значит тот или другой. По его лбу крупными каплями катился пот.

– Не волнуйся, старина, – подбодрил его Марк. – Ты в этом понимаешь лучше нас.

Снова его аура спокойствия, которая подействовала на всех. Валь вздохнул и пристегнулся ремнём к креслу.

– Пристегнитесь, – сказал он. – Будет быстро.

Он положил руки на резиновые накладки рычагов, закреплённые на поручнях кресла первого пилота. Это главные контроллеры управления, для всего остального есть помощники.

А потом Ищейка пошла.

Нет, не так.

Потом она побежала. Как собака, только огромная, бронированная и механическая. Кабину трясло при каждом шаге, пока Валь что-то не переключил и не включились стабилизаторы, после этого кабина будто замерла.

– Видишь? – крикнул Валь, потому что не надел микрофон.

Но кабина располагалась далеко от двигателей, их рёв нас не глушил. Из-за этого мы хорошо слышали топот от тяжёлой поступи многотонной машины.

Повезло, что отсюда до порта не надо бежать по оживлённой улице, а то бы устроили переполох. Туда вела отдельная улица. С каждой минутой будто даже Ищейка начинала бежать увереннее. Рядом с портом Валь замедлил скорость, дошёл до Небожителя и встал с ним рядом.

– А теперь можно пострелять, – сказал он с довольной улыбкой, кладя руку на ещё один рычаг.

– Отставить, – приказал я. – Пока стрелять не будем. Не та позиция.

– А так?

Валь переключил что-то ещё, Ищейка начала опускаться, очень низко, будто кто-то приказал собаке лежать. Шипение стало громче.

Пушка главного калибра закреплена на спине, на ходу стрелять нельзя, но с такой позиции идеально. Да, теперь высота намного ниже, нет риска повредить само орудие или механизм при отдаче. Для прицеливания тоже не надо ничего крутить, пушка направляется отдельным контроллером, просто двигаешь им в нужную сторону.

Орудие в 460 миллиметров, самая большая пушка на континенте. Карнифекс, так называли топор Небожителя, которым был вооружён Павел Громов. Снаряды особо мощные, во взрывчатом веществе содержался активированный игниум, а ещё есть радиоуправляемый стабилизатор.

Поэтому здесь и нужен отдельный канонир, он стреляет из дополнительных пушек и всякой мелочи, и у него есть немного времени скорректировать снаряд прямо в полёте с помощью радио. На других Исполинах такая же система, дополнительная точность не мешает никогда.

Даже захотелось выстрелить, но эти снаряды слишком дорогие. Завод обещал прислать болванки, чтобы Ян и Марк потренировались в стрельбе. А теперь они нужны ещё и Валю.

Но если покажутся враги, то тренировка будет по другим мишеням.

Оптика мощнейшая, дальность видимости просто безумная, особенно когда стоишь. Видно территорию Хитланда. Где-то там скоро покажется Печать Огня, но даже ей не захочется ловить снаряд из этого орудия.

– Ну как? – Валь откинулся в кресле. Он побледнел, пот заливал ему лицо. Уставшие руки дрожали.

Он замолчал, молчали и остальные.

– Значит, так, – я поднялся из кресла. – Вижу, что устал. Ты вымотан. Теперь слушай мой приказ. Заняться лечением. Не спорить с докторами. Соблюдать режим. И отъедаться, потому что мне не нужно, чтобы ты потерял сознание из-за слабости или голода прямо во время боя.

– Да, – проговорил Валентин.

– Будешь есть мало, я тебе устрою. А когда доктор разрешит, начнёшь тренировки. Может быть, это случится раньше, если они перейдут в наступление. Но пока лечишься и восстанавливаешь силу каждую свободную минуту. И тебе нужны сильные руки. Понятно это тебе?

– Да, – тихо сказал он.

– Я не слышу! – рявкнул я.

– Так точно!

– Вот и отлично, первый пилот Климов. Поздравляю, экзамен сдан.

Я подошёл к выходу из кабины. Парни обступили Валя, чтобы поздравить. А он посмотрел на пульт, опустил голову и закрыл лицо ладонями.

– Вот видишь, – Ян улыбался, положив руку ему на плечо. – Всё вышло. Ты же упёртый, Валька.

– Как и ты, Варга, – голос Валентина глухой. – Даже сильнее тебя. Это получилось. Я не думал, что выйдет.

– Она тебя ждала, – сказал Марк. – Ищейка тебя ждала. Подождёт и ещё.

Валь не ответил.

* * *

Дворец Варга за всё время своего существования много раз горел, его часто обстреливали и взрывали, но каждый раз восстанавливали, перестраивая то или иное крыло.

Не менялись только катакомбы под дворцом, которые, как говорят, вели аж за город, и подвальные помещения. В одном на зиму укладывали в спячку черепах, а вот эта комната была долгое время заперта, но её открыли совсем недавно по приказу Яна.

Стены и пол когда-то были белыми, но сейчас они тёмные из-за гари. Будто кто-то когда-то давно испытывал здесь огнемёт. Старый хлам вытащили, протёрли пыль и помыли полы, но гарь отмыть не смогли.

Это старый тренировочный зал Небожителей Дерайга, которые когда-то испытывали здесь свои способности. Они могли призывать огонь и копьё, как я пользовался своими цепями. Здесь прохладно, но когда начнём, станет очень жарко.

Я был одет в военные брюки и чёрную безрукавку. Татуировки цепей, начинаясь у запястий, густо шли через предплечья, потом их будто проложили по плечам, а заканчивались они у ключиц.

Скоро пришла Катерина, одетая просто, в белую рубашку и чёрную юбку. Волосы она повязала красной лентой. На шее висел её амулет.

– Решил поупражняться? – спросила она. – Давно так не было. И, кстати, давно не виделись наедине.

– Много работы. А эта тренировка может пригодиться уже в ближайшее время. Особенно тебе. Если всё пойдёт не так, они пойдут за тобой. У нас всего полчаса, давай к делу.

– Я не спорю. Раз ты говоришь что надо, значит надо. Интересно, а я смогу потом показывать это остальным? Я же не буду хранить эту тайну вечно.

– Может, и стоит показать.

– Ведь если они увидят вот это, – Катерина вытянула руку.

В ней, будто из воздуха, возник меч-хлыст. Пока лезвие было единым и на сегменты не разделялось. Клинок светился красным.

– … то они точно не будут спорить, что я потомок Громова.

– Интересная мысль. Стоит обсудить. Но пока не свети это всем подряд. Держи это в тайне, чтобы удивить их с самый неподходящий момент.

Оружие исчезло, когда массивная стальная дверь со скрипом открылась. Вошёл Ян, без мундира, в простой майке и шортах для тренировок. Спортивные тапочки с резиновой подошвой скрипели по полу. Увидев нас, он смутился.

– Я опоздал? – спросил он. – Я ещё оделся не по форме. Думал, просто какая-то тренировка. Не знал, что тут Её Императорское Высочество.

– Это ерунда, – сказал я. – И можно менее официально, тут внизу никто не слышит. Громова не против.

– Знаю, что времени мало, но меня одолели советники по пути, – пожаловался Ян, проходя вглубь зала.

– И что им нужно? – поинтересовалась Катерина.

– Говорят, что я последний в роду Варга. И мне нужно срочно жениться и завести детей.

– Лучше не откладывай на потом, – сказал я с усмешкой. – Особенно последнее. Приступай в ближайшее время.

Ян шумно выдохнул через нос.

– Кстати, – Громова села на скамейку и оправила юбку. – Я слышала, что вы смогли связаться с Лукасом Сантеком.

– Он отказался, – произнёс Ян, вставая на середину зала. – Отказался забирать Аниту. Он в большой обиде на неё. Сказал, что у него больше нет дочери.

– Потому что не дала стрелять? – Катерина нахмурилась. – Бедная девочка, жалко её. Но она с нами, никто ей ничего не сделает.

– Времени у нас мало, – сказал я. – К делу. Ян, тебе давали силы Небожителя. И мы трое это знаем. Твой огонь я уже видел. Какое оружие у тебя есть?

– Не понял, – он с удивлением посмотрел на меня.

Я вытянул руку, татуировки немного засветились, от них по коже пошёл жар. Цепь появилась быстро и начала разматываться с предплечья. Я опустил руку, и звенья громко стукнулись об пол. От них шёл слабый красный свет.

– И смотри, что могу я, – Громова вытянула руку. – Даже не знала раньше, что так получится. Но сегодня, когда никого не было, я кое-что проверила.

В ней оказался меч. И он тут же исчез, чтобы вместо него появилось другое.

– Ого, – произнёс я.

Девушка легко удерживала в руке другое оружие, массивную секиру со здоровенным красным лезвием. Рука дрожала, потому что даже у призванного оружия был вес, и немалый.

Я взял Громову за запястье, чтобы ей было полегче, и присмотрелся внимательнее.

– Топор Громова, – я подошёл к ней ближе, чтобы присмотреться. – Тот самый Карнифекс. У тебя не только две способности, а ещё два вида оружия.

Лезвие, наверняка острое как бритва, гудело, будто живое. Громова опустила его чуть ниже, и я мог видеть её лицо через полупрозрачную красную сталь оружия Небожителя.

Исчезло, теперь мы просто стояли лицом к лицу. Я всё ещё держал её за руку.

– Это интересно, – сказал я.

– Не то слово, – она улыбнулась. – Но исчезает быстро. Надо проверить ещё. Может, получится ещё раз. Когда сможем?

– Посмотрим. Мне всё-таки придётся объявить эвакуацию, – я отошёл подальше. – Как только река замёрзнет, они хлынут в город, а она уже скоро покроется толстым слоем льда. И Печать Огня уже видели на том берегу. Но у нас сейчас другой вопрос.

– Верно, – сказала Громова. – Янек, так какое оружие у тебя?

– У меня нет оружия, – он смотрел на нас, потом на свои руки.

– У тебя в предках Небожитель Дерайга, – произнёс я. – У тебя должно быть его копьё.

– Нет такого.

– Хм. Я думал, у тебя силы Инжи Дерайга. Ведь ты же пользуешься огнём. Ну давай хотя бы базовое. Используй щит.

– Да у меня и щита нет!

– Есть. Это есть у каждого. Нужно только…

Я подмигнул Громовой и резко выбросил вперёд руку. Пальцы нагрелись, с них сорвался красный сгусток пламени. Ян инстинктивного закрылся руками…

Щита и правда не было.

Красный огонь ударился в стену и рассыпался искрами. Лампочка начала мерцать. Сразу стало теплее.

– Ого! – воскликнула Громова, с опаской поглядывая наверх. – Как ты так сделал?

– Я не знаю!

Каким-то образом Ян оказался в другой стороне. Нет, его не переместило, он будто очень быстро туда отъехал. Так быстро, что силуэт смазался. Будто он проехал на коньках, я едва это заметил. А там, где он проскользил, осталась дорожка огня, очень жаркого, почти белого. Дорожка быстро потухла, но на камне теперь видны следы гари. Они горячие, от них шёл дым.

– Это я сделал? – Ян шагнул к стене и прижался к ней спиной. – Я не знал. Я никогда так не пробовал!

– Расслабься, – сказал я. – Значит, у тебя что-то другое. Моих цепей тоже нет ни у одного известного Небожителя. Значит, были другие, кого все забыли. В общем, пока есть время, нам нужно поработать с этим. У нас меньше получаса. Ян, давай-ка свой огонь! Кидай, не бойся!

Скоро здесь было так жарко, будто мы затопили баню. Хорошо, что здесь всё из камня, но даже он иногда вспыхивал. Горел камень, пылали красные искры. Потом стало холодно, когда Громова призвала метель.

Стены заиндевели, а Катерина дышала на побелевшие пальцы и встряхивала их.

– Как бы их не отморозить, – пожаловалась она. – Там холодно, а здесь ещё холоднее. Больше так делать не буду.

– Время! – объявил я, когда Ян уклонился от моего броска, оставив очередную огненную дорожку. – Встречаемся послезавтра после обеда. Я читал, как Небожители прошлого могли обрушать огонь с небес. Если мы сможем так же, нам будет проще.

– Рома, кстати, я хотела с тобой кое о чём поговорить, – шепнула Громова мне на ухо, подходя ближе. – Насчёт эвакуации.

– Да, давай обсудим по дороге.

Мы вышли в коридор, где нас ждала её охрана, но кроме них был ещё один человек, военный в форме полковника армии Огрании, который пытался к нам прорваться. Здоровяки в чёрных нагрудниках стояли на его пути.

– Срочное донесение! – выкрикнул он. – А эти меня не пускают!

– Что такое?

– На том берегу показалась Печать Огня.

– Я уже в курсе.

Исполин Рэгварда всё равно держится далеко, чтобы не оказаться в зоне досягаемости пушек Ищейки. До начала штурма города он ближе не подойдёт.

– А ещё наши разведчики вступили в бой на их стороне границы, – продолжил полковник. – Они смогли захватить одно их оружие и привезти сюда. Маршал настаивает, что вы должны это увидеть как можно скорее.

– Понял, иду, – сказал я. – Что там вообще?

– Для нас ничего хорошего, – полковник нахмурился.

Глава 4

Чтобы увидеть, что там нашли наши разведчики, пришлось ехать за пределы города, на двадцать километров к югу, где возводили очередную линию укреплений.

Среди спешно устанавливаемых орудийных башен, которые должны заставить шагоходы врага держаться подальше, ловушек и минных полей стояли бетонные и каменные надолбы, пара десятков рядов. Между ними натянуты ряды колючей проволоки.

Часть укреплений – это совсем старые, их ставили ещё инженеры Великого Дома Накамура, когда заморские захватчики оккупировали Мардаград лет семьдесят назад. Ещё часть – ставили уже Варга во время войны между Великими Домами. За двадцать лет мира про них подзабыли, но сейчас спешно и очень быстро восстанавливали.

Но основа укреплений – крупнокалиберные оборонительные орудия. Против Исполинов бесполезны, но обычным шагоходам могут прописать по первое число.

Дороги пока не перекрыты укреплениями. Захваченное оружие не стали доставлять в город, оставили на первой линии обороны. Здесь же собрались генералы, которые на морозе сбились в кучку. По разговорам слышно, что они вспоминают старые времена своей молодости, и как велись войны тогда.

Рядом с ними стоял обычный гусеничный панцирник с грубой восьмиугольной башней. Корпус – уродливая бронированная коробка, разве что лобовая броня установлена под углом. Машина выкрашена в чёрный с красными полосами. Номер 112 тоже красный.

В такие цвета красят технику Мидлии. Зря, для панцирников, учитывая их малые размеры, не помешал бы белый маскировочный камуфляж. Но нам же проще, пусть сверкают всеми цветами радуги на снегу.

– Что вы там захватили? – спросил я, вылезая из машины и захлопывая дверь.

Из кучи генералов вышел маршал Юрий Дерайга, с трудом опирающийся на клюку. На него была надета толстая и лохматая чёрная шуба, на которую была нашита эмблема в виде копья его старинного рода. У Варга почти такой же герб, все Великие Дома взяли гербы Небожителей, которых заменили.

– Вот это опасное оружие, – проговорил он. – И подлое.

Он показал на панцирник. Туда уже забрался один из стрелков в белом маскировочном халате и копался рядом с пушкой. Судя по виду, это 75 миллиметров, не больше, хотя какая-то странная форма. Для ригги пушка не опасна, разве что попадёт в открытый смотровой лючок, но это почти нереально.

Только эта штука оказалась очень смертоносна. Стрелок взялся за дуло и без труда его сдёрнул. Это была толстая картонная трубка, выкрашенная в чёрный, а не ствол орудия.

Под ним совсем другая пушка. Она стеклянная и прозрачная, с обмотанными проволокой стержнями внутри. Я видел такую в том бою в порту, когда познакомился с Марком и Яном. Подобная пушка была на Паладине, который обстрелял нас после отступления из Академии. Игниумовое Копьё.

– Видите? Они поставили Копья на танки! – маршал Дерайга сжал кулак.

Он использовал слово "танк", как называли панцирники за морем. Я подошёл к бронированной машине и начал забираться наверх, ставя ноги на катки. Стрелок подал мне руку, затаскивая наверх.

Осмотрел эту опасную пушку ближе. На первый взгляд кажется, что это простое стекло. Но помню его принцип, Артур объяснял на уроках, а Марк дополнял. Копьё нагревалось и бросало вперёд раскалённый кусочек игниума. С такой высокой скоростью и температурой оно прожигало лобовую броню шагохода. Помню, что тогда стало с пилотами, которые оказались на пути. Валентин тогда остался без ног, а вот друга Яна сожгло выше пояса.

И теперь такие пушки ставят на обычные панцирники, которые раньше даже не считались серьёзной угрозой для ригг.

Я сел на холодную башню. До этого тактический принцип был прост: ригги уничтожали панцирники, панцирники истребляли пехоту, а подобравшаяся к риггам пехота могла повредить или захватить шагающую машину. А теперь всё может круто измениться.

Генералы смотрели на меня. Сильный хиус, холодный ветер с севера, трепал полы пальто и едва не сдувал с генералов фуражки. Мою куртку он продувал насквозь, но я сидел на месте, раздумывая над увиденным.

– Как вы её захватили? – спросил я.

– Рота бронетехники хотела обойти укрепления через лес, – проскрипел старый генерал Шевцов. – И нарвались на засаду наших гранатомётчиков. Три машины сожгли, две бежали, а вот эта заглохла, – он постучал по броне панцирника. – Потом разведчики завели и привезли сюда.

– Сколько было Копий? – спросил я.

– Только одно. Сгоревшие осмотрели, там стандартные орудия. Те, которые ушли, стреляли из обычных пушек.

Я заглянул в лючок на башне. Внутри пахло горелым и кровью, ею же было забрызгано всё. Похоже, солдаты перестреляли экипаж и пригнали машину сюда. Вместо казённой части орудия сложный механизм Копья.

– Значит, не каждый танк вооружён таким Копьём, – сказал я.

Генералы закивали.

– Копья делают за морем, в Дискреме, – проговорил маршал Дерайга. – У нас такого не производят нигде. Несколько лет назад они поставили большую партию сюда, которая разошлась по всей империи.

– Сколько их у нас армии? – спросил я.

– Они запрещены, – маршал нахмурился. – Их запретили указом императора сразу, как они появились у нас.

– Так сколько?

– Осталось пятьдесят штук, – с неохотой сказал он. – Они недолговечные, едва хватает на десять выстрелов, потом сильно падает точность. Но зато из неё легко обучить стрелять и их несложно менять.

– Прикажите поставить одну штуку на мой шагоход, – я спрыгнул с брони в снег. – Всем уже плевать на запреты. Остальные расставьте по другим риггам. Надо скорректировать тактику, учитывая эти Копья у врага. И раз уж я выбрался к вам, сразу проведём собрание. У меня важные новости.

Генералы не спеша побрели по машинам. Ян, всё это время молчавший, достал свою записную книжку. Я же остался на ветру, глядя на юг. Скоро начнётся метель, зима усиливалась. Когда же они нападут? Я бы напал, когда окончательно встанет река.

Собрание проводили в одном из бункеров, оставшихся со времён прежней войны. Холодная комната построена глубоко под землёй. На потолке грубо развешана проводка, на потёртом столе столе расстелена карта, которая освещалась тусклой лампочкой. Пахло чаем, молодые адъютанты разносили кружки своим генералам.

Я встал у карты, опираясь на стол руками, и посмотрел на значки, обозначающие разные войска.

– Какие свежие данные? – спросил я. – Вижу, Печать Огня не продвигается.

Для Исполинов использовали грубоватые маленькие модели, больше похожие на детские игрушки, но пропорции точные. Массивная Печать стояла там же, где была несколько часов назад.

– Мы знаем точное местоположение четырёх Исполинов, – сказал полковник Горностаев, начальник разведки Дома Варга, седеющий мужик в круглых очках. – Пожиратель Скал, Марионетка и Левиафан находятся здесь, – он постучал деревянной указкой по карте, где стояли игрушечные копии Исполинов. – Печать Огня всё ещё на старом месте.

– Где ещё один Исполин? – спросил я.

– Никаких следов Красного Дракона, – Горностаев поправил очки.

– Дом Алькарас никак не объявлял свои намерения, – добавил маршал Дерайга. – Ни они, ни дом Чен из Бинхая официально не вступили в войну против нас.

У Бинхая своего Исполина не было, Бинхай, лежащий от нас к юго-востоку, вообще хранил молчание. Дом Алькарас из Калуросы, что лежала далеко на юге, тоже никак не объявлял свои намерения. Наследники этих государств не пострадали во время заговора, может быть, они и не присоединятся. Но вряд ли будет так хорошо.

– Мидлия тоже не объявляла войну, – сказал генерал Климов суровым голосом. – Но её шагоходы, Исполин и панцирники собрались на границе. И они спокойно пропускают войска других Домов, а это проявление враждебных намерений.

– Другой вопрос, – прохрипел ещё один генерал. – Как мы будем обороняться от панцирников с Копьями?

Генералы начали спорить.

– Хотите что-то сказать, Артур? – я посмотрел на бывшего преподавателя, который уже давно расхаживал в военном мундире генерала императорской армии. Он и Кобаяши давно посещали все военные советы.

– Да. Эти Копья, конечно, неприятная новость, но тактику нужно только немного скорректировать, чтобы…

Обсуждение шло ещё долго. Из-за вечной темноты сложно было понять, какое сейчас время, а я уже давно спал урывками по полтора часа и часто терялся, ночь сейчас или день.

Пока они обсуждали тактику, что вполне могли сделать и без меня, я сел в сторону, на старый стул с железной спинкой. Какой-то высоченный парень с тёмно-русыми волосами, которого я помнил очень смутно, подал мне горячую металлическую кружку с чёрным чаем.

– Благодарю, – сказал я, продолжая размышлять над всем одновременно.

Долго подумать не дали. Ко мне приковылял маршал Дерайга.

– Пока они думают, – он плюхнулся на стоящий рядом стул. – Хочу кое-кого вам порекомендовать.

– Ну давайте, маршал.

Юрий Дерайга – один из немногих живых людей, которых я знал во время той жизни, когда был Молотом империи. Он уже совсем не похож на того парня. А вот этот дылда… а, теперь я понял.

– Мне было шестнадцать, когда мой отец отправил меня адъютантом к вашему прадеду, – маршал усмехнулся. – Генерал Загорский долго был против, но потом уступил. И вот, раз вы теперь главнокомандующий, вам нужен адъютант.

– Мне больше нужен новый первый пилот, – сказал я. – Своего я отправил на Ужас, а других нет.

– Я знаю. Но Василий, мой внук, обучался управлять шагоходом. У него хорошо это получалось.

Маршал показал мне на этого высоченного парня, что принёс мне чай. Ну и рост же у него, даже выше, чем я и Ян, который всегда возвышался над толпой своей охраны.

– И он же может стать вашим адъютантом и пилотом.

– Тебе хоть сколько лет? – спросил я.

– Восемнадцать, – отозвался дылда.

– Врёшь же, – я присмотрелся к нему. – Я тебя вспомнил, ты учился на младшем потоке с подростками. Тебя среди них было хорошо видно. Но значит, тогда тебе не больше шестнадцати.

– Мне восемнадцать! – начал спорить он. – Я просто болел…

– Он болел, – маршал Дерайга кивнул. – Тяжело болел в детстве, поэтому со своими ровесниками не обучался. Как восстановился, его взяли к младшим. Но программу старших он проходил, в шагоходе сидел.

– Одни старики и дети, – я вздохнул.

– И бабы, – добавил маршал, согласно кивнув. – Вот и вся наша армия.

Я присмотрелся к высокому парню. Тот побледнел и вытянулся во весь рост, становясь ещё больше.

– Ладно, завтра утром покажешь, что умеешь. И каску возьми.

– Хорошо, но зачем?

– Приказы генерала не обсуждаются, – ехидно добавил маршал.

– Понял!

Я вздохнул ещё раз и вернулся к столу.

– Короче, – прервал я споры. – К чему пришли?

– Просто будем выносить все панцирники, какие увидим, – сказал Артур. – Какой ещё вариант может быть?

– Хороший план. Я в город. К вечеру жду от вас расположения ваших квадр, и предложения, где разместить Исполины. И, – осмотрел всех. – Официально это ещё неизвестно, но через час я объявлю эвакуацию Мардаграда. Лорд Варга подтвердил это.

Я кивнул на Яна, сидящего в сторонке. Он захлопнул свою записную книжку и подошёл к столу. Думал, генералы будут яростно спорить, но нет, никто ничего не сказал. Маршал, генерал Климов и Ян были в курсе этого решения, с ними я его обсудил давно.

– Генерал Загорский объяснил мне, почему это важно со стратегической точки зрения, – хриплым голосом начал Ян и откашлялся. – Но у меня есть и другие мысли. Мои предки были поставлены во главе Огрании не только, чтобы править ею.

Он посмотрел в свою книжку и убрал в карман.

– Мы, Варга, служили империи, но ещё мы защитники. И среди тех, кого мы защищаем – наши люди. Если в городе начнутся бои, многие жители пострадают. Не будет еды, тепла, некому будет заботиться о раненых. Поэтому мы должны защитить жителей. Мирное население будет вывезено в Нерск, места там хватит. Туда же вывезут производство, госпитали и всё ценное.

– Если падёт Мардаград, – спросил Кобаяши. – То Нерск – последняя линия обороны?

– Да! – с некоторым воодушевлением сказал Ян. – Но это не значит, что мы просто так сдадим город. Мы будем держаться за него, но не просто отдавать жизни. Это враг будет их терять. Каждую улицу, каждый дом ему придётся брать большой кровью!

Он сжал кулак.

– Они сами пришли к нам, они хотят мести. Но не получат. Все их Исполины и войска останутся здесь, – голос становился злее, в нём появился неприятный хрип. – Они сломают зубы о нашу оборону! Они все сдохнут, но север не покорят, а потом… – Ян выдохнул и добавил спокойнее: – А потом мы сами пойдём на юг. И выполним то, что должны. Вернём престол законной правительнице и восстановим империю! И повесим всех предателей на статуях предков!

Генералы захлопали в ладоши и принялись обсуждать дальше. А мне пора ехать по другим делам.

* * *

На сегодня я сделал всё, что планировал. Так получалось далеко не каждый день, враг копил силы на границе, но не вмешивался в эвакуацию. Только раз одна из ригг с той стороны реки подошла ближе, чем мы могли ей позволить. Залп орудия Ищейки, а следом двойной выстрел Небожителя перепугали горожан и устроили панику на улицах. Экипаж разведывательного Катафракта убежал на своих двоих, потому что попадание из орудия Небожителя оторвало шагоходу одну ногу, и Катафракт упал.

Сегодня ночью вряд ли кто-то будет спать. В городе суета, во дворце тоже. Самое ценное увозили на север, что-то прятали в путанных катакомбах, а что-то, что не могли вывезти, сжигали.

Устроил я им тут веселье. Конечно же, многие не хотели покидать дома, но такой осады ещё не было в истории империи. У врага уже пятьдесят шагоходов на границе и за рекой, когда они начнут палить по городу, разрушения будут ужасающими, а счёт жертв среди мирного населения быстро пойдёт на тысячи.

Конечно, мы постараемся удержать врага. Тем более, даже одна ригга – головная боль для любого снабженца, а там их полсотни.

Но случиться может всякое.

Водитель привёз меня во дворец, чтобы я немного поспал в спокойной обстановке. Едва моя машина остановилась, как с другой стороны площади показалась целая колонна. Впереди броневик, позади грузовики с пехотой, и не простой пехотой.

Половина из них в чёрных нагрудниках поверх тёплых курток, у другой сплошь винтовки с оптическими прицелами и автоматы. Гвардия будущей императрицы, лучшие снайперы из Нерских стрелков и самые опытные штурмовики из Нарландии, которые до сих пор оставались на нашей стороне.

Хотя их страна давно против нас, но эти гвардейцы клялись защищать императора и его семью от кого угодно, и доказали это. Гвардейский капитан выбрался из грузовика и открыл дверь роскошного «Рисанда», выпуская Катерину Громову. Она сразу же пошла ко мне быстрым шагом. Девушка чем-то разозлена.

– Я не поеду на север, – тут же объявила Громова, едва подойдя ко мне, но говорила тихо, чтобы не устраивать прилюдную истерику у всех на виду.

Я показал рукой на ворота дворца, приглашая идти за собой.

– А придётся, – проговорил я. – Так будет правильнее.

– Как я вообще могу править, если ты мне указываешь во всём? – возмущённо спросила она.

– Во-первых, я указываю тебе очень редко. Только те вещи, которые влияют на твою безопасность. Это моя работа, в конце концов.

На Громовой белая меховая шапка и белая шуба до колен, с роскошным пушистым воротником, на котором оседали снежинки. Странно, но фигуру Катерины широкая шуба совсем не скрывала.

– Во-вторых, – продолжил я. – Я в этих вещах разбираюсь лучше. И ты это знаешь не хуже меня. Если я говорю, что тебе стоит покинуть город, лучше тебе это сделать. Кроме этого, с тобой будут Мария и Анита, так что скучать не будешь.

Мы вошли во дворец. Гвардейцы Варга неодобрительно смотрели на гвардейцев Громовой, но оба отряда были достаточно профессиональными, чтобы не устраивать соревнования, драки или дуэли между собой, особенно в такое время.

Направился прямо в покои Громовой вместе с ней. Просто из моих уже всё вывезли, кроме койки, а я хотел поговорить с Катериной наедине. Я был спокоен, знал, что она всё равно сделает, как я скажу. Да и этот небольшой спор меня развлекал.

– Но если я буду в городе, – не уступала она. – Я же буду вдохновлять солдат!

Её звонкий голос отражался в коридорах дворца. Слуг было уже мало, с этого крыла вывезли почти всё. Стены, отделанные синей плиткой, казались пустыми без многочисленных картин и портретов.

– Тут мало имперских солдат, – сказал я. – А твои гвардейцы поедут с тобой, большая их часть. Для северян более важно, что в городе Ян Варга, они присягали на верность ему, а он тебе.

– Это влияет?

– Конечно. Тебя уважают и почитают, но только как праправнучку Павла Громова, тебя саму они не знают. И то, что ты будешь торчать в городе, ничего не изменит. Да и это опасно.

– И что я буду там делать, в этом Нерске?

Мы вошли в её покои. Охрана включила свет и сразу вышла наружу. У Громовой было очень мало вещей, которые она привезла на север, так что сборы много времени не займут. Я встал у окна, закрытого красными шторами. Громова остановилась у стола, не снимая шубу и шапку.

А как же всё-таки ей это идёт.

– Будешь делать то, что ты умеешь, – я усмехнулся.

– Не поняла.

– Там будут госпитали, фабрики и заводы. Приезжай туда, гоняй начальников, разговаривай с людьми. Встречайся с газетчиками, в конце концов. Ты почти императрица, тебя должны знать все. И тебя будут слушаться. Ты же сама этого хотела. Пока мы держим их здесь, надо укрепляться тыл. Можешь помочь нам с этим. Только пусть охрана от тебя не отходит ни на шаг, пусть проверяют всех, кто к тебе подходит. Но они и сами всё знают.

– В общем, – она подошла ко ближе. – Просто выгоняешь меня, чтобы я не мешалась под ногами?

– Именно, – я снова усмехнулся. – Ты же умная девочка, сама понимаешь.

– Ты говорил, что не будешь так меня называть.

– Только когда ты будешь вести себя по-взрослому. А сейчас ты вредничаешь, – я сел на резной стул, стоящий у стены. – Поверь, даже в тылу ты сможешь найти, чем заняться. Иногда даже будет хватать одного твоего слова, чтобы сдвинуть какое-нибудь дело с мёртвой точки. А я буду здесь, мне некогда отвлекаться.

Она сняла шапку и аккуратно расправила мех, а потом поправила волосы. Молчала, но не потому, что обиделась, только делала вид.

– Поняла, – наконец сказала она. – Ты умеешь быть убедительным.

– Приходится. В конце концов, ведь я…

Резко выключился свет. Так бывает в последние дни, это не из-за обстрелов. Сразу стало темно, как на улице.

– Где фонарик? – спросила она сдавленным голосом. – Ненавижу, когда так бывает. Ненавижу эту темноту!

– Ну же, – я поднялся и шагнул к ней. – Я рядом. Дай руку.

Она так ей взмахнула, что едва не попала мне в глаз. Я её мягко поймал и сжал между ладоней. Рука сильно дрожала.

– Что же ты так боишься, – сказал я спокойным голосом, наклонив голову, чтобы прошептать ей на ухо, и обнял. – Ты в безопасности. Я же рядом.

Испуганное дыхание очень быстро утихло.

– Поеду, – произнесла Катерина, дыша мне в ухо. – Раз ты так говоришь. Устрою я им в этом тылу, чтобы не расслаблялись.

– Вот теперь говоришь дело. Давай, ты же любишь приказывать, я тебя знаю.

Мы рассмеялись. Я провёл рукой по её гладкой шубе. Свет включился, но мы так и стояли. Я чуть отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Мне всегда нравились у женщин голубые глаза или зелёные, а у неё серые, как камень, но всё равно было сложно оторваться от них. А она смотрела в мои.

Потом притянул ей к себе и поцеловал. В губы. Не так, как тогда, когда сбегали от преследователей и маскировались. Иначе, по-настоящему. Она приоткрыла рот и прильнула ко мне сильнее. И тут я уже завёлся.

– Ненавижу зиму, – шепнул я, хотя дыхание сбивалось. – Пока всё это снимешь.

Она засмеялась и начала расстёгивать пуговицы. Я стянул с неё шубу, парадный мундир, амулет, на который сверху набросил её белую сорочку. Сообразил, что сам до сих пор стою в грубой зимней куртке, и быстро сбросил её с себя. Следом на пол полетел мой мундир, а рубашку я вообще снял через голову.

А это ещё что такое? В моё время у женщин был тугой корсет, который нужно было расшнуровывать. Но это что-то новенькое, скрывает только грудь, но оставляет открытым живот.

Снова притянул её горячее тело к себе, да Катерина и сама прижалась. Провёл рукой по гладкой коже её спины и нащупал замочек этого незнакомого мне предмета одежды. Но он не поддавался.

– Как это снимается? – со смехом спросил я.

– Сейчас! – и она тут же показала, как легко и просто это расстегнуть.

Теперь, когда верх её тела ничего не скрывало, она замерла. Я с трудом поднял взгляд и посмотрел поверх её плеча. Койка императрицы. Никогда не думал, что окажусь в ней.

– Пошли, – шепнул я.

– Это приказ, мой генерал? – она снова меня поцеловала, чуть закусив губу.

– Да! И он не обсуждается.

* * *

Я лежал на спине, подложив под голову руки и глядя в потолок. Свет снова выключили, но Катерина не пугалась. Может, так влияли мои татуировки на руках, которые было видно в темноте.

Прохладная простынь приятно холодила кожу. Катерина поворочалась, ища, как лечь поудобнее, и уткнулась ко мне сбоку. Я её приобнял. Теперь снова жарко.

– Мне уезжать сейчас? – спросила Громова, дыша мне в шею.

– Через полтора часа, – ответил я, посветив фонариком на стоящие на тумбочке часы. – Полтора часа можно поспать. Это приказ.

– У тебя одни приказы, – хихикнула она. – Тогда спим. Или не выйдет?

Я посмотрел на неё и повернулся к ней.

– Думаю, что уже поспать не выйдет, императрица.

– Как скажете, генерал, – Громова обняла меня за шею.

* * *

У этого нового тела, которое стало моим, из-за молодости были преимущества и недостатки. Преимущества мы опробовали только что, занявшись сексом несколько раз подряд.

А вот недостаток – хотелось ещё.

Но как бы ни было приятно здесь находиться, пора возвращаться в зимнюю стужу и продолжать менее приятные занятия.

– Пора, – сказал я.

– Буду скучать, – она только что накинула рубашку и взяла амулет в руке. Он снова ярко светился. – Верни мне это при нашей следующей встрече.

Громова протянула амулет со свечой. Я взял тёплый и гладкий стеклянный шар в руку.

– Может пригодиться, – сказала Катерина.

– Хорошо. Обязательно верну.

– Уже знаю, что ты всегда держишь слово, – она улыбнулась, прикрыла глаза и вытянула губы.

– Нет, – твёрдо сказал я, решительно застёгивая штаны, едва не прищемив себе готовое к новому бою достоинство. – Иначе мы тут пробудем до утра. Ещё увидимся. Как только закончатся бои в городе, мы перейдём на север.

Громова помрачнела.

– А мы можем… нет, знаю, что нет. Знаю, что так нельзя.

– О чём ты? – спросил я.

– Хотела предложить сбежать вдвоём за море. Но нет, – она выпрямилась и повязала волосы красной лентой. – У нас будет больше шансов, если мы останемся и победим.

– Верно. В этом и смысл. А теперь прощаемся.

Всё же не удержался от ещё одного поцелуя, и только потом её выпроводил. Гвардейцы при виде нас даже не повели ухом, хотя уж они точно слышали, что происходит. Но они профессионалы и выше хитрых перемигиваний.

Десяток штурмовиков останется у меня. Я же командующий, в конце концов, мне положена охрана. А вот стрелков не беру. Будет меньше вопросов, ведь я же помнил, что моё новое тело взяли у одного парня из Гвардии, и Нерские стрелки часто на меня косились.

Проводил Громову до машины, осмотрел её охрану и только после этого вернулся во дворец. Зевающий высокий парень ждал меня у комнаты совещаний. Это тот парень, которого мне всучили адъютантом и пилотом, внук маршала Дерайга.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Б…Г.. Василий!

– Имя своё забыл? – я усмехнулся и посмотрел на стопку листов, которые он мне протянул. – Всё, свободен на сегодня.

Это списки к эвакуации, мне отчитывались каждые три часа. Сам вписал туда Громову, но Анита Сантек почему-то до сих пор осталась в столице. С этим я и пошёл к Янеку.

– Лорд Варга у себя? – громко спросил я у покоев Яна на самом верхнем этаже.

Два усатых стрелка переглянулись.

– У себя, но он занят.

– Очень занят, – добавил второй.

– Ну ладно.

Сильно удивился, ведь обычно Янек велел его будить, когда прихожу я. Но дверь открылась, вышел Ян в расстёгнутой рубашке.

– Что-то стряслось, Рома? – спросил он, почему-то краснея.

– Я хотел узнать, – я показал листы. – Почему Аниту Сантек до сих пор не увезли на север. Написано, что это твоё указание, что… – я посмотрел на него внимательнее. – А, всё, вопросов нет.

Красное вспотевшее лицо, помада на воротнике рубашке и характерный мелкий синяк на шее сказали мне больше, чем он хотел.

– Она поедет завтра, – торопливо сказал Ян.

– Завтра так завтра. Тогда завтра и увидимся, – я убрал бумаги. – Отдыхай.

* * *

Я умею ждать и могу ждать долго. Как тогда, когда мы все ждали смерти старого императора.

Всё было готово к началу схватки. Город сейчас – это смертельная ловушка для врага. В конечном итоге они его возьмут, но на наших условиях.

Врагу достанутся руины, за которые он заплатит большой кровью. А что они хотели? Месть никогда не даётся легко.

Каждый день слышалась стрельба. Иногда шагоходы палили друг по другу на предельной дистанции. Враг собирал панцирники, готовясь атаковать с одной стороны.

А река уже покрыта настолько толстым льдом, что без труда выдержит пехоту.

Я думал, что они нападут ещё позавчера. Или вчера. Но наступило сегодня, а они ждали.

Уже утро, хотя так же темно как ночью. Мы собрались на кухне дворца, потому что из столовой вывезли всё ценное, даже мебель. На завтрак у нас старый хлеб, сухари, зажаренный хлеб и куриные яйца, сваренные вкрутую. Пока город готовится к осаде, еда простая.

