– Милый, я дома, – говорю, переступая порог.
И сразу обо что-то спотыкаюсь. В полумраке коридора ничего не вижу. Шарю рукой по стене в поисках выключателя.
Наконец, зажигается свет.
Я замираю, не веря своим глазам.
На полу лежат чьи-то туфли. Женские. Лакированные и остроносые, с убойной металлической шпилькой.
Как в полусне стаскиваю жакет, вешаю на крючок и направляюсь к спальне, по пути подбирая чужую туфлю. Квартира однокомнатная, так что не промахнешься.
Спальня плотно закрыта. Из-за двери доносятся звуки.
Моя рука замирает над ручкой. По спине пробегает холодок.
Толик там не один? Ну, может, это его коллега в гости зашел или мама?
Ага. И они там вдвоем громко скрипят матрасом.
Решительно толкаю дверь.
Она открывается, но этого никто кроме меня не замечает. Еще двое участников сцены слишком заняты, чтобы замечать что-то, кроме себя.
Да, если это и коллега моего мужа, то они тут явно не чай пьют.
Я в полном ступоре смотрю на вакханалию, происходящую на кровати. Матрас скрипит, одеяло бугрится, мужские и женские стоны разносятся по комнате.
– Я вам тут не мешаю? – подаю голос, но на меня никто не реагирует.
По сердцу будто стеклом режут. На глазах проступаю слезы. Не могу поверить, что это все происходит со мной.
– Але! – кричу еще громче.
Туфля в ладони словно огнем печет. Швыряю ее в горб на кровати.
Горб ойкает и замирает. Из-под одеяла высовываются две головы.
Минуту назад я надеялась, что это младший брат мужа со своей девушкой или сосед. Да кто угодно, только не мой благоверный. Но это он и какая-то краля.
Толик смотрит на меня округлившимися глазами:
– Ты рано…
– Я вовремя, – язвительно кривлю губы, хотя на самом деле мне хочется плакать, – Это вы задержались.
– Марина, это не то, что ты подумала, – говорит он и накрывает одеялом свою любовницу. – Это… это случайность.
– Ей стало плохо, и ты решил сделать ей дыхание рот в рот в нашей кровати? Или это новый вид постельного массажа? – раскаляюсь я.
Никогда еще фраза “Это не то, что ты подумала” не вызвала во мне такой бури.
– Марина, ну не начинай, – Толик встает с кровати.
Он здоровый накачанный парень с идеальным телом атлета. Инструктор по фитнесу. И эта вертихвостка в его постели наверняка одна из клиенток! Подсела на его кубики в прямом и переносном смысле.
Тьфу! Даже думать об этом противно.
Я направляюсь к шкафу. На полу разбросаны женские вещи. Ботинок застревает в чужом лифчике. Я зло срываю его с ноги.
Поверить не могу, что это все мне не снится. Толик слишком спокоен для того, кто изменил в первый раз. Значит, давно уже практикует. Вот гад!
Он идет за мной.
– Марина, – касается моего плеча. – Что ты задумала?
От его прикосновения становится тошно.
Молча сбрасываю его руку, а сама достаю чемодан и начинаю активно запихивать в него вещи.
– Марин, не делай глупостей. Давай поговорим.
– Нам не о чем говорить, – закусываю губу. – Иди, разговаривай со своей кралей.
Руки дрожат. Вещи в чемодан едва влезают.
– Я серьезно, не дури. Сама виновата, что так рано вернулась, я тебя только завтра ждал.
У меня перехватывает дыхание. Почему мне никто не сказал, что это так больно? Три года брака и все впустую. А еще, дура, сюрприз ему приготовила…
Застегиваю чемодан, разворачиваюсь. Толик так и стоит передо мной в чем мать родила. Только руки на груди сложил.
– И куда ты сейчас поедешь?
– Не твоего ума дело.
– Как раз моего. Ты все-таки мне жена.
– Ой, надо же? И давно ты вспомнил об этом?
– Не язви. Ты сама виновата.
От такой наглости я на миг теряю дар речи.
Краем глаза вижу, что любовница слиняла с кровати вместе с одеялом и чуть ли не червячком ползет к двери.
– Куда? – рявкаю, загораживая ей проход. – Одеяло мое.
Хватаю и рву его на себя.
Она выпускает из рук его и смотрит на меня круглыми от страха глазами.
– Ты сама виновата, Марина, – повторяет муж, глядя, как я направляюсь к выходу.
Любовница вжимается в стеночку, будто хочет пройти сквозь нее. Нет, эта дура не виновата, что мой муж кое-что не может в штанах держать. Он ведь ей, наверное, даже не сказал, что женат.
– Вот если бы ты не ездила по своим командировкам, то не было бы здесь никого, – цедит Толик мне в спину.
– Да пошел ты, – бросаю в ответ.
Он хватает меня за руку.
– Марина, прекращай истерику. Это всего лишь ошибка. Сейчас она уйдет, и мы нормально поговорим. Как взрослые люди. Ты меня поняла?
– Да отпусти меня, – с трудом вырываюсь и выпрыгиваю за дверь.
Хорошо, что не закрыла ее на замок, а то пришлось бы возиться.
Толик за мной.
Колесики чемодана стучат по лестнице. Я несусь, чуть ли не спотыкаясь.
Как же шумно. Наверное, весь подъезд слышит.
– Марина, – летит за мной муж.
Я останавливаюсь на лестничном пролете. Лодыжка побаливает. Кажется, я ее подвернула.
Оборачиваюсь и обливаю презрением голого Толика.
– Ты так за мной и пойдешь? – небрежно киваю на его сморщенного “дружка”.
– Да.
Он опускает взгляд и заливается краской. А этажом выше кто-то уже спускается по лестнице.
– Трусы надень, – поправляю босоножку и спускаюсь дальше.
Вылетаю из подъезда. В груди сильно болит. От этой боли в глазах стоит туман.
Несусь прочь от дома. Все равно куда, лишь бы подальше. Прохожие шарахаются от меня, а я никого не вижу и не замечаю.
Как же я могла жить и не видеть, что творит эта тварь под названием муж.
Прихожу в себя только на пустой остановке. Сажусь на скамейку, и меня накрывает.
Слезы ручьем хлещут из глаз. Я кричу, чем разгоняю бомжей и стаю собак.
Больно, как же больно. И это не та боль, которую можно унять таблетками. С ней не пойдешь к врачу.
Выкричавшись и выплакавшись, открываю сумку. Достаю пачку салфеток и глянцевую папку с голубеньким самолетом. В ней два билета на отдых.
Это наша мечта с мужем – семидневный отдых на Кипр. Я два года ишачила на эту путевку. Бралась за самых трудных клиентов, закрывала сделки, которые даже начальство считало провальными! Но после сегодняшнего...
На глаза вновь набегают слезы. Всхлипываю.
Рука тянется порвать билеты, но в последний момент я ее убираю.
Черт с тобой, Толик. Ты не стоишь моих страданий.
Я хотела на отдых – и я и поеду! А с тобой потом разберусь.
Море, солнце и песок – вот главное, что мне нужно в период расставания с мужем. Как вспомню, так накатывает такая тоска, что даже аниматоры не могут от нее избавить.
Хотя аниматоры это самое дебильное, что можно придумать в моем положении.
Я все еще не могу осознать то, что случилось. Сердце постоянно замирает.
Ну как так?!
У нас с Толиком все было хорошо. Мы уже три года вместе. Хотя говорят, что за столько лет вся романтика уходит и остается один быт.
Но это неважно. Мы же планировали завести ребенка! Вот сразу после отпуска. Отдохнуть на Кипре, набраться сил и приступить к выполнению задачи всей жизни. А тут на тебе! Сюрприз вышел что надо.
Интересно, это у него была мимолетная интрижка или он мне давно изменяет?
Телефон в очередной раз пиликает. Опять незнакомый номер. Со вздохом открываю СМС.
Ну, как всегда: “Прости и вернись ко мне. Я совершил ошибку. Прости, прости”.