Завтракали втроём, я, Марк и Ян. Ждали, даже не хотелось говорить, вроде обсудили уже всё в этой нервной обстановке. Ян что-то черкал в записной книжке карандашом, Марк дремал, сложив руки и опустив голову на грудь.

Я чистил яйцо. Стукнул по столу и медленно счищал скорлупу. Повар, бледный от тревоги, поставил передо мной деревянную солонку.

– Надоело ждать, – сказал Ян. – Хоть бы уже решилось.

– Может, они испугаются? – Марк открыл глаза. – Они же видят, что их ждёт.

– Не испугаются, – я откусил посоленное яйцо и запил чаем. – Это же кровная месть. Старая традиция этой империи. Они не остановятся.

– Тогда будем ждать, – Марк пожал плечами.

Ян помрачнел и закрыл книжку.

Снова молчание.

Я всё также ждал. Разведка не знала, когда они нападут. Даже захваченные в плен враги этого не знали.

Ждали до обеда. Потом весь вечер.

Ранним утром я проснулся, когда начали дрожать стёкла во дворце…

А потом окна начало выбивать взрывами. Осколки со звоном сыпались на пол. Это не одиночные взрывы, обстрел начался и уже не заканчивался. Пока била артиллерия, но уже скоро на позицию выйдут ригги.

– Они идут? – спросил Марк, встречая меня у двери.

– Да, – сказал я. – Не знаю, как ты, а мне уже стало легче. Выходим!

Глава 5

– Ненавижу холод, – сказал Марк, пританцовывая у входа в бункер. Изо рта выходил густой пар, меховой воротник куртки покрылся инеем. – Надел две куртки, а как в трусах стою.

– Ещё несколько месяцев потерпи, – ответил я и показал на стальную дверь. – Внутрь, сейчас опять начнут стрелять.

Они обстреливали город уже несколько дней. Артиллерия с юга и с того берега реки палила по нам почти круглыми сутками. Иногда были затишья, и в эти моменты мы ожидали, когда они пойдут на штурм.

Стреляли издалека, не прицельно. Ближе пушки они подтащить не могли, ведь тогда оказывались на прямой наводке орудий наших Исполинов. Даже осадные Рейтары предпочитали держаться подальше, когда на берег выходила Ищейка.

Едва мы спустились вниз, как земля начала трястись, свет заморгал. Мой новый адъютант, Василий Дерайга, внук маршала, побледнел, никак не мог привыкнуть к такому.

– Да всё спокойно, дружище, – Марк ободряюще похлопал его по плечу. – Сегодня не так сильно стреляют.

В бункере было тепло, сюда поставили обогреватель, генералы Дома Варга сгрудились рядом с ним. Пахло свежезаваренным чаем, офицеры расставляли фигурки на карте, следуя последним донесениям разведки, рация хрипела, по ней передавали данные. Обычная штабная суета.

– Те танки наконец появились? – спросил я, наклоняясь над картой. – Сколько уже можно ждать?

Высокий блондин-офицер передвинул фигурку в виде панцирника на восток от города. Они наконец-то обошли хребет вдоль берега реки Ларва, и теперь бронетехника подбиралась к нам с востока.

Земля содрогнулась снова, свет на несколько секунд погас.

– Да, появились, господин генерал. И вот ещё, мы засекли. Идут с юга, целая колонна танков.

– Начинается вьюга? – переспросил престарелый генерал Петрак. – Тонна подранков?

Он приложил к большому уху медную трубочку, чтобы слышать получше. Кто-то из соседей начал орать ему, что говорили разведчики и штабисты.

Снова всё затряслось, снаряд упал совсем рядом, потом ещё один. Внук маршала Дерайга вспотел.

– С востока наша оборона не так крепка, – сказал генерал Климов, морща лоб. – Идёт почти сотня панцирников, они наверняка прорвутся. Потом войдут в пригород.

– Ну и пусть, – я облокотился на стол. – Там и останутся. Засада организована?

– Да, перебросил туда третий и четвёртый батальон…

Мы тыкали по карте, а штабисты передвигали фигурки. Сразу же передавали приказы по рации.

Для кого-то это просто отметки и фигурки, но для меня это настоящий бой, как если бы я видел его своими глазами. Это не просто фигурки – это войска, живые люди, которые вот-вот пойдут в бой. А каждое перемещение – это стрельба, взрывы и смерти.

Но на карте всё видно с задержкой в несколько часов, а иногда бывало, что карта вообще не соответствовала реальному положению дел. Так что скоро я поднимусь наверх и буду смотреть на бой через оптику шагохода.

С высоты картина боя полнее, так уж я привык.

Они идут с востока и юга, вот-вот нападут с запада, через реку. Но пока не было ничего такого, чтобы начать паниковать. Битва за город только началась, артиллерия была прелюдией.

Мы уже отбили несколько атак, но пока они просто пробовали нашу оборону на зуб. Сегодня они или продолжат щупать, разыскивая слабое место, или решатся на полный штурм.

Возможно, что и второе. Зима усиливалась, а южане мёрзли. Ещё несколько дней, и станет намного холоднее.

– Проявили снимки! – молодой лейтенант разведки в белых перчатках прибежал из соседней комнаты, держа ещё мокрые фотографии.

Одни сделаны сверху, с одного из пяти наших крылолётов. Изображены штурмовые колонны панцирников, следом за ними выстроенные в цепь боевые шагоходы.

Другой сделал кто-то из разведчиков, подобравшихся ближе.

– Они наконец-то догадались, что надо маскировать панцирники, – я усмехнулся.

Бронемашины уже не были в ярких расцветках Великих Домов, как в первый день осады. Чёрные, красные и жёлтые машины так хорошо были видны на снегу и в темноте, что по ним было легко попадать. Теперь все белые, но на башнях видна геральдика.

– Готовятся штурмовать, – сказал генерал Шевцов. – Они что, сначала пустят панцирники?

– Вполне могут, чтобы мы тратили на них снаряды. Да и Копья опасны для ригг. Я запрещаю пользоваться главными калибрами до моего особого приказа. Стрелять по панцирникам только из вспомогательных орудий, уничтожайте их на подходе из соток. Это касается и Исполинов.

Я посмотрел на Марка. Валентина здесь не было, он дежурил на Ищейке. Да и сложно было его постоянно перемещать по этим проходам и лестницам. Яна тоже не было, он сидел в засаде. Мы укрыли его Исполина в игниумовом карьере за городом, который мешал радарам сам по себе, а саму машину тоже прикрыли, чтобы не заметили с неба. Вступит в бой в решающий момент.

Ужас Глубин Марка в другом карьере, до него пока очередь не дошла. Он в резерве, а сам Марк следил за обстановкой вместе со мной.

– Если панцирники прорвутся, – я потёр отросшую щетину на подбородке. – Передайте войскам, что приоритет – машины с Копьями.

– Уже, – сказал генерал Соколов, хрипло откашлявшись в сторону. – С крыш и из окон домов по ним удобно стрелять.

– Господа, – произнёс я, когда мы обсудили всё. – По позициям! Покажите южанам ваше знаменитое северное гостеприимство.

– Да! Слава империи! Слава Огрании! Слава Дому Варга! – кричали все.

Для перемещений по городу, когда шёл обстрел, мы пользовались старыми катакомбами под городом, изученной их частью, по ним же перебрасывали пехоту.

Если было нужно, шли на риггах, им-то артобстрелы почти не страшны. Я повязал тёплый шарф, надвинул фуражку плотнее и пошёл к ближайшему проходу, мой адъютант бежал следом, пригибая голову. За нами шёл радист, плотный невысокий рыжий мужик, который откликался на имя Сергей. Рация, засунутая в чехол его за его спиной, постоянно работала и шипела. Радист хоть и из Огрании, но служил вместе с гвардейскими штурмовиками.

– Марк, – я остановился, вспомнив о нём. – Иди-ка лучше к своей машине. Думаю, тебе сегодня придётся поработать. Я тебя вызову, если начнётся.

– Да, принято.

– Удачи, полковник, – я хлопнул Марка по плечу, называя его присвоенным ещё вчера званием. Даже не успели обмыть. – Если всё пройдёт гладко, скоро будешь генералом. Как кстати, освоился с Ужасом?

– Такой малышки у меня ещё не было, – он заулыбался. – Освоился, готов проверить в настоящем бою.

Он побежал через узкий проход, за ним отправился штурмовик из гвардии, вооружённый дробовиком. Пилоты Исполинов на вес золота, им нужна охрана не хуже, чем у меня или у Яна.

За мной же следовало двое телохранителей, включая радиста, можно было взять и больше, но они бы не влезли в кабину ригги.

Обстрел заканчивался. Я шёл по узкому коридорчику, иногда задевая стены плечом. На кожаной куртке с меховым воротником оставались следы грязи, но это меня не волновало.

По пути попадались отряды стрелков, меняющие позиции. Гвардия Дома Варга в чёрных мундирах, армейцы в белых куртках и клановое ополчение с севера, одетые кто как. Но в городе только часть армии, ещё больше людей ждало на севере, на других оборонительных линиях, которые мы укрепляли прямо сейчас. Чем дольше продержимся здесь, тем сильнее будет основная оборона.

Туда же я отправил половину шагоходов, маскируя их с помощью Ищейки, которая потом вернулась. Радары мы обманули, но разведка, разумеется, могла всё узнать.

Вот и выход. Бородатый мужик открыл стальную дверь. Сразу повеяло холодом, наружу вырвался пар. Мы вышли во дворе жилого трёхэтажного дома с кафе на первом этаже.

Здесь всё уже порядком потрепала артиллерия. Крыша обвалилась, одна из стен тоже, внутри виден старый диван, накрытый жёлтым покрывалом и две порванные подушки. Хорошо, что хозяев мы отправили на север.

Скоро здесь будет пожар, огонь уже потрескивал, пахло горелым. А во дворе дома, между старым прицепом и пустой собачьей будкой, стоял мой шагоход.

Люки задраены, возле них дежурила охрана. Вылезли только что, когда обстрел прекратился. Из труб выхлопного коллектора шёл дым, двигатели работали. На морозе, особенно таком, как в Огрании, нельзя глушить риггу, иначе в ней всё перемёрзнет.

– Господин генерал, попал один снаряд! – охранник, парень лет двадцати с круглыми красными щеками, показал на риггу. – Лючки проверены, пломбы не сорваны!

На груди шагохода осталась отметина от взорвавшегося снаряда. Но это не особо крупный калибр, даже не сорвало броню. До сих пор видно старый, почти стёртый рисунок снежного кота, который тогда нарисовал Янек ещё в академии.

Я снял меховую перчатку и потёр замёрзшее лицо. Холодно, мёрзли даже пальцы на ногах. Но мы то ладно, я и сам из Огрании, и это моё тело тоже, а вот южанам эти морозы совсем некстати.

Сегодня они нападут, им придётся это сделать, и после жёстких боёв они получат разрушенный город, где даже будет невозможно согреться.

– Открывай люки, – я бросил адъютанту здоровенный изогнутый ключ. – И перчатки не снимай, пальцы примёрзнут!

Парень сорвал пломбы, которые я оставил, неловко засунул ключ в отверстие и открыл люк на ноге. Видно, как ему не терпелось попасть внутрь, но он остался на выходе, пока не зайду я.

Я запрыгнул в люк, огляделся и пополз вверх по лестнице. Чем ближе к двигательному отсеку, тем теплее становилось. Открыл тяжёлый люк, сразу раздался грохот движков. Из мороза, на котором мгновенно замерзал плевок, я оказался в очень жарком помещении.

Пол под ногами вибрировал, полики, залитые маслом, дрожали. Двигатели громыхали так, что закладывало уши. Я включил свет, чтобы быстро осмотреть важные узлы. Пока не вспотел, снял куртку, фуражку и шарф, и сунул всё адъютанту.

– Надо проверить двигатели!

На осмотр не было особо много времени, но совсем без него нельзя. Я посветил на контрольные отверстия в двигателе, послушал, как работают поршни, проверил показания и температуру в камере сгорания игниума. Движки, которым больше ста лет, работали идеально.

Я полез проверять распределительный редуктор.

– Василий, посвети мне! – крикнул я и посмотрел на него. – Я же тебе говорил взять каску.

– А? Я… я забыл, – высоченный парень побледнел.

– Ну смотри сам.

Я маленьким ключом открутил гайки смотровой крышки и посмотрел, как вращается вал.

– Готово, – сказал я. – Только… голову береги.

Поздно, адъютант уже потирал макушку. Из-за своего немалого роста он зацепил башкой трубу охлаждающего блока.

– Говорил же про каску. Не зря эту трубу называют пилотоуловителем, – я усмехнулся. – Всех к ней так и притягивает.

Взглянул, как крутится генератор, и на этом всё, пора в кабину.

Я бы предпочёл, чтобы со мной был Марк, он профессионал, и риггу водит, будто всю жизнь за рычагами. Но пилот его уровня должен быть в Исполине, а я же генерал, мне не обязательно быть в гуще боя. Всё равно большую часть сражения я наблюдаю и отдаю приказы.

В кабине тоже жарко. Я расстегнул мундир и воротник рубашки и уселся в кресло командира-канонира. Василий подал мне наушники и микрофон, я достал карты.

– Приступай к работе, – бросил я радисту, который забрался следом. – Слушай общий канал, если что, зови.

Сергей молча закрепил переносную рацию под сиденьем в задней части кабины и занялся радиостанцией шагохода. Мне он нужен, чтобы я сам не отвлекался на всё. Второй штурмовик-охранник сел рядом с ним. Оружие они положили подальше, чтобы случайно не выстрелить во время передвижения и тряски.

Вот и всё, вот и весь экипаж. Я и мой адъютант, и он же первый пилот Василий. Придётся обойтись без второго пилота, даже вторые пилоты сейчас очень нужны. Многим из них придётся становиться первыми в уже ближайшие дни, а кто-то уже стал.

Остальные на ускоренном обучении, ради этого мне даже пришлось отправить опытных Артура и Кобаяши на север. Они бы пригодились в бою, но как инструкторы они сейчас более ценны.

Наушники сразу начало разрывать от шума, когда я их включил.

– Идут… через реку… вот-вот начнут! – слышно отрывисто.

Я направил перископ в сторону порта. Ригга чуть выше, чем дома, во дворе которых я стоял, оптика над самой крышей, так что я всё видел

Река, которая совсем недавно была судоходной, встала буквально пару дней назад, покрывшись толстой коркой льда. Шагоход не выдержит, вряд ли выдержит панцирник, но пара батальонов пехоты перейти могут. И они уже решили этим воспользоваться.

– Слушай мой канал, – бросил я радисту. – Если что, позови меня.

У нас несколько закодированных каналов. Один для генералов и пилотов Исполинов, другой общий, и это не считая каналов батальонов, рот и отдельных квадр.

Я переключился на другой канал, которым пользовались на берегу. Приблизил оптику так близко, как мог.

Лес на том берегу горел. Нет, это не дым пожара, это маскировочный дым, оттуда вели огонь. Были видны яркие росчерки трассирующих пуль.

Рация надрывалась:

– Идут!

– Огонь по моей команде! Пока не стрелять! Подпустим их ближе!

– Пустить сигнальные ракеты!

Красные вспышки сигнальных ракет осветили лёд над рекой. Рация издала неприятный высокий звук. Глушат, что ли?

А потом я понял, что это.

Волынки. Эти нарландская пехота штурмует город с территории Хитланда. Долго же они обходили. Никакой техники нет, только пехотинцы.

– Ненавижу волынки, – пробормотал я.

В оптику видно, как множество людей в белых маскировочных халатах бежали по льду. Ракеты освещали наступающих, но скоро их скрыли дымовые гранаты.

– В лесу снайпер! – раздался голос в рации среди треска и шума стрельбы.

– Вызываю огонь по квадрату…

– Полковник Зарин убит, принимаю командование на себя!

Я не вмешивался в тактическое планирование, я командовал только квадрами и Исполинами. Всё, что меньше – уже под ответственностью соответствующих офицеров. Но мог вмешаться, если бы нужно, и если была возможность, то слушал все каналы, чтобы быть в курсе обстановки.

В порту техники было мало. Но было кое-что мощное в нашем резерве.

– Ищейка, – вызвал я. – Помоги в порту. Только осторожно.

– БРИ-Три Ищейка на связи, – раздался хриплый голос. – Приступаю.

Шагающая четырёхногая ригга выдвинулась к реке. Пушка главного калибра закреплена в походном положении, но и без этого Исполину хватало оружия для защиты целого направления.

Установленные на голове-кабине автопушки начали поливать лёд целым потоком снарядов. Яркие росчерки прошлись через маскировочный дым, потом выше, на тот берег. Даже отсюда видно, как деревья разлетаются в щепки. И будто этого было мало, Ищейка пустила пару длинных струй из огнемётов, освещая окрестности.

Маскировочный дым развеивался. Видны оставшиеся на льду тела и чёрные полыньи. Ищейка дала залп шрапнельными снарядами, прореживая наступающих. Кто-то с нашего берега начал пускать сигнальные ракеты туда, где мог прятаться снайпер.

Ищейка повернулась, автопушки прочесали подсвеченное место, наверняка разорвав снайпера на куски. Лес горел всё сильнее и сильнее.

– БРИ-Три Ищейка, – донёсся хриплый голос Валентина Климова. – Отступают. Готов перейти на тот берег через брод.

– Отставить, – приказал я. – Оставайся на позиции. Береги главный калибр!

Огромный шагоход подчинялся своему новому владельцу. Валю уже многое предстояло освоить, но даже сейчас Ищейка один из наших главных козырей, и сам Валь слушался, хотя иногда порывался что-нибудь устроить в порыве злости. Но его было легко осадить.

– Идут с запада! – доложили по рации. – Только танки.

Пусть держатся, танки в городе всё равно почти бесполезны. Но когда в Мардаград войдут шагоходы, будет совсем другой бой.

– Выдвигайся на юг, – велел я своему первому пилоту. – Не нравится мне затишье там.

– Есть! – восторженным голосом отозвался Василий и надавил на рычаги.

Мы повернулись и вышли на улицу, разбив заборчик. Толстая нога раздавила брошенную мотоповозку. Левая рука выбила остатки окон в здании напротив и снесла вывеску кафе. На дорогу полетели выбитые камни.

– Осторожнее! – прикрикнул я. – Ты в городе, следи за габаритами! Длина шага – половина, иди на третьей позиции!

Хотя бы парень знает, как переключать позиции и знает, за какие рычаги надо тянуть. Остальному научится, не все умеют всё с первого раза.

Я разложил перед собой карты. Атака с запада, через реку, отбита, Ищейка остаётся там, так что и следующую сдержим. Да и из горящего леса врагам будет сложно идти на штурм.

На востоке вот-вот нападёт ещё одна волна врагов. Затишье с юга мне не нравилось, они пытались пробиться с того направления с первых дней осады, с чего вдруг молчат сейчас?

Или всё же они решились на полный штурм всеми силами? У них там сорок восемь шагоходов, как передала разведка, а у нас в городе осталось двенадцать. Но даже этого мне хватит, чтобы задержать их тут подольше.

Мы шагали по улице. Город местами горел, многие здания уже разрушены. В небо светили прожекторы. Я присмотрелся вверх. Да, это пулемётные росчерки. Прибыли вражеские крылолёты и устроили бой против наших. У нас всего пять летающих машин, а пилоты (водители крылолётов тоже назывались пилотами) обучались за морем. Всего пять человек, и запасных нет.

– Капитан Ермолин, – я вызвал их командира. – Что там у вас?

– Несут бомбы, но мы их не пустим, – отозвался капитан.

– Они не должны обнаружить наших Исполинов! Сбейте их на подходе!

– Принято!

Пилоты вражеских крылолётов тоже обучались за морем, в Дискреме, и сами машины покупали там. Могут воевать друг с другом прямо в небе, а могут сбрасывать бомбы. Жаль, что их у нас мало.

Бой в небе продолжался, крылолёты кружились, выпуская целые очереди трассирующих снарядов. Около дюжины, не очень много, но всё равно. Если враг пустил свои крылолёты, значит, вот-вот начнётся общий штурм.

Один крылолёт сбили, и он полетел в реку, вращаясь по часовой стрелке. Левое крыло отломилось прямо в воздухе. За подбитой машиной тянулся огромный огненный шлейф. Судя по радостному вскрику капитана, это не наш.

Я попросил радиста переключить меня на другой канал.

– Ян? – позвал в микрофон. – Что у тебя?

– Готов выдвигаться, – отозвался Янек. Едва его услышал, сигнал слишком слабый, игниумовый карьер его глушил.

– Марк?

– На позиции, жду приказа.

Экран радар засветился сплошным светом, я его вырубил. Это не просто так. Мы глушили всё, чтобы враг не понял, сколько нас в городе и где наши ригги. Противник делал то же самое, поэтому полагаться мы могли только на разведку и свои глаза.

– Колонна панцирников вошла в пригород, – доложил хриплый голос генерала Соколова. – Мы подбили первую и последнюю машину! Они застряли, сейчас мои ребята ищут танки с Копьями и сжигают их с гранатомётов!

– Принято, – сказал я.

Атака с востока тоже отбита. Мы уже прошли дальше, Василий вроде уже освоился с габаритами, и только раз оборвал обесточенные провода электропередач.

– Остановка, – объявил я.

Бой в небе затихал, теперь там кружились только наши пять машин, враг улетел. С востока прорвалась только одна колонна панцирников, и её заперли в пригороде, где методично расстреливают. Взрывы слышались даже здесь.

С запада тоже спокойно.

Одно из двух: сейчас начнётся обстрел артиллерии или же основной штурм. Я достал часы и раскрыл крышку.

7:59 утра. Секундная стрелочка почти достигла двенадцати.

А теперь ровно восемь.

Я услышал свист сквозь броню.

И через десять секунд ригга начала дрожать. Взрывы слишком громкие и мощные. Это не обычная артиллерия, это стреляли осадные мортиры ОМР-22, которые стоят на Рейтарах. Значит, они выдвинулись вперёд.

– На юг, полный шаг! – приказал я.

– Есть!

Первый пилот потянул рычаги. Мы на высокой скорости пошли к югу, сбив по пути пару телеграфных столбов. Рация уже докладывала о ходе боя:

– Снова идут через реку!

– Прорываются с востока!

– Ещё звено в воздухе! Встречаем!

– Они прорвали южную оборонительную линию, – доложил Климов спокойным голосом. – Их шагоходы идут в город.

– Понял, – сказал я. – Всем квадрам! Встречаем гостей.

А скоро я уже сам видел, кто именно наступает. Было так много огня, что светло, как днём. Они всё же решились на главный штурм, и уже первая волна впечатляла.

Целых три квадры Паладинов продвигались к нам. Двенадцать бронированных машин пробились через оборонительные линии и медленно шли в город.

Строй называется «фаланга». Шли чуть ли не плечом к плечу, залпом стреляя по городу из дополнительных орудий. Пушки главных калибров были подготовлены к стрельбе, дадут залп и войдут в город, круша всё на своём пути. С их количеством тактика может оправдаться.

Следом за ними шли две квадры Рейтаров, осадных ригг.

И будто этого было мало, рация произнесла:

– Печать Огня выдвигается к берегу.

– Пожиратель Скал и Марионетка сменили позицию! Левиафан остался на месте!

– Принято, – сказал я. – Всем квадрам в городе! Разрешаю открыть огонь из главного калибра. Исполины – к бою!

Сам я отложил карту и взялся за рычаги наведения своего главного калибра. У меня же там новая пушка, время её проверить. Правда, всего один выстрел, но враги-то этого не знают.

В боях на риггах есть один нюанс. Шагоходы настолько большие, что все манёвры у всех на виду. Вот и сейчас видно, как все двенадцать Паладинов и восемь Рейтаров остановились. Не просто так, они готовятся стрелять из главных калибров и мортир.

– Небожитель готов открыть огонь ракетами, – доложил Ян немного дрожащим голосом.

– Ужас Глубин готов стрелять!

– Ищейка готова к бою.

Докладывали командиры квадр, каждый выбирал свою цель.

На какое-то мгновение стало тихо.

Все замерли, будто ожидали, кто начнёт стрелять первым. Их орудия наводились на цели. Наши тоже, мы распределяли цели по рации. Я навёлся на Паладина, стоящего в самом центре построения.

– Всем квадрам и Исполинам, – передал я. – Огонь!

И большим пальцем надавил тугую красную кнопку на своём пульте.

Глава 6

Изобретатель Лингерт Риггер возился со своим самым первым шагоходом, который построил ещё в молодости, до самой старости. Воткнул в него много чего, но не успел поставить эту пушку, потому что тогда такие орудия существовали только на чертежах. Но всё он сумел придумать, как поставить главное орудие Исполина на Старого Герберта так, чтобы отдача не сломала риггу.

И вот, хоть ремонтники и артиллеристы испытывали это орудие после установки, сейчас это было первым применением в настоящем бою.

Отдача пошатнула нас так сильно, что я решил, будто нас сейчас опрокинет. Противовесы внутри корпуса скрипели и щёлкали от натуги, но мы всё же устояли. За мгновение до выстрела в моих наушниках сработал щелчок, из-за которого я не услышал залп. И это помогло мне не оглохнуть. Вместо громоподобного выстрела до меня донёсся только раскатистый грохот.

Теперь слышно шипение, когда остывал толстенный ствол тяжёлого орудия.

– Небожитель, есть попадание! – сказал Ян по рации.

– Ужас Глубин, есть попадание!

– Ищейка! Готов ублюдок!

Отчитывались о попаданиях и прочие ригги. Но на такой дистанции навредить Паладинам могли только большие пушки, и у нас они были.

Но это ещё не всё.

– Готовимся! – сказал я.

В оптику всё равно не видно, что происходит, слишком много дыма вокруг меня. Но я знал, что сейчас будет, и успел спрятать оптику за бронезаслонками.

Вот и ответный удар.

Риггу пошатнуло снова. Раздался звон, когда в нас врезался снаряд.

Следом взрыв, от которого на несколько секунд в кабине пропал свет, потом загорелась красная лампочка.

Мои телохранители сидели в стороне, держась за поручни стиснутыми пальцами. А Василий Дерайга, новый первый пилот, он же мой адъютант, повернулся ко мне, выпучив глаза от страха. Запаникует – высажу и сам сяду за рычаги. У него вот-вот начнётся истерика.

Ещё одно попадание, прямо напротив кабины. Взрыв! Меня подбросило в кресле, сирена запищала. Я бросил взгляд на манометры. Ерунда, перебита резервная пневмомагистраль, прорвёмся без неё.

– Готовы к новому залпу! – доложила рация.

– Огонь по желанию! – ответил я.

Теперь пора оценить результат. Но сначала глянул на пилота. Он вспотел, руки дрожали.

– Сменить позицию! – приказал я. – Идём на перезарядку.

Василий выполнил приказ и взялся за рычаги, пусть и немного с опозданием. Значит, остаётся.

– Ну что же, Василий, – я усмехнулся. – Ты действительно потомок своего храбрейшего предка Инжи Дерайга, как я вижу.

Шагоход начал идти, а я наконец-то смог увидеть, к чему привела краткая перестрелка из огромных пушек. Рядом с нами упал снаряд их миномёта, так что здания вокруг нас были разнесены в щебень. Рядом с нами догорали балки трёхэтажного дома. Прямое попадание из главного калибра Паладином пришлось нам прямо в лоб, но не пробили, само собой, слишком далеко.

А в кого же попал я?

Вижу, я целился в ту риггу с гербом в виде меча Великого Дома Нумер.

Я неправильно рассчитал траекторию, взял на пару градусов ниже, чем нужно. Пушку ведь обрезали, чтобы она уместилась на мою машину, вот вместо кабины снаряд попал шагоходу в нижнюю часть корпуса… и оторвал ему короткую ногу! Одноногий Паладин лежал на земле, повалив своей тушей двухэтажный каменный дом. Снег вокруг расплавился, видна чёрная земля.

Досталось и остальным. Если залпы наших квадр просто пришёлся по их броне и особого вреда не нанёс, то выстрелы Исполинов достигли цели.

Один Паладин шагнул, но нога не выдержала и отломилась. Он упал перед другим, тот едва успел затормозить, чтобы не врезаться. Другому шагоходу оторвало правую руку с главным калибром.

Ещё один Паладин просто стоял и горел. В том месте, где у него находилась кабина, была огромная дыра, из которой било пламя. Прямое попадание в кабину, листы брони смяло и оторвало, экипаж готов.

Ещё залп, почти одновременно.

Не такой удачный, но всё ещё смертоносный. Оторвало руку Паладину. Снова прямое попадание в кабину, на этот раз в Рейтара во второй линии. Торчащая над плечами «голова» с длинным дальномером и лючками, которые отдалённо напоминали лицо, просто исчезла в огне. Ригга сделала шаг и остановилась.

Атакующая линия Паладинов снова скрылась в дыму. Они сделали залп, но особо не целились, ведь били на ходу. Но урон всё равно солидный. Земля начала трястись. Один снаряд попал во дворец Варга и разнёс на куски пару этажей, камни долетели даже до нас. Другой выстрел пришёлся часовой башне на ратуше в самое основание, она начала рушиться, заваливаясь набок.

Дома взрывались. Уже скоро центр города был объят пожарами. Густой чёрный дым затруднял видимость. А первая линия атакующих продолжала идти.

– Лезут через реку! – докладывала рация.

– Танки в городе!

В небе тоже шёл бой, пусть не такой масштабный, как на земле, но это часть всеобщей битвы.

– На перезарядку! – приказал я Василию.

Новую пушку нужно было перезаряжать с помощью крана после каждого выстрела. Механизм автоматической зарядки с Исполина просто не влезал в мою риггу, он был слишком огромен. Раньше у меня было всего два выстрела, но возможность поражать большинство врагов с огромной дистанции стоит много. Я способен уничтожить Паладина или серьёзно повредить целого Исполина, если попаду в удачное место.

– Панцирники в городе! – снова послышался крик. – У них Копья. Поймаю кого-нибудь из водителей, в жопу ему это Копьё засуну!

– Не ругаемся в эфире, – попросил Марк спокойным голосом. – Докладываю о попадании!

Вражеские осадные Рейтары шли следом за Паладинами, не собираясь бить с дистанции. Понимаю почему, они хотят частично укрыться за зданиями и не быть мишенью для наших Исполинов. Да и в ближнем бою Рейтар может за себя постоять.

Паладинов, продолжавших атаку, осталось всего четыре. Остальные или уничтожены, или уже не могут продолжать бой. Дальше за ними сплошная завеса огня и дыма, там вполне может наступать следующая волна атакующих.

– Не вижу целей, – доложил Ян. – Но могу стрелять по координатам.

Он ещё не умеет такое, но в экипаже у него должен быть артиллерист для наводки осадных миномётов.

Мой шагоход тем временем вышел на соседнюю улицу. Перезаряжусь и пальну, а пока следил за боем, делаю пометки и отдаю приказы.

Всё под контролем. Но город… после короткого обмена из орудий корабельного калибра симпатичный Мардаград превращался в руины. Уже не понять, где какой район, всюду пожары и развалины. В кабину не проникают запахи, иначе воняло бы яйцом и гарью.

Хорошо, что я настоял на эвакуации жителей и теперь мог развернуться вовсю. Надеюсь, стрелки, сидящие в засадах повсюду, успели спуститься в катакомбы, как того требовал план.

– Капитан Ермолин! – позвал я. – Что видно с воздуха?

– Как раз хотел сказать! – отозвался он, почти крича. – Идут ещё.

Врагу мало. Да, потеря нескольких шагоходов за несколько минут – очень серьёзно, но у них ещё полно такого.

– Что Исполины? – спросил я.

– Чёрный Рыцарь остался на месте! Остальные продвинулись и стоят. Предки! Там ещё летят по наши души! Сколько их там?

Он замолчал. В небе продолжился бой, кто-то из врагов сбрасывал бомбы на окраинах города.

Чёрный Рыцарь не отправился вперёд. Я не удивлён, мы ему в прошлый раз так всыпали, что он наверняка до сих пор в ремонте. Но что планируют остальные Исполины, я пока не знал.

– Там танки! – крикнул первый пилот.

Гусеничные панцирники были на одной из небольших узких улочек, куда добрался мой шагоход, цепляясь за здания и ломая фасады. Здесь несколько машин, которые не могли проехать дальше, потому что передний панцирник был взорван и загородил дорогу.

При виде меня они начали разворачивать башни. На одной Копьё! И оно светится!

Зараза!

Я начал быстро крутить рукояти наводки, опуская левую орудийную платформу. Башня повернулась ко мне, а Копьё начало подниматься. Представил, как там внутри сидел наводчик и тоже пытался успеть изо всех сил. Но, похоже, я хотел жить сильнее. Я нацелился раньше и выпалил из всех трёх соток.

Та-та-та!

От взрывов в ближайшем здании выбило остатки окон, а над подбитой машиной поднялся целый столб огня.

Остальные панцирники пытались в меня стрелять, но даже на такой дистанции их пушки были против шагохода бесполезными. Ракета их не достанет, слишком низко, так что я выпалил в них из автопушек. Этого должно хватить для пробития тонкой брони крыши. С одним повезло, башня замерла, остальные загорелись.

– Уходи, – сказал я пилоту. – Пусть здесь и торчат, нам некогда с ними возиться. Пехота разберётся с ними.

– Но куда уходить? – Василий повернулся ко мне. – Нет же прохода.

– У тебя боевая ригга! Иди через здание!

Первый пилот крутанул рычаги. Многотонная машина развернулась и шагнула прямо в стену. Мы легко пробились через трёхэтажный кирпичный дом. Кирпичи начали осыпаться, перегородки между этажами с грохотом разрушились, но мы продвигались через всё это.

Это то ли банк, то ли суд, не знаю, успел увидеть только гербы Варга и множество столов. Поднялось целое облако пыли, а мы перешли на другую улочку.

Передал координаты танков ближайшему отряду стрелков, чтобы добили их. Наконец-то мы добрались до укрытого крана. К этому времени видимость была настолько плохой, что по мне уже никто не стрелял. Меня просто не видели.

– Они продвигаются к центру! – доложила рация. – Оставшиеся Паладины и Рейтары!

– Огненная Стена, – устало сказал я. – Приведите в действие план «Огненная Стена»!

– Есть!

Прорвавшиеся к центру ригги оказались аккурат между тремя нашими квадрами. И если лобовая броня Паладинов помогала держаться, то боковая и кормовая такими прочными не были.

– Огонь! – скомандовал генерал Климов.

Наши ригги дали ещё залп, усиленный ракетами Небожителя и пущенными из его мортир бомбами. Следом раздалась настолько сильная цепь взрывов, что земля снова содрогнулась.

Как землетрясение.

Это укрытые в центре города бомбы и целые контейнеры с активным игниумом. Огромные оранжевые столбы пламени объяли центр.

На несколько минут будто даже закончилась это Ночь. От огня стало светло так, что можно было читать. Там, где пожары, наверняка жарко, как летом.

– Выдвигаются их Исполины! – доложила рация.

– Их Исполины идут к городу! – передал пилот крылолёта.

– И что нам делать? – спросил у меня Ян по радио.

– Ничего, – сказал я и сделал отметку. – Они хотят прикрыть отступление. Не высовываемся, пусть уходят! Будут стрелять.

Я оказался прав. Вторая волна атакующих шагоходов, ещё больше, чем первая, отступала, едва добравшись до пригорода. Проблема в том, что Паладинам в ней нужно было развернуться, ведь задний ход у них очень медленный. Поэтому Исполины прикрывали отход.

Враги уже потеряли ригг пятнадцать, а то и больше только за сегодняшний день. Больше, чем за последний год войны между Великими Домами.

Никто во всей империи не знал, как управлять такой армадой шагающей техники и обычная тактика в лоб не сработала. Она не всегда работала, в чём я много раз убеждался, а здесь они больше мешали друг другу, чем продавливали оборону.

Мне сегодня проще, у меня-то войск намного меньше, и я в обороне. Как только осядет огонь и дым, сможем лучше понять, сколько они потеряли и сколько осталось у нас.

Остатки первой волны тоже отступали, на полном марше, а в городе раздались очередные взрывы.

Огненные следы летящих к нам ракет ослепляли глаза. Я снова закрыл оптику заслонками, но Преисподние взрывались очень далеко от меня. Вражеские Исполины выпустили наверное не меньше тридцати ракет, а то и больше.

Уйдут годы, чтобы заново отстроить город. В очередной раз.

На зато этот отчаянный жест помог выбраться последнему Паладину и трём Рейтарам. Всё, что осталось от первой волны атакующих. Вторая волна уцелела лучше, хотя и ей сильно прилетело от наших Исполинов.

Это ещё не победа, но уже хороший урон врагу. А ведь это только шагоходы, потери среди панцирников и атакующей пехоты ещё больше. Многие враги наверняка погибли во время дружественного огня из-за этого последнего обстрела.

– Ищейка! – закричала рация. – Ты что делаешь? Вернись!

Это генерал Климов, судя по голосу, вызывал своего внука. И куда это Валь собрался?

– Ищейка, доложи статус! – тут же потребовал я.

– Они связались со мной по рации! – со злостью закричал Валентин. Из-за крика рация хрипела. – Просили, чтобы я не стрелял. Это Печать Огня. Знаешь, кто там первый пилот? Там мой брат! Предатель! Я его сейчас…

– Отставить, Ищейка! – приказал я.

– Я его убью! Я переберусь на тот берег и…

– Если не отставишь, я заберу у тебя Ищейку навсегда.

Подействовало, Валь сразу вернулся на позицию. Тем временем кран, которому никто не мешал, зарядил мне новый снаряд, только стрелять уже не в кого.

– Докладываю, – раздался голос генерала Климова, а следом сиплый кашель. – Противник отступил.

– Хорошая работа, – передал я. – Раненых эвакуировать на север. Перезарядить оружие и пополнить топливо. Готовиться к отражению новых атак. Всех командиров жду для отчёта.

На этом я отключился и расслабленно развалился в кресле, вытянув ноги.

Как же хотелось спать.

* * *

Я вошёл в командный бункер, и все сразу повернулись ко мне. Вперёд вышел Ян в расстёгнутом мундире, держа в руке металлическую кружку.

– Ура генералу Загорскому! – громко прокричал он.

– Ура! – заорали его генералы.

– У нас новый Молот Империи, – маршал Дерайга засмеялся скрипучим смехом. – Никогда бы не подумал, что увижу кого-то подобного твоему прадеду. Удержали город от таких сил. У них было в четыре раза больше шагоходов, но и этого не хватило.

Все начали хлопать в ладоши. Ян протянул мне кружку.

– Что ты там пьёшь? – с подозрением спросил я. – Водку?

– Кофе это, – Янек засмеялся. – Нашли кофе и сварили.

Слишком крепкий и горький, да и уже остыл, но я выпил всё.

– Это ещё не победа, – объявил я. – Но зато мы показали, что с нами надо считаться. Три Исполина и три квадры ригг – это не то, что можно игнорировать. А ещё на нашей стороне были хорошая позиция и крепкая оборона. И нельзя забывать о храбрости экипажей панцирников, пехоты, артиллеристов и тех, кто сегодня дрался в небе. Вы вернули отбитое?

– Мы вновь заняли оборонительные линии в пригороде, – доложил генерал Соколов, командующий третьей мардаградской бригадой, морща кустистые брови. – Дальше всё разбито, мы там не удержимся.

– Согласен, – я кивнул и прошёл к стоящему у дальней стены креслу. – Оставайтесь там, где легче обороняться.

По пути пожал руку капитану Ермолину, худому блондину лет двадцати. Это он старший среди звена лётчиков, с ним я говорил по рации. Его крылолёт подбили уже в самом конце боя, так что пилот спустился с неба на парашюте.