И куча расстроенных смайликов.
Отправляю номер в черный список. Их там уже штук десять. И не лень ему бегать, новые “симки” регистрировать? Или он их сразу оптом взял и теперь развлекается? Пусть займется своей блондинкой!
От этих мыслей даже солнце становится тусклым. Почему мне так плохо?
Потягиваю коктейль и от скуки наблюдаю за симпатичным официантом. Он потирает бокалы, то и дело поглядывая на меня с загадочной улыбкой.
Отворачиваюсь.
Неинтересно. Еще один альфа-самец, заметивший одинокую самочку. А дома, возможно, жена…
Я здесь уже шестой день. Завтра утром улетаю домой. И за это время кто только не пытался со мной познакомиться. Но у всех этих “знакомщиков” на лбу большими буквами было написано, что им нужна интрижка на пару ночей. Курортный роман. Чтобы почувствовать себя мачо. А потом они вернутся домой, к жене под бочок, и забудут все, что здесь было.
Оглядываю мужчин, сидящих за столиками. Кое-кто из них с женами. А одиночки бросают в мою сторону призывные взгляды.
Козлы!
– Жаров! Ты должен остановиться!
Возмущенный женский голос перекрывает тихую музыку.
Оборачиваюсь и замираю. Прямо на меня по проходу идет высокий мужчина в белой футболке и синих бриджах. Одежда трещит на нем, подчеркивая не хилый мышечный рельеф. А позади маячит расфуфыренная деваха. Очередная жертва пластики, если глаз меня не обманывает. Ну, накачанные до состояния куриной попки губы сложно не узнать.
Очередной павлин и его самочка.
Теряю к ним интерес и возвращаюсь к своему коктейлю.
Но вынуждена признать: мужик зачетный. При виде его рука сама собой тянется поправить прическу.
– Жаров, стой! Мы не договорили! – орет на весь ресторан девица с губами.
– Эй, девушка, тише! – вступает бармен.
Мужчина-павлин цедит сквозь зубы:
– Я тебе уже все сказал. Мы расстались. Какого ты приперлась сюда за мной?
Это он своей самочке, как я понимаю.
Ох, ну и голос у него! Низкий, глубокий, с такой хрипотцой, что у меня аж мурашки по коже идут.
– Ну, Дима, пожалуйста, выслушай! Я же без тебя не могу, – продолжает канючить деваха.
Бедный павлин.
Хотя, если бы я так замужем бегала и стелилась вокруг него, может, он бы мне не стал изменять?
Что уж теперь думать об этом…
Лучше подумать о том, куда вернуться с курорта.
Придется к маме переехать, других вариантов нет. Но она мне все мозги откомпостирует насчет Толика. Как это так! Ну подумаешь, что изменил. Мужики-то полигамные. Это у них в природе. И вообще, такой хороший мужик. С квартирой, машиной хорошей работой. Держись за его штаны!
А я – нет. Не хочу, не прощу. Нет ничего хуже измены.
Рядом кто-то нагло плюхается на диван. Но я, не обращая внимания, продолжаю цедить коктейль через трубочку.
Еще надо документы на развод подать. Я как-то сильно быстро сюда свинтила, не успела этого сделать. Но теперь точно сделаю. Сразу, как только вернусь.
Как бы грустно и больно не было, но придется опять увидеться с мужем. Хорошо, что детей у нас нет. Развод пройдет как по маслу.
– Эй, ты чего к ней подсел? – капризная девица оказывается возле меня.
Мне приходится оторваться от созерцания своего бокала и вопросительно посмотреть на нее.
– Отстань от меня, – с другой стороны слышится низкий хриплый голос. – Я уже сказал, что между нами все кончено. Не понимаешь? До свидания!
Я мельком смотрю на обладателя бархатистого тона и невольно краснею. А главное, моя спина при виде него сама собой выпрямляется.
Издалека он показался мне симпатичным. Но вблизи – роковой красавец. Будто с обложки глянцевого журнала сошел: короткие темные волосы, ровный нос, четкие брови, волевой подбородок, покрытый легкой щетиной А главный шик – длиннющие ресницы и ямочки на щеках.
Наверное, модель.
Смотрит на меня, улыбается. Ой, подмигнул.
Так, надо уйти. Мне эти заигрывания ни к чему. От мужиков одна боль.
– Мы с тобой не договорили! – девица с хозяйским видом усаживается с другой стороны от него.
Теперь красавчик оказался зажат между нами.
Ой, мамочки.
– Я все сказал, – рявкает он, когда подружка в очередной раз хватает его за руку.
От резкого движения он не рассчитывает силу и задевает мой коктейль.
Я пытаюсь поймать бокал, но не получается.
Часть проливается мне на платье.
– Мужчина, осторожнее! – я резко вскакиваю.
– А ты еще кто такая? – возмущается девица.
– Успокоилась, живо! – цедит красавчик и переводит взгляд на меня. – Прошу прощения. Позвольте мне загладить свою вину.
Он обводит меня заинтересованным взглядом. На красивом лице появляется улыбка и ямочки.
Я опускаю взгляд. Вот же. Коктейль на грудь попал. Футболка намокла. Придется в номер идти...
– Дима, я с тобой разговариваю!
Взгляд красавчика резко меняется.
Бедный мужик. Глаза такие усталые.
– Подыграйте мне, – шепчет он и наклоняется ближе.
– Ага, – киваю, не в силах отвести от него взгляд.
Почему бы и нет? Завтра я улетаю домой. А тут невинная шалость. Если б еще не сверлила взглядом эта дамочка – было бы совсем здорово.
И тут происходит то, чего я совсем не ожидаю того. Дима склоняется ко мне. Горячее дыхание опаляет губы. И, пока пытаюсь сообразить, что происходит – меня нагло целуют.
– Ну и оставайся с ней! Чтоб у тебя все отсохло, – девица вылетает из ресторана.
– Спасибо, – Дима отрывается и смотрит на меня темным взглядом.
Губы у него властные, умелые, и целуется он крышесносно.
Ноги подгибаются. Чувствую, если б он меня не держал, я бы осела на пол.
– Может, продолжим? – спрашивает завораживающим хриплым тоном.
И смотрит в мои глаза таким взглядом, что у меня голова начинает кружиться.
– Давайте. Бармен, повторите коктейль, – я поворачиваюсь к барной стойке.
И стоило бы отказаться. Он только бросил девушку, а я – мужа.
Но… Нет. К мужу я возвращаться не буду. Так что легкая интрижка мне только пойдет на пользу.
Я должна окончательно отрезать ту часть себя, которая болит. Клин клином вышибают, так, кажется говорят. Тем более, что мужчина красивый.
Один коктейль, второй, третий...
Мою талию сжимают. Мы двигаемся под ритмичную музыку. Чужие руки властно скользят по моей спине, изучают изгибы тела. Меня снова целуют…
Я не могу отвести от него взгляд. Смотрю в его глаза и пропадаю.
Что я творю? Не знаю, это все коктейли виноваты. Кажется, пара из них была лишней.
Сознание уплывает. Чувствую только, что меня несут на руках…
Утром я просыпаюсь от яркого света. В первый момент не могу понять, где нахожусь. Номер незнакомый. И в постели я точно не одна. К моей ноге прижимается чужая нога.
Постепенно воспоминания возвращаются. А вместе с ними и стыд.
Что я наделала!
Осторожно поворачиваю голову. Так и есть. Одеяло слегка сползло, оголив крепкую мужскую спину. С минуту любуюсь мышцами. Потом густо краснею.
Переспать с мужчиной о котором знаешь только имя – это надо уметь. Марина, ты превзошла свои ожидания!
Ох, совесть меня будет грызть еще долго.
Сползаю с кровати. Нужно спешить. Исчезнуть, пока он не проснулся и не захотел продолжения.
– Тебе денег дать? – слышу сонный мужской голос.
– А? Что? – вздрагиваю и оборачиваюсь к нему.
Мой случайный любовник приподнимается на кровати. Одеяло сползает с его торса, и я поспешно отвожу глаза.
– Нет-нет. Денег не надо! Всего хорошего, – несусь к двери так, будто за мной кто-то гонится.
Это меня подгоняет стыд.
Домой! Срочно! К маме!
“Ты же еще замужняя женщина! – кричит моя совесть. – Как ты могла?!”
Нет. Я не должна чувствовать себя виноватой. Это Толик мне изменил, пусть его мучает совесть. А я просто перевернула страницу своей жизни.
Перед выходом из номера вижу ручку и флаер отеля. Замираю на миг.
Хватаю ручку и записываю свое имя и номер на флаере.
Ну а вдруг?
Месяц спустя
– Вот что ты сидишь в своем интернете? – мать стоит за спиной.
Она у меня божий одуванчик в обычное время, но когда ей что-то не нравится, то сразу превращается в дьявольский кактус.
– А что мне еще делать? – вздыхаю. Голова болит, проект сдавать надо, а тут еще она мозги компостирует с утра пораньше. – Мам, я очень занята. Давай потом, а?
– Занята она! С мужем не надо было расходиться. И как теперь жить думаешь? Ни работы, ни мужа и жить негде.
– Так, стоять, – поворачиваю к ней экран ноута. – Работа у меня есть. И я у тебя денег в долг не прошу. И квартиру обещали достроить через год.
– Обещанного три года ждут! Говорила тебе, не продавай бабкин дом, самой пригодится! И что это за работа такая? Платят минималку, а остальное в конверте дают! Вот как ты на пенсии жить будешь? Ты об этом подумала? У тебя по бумажкам вообще четверть ставки идет!
– Мам, мне до пенсии еще далеко, успокойся, – прошу устало. – Я работаю сейчас не ради стажа, а ради портфолио, понимаешь? Может, у меня в планах свое рекламное агентство!
– Какое агентство! Лучше бы нормальную работу нашла, а не сидела сутками в своем интернете! Вон, у Панфиловых дочка с тобой вместе училась, сейчас бухгалтерша в мэрии. Ей и стаж, и выслуга, а тебе что?! Ну давай, я Людочку Панфилову за тебя попрошу, мы с ней в хороших отношениях.
Ну вот, началось…
Закатываю глаза:
– Мам, у меня важный заказ. Мне нужно доделать его за пару дней.
– Это что еще за Сергей? – она впивается взглядом в аватарку заказчика.
– Мама, это заказчик.
– А чего он тебе в вайбере пишет?
– Потому что так удобнее. Мы обговариваем детали в режиме онлайн. Все мам, иди, ты мешаешь.
– Ах, тебе мать родная мешает? От мужа ушла, так будешь теперь таскать мужиков? Не потреплю! Или ты возвращаешься к Толику, или ищешь квартиру!
Она уходит, с грохотом хлопнув дверью. А я со стоном роняю голову на стол.
И вот так живу почти месяц. С тех пор как вернулась с курорта.
Мама меня не понимает. Она вообще не понимает, как я могла от мужа уйти. Сама она всю жизнь отца прощала, закрывала глаза на его похождения и очень гордится тем, что хранила брак двадцать лет, пока он не умер от сердечного приступа. Лежа на любовнице. М-дя. А мама моя как раз была тем врачом “скорой помощи”, которую вызвала эта любовница.
Конечно, подробности той трагикомедии я не от мамы узнала. Добрые люди поделились. Но после этого я пропускаю мимо ушей все ее нотации про мою личную жизнь.
С Толиком за этот месяц я ни разу не виделась, хотя он постоянно пытается меня поймать. Нет у меня желания с ним встречаться.
Три недели назад я подала на развод. Назначили дату суда, но муж не явился. Его адвокат говорил что-то об уважительной причине, так что слушание перенесли. А Толик завалил меня звонками и СМСками. Он просек, что я блокирую все его номера и начал доставать меня с телефонов общих знакомых.
Вскоре я поняла, что происходит что-то не то. Все наши общие друзья почему-то встали на его сторону и стали уговаривать меня вернуться к мужу. Я отшучивалась, могла. Пока моя лучшая подружка не стала просить за него.
“Мариш, подумай, вы же семья! Три года вместе. Ну прости мужика, бес попутал. И куда ты пойдешь? С мамой жить будешь?”
В общем, мы с ней поругались.
А тут еще адвокат спросил, буду ли я подавать на раздел имущества. Мол, квартира, в которой мы жили, и машина были куплены в браке, так что по закону там и моя часть имеется. Но мне от Толика ничего не надо. У меня скоро будет своя квартира. Пусть просто даст мне развод.
Не пойму, почему он так долго тянет?
Я снова пытаюсь вникнуть в работу.
Меня перевели на “удаленку”, потому что наш офис закрыли на карантин. По профессии я маркетолог. Отвечаю за рекламные компании.
Зарабатываю не так чтобы очень, но на жизнь хватает. Вон, даже на курорт на двоих скопила и ипотеку сама плачу. Да только один билет пришлось выбросить. Зато в двухместном номере отдыхала сама. Никто не толкался в кровати, не пыхтел и не храпел. Я очень даже оценила прелести холостяцких ночей.
Слышу, мать гремит кастрюлями на кухне. Надеваю наушники, включаю Селин Дион и возвращаюсь к заказу. Хочу быстрее доделать комплект рекламных баннеров и отправить заказчику.
Вскоре меня отвлекают приятные запахи. Принюхиваюсь.
М-м, мамин фирменный борщик. С фасолькой.
К горлу подкатывает тошнота.
Это еще что за новости?
У меня последнее время то ли давление скачет, то ли еще какая напасть. Наверное, это от нервов.
Во рту разливается горький вкус желчи. Может, это все из-за той шаурмы, купленной вчера на остановке?
Я пытаюсь вернуться к работе – и не могу. Холодок все больше и больше начинает пробегать по спине. Только отравления не хватало! У меня же заказ!
Тошнота отступает. М-да, тревожный звоночек. Надо бы попить активированного угля на всякий случай… Мало ли, что было в той шаурме.
– Иди обедать! – зовет мать.
Я тяжело вздыхаю и топаю на кухню.
Там уже ждет тарелка. Набираю ложку борща и морщусь.
– Ну-ну, свежий борщ, – мама садится напротив и приступает к еде. – Только вчера сварила.
А я не могу. Не идет – и все. Дую и пробую. Желудок делает кульбит и просится наружу.
Мама бросает на меня острый взгляд. Она ж врач. С ходу диагноз поставит и заставит пить марганцовку.
– Я сейчас, – откладываю в сторону ложку и несусь в туалет.
Прощаюсь с остатками завтрака. Меня лихорадит.
С трудом полощу рот мятным эликсиром и на негнущихся ногах выхожу в коридор.
Там уже стоит мама.
– Слушай, Марин, а ты не беременная часом?
Она смотрит на меня с научным интересом. Будто бактерию под микроскопом разглядывает.
– Сплюнь, – вытираю потный лоб дрожащей рукой. – Только этого не хватало.
– Так, я за тестом схожу, а ты борщ доешь, – командует родительница и подталкивает меня к кухне. – Или поищи, что поесть. Нельзя голодать.
– Мам, да не беременная я, – вяло сопротивляюсь. – Мы с Толиком предохранялись...
– И что? Я тебе как врач говорю, что все эти предохранения не дают сто процентной гарантии. Вот сейчас тест куплю – и все точно узнаем. Будет повод к мужу вернуться.
Я со стоном закатываю глаза.
Лучше к борщу вернусь. Тем более, что он уже не вызывает прежнего отвращения. Спокойно ем. И чего меня переклинило?
Мать возвращается с тестом спустя полчаса. И мне очень не нравится предвкушающее выражение ее глаз. Похоже, в мечтах моей родительницы я уже беременна. Тройней!