Но он выжил. Остальные тоже в порядке, они улетели на север на заправку и пополнить боезапас. Пять пилотов на четыре крылолёта. Ладно, разберёмся с этим потом.

Я похлопал по плечу Марка и уселся в жёсткое кресло. Оно скрипнуло подо мной.

– Сегодняшний день показал многое, – сказал я, сдерживая зевок. – Враг понял, что ещё одна такая атака, и он останется без ригг. Поэтому будет действовать хитрее.

– Как бы вы поступили на их месте? – спросил маршал Дерайга. – Если бы пришлось штурмовать город.

– Два варианта. Я бы просто обстреливал Мардаград, пока не снёс бы его с лица земли, – вполне серьёзно ответил я. – Они будут делать то же самое, поэтому мы уже не сможем загнать их в ловушки. Но у нас остаётся ещё много преимуществ. В конце концов, снести город – это долго. Они отморозят себя яйца, пока будут стрелять.

Ян засмеялся первым, остальные следом. Василий тем временем подал мне металлическую миску, в которой была разогрета тушёнка, и добавил кусок серого хлеба. Вовремя, как же хотелось есть.

– А второй вариант? – спросил маршал.

– Я бы атаковал с территории Бинхая, – сразу ответил я, потому что прокручивал такой план в голове. – Восточную провинцию и через реку Ларва.

– Бинхай не вступил в войну, – заметил он. – Да и атаковать Восточную провинцию – самоубийство, оборона там намного сильнее, как с моря, так и с суши.

– Кстати, что с нашими потерями? – спросил я.

– Подбито четыре наших ригги, – сказал генерал Климов. – Две на ходу, починим к утру. С одной сложно. Если успеем, то сделаем ей ноги и она своим ходом пойдёт на завод в Нерск. А вот ещё одна – пробиты двигатели. Мы вытащили свечу предка. Ничего не сделаем.

– Пилоты?

– Выжили все.

– Потери среди пехоты?

– Небольшие, но много раненых. Их отправляем в Нерск, в госпитали.

– Смотрите, что нашли мои ребята, – генерал Шевцов, командир гвардии Дома Варга, показал незнакомое мне оружие. Винтовка с оптикой, но какая-то совсем не привычная. – Новое, в этом году сделали. И не у нас.

– Я видел такие, – Марк протянул руку и взял оружие. – Дом Лихтари вооружает такими своих снайперов. Стреляет дальше, чем винтовка Риггера, и точнее.

Он немного смутился всеобщему вниманию. А я спокойно себе поедал тушёнку и обмакивал туда хлеб.

– В общем, в этой винтовке есть камера сгорания игниума, – Марк постучал по прикладу. – Миниатюрная. И раскалённые газы выталкивают пулю. Нет гильз, почти бесшумно. И стоит кучу денег.

– Лихтари – это же империя Дискрем? – с подозрением спросил генерал Соколов. – Продают оружие нашим врагам. Они всегда любили вмешиваться в наши дела.

Генералы начали детальные отчёты, а я доел мясо и убрал миску в сторону. Пора работать.

Но обсудить планы не дали. Вошёл полковник Горностаев, командир разведки Дома Варга, и поправил маленькие, круглые очки. Все повернулись к нему.

– Мы перехватили отряд людей в форме Дома Кос, – тихо сказал он, глядя на меня. – Направлялись сюда, сразу сдались. Представились, как императорская служба охраны. Их главный – некий Владислав Радич. Хочет поговорить с вами. Мы проверили, оружия нет. У него какие-то бумаги с грифом секретности.

– Он здесь? – спросил я.

Полковник кивнул и показал на дверь.

С Радичем я поговорю наедине. Выжил, хитрец, и даже добрался сюда. Я вышел, а за мной следом пошёл Ян. Пусть, я не спорил, это же на его землях мы сражаемся, ему надо быть в курсе происходящего.

Высокий, крепкий мужик с сединой на висках, одетый в военную форму армии Дома Кос, сидел на табуретке под охраной двух автоматчиков. При виде меня он широко улыбнулся.

Я сделал знак, чтобы охрана вышла.

– Генерал, лорд Варга, – Радич неловко поднялся, опираясь на раненую ногу. – А я прибыл к вам. Знаете ли, хотел отправиться в отпуск на юга, на море, а приехал сюда. Кажется, позагорать на солнце у меня не получится.

– Ты вовремя, – сказал я и показал на пол. – Смотри, какая грязь. Кое-кому надо это отмывать.

Радич засмеялся.

– Рассказывай, – я сел напротив него. – Что стряслось?

– У меня много новостей, – сказал он. – Обсуждать их будем долго и нудно. Но потом. Есть кое-что срочное. Как узнал, так бросил всё. И поехал на север морозить задницу.

– Что такое? – спросил я.

Он показал на запечатанный бумажный пакет, лежащий на столе.

– Твои ребята вытащили, но хоть не вскрыли. Прочитай. Секретная переписка между некими Великими Домами.

Я взял шершавый пакет, разорвал бумагу и достал депешу.

Прочитал два раза. Потом ещё раз.

– Это точная информация? – спросил я.

– Уверен полностью, – сказал Радич, глядя на меня.

– Что там? – Ян щурил глаза, пытаясь прочитать текст из-за моего плеча.

– Ничего хорошего, – я сунул лист ему. – Собираем всех генералов. Готовимся к отступлению на север.

Глава 7

– Что это? – Янек прищурился, пытаясь разглядеть, что написано на листе бумаги.

– Ответ от главы Великого Дома Накамура, лорд Варга, – с необычной для него вежливостью сказал Влад Радич. – Глава дома разрешил Наблюдателем Дарио Косу и Лукасу Сантеку воспользоваться своим флотом, чтобы высадить войска у нас в тылу.

– Погоди, – Ян посмотрел на меня. – Я не понимаю.

– Пока мы воюем в столице, – сказал я. – Они высадят армию за нашими спинами и ударят нас в тыл. Если не успеем отойти на вторую линию, нам конец. Поэтому я командую отход.

Переписка долгая, но суть именно в этом. Старые враги, с которыми когда-то воевала вся империя, любезно предоставляли свои корабли, чтобы помочь нас уничтожить. Судя по датам, войска уже должны быть в пути, и высадятся они там, где мы их не ждём.

– Но это же бессмысленно! – воскликнул Ян. – Какие корабли? Им же плыть сюда чуть ли не месяц! Когда бы они успели добраться сюда? Месяц назад мы были в академии! Ещё император был жив и…

– Именно, – сказал Радич. – Они отплыли, когда наш император, да найдёт его дух путь домой, ещё был жив. А вы спокойно себе учились управлять риггами и участвовали в турнире.

– Но откуда они узнали, что он умрёт? И это… и это… это заговор, верно? – Ян выдохнул.

– Скорее всего, – я посмотрел другие листы. – Император должен был умереть к прибытию флота. Сам… или бы ему помогли.

Как в тот раз, когда обстреляли тюрьму Вертекс. В тот день император должен был нанести туда визит, чтобы встретиться со мной. Старик это понял и схитрил. Он был умён, но смерть перехитрить сложно.

– Теперь уже узнать сложно, – сказал Радич. – В заговоре участвовали Ульдов и Алексей Варга, но они оба…

– Мой брат был ни при чём! – рявкнул Ян, сжимая кулаки. – Его обманули! Если бы он знал, что его используют…

– Спокойнее, Ян, – я убрал бумаги под куртку. Буду изучать подробнее. – Продолжай, Влад. Что там ещё?

– Я к тому, что раз они мертвы, то найти хвосты будет трудно. Но… я слышал, что при дворе Рэгвардов очень обсуждают смерть дяди Келвина, и что-то с ней явно нечисто.

– Дело было так…

Я коротко пересказал суть ультиматума, который нам поставил Великий Дом Рэгвард без ведома Келвина, чтобы спровоцировать войну. А сам Келвин безуспешно пытался добиться мира. Радич нахмурился, он этого явно не знал.

– Хм… если бы лорд Варга не прикончил бы посла, ты бы всё равно отверг условия. Кажется, этот заговор глубже, чем мы все думали.

– И не забывай об Ульдове, – произнёс я. – Ты же меня тогда заверил, что он политический труп.

– Наш промах, – Радич кивнул. – Но всё же я уверен, что он не автор заговора, уж точно. Кто-то ещё помогал им.

– Кто? – спросил Ян. – Кто ещё может быть причастен к смерти Лёши?

– Если бы я знал. Прогуляемся, генерал? Недолго.

– Пошли.

– Поговорите без меня, – сказал Ян, садясь на стул у стены. – Устал я сегодня.

Мы вышли вдвоём на морозный воздух. Радич опирался на простую, ничем не украшенную трость. Раньше снаружи было здание библиотеки, а теперь только обожжённые чёрные стены, от которых сильно пахло гарью. Я убрал руки в тёплые карманы, чтобы не мёрзли.

– Они договорились с Накамура, чтобы они выслали флот, – произнёс Радич, когда мы вышли на морозный воздух. – Но в чём была изначальная цель? Этого я не знаю.

– Хотели помочь Ульдову уничтожить его врагов? – предположил я. – Или наоборот, если бы заговор удался, чтобы они угрожали Алексею Варга?

– Не знаю. Нынешний лорд Варга явно не настроен обсуждать участие брата в заговоре. Но всё же, когда погибли другие наследники императора, старший брат Яна учился в академии. Вряд ли он участвовал.

– Те несчастные случаи тоже могут быть связаны с этим, – проговорил я.

– Слишком много вопросов, на которые у меня нет ответа, – Радич вздохнул и поёжился от холода.

– Отправляйся в столицу и выясни что-нибудь, – сказал я. – Здесь от тебя толку мало.

– Там тоже не особо пригожусь. Они теперь знают меня в лицо, я едва скрылся. Надо бы найти другое место.

Он прислонился к уцелевшему столбу и задумался.

– Я кое-что придумал. Я поеду не в столицу, а в Хитланд, прямо в Кхарас. Там есть наши агенты. Посмотрим, что интересного есть при дворе Келвина Рэгварда. Если там тоже есть заговорщики, а они есть, я их найду. Может, там есть сообщники Ульдова.

– Идёт. Жду донесений.

– Как скажешь, генерал, – Радич потёр руки. – Всё же хорошо, что я не остаюсь здесь. Я тут меньше дня, а мне уже до смерти надоел этот холод.

– Погреешься на курорте, – сказал я. – А я займусь тем флотом.

* * *

Они хотели высадиться в районе Челюстей, что на востоке Огрании. Там, где когда-то случилась моя первая действительно большая победа. Эту угрозу встретим, но сначала надо отвести войска так, чтобы никого не потерять.

Это только легко сказать – отступить. Правильно оставить город бывает не легче, чем его захватить. И если ригги могут просто уйти, то с пехотой и ранеными так легко не было.

Я готовился оставить город с самого начала, ещё до его осады, но думал, что просидим в нём дольше. Теперь же высадившиеся войска при поддержке флота могут захватить Восточную провинцию, а потом атаковать Мардаград или вообще, могут сразу ударить в Нерск, в самое сердце нашей обороны.

Появление могущественного флота заморского Дома Накамура, и что они снова станут нашим врагом, никто не планировал, так что действовать по новым обстоятельствам, чтобы не допустить катастрофы.

Сначала из города вывезли пехоту и гусеничную бронетехнику, потом отошли ригги, десять машин из двенадцати. Две ригги пришлось бросить, но их сделали непригодными, взорвав двигатели. Последними уходили Исполины.

Ищейку я отправил прямо в Нерск. Она мне пригодится уже в ближайшие дни, поэтому пусть пока отходит на техосмотр. Сам же я остался с Яном и Марком, мы с ними прикрывали отход.

Враг долго не решался войти в оставленный Мардаград, думали, что это какая-то хитрая ловушка. Не, ловушка и в самом деле была. мы заминировали всё так, что южане не смогут использовать город, как базу для дальнейшей атаки. А это значит, что их коммуникации растянутся. Тем лучше для нас и хуже для них, ведь грамотная логистика – самое важное в таких суровых условиях.

Я сидел в кресле наводчика в Исполине Яна, сам Ян в кресле пилота. Он управлял гигантской машиной только педалями, руки отдыхали. Большая ригга уверенно шла вперёд.

– Я иногда злюсь, – сказал Ян. – Понимаю же, что мой брат тоже с этим связан. Но когда об этом говорят, не могу сдерживаться. Но в чём их цель? Они вызвали флот, и для чего?

– Когда я говорил с ним… – я полистал свои записи.

Приходилось делать два дела одновременно – проверять, как идёт переход на новое место, и разговаривать с Яном.

– Когда я говорил с ним, – я сделал пару пометок. – Он сказал, что они должны были начать кампанию против дома Кос. Старик Дарио должен был объявить кому-то из Наблюдателей кровную месть за гибель сына. Но его земли же на острове Калиента. Может быть, флот изначально нужен был для этого.

Или нет. В этих интригах разбираться сложно, ведь сейчас идут боевые действия, такие яростные, что даже старики-генералы Дома Варга не помнили такого.

– Могу я сам отправиться на восток вместо тебя? – спросил Ян. – Ты же будешь нужен здесь.

– Нет, ты остаёшься. Враг пока не сунется на штурм, пара недель у нас будет. А я оценю угрозу с той стороны. Возьму Ищейку и пару Катафрактов, чтобы добраться побыстрее.

Снова карты. Нерск лежал на севере озера Айнала. Озеро уже замёрзло так, что по нему легко пройдут Исполины. Вторая линия обороны к югу от него. Две линии обороны. Я от руки нарисовал их красным карандашом.

Эти места удобны для обороны. Истоки двух рек, с обеих сторон каждой непроходимые горы.

Там мы будем биться долго. Места узкие, даже эта армада шагоходов не сможет атаковать в полную силу, а мы их потрепали в городе. Если не сможем продержаться, отступим к Нерску. Дальше некуда, это последняя линия. Но вот этот флот может нам всё испортить.

Исполины должны были отойти к Нерску на техническое обслуживание. Это же не обычные ригги, эти невозможно чинить прямо в поле, особенно зимой, да и надо учитывать их почтенный возраст. Меньше всего хотелось, чтобы наши сухопутные флагманы отказали в самый неподходящий момент.

Ищейка уже ушла туда, пусть и остальные проверят, пока не стало слишком поздно. Исполины могут перегнать и без нас и возвратить с ремонта тоже. Так что Марк и Ян пока остались со мной, когда мы добрались до пункта назначения.

На сегодня уже запланированы военные советы, но до начала ближайшего оставалась ещё пара часов. Не все генералы и не все ригги прибыли на место, ещё мы ждали отчётов разведки.

Штаб расположился в одной из деревушек на берегу замёрзшего озера рядом к одному нужному для меня месту. Схожу-ка лучше сейчас, потом такого случая может не представиться до самой весны.

– Буду через час, – сказал я.

– Можно с тобой? – попросился Ян. – Там же жили мои предки, в тех местах. Надо бы сходить туда.

Марк, который был неподалёку, тоже заинтересовался, куда это мы собрались.

– Поехали, – согласился я. – Мы ненадолго.

Недалеко от нас, дальше от берега располагался Горящий Лес. Он давно уже не горел, но название осталось. Этот лес полон чёрных, почти окаменевших от сильного жара деревьев. В корнях под ними огромные залежи игниума, причём очень активного. Деревья просто выжгло несколько сотен лет назад, а минерал здесь был настолько взрывоопасный, что его добывали не для топлива, а для взрывчатки.

Раньше здесь жил старый клан Горящего Леса, в котором состояли Громовы, будущие императоры, и их родственники Климовы, один из которых основал династию Варга. Потом, когда они поднялись, про старые места забыли и только иногда навещали могилы предков.

Но меня больше интересовало другое – старый особняк Загорских когда-то стоял здесь, на самой оконечности леса. Рядом с ним тоже кладбище.

– Хочешь проведать родственников? – спросил Ян, когда мы доехали до места.

– Да.

– Тогда, – Янек задумался и подтолкнул Марка. – Пошли, покажу тебе, где раньше жил Павел Громов, пока не стал императором, и мои предки. Мы же почти соседи с Загорскими.

Они ушли, следом за ними потянулись стрелки из охраны. Рядом со мной остались двое штурмовиков. У Сергея шипела рация. Оба невозмутимо и молча смотрели на меня.

– Ну пошли, – сказал я.

Я думал, что после того как меня поймали и осудили на вечное заточение, соседи сожгли особняк или разграбили его. Но нет.

Ржавые ворота остались на месте, мы едва их открыли. Высокий каменный забор будто и не пострадал от времени. Я вошёл внутрь двора. Двухэтажный бревенчатый особняк за прошедшее время обветшал, сам дом повело из-за того, что он не отапливался. Окна выбиты, двери открыты. Внутри наверняка всё промёрзло.

Но его не сожгли. Может быть, то, что я мстил за брата, оставило ко мне какое-то уважение среди других северян.

Я пошёл через сугроб, оглядывая когда-то родные места. А ведь этот дом строили мы сами. Да, были работники, но мы с Киром вкалывали не меньше их. Тогда отец всё раздумывал – строить из камня или из дерева. Другие Наблюдатели строили из камня, но в этих местах так холодно, что в каменном доме придётся жечь игниум, чтобы согреться. Так что построили из брёвен, хоть выглядело и грубовато, но было тепло.

Помню, как Киру во время стройки зашибло ногу бревном, но обошлось без серьёзной травмы. Помню, как он тогда сидел и жаловался Грюнту, огромному лохматому псу, который преданно на него смотрел. Собачья будка на месте, даже проржавевшая насквозь цепь никуда не делась.

Охрана следовала за мной. Делать тут особо нечего, кроме как вспоминать. Забираться в дом опасно, он старый, и вполне можно провалиться на ступеньках или ещё где-нибудь. Да и не было у меня там никаких тайников, чтобы проверять их. Не пойду внутрь.

Достал серебряные часы из кармана и откинул крышку. Ещё полчаса у меня есть. Я же приехал сюда не из-за дома, а чтобы сходить на кладбище Загорских. Мария как-то обмолвилась, что её прабабку, то есть мою жену, и её деда, то есть моего сына тайно похоронили среди наших предков.

На их могилы я и хотел сходить перед советом и тем, как отправлюсь на восток. Жаль, надо было взять саму Марию, я бы рассказал ей о нас побольше. Но это потом, сейчас я хотел закончить поскорее.

До кладбища надо было пройтись пешком. Снега столько, что мотоповозка не проедет, а риггу мы не взяли. Но уже через двадцать минут я добрался куда хотел.

Вот и кладбище, небольшой участок земли, огороженный металлической оградкой. Внутри каменные надгробия, заваленные снегом. Как теперь искать нужные мне? Надо будет очищать каждый камень, а времени на это нет.

– Подождите здесь, – бросил я охране.

Открыл скрипучую калитку и прошёл внутрь. Так, вот где-то тут мой отец и мать, я ещё помню. Где похоронен мой брат, я не знаю, но точно не здесь, и даже не знаю, хоронили ли его вообще. Он же был казнён якобы за измену, так что вряд ли у него были достойные похороны.

А вот где моя жена я не знал. Ладно, возвращаемся к живым. У нас как-никак война на носу. Мой короткий отдых закончился, лучше вернусь весной.

– Наверное, вы пришли к этой могилке, – раздался низкий мужской голос. – Их сложно найти, всё в снегу.

Я повернулся. Одной рукой полез к револьверу в кобуре, перед этим расстегнув рукав другой, чтобы вызвать цепь, если пригодится.

Рядом с одной из могил стоял мужчина в дорогом белом пальто, на воротнике которого был повязан чёрный шарф. У него аккуратная седая борода и короткая причёска. На левом глазу чёрная повязка. Шапки нет.

Незнакомец курил трубку, держа её правой рукой. На пальцах несколько золотых перстней. И как я умудрился его не заметить? Значит, он прятался, когда я пришёл. Но где?

– И кто вы? – осторожно спросил я.

Охрана в нашу сторону не смотрела, и это странно. Но я их вижу, они живы. Может, этот мужик кто-то из Новиковых, который пришёл ухаживать за могилами? Они же наши дальние родственники. Хотя одет он слишком богато для этих мест.

– Я друг, и у нас с вами много общего, – сказал он. – Хотел познакомиться с вами лично, генерал Загорский.

– Вот он я, – я шагнул чуть ближе. – Перед вами во плоти.

Вроде бы у него нет оружия, но мне всё равно это не нравилось. У меня хороший слух, ко мне сложно так подобраться, особенно по такому глубокому снегу.

– Я читал вашу биографию, – он затянулся из трубки. – Впечатляет. Даже жаль, что вас не любят упоминать в учебниках истории. Но это и понятно, почему.

– Назовись! – потребовал я.

– Я же говорю, я друг, – седой бородач усмехнулся.

– И что тебе нужно?

– Я приехал лично предупредить вас, генерал, – он посмотрел на меня. – Не стойте на нашем пути. Мы этого не потерпим.

– Ну и кто это вы? – спросил я, расставляя ноги поудобнее.

Кем бы он ни был, мне ясно одно. Он точно не мой друг.

Глава 8

– Считайте, что мы группа патриотов нашей огромной империи.

Седой мужик с повязкой затянулся от трубки и выпустил облако вонючего табачного дыма. Единственный глаз, карий, смотрел на меня, но в нём будто мелькал какой-то огонёк.

– Скажем так, не просто группа патриотов, которая озабочена текущим положением дел. Мы те, кто хочет разрешить этот конфликт, а вы волей-неволей наоборот его усугубили.

Он достал трубку изо рта и осторожно вытряхнул недокуренный табак. Я присмотрелся к трубке, которая была выполнена в виде головы дракона.

– Вы заодно с Ульдовым и Алексеем Варга, – сказал я.

– У них были свои задачи, у нас свои. И даже у вас должна была быть своя задача. Но что-то пошло не так с самого начала. Мы в вас ошиблись.

– Кто ты?

– Можете называть меня Дмитрий, – он убрал трубку в деревянный футляр и засунул его в карман пальто. – Хотя моё имя вам ничего не скажет. Я пришёл обсудить с вами одну вещь. Как я сказал, не надо больше стоять на нашем пути.

– Не угрожай мне, – я шагнул к нему.

– И не собираюсь. С чего вы взяли? Кстати, вы не задумывались об одной вещи? Почему вы, изменник и цареубийца, живёте так долго? Почему это вас призвали, чтобы вы защитили правнучку своего врага, которого вы казнили?

Не нравился он мне. Откуда он вообще взялся? Вокруг него даже нет следов в снегу.

– У нас были на вас некоторые виды, поэтому вы задержались в мире живых. Всё-таки эссенция Небожителя подходит не каждому человеку. Знали бы вы, как тяжело найти подходящий сосуд, ведь потомков Восьми в мире очень мало.

– Спрашиваю в последний раз, – тихо сказал я. – Что тебе нужно?

Моя охрана чуть отошла. Они что-то заметили на опушке леса и проворонили угрозу. Одного крика будет достаточно, чтобы их позвать. Но пока молчу. Пусть он расслабится, и я его возьму. Посмотрим, как живо с него спадёт этот самодовольный вид, когда он получит цепью по зубам.

– Это не ваша война, – сказал Дмитрий. – И вы её не выиграете, только продлите всеобщие страдания. Уезжайте, отправляйтесь куда-нибудь в другое место. Вы же снова молоды, зачем вам всё это? У вас впереди жизнь, которую у вас украли. Разве не будет справедливо воспользоваться этим?

– Разберусь с вами всеми и поживу.

– Предупреждаю, это будет непросто. Но вы разумный человек. Император дал вам титул, мы дадим ещё больше. Возьмёте свою родственницу, устроите её жизнь и свою. Вы же во многом согласились на сделку из-за этого.

Слишком много он знает. Вся эта секретность покойного императора не очень-то ему и помогла.

– Мы дадим вам денег, корабль , – продолжал он. – А ещё… вы так на меня смотрите, будто хотите сказать что-то оскорбительное?

– Я плох в манерах, но просто так кого-то оскорблять не люблю. Но я услышал достаточно, чтобы дать свой ответ.

– И какой?

Он посмотрел на меня… и уклонился с неестественной быстротой. Я целил ему цепью в ноги, чтобы уронить на землю и связать. Его болтовня ни о чём и эти детские попытки подкупа меня злили.

Но он просто отошёл на шаг. Хорошая реакция. Горячая цепь расплавила снег там, где соприкоснулась с ним.

Дмитрий поднял руку, растопырив пальцы.

Небожитель? Ещё один?

Он начал сжимать пальцы, и они будто сомкнулись на моём горле. Дышать стало трудно. Он будто давил изо всех сил.

– Тогда мне придётся с вами расправиться, – равнодушно сказал он. – Жаль, что я не смогу забрать эссенцию души, которая у вас есть. Но риск слишком…

Меня начало поднимать. Не, я не собирался так умирать. Я вытянул левую руку, цепь слетела с неё и обхватила его туловище, обмотавшись вокруг поясницы.

Горячие красные звенья оставили чёрные следы на его белом пальто. А меня с силой притянуло к нему.

Мы врезались лбами, и я повалился на него. От удара выбило воздух, в глазах загорелись искры, но я поднял правую руку и замахнулся правой рукой. Цепь обмоталась вокруг кулака сама.

Но Дмитрий с невозможной силой отбросил меня назад, даже не прикоснувшись ко мне.

Зараза!

Я врезался спиной в каменное надгробие, самой поясницей.

Вот же гадина.

Но я всё равно поднялся.

Шарф слетел с него, из кармана выпал деревянный футляр. Моя цепь осталась на месте, я размахнулся ею, а он…

Оказался дальше. Намного дальше, в десяти метрах от меня, у самой ограды кладбища.

Ян тогда показывал такое же на наших секретных тренировках, только у него оставался огненный след на земле. У этого нет.

Цепи не достанут, но у меня есть кое-что ещё.

Я выхватил револьвер и начал стрелять.

Бах! Бах!

Он оказался ещё дальше, за оградой.

Бах!

Пуля высекла искры из ограждения.

Охрана, наконец, проснулась и перестала разглядывать что-то на снегу. Сергей вскинул дробовик, второй догадался стрелять из револьвера.

Но поздно, седой оказался у опушки леса, а потом и вовсе пропал у меня из виду.

– Вы чего там спали? – спросил я, перезаряжая оружие по одному патрону, выбрасывая гильзы в снег.

– Да следы там увидели, – сказал Сергей виноватым тоном. – Будто из леса шли, а потом исчезли, не дошли они до могил. А на кладбище думали никого, снег-то же нетронутый был. Вы там один же были, вот мы и отошли проверить. А потом вы как начали стрелять!

Зараза. Расслабились они.

– Доставай рацию, – приказал я. – Объявите тревогу. Его надо найти.

* * *

Я сомневался, что найдут, слишком быстрый он был, но всё равно надо было искать. Стрельба переполошила всех. На помощь прибежал Ян со своей охраной, но никто на пути им не попался.

Сбежал этот одноглазый. И теперь он или вернётся назад, потому что одет он был явно не по погоде, ну или будет выжидать ещё одного случая со мной поквитаться.

Ну что теперь, не бегать же по этому лесу весь день. Надо возвращаться и подумать, как усилить меры безопасности и как найти его сообщников, ведь даже с такими способностями не выйдет пробраться так далеко за линию фронта.

Я же читал про такую способность у некоторых Небожителей. Они не могли передвигаться так бесконечно, быстро уставали. Так что пусть его ищут.

Мотоповозка Яна ждала нас на старом месте. Я плюхнулся на сиденье рядом с ним.

– Марк, – я глянул на него. – Пока нас не слушай. Надо кое-чего обсудить. Дела государственной важности.

– Хорошо, – удивлённый Марк пересел на переднее сидение.

Я быстро пересказал Яну, что случилось.

– Небожитель? – удивился он.

– Ага. Многовато нас стало, тебе не кажется? Хватило бы и нас троих.

– Но откуда он взялся?

– Не просто взялся. Он пришёл лично ко мне. Угрожал, зараза. Но странно, – я задумался. – Эти резкие перемещения, как у тебя, умели делать только Павел Громов и этот самый, так называемый Король-Спаситель. А ещё…

– Таргин Великий, – добавил Ян. – Я же тоже изучал книги про Небожителей в своей библиотеке, всё хотел научиться пользоваться этим сполна. Просто у меня долго не получалось ничего, и я забросил. А потом пригодилось.

– И что ты там вычитал?

– Таргин Великий умел перемещаться. А однажды он, когда прибыл вражеский флот, просто вытащил корабль из воды на расстоянии и…

Ян вытянул руки и сделал движение, будто выжимал тряпку.

– Просто скрутил его, настолько могущественным он был. Не знаю только, правда это или нет.

– Когда всё закончится, – сказал я. – Будешь ездить по своей стране, заедешь на Челюсти, увидишь там кое-что. Суть не в этом. Этот человек причастен к заговору.

– И к смерти моего брата, – мрачно и со злостью произнёс Ян. – Убил его этот сучёныш Рэгвард. Но обманули-то его другие. А Он говорил, – Ян выделил «Он» особой интонацией. – что… ладно, не будем.

– Кто говорил?

– Неважно, – Ян вздохнул. – Я не это хотел сказать. Но что этому одноглазому было нужно?

– Узнаем. Выясним, кто спровоцировал эту войну и главное – для чего.

– Они явно хотят, чтобы мы проиграли, – произнёс Ян и закрыл глаза, будто уснул.

Мы вернулись к штабу. Он расположился в старом поместье Климовых, почти на берегу озера.

Надо льдом поднялся густой туман, что там дальше, совсем не видно. Лёд уже достаточно толстый, чтобы по нему могла передвигаться техника, но Исполина он пока не выдержит. Хотя это вопрос ближайших дней, когда холода усилятся.

Во дворе поместья ходили люди. Военные передавали депеши, куда-то носились, со стопками каталогов и заявок бегали снабженцы. Механики собрались у ригги класса Рейтар, на которой прибыл маршал Юрий Дерайга. Старик сам давно не управлял, но перемещался он только на шагоходах.

Обычная суета. Уверен, пока не появились я и Янек, все передвигались намного медленнее.

Яна сразу куда-то утащили советники. Помимо военных дел у него была ещё куча других, куда я не лез, но старался быть в курсе. Самые сложные – как накормить целую армию и вывезенных из столицы и приграничных сёл гражданских.

Основная сложность – сейчас зима. Мы до сих пор не знали, сколько запасов зерна есть в хранилищах, ревизию проводили слишком долго. А раз так долго проверяют, значит многое украдено. И с этим тоже надо разбираться.

– С прибытием, генерал!

Полковник Игнат Воронов, командующий гвардией Её Императорского Высочества, крепкий черноволосый усач, вытянулся передо мной, подняв руку в знак воинского приветствия.

– Полковник, – я потянул его за собой, чтобы не мешать потоку штабистов. – Как наследница?

– В полном порядке! – отчеканил он. – Занимается делами тылового обеспечения и очень желает вас увидеть. Но, как только у вас будет время. Её Императорское Высочество понимает, что вы заняты.

– Понятно. Нужно усилить её охрану. Другой вопрос. Ты был в курсе дел императора, особенно связанных со мной. И кое с чем другим.

– С чем именно? – спросил он.

Мы отошли за угол дома, чтобы нас не продувал холодный ветер. Рядом чёрный ход, ведущий на кухню, откуда пахло готовящимся обедом.

– Небожители, свечи духов и перенос души в другое тело, – тихо сказал я.

– Не очень много, – Игнат потёр заиндевевшие усы. – Его Императорское Величество не посвящал меня в такие детали. Просто просил подготовить Василия. Парня, ну который… – он посмотрел на меня.

– Чьё тело вы мне дали.

– Так точно. Но нашим парням передали, что вы служили с ними под прикрытием. И якобы с детства вас готовили в генералы. Они поверили, тем более, Василий ни с кем не дружил особо. Держался в стороне. Хотя был приятный парень, очень хотел помочь нам. И я рад, – Воронов откашлялся. – Рад, что его жертва не была напрасной. Он тоже был бы рад, как вы справляетесь.

– Кто ещё был в курсе?

– Император, я и начальник службы безопасности Григорьев, но его задушили в ночь заговора. Ещё знал его помощник Владислав Радич. А командующий гвардии об этом не знал, что странно, ведь он был моим руководителем. Он, кстати, тоже погиб в ночь заговора.

– Кто ещё мог знать?

– Мне неизвестно, – Игнат задумался. – В тюрьме Вертекс считали, что мы казнили старого сидельца, а на его место привозили нового.

– Это я понял. Ещё один, человек в белом пальто, с повязкой на глазу, много курит, у него была, – я показал поднятый на кладбище футляр и открыл. – Вот эта трубка. Знаешь его?

– Впервые слышу.

– Это же трубка дяди Димы! – послышался новый голос.

Катерина Громова, одетая в белую шубу и большую меховую шапку, остановилась рядом с нами. Следом за ней стояла охрана из снайперов и штурмовиков. Увидев будущую императрицу, штабисты, логисты и механики сразу стали изображать бурную деятельность ещё сильнее, отчего хаоса в их перемещениях стало больше.

– Кто такой этот дядя Дима? – спросил я.

– Друг моего папы, – сказала Громова и улыбнулась. – Он тогда помог меня увезти. И приходил в гости ко мне первое время, когда я жила за морем. Бородатый, повязка на глазу, как в старых сказках про морских разбойников. Потом исчез, я больше его не видела. Но трубку эту помню, хотя, – она посмотрела на меня своими серыми глазами. – Может и не его. Просто вспомнила.

– А кто он был?

– Друг папы… а, ты имеешь в виду чем занимался? Я не знаю.

– Если вдруг увидишь его, дай мне знать. Это важно.

– Хорошо, – Громова с удивлением посмотрела на меня, потом откашлялась и произнесла официальным тоном: – Генерал Загорский. Прошу вас поведать мне обо всех новостях.

Она крепко обхватила меня за локоть. Я глянул на трёхэтажный дом. Не, слишком много глаз и людей, чтобы можно было так просто уединиться и поговорить наедине. И не только поговорить.

Мы пошли вокруг дома, а охрана последовала за нами.

– Приняли бой в Мардаграде, – так же официально ответил я. – Но из-за угрозы окружения я был вынужден принять решение отступить.

– Мы понимаем это, – сказала Катерина и осеклась. – Я же теперь должна говорить про себя «мы».

– Ага, верно.

– Тогда мы уверены, что у вас не было другого выхода, генерал Загорский. Империя верит в вас.

Ловил на нас любопытные взгляды. Интересно, что другие думают о том, с чего это двадцатилетний парень знает императрицу, назначен командующим и руководит армией целой страны. И неплохо руководит.

Мало же кто знает, кто я на самом деле: несколько человек в гвардии, которые молчат, Громова и Ян. Марк может только догадываться, я ему не говорил. Знает Рэгвард, что очень плохо, но он пока этим не воспользовался.

И знает этот «дядя Дима».

– Я не шутил про этого Дмитрия, – сказал я тише. – Я подозреваю, что он наш враг. И твой тоже.

– Но я его не видела уже несколько лет! Он же… он точно здесь? Нет! Я не согласна, он…

– Я не просто так прошу тебя следить за этим. Это может быть опасно. Увидишь, дай мне знать. И держись от него подальше.

Громова недовольно выдохнула через нос. Потом кивнула.

– Сразу скажу, как увижу.

– Вот и славно. Рад был повидаться.

– Я тоже. Мне придётся ехать в Нерск прямо сейчас. А ты тоже куда-то уезжаешь?

– Да, уже скоро.

– Кстати, – я потянулся к своей шее, пытаясь достать амулет, который она мне дала. – Обещал вернуть.

Свеча предка под стеклом ярко мерцала. Громова обхватило амулет двумя руками. Из-под пальцев бил свет.

– Ещё не всё, – сказала она. – Он ещё тебе нужен. Верни его мне в следующий раз. Пригодится.

Громова сама надела мне его на шею. Я заправил его под мундир.

– Тогда верну потом, – я замер, услышав тонкий вскрик. – А там что происходит?

– Это же Анита, – сказала Громова. – Как я умудрилась её просмотреть? А то бы поздоровалась.

Анита Сантек, наследница Нарландии и дочь человека, который обещал нас всех убить, стояла, держа в руках две толстые стопки бумаг. Не просто стояла, замерла на месте от страха. К ней медленно шла огромная мохнатая собака, повиливая хвостом, за ней тянулась длинная толстая цепь от огромной будки из досок.

– Собачка, – проговорила Анита упавшим голосом. – Я просто иду мимо. Не надо меня трогать.

– Да ничего он не сделает! Врекс, нельзя так пугать людей. Сидеть!

Из дома выскочила Мария Загорская, размахивая руками.

– Врекс, ну что ты опять? Говорила же тебе!

Здоровенный пёс непонимающе заскулил и сел в снег. Мария подскочила к нему.

– Ну не пугай никого больше! А то кормить не будут! Анита, да ничего он тебе не сделает. Он добрый! Я с ним сразу подружилась! О, Рома, наконец-то ты тут! Я тебя не видела уже столько! И Катерина… Ваше Величество?

Мария изобразила неумелый реверанс. Испуганная Анита просто кивнула.

– Здравствуйте!

– Да вы что? – Катерина вздохнула. – Не надо так меня бояться. Мы же из одного класса всё-таки.

– Что вы здесь делаете, обе? – спросил я.

– Я предложила помочь нашим, – сказала Мария. – Меня же папа учил ремонту ригг, я немного могу этим заниматься. В саму риггу редко лезу, в основном на складе помогаю. Да и Анита, она же знает все запчасти, с закрытыми глазами найдёт нужную деталь в каталоге.

– Я думал, вы обе в Нерске.

– Ну пожалуйста, Рома, можно, мы останемся здесь? В Нерске холодно и скучно, а здесь много работы. И вы с Яном и Марком рядом, всегда поможете. Не хочу просто без дела сидеть!

Здесь тыл не такой глубокий, как в Нерске, но артиллерия, даже на Исполинах, сюда не добивает, а ещё здесь куча противовоздушных пушек.

Правда, тот одноглазый меня смущал. Но будет ли он так рисковать пробираться через кучу охраны, чтобы навредить девушкам? Вряд ли, он и так сильно рискнул.

В ближайшие дни здесь не менее безопасно, чем в Нерске. Может даже более безопасно, ведь в Нерске сейчас полно людей из столицы. Северный город просто забит людьми, многие могут быть в отчаянии и навредить девушкам. Да, там армия, но всё равно. А здесь только штабисты, снабженцы и охрана. Много охраны.

– Дай им пару человек из своей гвардии, – шепнул я Громовой. – Чтобы если что, их вывезли. И желательно постарше, чтобы не засматривались.

– Найдём, – ответила она. – Будут охранять не хуже, чем меня.

Пёс посмотрел на меня и поднял переднюю лапу. Я погладил его по голове и пожал лапу.

– Продолжай свою службу, пёс.

– Ты даже собаками командуешь, – Громова засмеялась, Мария следом за ней. – Я видела там кота на кухне, ему ты тоже дашь приказ?

– Само собой, пусть ловит мышей получше. Ладно, мне пора на собрание.

Я проводил Громову до машины, девушки вернулись к бумажной работе, а я провёл военный совет. Как и ожидалось, враг ещё не добрался до следующих оборонительных линий. Пытались превратить Мардаград в опорный пункт для дальнейшего наступления, но только потратят время, и наступать им придётся в более суровые холода.

Совет закончился, все военные вышли. Я остался в гостиной, где устроили штаб, слушая переговоры радистов. Пока всё спокойно, понятно по их интонациям.

– Всё хотел спросить, генерал Загорский, – ко мне подковылял маршал Дерайга. Трость стучала по деревянному полу. – Как мой внук? Хорошо себя показал?

– Лучше, чем я думал. Потенциал у него есть.

– Я рад за него, – маршал достал из кармана золотые часы с гравировкой и открыл крышку. – И когда вы отправляетесь на восток?