Взяв тест, плетусь опять в туалет. Чувствую себя так, будто иду на эшафот под конвоем гестапо. И ведь не отвертишься!
Мать, как конвоир, вытягивается возле двери:
– Не торопись, там время должно пройти. И смотри, не мочи больше, чем нужно!
– Угу, – отзываюсь уныло.
Жду терпеливо, как написано на упаковке.
Смотрю на тест – и у меня внутри все замирает, сжимается в тугой колючий комок.
Нет… только не это!
– Ну, – стучит мать, – готово?
Закрываю глаза и открываю. Трясущейся рукой подношу тест почти к самому носу, приставляю к лампе.
Нет, ну, пожалуйста, нет!
Результат не меняется.
Две полоски.
Меня охватывает озноб. Не могу удержаться на ослабевших ногах. Опускаюсь на крышку унитаза.
Этого просто не может быть. Потому что не может! Жизнь не могла подкинуть мне такую подлянку!
– Марина, выходи, – мама вновь стучит в туалет. – Чего ты застряла?
Выбора нет. Не сидеть же здесь вечно, в компании ершиков и чистящих средств.
Неохотно выхожу. Смотрю на мать, и та понимает все по глазам. Но все же берет у меня тест.
– Беременна все-таки. Ну, как я и думала, – она довольна, что оказалась права. – В общем так, Марина. В нашей семье безотцовщину никто не плодил, и ты первой не будешь. Завтра же встретишься с Толиком и нормально поговоришь. Или нет, пригласи его к нам.
– Мам…
– Не мамкай! – обрывает она меня. – А слушай, что старшие говорят! Я мать, я жизнь прожила и лучше тебя знаю, что значит одной детей поднимать. В общем завтра тортик для вас куплю и уйду к соседке на сериал. А вы спокойно пообщаетесь за чаем. Да еще с работой надо решить. Пока срок маленький, устроишься в теплое место. Никто не заметит. Зато и госвыплаты будут, и в декрет уйдешь спокойно.
– Я тебя умоляю! – теперь уже я прерываю ее. – Сейчас детей в однополых семьях воспитывают.
Мать охает и за сердце хватается.
– Мама и бабушка, – поясняю в ответ на этот театральный жест.
– Ах ты, паразитка! Не буду я с внуком сидеть, пока не помиришься с Толиком!
– А я с ним не ссорилась. Просто ушла. И возвращаться не буду!
Я тоже могу быть упрямой, когда захочу. И чувствую, что сейчас мы с мамой как два барана на узком мостике. Ни одна не уступит.
– Ну так и у меня здесь сидеть не будешь! – она переходит к угрозам.
– Ой все. Не нравится, сниму квартиру.
Считаю, что разговор окончен, и ухожу.
Но мама кричит мне вслед:
– Квартиру она снимать собралась! На какие шиши? Тебе еще ипотеку платить! А памперсы, а смеси? Ты видела, какие цены сейчас? Мужу звони! Ребенку отец нужен! Подумаешь, оступился. С кем не бывает?
Меня передергивает.
– Со мной не бывает! – произношу очень тихо и закрываю дверь в свою комнату.
Да, тот случай на Кипре я вовсе не считаю ошибкой. Я сделала то, что хотела, и вполне отдавала себе отчет. Как и Толик. Он знал, на что шел, когда приволок ту блондинку в нашу кровать.
– Марина!
Нет, ну только не снова...
– Мам, хорошо! Я устроюсь на работу, – вздыхаю устало. – Но никакого Толика в моей жизни больше не будет!
– Надо узнать, какой срок, – деловито сообщает мама за ужином. – Запишись в консультацию. Лучше к Семеновой, это хороший врач.
Она бросает это так, мимоходом, а меня сковывает страх.
Беременность весьма неожиданная, я бы даже сказала внезапная. Но хуже всего, что я не понимаю, от кого ребенок. Просто до поездки на Кипр я же с мужем спала. Как раз перед двухдневной командировкой он мне показал небо в алмазах. А неделю спустя я проснулась в номере того незнакомца…
И хотя не помню, что там случилось, но догадаться несложно.
Так от кого я беременная? Толик – блондин, тот Дима – брюнет. Кого я рожу? От кого я беременна? И как вообще могу быть беременна, если все время предохранялась? Неужели мои таблетки дали сбой… из-за алкоголя?
Боже, как стыдно.
Я ведь хотела ребенка, планировала с мужем. Сразу после совместного отпуска. А сложилось вот так.
Не знаю, что с этим делать. Одно дело, когда есть семья и мужчина, а когда его нет, то что?
Отбрасываю хмурые мысли и стараюсь переключиться. С кем не бывает. Матерей-одиночек полно. Да! Но как же больно от этой мысли. Что мне говорить ребенку, если он спросит, а кто его папа?
Мать выедает мозг чайной ложечкой. Я ей точно не признаюсь в том, что случилось на Кипре. А значит, мне не остается ничего другого, как только согласиться с ней и пойти на работу.
Довольная родительница тут же звонит своей подруге, той самой, у которой дочь Людочка работает в мэрии и вообще пример для подражания.
К моему счастью в мэрии лишней вакансии нет, зато есть на местном заводе. Там требуется бухгалтер – это маме знакомый сторож сказал. Только я не дружу с математикой. Еще наделаю ошибок. Нет-нет, я так не могу.
А потому направляюсь на собеседование в офис, который нашла сама, по объявлению. Там как раз требуется рекламщик на постоянной основе и в офисе. Да и от дома недалеко. Что очень даже ничего. Смогу сочетать две работы – и мама будет спокойна, и я при деньгах.
Офис небольшой, но видно, что новый. Занимает седьмой этаж высотного здания. Здесь до сих пор еще не выветрился запах краски и обойного клея. Ламинат блестит, вдоль приемной – мягкие диванчики и стеклянные столики с рекламными флаерами. Сбоку – ресепшен и автомат с напитками.
Администратор – улыбчивая шатенка со стрижкой “каре” – отправляет меня дальше по коридору. А вот и нужная дверь.
Я захожу в отдел кадров, там уже ждет девушка в строгом костюме. Она рассматривает мое резюме и заученно улыбается. На ее бейджике написано: Лилия.
– Так, отлично. Какой у вас опыт работы?
– Делала рекламные акции для нескольких блогеров. Запускала таргетинг на кулинарную группу в соцсетях, еще окончила курсы цифровой живописи, умею работать с фотошопом, – перечисляю свои достижения. – Так что с рекламой знакома.
– Кулинарная группа?
– Да, – киваю.
– М-да, как-то не густо, – она крутит мое резюме. – Нам нужен опытный специалист, а не новичок без опыта.
– Подождите, – перебиваю, густо краснея. – Где же новичку набраться этого опыта, если никто не берет? Я работаю внештатным сотрудником в одной фирме…
– Хм… – секретарь останавливает взгляд на мне. – Это уже интересно. И почему же вы пришли к нам? Чем не устраивает ваша работа?
– Я там уже год, нашла общий язык с несколькими трудными клиентами, но руководство не торопится брать меня на ставку. Поэтому я пришла к вам. У вас в объявлении обещана полная занятость и соцпакет. Просто дайте мне шанс! Вот увидите, вам не придется жалеть.
– Похоже, вам очень нужна работа, – улыбается девушка. – Но знаете, нам ведь в самом деле нужен сотрудник. Если справитесь с пробным заданием, то место штатного таргетолога вполне может быть за вами.
– Вот пройдите тест, – она протягивает мне лист.
Я пробегаю глазами по вопросам. Все как обычно. Ваш возраст, имя, образование, почему выбрали нашу компанию, кем видите себя через пять лет. Что ж надеюсь, что через пять лет, я не буду закопанная под подгузниками и мне не придется гнать с ребенком в детский садик, чтобы успеть на работу.
Внезапно меня осеняет: а что если у меня двойня? Ой, мамочки.
– Вы побледнели, – замечает Лилия. – Вам плохо?
– Нет-нет, все нормально, – выдавливаю бледную улыбку.