– Сразу, как прибудет Ищейка и пара Катафрактов. Думаю, это уже завтра. И за день дойдём туда.

– Надеюсь, успеете. Ох…

Часы выпали из его скрюченной руки, но я успел их поймать. На крышке выгравирована надпись «Mundus Ignium».

– Спасибо, генерал, – маршал протянул руку. – Надо бы их выбросить, но мне жалко. Старый я, привязываюсь к вещам.

– А что с ними не так? А, я вспомнил. Это же та компания Ульдова?

– Верно, – Дерайга вздохнул и показал надпись. – Я же был в составе директоров компании. Даже имел ма-а-аленькую долю от добычи игниума. Ульдов мне сам подарил эти часы на юбилей. Но этот предатель и мятежник всё испортил. Компании больше нет, она не нужна. А часы остались.

Он снова открыл крышку, закрыл и убрал часы в карман.

– Что касается собрания. Вы отправляетесь на восток, а мы будем следить, чтобы южане не напали. И не смогут, поставки на север ещё не налажены. Им придётся ждать, тут я с вами согласен. Мой внук отправится с вами?

– Нет.

– Возьмите его, – начал настаивать старик. – Пусть приглядывает за вами. Да и сможем оставить одного опытного пилота здесь. А он, под вашим руководством, сможет показать себя не хуже.

– Я хотел обсудить другой вопрос, маршал, только наедине. Я против назначения генерала Петрака на восточную оборонительную линию, как вы сегодня предлагали. Категорически против.

– А почему? – Дерайга удивился. – Он опытный военный. Он служил с вашим прадедом в одной квадре!

– Поэтому и не беру. Он глухой, как пень и не слышит ничего. Когда я спросил его о плане действий, он поздравил меня с днём рождения. Я настаиваю на генерале Шевцове.

– Да он же молодой ещё. Ему всего сорок девять!

– Пусть лучше он, я в нём уверен. Западная линия на вас и генерале Климове, восточная будет на нём.

– Хорошо, – маршал смирился. – Не смею с вами спорить.

Я мог и приказать, но не стал. Пусть военные Дома Варга думают, что с их мнением считаются, всё равно я делал, как хотел сам. А Шевцов мне нравился, уверенный командир. Ещё хотел назначить генерала Соколова, но он пехотинец до мозга костей и слишком упёртый, зато храбрый, и люди его уважали. Для него есть особый участок.

После совещания я прошёл в столовую. Генералы обедали, громко звякая ложками, но Ян и Марк сидели отдельно, в гостиной, что-то тихо обсуждая. Перед ними на столике стоял парящий котелок с красным супом.

– Присаживайся с нами, – Марк подвинулся на зелёном диванчике. – Вкусный суп.

Уговаривать меня не надо, я сразу достал личную ложку и приступил к обеду. Суп ещё горячий, с мясом. Скоро это станет роскошью.

Мы склонились над котелком все втроём, только ложки стучали по металлическим стенкам. В такие времена не до столового этикета и роскошных обедов. В целом, мне так даже больше нравилось.

– И когда ты отправляешься? – спросил Ян, отрезая хлеб.

– Завтра, как только прибудет Ищейка, – в очередной раз сказал я. – Жалко только, что она может опоздать к высадке.

– Но ты же можешь прибыть туда раньше. А Валь и Катафракты пусть идут следом. Даже просто твоё появление на востоке может помочь. Там же есть наши войска.

– Как я доберусь быстрее? – я усмехнулся. – Быстрее Ищейки только гоночные мотоповозки, но ни одна не сможет проехать по нашим дорогам после снегопада.

– Есть и другой способ, – Марк хмыкнул. – Ты забыл о нём?

Янек показал на одного из военных, который громко смеялся за столом с младшими офицерами-штабистами.

– Точно! – я хлопнул себя по лбу. – О нём-то я совсем забыл. Спасибо, что напомнил. Буду там уже скоро.

Глава 9

Выделенный мне транспорт ждал меня прямо на дороге. Крылолёты требовали для взлёта ровную длинную площадку или хотя бы выровненное поле. Зимой такое сделать сложно, но заброшенная и недостроенная гражданская дорога подошла для взлётной полосы крылолётов идеально.

– Генерал, – Капитан Евгений Ермолин встал смирно и поднял руку в знак приветствия. – Всё готово! Можем вылетать!

Высокий парень лет двадцати в кожаном шлеме пилота летающей машины, с белым офицерским шарфом на шее, стоял рядом с крылолётом. Это двухместная модель с закрытой кабиной, самая большая из тех, что остались. Остальные три крылолёта – одноместные.

В моё время эти машины были поменьше, и в конструкции были двойные крылья. Сейчас крылолёты стали больше, и обшиты уже не деревом, а сталью. Вооружение теперь не только пара пулемётов, а ещё скорострельные автопушки в 20 миллиметров, как на риггах.

– Летали раньше? – спросил капитан, поправляя шарф.

– Никогда.

– А ведь мы и вы – пилоты, – он засмеялся.

Летунов у нас было мало, поэтому у всех пятерых были привилегии. Одна из них – более свободное общение с высшими офицерами. Генералы Дома Варга порой кипятились, когда молодые капитаны и лейтенанты так по-свойски с ними общались. Меня это не раздражало, ведь все мои приказы летуны выполняли чётко и быстро.

– Полетели уже, – я показал на машину. – Раньше долетим, раньше сделаем все дела, раньше вернёмся.

Остальные три машины были на дежурстве, они вылетели на разведку. Далеко они не отлетали, старались оставаться вблизи наших позиций. Если враг отправлял свои крылолёты наперехват, летуны возвращались под защиту противовоздушных пушек.

А вот эта машина, предназначенная для метания бомб, пока стояла без дела, поэтому я её и взял. Ещё одну сбили во время штурма Мардаграда, ей управлял сам Ермолин, но он смог выжить и приземлиться на парашюте.

Он открыл мне дверь и только потом сел сам. Я осмотрел пульт с кучей манометров, тумблеров и кнопок, почти как на риггах. На лобовом стекле осталось несколько отверстий от пуль, следы прошедшего боя. Их едва заделали.

– Вам повезло, капитан, – сказал я. – Могли же вас расстрелять, пока вы спускались с неба.

– Никто бы меня не расстрелял, – он засмеялся. – У нас же свой кодекс чести. Если кого-то подбили, то он спокойно спустится до земли. Я же знаю всех, кто летает с той стороны, и меня они знают. Мы же вместе были в лётном училище.

Ермолин начал переключать тумблеры. Раздался протяжный треск, запахло горелым игниумом. Винты, установленные на крыльях, защёлкали и начали вращаться, всё быстрее и громче.

– Но не волнуйтесь, генерал! – продолжил капитан, крича, чтобы я его услышал. – Это не мешает нам выполнять свою работу! Это же лучшая работа во всей империи!

В кабине было холодно, поэтому я оделся так тепло, как мог. Толстую шубу напялил поверх мундира, взял шарф и варежки. Теперь даже было сложно вращать головой. Но как Ермолин работал со своим крылолётом, меня интересовало, и я засмотрелся. Он хорошо знал своё дело, управлялся не хуже, чем Марк с шагоходами.

Уже через несколько секунд мы быстро помчались по дороге. Нас начало подбрасывать. Капитан потянул на себя рычаг штурвала, и мы начали взлетать.

Я посмотрел в окно. В животе в этот момент стало неприятно, почему-то в коленях появилась какая-то слабость. Нехорошее чувство. Мы поднимались всё выше, и наши жизни теперь зависели от работы этой машины.

Не, это не по мне. Я привык передвигаться на шагоходах. Там всего метров десять над землёй, ну или двадцать-двадцать пять, если это Исполин. А сейчас мы забрались уже на добрых метров триста, а потом и ещё выше. Начало закладывать уши. Стало совсем холодно.

Мы летели в полной темноте, ведь всё ещё шла Ночь. Внизу видно огни вокруг штаба, а там дальше длинные оборонительные линии. Можно разглядеть силуэт озера Айнала с одной из выходящих с него рек.

– Я, кстати, слышал, – сказал Ермолин, когда мы окончательно выровнялись. – Что раньше у пилотов ригг тоже был подобный кодекс.

– Какой кодекс?

– Ну, когда Великие Дома только-только начали грызню между собой, пилоты первое время сражались иначе. Не стреляли в кабины, не использовали Копья, ну и прочее. А потом что-то всё поменялось.

– Может быть, так и было, – я пожал плечами, хотя в этой здоровой шубе движение почти незаметно.

Когда ещё воевал я, никто особо не рассматривал тактику боя ригг против других ригг, кроме меня. Да и все шагоходы строились только в одном месте империи, в Нерске, если быть точнее.

Никто же при их строительстве не думал, что скоро начнётся гражданская война на несколько десятков лет.

Я изучал теоретическую возможность таких боёв и как можно было одним шагоходам сражаться против других. И это пригодилось, ведь Дом Накамура захватил за годы оккупации пятнадцать боевых ригг и использовал их против нас. Мы смогли подбить три, ещё одну они бросили.

Остальные вывезли за море, когда оккупанты отступали. Они до сих пор в строю, Марк сражался на одной из них.

– А быстро они, – сказал Ермолин. – Летал над ними всего неделю назад, ничего такого ещё не было. Уже всё отстроили.

Далеко впереди, показались огни восточной оборонительной линии. Она более удобная для отражений атак, чем западная. Слишком сложный здесь рельеф. Даже если враги смогут высадиться в Челюстях, им всё равно придётся заняться штурмом этой линии, она перекрывала единственную доступную дорогу через горы от Челюстей к озеру. Но лучше эту высадку отбить заранее.

Но и тем, кто придёт с юга, не будет легко. Атаковать врагу придётся через достаточно узкий коридор среди гор, которые перекрывают очень мощные укрепления.

– На карте это большая река, – капитан усмехнулся, показывая на узкую полоску замёрзшей воды.

– Эти карты рисовали ещё при Таргине Великом. Всё устарело.

Когда-то она была судоходной, а теперь стремительно высыхала, скоро от неё останется тонкий ручеёк. Наверное, связано с тем, что основной поток воды из озера уходил в реку Сильва.

Удобный рельеф местности не повод ослаблять оборону. Там дальше граница с Бинхаем. Если они всё же решатся напасть на нас, то этот коридор – одно из двух направлений для атаки.

Другое – то, куда я летел прямо сейчас.

Озеро осталось позади. Мы летели через горы. Впереди море и знаменитые Челюсти. Скоро мы должны их увидеть. Я достал фляжку с ещё тёплым чёрным чаем, отхлебнул немного и поработал с картами. Потом подремал, запахнувшись в шубу плотнее. Когда проснулся, увидел, что мы уже почти достигли пункта назначения.

На востоке влияние Ночи не такое сильное. Чем дальше мы летели, тем серее становилось небо. Можно было разглядеть землю, долины, леса и прибрежную линию впереди с оборонительными укреплениями.

Здесь вместо тёмной ночи сумерки. Читать всё равно не выйдет, но после долгого нахождения в холодной зимней тьме даже это казалось приятной сменой обстановки.

На восточном побережье было не так холодно. Снега почти нет, да и кое-где ещё видна зелень. Но как я помнил, здесь была другая беда – постоянный холодный дождь и дувший с моря не менее холодный сырой ветер.

Впереди показались сами Челюсти: цепи скал, растущие из воды и выступающие далеко в море. Как зубы, верхние и нижние, а эта огромная бухта – словно раскрытая пасть.

Никаких кораблей, вторжение ещё не началось. Это радовало. Но Ищейка и Катафракты прибудут только завтра, и если высадка начнётся сегодня, придётся справляться силами тех, кто здесь находится.

Это единственное возможное место для высадки с моря на сотни километров вокруг. Остальные места покрыты прибрежными скалами. Естественная крепость. Другое подходящее место – порт Дакун к югу отсюда, это уже Бинхай. Если их Наблюдатель не присоединился к войне, то врагам снова придётся захватывать Челюсти с моря.

А это сложно. Хотя тогда у них получилось, и они засели здесь на годы. Именно сюда им присылали подкрепления. Здесь же прошла моя самая первая большая битва, когда я уже командовал целой квадрой. Здесь же, если вспомнить историю, ещё задолго до моего рождения впервые применили торпеды. А через полгода после этого, Старый Герберт, первый построенный шагоход, участвовал в своём первом сражении.

Тогда он уничтожил купленный за морем бронепоезд и разгромил панцирники армии Небожителя Натейра. Жаль, что не получилось взять старичка для очередной битвы, дух предка в свече наверняка был бы рад вспомнить былые времена.

Мы пошли на посадку. По радио удивились нашему прибытию, но разрешили сесть. Ещё никто не знал, что на борту крылолёта нахожусь я.

Пока снижались, я разглядел линию береговой обороны. Ничего не поменялось. Всё те же толстые башни с крупнокалиберными орудиями, их даже стало больше. Укреплённые бункеры поменьше, с пушками и пулемётами.

Вот только где войска, ожидающие нападения? Им же передали, чтобы они повысили боеготовности. О высадке мы пока не упоминали, я опасался утечки и что враг будет в курсе, что мы знаем его планы.

Но никого, будто все спали, хотя сейчас утро.

Две ригги класса Эквит находились рядом с ангарами, хотя должны быть ближе к морю. Эти шагоходы я не считал, когда прикидывал, какие силы находились в моём распоряжении. У них вместо орудий главного калибра находились аппараты для пуска торпед. Если было нужно, они просто подходили к воде и пускали торпеды по кораблям.

Здесь же находились единственные в нашей армии ригги класса Улан. Их я хотел осмотреть, на что они вообще способны. Единственные шагоходы, которые до сих пор производились, и только в Бинхае. Говорят, у них их почти сотня. Если они не будут с нами воевать, купить бы у них десяток и нанять там экипаж.

У самой воды находилось то, о чём я рассказывал Яну. Всего лишь памятник, потому что сам корабль затонул глубоко. Памятник старинному дредноуту Дома Ямадзаки, который был разорван надвое. Когда-то Таргин Великий, самый мощный Небожитель из всех, кто когда-либо жил, уничтожил огромный корабль взмахом рук. Просто скрутил его, как тряпку, и разорвал. Сам он при этом стоял на берегу.

Памятник остался в насмешку Дому Ямадзаки, даже Накамура его не убирали. Остатки настоящего корабля иногда видно на дне, когда море спокойное. Сейчас море волновалось, оно никогда здесь не замерзало. Небо над ним серое. Кораблей так и нет. Но скоро они могут здесь оказаться.

– Садимся! – сказал Ермолин, тыкая пульт, чтобы открыть закрылки и выпустить шасси. – Держитесь крепче!

Вновь это странное ощущение в животе и коленях. Когда управляешь шагоходом, чувство внутри намного приятнее.

Перед нами ровная полоса, покрытая асфальтом, здесь была резервная база для крылолётов. Летающих машин нет, но базы были по всей стране. Я отдельно приказывал, чтобы их привели в порядок.

Мы снижались к полосе, всё ниже и ниже. Земля приближалась, стали видны разметки на ней. Но снова, никого из людей, кто должен нас встречать. Ермолин чуть потянул рычаг управления. Нас подкинуло, когда мы сели, но капитан толкнул рычаг от себя, и нос крылолёта будто прижало к земле.

Мы проехали ещё, до самого края, и остановились. Капитан посмотрел на приборы и вырубил движки. Винты медленно остановились.

Нет, к такому невозможно привыкнуть. Никогда не понимал моряков и пилотов крылолётов. То ли дело ригги, они-то на твёрдой земле, и опрокинуть шагоход почти невозможно.

Я выбрался наружу и расстегнул шубу. Здесь теплее, чем там, откуда мы прилетели.

– Капитан, – позвал я. – Пусть проверят твою машину и заправят. А сам поешь и поспи.

– Да я не устал…

– Это приказ. Потом полетаешь у границы на юге, посмотришь, что там с той стороны.

– Понял! – уже бодрее ответил он.

На полосе никого, ни ремонтников, ни охраны. Не нравилось мне это. Я вытащил руки из шубы, оставив её висеть на плечах, и расстегнул рукава мундира. Жаль, что охрана не влезала в крылолёт, взял бы с собой больше людей.

Сразу приготовил револьвер на случай, если цепи и огонь не помогут. Капитан пристально посмотрел на меня, вернулся в крылолёт, чтобы захватить кобуру с пистолетом.

– Вон та башня, – сказал он. – Там должен быть персонал и радисты. Чего это они там? Совсем обленились?

Мы пошли в ту сторону. Ветер с моря продувал и приносил сырость, сразу закололо в горле. Не люблю я это побережье, и никогда не любил.

Вот и зелёная башня размером в два этажа. На втором горел свет, через большие окна видно лампу.

– Они же не знают, что вы здесь, – шепнул Ермолин. – Вот и расслабились.

– А это неважно. Они должны тут всё охранять и встречать транспорт.

Два варианта – или охрану здесь убили, или…

Оказался второй вариант. Несколько охранников и механиков сидели за столом и играли в карты. Перед ними стояли кружки, и там явно не чай. Пара человек спали на скамьях у стены, подложив под голову куртки.

– Это вы прилетели? – спросил один не оборачиваясь. – Там, кароч, чайник, сами разбирайтесь, некогда нам. Топливо тоже зальёте сами, ничё там сложного. А чего, кстати, прилетели в такую рань? Все же спят ещё. Ну чё, мужики? По новой?

Я шумно выдохнул через нос. Ермолин посмотрел на меня.

– Я подожду на улице, – сказал он.

Пусть ждёт. Я скинул шубу, оставшись в чёрном офицерском мундире имперской армии с золотыми погонами, и поправил генеральскую фуражку. Небритый механик заметил это и начал локтем тыкать соседа. Тот уставился в карты.

– Да некогда! Чё ты меня тыкаешь? Проигрался, так не мешай.

На носу высадка, совсем недавно отгремела кровавая битва в столицу, мы под угрозой окружения, а эти придурки просто играют в карты?! А остальные дрыхнут?!

Чувствую, что и на береговой линии они так же расслабились. Настолько поверили, что их оборона неприступна, что не собирались ничего делать.

Они тут совсем охренели?

Кажется, у меня здесь будет больше работы, чем я думал.

Я набрал побольше воздуха в грудь, чтобы они навсегда запомнили, как звучит разозлившийся генерал.

Капитан Ермолин вышел и осторожно закрыл за собой дверь.

Глава 10

Я шагнул вперёд, глядя на стол и сидящих там игроков. Пора нам с ними познакомиться поближе.

– Встать! Смирно!

Это точно люди, которые служили давно. Услышав командирский голос, механики и караульные побросали карты и вскочили на ноги. Мышцы сами сработали ещё до того, как люди успели об этом подумать.

Кто-то едва не опрокинул стол, содержимое чуть не свалилось на пол. Я заглянул в кружки. Нет, не водка и не пиво, просто остывший кофе, так что мне показалось. Если бы там было спиртное, они бы об этом пожалели.

– Знаете, кто я? – я встал перед ними.

– Так точно! Главнокомандующий имперской армии – генерал Загорский!

На столе лежала газета двухнедельной давности, с уже безнадёжно устаревшими новостями. Моё лицо в нижней части лица, в верхней вырезан квадрат. Там было фото Яна Варга, которое они повесили на стену, пока нет нормальных портретов нового Наблюдателя.

Ну что же, раз они видели газету, это упрощает мне работу. По крайней мере, меня не пристрелят караульные… если я найду хоть одного, кто не спит.

– Это вы знаете, – я обошёл всех. – Так какого вы тут устроили?! Это караул или что?!

Надо не забывать одну вещь: рукоприкладство и оскорбления подчинённых в армии запрещены. Причём мною самим ещё много лет назад, и запрет до сих пор действовал.

Хотя сейчас хотелось его нарушить. Они расслабились, и это когда сюда идёт флот врага! Они просто не понимают, что это возможно, и что их пушки не помогут им избавиться от угрозы, если никого за ними не будет.

Хорошо, что я сюда прилетел. А то наши проблемы стали бы ещё больше.

– Был отдан приказ о полной боевой готовности! И это называется полная боеготовность?! Предложить заправить крылолёт самим?! Да тут заходи и делай, что хочешь, вы даже не заметите! Немедленно приступить к работе!

– Есть!

Они толпой выбежали на улицу. Я отряхнул фуражку и вышел следом. Начинался слабый снег, но ещё не было холодно, можно даже не надевать перчатки и оставить шубу здесь.

Три вопроса, которые мне нужно решить сегодня: боевые ригги, оборонительные орудия на Челюстях, и пушки на юге, которые защищали подходы с границы.

– Отдыхайте, капитан, – сказал я Ермолину, стоящему снаружи. – А я продолжу работать. Если будут лениться, передайте, что я вернусь.

Механики уже выскочили, так что никого предупредить они пока не смогут. Я вышел из башни и пошёл в сторону гаражей, длинного здания белого цвета с несколькими воротами, покрашенными в зелёный.

Спокойно вошёл через дверь. Внутри два грузовика и внедорожник песочного цвета. Водители и караул играли в карты, только один из них, высокий рыжий парень в майке, мыл капот внедорожника.

Всё повторилось.

– Встать! Смирно! И это по-вашему караул? – я оглядел всех.

– Никак нет, господин генерал!

– Ты водитель? – я показал на рыжего.

Он так испугался и побледнел, что не смог сказать ничего.

– Вези меня к командующему.

– Так он ещё спит, – выдавил из себя парень.

– Разбужу. Поехали.

На этом моя внезапность закончилась, обо мне услышали. Узнав о прибытии генерала, многие солдаты поступили так, как поступил бы на их месте любой военнослужащий: они начали от меня прятаться.

В глубине души я их понимал. Я ещё в своё время слышал старую мудрость, что генерал не орёт только в двух случаях: он или спит, или это портрет.

Так что попадаться под горячую руку они не желали, но сегодня я всё равно достану всех. И этим, может быть, спасу хоть сколько-то жизней.

База Челюстей почти мгновенно вымерла, будто я собирался докапываться там до каждого. Хотя, может, так и придётся. Курорт закончился.

Внедорожник резко остановился у одноэтажного дома с забором, стоящего в стороне от казарм. Из будки выглянул пёс и тоже решил спрятаться. Сидящие на ветках облетевшего дерева галдевшие птицы как по команде замолчали.

Больше никого, хотя я видел, как из-под того грузовика торчали чьи-то сапоги. Я прошёл мимо собачьей будки и поднялся по деревянному крыльцу.

Открылась дверь, оттуда выбрался усатый пузатый полковник. Из-под расстёгнутого мундира видна старая майка, в которой он похоже спал.

– Господин генерал! Я полковник…

– В машину, – тихо сказал я. – Мы сегодня с вами плотно поработаем.

Я погнал его на заднее сидение, чтобы не сбежал и не успел предупредить никого, сам уселся рядом. Пришлось подождать, пока рыжий водитель заведёт внедорожник, который заглох.

– Мы-мы-мы, – начал что-то говорить полковник. – Мы-мы получили ваш приказ о боеготовности и выполнили…

– Что-то не видно, – я уже говорил спокойнее и тише, чтобы не орать на полковника при солдате. – Меня интересует порядок на вашей территории. Не скошенная трава, не снег кубиками, а работающие ригги, готовый к бою гарнизон и способные стрелять пушки.

– У нас всё с этим хорошо, – не очень уверенно сказал он. – Да и кому понадобится здесь атаковать? Все знают, какие здесь пушки! Ни один разумный…

– Если бы они начали атаку прямо сейчас, вы бы уже были трупами.

Я не стал говорить ему о том, что сюда идёт флот, это информация для наместника и его высших офицеров, кто остался здесь. Выдам её после того, как проверю всё. Здесь же вполне могут быть шпионы. Пусть пока это выглядит, как моя инспекция, пока на западе затишье.

Сама граница была намного южнее, до неё ещё долго ехать, но оборонительные линии начинались намного ближе, там, где позволял рельеф местности.

Это большая сеть бетонных бункеров, соединённых между собой подземными тоннелями. Сверху все подходы к ним были перерыты траншеями и опутаны колючей проволокой. Сдержит пехоту и гусеничную бронетехнику, но ригги могут здесь пробиться. Хотя и для них это опасно, слишком много здесь пушек.

Надо только убедиться, что эти пушки стреляют и смогут удержать врага до прибытия Ищейки.

Бункеры не были предупреждены о нашем прибытии. Я вошёл в первый попавшийся, хотя полковник явно хотел завести меня в другой. Наверняка тот был образцовый, для комиссии.

Дверь по правилам должна была быть закрыта изнутри, но я спокойно её открыл. Замка вообще не было, никогда не смазываемая дверь громко заскрипела. В тесном бункере, большую часть которого занимало казённая часть огромного орудия калибра 254 миллиметра, на ящике для снарядов сидел всего один солдатик в круглых очках и читал книжку с мягкой яркой обложкой. На обложке был изображён скелет в плаще с капюшоном, у которого в руках была коса.

– Встать! Смирно! – противно вскричал полковник.

Солдат вскочил с ящика, уронив книжку на грязный пыльный пол.

– В каком состоянии находится вверенный вам объект…

Я остановил полковника поднятой рукой и показал на орудие.

– Где прицел? – спросил я. – Как вы собираетесь стрелять без него?

– Майор приказал всё снять и утащить на склад, – сказал солдат в очках. – Боится, что мы украдём или сломаем.

– Я сейчас вызову майора Кондратьева! – торопливо сказал полковник и бросился к висящему на стене бункера телефонному аппарату. – Он же отвечает за этот участок!

– Не работает! – воскликнул солдатик.

– Почему? – полковник замер с поднятой трубкой.

– Так никогда не работал! Просто провода все убрали! Майор боялся, что их срежут, и утащил всё на склад.

– Я за ним сбегаю! – полковник резво выскочил из бункера.

Я подошёл к пушке, открыл затвор и посветил фонариком в канал ствола. Хотя бы нет ржавчины внутри.

Пока не было никаких признаков, что враг пойдёт с юга. Но если пойдёт, оборонительная линия будет раздавлена за минуты. Ещё бы, если не могут стрелять такие пушки. И кто будет стрелять, если тут всего один солдат?

– В ящике хоть снаряды? – спросил я. – Их же мало. Да и они же не подойдут к этой пушке.

– Никак нет, там нет снарядов! – солдат вытянулся ещё сильнее. – Тут гвозди под замком, на складе места не было…

– А снаряды где?

– В арсенале. Майор…

– Боялся, что их украдут, – произнёс я. – Или сломают.

Явился и сам майор, высокий лысый мужик. Череп так сильно обтянут кожей, что он стал похож на тот скелет с обложки книги.

– Где прицел? – сразу спросил я.

– На складе, – майор тяжело сглотнул. – Вдруг потеряется. Да и в кого стрелять? В последний раз враги проходили здесь лет, наверное, сто назад…

– Значит так, – сказал я и жестом велел солдату выйти. – Я отдал конкретный приказ, который вы должны были выполнить к моему прибытию. Вы его не только не исполнили. Вы… как бы сказать понятнее?

Я отошёл к бойнице, где должен стоять пулемёт, но вместо него наружу торчал черенок от лопаты.

– Все орудия должны быть готовы к стрельбе, – сказал я спокойным голосом. – Телефон должен быть восстановлен. Снаряды должны быть под рукой, а у каждого орудия должен круглосуточно дежурить расчёт артиллеристов, посменно. Полная боевая готовность, повторяю в очередной раз.

– Будет сделано, господин генерал, – полковник вспотел.

– Если через час не будет выполнено, я расстреляю вас обоих за саботаж, – я похлопал по кобуре. – И поставьте наконец замки на двери! Если бы здесь были диверсанты, мы бы тут уже всё потеряли.

У меня есть право на расстрел, хотя я не собирался им пользоваться. По-крайней мере пока, и даже дал им дополнительные десять минут.

В итоге уже через один час десять минут каждое орудие этой линии дало залп по мишеням. Уши закладывало, потому что выстрелили все почти одновременно.

– Я здесь задержусь, – сказал я, когда проверил, что выстрелили действительно все пушки. – Увижу, что вы опять что-то прячете под замок… пожалеете.

Майор начал заверять меня, что ничего прятать не будет, но я пошёл в машину с полковником, который ещё не закончил отдуваться.

– Проверим береговые линии, – приказал я.

Они тоже важны, если флот решится на высадку. Но я всё же думал, что адмирал Великого Дома Накамура не рискнёт сходу переть на пушки, теряя драгоценные корабли. Сначала будет какой-то подготовительный этап. Я бы на его месте сначала высадился бы в Дакуне и попытался напасть на Челюсти одновременно с земли, моря и воздуха.

Хотя и понимаю, что Бинхай пока с нами не воюет. Но в условиях, когда почти все Великие Дома империи против нас, Бинхай вряд ли останется в стороне.

– Я хотел проверить работоспособность гарнизона, – сказал я, глядя в окно. – А не то, как быстро здесь машут мётлами.

Долго прятаться солдаты не смогли, их живо запрягли на уборку. Уборка, конечно, важна, но не до абсурдной же степени, в ущерб обороне. Хотя подозреваю, что престарелые генералы Дома Варга в первую очередь оценивали, как всё выглядит снаружи, а не как всё работает.

Теперь береговая оборона. Тут пушки внушительные, ведь стрелять им надо далеко, да и их цели – боевые корабли.

Я выбрался из машины, придерживая фуражку, чтобы не унесло ветром. Башни и бункеры усеивали пляж. Кроме этого, под навесами укрыты блоки управляемых ракет «Чистилище», более дорогая модификация привычных мне ракет «Преисподняя», и радарные комплексы. В паре башен установлены пушки «Смерч», такие же, какие ставят на ригги, знакомые всем трёхсотки, но более длинные и скорострельные.

Если и эти орудия не готовы к стрельбе, я тут устрою. Но полковник почему-то чувствовал себя увереннее, чем там, на южной линии.

Вошёл в первую же башню и нарвался на часового, который не хотел меня пускать. Внутри расчёт орудия, все вооружены. Хоть они и удивились при виде меня, не похоже, будто прибежали только что для моей проверки.

– Залп! – я показал на тяжёлую спаренную пушку в 152 миллиметра. – Немедленно!

Команду выполнили быстро. Два снаряда пролетели над линиями обороны и упали далеко в море, подняв кучу брызг. Значит, всё же их предупредили. Или это единственные, кто выполнил приказ?

– Полковник Долженков! – представился мне старший офицер, который только что вошёл в бункер. – Командующий третьим оборонительным участком.

Это совсем старик, который побывал в переделках. Ему, наверное, не меньше восьмидесяти лет, а то и ещё больше. Вместо правой ноги у него протез, вместо левой руки тоже, да и не было левого глаза. Правый же мутноватый, он плохо меня видел. Но голос крепкий, да и держался он бодро.

– Докладываю! – рявкнул он. – Все орудия готовы к бою!

– Хорошая работа, – сказал я. – Вы постарались.

– Хе, эти орудия всегда подготовлены к стрельбе, – старый артиллерист гордо поднял голову. – Рад, что ещё полезен.

Хоть кто-то понимает, насколько это всё важно.

Я проверил ещё несколько пушек. Всё отлично, даже идеально. Если корабли покажутся прямо сейчас, то получат. Да и с такими орудиями можно отбиться даже до прибытия Ищейки. По моим прикидкам, она придёт завтра к утру, если не будет поломок.

Старый полковник Долженков так обрадовался похвале, что вышел меня провожать.

– Помню, когда ещё служил первый год, наша пушка не выстрелила во время проверки. Ох, как на нас тогда наорал генерал Загорский, тот самый, кстати. С тех пор все мои орудия всегда в идеальном состоянии.

Вспомнил этого деда, да. Тогда он был ещё совсем молод. Ног у него было две, но глаза уже не было. Ну, хоть на кого-то это подействовало.

В любом случае войска готовы к обороне только здесь. С остальными ещё надо работать, а я даже не ел сегодня. Но едва я об этом подумал, как увидел целую делегацию, идущую ко мне по пляжу. Офицеры и какие-то знатные гражданские. Среди них высокий усатый старик в чёрной шинели с золотыми орденами, которого я видел на пиру в первый день прибытия в Мардаград.

– Генерал Загорский, – пробурчал он. – Вы без предупреждения.

– Наместник Тихонов, – я остановился напротив него. – Я прибыл осмотреть оборону вашей провинции.

– И как она?

– В чрезвычайно плохом состоянии. Только береговая линия способна отбить атаку.

– Это странно, – сказал он, сверля меня глазами. – Моё командование заверило меня, что оборона идеальна. Да и кому потребуется сюда приходить? В последний раз нас атаковали лет, наверное, сто назад.

– Поговорим наедине, – я показал на его свиту.

– Тогда, быть может, за обедом? – предложил он. – У нас тут особо не разгуляться, но перекусить можно. А потом горячее, когда закончите. Я не в первый раз встречаю военные комиссии, так что всё уже готово.

Отказываться я не стал, есть действительно хотелось.

Ветер стих, снег, который едва начался, уже перестал идти. Стол накрыли прямо здесь, недалеко от пляжа. Солдаты положили доски на деревянные ящики и укрыли сверху белой скатертью.

Начали расставлять припасы. Еда очень простые, никакой изысканной дворянской кухни, только водка и закуски.

Похоже, это тоже часть ритуала проверки местной обороны. Приезжает генерал, его накачивают водкой, пока он не забудет, зачем прибыл сюда, и потом уедет, довольный тем, что видел.

Нет уж, со мной так не пройдёт, так что от стакана водки я сразу отказался. Мне ещё сегодня работать и работать.

– Даже не выпьете за императрицу? – удивился Тихонов.

– Она не обидится, – сказал я. – Могу спросить лично.

– Тогда я выпью сам, – мрачно произнёс наместник провинции. – И выпью за Лорда-Наблюдателя Яна! Как лихо он отомстил за брата!

Тихонов выпил стакан залпом. Я подобрал с тарелки кусок холодной курицы, положил его на хлеб, сверху накидал резаных огурцов и помидоров, и съел в три укуса.

На природе что-то аппетит улучшился, так что я повторил, потом ещё раз.

– Но я не понимаю, в чём причина вашей проверки, – сказал Тихонов. – Половине моей армии приказано было остаться здесь. Ещё я отправил все ригги, кроме тех торпедных и Уланов. Я отправил на запад лучших людей. Те, кто остался, это резерв, они ждут, когда вы позовёте их в бой. Или вы думаете, что кто-то рискнёт на нас напасть здесь?

– Обсудим чуть позже, – я глянул на стоящих поблизости военных.

С армией в империи всё всегда было непросто. Собственная императорская армия была небольшой, основу имперских сил составляли войска Наблюдателей Великих Домов.

Раньше с этим было ещё сложнее, когда у каждого Малого Дома была личная армия, которая не подчинялась общему командованию. Каждый был сам себе полководцем. Феодалы, как в старые времена.

Когда к власти пришла династия Громовых и появились шагоходы, стало чуть проще. Армии начали подчиняться Наблюдателям Великих Домов, а Малые Дома занимались её пополнением и снабжением. Система работала, но потом это вышло всем боком, когда начались войны между Великими Домами.

Пока мы ели, я обдумывал дальнейшие планы.

– Я так и не сказал вам спасибо за моего внука, – Тихонов выпрямился и подозвал кого-то из своей свиты.

Этого тощего парня лет шестнадцати я видел в академии, но мы не общались. Тихонов похлопал его по плечу.

– Мой внук, один из тех, кого вы спасли, когда вывезли из академии. Я ваш должник, генерал, – голос стал уже менее твёрдым. Ещё бы, два стакана огранской водки подряд.

Да, не зря я вытащил с собой всех студентов из Огрании на север, а то бы этих ребят взяли в заложники, или вообще отомстили им. Некоторые родители были мне благодарны.

– Возьмёте его в свои адъютанты? – предложил Тихонов.

– У меня уже есть.

– А у меня ещё взрослая дочь, – настойчиво продолжал он, опустив растерянного парня. – Вечером, когда вы закончите осмотр, я приглашаю вас в своё поместье, там вы…

– Нам сейчас не до этого, – я огляделся по сторонам. Все посторонние уже отошли. – Я не просто так приехал. Я жду, когда начнётся высадка флота Дома Накамура.

– Вы не шутите? – Тихонов замер, держа в руке полный стакан. – И когда…

– В ближайшие несколько дней, – сказал я. – Может быть, даже завтра. А оборона у вас хуже некуда.

– Но мы не ждали такого! Откуда это стало известно? Это невозможно! Наши пушки…

– Ещё как возможно. Ваши пушки, особенно на юге, даже не смогли бы выстрелить. Ян Варга будет в курсе вашего несодействия.

– Но я, – Тихонов побледнел. – Я же сделал всё. Просто… ну вы поймите. Да, там у вас на западе кровавые сражения, но здесь-то последнее было, когда ещё ваш прадед загнал Накамура обратно в море!

– Не так всё просто. Хорошо, что ваши пушки на берегу ещё работают. Дальше дело за людьми. Я пока запрещаю обсуждать высадку. У нас чрезвычайное положение и полная боеготовность. Больше ничего. Армия должна быть готова отражать атаку в любое время.

– Но что будет, если они придут? – спросил наместник, потом вспомнил про стакан и поставил его на стол.

– Будем держаться до прибытия Ищейки. Её пушки помогут, да и береговые орудия не так уж и плохи. А потом по обстоятельствам.

– Понял, – Тихонов выдохнул. – Тогда мы готовимся к обороне ещё лучше.

– Мне нужен штаб. У вас под землёй система туннелей, пусть штаб будет там.

– Сделаю, – он решительно кивнул.

– А ещё мне нужен помощник, два телохранителя, личный радист и кто-то, кто будет шифровать мои…

– Господин наместник! – парень с лейтенантскими погонами бежал в нашу сторону. – Господин наместник Тихонов!

В руке он держал кожаную папочку для документов, которой размахивал на бегу.

– Говори, – сказал Тихонов.

– Мы остановили машину, которая пересекла границу, – лейтенант выдохнул и с завистью посмотрел на стол. – Там было три вооружённых человека и ещё один без оружия. Он настаивал на встрече.

– А кто это? – наместник подозрительно сощурил глаза. – Я не собираюсь встречаться…

– Он попросил о встрече с господином генералом Загорским.

– Так кто это? – теперь спросил я.

– Он передал вот это, – лейтенант открыл папочку и передал мне лист бумаги.

«Я знаю время атаки», – гласила аккуратная надпись.

Тихонов выпучил глаза, увидев это. Уверен, у него куча вопросов.

– Найдите нам надёжное помещение, – сказал я. – Хочу с ним переговорить.

Глава 11

Встречу с загадочным гостем устроили в поместье Тихонова подальше от береговой линии, чтобы он ничего не увидел.

То, что кто-то знает о моём прибытии – неприятно, но ожидаемо. Вопрос – как много они знают. Ну и нельзя забывать, что вся эта высадка может быть подстроена, чтобы выманить меня на восток, пока сами они атакуют на западе.

Я уже думал об этом, но в этом вопросе решил довериться Владу Радичу. Мог ли он обмануть? Конечно. Но я начал доверять ему после одного случая: когда он и его люди, среди которых почти не было профессиональных военных, пришли нам на выручку в ночь заговора в Академии и начали бой, который проиграли, но дали нам возможность уйти из засады.

У меня появилась догадка о посланце, когда я увидел прибывшую машину, стоящую возле поместья. Гражданская, очень дорогая, а рядом с ней трое военных из Бинхая. Все трое черноволосые, с характерными круглыми лицами и широкими скулами. Форма – серо-песочная, с красными погонами, на которых видны жёлтые отметки об их званиях.

Два лейтенанта и капитан. Должен быть кто-то ещё, кого они охраняли.

– Он внутри, – подсказал мне телохранитель Тихонова, прибывший со мной. – Ждёт вас. У него не было оружия, и все сдались сразу.