– Может, есть вопросы?
– А? – я закусываю ручку. – Спасибо, все понятно, уже заполняю.
Делаю вид, что занята тестом.
– Хорошо, – она клацает по экрану.
И тут тошнота подкатывает к горлу. Я краснею. Фух, как же жарко. И только бы не токсикоз. Это же ужасно. Прямо на собеседовании. Страшнее ситуацию не придумать.
Я делаю вдох и выдох.
– Может, вам водички налить? С вами все хорошо? – Лилия снова смотрит на меня.
– Все в порядке, – машу рукой. – Слегка подавилась.
Да что там слегка. Вулкан рвется наружу, но сглатываю его.
– Я вам все-таки водички налью, – девушка подходит к кулеру.
Я глотаю подкатывающую тошноту. У-у, такого предательства я от организма не ожидала.
Беру прохладный стакан из рук Лилии. Вода помогает, она охлаждает и снимает сухость. Продолжаю заполнять бумаги. Пишу полную отсебятину. Мол, через пять лет вижу себя руководителем рекламного отдела компании и женой генерального...
Ой нет, последнее не надо писать. А то вдруг он женат или вообще женщина!
Ручка слегка подрагивает в пальцах. С трудом, но усмиряю организм. Нет, ну какая работа, если меня так колбасить будет?
Ставлю дату и подпись, и с чувством выполненного долга отдаю заполненную бумажку.
Лилия улыбается.
– Мы обязательно с вами свяжемся, – учтиво говорит она, откладывая мой лист в стопку к другим анкетам.
– Благодарю, – я натянуто улыбаюсь и выхожу из кабинета.
Когда так говорят – значит точно не свяжутся. Плакал мой единственный шанс. Придется вернуться к маме не солоно хлебавши и опять выслушивать ее нотации. А я-то уже губу раскатала, мечтала, как в двух местах сразу зарплату буду получать, квартиру сниму, а там и ипотеку быстрее выплачу. Ага, только разбежалась – и земля кончилась.
Руки трясутся, как и ноги. В полном унынии я направляюсь к лифту. В поиске на телефоне вбиваю адрес женской консультации. Надо бы встать на учет. Да и вообще узнать, какой срок.
Двери лифта открываются. Глядя в телефон, делаю шаг. И кто-то из лифта шагает навстречу. Приятный аромат окутывает меня невесомым облаком.
Знакомый аромат.
Вздрагиваю. Инстинктивно пытаюсь отстраниться, не отрывая взгляд от смартфона, но человек отклоняется в ту же сторону, что и я.
Мы сталкиваемся.
– Ой, простите, – говорю, утыкаясь носом в дорогой темно-синий костюм.
Поднимаю взгляд – и вижу галстук со стильным зажимом поверх белой рубашки.
– Ничего страшного, – слышится до боли знакомый мужской голос.
Эти хриплые нотки сложно забыть.
Поднимаю глаза еще выше. И сердце падает вниз. По спине струится холодный пот и подмышками становится влажно...
Дима? Тот самый случайный знакомый с курорта.
Он кидает на меня рассеянный взгляд. Вскользь проводит им по лицу и груди, обводит все тело. А я густо краснею. Наверное, нужно что-то сказать? Или ну его? Даже тошнота прекратилась от такого поворота событий.
Но он просто проходит мимо, а я смотрю ему вслед, и не в силах сказать ни слова. Только когда он скрывается за поворотом, до меня наконец-то доходит: он меня не узнал и не помнит.
Это же он? Или не он?
Лифт везет меня вниз, а я все не могу перестать думать об этом.
Что за бред? Не может же человек, с которым я виделась один раз, да и то случайно, жить со мной в одном городе...
Или может?
Ерунда! Таких нелепых совпадений не бывает. Я обозналась.
С этими мыслями направляюсь в женскую консультацию. Нужно встать на учет и сделать УЗИ.
Меня здесь уже ждут. Я быстро заполняю нужные бумажки, затем несколько минут лежу на кушетке, пока врач водит датчиком по моему плоскому животу, и с умным видом таращусь в экран. Врач поздравляет с будущим прибавлением, называет меня “мамочкой” и говорит, что срок небольшой.
Небольшой – это какой? Две недели? Три? Как мне узнать, чей это ребенок?!
Ладно, какая мне разница? Я ведь уже решила, что к Толику не вернусь, даже если окажется, что беременна от него. И случайного знакомого точно искать не стану, чтобы ошарашить неожиданной новостью.
“Здравствуй, Дима, ты меня помнишь?”
“Нет, а кто ты?”
“А я та дура, которая переспала с тобой на Кипре”.
“Какая из них?”
“А та, которая залетела!”
Даже в кошмарном сне не могу представить такой разговор.
Из консультации выхожу, прижимая к груди результаты обследования. Я еще до конца не верила, что беременна, но тошнота днем и подтвержденное УЗИ не оставляют никаких сомнений. Как же я так могла? Но в любом случае – ребенка я оставляю. Это даже не обсуждается. Сама смогу воспитать.
– Ну, что сказали? – спрашивает мама, едва захожу в квартиру.
– Беременная.
– Да я не про это, – она машет рукой. – Что с работой?
– Сказали, что перезвонят.
– Эх, ты. Говорила я тебе, иди на завод, там место бухгалтера есть…
– Мам, ну какой завод, какой бухгалтер? – возмущаюсь. – Я была в офисе тут, неподалеку. Там вакансия таргетолога. Все официально плюс соцпакет. Ты же этого хотела?
– Какой таргетолог! Что это за работа такая? Опять будешь в интернете своем сидеть или ходить по городу, объявления клеить? А бухгалтер – это почетная должность. Там хорошие деньги. И даже на пенсии будешь нужна. А что это за таргетолог?
– Это в соцсетях, – закатываю глаза.
С мамой порой невозможно.
– Ой, только не надо тут выдумывать. Что там тебе сказали?
– Наберут, если подойду.
Не хочу продолжать разговор и иду в свою комнату.
Мама бубнит мне вслед, что я должна вернуться к мужу.
– О, хорошо, что напомнила! – улыбаюсь.
Останавливаюсь на пороге, при ней достаю телефон и убираю номер Толика из черного списка. Затем пишу ему СМСку с приглашением в ЗАГС. Пора заканчивать нашу совместную жизнь, пока живот не вырос.
Через минуту телефон начинает звонить.
Мама придирчиво наблюдает за мной:
– Это кто?
– Твой зять, который вот-вот станет бывшим. – Подношу трубку к уху. – Да?
– Марина, – с придыханием говорит он. – Давай встретимся и нормально поговорим. Мы же взрослые люди!
– Ага. Давай встретимся. В ЗАГСе, – отвечаю покладисто.
– Не передумала?
– Нет. Если ты завтра не явишься, то я подаю в суд.
– Марина…
Выключаю телефон. Убираю в карман.
Руки дрожат. На душе паскудно. Закрадывается трусливая мысль, что зря я это все делаю. Но я тут же ее откидываю. Хотя, сомневаться – нормально. Я собираюсь сделать очень важный шаг в своей жизни.
Остаток дня до самого ужина занимаюсь работой. Доделываю баннеры, настраиваю рекламу для автосалона и частной школы английского языка.
Под вечер, когда уже заканчиваю, на почту приходит сообщение. Я с удивлением открываю его. Это новый заказ. Обещанная оплата весьма неплоха… Но…
Если я выйду на работу на полный день, я не смогу его взять. Вот только заказчица слезно просит. Мы с ней работаем давно, потому я не могу отказать. В теории, на работу меня пока никто не взял, свободного времени хоть отбавляй и деньги нужны.
Как ни крути, а мне придется съехать от мамы, не сегодня, так завтра. Не смогу с ней жить и постоянно слушать упреки. Она не простит мне развод.
Значит, решено. Возьмут меня на работу или нет – лишние деньги терять я не буду!
Пишу ответ, что с удовольствием возьмусь за заказ.
– Марина Ивановна? – звучит в трубке телефона.
– Да? – я отрываюсь от заказа.
Звонит неизвестный номер. Мне уже столько звонило с утра, что просто ужас. И все с предложениями работы. Ощущение, что всему городу срочно потребовались личные помощники за очень высокую плату. Ну подумаешь, что придется скупать и продавать химию сомнительного качества, но все же! Международная компания и так далее.
Раньше только в соцсетях осаждали, а теперь и по телефону звонить не стесняются.
Вот и сейчас я от звонка не ожидаю ничего хорошего. Уже готовлюсь посылать искателей помощников куда подальше.
– Меня зовут Лилия, – отвечает приятный голос. – Я из компании “Роден”. Мы рассмотрели ваше резюме. Поздравляю, вы нам подходите. Сможете завтра с утра подойти с документами?
Я густо краснею и подскакиваю от неожиданности. Это же та фирма, где я вчера столкнулась с Димой! А что, если это был не он? Или он просто клиент и случайно туда зашел? Ой, да чего голову забивать? Он же меня не узнал, значит опасности нет.
Отбрасываю эту мысль.
– Д-да, – выдыхаю, все еще не веря своему счастью.
– Вот и отлично. Тогда завтра на восемь. Вас пример наш генеральный директор, Жаров Дмитрий Назарович. Он подробно расскажет вам все условия.
Она продолжает что-то говорить, а у меня в ушах появляется звон. И голова становится ватная.
– Простите, – перебиваю, – как зовут генерального?
– Жаров Дмитрий Назарович, – терпеливо повторяет Лилия.
Тоже Дима…
Нет, может не он? Не бывает таких совпадений! И та дамочка в ресторане звала его по фамилии… Жаров?
Меня захлестывает приступ паники. Даже руки начинают дрожать. Но не буду же я спрашивать у Лилии, как он выглядит!
– Так вы придете? – торопит она.
– Да, спасибо.
– Вы не волнуйтесь. У нас хороший коллектив и начальник отдела пусть строгий, но справедливый. А господин Жаров лично беседует с каждым новым сотрудником. Мы все заинтересованы в дружественной и рабочей атмосфере.
– Да-да… я вас поняла. До свидания.
Трубка едва не выпадает из рук.
Я откидываюсь на стуле, пытаясь справиться с бьющимся сердцем. Так разнервничалась, что даже ладони вспотели. И душа теперь не на месте.
Но почему я вообще переживаю об этом? Подумаешь – Дима, подумаешь – Жаров. Дим в нашем городе как собак нерезаных, всех возрастов, да и фамилия не такая уж редкая. С чего я решила, что это тот самый?
И все равно не могу успокоиться. Ночью почти не сплю, ворочаюсь. Дергаюсь от малейшего звука. За завтраком собираю волю в кулак и объявляю маме, что иду на очередное собеседование.
– Сколько уже можно ноги топтать? – ворчит она, нарезая пирог. – Лучше бы с мужем поговорила!
– Мама, опять?
– А что опять? – бросает на меня недовольный взгляд. – Да, опять! Я мать твоя и за тебя беспокоюсь. Ну Мариночка, солнышко мое!
Она садится рядом со мной, обнимает за плечи и, ломя мое слабое сопротивление, прижимает к своей широкой груди.
– Я же мать твоя! Я знаю, как тебе будет лучше. Послушайся меня, помирись с Толиком. У ребенка должен быть отец. И потом…
Я напрягаюсь, но терплю. Не хочу отталкивать маму. Все же она мой единственный родной человек.
– Кому ты нужна с ребенком?
От этих слов все внутри замирает. И так неприятно, так горько становится.
– Тебе не нужна? – спрашиваю мертвым тоном.
– Что? – она удивленно моргает. – Конечно, нужна. Но я о мужчинах говорю! Или таки будешь мать-одиночка до старости жить?
– А почему бы и нет? Замуж я уже сходила, нет там ничего интересного. Теперь буду сама.
– Ох, дура ты, Маринка! Сама не знаешь, что мелешь! – мать беззлобно отталкивает меня. – Дал же бог доченьку! Красоты ей щедро отмерил, а мозгов – пожалел!
– Все, мама, – я поднимаюсь.
– Ты хоть Толику про ребенка сказала? – летит мне вслед. – Он же отец! Он имеет право знать!
– Нет, – бросаю, не оборачиваясь. – И ты ничего ему не говори.
Не буду ей говорить, что, возможно, беременна от другого. А то ее удар хватит. Это ведь Толику можно гулять, он мужчина, ему сама природа позволила. А нам, женщинам – ни-ни, до самой смерти надо верность хранить.
Сбежав от нотаций мамы, закрываюсь в своей комнате. Наношу неброский макияж: никакого тона и пудры. Немного туши, чтобы выделить светлые ресницы, и матовая помада бежевого цвета. Губы у меня полные от природы, так что красить нужно очень аккуратно.
Закончив с лицом, надеваю юбку-карандаш чуть ниже колен, строгую белую блузку и приталенный жакет в тон юбке. В таком костюме не стыдно идти на собеседование даже с гендиректором!
Осталось влезть в туфли-лодочки, взять сумку с документами – и можно выходить.
По дороге к бизнес-центру снова начинаю нервничать. Тот Дима – не тот Дима? Все-таки надо убедиться. А еще мне немного стыдно. Я же знаю про свою беременность, значит, собираюсь обмануть своего будущего работодателя. Так некрасиво.
Вся в сомнениях приближаюсь к широкому крыльцу, ведущему к автоматическим стеклянным дверям. Но не успеваю подняться на первую ступеньку, как за спиной раздается рев мотора, и из-за поворота вылетает черный, блестящий обтекаемый монстр – суперкар. Я таких машин у нас даже не видела.
Он проносится мимо, обдавая меня волной теплого воздуха и капель из лужи. Я успеваю отпрыгнуть в последний момент.
Это же мой лучший костюм!
Машина резко тормозит в нескольких метрах. Затем бесшумно катится задом ко мне. Я же лихорадочно осматриваю себя: хоть бы не облил! Не хватало еще грязной идти на собеседование! Да нет, вроде не задело.
Машина замирает напротив меня. Медленно опускается затемненное стекло со стороны водителя, и я с замиранием сердца смотрю в знакомые серые глаза. Дима окидывает меня быстрым взглядом и сухо улыбается:
– Девушка, я вас не задел?
“Если б задел, я б уже на асфальте лежала”, – ворчу про себя.
А сама заставляю губы растянуться в улыбку:
– Нет-нет, все хорошо.
– Будьте осторожнее на дороге. Вы шли по проезжей части.
Вот как он так может? Губы улыбаются, а глаза смотрят мимо меня.
Не узнал…
Он газует, и суперкар скрывается за поворотом здания. Наверное, там стоянка.
Я с тяжелым вздохом направляюсь к стеклянным дверям.
В холле здания возле лифтов какое-то столпотворение. Все спешат на работу, толкаются. Лезть в эту кучу – самоубийство. К тому же (смотрю на часы) у меня есть еще десять минут. Лучше подожду, пока толпа рассосется, иначе задавят.
Скромно отхожу в сторонку. Мысли, как заведенные, вновь возвращаются к случайной встрече. Определенно за рулем был мой случайный знакомый. Если тогда, столкнувшись с ним в лифте, я могла ошибиться, то теперь-то уж нет! Я уверена, что это именно он!
Ох, только не хватало, чтобы он здесь работал!
– Девушка, вы едете? – говорит кто-то рядом со мной.
Я отрываюсь от своих переживаний и поднимаю взгляд. На меня с улыбкой смотрит молодой мужчина в деловом костюме. Симпатичный, с милыми лучиками-морщинками вокруг карих глаз. Он указывает на пустой лифт и пропускает меня вперед.
Рассеянно киваю ему и захожу.
– Вам на какой этаж? – смотрит на меня с ожиданием.
– Седьмой.
– Значит, нам по пути.