Караульные на входе в поместье открыли мне двери. Только оказавшись внутри, я понял, как всё-таки холодно и сыро было снаружи.

Поместье не в стиле Огрании, потому что сделано не из мощных брёвен, а из серого камня по моде южан. Вместо печей здесь топили камины. Но зима в этих местах мягкая, холода можно вытерпеть.

Я прошёл через огромную прихожую с деревянными колоннами в столовую с большими окнами, которые сейчас были закрыты глухими чёрными шторами. Всё равно снаружи почти не было света, шторы не открывали почти всю зиму.

За ореховым столом сиротливо сидел невысокий парень, перед которым стоял белый чайничек и маленькая кружка на блюдечке. Гость в такой же форме, что и его охрана, но без знаков различия.

Я его знал, но мы почти никогда с ним не разговаривали, хотя в академии он был на нашем курсе. Один из тех немногих наследников, которых никто не замышлял убить. На тот момент, по крайней мере.

– Наблюдатель Ван Чен, – сказал я, останавливаясь рядом с ним.

– Генерал Загорский.

Ван Чен поднялся и шагнул мне навстречу. Новый глава Великого Дома Чен, который правил Бинхаем, пожал мне руку.

– Рад случаю, что нам наконец-то удалось поговорить, – произнёс он, садясь на место. – Я видел в академии, как ты управлял риггой и отчаянно завидовал, что так не умею.

– Всему можно научиться, – я обошёл стол с другой стороны и сел напротив.

Он внимательно смотрел на меня проницательными чёрными глазами. Даже понятия не имею, что это за человек и что ему может быть нужно. Но раз он прибыл лично и пытался привлечь моё внимание запиской, то разговор должен быть серьёзным.

Молодая рыжая служанка в чёрном костюме с юбкой и в белом переднике налила чай мне, а потом ушла. Я запер дверь.

– В прошлый раз мы виделись ещё в академии, – сказал я. – Там вы все познакомились с будущей императрицей и выслушали несколько слов от меня.

– Верно, – он хитро улыбнулся. – И помню, что объявлено чрезвычайное положение, дающее тебе неограниченные полномочия. Если бы ещё другие Великие Дома с ними согласились. Но не вышло.

У него своеобразный акцент. В Бинхае остался свой язык ещё со времён Переселенцев, но это совсем древняя история, которую почти никто не знал. А ещё у них своя письменность, очень сложные иероглифы, как в некоторых Домах империи Дискрем.

– По крайней мере, твой Великий Дом не вступил в войну.

– Об этом я и прибыл поговорить.

Он отхлебнул чай и замолчал. Ван Чен – молчун. Он не общался ни с кем, кроме своего класса, молодыми наследниками Малых Домов из Бинхая.

– Бинхай вступает в войну? – спросил я напрямую.

Он кивнул.

Я мог объявить его Дом в измене, но смысла в этом мало, ведь всё равно пока это просто слова. Все и так изменники, раз выступают против законной императрицы, каким, собственно, и был я однажды. Но обвинение в измене означает, что никакого пути назад не останется. А я всё же надеялся, что после боёв зимой некоторые Великие Дома обломают о нас зубы и пойдут на попятную.

После зимней кампании с некоторыми мы сможем договориться, тогда императрица их милостиво простит, а мы сможем заняться теми, кто намерен идти до конца. Но это просто надежды, я понимал, что война продлится целое поколение.

– Флот Накамура и Ямадзаки прибыл в мой порт, в Дакун, – сказал Ван Чен, прихлёбывая чай. – Большой флот с дредноутами, который сопровождает транспортники. Там пехотные армии и ригги Домов Сантек и Кос. Исполинов там нет.

Я молчал. Пусть уж говорит, раз начал. В камине затрещали горящие поленца.

– И не только, – продолжил Ван Чен. – Также прибыл экспедиционный корпус империи Дискрем. Великие Дома Рамари, Лихтари и Хардален. Гусеничная бронетехника и несколько ригг. Все войска высадились в моём порту и сейчас идут на север быстрым маршем.

Это самые сильные дома империи Дискрем, что лежала за морем, на другом континенте. Пять крупнейших Домов решили вмешаться в наши дела. Накамура и Ямадзаки известны сильным флотом, у Дома Хардален самая мощная сухопутная армия, а у Рамари и Лихтари самые многочисленные войска и развитая торговля со всем миром.

В Дискреме нет императорской династии, правителя выбирают среди наследников Пяти Домов. Не удивлюсь, если кто-то из претендентов на престол так рвётся сюда, чтобы проявить себя и стать императором. А ведь если он сможет наложить лапу на наши месторождения игниума, который жизненно необходим заморской империи, высший титул уже будет в кармане.

– Их не очень много, – сказал Ван Чен. – Но учитывая, что у нас у всех не так много боеспособных мужчин, это может хватить. А ещё…

– Подожди, – я поднял руку, останавливая его. – Я ценю эти сведения. Но почему ты мне их выдаёшь?

– Но ведь указ императора говорил всем, что нужно помогать императрице и генералу, – он хитро улыбнулся.

– Я ценю честность в людях, – сказал я. – А это ответ нечестный. Говори правду.

Ван Чен вздохнул.

– Будет две атаки. Одна начнётся завтра, с моря, воздуха и с суши. Экспедиционный корпус, нарланды и моя армия пересекут границу, чтобы уничтожить орудия береговой оборон, а перед этим флот поможет им уничтожить пушки у границы.

Он пододвинул к себе салфетку и записал время на ней, шесть утра.

– Вторая? – спросил я.

– Зависит от результатов первой, её время ещё обсуждается. Мы нападём с юга на вашу западную оборонительную линию вместе с армией Мидлии и Калуросы. И, раз ты просишь честности, первой атакой командует мой дядя Юншэн Чен, второй – другой мой дядя Бао Чен.

Я посмотрел ему в глаза. Молод, но очень хитёр. Не просто же так он рисковал, пересекая границу сам, а не отправляя посланника. Можно было бы решить, что это провокация, не знай я о флоте.

– Хочешь, чтобы твои дяди погибли? – спросил я. – Почему? Погоди… кто-то из них твой регент?

– Да, – он кивнул. – Мне семнадцать, я править ещё не могу. Восемнадцать будет только в следующем году, но до него ещё нужно дожить. И дяди… им очень понравилось править самим. А раз уж в последнее время наследники погибали, никто не обратит внимания на ещё один случай.

Я отпил горячий чёрный чай. Так, значит он хочет избавиться от дядей, которые для него угроза, а он угроза для них.

– И не только в этом причина, – продолжил Ван Чен. – Накамура – наши враги, их ненавидят за всё то, что они устроили с моим народом годы назад, а моих дядей презирают за сотрудничество с ними. Если обе атаки будут неудачными, даже если дяди не погибнут в бою, их сместят их же офицеры. А я прогоню Накамура отсюда и закрою для них порт.

– Почему заморские Дома лезут сюда?

– Шахты игниума, само собой, – он пожал плечами. – У них почти нет игниума, и это сдерживает их развитие. И тут у них есть союзники. Ведь их флот вышел в поход, ещё когда император был жив.

Им нужен игниум, как и многие годы назад, когда они прибыли, только в этот раз участников побольше. Да и сейчас более явная цель – север, где месторождений этого взрывоопасного минерала больше, чем во всей империи.

А это значит, что очень важно перетянуть Ван Чена на свою сторону. Если заблокируем врагам самые крупные порты, у гостей из-за моря останется всего один, глубоко на юге. Замучаются сюда добираться. Но сначала надо прояснить другой вопрос.

– Предположим, что твои дяди проигрывают и лишаются власти. Что делаешь ты?

– То же, что и все годы прежней Великой Войны, – он поставил пустую кружку на блюдечко. – Мы закрываем границы для всех, кроме торговых караванов. Закрываем порты для всего, кроме грузов с зерном. И это зерно будем продавать империи, чтобы она не умерла с голода.

– Практично, – сказал я. – И я не против. Только имей в виду, что когда они полезут к нам и получат по первое число, ты будешь вызывать раздражение, а то и ненависть своим нейтралитетом.

– Разве?

– Тебе не простят, что ты собрался отсиживаться и наживаться на других. Может быть, кто-то даже захочет вмешаться в твою торговлю. Ведь у тебя Исполинов нет, обычная армия будет обескровлена, а у империи будут свои дела, ведь война затянется надолго.

Ван Чен выпучил на меня глаза.

– Так что тебе выгодно, чтобы мы победили, – продолжил я. – Но для этого не обязательно отправлять свои войска. Можно помочь и другими способами.

– Я учту, – сказал он. – Я сказал всё, что хотел, так что отправляюсь домой.

– Лучше тебе остаться здесь, – я поднялся, и он следом со мной. – Мне ещё не хватало, чтобы дяди убили тебя на границе и обвинили в этом меня. Ты здесь в гостях, пока не закончится первая атака. Чувствуй себя, как дома, и наслаждайся северным гостеприимством, в хорошем смысле этого слова.

– А есть другой?

– Да, это завтра увидит твой дядя.

Сначала Ван Чен собрался было спорить, но промолчал. Я вышел и отдал приказы о его охране, защищать его должны не хуже, чем Тихонова. Провокация и в самом деле возможна, а ещё одна кровная месть – чересчур.

Если он не врёт, то атака начнётся завтра в шесть утра, время на подготовку есть. Сначала флот обстреляет оборонительную линию на юге, сам оставаясь вне зоны действия нашей береговой артиллерии. Но даже крупные орудия флагмана не смогут серьёзно повредить крепкие орудийные башни. Так что бой будет яростным.

Если получится прорваться через линии, армия Бинхая и интервенты атакует берег. Часть орудий сможет их обстрелять, но не все, самые крупные пушки установлены в крепких бункерах и нацелены на море. Их не выйдет перенацелить.

Я отправился продолжать осмотр. У нас ещё есть две ригги класса «Эквит» с торпедным вооружением. Но они малополезны, если не покажется флот в прямой видимости. Да и их цель – скрываться от прямого огня, потом выйти и выпустить торпеды по подошедшим слишком близко кораблям.

Шагоходы старые, но не ржавые, я проверил оба. У обоих уже привычные всем сотки, по три пушки на каждой машине. Нет главного калибра, но есть торпеды и по две ракеты класса «Чистилище». Они такие же мощные, как "Преисподняя", и ещё можно их направлять с помощью радиосигнала.

Придётся этим старым шагоходам завтра поучаствовать в бою.

Я спустился из второго и посмотрел на экипажи. Первые пилоты – старики, а вторые совсем молоденькие. Один парень учился в академии, другой чуть постарше, я его не видел раньше.

– Ригги в хорошем состоянии, – сказал я. – Им требуется текущий ремонт, но займётесь им потом.

– Так точно, господин генерал, – усатый морщинистый старик в кожаной куртке с меховым воротником откашлялся. – Эти старухи ещё покажут своё.

– А это нужно демонтировать! Убьёт вас самих, если сработает.

Я показал на короткие металлические трубки, усеивающие поверхность ноги вокруг люков. Старая оборонительная система, если к риггам подберётся пехота, чтобы проникнуть внутрь, то первых смельчаков сметёт волна рубленой свинцовой картечи. Но эта система защиты настолько ненадёжная, что бывали частые ложные срабатывания. Тогда гибли пилоты или механики, да и вообще все, кто мог оказаться рядом. А умелый экипаж слишком важен для нас, каждый пилот на вес золота.

– Принято, – пилот нахмурился.

– Лучше полагайтесь на маневрирование и строй и не давайте пехоте подобраться к вам близко. Так надёжнее. Будет возможность, откалибруйте потом, в нормальных условиях. Сейчас – снять!

Механики приступили снимать опасную защиту, а мне теперь наконец-то можно познакомиться поближе с Уланами.

Видел их только издалека. Они ниже Паладина раза в два, метров пять в высоту, и то в основном за счёт ног. В грубую квадратную кабину едва влезало всего два человека, и сидели чуть ли не друг на друге.

– Пять штук, – низкорослый капитан в чёрной шинели, командующий боевой пятёркой малых ригг, показывал свой отряд. – Купили в Бинхае несколько лет назад, чтобы освоиться. Но это просто как ходячие танки, не более того.

Пять штук, но зато ими управляла не знать, как большими риггами, а обычные военные, как панцирниками. Засчёт массовости могут принести какую-то пользу. Но по отдельности… Каждый большой шагоход даже в одиночку был грозным оружием, как боевой корабль, ведь он мог с дистанции накрывать огнём большие площади и проламывать оборону.

Уланы же были способны действовать только в больших группах. Я залез в один, с трудом протиснувшись на место стрелка. Голова едва не соприкасалась с потолком, плечо упиралось в казённую часть пушки, размещённой в лобовой части.

Мне, привыкшему к просторным кабинам больших шагоходов, стало неуютно. Не, я бы тут долго находиться не смог, да и броня тонкая, пробьёт даже мелкое орудие. Это действительно напоминало панцирник, у которого вместо гусениц были механические ноги. Из вооружений одно короткоствольное орудие 152 миллиметра, одно длинное 75 миллиметров, автопушки и пулемёты. Но есть и другие модификации.

– Они же строят под себя, – сказал капитан шагохода, протискиваясь на сидение водителя. – А они там в своём Бинхае ниже нас ростом, им нормально.

– Броня держит? – спросил я.

– Так себе, – капитан постучал по броне изнутри. – Что-то крупное пробьёт запросто. Зато у них их полно. Штук сто, говорят, а то и больше. И Копья, если поставят их… ничего хорошего для больших шагоходов не будет.

Меня эти машины не впечатлили, по чертежам было другое впечатление. Даже сто штук – это просто более опасные панцирники. Зато управляли ими не дворяне, плюс можно ставить Копья. А ещё – не нужны были свечи с духами предков, которых тоже осталось мало, а новые появлялись крайне редко.

Кстати о свечах. Военный священник уже начал вести службу. Ему особо ничего и не нужно для этого, ведь свеча предка есть в Эквите, рядом с которым он стоял. Сразу и походный алтарь, можно сказать. Хорошо хоть, что в бою к шагоходу относятся, как и должны относиться к боевой машине, а не к священной реликвии.

Вокруг Эквита собрались механики и пилоты. Когда я подошёл, служба уже закончилась, бородатый священник в военной шинели просто что-то рассказывал, размахивая руками.

– В былые времена духе предков были могущественными, – говорил он низким густым голосом. – У них могли попросить изменить погоду, вызвать дождь или наоборот, отогнать ливни или снег.

Снова пошёл снег, падали редкие снежинки, которые раздражали. С моря дул холодный ветер, пытавшийся сорвать с меня фуражку.

– Но можно было попросить что-то очень серьёзное, предложив свою кровь, тело и душу. Тогда предок обязан был исполнить такую молитву. При этом, говорят, души менялись местами.

Шею начало тянуть. Это дёргался амулет Катерины Громовой, который она снова всучила мне при нашей последней встрече. Говорила, что пригодится, хотя понятия не имею, зачем. Но во время отступления через горы он помог засыпать ущелье. Может быть, поможет сейчас?

Я взял его в руки. Стекло тёплое, внутри горел слабый огонёк. Но нет каких-то отрывистых образов, которые я видел в прошлый раз.

* * *

К вечеру я закончил осмотр обороны. Уже утром ждём гостей, с моря, с суши и наверняка с воздуха.

Мне сделали штаб в старом бункере под землёй. В маленькую холодную комнатку с зелёными стенами поставили обогреватель, принесли стол с картой, провели проводку. Ещё есть чайник и раскладушка в отдельной комнате, с тонким матрасом и шерстяным одеялом. Тут же собрался штаб из офицеров, с которыми мне предстояло работать.

Я бы предпочёл командовать из кабины ригги, но мой шагоход остался на западе, а Ищейка ещё не прибыла.

В отдельной комнатке рядом сидел мой личный связист, короткостриженый прыщавый парень в больших наушниках. На деревянном столике перед ним стояла шифровальная машинка с множеством кнопок. Связист что-то записал карандашом, а потом начал торопливо нажимать на кнопки машинки. Они начали громко щёлкать.

– Что нового? – спросил я обычным голосом, без официального тона.

Он протянул мне ленту с расшифровкой.

Сводки с запада, враг не движется, только копит силы, сильные морозы им мешают. Ещё послание от Янека, которое, как он писал, ему прислал наш общий друг. Наверняка это Радич, он предупредил об атаке. Подробностей меньше, чем мне сказал Ван Чен, но зато подтвердились сведения о высадке в порту.

Другая радиограмма – от Ищейки, Валентин Климов передал её текущее расположение. Будет завтра к обеду, а вот Катафракты от неё отстали из-за поломок. Я передал Катафрактам, чтобы выдвигались к западной оборонительной линии озера. Там тоже скоро будет жарко.

Мы же должны продержаться до прибытия Исполина. Против флота Ищейка мало что сделает, хотя с прямой наводки, конечно, потопит любой корабль. Но зато она может неплохо проредить наступающую армию.

Я поднялся на поверхность, чтобы проверить всё перед коротким сном. Осталось ещё одно дело: капитан Ермолин, который должен был вернуться с воздушной разведки. С ним связь оборвалась, надеюсь, его не сбили.

Море, которое здесь никогда не перемерзало, шумело. Вот бы шторм, причём такой, чтобы их кораблям было сложно стрелять. Но вряд ли получится такая удача.

Я прошёл по песку, оглядывая огромные орудийные башни и бункеры. Завтра утром будет весело, но если одолеем врага, будет проще потом.

Следом за мной шёл приданный мне адъютант. От внука Тихонова я отказался, он ещё младше, чем внук маршала Дерайга, которого я оставил на своё шагоходе. Вместо него взял себе в помощники смуглого майора-артиллериста. Серьёзный мужик, неразговорчивый, но исполнительный.

Орудийные башни вращались, проводя последние проверки. Я поглядел в небо, ожидая возвращения крылолёта. Тишина. Наступал вечер, и тёмные сумерки дня уступали место ночной мгле.

– Господин генерал! – два солдата с автоматами бежали ко мне по мёрзлому песку.

Я остановился, ожидая доклада.

– Поймали одного, – один, самый молодой, со светлой длинной чёлкой, которая запрещена уставом, вытер лоб и достал из кармана кусок чёрной тряпки. – Полковник Долженков велел передать это вам.

Я взял в руки шёлковый шейный платок с белыми заморскими иероглифами. Чёрная Стража Дома Накамура, элита правителя. Гвардия, а ещё среди них есть диверсанты. Этот платок – оберег, который они повязывали себе перед боем.

– Он хотел взорвать пушки? – догадался я.

– Да, притащился со взрывчаткой, – парень нервно улыбнулся. – Пробрался мимо наших в темноте. Он меня не заметил, а я подстрелил его! – солдат усмехнулся, но руки у него тряслись. – Он на пушку хотел закрепить какой-то пакет. А на шее у него было это. Полковник Долженков отправил меня к вам, сказал, что вы должны знать, кто это такие.

– Ты подстрелил? – я усмехнулся. – Молодец. Хвалю. Отличная работа.

За это положено звание и медаль, и я даже сделаю вид, что не заметил его причёску.

– А теперь усилить охрану на всех пушках, – приказал я адъютанту. – В том числе на южном направлении. А ещё…

Маленькие башни с противовоздушными пушками начали поворачиваться в сторону юга. Спаренные орудия чуть поднялись, что-то выцеливая.

Я взял бинокль у адъютанта и присмотрелся в тёмное небо. Видно силуэты, один крылолёт уходил, его двигатель дымился. Машина дёргалась, пилот пытался её удержать. Следом летели два крылолёта поменьше. Иногда они пускали короткие очереди трассирующих пуль, хорошо видные в темноте.

Спаренная автопушка нацелилась в их сторону.

Та-та! Та-та! Та-та!

Яркие росчерки пролетели по небу. Один из Эквитов тоже пустил в небо очередь, более громкую. Целый поток трассирующих снарядов направился к крылолётам.

Никого не сбили, но вражеские летуны отступили, а вот повреждённый летел в нашу сторону.

Долетит до поля или нет?

Похоже, что нет. Он хотел садиться прямо на дорогу, которая была рядом.

Из двигателя сыпались искры, чем ближе он подбирался, чем сильнее заметны дыры на его крыльях.

Разобьётся же.

Пилот выпустил шасси и задрал нос.

Крылолёт с лязгом рухнул на дорогу. Шасси отломились, одно колесо отлетело в сторону, чуть не прибив солдата. Оторвалась половина правого крыла.

Машина покатилась брюхом, издавая громкий скрежет. Двигатель загорелся.

– Вытащить его! – приказал я. – Немедленно!

Приказ услышали и быстро передали по рации.

Крылолёт остановился и повернулся носом к морю. Ближайшие к нему солдаты подбежали, вскрыли дверь и вытащили пилота. Кто-то начал тушить двигатель, но отбежал. Горело всё ярче и сильнее, вскоре вся машина была объята пламенем.

Идти было далеко, так что я остановил катящийся мимо пляжа внедорожник и потребовал довезти меня к крылолёту.

Когда приехал, машину смогли потушить до того, как начали взрываться боезапас и топливо. Медики быстрым шагом тащили раненого, держа его на носилках. Я торопливо пошёл рядом с ними.

Капитан Ермолин хрипло дышал. Раны моментально замотали, через белые повязки проступала кровь. Лицо бледное.

– Генерал, – произнёс слабым голосом. На губах пузырилась кровь. – Они идут… с кораблей… ещё прилетят… Уже скоро.

– Понял, – сказал я. – Спасибо за донесение. Теперь держись, нам пилоты нужны.

– Там корабли, – он сжал зубы. – С палубой… со взлётной палубой. Они готовятся.

Я отошёл, чтобы не мешать медикам. Парню досталось крепко, несколько пулевых, даже не знаю, выживет или нет. Но он сказал важную вещь про корабли, с которых могли взлетать крылолёты. Утром они нам устроят.

Я посмотрел на море. Наверняка корабли держатся как можно дальше от берега, чтобы не задели береговые орудия. Прямо сейчас туда смотрели радары, но всё равно корабли слишком далеко.

Кажется, битва будет пожестчё, чем во время осады Мардаграда.

Амулет на шее дёрнулся. Стекло нагрелось, и даже цепочка теперь обжигала мне шею.

Я снял амулет и приподнял к своему лицу. Свет свечи внутри стал ярче. Даже выступающие из-под моих рукавов татуировки цепей нагрелись и светились. Хоть никто этого не видел, но кто-то из охраны засмотрелся на амулет.

– Нет уж, – шёпотом сказал я, отворачиваясь от них. – Небожители против боевого флота бесполезны. Даже такие, как ты, дух.

И сам глянул на памятник разорванному кораблю. Нет, не совсем бесполезны, но тот корабль нагло подошёл к берегу. Эти вряд ли подойдут ближе, чем километров на пятьдесят, откуда я их даже не увижу.

Да у меня нет такой силы, чтобы поднимать корабли из воды на расстоянии, как делал Таргин Великий.

Но амулет показал кое-что другое. Совсем другое, что может помочь.

– А я смогу так сделать? – спросил я. – Я же могу только кидать огонь. И то он красный, а не обычный.

Свеча под стеклом разгорелась ярче. Настолько, что слепила глаза.

Кажется, это ответ "да".

– Ну давай проверим, что получится, – я снова надел цепочку на шею. – Если ты не врёшь.

Глава 12

Катерина Громова не раз намекала, что понимает, о чём говорят духи предков в своих свечах. Её прапрадед, как рассказывали старые легенды, тоже мог говорить с ними.

Сейчас я не слышал слова духа из амулета, но как-то понимал, что он хочет помочь, и что для этого нужно сделать. Будто его мысли крутились у меня в голове, если говорить совсем грубо.

Я прошёл мимо оборонительных башен с пушками, по холодному песку пляжа. Море сейчас почти успокоилось, только слабые волны выплёскивались на берег. Я встал на самый краешек, куда доставала вода, и волна залила мне сапоги.

Однажды я и мой брат, ещё в детстве, на спор поплавали в этом море в это же время года, когда отец взял нас в поездку по делам. Потом Кир пару недель лежал в постели с больным горлом, а я всё это время находился рядом с ним с нывшей от ремня задницей. Отец такое купание не оценил.

От воды тянуло сильным холодом. Флот не видно, разумеется, он слишком далеко. Я обхватил обеими руками тёплую гладкую поверхность амулета. Свеча под стеклом замерцала ярче.

…Корабли, их много. Транспортные и десантные суда, вокруг них сторожевые корабли. Рядом здоровенные дредноуты с вооружением как у ригг. И один линкор, огромный на фоне остальных.

Я будто был там, слышал волны и то, как отдают команды. Даже будто ощущал качку под ногами.

Хуже всего был большой корабль с плоской палубой, на которой стояли крылолёты, готовясь к вылету. Хотя нет, сначала сядут те, которые кружили над ним, те самые, что сбили нашего летуна.

Внутри дредноутов, линкора и корабля со взлётной палубой заметно мерцание. Если сами корабли я видел, как сквозь серый туман, то из больших кораблей, где-то внутри них, заметно синее свечение.

Там тоже свечи с духами. Наверное, поэтому амулет с предком Громовой смог показать их.

Скоро корабли начнут стрелять по оборонительным линиям на юге, а летуны скидывать туда бомбы. Спокойное море в этом им помогало…

Это не прошлое, это настоящее. Вот-вот начнётся бомбардировка и обстрел. Сначала южная линия. Огонь будут вести оттуда, куда не достанут пушки с Челюстей, потом атака начнётся здесь.

– Ну что, дух, – сказал я. – Говоришь, можно им помешать?

Свеча моргнула. Вряд ли он знал сигнальную азбуку, а то бы мы смогли общаться напрямую, но я всё равно понимал, что он хочет. Надо напрячься нам обоим.

– Генерал, уже холодно, – произнёс мой временный адъютант. – Не будет ли лучше…

– Помолчи, – тихо произнёс я. – Я думаю.

Амулет нагрелся, и не потому, что внутри был огонь. Это я его нагревал пламенем Небожителя. Хотя красный огонь не показывался, его будто поглощала свеча. Цепи на моих руках раскалились, под рукавами стало видно свечение.

Я не просто нагревал амулет, я прикладывал все силы, будто хотел его сжечь, но огонь исчезал. Пальцы свербило, на землю иногда падали красные искры.

Дух показал мне прошлое, больше сотни лет назад, а то и ещё раньше, как прототипы торпед пробили корпус дредноута Дома Ямадзаки, и он затонул. И как второй корабль поднялся над водой, и его смяло чудовищной силой. Я даже слышал лязг перегруженного металла.

Нет, так мы не сможем.

Но мы сможем лучше.

Вспышка ярко-красной молнии показалась на горизонте. Следом донёсся звук грома.

Кто-то из охранников за моей спиной испуганно вздохнул.

– Предки милосердные, – пробормотал солдат. – Молния? Зимой?

– Да ты видел, какая она?

– Красная! Таких не бывает!

– Теперь бывает.

Мощный порыв ветра сдул с меня генеральскую фуражку и начал трепать полы шинели. За головным убором побежала пара солдат.

Ветер усиливался, и очень быстро. В лицо мне ударили солёные брызги с моря. А следом волна ледяной воды окатила мне ноги.

– Генерал! – майор подбежал ко мне. – Шторм начинается. Нам нужно…

Он отшатнулся, взглянув в моё лицо. Не знаю, что он там увидел.

– Не мешайте мне, – сказал я. Говорить было больно, будто у меня началась ангина.

Ещё волна. Но это ладно, здесь она слабы. А там…

На горизонте видны молнии, бившие в воду одна за другой. Но дело не в них. Я сжал горячий амулет ещё сильнее. Будто держал нагревающийся чайник. Но надо потерпеть ещё немного.

Кое-кому сейчас тяжелее.

…Я снова увидел флот.

Только что спокойное море разбушевалось. Огромные волны высотой с риггу то и дело поднимали боевые корабли. Крылолёт, который пытался сесть на палубу, промазал, но задел корабль крылом, и крыло сразу отломилось.

Второй летал вокруг, сильный ветер мешал ему. Экипаж пытался закрепить уже стоявшие на палубе крылолёты. Бесполезное занятие, мощная волна только что смыла парочку машин вместе с теми, кто находился рядом. Уцелевшие побежали прятаться, наплевав на остальных.

Я снова будто там. Чувствовал холод и их страх. Они не ждали шторма, такого внезапного, без подготовки. И кое-кто из них наверняка вспомнил, как много лет назад Небожители погубили один их флот.

Адмирал и его люди должны уметь справляться с такими штормами. Хотя волны становились всё выше, но вряд ли даже такой мощный шторм потопит корабли, рассчитанные на подобное. В любом случае, вся ночь уйдёт на борьбу со стихией. Тут уж не до стрельбы и высадки…

Я снова видел своими глазами. Амулет остывал, свеча горела совсем тускло. Я посмотрел на свои ладони, думал, что там остались ожоги. Нет, хотя казалось, что стекло прикипело.

Всё нормально с моими руками, но слишком уж я устал, да и ноги залиты ледяной водой. Вымотался я, ещё вымотался дух. Я повесил тусклый амулет на шею.

– На сегодня всё, – тихо сказал я. – Разбудить меня через полтора… через три часа.

* * *

Надо следить за боем своими глазами, ведь новости в подземный бункер приходят слишком поздно, а я любил быть в курсе событий сразу, а не через пятнадцать минут.

Мы отбили уже вторую атаку. Шторм на море не утихал, будто даже стал сильнее. Землю заливал ледяной ливень, но я спрятался в другом бункере, в самом отдалённом, в котором не было пушек, но с которого было видно узкое поле боя между скалами и водой.

Поскольку высадка возможна только в том случае, если адмирал Дома Накамура решит выбросить свои корабли прямо на берег, я после короткого сна уехал командовать обороной южной линии.

С собой взял шагоходы, пару рот пехоты и несколько освободившихся артиллерийских расчётов, чтобы обороняющиеся могли менять друг друга.

Проход между морем и горами пылал из-за горящих ригг. Малые Уланы не выдерживали попадание тяжёлых орудий, обычно хватало одного. Хоть они и лупили в ответ, но мощи снарядов не хватало, чтобы пробивать наши бункеры.

Потери были и у нас, но они не сравнимы с тем, сколько потерял враг. Я насчитал одиннадцать уничтоженных малых шагоходов и пару десятков панцирников, которые смогли проехать через надолбы на границе, но остались гореть здесь.

Остальные отступили. Пехоту считать было бесполезно, враги своих солдат не жалели, так что всё было завалено телами. Но ещё не появились большие ригги, а в армии Дома Чен они были, хоть и немного, и ещё Ван Чэн говорил, что несколько дней назад флот выгрузил несколько Паладинов. Они смогут пройти, но здесь для них мало места, чтобы развернуться в полноценную фалангу.

Пока возникла небольшая передышка. Артиллеристы проверяли орудия, а пехотинцы уносили раненых и восстанавливали повреждённые укрепления, насколько получалось.

Наши ригги стояли в отдалении, они подчинялись напрямую мне. Пока нет смысла в их участии, основную атаку нам ещё предстоит выдержать. Я посмотрел на часы. Ищейка задерживалась, пора бы ей уже показаться.

Выбрался из бункера, чтобы немного подышать, потому что внутри всё пропахло дымом. Бетонное укрепление получило несколько снарядов, но тем, кто стоял в первой линии, досталось сильнее.

Артиллерия по нам не стреляла. Похоже, генералы Дома Чен целиком полагались на орудия флота, и не стали разворачивать дивизионные батареи. Зря.

Море продолжало бушевать, ледяной ливень заливал землю. Если бы было лето, она бы размякла сильнее. Солдаты шмыгали носами, кутались в шинели и ругались вполголоса на погоду.

Рядом с траншеей лежало несколько тел в чёрных куртках и масках на лицах. Чёрная Стража Дома Накамура, их диверсанты, которые под утро пришли и сюда, чтобы прикончить офицеров и помешать орудиям стрелять. Не очень-то у них и получилось.

Пока передышка, можно заняться приятным делом. Передо мной вытянулись трое солдат, включая вчерашнего парня с чёлкой, который подстрелил диверсанта. А остальные двое обнаружили целый отряд, которых и перестреляли из засады. Все трое из ополчения, один молодой, двое уже пожилые.

– Благодарю, – я повесил серебряную медаль имперской армии на куртку парня с чёлкой, потом остальным, и пожал им руки. – Хорошая служба, империя вас не забудет.

Солдаты растерялись. Дом Варга награждал своих бойцов, но имперские медали, которые вручил я – это редкость, такие получить сложно даже офицерам, а для простых солдат это происходит гораздо реже. Это очень почётная награда, а мне хотелось подбодрить обороняющихся.

Хорошо, что в Мардаграде для меня изготовили партию медалей ещё до осады и хорошо, что я взял с собой горсть, положив в карман. Надо бы раздать несколько артиллеристам. Кивнул майору, чтобы он сам оформил всё, как надо. Солдатам ещё положены медали и выплаты от Дома Варга, потому что я мог награждать только имперскими знаками отличия.

– Где полковник? – позвал я.

Пузатый усач уже прибыл. Я показал ему на холм, заросший деревьями и кустарником. Деревья облетели, но на кустарниках листья держались, а из-за стены дождя плохо видно, что происходило за ними.

– Направьте туда пулемёты, – приказал я. – Могут обойти с той стороны.

Прошёлся ещё, отдавая приказы. Солдаты, когда я отходил, шушукались. Но из-за того, что многие замёрзли, слышали они плохо и шептали громко:

– … он вчера заговорил море, чтобы начался шторм…

– … генерал – Небожитель, как и его прадед. Тот самый Молот. Меня им в детстве пугали.

– Небожителей не существует!

– А как ты объяснишь молнии зимой?

– Я их не видел. Навыдумывали тут всякое…

– Надо держаться к нему поближе. Небожителей пули не берут.

– Зато они все тебе достанутся.

– Занять позиции! – прокричал громкий голос.

Кто-то выпустил в небо целый веер красных сигнальных ракет, за которыми тянулся густой дымовой след. Я ушёл в бункер, не дожидаясь напоминаний охраны. Под ногами катались гильзы, весь пол бункера был усеян ими. Пулемётчик тем временем менял ленту.

Очередная волна атакующих отправилась в бой. И с того самого холма в том числе. Что это там гудит? Волынки? Ненавижу волынки. Зато понятно, что в бой пустили войска Дома Сантек.

Издевательская мелодия загудела с холма, а из-за деревьев с рёвом вырвалась целая волна атакующих. Нарландские штурмовики, без защитной брони, как их коллеги в императорской гвардии, и не такие опытные. Но их много. Поддерживали их солдаты в касках и чёрных кожаных шинелях, это морская пехота из Калиенты, армия Великого Дома Кос. Вместе с ними наступали многочисленные стрелки Бинхая в серо-песочной форме.

Заголосили пулемёты и пушки. Пехотную атаку сдержат, меня больше интересовали те, кто идёт с границы.

Дрогнула земля, и одновременно с этим раздался громкий взрыв. И ещё один, потом ещё. Завоняло тухлым яйцом. Должно быть, в бой идут большие шагоходы.

Я посмотрел на часы. Пора уже кое-кому прибыть.

Выглянуть наружу не было возможности, после залпа из главных калибров пошли ракеты. Земля аж затряслась. Сотки лупили постоянно, а ещё добавляли пушки мелких шагоходов. Наши стреляли в ответ.

Какое-то время были слышны только взрывы. И долбанная волынка, которая никак не затыкалась. С потолка бункера посыпалась пыль. Пара снарядов досталась и нам, но основной урон доставался первой линии укреплений.

Я осторожно подобрался к смотровой щели и посмотрел в бинокль. Ещё есть время до второго залпа из главного калибра ригг.

Видел поле боя хорошо, всё подсвечено сигнальными ракетами. Два Паладина шли, принимая весь огонь на себя. Два Катафракта во второй линии поддерживали наступление ракетами и стрельбой из соток. По ним стреляют, но без особого результата.

– Приоритет – Паладины, – приказал я.

Майор подтянул к себе радиста, который переносил рацию на спине, снял трубку и принялся туда орать.

Снаряды из тяжёлых орудий лупили по броне ригг, но Паладины держались. Шли медленно, длина шага всего на одну пятую. Пушки палили по ним уже прицельно, по ногам и орудийным платформам. Но крепкие шагоходы были рассчитаны и не на такое.

Рядом с ними сновали Уланы, которые казались совсем мелкими. Но эта другая модификация, там более длинные пушки, да и броня покрепче.

Паладины – это проблема. В этой ситуации есть две тактики. Подпустить ригги в упор и выстрелить по ногам из самых больших пушек или мешать стрелять им самим, постоянно ведя огонь по кабине.

Враги тоже в курсе такого ответа, наверняка читали мои же руководства. Если бы у них было больше Паладинов, они бы пошли на прорыв. Сейчас их всего два, но они спокойно себе вели огонь с дистанции. Сейчас самое время для залпа из главных калибров.

Взрыв раздался совсем рядом с нами. Я отпрянул подальше и потёр звеневшее ухо. Следом взорвалось что-то ещё.

– Взорвали орудие! – доложил мне майор, громко крича. Лицо у него стало чумазым от грязи и пыли. – В соседнем бункере!

Я вернулся к осмотру. Паладины – это проблема. И если её не решить…

Взрыв раздался вдали. Правая рука одного из Паладинов оторвалась и рухнула на землю. Было видно струю сжатого воздуха, выходящую из разорванных труб пневмомагистрали. Оба Паладина пошли вперёд, переключившись на полный шаг.

Да, понятно почему. Отступать в такой ситуации для них смерть, ведь задом они идут очень медленно, а поворачиваться спиной к пушкам – это смерть. А в нападении есть хоть какой-то шанс выжить.

– Ищейка докладывает о прибытии! – закричал адъютант, держа трубку радиостанции.

– Пусть Эквиты идут в бой! – приказал я. – Нельзя дать Паладинам прорваться!

Вражеские шагоходы продвигались вперёд. Один остановился и скрылся в целом облаке огня. Донеслись взрывы. Над нашими головами пролетали ракеты, которые выпустили Эквиты. Чистилище, очень точные ракеты, били без промаха. Грохот стоял такой, что оставалось только прикрыть уши.

Один Паладин, которому оторвало руку с орудиями, остановился на полушаге, получив попадание. Противовесы внутри его выровнялись, чтобы он не опрокинулся, но дальше он не шёл. В корпусе, там, где располагалась кабина, теперь была видна огромная дырища, из которой било пламя. Так выглядело пробитие снаряда, выпущенного из главной пушки Ищейки.

Второй Паладин, по которому били ракеты, тоже остановился. Вокруг него загорелась земля, сам корпус чёрный, вся краска слезла с него от жара, а весь обвес и куски брони на руках и ногах сорвало ещё раньше. Похоже, ракеты повредили ему ходовую, и ноги заклинило.

Неплохо, сможем починить и забрать себе.

Но это ещё не всё. Мелкие шагоходы торопливо отступали, но нагло лезла пехота, а их много, они обошли по холмам. Волынка продолжала орать.

Я снова почувствовал, как дрожала земля. Целый поток ярких трассирующих осколочно-фугасных снарядов над нами прошёлся по цепям атакующих.

Скоро показался и виновник этого. Ищейка нагло перешла через наши оборонительные линии. Задняя нога зацепилась за колючую проволоку и разорвала её. Исполин двигался к холму, стреляя на ходу. Автопушки ревели так, что заглушили волынку. Пулемётные турели на брюхе Ищейки палили по пехоте в упор.

Волынка заткнулась, когда два потока огнемётов мгновенно подожгли холм, лес на нём и кустарники. Даже на такой дистанции жар ударил мне в лицо.

Уцелевшие разбегались, кто-то сдавался. Ищейка, игнорируя людей под своими ногами, прошла чуть дальше и начала опускаться. Плавно и медленно.

Главное орудие на спине начало двигаться. Сначала направилось на обгоревший Паладин, а потом дальше, где ещё видно один из отступающих Катафрактов.

Бам-м-м!

От выстрела вокруг Ищейки отбросило мусор и старые листья. Один из оказавшихся поблизости штурмовиков упал на землю, крича от боли и держась за уши.

Катафракт ярко вспыхнул и взорвался. Я не сразу понял, что это прямое попадание в движки через броню. Они рванули так сильно, что корпус оторвало от ног, а руки упали в стороне.

Неремонтопригодный.

И вдруг стало намного тише. В ушах звенело, горела земля, кто-то из раненых стонал, кто-то из наших закричал от радости. Вдали строчил пулемёт.

Но ещё не всё.

– Нужно связаться с пилотом Ищейки, – приказал я радисту. – Я хочу подняться на борт.

Ищейка отошла к нашим позициям. Ей досталось, на толстой броне видны вмятины, но орудия в полном порядке. Главное, которое на спине, вернулось в походное положение, вокруг него закрылись транспортировочные ободы, чтобы пушка не разболталась при тряске.

Люки на ногах не открылись, похоже их крепко заперли на время боя. Но открылся другой люк, в животе, рядом с пулемётными турелями. Оттуда сбросили лестницу с деревянными перекладинами, закреплёнными между собой цепями.

Я надел перчатки и взялся за перекладины, наступив на нижнюю. Меня начали затаскивать наверх двое гвардейцев из Дома Варга. Хорошо, а то забираться по болтающейся лестнице под таким ветром – не самое весёлое занятие.

– Господин генерал! – потные от жары в машинном помещении гвардейцы выпрямились и застегнули мундиры. – Добро пожаловать на борт!

Орать им приходилось громко, чтобы перекричать двигатели.

В Исполинах большой экипаж, который включал в себя ещё и охрану. Не была исключением и Ищейка.

Гвардейцы опустили лестницу за моим адъютантом и радистом, а я прошёл дальше. Движки молотили на полную, камера сгорания игниума нагрелась, как печка, я чувствовал это даже на расстоянии. Механики в мокрых майках или комбинезонах на голое тело, занимались проверками, ремонтом и наблюдением за сложной системой.

Металлические полики забрызганы чёрным маслом, но я шёл осторожно, чтобы не упасть. Усатый стармех в офицерской фуражке проверял цилиндры прямо на работающем движке, вслушиваясь в их стук. Несколько цилиндров покрыто копотью, похоже, они недавно горели. Топливные мастера собрались в кучу, что-то ремонтируя прямо на ходу. Над ними светила красная лампа.

Я шёл в кабину, пригибая голову. Только что мёрз, но сразу вспотел. Здесь жарко, даже хуже, чем в пустыне. По пути снял фуражку и скинул шинель.

В кабине тоже жарко. Валентин Климов, небритый и обросший, сидел в кресле первого пилота. Мундир полковника он накинул прямо на голый торс. Поверх одежды, на плечи и живот, накинуты ремни безопасности, на уцелевшие бёдра тоже. Кабина Ищейки подвижная, может опускаться, без ремней вполне можно выпасть из кресла. А без ног тем более.

Ещё здесь радист, второй пилот и канонир, все трое молодые и изнывающие от жары. Одно кресло свободное, это будет моё.

– Генерал Роман Загорский, – Валентин посмотрел на меня и прищурился. – Надо же, какими судьбами.

Я его совсем не узнавал. В академии я не общался с ним так плотно, как с Марком и Яном, так что друзьями нас точно нельзя было назвать, но всё равно, сейчас Валь выглядел совсем другим человеком. И дело даже не в небритом и осунувшемся лице. Сейчас у него другой взгляд и другая интонация, не придурочно-весёлая, как до ранения, а очень грубая и язвительная.

– Ты опоздал, – я сел в свободное кресло.

– Ну, знаешь, решил тут выскочить на пробежку, а то засиделся и…

– Статус машины, первый пилот! – прервал его я. – Доложите!

Валентин посмотрел на манометры и открыл бортовой журнал в кожаной обложке, чем-то залитой.

– Проводили ремонт на заднем приводе ходовой, сейчас в норме. Третий двигатель перегревается, но в пределах допустимого. На четвёртом двигателе надо менять топливные насосы. В остальном работает идеально.

Он свою машину любил, это понятно по изменившейся интонации, как он с грустью перечислял неполадки, но последнюю фразу Валь произнёс с гордостью.

– За сколько они смогут поменять насосы? – спросил я.

– Обещают за полчаса. Там всего два, но для смены нужна полная остановка.

– Что с оружием?

– Орудия в норме, осталось ещё шесть снарядов к Карнифексу, – Валентин посмотрел на пульт. – К остальным потратили больше.

– Остальные можно пополнить здесь, – сказал я и добавил потеплее: – Отличная работа, Валь. Ты и правда справляешься.

– А то, – буркнул он и отвернулся, хотя заметно, что похвала ему понравилась. – Куда теперь? Назад? Пока я здесь, где-то там бродит Печать Огня. А в ней сидит кое-кто, кто должен мне пару ног.

– Ещё рано, – я достал записную книжку. – Раз ты здесь, проведём ещё одну операцию. Как только они поймут, что Ищейка ушла, они возобновят атаки. А ещё шторм успокоится, и начнут стрелять корабли. Надо отучить их лезть сюда.

– И что, нам торчать тут до весны?

Я достал карту и карандаш.

– Так что, Загорский? – Валь повернулся ко мне. – Что с этим можно сделать?

– Планирование оставь мне, – сказал я, начиная прикидывать операцию, которую обдумывал, как проснулся. А потом поднял голову: – Так, я не понял. А чего мы это стоим? На снабжение, и выходим в бой!

– Принято! – Валентин взялся за рычаги.

Глава 13

– Значит, это операция возмездия? – Валентин повернулся ко мне.

– Ты лучше за дорогой следи, – сказал я, продолжая сверяться с картами.

Валь с лязгом вытянут перископ и всмотрелся в него. В кабине сильно трясло, на половине пути сломались стабилизаторы, но времени на их ремонт не было. Приходилось сидеть в кресле и отбивать задницу при каждом шаге огромных ног Исполина.

– Контакт на радаре, – доложил радист, упитанный и вечно серьёзный парень. – Малые точки.

– А я уж думал, вдруг здесь покажется Исполин, – Валентин усмехнулся. – А раз мы идём на юг, это значит, что возмездие приходит с севера, верно? Я это слышал с самого детства. Любят у нас эту фразу.

Он довольно засмеялся. Его искажённый рацией голос слышался у меня в наушниках.

– До прибытия двадцать минут, – сказал второй пилот, парень со сломанным и плохо сросшимся носом.

Операция рискованная, но я решился на неё по трём причинам – враги уже потеряли три ригги, шторм продолжался до сих пор, хотя и начинал ослабевать. И самая главная причина – Ищейка благодаря своей проходимости и броне может легко и быстро углубиться на вражескую территорию, причём даже по сложному горному маршруту, где обычная ригга пробиралась бы дня два или три.

Ищейка пересекала эти холмы и перевалы с такой скоростью, будто мы двигались по шоссе. Мы обошли разгромленную группу, не тратя время на бой с ними. Меня интересовал Дакун. Не город, он лежит очень далеко от побережья, а военный порт с тем же названием. Там должна быть база снабжения для северной группировки и экспедиционного корпуса из Дискрема.

Покончим с этим, они уже не смогут сунуться в Восточную провинцию. Без топлива любая атака будет обречена на поражение. Я не могу ждать, когда дяди Ван Чэна умрут, поэтому решил нанести удар сам. Если я нарушу их логистику, кораблям придётся отступить для заправки и ремонта в другой порт, а высадившейся армии придётся идти на объединение со второй группировкой, про которую говорил Ван Чен, или уплывать отсюда подальше.

Пока существует вторая армия, грозящая нашим границам в другом месте, Бинхай всё ещё враг для нас. Напал – значит, стоит ожидать возмездия, а уже потом мы будем договариваться с новым правителем.

Город мы обстреливать не будем, только военный порт. Быстро поразим цели и вернёмся до того, как они поймут, что случилось.

– Десять минут, – сказал второй пилот, сверившись с картой и часами.

– Полная боевая готовность, – пробурчал Валь, становясь серьёзнее. – Проверить орудия.

– Орудия в норме, главный калибр заряжен и готов к выстрелу. Дополнительные орудия заряжены, – постоянно смеющийся канонир перестал улыбаться.

Команда, побывавшая всего в двух боях, сработалась быстро. Из академии только Валь, второй пилот из какого-то горного клана к северу от Нерска, он должен был стать водителем панцирника. Канонир – обычный артиллерист, а радист вообще житель Мардаграда, который пошёл добровольцем в первый день нашего прибытия в столицу севера.

Учились прямо на ходу, но у них получалось неплохо. Но главную работу по управлению делал Валентин.

– Радар засвечен, – доложил радист, потирая вспотевшее ухо под наушником. – Множество контактов. Сильное излучение игниума, ничего не видно.

– Значит они тоже ничего не видят, – Валь переключал рычаги. – Выходим на холм. Всем приготовиться.

Кабина задралась вверх, меня начало вдавливать в кресло, я почти лежал на нём. Экипаж же будто привык к такому и спокойно работал в этих условиях.

Ищейка медленно забиралась на холм. Шаг за шагом, вместо быстрого бега теперь неторопливый подъём. Нас должны были засечь уже давно, но из-за кучи техники и топливных складов радары могут сбоить.

Я взялся за рукоятку перископа на потолке и вытянул его к себе. Стальной корпус почему-то забрызган маслом, которое было повсюду, даже в кабине. Протёр его платком и прижался плотнее.

Оптика была треснута после прошедшего боя, но обзору это не мешало. Сейчас видно светлое небо, солнце в этих местах тоже скрывалось на полгода, но так темно не было.

– Десять метров, – спокойно говорил второй пилот.

Кабина дёрнулась, она опустилась. Мы забрались на ровную поверхность. Оптика качнулась и направилась вниз, я отрегулировал её рычагом.

– Прямая видимость целей.

Теперь видно порт. Он новый, его построили несколько лет назад к северу от старого. По сути, это просто удобная бухта, где стояли наспех построенные склады, вышки, высокие портовые краны и пристани, идущие далеко в море. Рядом с ними располагались несколько сторожевых кораблей. Но не только они.

В глаза сразу бросился огромный корабль с иероглифами на борту. Читать их я не умел, но силуэт знакомый, это линкор класса "Куджира", принятый на вооружении в Доме Ямадзаки. Он уже нацеливал пушки, собираясь стрелять по нам.

Почему-то он не отправился в бой с остальным флотом. Тем хуже для него.

– Цель – линкор, – приказал я.

– Валим его, парни! – выкрикнул Валь. – Пока он по нам не выстрелил! Главный калибр – в боевое положение!

Канонир дёрнул стальную ручку на стене кабины. Сейчас должны сняться транспортировочные кольца, и пушку можно будет навести. На потолке загорелась красная лампа. Валентин взялся за контролер наводки. Никаких поворотных рычагов, только сложная система прицеливания.

– Три градуса выше.

– Вижу ригги, нацеливаются в нашу сторону.

– Линкор наводится на нас!

Кабина загудела от попаданий артиллерии. Ригги в порту перестраивались, готовясь атаковать нас из главных калибров.

Валь нацелил пушку и нажал на красный крючок на контроллере. В наушниках раздался резкий щелчок, чтобы мы не оглохли от выстрела, а через несколько мгновений вдали донёсся взрыв.

Столб огня поднялся над линкором, огромный корабль пошатнуло. Попадание в борт, но куда именно, пока непонятно, слишком много было огня и дыма.

Где-то в нашем корпусе тем временем заряжался новый снаряд. Система зарядки у нас почти такая же, как на боевых кораблях, но нужно время, пока тяжёлое орудие снова будет готово к выстрелу.

– Огонь по мелким риггам! – приказал я. – А то окружат.

Наводчик взялся сразу за два пульта. Это закреплённые на груди Ищейки пушки, чтобы отбиться от бронетехники. Наши залпы через броню почти неслышно, но попадания в нас раздражали.

Стреляли ригги, стреляла артиллерия, палили сторожевые корабли.

Каждый снаряд, прилетевший в нас, звучал так, будто кто-то бил трубой по каске, надетой на мою голову. Такова участь Исполинов. Появился, так по тебе будут стрелять все, кто тебя видят, а видят такую махину издалека.

– Сменить позицию, – сказал я. – Пока они не навели большие пушки.

– Принято, – Валь взялся за рычаги управления.

Корабль тем временем начал оседать набок. Несильно, но достаточно, чтобы экипаж бросил целиться в нас и занялся пробоиной. Такую посудину потопить сложно, но сейчас это не было нашей целью. У нас другая задача.

Кабина опустилась, мы спускались с холма, чтобы залезть на другой. Приходилось держаться, а то я почти повис на ремнях. Но нужно осматриваться даже на ходу.

– Склады на одиннадцать часов, – я взглянул в перископ. – Уничтожить!

– Есть!

Пушка ещё не зарядилась, но экипаж подготовил ракеты, а их у Ищейки пара десятков, хватит, чтобы сравнять с землёй половину города.

Громкое шипение вылетающих Преисподних слышалось и в кабине. Густой дымовой след скрыл всё, в оптику ничего не видно, но сильный ветер с моря быстро всё разметал.

– Цель поражена, – доложил канонир.

Вдали начались взрывы, но не было того, что хотел я. Игниум, когда он в больших количествах, взрывается иначе. Так что это не топливные склады.

– Ещё один склад, – сказал я, когда мы отошли. – На один час, дистанция два километра. С главного калибра.

– Есть!

Валь нацелил зарядившиеся орудие. Снова щелчок в ушах. А следом взрыв попадания.

Не просто взрыв.

Если бы мы не были в Исполине, то оглохли бы.

Сначала над неприметным зданием у самого моря поднялся густой столб дыма, серого, как цемент…

А потом игниум рванул.

Ярко-оранжевый огненный столб вырос до сотни метров в высоту почти мгновенно, но тут же скрылся в облаке дыма и пара от воды. Я даже увидел, как взрывная волна разошлась в стороны.

Донёсся грохот взрыва.

Постройки рядом снесло почти сразу, транспорт разрывало, даже опрокинуло несколько Уланов. Паладин устоял, но с него сорвало броню. Поднявшая на море волна залила сторожевые корабли.

Ищейку тряхнуло, когда волна дошла до нас, но мы устояли.

Над местом взрыва поднялся густой чёрно-оранжевый дым и пламя где-то в глубине эпицентра. Дым поднялся так высоко, что наверняка это увидят даже на Челюстях. Гул взрыва слышался ещё долго, а вонь тухлого яйца будет стоять там до завтра.

Хорошо, что мы не подорвали склад топлива в городе. Погибли бы тысячи.

– Склад игниума поражён, – заключил я. – Отходим. Работа сделана.

– И всё? – удивился Валь. – Но ещё корабль…

– Отходим, – приказал я. – Сначала в Челюсти для осмотра, потом переход в Нерск, на полной скорости.

Гул от взрыва ещё стоял в воздухе, а мы уходили. Ушли до того, как гарнизон и армия смогли дать нам бой. Короткая операция, которая сильно подорвёт возможность их наступления.

Как я и хотел. Сделал всё, дальше пусть отбиваются наши пушки. Тем более, целей для них осталось меньше.

* * *

Лучше бы я прилетел в Нерск на крылолёте. Но машин у нас осталось всего три, и всего четверо пилотов к ним. Раненый капитан Ермолин остался в госпитале Восточной провинции.

Меня не было всего несколько дней, но кое-что здесь поменялось. Враг по-прежнему не делал попыток лезть на нашу оборону, потому что усилились морозы. Озеро Айнала сковало настолько толстым льдом, что Ищейка могла бежать по нему, не опасаясь провалиться.

Но даже такие сильные морозы вот-вот закончатся и спадут. Всё равно будет намного холоднее, чем на всём континенте зимой, но лёд в озере не растает до самой весны, иногда он не тает до конца даже летом.

С одной стороны, это упрощало нам жизнь, караваны снабжения могли теперь снабжать войска по прямой дороге, а не объезжать озеро. Но если враг прорвётся, он так же быстро достигнет Нерска, нашей последней точки обороны.

В сам город, заполненный беженцами и эвакуированными жителями Мардаграда, я входить не собирался, хотел провести инспекцию на ремонтных заводах.

Вокруг города скалы, войти можно с юга, и к северу есть небольшой проход. Заводы здесь повсюду, от небольших фабрик до огромных промышленных комплексов. К небу тянулись здоровенные кирпичные трубы, которые постоянно чадили.

Жить в этих местах сложно, зато именно здесь произвели почти все ригги и всех Исполинов. Так что в запчастях недостатка нет.

Ищейку оставили во дворе самого большого завода. Неподалёку к боевому походу готовили Ужас Глубин. Толстый Исполин стоял на открытом воздухе, а механики доделывали последние работы. С помощью крана меняли орудие, во многих местах работала сварка. Вокруг Исполина крутится человек пятьдесят и каждый занят делом. Поход будет долгий, машина вернётся нескоро.

Небожитель уже на юге вместе с Яном. Это одна из причин, почему враг не атакует своими Исполинами. Пушки Небожителя – не то, с чем можно шутить.

Да, они смогли бы победить, если бы вывели все Исполины в бой разом. Но они боялись рисковать, против нас не единый враг, а несколько Великих Домов. Если кто-то из них потеряет своего Исполина, то Дом сильно ослабнет в будущем. Да и полноценный ремонт такой сложной техники возможен только в Нерске.

Мне нужно было осмотреть заводы и оценить подготовку к обороне. Потом проверить Ужас и свой шагоход, который дожидался моего возвращения здесь. Но вместо этого сначала официальная часть. Я – главнокомандующий с необычно огромными полномочиями и правами, но даже у меня были обязанности.

Так что первым делом я быстро помылся, переоделся в парадный мундир, но не успел побриться. Пора нанести кое-кому визит.

Будущую императрицу разместили в особняке Риггеров, в самое охраняемое и крепкое здание в округе. Вокруг него разместились почти вся императорская гвардия.

Хотя особняк – это сказано громко, дом вообще одноэтажный, но длинный, построенный из брёвен. Из низкой крыши торчали многочисленные печные трубы. Зато внутри тепло, самое то для этих зим.

Гвардейцы на входе открыли мне толстую деревянную дверь, оттуда сразу вырвалось облако пара. Внутри тепло, печку топили круглые сутки. За столом сидели люди, которые повернулись ко мне, едва я вошёл. Но как только мне навстречу поднялась наследница имперского престола, все сразу встали.

– Генерал Загорский, – произнесла Катерина Громова с официальным выражением. – Рада вашему возвращению и поздравляю вас с очередной победой. И приглашаю вас к обеду.

– Благодарю, Ваше Императорское Высочество, – ответил я, подходя ближе.

Ожидал, что увижу здесь Яна, но он, наверное, на оборонительных линиях, самой западной, и самой укреплённой. На его месте за столом сидел Наблюдатель Риггер, рядом с ним несколько министров Огрании. Такие же старики, как и военные. Некоторые, похоже, метили в высший совет, тем более, что никто из имперских министров на север не приехал.

– Я бы хотела поговорить с генералом Загорским наедине, – сказала Громова.

Сановники гурьбой повалили к выходу, чтобы напялить на себя шубы. Я отошёл подальше, чтобы с ними не здороваться со всеми, но одному протянул руку сам.

– Наблюдатель Риггер, – сказал я здешнему хозяину. – Мне бы хотелось поговорить с вами позже.

– Разумеется, генерал, – бородатый здоровяк в военной куртке крепко стиснул мою ладонь. – Я вам столько всего покажу. В столице было так, развлекаловка, зато здесь мои заводы работают на полную! А там, в горах, такое есть. Не поверите!

Он вышел последним, два гвардейца крепко закрыли дверь снаружи. При виде их чёрных нагрудников и дробовиков вспомнилась недавняя атака их соотечественников под рёв волынок. Но эти нарландцы упрямые. Раз дали клятву служить империи, то ничто их мнение не нарушит. Поэтому они до сих пор меня недолюбливают за то, что я в них тогда усомнился. Но мы ещё сработаемся.

Громова была одета в новый парадный мундир, чёрный с белым нашейным платком сверху и с красными чулками под юбкой. Она поднялась с довольным лицом и заметила, как я её разглядываю. Думал, смутится, но она покрутилась под моим взглядом и шагнула ближе.

– Как тебе мой новый портной? Не думала, что на севере есть такие умелые.

– Здесь кого только нету, – сказал я. – Как тебе все эти министры? Сильно надоели?

– Ты не представляешь, – Громова улыбнулась. – Целыми днями не дают проходу. Можно с этим что-то сделать?

– Если кто-то надоел, могу забрать его в армию. Хотя особого толку от них не будет, но перестанут доставать.

Мы засмеялись. Наедине нам не остаться, жаль, только краткий разговор. Но небольшую вольность я себе позволил. Шагнул к ней и притянул к себе для короткого поцелуя.

– Колется, – пожаловалось она на мою щетину, когда отлипла.

От неё приятно пахло новыми духами. После жёстких боёв, вони горелого игниума и запаха вездесущего машинного масла, которым была забрызгана Ищейка изнутри, такие ароматы успокаивали.

Вдвоём мы уселись на мягкий диванчик, закрытый красным покрывалом, очень близко друг к другу.

– Времени совсем нет, – сказал я, откинув голову назад. – Даже поспать сегодня не выйдет. Затянулось это всё, но зато никто туда больше не полезет. Но полезут в другое место.

Громова провела пальцами по моим заросшим щекам и дотянулась до висящего на шее амулета.

– Пригодилось? – спросила она.

– Да, – я вытащил его и вернул. Он всё ещё тусклый. – Не знаю, кто именно это из твоих предков, хотя догадываюсь. Он нас здорово выручил.

– Он рад, – Катерина убрала его к себе и поправила волосы. – Я тоже не скучала. Столько дел. Встречаюсь с людьми целыми днями. Министры, хозяева заводов, генералы, хидары кланов, Наблюдатели. Их всех так много. И все зачем-то хотят познакомиться со мной. И у каждого просьба.

– Ты же не даёшь пустые обещания?

– Конечно же нет. Приходится крутиться. Зато Наблюдатели по моей настойчивой просьбе скинулись на ещё один госпиталь и помогают с ремонтом ригг. А северные кланы размещают у себя беженцев, кому здесь мало места.

– Это хорошо, что ты их строишь.

– А когда у меня будет целая империя? – она с опаской посмотрела на меня. – Их же будет ещё больше.

– Даже не представляешь себе, – я усмехнулся. – Каждый день придётся вести эти приёмы. Но зато половина страны будет рвать задницы, чтобы тебе угодить. И можешь закатывать всякие балы.

– Скажу честно, – шепнула Громова. – Ненавижу балы.

– А чего так? Там кормят хорошо. И выпивки сколько хочешь. И танцевать можно.

– Я не про это. Пока там обсудят всю политику, уже надоест там сидеть. Кстати, – она улыбнулась и всплеснула руками. – Они очень настойчиво намекают, чтобы я рассмотрела возможность выйти замуж за Наблюдателя Варга.

– Шли их подальше, а то умники нашлись.

Я потянулся к стол, с него ухватил тарелку с сыром, очень твёрдым и солёным на вкус. Но в Ищейке я ел только сухари и холодную кашу, так что хотелось что-нибудь другого.

– Я так и делаю, – сказала Громова. – Эти разговоры пресекаю. Тем более, мы же с Яном родственники. И у Янека есть своя зазноба. Или что ты думаешь, почему он засел в тех краях, где сейчас живёт Анита, и не едет сюда? Вместо этого посылает своих генералов.

Она засмеялась.

– Мне его тоже надо увидеть, – я полез в карман, доставая книжку. – Старые придурки, им лишь бы кого-нибудь женить. Мне даже Тихонов предлагал познакомиться со своей дочерью.

– Эй! Какая это ещё дочь Тихонова?

– Ну, я её не видел, – я раскрыл записную книжку. – Давай-ка поработаем, Ваше Высочество. Ты нашла себе секретаря, чтобы писал бумаги и указы?

– Да, один сержант из гвардии, пишет очень быстро и почерк хороший.

– Короче, вот список моих приказов, в основном это награждения, – я вытащил листок и отдал ей. – Можно сделать один общий приказ за твоей подписью. Имперские награды – дело серьёзное. Пусть твой секретарь оформит.

– Никогда не думала, что ты так любишь всю эту канцелярию.

– Ненавижу, – признался я. – Но половина моей работы связана с учётом. Я же не могу держать всю логистику в голове, а она важнее, чем манёвры. Это я могу без тебя, – я посмотрел другой лист. – А вот это возьми. И всё, закончили.

Я откинулся на спинку дивана, обняв будущую императрицу за талию. Неплохой у меня карьерный взлёт. Совсем недавно заключённый, а теперь генерал с огромными полномочиями, который даже может указывать императрице, что ей делать. И ещё спит с ней.

Ну, технически она ещё не императрица, да и мои указания выполняет только север империи. Но так тоже неплохо.

– А, вот ещё! – я вспомнил о ещё одном деле. – Самое важное чуть не забыл. У нас же Исполины – это то, что обсуждают на государственном уровне, а первый пилот Исполина – достаточно важный человек.

– Ты про Валентина?

– Нет, он и так будущий Наблюдатель и звание генерала получит, – я достал листок из кармана. – Я про Марка Зимина… или как там у него настоящая фамилия? Давай-ка дадим ему титул главы Малого Дома? Ян не против, но у него нет таких полномочий. А у нас с тобой есть.

– А они примут его? – с беспокойством спросила Громова. – Другие Наблюдатели?

– У него Ужас Глубин, куда они денутся? – с усмешкой сказал я. – В любом случае, церемония должна будет пройти в твоём дворце в столице, так что это будет после зимы. А учитывая, сколько у нас Домов, где в живых остались только старики, нужна будет свежая кровь для новой знати.

– Я, кстати, думала об этом, – она расстегнула мундир, куда я тут же направил взгляд.

Но она всего-то достала свёрнутый лист.

– Много думала, и даже не знала, как к этому подойти. Но… вот этот указ я хотела издать после того, как всё закончится. Правда, сейчас не знаю, и решила спросить совета у тебя.

– Ну давай посмотрим.

– Да, потому что он касается тебя в большей степени.

Я раскрыл лист и прочитал.

– Да ладно, ты шутишь.

– Ни капли не шучу, – сказала Громова, глядя мне в глаза. – Я серьёзно.

Глава 14

– С таким лучше и не шутить, – я свернул лист. – Указ, чтобы создать новый Великий Дом. Такого не было уже лет сто с лишним. Это слишком серьёзно.

Я откинул на спинку дивана и хмыкнул.

– Великий Дом Загорских, надо же.

– Когда всё закончится, – сказала Катерина, смотря на меня. – Великих Домов будет меньше, ты сам понимаешь. Некоторые пойдут до конца, пока ты их… ну, в общем-то, пока ты их не уничтожишь. И ещё все те доводы, которые ты мне говорил, когда предлагал сделать Наблюдателем Марка.

– Хм, – я вздохнул. – В последний раз новые Великие Дома создавал Павел Громов. И он был не тот, с кем можно было спорить.

– Зато сейчас вместо него мы, – не уступала Громова. – Единственные люди с силой Небожителя. И у моего предка не было Исполинов, а у нас есть.

У врагов тоже есть. И мы не единственные Небожители. Но пока я думал, Катерина продолжала:

– Изменится многое. Я сама хочу этим заниматься, мне много что не нравится, как устроено в империи. Но мне нужно на кого-то опираться. Сейчас на нашей стороне только Дом Варга, остальные против нас. Хотелось бы, чтобы был кто ещё.

– Уже думаешь о будущем, – я снова раскрыл лист и посмотрел на ровный почерк. – И это правильно делаешь. Хотя до этого момента ещё далеко. И кроме этого… Ты же знаешь, кто я на самом деле.

– Знаю. Давно это знаю. И что это меняет?

– Я Загорский, но у меня тело одного парня из Нерских стрелков, что служат в императорской гвардии. Моё старое тело давно мертво. Мои дети не будут Загорскими по крови, только по фамилии.

– Мария – твоя правнучка, когда она выйдет замуж, её дети будут твоими прямыми потомками, – сказала Громова. – Пусть и по женской линии. Так что род не угаснет. А твои дети, они же всё равно будут твоими, так или иначе.

– Давай так, – я убрал лист. – Подумаем об этом после.

А не породниться ли мне самому с императорской династией? Тогда мои собственные дети будут императорами, а дети Марии останутся Загорскими и будут править Великим Домом.

Хм, а мне нравится эта мысль. Обдумаю её потом, а пока надо это закрепить на будущее.

– Ты что-то заулыбался, – она улыбнулась сама.

– Думаю о будущем, – я достал часы из кармана и открыл крышку. – Сколько у тебя есть времени?

– Совсем немного. Но если срочно, встречи могут подождать… эй!

Я нагло начал расстёгивать её мундир.

– Тогда подождут.

– Но сейчас неподходящее время!

– Оно всегда неподходящее.

– Ну как знаешь, генерал, – она полезла расстёгивать мой. – Сам напросился.

– Это вызов? – я усмехнулся и начал стягивать с неё верх.

– Ещё какой!

* * *

Не хотелось выходить на этот холод, но придётся. Едва я вышел из дома, следом за мной сразу увязались два гвардейца. Один из них Сергей, мой радист, но сейчас тяжёлую рацию тащил второй парень в меховой шапке. С трудом, он совсем щуплый, даже чёрный нагрудник штурмовика болтался на нём, как на манекене.

– Набираем новых рекрутов, – сказал Сергей, заметив мой взгляд. – Клановые ополченцы часто хотят в императорский штурмовой отряд.

– А сам чего к ним пошёл? – спросил я. – Там же одни нарландцы.

– Есть и наши, и другие. Но нарландцев больше всего.

– Они же отбитые на всю голову.

– Ещё как. Но мужики хорошие. И на волынках хорошо играют.

Я поёжился. Ненавижу волынки. Хорошо, что штурмовики из гвардии не вступали в бой против обычных штурмовиков из своих краёв, а то волынки орали бы с двух сторон.

Обошёл особняк. Полторы сотни старых штурмовиков, готовых к бою, плюс рекруты, которых обучали быстро бегать, стрелять из тяжёлых дробовиков, драться на ножах и кидать гранаты. Ещё есть почти три сотни элитных Нерских стрелков, которые тоже пополняли ряды. Тем более, они все отсюда, и умелых охотников в этих краях предостаточно.

Лучших из них разделяют, часть в императорскую гвардию, часть отправляется в гвардию Варга. Крепкие парни в зимних куртках, вооружённые самозарядными винтовками Риггера, были повсюду. У многих оптические прицелы, Нерские стрелки очень их любят. Далеко за ними ходить не надо, завод оптики есть в пригороде.

Рафаэль Риггер, хозяин Нерска, ждал меня в заведённой гражданской мотоповозке у ворот. Я сел к нему на заднее сидение. В машине работал калорифер, так что внутри было приятно тепло.

– Покажу всё, как и обещал, – сразу сказал Рафаэль. – Мой прадед был чудной, но он действительно гений. Столько всего напридумывал, до сих пригождается. Трогай! – Риггер постучал бородатого водителя по плечу.

Мотоповозка поехала по заваленной снегом дороге, за нами направилась ещё одна, белый военный внедорожник с моей охраной.

– А ведь мой прадед в молодости был нищим бродягой. Он случайно познакомился с будущим императором Павлом Громовым, а тот потом подарил ему Нерск, когда Лингерт изобрёл боевую риггу. А до этого здесь была такая дыра, – Риггер показал в окно. – Всего десять заводов по производству панцирников.

– Что с заводами, кстати? – спросил я.

– Работают на полную мощность.

– Рук хватает?

– Хватает! Тех мужиков, что не пошли в ополчение или в армию, я беру к себе. На моих заводах дополнительные пайки, идут охотно. Баб иногда тоже беру, если на заводе всё автоматическое. Но и это не всё.

Откуда-то издалека донеслась очередь из тяжёлого пулемёта. Потом стали отчётливо слышны залпы из винтовок.

– У нас готовят ополчение, – сказал Риггер. – Северные кланы идут к нам сами, они-то стрелять умеют. Но оружие у них только охотничье, мы производим для них новое. Вот, кстати, приехали в первое место.

Здесь начиналась оборонительная линия, такая же укреплённая, как в Восточной провинции. Но помимо тяжёлых орудий, подобных тем, что я видел, у самого города они поставили другие, побольше. Намного побольше.

– Вы серьёзно? – спросил я.

– Да! – Риггер засмеялся. – Три пушки от Исполинов. Пришлось подумать, как сделать для них башни и поворотные механизмы, но нам удалось.

Огромные орудия, которые ставят на главные калибры Исполинов, установили для обороны. Сверхтяжёлые пушки были направлены на юг. Рядом с одним была проложена железная дорога, на которой стоял локомотив, возивший боеприпасы.

– Дело вот в чём, – Риггер заметил мой взгляд. – Капитальный ремонт Исполинам делают только у нас. Когда Великие Дома заключили мир, мы вновь вернулись к старой практике ремонта, один капитальный ремонт в десять лет. Расписали очередь, но всё пошло через одно место этой зимой.

– У кого подошла очередь?

– У Левиафана и Марионетки. В следующем году у Чёрного Рыцаря. Мои инженеры осматривали их ещё летом. Нужно было менять пушки, их заказали заранее. И вот они.

Риггер показал на гигантские орудия, направленные на юг.

– Умно, – сказал я. – Хотите поменять пушки, так вот они, приходите и забирайте.

Наблюдатель громко засмеялся, выпуская пар изо рта.

– Хочу показать ещё кое-что, если вы не против. Но надо будет съездить на север. Там просто бомба!

– Бомба?

– В переносном смысле.

Меня заинтриговало, и я поехал с ним дальше. По пути Риггер продолжал отчитываться.

– Снаряды к Исполинам и обычным риггам производим в полном объёме, – говорил он, называя цифры по памяти. – Но есть проблема со снарядами к Ищейке. У нас остался всего один специалист, но он болен, сорвал спину. Сейчас только обучает.

– Это плохо.

– Желаете, чтобы он работал?

– Нет, пусть лечится.

– Хорошо, – Риггер кивнул. – Просто без него это всё идёт медленно, а производство таких снарядов сложное, много ручной работы. Делаем всего один-два в сутки. На складе в запасе останется двадцать, когда Ищейка пополнит боекомплект.

Он закатил глаза, что-то вспоминая.

– Но у большой пушки ресурс всего сто выстрелов, и половину раз уже выстрелили, если журналы не врут. А новую пушку мы ещё не доделали.

– Понятно, – я пометил себе в записной книжке. – Спасибо, что сказали. Предупредите, когда будет готово. Нам сюда?

Здесь начинался проход дальше в горы, где я никогда не был. Место было огорожено высоким забором со сторожевыми вышками.

– Да. Существование этого завода – высшая государственная тайна, даже Наблюдатель Варга этого не знает. Но вы должны это увидеть.

Мне стало интересно, в честь чего такая секретность. Позже, когда мы проехали между гор, но по очень ровной дороге, я увидел ангар с крышей, заваленной снегом. Ангар огромный, в высоту метров семьдесят. Огромные чёрные ворота были аж во весь корпус.

– Это что вы там такое построили? – я выбрался наружу и захлопнул дверь машины.

Ветер здесь дул сильнее, лицо сразу замёрзло. Начали подмерзать и пальцы на ногах. Пошёл снег, но здоровенный ангар всё ещё видно.

– Очередная идея моего прадеда, – Риггер вышел из машины и подул на руки. – Он был настоящим гигантоманом, но вы и сами это прекрасно знаете. Если пушка, то миллиметров триста-четыреста, если машина, то в сотни тонн.

– Я уже недавно размышлял над этим.

– Но про это даже он в завещании признал, что погорячился. Но его сын взялся доделывать этот проект, а мой папаша это достроил. Не знаю, правда, зачем. Построили бы лучше ещё несколько Исполинов. Или пару десятков ригг.

Ворота не открывались давно, но в них была калитка, которую нам открыла охрана. Ангар тёмный и промёрзлый, внутри не было никого, охранники жили в отдельной будке недалеко от входа. Свет не горел, его начали чинить.

Мы с Риггером полезли на высокую палубу у стены по железным и скользким ступенькам, светя под ноги фонариками.

– А вы можете это доделать? – спросил я, держась за холодный поручень.

– Без шансов, – ответил Риггер, начиная запыхаться. – Двигатели там рабочие, но они слишком слабые для такой махины. И с топливом проблемы, нужно очень много, но столько не успевает сгорать вовремя в нужном объёме, даже если поставить туда целых десять свечей с духами.

Мы добрались до самого верха и прошли по палубе. Судя по отметкам, это шестьдесят метров. В центре зала теперь видно что-то массивное.

– А теперь, смотрите. Десятый Исполин! Палач!

Свет по команде включили, лампы заработали после громкого щелчка.

– Тот самый шагоход, который не достроили? – спросил я. – Нам про него рассказывали в академии.

– Достроили. Говорю же, осталась только проблема с двигателями. Те, что указаны на чертежах, не справляются с таким весом.

Это напоминало увеличенного в два раза Небожителя, который и сам походил на растолстевшего Паладина. Шагоход выкрашен в красный, на груди огромный герб в виде поделённого на восемь частей ветвистого кольца. Высокий, с очень толстыми ногами, в них наверняка влезет половина роты пехоты, а то и целая. Плечи такие огромные, что сверху можно поставить целое здание.

Кабина выпирала вперёд. Туда явно нужна целая команда пилотов, один не справится. Орудия на правой руке… Это перебор. Спаренная пушка калибра, как главное орудие Ищейки, а на другой руке целых три орудия от обычного Исполина. И это не считая других пушек, которые были понатыканы, казалось бы, без всякой системы.

– Мы выводим это на поле боя, – прошептал я. – Мы побеждаем.

Риггер засмеялся, но потом печально вздохнул.

– Не сможем. Это всё из-за движков. Машина не опрокинется, прадед всё продумал, противовесы там – во! Да и ноги передвигаются правильно. Но мощей не хватит. Да и она за один залп выстрелит столько снарядов, сколько мы производим за весь день.

– Я понял, – я тоже вздохнул. – Жаль. Если бы её хотя вывести в бой, враг подумал бы дважды, чтобы к нам соваться. Я не знал, что колоссальный Исполин здесь.

– Никто не знает. Желаете осмотреть внутри?

– Нет, а смысл? Только расстраиваться. Всё равно мы не сможем ей воспользоваться. Но если у вас будут идейки, как заставить это работать – буду рад услышать. Спасибо, что показали.

* * *

Вернулись в Нерск. Все Риггеры странные, я же знал и отца текущего Наблюдателя, но своё дело знают. Их заводы работают, как часы.

Город необходимо удержать любой ценой, он важнее столицы. В моё время Нерск мы не сдавали, держали его до конца, пока не вышибли Накамура с континента, хотя это стоило многих жизней.

Но если бы проиграли, враги вывезли бы уникальное оборудование для ригг. Сейчас новых не строили, слишком это затратно, но заморская империя живо бы поставила производство шагоходов на поток. И тогда они бы нас захватили.

Я, наконец, добрался до своей любимой машины. Старый Герберт, самый первый шагоход, находился на проходной завода, готовый к походу.

Рядом с риггой шла какая-то перебранка.

– Зачем вы это сделали? – кричал звонкий девичий голос. – Он же старался!

Ригга выкрашена в белый, как и все остальные. Не то, чтобы эта маскировка помогла бы скрыть на снегу гигантскую машину высотой в десять метров (хотя после десятого Исполина ригга казалось очень маленькой, почти коротышкой). Но это в теории могло помешать обнаружить нас с неба, потому что вражеские крылолёты часто вылетали на разведку.