Он нажимает на кнопку, а я вновь погружаюсь в размышления. Мужчина, видимо, понял, что я не настроена на светскую беседу и больше не пристает. Когда лифт останавливается, он молча выходит. Здоровается с девушкой на ресепшене.
– Здравствуйте, Вадим Александрович, – она протягивает ему стопку бумаг. – Вот, просили вам передать.
Он кивает, забирает бумаги и, не задерживаясь, идет дальше.
Я подхожу ближе к ресепшену.
– Добрый день, я Марина Вернецкая, у меня собеседование на восемь…
– Да-да, – улыбается секретарь, – у нее на бейджике написано “Анна”. – Одну минутку. Вас сейчас примут.
Она набирает что-то на коммутаторе. Через минуту на ресепшен подходит Лилия. Как всегда, безупречно одетая, с идеальным макияжем и прическа – волосок к волоску. Я хоть и нарядилась сегодня в лучший костюм, но на ее фоне чувствую себя бедной родственницей. Это ж сколько она получает, если может позволить себе брендовые вещи из бутика, а не с рынка?
Впрочем, секретарь Анна тоже выглядит очень стильно. Будто только встала из кресла стилиста. Ох, похоже, это очень престижная фирма. А я не догадалась хотя бы в “гугле” набрать и почитать про нее. Смогу ли соответствовать?
– Здравствуйте. Марина, – улыбается Лилия. – Я вас провожу.
– Благодарю.
Кадровичка бросает на меня цепкий взгляд.
– Вы не волнуйтесь. Дмитрий Назарович уже у себя. Побеседуете с ним для формальности. Опытный таргетолог нам очень нужен, но руководство обязано знать, кого берут на работу, – поясняет она.
Мы проходим в приемную. Здесь сидит миловидный паренек лет двадцати. Он висит на телефоне и с кем-то переговаривается деловым тоном. На груди бейджик “Денис”.
Как у них тут все просто. Ко всем обращаются по именам или только к персоналу?
– Да, всего хорошего. Я внесу вас в список встреч с Дмитрием Назаровичем, – кладет трубку и переводит взгляд на нас.
Приподнимает бровь.
– Девочка на собеседование пришла, – поясняет Лилия. – Дмитрий Назарович ее утвердил.
– А ты уже за кандидатами бегаешь, лишь бы не работать? – манерным голосом спрашивает парень.
– Тебя забыла спросить, Денис, – фыркает Лилия.
– Ага, конечно, – парень окидывает меня изучающим взглядом. Затем, видимо не найдя ничего интересного для себя, нажимает кнопку селектора. – Дмитрий Назарович, к вам на собеседование пришли.
– Жду, – отвечает динамик.
От этого голоса меня пробирает дрожь.
Пытаюсь взять себя в руки, но пока безуспешно.
Так, не нервничать, Марина, не нервничать! Что самое главное на собеседовании? Правильно, не выдать эмоций!
Секретарь идет к двери и открывает ее. Я нервно сглатываю, когда в приемную падает свет из кабинета.
– Проходите, – показывает Денис.
Я смотрю на Лилию, которая ободряюще улыбается мне. И как у нее только щеки не болят, постоянно улыбаться?
– Идите, он не кусается, – шепчет она.
Ага. Ох, может все мои метания напрасны, и Дмитрий Назарович окажется взрослым мужчиной лет так под пятьдесят...
Делаю шаг к кабинету и переступаю порог. Замираю.
Поле зрения сужается до массивного письменного стола и человека, который сидит за этим столом. Он отрывается от компьютера и поднимает взгляд на меня.
А я до боли закусываю губу, чтобы не вскрикнуть.
Предчувствие все-таки не обмануло.
На меня смотрит тот самый Дима. Мой случайный любовник с Кипра. Не зря говорят, что мир тесен.
– Здравствуйте, – я сглатываю комок, застрявший в горле.
Как такое вообще могло произойти? Чтобы я пришла устраиваться на работу к тому, с кем случайно переспала в другой стране?!
– Присаживайтесь, – он кивает мне на свободный стул, затем зовет кадровичку: – Лилия, подойдите.
Та подходит к столу.
– Что-то еще, Дмитрий Назарович?
– А резюме новой девушки есть?
– Я вам на почту отправила, – отвечает она.
– Отлично, – он подмигивает ей. – Можете быть свободной.
Лилия с довольным видом выплывает из кабинета. Похоже, ей льстит внимание красавца-начальника.
А вот мне под его пристальным взглядом хочется провалиться сквозь землю. Точнее, сначала залезть под этот роскошный ковер, затем пробурить паркет, бетонные перекрытия и шесть этажей.
– Ну, чего вы стоите? – он изгибает бровь.
Ах, да. Я же так и мнусь на пороге.
Мысленно ругаю себя и приближаюсь к столу. Иду на негнущихся ногах, чувствуя себя бревном. Заодно присматриваюсь к мужчине.
Может, все-таки я ошиблась? Как-никак уже месяц прошел, да и виделись мы один раз. Тогда, в ресторане, я могла и не разглядеть его лица, там же был полумрак.
Но вот его голос… Этот бархатный тембр с хрипловатыми нотками, от которых становится тепло внизу живота…
Этот голос невозможно забыть или спутать с чужим. Даже сейчас у меня от него мурашки по коже…
Наконец, опускаюсь на стул. Но не могу расслабиться, сижу с напряженной спиной.
Дмитрий разворачивается к экрану и щелкает мышкой.
– Так, Вернецкая Марина Ивановна, двадцать три года. Добро пожаловать в компанию “Роден”, – он переводит на меня темный взгляд. – Меня зовут Дмитрий Назарович.
А в ушах звучит его голос: “Ну что, продолжим у меня в номере?” И, как наяву, чувствую обжигающие прикосновения рук… Горячее дыхание опаляет мою шею… Мужские губы властно скользят по коже…
Трясу головой, отгоняя видение.
– Все в порядке? – прищуривается он.
Взгляд внимательный, изучающий и при этом в нем – ни капли узнавания. Где уж такому красавцу запомнить всех глупышек, нырнувших к нему в постель?
– А, да, простите, – говорю невпопад и поспешно прячу взгляд.
Да что со мной творится-то? Что за мямля?! Ну подумаешь, переспали разок, ну подумаешь, не узнал. И хорошо, что не узнал. Хоть проблем на работе не будет.
– Наша фирма занимается воздушными, судоходными и железнодорожными перевозками по территории Евросоюза. В ваши обязанности будет входить продвижение наших услуг и поиск клиентов в соцсетях. Вы собираете заявки и передаете их логистам. Фронт работы вам объяснят в отделе.
– Спасибо, – киваю и опять рассматриваю его.
Длинные черные ресницы обрамляют серые глаза. Нос с небольшой горбинкой. Слегка кривой, будто был сломан и неправильно сросся.
Скольжу взглядом к его губам. Они у него твердые, четко очерченные, но нижняя губа чуть больше верхней. Как будто он ее капризно надул.
Я помню вкус этих губ…
Как посасывала нижнюю, отвечая на неистовые толчки...
Он продолжает рассказывать про компанию, про работу, про оклад. У них тут все официально, как мама завещала.
Я почти не слушаю, но с умным видом киваю. Чувствуется, что человек радеет за компанию. Только мне становится не по себе. Я ведь собираюсь его обмануть: скрыть, что беременна.
Обидно, конечно, что он меня не помнит. Но разве это оправдывает мой обман? А если скажу правду, то лишусь места. Ох, как же непросто...
– Вам все понятно? – спрашивает Дмитрий.
Я заправляю за ухо прядь волос, выпавшую из прически. Он провожает этот жест пристальным взглядом.
– Да, мне все понятно, – решаю заткнуть свою совесть.
Мне нужны деньги? Нужны. Ну и все. Прочь все сомнения.
– Тогда Денис проводит вас в отдел маркетинга, а там уже руководитель покажет ваше рабочее место и расскажет подробнее, что да как, – он улыбается, а сам переводит изучающий взгляд с моих глаз сначала на губы, затем – на грудь.