– Взяли и закрасили!

Я подошёл ближе. На суровых механиков негодующе кричала девушка. Из-под её меховой шапки выбились рыжие волосы.

– Ты здесь, – я подошёл ближе. – Думал, ты на юге.

– Так приехала сюда! – Мария повернулась ко мне. – Рома, ты же показывал, как чинить свою машину и что делать в электрокамере, а они же не знают. Ещё сломают что-нибудь! Они хотели поставить дуговые контакторы с Катафракта, а они же не подходят!

– Верно, ты молодец, – я обнял её за плечи. – А сейчас-то ты чего на них орёшь?

– Так смотри! Они закрасили эмблему!

Грудь моего шагохода выкрашена в белый. Раньше там была эмблема со снежным котом.

– Её же Янек рисовал! Ещё в академии, на турнир! И всё, больше нету!

– Положено так, – пробурчал смуглый механик в белом тулупе, заляпанном маслом. – Все ригги красят, приказ командования.

– Нарисует новую, – сказал я. – Раз он так любит рисовать. Всё, не кричи.

Я махнул им рукой, чтобы отходили, а сам придержал свою правнучку, чтобы она не вернулась к расправе над механиками.

– Что у тебя нового? – спросил я.

– Ничего, хотела ещё проведать Артура, а он уехал на юг вместе с директором Кичиро. Разминулись. И больше ничего. Я тоже отправлюсь на юг и…

– Нет, – сказал я, подумав пару секунд. – Оставайся здесь. Охрана у тебя есть. Побудешь вместе с Катериной.

– Но она же императрица!

– Ещё нет. Побудешь с ней, поучишься у неё манерам, да и ей будет не так скучно. Ты же теперь знатная девушка, тебе надо вести себя иначе.

Задумался на мгновение. Громова эти манеры знает ещё хуже, чем я сам, а знатные девушки в этих краях нередко вместо платьев надевали комбинезоны, а в руки брали разводные ключи. Ну, аристократия сильно зависит от своих шагоходов. А чем занять юных барышень, суровые деды, воевавшие всю жизнь, не знали. Вот и учили их ремонту.

– В общем, иди к Громовой, – сказал я. – Будешь в её свите.

– Ладно, Рома, – Мария немного расстроилась. – Думала, что вернусь, повидаю наших.

– А ещё я отправлю сюда Аниту. Скажу Яну, что это не шутки. Прифронтовая зона не для женщин. Устроил он там.

Разобравшись с родственными проблемами, я наконец-то забрался в кабину своего шагохода.

– Господин генерал! – высокий парень, копающийся под пультом, при виде меня дёрнулся и стукнулся башкой. – Я ждал вашего прибытия!

Он яростно потёр отбитую макушку.

– Каску носи, я же говорил тебе.

Уже подзабыл, что у меня есть адъютант. Василий Дерайга, длинный и неуклюжий парень, но с задатками хорошего пилота. Покрутится у меня, наберётся опыта, отправлю его командовать своим шагоходом.

– Осмотр провёл? – спросил я.

– Никак не… так точно!

– Никак нет или так точно?

– Я посмотрел, но не всё! – парень вытянулся ещё сильнее, чуть ли не доставая до потолка.

– Ладно, – я достал фонарик из ящичка на стене и несколько раз нажал на скобу, включая его. – Бери книжку и записывай. А потом выходим.

* * *

За рычаги сел я сам, хотелось дойти до фронта побыстрее. Морозы не спадали, наступления ещё не было, но мы уже начали готовиться к его отражению. Всё это время готовились.

Управлять своим шагоходом приятнее, чем лететь в крылолёте или сидеть в трясущейся кабине Ищейки, где невозможно жарко. Здесь всё знакомо и приятно. Боекомплект полный, броня в норме и полные баки топлива, даже сидения удобные.

Пока шёл, раздумывал. Я в последнее время много думал. Даже во сне не мог прекратить это.

Многое зависит, как правильно я расставлю Исполинов. Думаю, Небожитель останется на месте, а Ужас Глубин я отправлю на восточную линию. Армия Бинхая упрётся в него и там останется, раз им не хватило Ищейки, чтобы убедиться, что с нами шутки плохи.

Сама Ищейка останется в резерве. Можно будет быстро перебросить её в любое место, а то и пересечь линию фронта, чтобы взорвать какой-нибудь склад, с её скоростью это возможно.

Ночь всё ещё темна, никаких признаков грядущего рассвета, до него ещё долго, но впереди видны огни с позиций наших войск. На радаре уже засветка, когда в его радиусе оказался Небожитель с включёнными двигателями.

Вскоре показался и сам силуэт огромной машины. Её не перекрашивали, нет смысла, слишком он огромный. Хотя десятый Исполин выше раза в два, его бы даже не выдержал лёд.

Я остановился недалеко от штаба и сразу пошёл на собрание, куда меня провела охрана.

– Вы свободны, – сказал я своим телохранителям, Сергею и второму парню, который тащил рацию. – Можете ужинать и спать. В три ночи меня разбудить.

– Есть!

Я взял гвардейцев Яна для охраны. Рослые молодые парни со снайперскими винтовками шли следом за мной. На лицах у них защитные маски от холода, который стал уже совсем невозможным.

Они довели меня до штаба, который переехал в отдельную избу, и встали у входа, где стояли другие гвардейцы в таких же масках.

В деревянной избе царило уныние. Ян сидел во главе стола и листал свою записную книжку, генералы тихо переговаривались между собой.

– Генерал Загорский, – официально и немного мрачно произнёс Янек и поднялся. – С возвращением и победой.

Генералам тоже пришлось вставать, хотя для некоторых это было очень трудно. Ян пожал мне руку своей крепкой лапищей и вернулся на своё место.

Рядом с ним сидел Марк. Он пока полковник, но как пилот Исполина имеет особые привилегии. Марк выглядел как обычно. Всегда спокойный, с доброжелательным лицом. А вот Ян сильно бледный, из-за чего синяки под его глазами были особенно заметны. Будто парень совсем не спит или его что-то тревожило.

– Что у нас на карте? – я окинул её взглядом. – Все Исполины в этой точке?

– Да, – генерал Климов показал дрожащей рукой и откашлялся. – Левиафан, Марионетка, Чёрный Рыцарь, Пожиратель Скал и Печать Огня. Показались все пять вражеских. Но они держатся далеко.

Он снова закашлялся, закрыв лицо платком.

– Тем лучше, что мы знаем, где они, – сказал я. – Полковник, а это проверенная информация?

– Так точно, – командир разведки кивнул и протёр очки. – Узнали с помощью радаров. Это точно Исполины, характерные выхлопы, и летуны говорят, что там большие шагоходы.

– Понятно. Ещё бы твёрдо знать, где Красный Дракон. Марк, когда вернётся Ужас Глубин, ты отправишься на нём к востоку озера. Туда скоро прибудут гости, но ты их встретишь и вернёшься сюда.

– Принято, генерал! – он серьёзно кивнул.

Продолжили совет, но никаких новых вводных данных нет. Разве что они подтянули артиллерию, которая начала вести огонь, но противник ещё не знал, куда надо стрелять, так что особого урона обстрел не наносил.

Потом совета все медленно начали расходиться. Я зевнул и посмотрел на Яна, который молчал всё время и листал свою записную книжку.

– Рассказывай, – я сел рядом с ним. – Что стряслось?

Ян закрыл записную книжку и положил на стол между кружек с остывшим кофе.

– Да ничего хорошего. Несколько крылолётов перелетели через границу и разбомбили склады с провизией.

– И почему я об этом не слышал? Могли бы и сказать на совете. Это серьёзно.

– Армейские склады не пострадали, – сказал Ян. – Так что тебя в курс дела не ставили. Это было зерно для гражданских, для тех, кого мы вывезли на север. Армии это не касается.

– Всё равно дело дрянь, – я задумался. – Голодные бунты влияют на всех. Если потеряли многое, придётся вводить дневную норму хлеба…

– Да я уже ввёл! – с раздражением произнёс Ян. – И даже так, еды нам хватит только до весны! – голос стал злее. – А потом, если война не кончится, мои люди начнут дохнуть с голода!

Он ударил кулаком об стол и разбил стакан. Из порезанных пальцев потекла кровь, но Ян будто не заметил.

– Это не кончится, – он смотрел перед собой. – У врага пять человек на каждого нашего солдата. Они будут умирать. Всегда умирают. Папу убили, Лёшу убили. Даже Адама убили. А я застрелил того посла. Из-за этого всё. Я никого не смогу спасти…

– Янек, – я начал шарить по карманам. – У тебя кровь идёт, надо перевязать. Марк, подай бинты.

– Может, не надо бить посуду? – осторожно спросил Марк, отходя к шкафчику на стене. – Она-то ничего не сделала.

– Я, – Ян посмотрел на руку. Кровь из порезанных пальцев стекала на стол. – Извините, не сдержался. Хоть генералы этого не видели. А то бы…

– Было бы не очень хорошо, – сказал я. – Покажи, что там.

Осмотрел руку Яна, осколки в раны не попали. Быстро перевязали её.

– Извините, – сказал Ян, прижимая к себе перевязанную руку. – Как узнаю эти новости, так спать не могу. Ещё снится, как стрелял тогда, – он поднял руку и надавил на воображаемый спуск. – А потом патроны кончились, револьвер просто щёлкал, а я стрелял. Потом просыпаюсь и понимаю, что это часы щёлкают.

– Янек, тебе надо держаться, – добавил Марк спокойным и успокаивающим, садясь рядом с ним. – Люди на тебя смотрят. Если ты будешь выглядеть уверенным, как Рома, то и всем тоже будет легче. Ты же отвечаешь за них, верно?

– Верно, – Ян выдохнул. – Извините, я не хотел.

– Это нервы, мы все напряжены, – Марк осторожно собрал осколки со стола и бросил тряпку на лужицу крови. – Сейчас всем сложно. Но нам надо с этим работать, а тебе надо выспаться.

– Верно, Марк, – сказал я. – Хорошо, что ты здесь, я даже сам успокоился. Мы ещё поработаем. Вряд ли враги сдохнут сами. Хотя это решило бы часть наших проблем, верно?

– Да, точно.

– Угу, – Ян хмыкнул и левой рукой убрал свою записную книжку в карман чёрного мундира. На кожаной обложке остались пятна крови.

– А чего ты там постоянно записываешь, Янек? – спросил Марк.

– Да ничего, – он будто смутился. – Так, привычка.

– Показывай.

– Потом.

Я зевнул и посмотрел на часы. Одиннадцать. Это почти ночь или почти день? Вроде бы ночь.

– Я немного посижу с картой, потом посплю. Янек, нам с тобой завтра нужно будет провести инспекцию на фронте. А пока отдыхайте, парни, это приказ.

– Я к себе, – сказал Ян.

– Пошли, – Марк повязал шарф. – Нам всё равно в одну сторону.

– Да и безопаснее, у меня охраны куча, – Ян усмехнулся. Вроде бы успокоился. – Пошли.

Они вышли вдвоём, я сел за стол. Эти вспышки ярости не просто так, и они становятся чаще. Тогда Ян пристрелил посла у всех на глазах, и это немало усложнило нам всё.

Я помню, как увидел Яна впервые. Парень был в ступоре после того, как его лучшего друга сожгло у него на глазах, и брата его потом убили, да и ещё война. Это всё сильно бьёт по голове. Ему бы в отпуск, но какой отпуск в таких условиях? Надо бы подумать.

Голова не варила, надо было поспать хоть полтора часа. Я оделся и вышел на улицу.

Охрана меня ждала, гвардейцы Варга, а не мои телохранители, которых я отпустил. Я пошёл по снегу, они следом.

– Я спать, – объявил я, покосившись на них.

Чёрные маски всё ещё скрывали их лица. Я не выдал, что заметил, как вдруг рослые парни стали ниже меня ростом, и что вместо винтовок с оптикой у них автоматы.

Это не моя охрана.

Хотят убить меня по тихой, чтобы не поднимать тревогу. Но не надо показывать, что я понял их замысел.

Украдкой расстегнул рукава. Что эти двое скажут моим цепям?

Глава 15

Свалились они тут на мою голову. И главное – только крикнешь, как сразу нападут со спины. Надо бы их отвлечь, чтобы внезапно атаковать первым.

Я отошёл ещё чуть дальше Оба моих убийцы в чёрных вязаных масках от холода следовали за мной. Ножи или оружие с глушителем? Возможно, что и то, и то. После моей ликвидации они скорее всего примутся за Яна, если не взялись за него прямо сейчас.

Становилось холоднее, ветер усиливался. Видимость стала ещё хуже, я даже не видел стоящие у деревни ригги. Надо атаковать раньше, чем они меня прирежут, и сразу поднять тревогу. Крикнуть сейчас или подождать? Наверняка кто-то из них уже нацелился на меня ножом.

Рискнём отвлечь.

– Мне надо отлить, – сказал я, обходя одну из бревенчатых изб, внутри которой не горел свет.

Ответа не было. Я шагнул в сугроб, слыша, как один из них идёт следом. Слишком близко, я слышал его дыхание.

Я повернулся, защищаясь рукой. Убийца ударил ножом прямо в неё. Лезвие звякнуло, и напавшего на мгновение это удивило. А это всего лишь мои цепи.

Я сбил нож в сторону и ударил кулаком ему в морду.

Раздался характерный хруст ломаемого носа. Убийца отошёл, держась одной рукой за морду, но выкрашенный в чёрный нож всё ещё был в правой. Второй убийца выхватил пистолет с длинным толстым стволом. У них и нож, и глушитель.

Цепь намоталась мне на кулак, я врезал ею первому по морде, туда же, куда и в прошлый раз. Звенья громко звякнули, сразу запахло палёным. В снег посыпались искры. Нож выпал, убийца схватился за лицо обеими руками. Маска не вспыхнула, но меховой воротник куртки начал тлеть.

Но я всё равно его схватил, прячась за ним. Из-за ветра и глушителя не слышно выстрелов, только едва заметный звук пистолетного затвора. Первый начал дёргаться и обмякать. Даже не издал ни звука, зараза.

Послышался щелчок, патроны кончились. Я выпустил тело, убийца схватился за мою куртку, будто хотел меня повалить, его воротник загорелся.

Я вытянул обе руки вперёд. Вылетевшие вперёд красные и искрящиеся цепи были хорошо видно в темноте. Ветер разносил с них яркие искры

Убийца зарядил оружие быстро, но выстрелить не успел. Одна цепь обхватила и сжала ему предплечье, вторая захлестнулась вокруг его головы, ударив кончиком в лоб. Убийца замычал от боли.

Я пинком оттолкнул от себя горевшего (горел теперь не только воротник, но и маска) и подтянул второго. Он выронил пистолет и упал в снег. Цепи его освободили, но только чтобы я смог ими ударить.

Стегал его левой и правой, сильно размахиваясь, по очереди, целясь в голову. Снег плавился там, где его задевали раскрасневшиеся звенья. Куртка убийцы загорелась, сам он не шевелился.

Всё или нет?

Ещё идут, тёмные силуэты показались между домами. Раз не кричат и не поднимают тревогу, то точно не свои. Надо сваливать, и побыстрее, потому что в меня начали целиться.

Я побежал вперёд, вытягивая правую руку в проход между избой и сараем, где был виден крытый колодец. Цепь слетела с руки и обвила один из столбов, затем дёрнула меня за собой. С силой, но я успел напрячься, чтобы не вырвало руку из сустава.

Упал в снег в нескольких метрах от того места, где стоял, и меня ещё протащило следом. Лицо сразу онемело от холода, снег набился за шиворот. Но удачно, потому что я слышал характерные приглушённые выстрелы.

Я откатился за колодец, достал револьвер и дважды пальнул в небо самовзводом. Ну же, просыпайтесь, если ещё есть живые. Где-то залаяла собака. Это что, бросили хозяева? По камням колодца что-то начало щёлкать. Скорее всего, это пули, в меня продолжали стрелять из оружия с глушителем.

Я коротко выглянул и спрятал голову. Вместо того чтобы убегать, убийцы пытались меня достать. Скоро они побегут ко мне, чтобы добить любой ценой. Долбанные фанатики.

Снял перчатки и отложил револьвер. Рукава куртки порвались и обуглились, рукава мундира тоже. Светящиеся татуировки видны на голой коже. Сижу тут, как с фонарём.

Сжал пальцы в кулак и разжал. Они уже замёрзли, но им сразу стало тепло. Я осторожно направил левую руку в сторону сарая. Стало жарче.

Убийцы шли в мою сторону, стреляя на ходу. Где-то закричали, потом выпустили длинную очередь из автомата, а я пустил огонь.

Сарай вспыхнул мгновенно, будто кто-то уснул на складе игниума с сигаретой в зубах. Убийцы этого не ожидали и прекратили стрелять. Я не полез за револьвером, долго искать в снегу, у меня есть другое оружие.

Бросил ещё. Один из убийц загорелся красным пламенем, огонь перекинулся на соседа, но оставшиеся убийцы вместо паники побежали на меня. Где наши?

В небо с шипением взмыла сигнальная ракета, следом ещё, прямо над моей головой, ярко освещая окрестности красным, будто огня Небожителей было мало.

Первому убийце, кто почти добежал до меня, цепи обхватили ноги и дёрнули на себя. Он упал в снег, я стегнул второго и снова пригнул голову.

Из деревянной крышки, которой был закрыт колодец, оторвало щепку. Кто-то стрелял из-за стены вспыхнувшего сарая, почти прижимаясь к горевшим доскам, целясь прямо в меня.

Остался всего один враг, но выстрелов не слышно, только звук затвора. Ветер сильный, пламя сдувало в сторону. Чувствовал жар своим лицом, мимо меня пролетали искры.

Зараза! И где там наши? Уже прошло почти полминуты.

Бах!

Выстрел прозвучал оглушительно.

Убийцу с большой силой толкнуло вперёд, он упал в снег, раскинув руки. На спине у него появилась огромная дыра, лохмотья разорванной куртки разлетелись во все стороны.

Следом вышел человек в чёрном нагруднике штурмовика, держащий в руках ещё дымящийся боевой дробовик. Ну хоть этого я знаю, это Сергей, мой телохранитель. Следом шёл второй парень, щуплый, но без рации за спиной. Вместо дробовика он держал револьвер.

– Господин генерал! – крикнул Сергей. – Вы живы?

– Долго ходите, – я поднялся и отряхнулся. – Где остальные? Срочно, общая тревога! Найти лорда Яна! Живо!

Где-то раздались ещё автоматные очереди, затем далёкий крик, который почти не было слышно из-за ветра.

Только что пустая улочка деревни уже кишела гвардейцами Варга. Стрелки распределялись и докладывали обстановку, заглядывая в дома.

– Тут кровавая баня! – один выглянул из избы, куда только что вбежал. – Всех зарезали.

Внутри, за его спиной видны белые обои, забрызганные кровью, и тела без одежды. Находили ещё гвардейцев-часовых, которых прирезали пока шёл совет, чтобы занять их место. Стрельба, которая шла где-то в стороне, утихла.

Добрались до большого дома, где раньше жил староста, а теперь временно находился Ян с охраной. Здесь уже был целый отряд стрелков, они вылупились на человека, который катался в снегу.

Это человек горел, и от него несло таким жаром, что снег вокруг него расплавился метрах в трёх.

Он кричал на незнакомом языке, или это просто были вопли боли, так сразу не понять. Яркое пламя, которым он был объят, почти белое, никак не затухало. Были и другие обгоревшие, но они уже лежали в характерных позах кулачных бойцов, а этот пока жив.

Марк подошёл чуть ближе, прикрывая лицо от жара и прицелился и выстрелил. После первого же выстрела горящий замолчал и больше не дёргался.

Я растолкал охрану, пробираясь к Яну.

– Все живы?

Марк убрал оружие и присел рядом со свернувшимся клубком гвардейцем, пытаясь помочь ему с раной в животе. Лицо у Марка забрызгано кровью, но это не его.

– Ну же, приятель, только царапина, – голос спокойный, как всегда. – Давай, помогу. Надо зажать.

Ян стоял в стороне, глядя на свою руку. Повязки на ней не было, капли крови падали в снег.

– Сгорел бинт? – шёпотом спросил я.

Он молча кивнул. Поэтому я и снял перчатки, сам огонь нам повредить не мог, а вот горящая от него одежда вполне.

– Напали у входа, – сказал Ян дрожащим голосом. – Чуть не убили, но они, – он показал на тела двух гвардейцев, лежащих рядом. – Закрыли меня собой. А потом я сам… сжёг тех, кто напал. Но нет. Не люблю, когда они так кричат. Ненавижу.

Я огляделся. Здесь напавших было больше, почти десяток, и большинство из них сгорело заживо, только одного успели расстрелять. Я опустился возле него на колени и сорвал маску.

Лицо точно не как у здешних, это кто-то из диверсантов дома Накамура. Я залез пальцами ему под воротник и достал чёрный шейный платок, забрызганный кровью. На нём белые иероглифы.

– Далеко они добрались, – задумчиво сказал я. – Наверное, высадились в порту и сразу поехали сюда. А теперь, – я оглядел гвардейцев. – Найти как они сюда попали, где перешли через фронт и где укрывались. Если есть сообщники, тоже найти. Выполнять!

Стрелки разбежались, а я подошёл к Яну, которому Марк пытался повязать новую повязку.

– Я с вами с ума сойду, – шепнул Марк. – Один тогда дрался цепями. А другой, – он посмотрел на землю.

В снегу была целая борозда аж до чёрной земли, будто кто-то прошёл по нему раскалённым плугом.

– Так получилось, – сказал Ян.

– А может я тоже так умею? – Марк усмехнулся. – Хотя вряд ли.

– Похоже, спать мы будем все вместе в каком-нибудь шагоходе под охраной, – сказал я. – А завтра за дело. У нас не поменялось ничего. У нас всего один день на осмотр.

* * *

Раньше Дому Варга служил некий Иван Сазонов, глава службы безопасности Великого Дома. Неприятный человек, и во многом благодаря ему мы в таком положении. Но он умер. А так бы он живо нашёл, как у них почти получилось совершить покушение на Наблюдателя и на меня.

Зарезали почти полтора десятка гвардейцев за короткий промежуток времени. Профессионалы даже не подняли тревогу, а погода им в этом помогла. А кроме погоды пригодились небольшие радиопередатчики для переговоров, через которые они переговаривались.

Ещё нескольких человек задушили. Действовали так, чтобы на улице не было следов крови. Похоже, планы у них были огромные. Прикончить не только меня и Яна, но и генералов, которые были поблизости. А может, кто знает, повредить Исполина. Но и тут они не смогли.

– Тебе нужен глава службы безопасности, – сказал я. – Такой же кровожадный упырь, как Сазонов. Он бы сейчас пригодился.

– Где бы его взять? – ответил Ян. – Хотя был один кандидат.

Мы направились в инспекцию на самые важные рубежи западной оборонительной линии на моём шагоходе. Охрана и прочие ехали на отдельных машинах по дороге, в ригге были только мы с Яном и Василий, первый пилот.

Морозы усилились, метели тоже, и это очень мешало растянутому снабжению врага. Если он атакует, то это обернётся для него большим поражением. Разве что они всё-таки рискнут напасть всеми Исполинами разом. Я пока этого не ожидал, но враг мог меня удивить. Но смысла от этого не было, они всё равно не смогут дойти до Нерска, не растянув снабжение ещё сильнее.

За рычагами шагохода сидел мой адъютант, а мы с Яном позади, где я показывал ему карты.

– Разве нам не надо просто обороняться? – спросил он, обводя линию карандашом.

– Просто глухая оборона работает далеко не всегда, – пояснил я. – Так мы даём врагу право проявлять инициативу. Сейчас морозы, таких не было уже давно. И этим будем пользоваться.

– Понятно, – сказал Ян и потёр виски. С утра он жаловался на болевшую голову.

– Будем делать вылазки, – продолжил я. – Можем использовать живущие вдоль границы кланы Огрании. Это их земли, там горы, они их знают. Если свяжемся с ними и скоординируемся, они будут мешать снабжению.

– А потом? Или мы так будем сидеть до весны?

– Нет. Как морозы спадут, они атакуют. Если они используют Исполинов, причём всех разом, то смогут прорваться. Но им это обойдётся тяжело.

Я всё показывал на карте.

– Для них неприемлема потеря хотя бы одного. Даже серьёзное повреждение опасно. Чёрный Рыцарь до сих пор держится далеко с тех пор, как мы ему тогда устроили. Заводы на юге рассчитаны на ремонт обычных ригг, а не на Исполинов.

Времени было мало, так что всё надо было делать на ходу. Планы, отдача приказов, даже короткие перерывы на сон я делал в собственной ригге, обедал в ней же.

Пришлось поставить плитку в кабине, на которой мы разогрели тушёнку с кашей. Теперь здесь приятно пахло мясом, а не топливом. Ещё были варёные яйца, и пусть я никогда не встречал хотя бы одного пилота ригги, который любил их есть, но мы всё равно съедали всё без остатка.

– Мне всё тяжело поверить, – сказал Ян, пока я уплетал кашу. Сам он почти не ел. – Насчёт тебя. Что ты не просто прибывший из-за моря потомок знаменитого генерала, а он сам.

– Мне тоже, – я нашёл здоровенный и целый кусок мяса, с которым не покончить одним укусом. – И твой брат как-то тогда узнал. Хотя это была полная секретность.

– Может быть, от моего папы, – Ян взял сухарик и внимательно его рассмотрел. – Он был не только Наблюдателем, но ещё канцлером и другом императора.

– А что с ним случилось? – спросил я. – Ты говорил, его…

– Убили, да, – Ян посмурнел и потёр лоб. – Заговор… а вот как ты… ну почему так долго…

– Так долго живу? – я усмехнулся.

Мы говорили без радио, напрямую, всё равно сидели близко. Адъютант не слышал.

– Связано с этим, – я показал на кончик татуировки, высунувшийся из-за рукава. – Как и тебя, меня в своё время привели в ту комнату и дали выпить ту гадость. И потом… сам знаешь.

– Темнота и свечи. А он говорил с тобой?

– Кто он? Ты уже не в первый раз упоминаешь это? И она тоже.

– Он, – Ян вздохнул. – Я иногда слышал его. Он сказал тогда, что они обманут, и будет больно и страшно. Но сказал, что спасёт меня.

– Дух и часть эссенции Небожителя? Которого тебе вживили?

– Не знаю.

– Ты можешь говорить со свечами? – я показал на дверь электрокамеры.

– Нет. Может быть и смогу, – Ян нахмурился. – Но они почему-то боятся. Не меня, а его. Только кто он?

– Небожителей было больше, чем говорят, – сказал я, откидываясь на спинку кресла. – Таргин Великий, его восьмёрка, Павел Громов и тот так называемый Король-Спаситель. И мой, кем бы он ни был, потому что легенды не говорят о красном огне и цепях. В любом случае это бесполезно. В бою решает нормальное оружие, а не это. Но зато помогает отбиться от убийц.

– Но ты же смог помешать флоту. Вызвал шторм.

– Смог. А откуда ты знаешь? – я посмотрел на него. – Я не говорил, откуда взялся шторм. Передали военные с восточной провинции?

Лицо Яна вытянулось.

– Нет.

– Он сказал?

Ян кивнул.

– Он редко говорит и никогда не отвечает на вопросы. Он, – Янек нахмурился. – Я раньше его боялся.... как-то снилось, что он стал мной, а я ничего не смог с этим сделать… сменим тему? Мне не очень приятно об этом говорить.

– Как скажешь… ты же спрашивал о том, как я так долго прожил? – я выдернул на себя перископ и проверил.

Снаружи бескрайние снежные поля, тёмные, ничего не менялось, но скоро мы должны дойти до первого места.

– Тогда я свершил казнь. А потом один из соратников меня предал и передал гвардии Варга и твоему прадеду, он как раз прибыл к столице. Твой прадед меня арестовал и устроил суд. Официально меня повесили, а неофициально…

Я немного задумался, вспоминая события. Они более свежи в памяти, чем тюрьма, которая уже была как мутный полузабытый сон.

– А неофициально меня перевезли в тюрьму Вертекс, где приковали к стене, так крепко, что я не мог даже лечь. А потом, лет через десять, новый император и пара его доверенных человек приехали с пустой свечой. Сказали, что я должен страдать вечно. И что будут меня переселять. Переселялись бы сами, но этот фокус работает только с Небожителями, а им может стать не каждый, даже если есть кровное родство с кем-то из них.

– Может, дело было в другом? – спросил Ян. – Они хотели держать тебя под рукой на всякий случай?

– Может быть, – я пожал плечами. – Меняли тела, только татуировки оставались. Память тоже уходила. Плохо помню, что там было. Будто умирало тело, и часть памяти уходила с ним. Хотя всё равно странно, что я помню воспоминания первого тела, хотя это может быть душа, к ней же привязывали Небожителя…

– Тридцать минут до прибытия, – сидевший за рычагами Василий повернулся к нам.

На осмотр мы могли потратить только день. В этих местах было лучше, чем в восточной провинции. Там оборона была почти непригодна и пришлось поработать над ней, здесь же местные генералы знали меня получше, и то, что я требую, исполняли правильно.

Пушки нацелены, ригги заправлены и укрыты за неровной холмистой местностью. Перевалы под охраной, мины расставлены, ловушки подготовлены. Пулемёты ждут волн атакующей пехоты, панцирники готовы мешать наступлению шагоходов.

Оборонительные линии строили наспех, но тут сама природа будто была на нашей стороне. Столько оврагов не было нигде, как здесь. Врагу проще пройти по льду под массивным обстрелом Исполинов, чем по берегу или через горы.

Здесь наши основные силы. Командовал линией генерал Климов, но он часто спрашивал совета у более опытного маршала Дерайга. Оба сидели в глубоком тылу, их здоровье не позволяло находиться на передовой. Сам маршал не руководил из-за своего преклонного возраста, но советы давал грамотные. Даже мне было чему у него поучиться. В конце концов, он-то не сидел большую часть жизни в тюрьме.

Но тут были и другие не менее старые генералы.

* * *

Престарелый генерал Петрак, который служил в моей квадре ещё в то время, когда я воевал с Накамура, сидел на завалинке покосившегося бревенчатого дома, не обращая внимания на мороз. Ещё крепкая рука вырезала что-то на трости.

– Можешь пока встретиться с офицерами, Ян, – сказал я. – Если увидят солдаты, тоже неплохо.

– А как мне с ними говорить?

– Только не делай это, как некоторые любят, – я нахмурился. – Не задавай тупые вопросы, типа как служба и прочее. Люди живут в морозе, с ежедневным риском для жизни. Уважай их, и веди себя, как обычно.

– Как обычно? – он удивился.

– Ну да. Ты же хороший парень, они это поймут. А я проверю всё остальное.

Генерал Петрак поднял голову и наконец нас заметил.

– Лорд Ян, генерал Загорский, – он закряхтел и начал пытаться встать. – Рад вашему прибытию. Чем могу помочь?

– Мы хотим проверить линии обороны, – громко сказал Янек.

– Лилии у дома? – генерал нахмурился. – Так сейчас же зима.

– Нет, мы хотим понять, что здесь творится! – он выкрикнул громче.

– Жениться? Конечно, вам пора жениться, лорд Ян, в вашем-то возрасте. Мы вам об этом давно говорим.

Ян махнул рукой и отошёл. Охранники начали помогать генералу встать. Трость выпала, один из парней её поднял. Деревянная поверхность была плотно покрыта насечками.

– Что это? – спросил я, показывая на палку.

– Что? – он приставил руку к уху, но заметил мой взгляд. – А, про это? А это сколько ригг уничтожили мои ребята. Я её с шестнадцати лет заполняю. Вот и новая зарубка. Вон она, кстати!

Этот подбитый Катафракт я заметил сразу, как мы сюда прибыли. Он почти дошёл до наших позиций, но его остановили. Враг проверял оборону в этом месте и лишился боевой машины. Кабина покрыта несколькими оплавленными дырочками от Копий, которые мы стали использовать по полной.

– Выжгли ему проводку вместе с пилотами, – сказал генерал, показывая палкой. – Теперь не знаю, куда его девать. Они сразу стреляют, кто туда подойдёт. Но как метель будет, отправлю механиков посмотреть.

– Сколько ещё у них ригг? – спросил я. – С этой стороны.

– Сколько у меня книг? – он посмотрел на меня с подозрением. – А, вы про шагоходы? Сейчас мальчонка прибежит, скажет.

Прибежал «мальчонка», крепкий пятидесятилетний полковник со шрамом на подбородке.

– У них было всего три шагохода, – доложил он хриплым голосом. – Один подбили, вон он, один сильно повреждён, но успел уйти, так что всего две. Хотели прорваться, думали, у нас тут легко. А мы им показали.

– Молодцы, – похвалил я. – Это место важно. Если пробьются здесь, нас окружат.

– И мы их не пустим, – генерал Петрак как-то меня услышал. – Мне ещё старый генерал Загорский, ваш прадед, говорил, что, мол, Женя, ты у меня лучший офицер, и я на тебя полагаюсь, как на самого себя. Так что не подведу.

Я такого не говорил. Никогда.

– Сейчас опять начнут, – генерал поморщился. – Обед же.

Раздался выстрел из пушки. Я думал, что начнётся артобстрел и атака, но вместо этого заревели волынки. Зараза.

– Они так каждый день делают, – сказал полковник. – Хотят запутать.

– Бдительность не ослаблять, – приказал я. – А то вы расслабитесь, и они нападут. Нарландские штурмовики – это не те, с кем можно шутить. Особенно когда они приблизились.

– Мы знаем это хорошо, – полковник показал на стрелков, которые занимали позиции. У каждого винтовка с оптикой. – Никого не пустим. Вчера нападали. Мы их отбили.

– А где тела? – спросил я.

– Так унесли. Они команду собрали, чтобы раненых и трупов забирать. Мы тоже своих забрали.

Я посмотрел в бинокль, но осторожно, чтобы не приморозить к нему кожу вокруг глаз. Металл настолько холодный, что я чувствовал это через перчатки. Всё почти замело снегом, но следы крови ещё видны.

– Вы даёте им забирать тела?

– Ну да, – полковник откашлялся. – Но если это запрещено…

– Я это не запрещаю, – сказал я. – Только следите, чтобы это не было уловкой. А то могут использовать, чтобы подобраться, или заминировать раненых.

– Принято! Мы смотрим за ними в оба.

Волынки играли просто так, без атаки. С той стороны засели нарландцы. В такой мороз окопов и траншей не выкопать, так что они просто использовали овраги и воронки.

Скоро громкая музыка прекратилась. Со стороны противника вылез здоровенный мужик с окровавленной повязкой на глазу, выпрямился во весь свой немалый рост и помахал нам рукой.

– Эй, северяне! – заревел он, как медведь. – Я к вам приду! Перестреляю вас всех! Кто мне там глаз выбил? Я тебя пристрелю, сучёныш! А потом пойду к тебе домой и трахну твою жену!

– Ты бы и собаку трахнул! – раздалось с наших окопов. Кто-то громко захохотал.

– Иди в жопу, северянин!

– Нарландский выродок!

Солдаты принялись перекидываться оскорблениями. Полковник посмотрел на них, потом на меня и покраснел.

– Я им такое устрою, – пообещал он. – Просто первая линия не знает, что вы здесь, и…

– Пусть развлекаются, – сказал я. – А мы осмотрим дальше. Не ослабляйте бдительность, полковник.

* * *

Мы с Яном осмотрели и другие места. Там, где с другой стороны сидели войска из Нарландии, Хитланда или Мидлии, всё было спокойно. Редкие стычки, почти всегда без участия ригг, иногда вылазки и ночные обстрелы.

Там, где стояли войска Инфиналии и Калиенты были иначе. Это армия Великих Домов Кос и Аристид. Их наследники были убиты в ночь заговора прямо в академии. У Аристидов погибла только девушка-близнец, её брат остался жив и мечтал отомстить. А их войска мстили всем, до кого могли дотянуться.

Мы приближались к последнему пункту, который оставалось проверить на сегодня. Чем дальше на запад, тем злее становились враги, и тем чаще между сторонами случались короткие перестрелки, а то и полноценные бои.

– Передал, что мы пришли, – Василий повернулся к нам. – Но там сейчас идёт бой.

– Какие силы нападают? – спросил я. – Это общая атака?

– Это… – он нахмурился. – Это мы нападаем. Генерал Соколов приказал своей бригаде атаковать позиции врага.

– Пехоте? – я посмотрел в перископ, но ещё ничего не было видно. – Вот же упрямый старый хрен. Какого он попёрся туда? Первый пилот! Длина шага на полную, двигатели на пятнадцатую позицию! Скорость максимальная. Орудийные платформы – положение «в бой».

– Есть! – Василий повернулся к пульту.

– Ты тоже хочешь атаковать? – спросил Ян.

– Сначала посмотрим, из-за чего они атакуют.

Глава 16

Мы никак не могли связаться с генералом Соколовым. Это он командовал бригадой, которая засела в обороне в этих местах, и почему-то приказал напасть на превосходящие силы врага.

Идущий прямо сейчас бой уже виден. Темно, но враги пытались осветить всё сигнальными ракетами, света добавлял и пылающий на позициях врага огонь. Во все стороны летели трассирующие пули.

– Есть ответ? – спросил я у адъютанта.

– Никак нет, – Василий, мой адъютант, помотал головой, придерживая наушники.

Ригга стояла на месте, идти вслепую не хотелось, но я не собирался давать врагу прорываться. Ян сел на место второго пилота и приготовил перископы.

Я прыгнул в своё кресло, переключил рычаг АСО на себя и выглянул наружу через оптику. Если надо будет, открою огонь.

– Вижу Катафракта на вражеских позициях, – сказал я, прижимая микрофон к горлу. – Идёт в нашу сторону. У меня на прицеле.

Он не стрелял по окопам, боялся задеть своих. Мне тоже не особо хотелось стрелять, особенно не понимая, что происходит. Вдруг к нему уже подобралась наша пехота, чтобы срезать лючки и забраться внутрь.

Из-за холма, где был оборудован наш наблюдательный пункт, вышел укрытый там Паладин с Копьём и пальнул в Катафракта. Яркий луч в темноте заметен ещё сильнее. Заряд попал слишком высоко. На землю посыпались искры, пока заряд из Копья плавил броню. Теперь хорошо виден герб в виде шипастой дубины Дома Кос.

Наплечные автопушки Катафракта начали поворачиваться. Через пару секунд они начали палить по своим же окопам. Трассирующие фугасные снаряды, с зелёными и красными следами, прошлись по земле.

– Штаб Соколова на связи! – закричал Василий. – Просят атаковать Катафракта! Нужно прикрыть отход!

Упрямый старый генерал, я даже не знал, что он задумал. Но придётся вмешиваться, пока Катафракт не перебил кучу наших солдат. Главный калибр я тратить не хотел, видимость всё равно плохая, а нам ещё возвращаться. Я переключил тумблеры, открывая лючки ракет «Преисподняя». Замерил дистанцию, покрутил рычажок, нацеливая ракеты.

Пустил обе. Преисподние с шипением вылетели с места, скрывая всё в густом дымовом следу. Но ветер быстро развеял всё, так что попадание я увидел.

Донеслось два далёких взрыва. Одна ракета ударила ему в кабину, сбивая радар и обвес, вторая в ногу. Вспышка взрывов осветила поле ярче, чем сигнальные ракеты.

Катафракт начал отходить задним ходом. Видно, как выходил сжатый воздух из повреждённой пневмомагистрали, но это некритичное попадание.

Дать по нему из главного калибра? Нет, может быть кто-нибудь ещё, а перезарядиться здесь негде.

В свете огня видно, как отходила наша пехота. Без паники, организованно, подразделения прикрывали друг друга. Едва отошёл последний взвод, как на позиции врага обрушился артиллерийский огонь бригадной батареи, укрытой на холмах. Всё скрылось в дыму, но звуков взрывов не слышно.

И в чём была цель атаки? Они вряд ли собирались закрепиться, у нас мало людей. Хотели захватить знамя? Убить командующего? Нарушить работу ригг?

Атака достаточно массовая и внезапная, пришли и ушли. Мне уже видно, что враг перебрасывал сюда подкрепления, но они не успели, а потом метель усилилась, и только зарево огня пробивалось сквозь плотный снегопад.

Очевидно, Соколов не собирался прорывать линию врага, у него не хватило бы для этого людей. Он для чего-то напал, выполнил свою цель и отступил, и ни с кем это не согласовал.

Я пальнул ещё пару из автопушек, чтобы не расслаблялись, и отошёл. Уже через полминуты по старому месту начала долбить артиллерия. Прицельно, у них там тоже целая батарея.

Но достаточно было отойти за холмы, чтобы пропасть из виду, тем более, я даже по собственному радару видел, как он сходит с ума. Дальше они нас не увидят.

Мы остановились в тылу. Солдаты с удивлением смотрели, как вместе со мной вышел Ян, и даже не знали, как реагировать на появление Наблюдателя и командующего.

– Господин лорд Наблюдатель? – два стрелка вытянулись, когда мы подошли к краю траншей.

– Где генерал Соколов? – спросил Ян.

Ему показали. Через траншеи мы пробрались в блиндаж, где размещалось командование. В землянке, стены которой были сделаны из деревянного бруса, собрались офицеры, склонившись над картой. Холодно, маленькая печка почти не спасала.

Увидев нас, все вытянулись.

– Почему вы атаковали, генерал Соколов? – сразу спросил я, не дожидаясь, когда они проорут приветствие Яну. – На каком основании?

– Я лично отдал приказ, – мрачно произнёс высокий старик в чёрной шинели и посмотрел на нас усталыми глазами с большими мешками под ними. – И готов понести за это ответственность. Но атака оказалась успешной, свои цели мы выполнили.

– Что случилось? – я сел за грубый деревянный стол, на который положили карту, и снял меховые перчатки.

Позиции врага обозначенными монетами. Этот участок для врага сложный, один фланг упирается в горы, а их силы – островитяне и пустынные жители, привыкшие к жаркому климату. В этой местности они воевать особо не могут. Зато их очень много. Здесь только пехота, всего по паре шагоходов с каждой стороны. Не смогут прорваться они, но не сможем и мы.

– Они взяли наших в плен ночью, – ответил Соколов, опустив голову. – Поймали часовых и забрали с собой. Пришлось идти выручать.

– Не могли обменять? – спросил Ян, подходя к печке, чтобы погреть руки. – Некоторые могут обмениваться ранеными и…

– Нет, лорд Варга, – Соколов прошептал с таким видом, будто сдерживал крик. – Там люди из Калиенты и Инфиналии, островитяне и пустынники. С ними договориться нельзя.

– Дома Кос и Аристид, – напомнил усатый полковник с ожогом на виске.

– Они прибыли мстить, – генерал подул на красные от лёгкого обморожения пальцы. – Кого поймают наших… режут и жгут прямо на передовой. А потом бросают тела к нам… или части от них.

Стало тихо. Слышно, как в маленькой чугунной печурке горят поленья.

– Несколько дней назад, – продолжил Соколов. – Тем, кого они поймали, подрезали сухожилия над пятками и отправили назад пешком. А ещё до этого они кастр… ладно, хватит. У моих людей падает мораль, когда они видят тела или слышат крики. Я приказал атаковать, чтобы отбить наших.

Он сел за стол и хрипло откашлялся.

– Кого смогли забрали. Кого не смогли… ну, мучаться они больше не будут. Просто так сидеть и слушать вопли я не мог. Если считаете, что я превысил полномочия, то готов понести ответственность.

Я посмотрел на карту.

– Отчёт о потерях мне, – сказал я. – За неделю и за сегодняшний бой.

Через несколько минут офицеры, посовещавшись и собрав информацию, доложили мне всё. Я начал думать.

– Ты же не будешь его снимать? – шепнул Ян мне на ухо, подойдя ближе.

– Нет. Нужно усилить здесь оборону. Пришлю сюда Эквита из академии, он всё равно едва ходит, но пушки у него хорошие. И организуйте караулы лучше, – я посмотрел на Соколова. – Чтобы никто не мог подобраться и захватывать пленных. Это непорядок, что пустынники ходят здесь как у себя дома, и забирают наших парней.

– Будет сделано, – он вытянулся.

– Подобные атаки согласовывать с маршалом Дерайга или генералом Климовым, – продолжил я. – Или я сниму вас с командования.

– Я получил разрешения от маршала.

Соколов показал рукой на кого-то из офицеров, и тот положил передо мной радиограмму с согласием. Хм, старик забыл меня предупредить? Или не смог связаться? Хотя рация у меня отличная, я должен был получить сигнал. Или это проспал мой адъютант?

– Господин генерал, – молодой майор шепнул Соколову на ухо. – Вы просили напомнить о Копьях.

– Точно, – Соколов просиял. – Мы сегодня забрали у врага Копья, целый ящик, десять штук, и кучу боеприпасов к ним. Приспособим для них лафеты, так что свои шагоходы они к нам пускать побоятся. У нас ещё танки есть, на них хотим поставим.

– Это правильно. Если их ригги сюда не сунутся, вы продержитесь.

* * *

После последней инспекции осталось гнетущее впечатление. Многие Дома объявили нам кровную месть, но Дома Сантек и Рэгвард не доводили до таких крайностей.

Может быть, сдерживаться приказывали их Наблюдатели, ведь ни Келвин, ни Лукас не отличались особой жестокостью. А вот Дома Кос и Аристид мстили всем северянам, до которых могли дотянуться. И очень жестоко.

– Ян, ты не забыл? – спросил я, когда мы почти вернулись.

– Сегодня с ней поговорю и отправлю её в Нерск, – твёрдо сказал он. – Её Императорское Высочество присмотрит за Анитой.

Ян почти всегда величал Громову полным титулом. Наверное, так ему было проще, они оба почти не общались друг с другом.

Мы вернулись к основным позициям, но не к штабу, а в глубокий тыл, к базе снабженцев. Они устроили её в старом особняке Климова на берегу Айналы.

Был тут пару раз совсем недавно. Меня даже узнала большая собака, вышедшая из будки. Она подошла ко мне на всю длину цепи, села и протянула лапу. Пришлось пожать. Псина с опаской посмотрела на силуэты Исполинов, стоящих за воротами, и вернулась в будку.

Сюда пригнали Небожителя Яна, потому что я приказал постоянно менять на нём позиции и глушить радары. Рядом стоял прибывший из Нерска Ужас Глубин, готовый к походу. Две огромных машины нависали над поместьем.

Я слушал донесения, стоя у их ног.

– Это верно, полковник Горностаев? – спросил я.

– Так точно, господин генерал, – полковник в очередной раз протёр очки. – Выхлопы двигателей Исполина не спутать. Они их глушат, так что совсем точное положение мы не знаем, но понятно, что Исполин идёт к восточной линии обороны.

– Если это Красный Дракон, то… – я задумался, вспоминая его характеристики.

– То он будет на месте завтра к вечеру, – раздался голос у меня за спиной. – Ну же, я же учил вас в академии. Красный Дракон самый медленный среди Исполинов, но Печать Огня ненамного быстрее.

Артур Хольст, наш преподаватель, закутался в шубу, спасаясь от холода. Для него они были непривычными, но старый генерал и учитель не жаловался на них. Нам пригодились оба преподавателя, прибывшие из академии. Они бывшие имперские генералы, и их опыт современных войн был нам необходим.

Кичиро Кобаяши готовил в Нерске пехоту и учил тактике командиров панцирников. Артур обучал пилотов ригг, которые позарез были нам нужны, и готовил вторых пилотов Исполинов, вот как сейчас, когда сюда пришёл Ужас. Помогал перегнать огромную машину, а заодно и дал им краткий курс.

Этого мало, остальное парням придётся постигать вместе с Марком, который и сам продолжал учиться прямо на ходу.

– Спасибо, Артур, – сказал Ян. – Это значит, что Калуроса вступила в войну против нас. Теперь проще.

– Зато теперь не надо за ними идти, – Артур усмехнулся и закутался в шубу плотнее. – Они сами пришли.

– Идём в дом, подумаем, – сказал я. – Подготовьте мне карту. Ян, не забывай, что я тебя просил.

– Верно.

В доме в главном зале, где для меня постелили карту на столе, уже были Марк и старший механик Ужаса Глубин, рыжеусый мужик с всегда весёлой улыбкой. Они обложились бумагами и что-то обсуждали. Марк всегда очень дотошно принимал машины с ремонта, ещё более тщательно, чем я.

– Почему второй компрессор не работает? – спрашивал он. – А если первый откажет в бою?

– Мы будем чинить на ходу, – оправдывался стармех. – У меня десять человек, без дела сидеть не будем.

Я сел на диван. Моментально захотелось спать. Кто-то из солдат подбросил в печку дрова, хотя она и так пылала. На ней кипели два чайника и кастрюлька, горячая вода нужна всегда.

Разведчики расставляли фигурки на карте. Все Исполины на своих прежних местах. И наконец-то показался шестой вражеский, Красный Дракон. Долго мы его ждали. Если это конечно он, а не внезапная рокировка Исполинов, но разведка заверяла меня, что ошибки быть не может.

Красный Дракон – не самый сильный Исполин, Ужас Глубин намного опаснее его, бой будет в нашу пользу. И у меня сразу появилась мысль – а не использовать ли это для обхода?

Если разгромим врага на этом направлении, то сможем пустить Ищейку в обход. Она как раз пройдёт ремонт, сможет выйти восточнее Мардаграда и атаковать линии снабжения.

Хотя это опасно. Сломается в пути, потеряем ценную машину и пилота.

Я подошёл к окну и положил руки на подоконник. Ещё подумаю, но план хороший.

Фонарь во дворе освещал ноги Ужаса Глубин. Марк и стармех подошли к окну, продолжая обсуждать ремонт.

– И это называется, вы залатали все дыры? – спросил Марк, показывая рукой. – Вообще ничего не поменялось!

Толстая и округлая чёрная броня Исполина была покрыта сотнями вмятин от попаданий снарядов и глубокими дырками от игниумовых Копий. Машина служила долго и в бою бывала часто.

– Да вы не смотрите на внешнюю броню! – затараторил стармех. – Она вязкая, в ней застревает всё! Мы снимали все внешние листы, и под них ставили другие, запасные, повышенной прочности! Теперь в корпусе нет ни одной дыры! Всё по руководству, а там требуется полная герметичность. Можно даже пересечь реку. Но на глубину лучше не ходить, утонете!

Он громко засмеялся.

Наверное, я отправлюсь с Марком. Буду командовать боем и посмотрю, что у нас получится с обходом. Даже небольшой отряд сможет выйти к врагу в тыл и нарушить снабжение. Если что, дам приказ Ищейке.

Я выглянул в другое окно, ведущее во двор. Не слышал, о чём говорили Ян с Анитой, но мрачный в последние дни Янек весело болтал без умолку, размахивая руками, а обычно молчаливая девушка радостно смеялась, глядя на него.

Видел бы их папаша Аниты, может, передумал бы насчёт продолжения войны. Но он до сих пор обижен на дочь, и так и не сделал ни одной попытки её забрать.

– Ещё перебрали движки, – продолжал механик. – Работают, как новые!

Я сел на холодный подоконник. Мысль, чтобы отправиться туда, нравилась мне всё больше, успеем до конца морозов. Если что, вернусь назад на обычной машине. Свой шагоход брать не буду, Ужас Глубин ходит быстрее. Да и пусть думают, что я остался здесь.

Ян засмеялся, потом кинул в Аниту снежок. Она уклонилась с неожиданной ловкостью и кинула снежок в ответ, метким попаданием сбив с Янека очки. Они упали куда-то в сугроб. Теперь их искали не только Ян с Анитой, но и гвардейцы Варга, светя фонариками.

– Генерал, – Василий Дерайга протянул кружку с заваренным чаем. – Как вы любите.

– Благодарю.

Кружка железная и горячая, так что я взял её через рукав. Зато запах замечательный. Чай из Бинхая, такой постоянно заваривал Радич, я к нему и сам привык.

– Что-то ещё? – спросил Марк у механика.

– Да. Поменяли кресло, как вы просили. Теперь оно совсем новое и удобнее.

– Кресло важнее всего, – заявил Артур, наливая себе из чайника, стоявшего на печке. – Голове лучше думается, когда задница сидит на удобном месте.

Он засмеялся и оглядел нас, но никто не засмеялся в ответ. Ну да, Ян же был снаружи. Очки ему нашли, но гвардеец так и стоял, держа их на вытянутой руке, а Ян тем временем со смехом повалил Аниту в снег.

Ладно, пусть ребята развлекаются перед долгим расставанием.

– Марк, я с тобой, – объявил я. – Дадим бой Красному Дракону и выйдем за рубежи, если повреждений будет мало. Обстреляем базы врага и быстро вернёмся.

Все в комнате с удивлением посмотрели на меня, но я был серьёзен.

– Буду рад, – сказал Марк. – Когда ты в ригге, выходит потрясающе. Есть чему поучиться.

– Артур, ты останешься с Яном в его шагоходе, – продолжил я. – Проверяй, как получается у него управлять, потому что я буду далеко. Его экипаж тоже нужно проверить и подсказать им, если делают что неправильно.

– Сделаю, Роман.

– Василий, на тебе моя ригга, – я повернулся к адъютанту. – Брать тебя с собой не буду, а свою машину я посторонним не доверю.

– Но я же должен… есть, господин генерал! – высокий парень вытянулся передо мной во весь свой рост.

* * *

– Ты уходишь? – Ян встретил меня на улице. – Можно мне с вами?

– Нет. Исполин здесь, ты с ним и больше от него не отходишь. За один день не справимся, так что стой в обороне. И меняй позиции, не забывай об этом.

– Понятно, – он кивнул, пытаясь скрыть, что немного расстроился.

С учётом того, что сегодня Исполин стоит рядом с этой базой, не удивительно, что ему хочется остаться здесь подальше.

– Девушку отправь в Нерск, – в очередной раз напомнил я.

– Конечно, Рома. Сделаю. Удачи! – он пожал мне руку, очень крепко сжимая её.

Люки на ноге Ужаса Глубин невозможно толстые, чуть ли не в полметра. Саму машину проектировали для перемещения по дну, пусть и неглубоко, поэтому она герметичная и крепкая. Хотя вроде никто не проверял, может ли она ходить под водой. Переходит реку, ну и ладно, хотя любая ригга может это сделать.

Через ногу я забрался по лестнице в двигательный отсек, оттуда в кабину, расположенную на самом верху машины высотой в двадцать пять метров.

В кабине смотровых лючков нет, выбраться можно только через ноги. Зато есть солидный набор оптики и отличный радар, который сложно обмануть.

Манометров на пульте и стенах очень много. Помимо стандартных, нужных для работы ригги, были и другие, специфичные. Я даже не знал, для чего нужны некоторые, и сомневался, что они будут работать.

– Если мы опустимся на глубину, он покажет это или нет? – Марк со смехом показал на манометр измерения глубины.

Глубина пятьдесят метров, ниже была отмечена красная зона. Рядом стояли манометры давления воды или чего-то там ещё.

– Манометры мы обслуживаем по инструкции до сих пор, – заявил стармех. – Причём всё. Даже проводим испытания, должны работать.

– А есть смысл? – спросил Марк. – Зачем нам манометр глубины?

– Потому что часть чертежей утеряна, – стармех постучал по железному шкафчику на стене, где хранились копии документации ригги. – И откуда мы знаем, вдруг неисправный манометр глубины влияет на что-то ещё? У Риггера же всё взаимосвязано, он ничего не делал просто так.

Я сел у задней стены кабины, где был небольшой откидной столик, чтобы можно было делать записи. Марк сел на место первого пилота, полистал бортовой журнал, сделал записи, а потом достал белый платок и провёл им по пульту.

На ткани остался чёрный след. Марк покачал головой.

– Времени нет, а то бы я не принял, – сказал он. – В ригге должна быть такая чистота, чтобы можно было с этого пульта есть.

Механик смущённо откашлялся. Марк убрал платок.

– А как вас зовут? – спросил он. – А то я до сих пор не знаю вашего имени. И в журнале записано только ваше звание.

– Марк, я тоже Марк, – сказал стармех с улыбкой. – Мы тёзки.

– Хм, – Марк задумался. – Тогда я буду звать вас стармех, чтобы нас никто не спутал.

Из моей свиты со мной отправился только мой телохранитель-радист Сергей, потому что штатный радист Исполина сломал себе ногу, когда неосторожно спустился. Второго пилота и канонира я не знал, это молодые парни возраста Яна.

У светловолосого второго пилота тряслись руки от волнения. Это его первый серьёзный поход на Исполине, до этого он был вторым пилотом Паладина. Прежний второй пилот, который был на месте первого до того, как сюда назначили Марка, недавно умер. Ему было семьдесят.

Нервозность у молодого экипажа быстро ушла. Спокойный, как всегда, Марк будто успокаивал всех одним своим присутствием.

– Ну что, ребята, – сказал он. – Мы в одном экипаже, значит, мы как семья. Даже лучше, чем семья. А этот Исполин – наш дом. Так что давайте-ка заведём эту малышку и отправимся на дело.

Двигатели запустились очень плавно, я почти не чувствовал вибрации и не слышал их шума. Марк просунул руки в механические рукава на подлокотниках, как на Небожителе, только без перчатки, и нажал на педали.

Шагоход двинулся по толстому льду озеру. Я направил оптику вниз, но лёд был крепкий, не трескался. Не знаю, на сколько метров он промёрз, но огромный Исполин держался на нём без проблем.

Но пройдя десяток шагов, мы остановились.

– Стармех, пройдите в кабину, – приказал Марк и повернулся ко мне. – Рома, чувствуешь? С ходом что-то не то.

– Нет, – я помотал головой. – Но я им не управлял, не знаю разницы.

В полу кабины откинулся стальной люк, и к нам забрался стармех, облачённый в ремонтный комбинезон вместо мундира. Второй пилот помог ему залезть.

– Что с весом? – спросил Марк. – Мы движемся, как пьяная корова. Сколько тонн вы нагрузили в ноги?

– Ничего сверх нормы, – механик пожал плечами. – Только электроаппараты на запчасти в другие шагоходы, и немного припасов.

– Тогда почему он такой тяжёлый?

Марк нажал педаль правой ногой, и Ужас Глубин сделал ещё несколько грузных шагов. Я снова посмотрел в оптику, но лёд под ногами к моему облегчению всё ещё не трескался.

– А! – стармех поднял указательный палец. – Я совсем забыл сказать. Когда мы начали его чинить, то снимали броню. А под ней увидели, что в верхнем плечевом поясе до сих пор стоят балластные цистерны! Их так никто и не снял за много лет! Про них забыли. Под бронёй же стоят, её не снимали.

– Что там стоит? – спросил я.

– Ну это, они, короче, должны помогать Ужасу идти по дну. Их при необходимости можно накачать воздухом, чтобы они тянули его вверх и не давали упасть, или набирали в них воду, чтобы он погружался глубже. Ну как на подлодках Дома Ямадзаки, если вы их видели.

– Видел как-то раз, – сказал я.

– Но почему они такие тяжёлые? – спросил Марк. – Так не было раньше.

– Так мы их водой наполнили!

– Зачем? – Марк аж кашлянул от изумления.

– О, мы тут сделали одну штуку! – стармех оживился. – Мы будем использовать эту воду для охлаждения главного калибра! Пушка нагревается при каждом выстреле, мы будем их остужать, скорострельность увеличится.

Он говорил таким тоном, будто хвастался своей придумкой.

– Это всё старик Риггер придумал, на чертежах это есть, а мы доделали. Если нет необходимость погружаться, то можно использовать воду из цистерн для охлаждения.

– У нас так-то зима, – напомнил я. – А если там вода перемёрзнет, то что? Всё лопнет?

– Да не должна, – механик вытер вспотевший лоб. – Там датчики стоят, так что она нагреется выхлопами, если слишком остудится.

– Мы можем её слить? – спросил Марк.

– Да, но, – он откашлялся. – Надо второй компрессор чинить и выдуть её, но это нужна остановка и…

– А времени нет, – сказал я. – Надо идти. На скорость влияет?

– Не сильно, просто инерция больше. Ладно, – Марк отмахнулся. – Пошли дальше, на месте разберёмся. Если провалимся под лёд, я вас задушу, стармех.

– Не провалимся, там не так и много веса. Обычная вода.

– Несколько тонн воды, – Марк покачал головой. – И как я проглядел? Чините компрессор на ходу, надо всё слить до начала боя.

Мы дождались, когда стармех спустится, и продолжили путь. Радист настроил мне рацию, я начал отдавать приказы и слушать ответы от командующих войсками. Последние дни сильных холодов, надо успеть закончить подготовку к наступлению южан.

Сначала я покончу с Красным Драконом, если он действительно там. Его пилот пожалеет, что отправился в бой, хотя мог спокойно сидеть у себя в стране. Они же изначально хранили нейтралитет, чего им в голову взбрело отправлять к нам зимой?

Закончив с радиопереговорами, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. Но радист не дал мне этого сделать.

– Донесение от разведчиков, – растолкал он меня, как я и приказывал ему делать.

Я надел наушники поплотнее и прижал микрофон к горлу.

– Загорский. Слушаю.

– Говорит полковник Горностаев. Мы ошибались по поводу Исполина.

– В чём именно?

– Вернулись разведчики с той стороны границы. Они сфотографировали Исполины на их местах. Красный Дракон не идёт в сторону границы, он стоит на месте. И стоит там несколько недель, он прибыл давно. Мы его спутали с другим.

– Тогда кто идёт на восточную линию? – спросил я.

– Печать Огня Келвина Рэгварда. Он хочет прорваться и обойти западную линию с тыла.

– Принято. Отдать приказ Ищейке выступить нам на помощь сразу после ремонта, – я переключился на внутреннюю связь. – Марк, полный шаг, нам нужно оказаться там раньше, чем он.

Глава 17

Надо льдом поднялся густой туман, затруднявший видимость. Мы подбирались к линии обороны, радары здесь глушили. Этим занимались обе стороны – что мы, что враги. Если ничего не придумаем с радарами, они станут окончательно бесполезными, тем более, мы все пользовались одинаковыми моделями.

Впрочем, глушилки не скрывали главного – наличие сил врага и то, что среди них Исполин.

Марк уверенно управлял Ужасом Глубин, без проблем находя ногами нужные педали. Я смотрел свои записи и раздумывал. Обороной восточной линии командует генерал Шевцов, он раньше командовал гвардией Дома Варга. Гвардию передали другому офицеру, а Шевцов занял более ответственную должность в армии.

Теперь у него в подчинении кроме пехотной бригады было семь ригг, шесть полноценных боевых, и одна старая учебная, на которую вместо пушек поставили больше направляющих для ракет. Этот прототип Эквита построили ещё при жизни Лингерта Риггера, но он вышел совсем неудачным, зато он может стрелять и нести кучу ракет.

Ещё у генерала под командой была ствольная артиллерия крупных калибров. Немало пушек и пусковых установок для ракет мы укрыли на холмах и установили в лесах. Оборона казалась хлипкой, но того, кто попытается прорваться, встретят мощнейшим залпом.

Тем более, это место очень удобное для обороны. Раньше это было русло второй реки Ларва, вытекающей из озера. Но река пересыхала, теперь там только замёрзший до самого дна ручей, берегов почти нет, над руслом нависали скалы. Атакующим просто негде укрыться под шквальным огнём.

Но ничего из этого пока не видно, мешал туман.

– Ответили, – радист Сергей посмотрел на меня. – Генерал Шевцов на связи.

– Говорит Загорский, – я поправил микрофон. – Доложите статус, генерал.

– Рад слышать, главнокомандующий, – через помехи донёсся уверенный голос гвардейца. – Они вышли на позиции, глушат радары по чёрной. Но у меня хорошая разведка из моих старых ребят.

– Можете сказать, сколько их?

– Да. Двадцать Уланов, три Катафракта, один Паладин. Вдали ребята заметили Исполина. Руки огромные, как у гориллы.

– Печать Огня, – сказал я.

– Да, гадина Рэгвард прибыл сам. Ничего, мы отомстим ему за Алексея Варга. Лорд-Наблюдатель Ян будет доволен.

Ян вряд ли будет этим доволен, в последнее время он улыбается, только когда видит Аниту. В остальное время он мрачный, и иногда срывается. Но об этом я никому не говорил.

– Мы подходим ближе, – передал я. – Но останемся на дистанции. Будете корректировать наш огонь. Я буду на Ужасе.

– Принято!

– Печать Огня – первоочередная цель, но обсудите атаку со мной, когда он появится. Не дайте и другим прорваться.

Я не хотел, чтобы Ужас Глубин подходил ближе, его сила как раз в мощных дальнобойных орудиях и ракетах. Правда, нельзя забывать, что и Печать Огня на дистанции почти так же опасна, как Ищейка.

– Марк, – сказал я. – Иди к берегу, будем поддерживать их огнём.

– Понял. Дистанция там в самый раз.

Исполин повернулся и очень сильно качнулся. Противовесы заскрипели.

– Главный калибр заряжен, – рапортовал прыщавый канонир. – Ракеты подготовлены. Вспомогательные орудия готовы.

– Все системы в норме, – доложил второй пилот немного дрожащим голосом.

У нашего Исполина особая система вооружения, все пушки скрыты в корпусе и закрыты толстыми створками. Даже главный калибр скрыт в длинной руке, створка открывается только перед выстрелом.

Всё ради герметичности. Изобретателю Риггеру точно было нечем заняться.

Я достал часы и открыл крышку. 08:30, вечер, а не утро. Сергей, сидящий с наушником, показал на рацию. Я надел наушник плотнее.

– Печать Огня близко, всего пять километров! – доложил генерал Шевцов. – Могу обстрелять его артиллерией.

– Отказано. Он же подошёл, чтобы засечь её и уничтожить. Ждите.

Нам самим придётся заняться Печатью, ведь ствольная артиллерия почти не навредит Исполину. Печать Огня опасна тем, что у неё две стандартные для Исполина 406-миллиметровые пушки вместо одной. Ещё у неё особые ракеты, комплекс Стрела, управляемый по радио. Точность очень высокая. Мощность так себе, зато их много.

А что есть у нас? А у нас толстая броня и артиллерия, плюс выгодная позиция и союзники, готовые к бою. Так что ещё посмотрим, кто кого.

Враги чего-то выжидали. Может быть, ждали прихода подкреплений, ведь у них нет пятикратного преимущества в численности, как говорила разведка. Мелкие ригги выбьются нашими пушки, а обычных шагоходов у них даже меньше, чем у нас. Исполинов поровну.

Может быть, они ждут, у кого первым сдадут нервы?

Экипаж вдруг затих, переглядываясь друг с другом с удивлением. Марк прижимал наушник. С ним связались по другому каналу?

– Рома, – Марк повернулся ко мне. – Они связываются со мной напрямую. Это Печать Огня. Все знакомые нам люди. Хотят поговорить.

– Соедини меня с ними.

Пришлось подождать, пока всё настроят. Голос в наушниках был очень чёткий, на Исполинах отличные рации. Я понял, кто мой собеседник до того, как он представился.

– Говорит первый пилот БРИ-Четыре «Печать Огня», Павел Климов.

Ого, вот это повышение. С человека, который предал и чуть не убил родного брата, до первого пилота Исполина. Важная шишка. Но насколько я помнил, в академии его хвалили, как отличного пилота. Говорят, он был лучшим, пока не появился Марк.

– Говорит генерал Загорский, – назвался я. – Павел, я тебя плохо знаю, я тебя редко видел. Но почему ты с той стороны, а не с этой?

– Тебе не понять, – ответил он. – Я остаюсь здесь, и у меня Исполин. Мне этого хватит.

– Твоего брата это объяснение вряд ли устроит.

Зачем они хотят поговорить? Тянут время? Может быть, будут угрожать атакой, чтобы я задержался на этом фланге подольше? Я всё равно тайно отправлюсь на запад, если не получится уничтожить Печать Огня. Или атакую сам, они этого не ждут.

– Как Валь? – спросил Павел. – Я слышал, он ранен.

– Твой выстрел оторвал ему обе ноги. Валентин очень тобой недоволен.

Молчание на несколько секунд.

– Это была…

– Случайность? – я усмехнулся.

– Нет. Внезапный порыв. Сейчас бы я так не сделал. Мне жаль.

– Что тебе нужно? – спросил я напрямую. – Тянешь время? Мне не хочется говорить с предателем.

– Я связался, чтобы предложить переговоры Марку, как первый пилот первому пилоту, – голос Павла стал твёрже. – Но раз ты здесь, генерал Загорский, смысла в них нет.

– А ты что, собирался уговорить Марка сдаться?

– Нет, – это был другой голос, тоже знакомый мне. – Я хотел объяснить ему важные вещи. Хотел объяснить ему, почему мы все проиграли сразу, как только началась эта бойня. И как из этого лично ему можно было бы выйти. Но тебе это говорить бесполезно, я знаю. Ты такой же упрямый, как и я.

– Келвин Рэгвард, – я хмыкнул. – Давно не слышали друг друга.

– Верно, Рома. Привет. Привет и тебе, Марк, дружище. Если бы не это безумие, я был бы рад увидеть вас лично. Выпили бы вина, у меня есть с собой хорошее, моего года рождения. Вы мне нравитесь, парни, честно. Но если надумаете…

– Это невозможно, – сказал Марк и снял наушники. – Лучше говори с ними сам, Рома. Не хочу слышать ни его, ни Павла. Сразу вспоминаю, что стало с Валем.

Я сел поудобнее.

– Рассказывай, Рэгвард.

– Нечего рассказывать, Рома, – сказал он.

Голос такой чёткий, будто Келвин сидел напротив. Я даже вспомнил его лицо с характерными для Рэгвардов разноцветными глазами. Ничего не имел против этого парня, но мы враги. Причём это самый опасный наш враг.

Вспомнил, как мы играли нашими командами в Квадру. Было весело. А потом началась череда столкновений, закрепивших вражду на годы.

– Никогда не поверю, что тебе не о чём говорить.

– Ты прав, я бы хотел рассказать о многом, – Келвин едва слышно фыркнул. – Вспомнить, как мы отправились в нашу командировку на юг, где нас взяли в плен мятежники Клайдеры, и ты спас мне и другим жизни. Как потом ты спас меня снова от покушения и убийцы. Как ты помог мне сбежать из академии в ночь заговора. Много чего. Я тебе благодарен, это правда, Рома. И от этого у меня на душе будто, извиняюсь за выражение, кошки насрали. Я привык возвращать долги, но впервые не могу этого сделать. Тошно, знаешь ли.

– Ты же получил моё письмо?

– Что мой дядя играл в свою игру? Да, получил, и ты же видел мой ответ. Но я, как и наш Янек – не мог поступить иначе. Знаешь, мы ведь все заложники нашего общества. Что ты, Рома, что Янек, что я. Я не мог не объявить месть. Ян тоже не мог не убить моего дядю. Даже если бы он не хотел, его бы заставили его генералы.

– Всё ещё любишь говорить, – я отодвинул микрофон подальше от горла и отключил его на время. – Слушайте переговоры с Шевцовым. Полная боеготовность. Рэгвард может просто отвлекать.

– Есть!

Сергей начал крутить ручки радиостанции. Марк переключил несколько тумблеров и вставил руку в механический рычаг. Нацеливает орудия заранее.

– Но в чём беда нашего общества? – продолжил разглагольствовать Келвин. – Оно феодальное и оно не развитое. Мы застряли, Рома, застряли в своём развитии. Вспомни историю.

Радар затрещал и засветился сплошным пятном. Я открыл боковую крышку экрана и убавил яркость, прокрутив колёсико. Хоть вообще их выключай, они сейчас бесполезны.

– Все эти герцоги воевали друг с другом на конях, с луками, мечами и копьями. Пришёл Таргин Великий, чтобы принести сюда цивилизацию и развитие, но всё опять встало ещё при его долгой жизни. Он пытался это поменять, но не успел. На его место пришёл Павел Громов с такими же планами. Он и его сын поменяли многое. Но что потом? Всё вернулось на старые места.

– Механикам прекратить все работы, – тихо передал Марк по внутренней связи. – Готовимся к бою.

– А потом всё стало по-прежнему. Мы одна империя, где объявляют кровную месть на государственном уровне. Мы ослаблены, у нас нет людей. Я же знаю, сколько лет твоим генералам. Моим столько же. А других нет. Знаю, как ты пытаешься менять офицеров на местах. Я тоже. Но это бесполезно. Всё бесполезно. Знаешь…

– Марк, выйди ещё ближе к берегу, – сказал я, поглядев в оптику. – Не хочу принимать бой на льду.

– Куда именно? – спросил он. – До берега пара километров. В какое место мне встать?

– Встань восточнее…

– На юге есть острова, где живут аборигены, – Келвин увлёкся монологом. – Они чернокожие, почти не носят одежду, воюют луками, стрелами и копьями. И мы тоже похожи на них. Есть разница, да, мы носим одежду и наше оружие получше. Хотя… Мои ракеты называются Стрелы, да и Копий у меня завались. Спасибо подарку от наших заморских друзей.

Ужас Глубин продолжил двигаться к берегу. Медленным шагом, чтобы выхлопы двигателя не дали обнаружить, что мы движемся, так нас хотя бы скрывала глушилка.

– Ты же знаешь, что войну спровоцировали, – сказал я. – Что флот интервентов отправился в поход ещё когда император был жив.

– Я знаю. Знаю намного больше тебя. Ульдов и Алексей Варга – только часть всего этого. Вершина айсберга. Но, Рома… быть может, это именно они смогут выступить катализатором изменений?… да, звучит не очень, но ты понял мою мысль. У них правильные цели… но дерьмовые методы. В любом случае, это должен быть личный разговор, а не по радио. Но это невозможно.

Наш Исполин готов к бою, надо только занять более удачную позицию. Правда, на марше мы уязвимее обычного, а туман начал расходиться. Придётся остановиться там, где выйдет.

– Они просят высокую цену, – сказал Келвин. – Но, может быть, нам нужно её заплатить. Но если что, то знай – я им не верю. Но они обещали всё изменить. И быть может, это именно то, что нам нужно.

– Так и в чём цель твоих переговоров? – спросил я.

– Сказать Марку, что это не его война. Но уже поздно. Если выживете, то передайте Валентину, что Павел по-настоящему сожалеет о случившемся. Вот только есть проблема.

– Какая?

– Вы не выживете, – Келвин вздохнул. – Мне жаль, но я не смогу вернуть тебе долг за спасение моей жизни. Моя жизнь сейчас вообще не имеет значения. Я прорываюсь здесь и атакую ваши основные силы с тыла. Потом иду в Нерск, который мы берём в осаду. Яна придётся убить. Принцессу Громову тоже. Но это единственный способ остановить войну, которая погубит всю империю.

– Или я уничтожу тебя, – сказал я. – Это тоже хороший способ, он сильно вас ослабит.

– Верно. Вспомнил, как мы тогда играли в Квадру, – он грустно усмехнулся. – В прошлый раз вы победили. Но сейчас я подготовился лучше. Увидимся на том свете, друзья. Прощайте.

Туман уже разошёлся сильнее, я видел наши позиции.

И сразу начались взрывы. Всё взрывалось. Артиллерия била по нашим траншеям, союзная артиллерия по позициям врага. Укрытые в тылу пусковые установки запускали Преисподние. Только что тихое место превратилось в ад за несколько секунд.

– Меньше болтовни, больше дела, – сказал я. – Давай, Марк, покажем им, как мы умеем.

– Понял, – Марк кивнул.

– Печать Огня выдвигается! – кричали по рации с наших позиций.

– Она стреляет? – спросил я.

– Никак нет! Она близко. Ведём по ней огонь прямой наводкой!

Хочет выстрелить по нам, а мы идём. Попадание во время шага может нас опрокинуть или повредить ноги.

– Марк, остановка! – крикнул я. – Сейчас…

Марк нажал на педаль. А через секунду раздался грохот такой силы, что зазвенело в ушах. Нам прилетело из главного калибра. Противовесы внизу загудели, выправляя корпус.

Сквозь туман я видел силуэт Печати Огня, огромного Исполина с длинными толстыми руками почти до земли. Сравнение с вымершими гориллами, как говорил сегодня генерал Шевцов, очень точное.

Под ногами Исполина шли ригги поменьше. Это Уланы, им хватало обычного попадания из пушек, но они всё равно нагло прорывались.

Хотят пробиться любой ценой, невзирая на потери. Опасная тактика, потому что рано или поздно потери могут стать настолько ужасающими, что другое наступление станет невозможным.

По нам долбили пушки, но даже главные калибры обычных шагоходов на такой дистанции не наносили особого вреда нашей броне. Да и с таким туманом попадать сложно, ведь видны только силуэты.

– Открываю огонь!

Марк пальнул из главного калибра. Нас шатнуло от отдачи, но куда он попал, я не видел. Силуэт Печати Огня скрылся в густом дыму.

– Он пустил ракеты, – догадался я. – Всем держаться.

Но взрывов и тряски почему-то не было. Эти хвалёные Стрелы промахнулись? Ну, тем хуже для Рэгварда.

– Ужас Глубин, он стреляет по вам! – крикнули по рации. – Осторожно, уходите!

– Да он промазал, – ответил Марк. – Он ни разу в нас не…

– Он стреляет по льду! Уходите…

Зараза!

Я вскочил с кресла и дёрнул на себя перископ, который был направлен под ноги.

Вокруг наших ног торчало множество длинных и тонких, как огромные иглы, красных ракет. Они дымились.

– Марк, уходи, – сказал я. – А то они сейчас взорвутся и…

Исполин начал трястись. Рвались ракеты, разбрасывая куски льда. Я едва не упал. Лучше вернуться в кресло и пристегнуться.

– Он стреляет с главного калибра, – крикнул второй пилот.

Тряска стала ещё сильнее. Снаряд из орудия взорвался между нашими ногами.

А потом…

– Лёд лопнул! – услышал я в наушнике.

Пристегнуться не успел.

Меня швырнуло вперёд. Я ударился в кресло Марка плечом, а оттуда в стену над пультом.

И я остался на ней лежать. Как? Ведь она же вертикальная.

Мы опрокинулись.

По лицу потекла кровь. Что-то гудело, на потолке горела красная лампа, пока не лопнула. Раздался громкий протяжный гул, завопила сирена. Рядом со мной прямо головой об стальную стену ударился второй пилот.

Ещё один толчок, сильнее прежнего. Стало тихо, сирена заткнулась.

Они опрокинули Исполин. Зараза. Как они смогли? Это очень сложно, надо оторвать хотя бы одну толстенную ногу.

Но скоро я понял, как. Это не сломались ноги, это лопнул лёд. Мы провалились, опрокинулись мордой вперёд, проломили слой льда, а потом пошли на дно и ударились уже об него. Вот это и был второй толчок.

Понял я это, потому что перед моими глазами был манометр, на который капала кровь из моего разбитого лба.

Стрелочка плавно остановилась напротив цифры 40. Дальше 50 деления становятся красными.

– Что случилось? – Марк висел в кресле на ремнях. – Мы упали?

– Мы на дне озера, – сказал я.

Снова завопила сирена, громко и противная. На пульте моргала лампочка тревоги. Кто-то застонал. Второй пилот не двигался, вокруг его головы начала растекаться кровь.

Что-то холодное начало капать на меня сверху.

А потом хлынула ледяная вода.