Я застегнута до самого подбородка, но чувствую себя так, будто сижу перед ним голой.
– Спасибо, – повторяю, не зная, как скрыть неловкость, а сама начинаю ерзать на стуле.
Меня смущает этот темный, раздевающий взгляд.
Ничего, я здесь не навсегда. Отработаю полгода и свалю в декрет.
Жаров тянется к телефону. Смотрю на его пальцы – и у меня спирает дыхание. Я тяжело дышу. Память подбрасывает картинку из прошлого: как он касался меня этими длинными пальцами, как сжимал мое тело...
Его взгляд возвращается по мне. Прищуренные серые глаза будоражат. Он точно также смотрел на меня тогда, в ресторане, когда просил подыграть. Меня будто откидывает в прошлое на месяц назад.
– А мы нигде с вами не встречались? – внезапно спрашивает он. – Мне почему-то кажется, что я вас уже где-то видел.
– Э-э-э… – лихорадочно соображаю, – так сегодня возле крыльца. Вы едва на меня не наехали!
– Нет, – он хмурится, – раньше.
– Вчера, – улыбаюсь во весь рот. – Мы столкнулись с вами, когда вы выходили из лифта.
Надеюсь, этого объяснения будет достаточно.
– Хм… – он трет переносицу. – Может быть. У меня плохая память на лица. Но цифры я запоминаю легко.
Ох… только не это! Надеюсь, он не будет проверять мои данные и не увидит номер телефона! Хотя, вряд ли он вообще видел тот флаер, на котором я его написала.
– Ну, я пойду? – зачем-то спрашиваю и поднимаюсь.
Показываю на дверь, а сама едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места и не убежать.
Меня охватывает панический страх.
“Да, мы с вами виделись. И даже переспали. И я теперь беременна… возможно, от вас!”
Ох, все сложно. Пока сама не разберусь – нет смысла признаваться. Но даже если признаюсь, то что? Вряд ли он будет рад ребенку от случайной знакомой, которая через полчаса после знакомства нырнула к нему в постель. Что он вообще может подумать обо мне? Что я девушка очень легкого поведения? Уж точно не такую мать он хотел своим детям!
– Хорошо, скажу Денису, чтобы он вас проводил, – Жаров поднимает телефон, не сводя с меня пристального взгляда.
От его тяжелой мужской харизмы хочется замереть на месте и никуда не двигаться.
– Идите, Марина, – голос Дмитрия обволакивает меня до мурашек.
Обольстительная улыбка вызывает волну тепла.
Я как под гипнозом покидаю кабинет. И только оказавшись в приемной, позволяю себе немного расслабиться.
Теперь я полноценный работник фирмы “Роден”. Мама не нарадуется, а я немного боюсь. И нет, не Димы. Я все еще не сдала заказ. Но с новой работой это станет намного проблематичней.
– Вот ваше рабочее место, – поясняет мне девушка в моем новом отделе.
У нее аккуратное кукольное лицо, короткая стрижка под мальчика и малиновый цвет волос. А еще пирсинг в носу – крошечный бриллиантик, сверкающий каждый раз, как она поворачивает голову.
Еще вчера Денис все показал и рассказал. Потом меня отправили домой отдыхать и сказали, чтобы приходила без опозданий на девять часов.
– Меня зовут Катя.
– А я Марина, – представляюсь в ответ.
Кабинет на пять человек. Небольшой, но места хватает всем, даже есть удобные проходы между столами.
Меня усаживают возле стены так, что больше никто не сможет смотреть в мой экран. И это отлично. Мне слишком непривычно, что кто-то будет стоять у меня за спиной и подглядывать. Мама и бывший муж не в счет.
– Давай, я покажу, что делать и как делать, – Катя зовет к себе за стол. – Пока тебе наш айтишник компьютер настроит, введу в курс дела. К тому же, скоро придет начальник отдела. Он у нас так-то душка, но спуску не дает.
Она щелкает кнопками по мышке.
– Так, вот ваше поле работы, – перескакивает с вкладки на вкладку, показывая таблицы, шаблоны и диаграммы. – Вот здесь мы тестируем новые объявления, сюда вносим топовые, а сюда – неудачные, чтобы не повторять их. Здесь ведем список клиентов. А в эту программу вносим то, что сделали за день. Это для отчетности. В общем, ничего сложного, главное следить, составлять план работы и продвижения.
Она меня вводит еще немного в курс дела. Показывает, что да как. Но в принципе мне все знакомо.
Кабинет постепенно наполняется. Приходят другие коллеги. Я с ними здороваюсь. Тут одни девушки: Лена, Настя, Катя и Таня.
Мы знакомимся. Они все улыбчивые, симпатичные и позитивные. Молодые, не старше тридцати. Смеются между собой, то вспоминая о чем-то личном, то обсуждая рабочие моменты.
– Ой, девочки, а где наш Вадим? – спрашивает Таня – платиновая блондинка с высоким хвостом и наращенными ресницами.
Она высокая и худая. От нее пахнет “Шанелью”, а еще она ближе всего сидит к моему рабочему месту.
– Так собрание сегодня с начальством, – отвечает кто-то из девушек.
– Ой, опять придет и будет рвать и метать, – кривится Таня.
– Ага, он после общения с Жаровым всегда нас нагружает, – поддакивает ей Катя.
– Да ладно вам. Хорошо, что Жаров не сам здесь сидит. А то бы мы у него и в туалет по расписанию бы ходили. Вадим Александрович хоть смотрит сквозь пальцы, когда мы позвонить выходим или на перекур.
– Ну, а я бы не отказалась, чтобы Дмитрий Назарович к нам заглянул! – еще одна девушка, кажется Настя, сидит с раскрытой пудреницей и подводит губы розовым блеском. – Особенно сейчас.
– Думаешь, тебе что-то обломится? – усмехается Лена.
Я густо краснею. Понимаю, что не одна я реагирую на гендиректора.
– А почему бы и нет? – Настя захлопывает пудреницу и убирает косметику в стол. – Он недавно с девушкой расстался. Ну как, недавно. Месяц назад. До сих пор рядом с ним никого нет.
Судя по всему, это главная сплетня месяца и она всему отделу жить не дает.
– Вот еще, – фыркает Таня. – Есть. Так и крутятся возле него. Вон, Лильку взять. Чуть ли не каждый час к нему бегает.
А это они про кадровичку.
– Девочки, может к работе приступите? – возмущается Катя.
Те ворчат что-то в ответ, но расходятся по местам.
Дверь в наш кабинет открывается. Я оборачиваюсь на звук и вижу того самого мужчину, с которым вчера ехала в лифте. Ох, так это наш начальник отдела?
– Доброе утро, мои пчелки, – говорит он, поочередно глядя на каждую.
В его руках стопка бумаг.
– Здравствуйте, Вадим Александрович, – хором отзываются девушки, как дети в детском саду.
Вадим обводит всех взглядом и останавливается на мне.
– Новенькая?
– Я пока на стажировке, – представляюсь, немного смешавшись. – Вернецкая Марина Ивановна.
Он меня тоже узнал.
– Девушка из лифта, – коротко усмехается. – Отлично, я – Соболев Вадим Александрович, ваш непосредственный начальник.
– Очень приятно.
Его улыбка становится шире:
– Даже не сомневаюсь. Вам уже все объяснили?
– Да, но у меня комп не настроенный, – поясняю, указывая на синий экран.
– Сейчас это исправим.
Вадим подмигивает мне, заставляя смутиться еще больше. Девушки с интересом поглядывают в нашу сторону.
Затем он вызывает айтишника.
Пока молодой худой парень в очках и толстовке, которая на три размера больше, чем нужно, настраивает мне технику, я размышляю: а стоит ли тут режим отслеживания? Вдруг у меня получится хотя бы часть своих заказов делать здесь? Тогда не придется дома сидеть по ночам…
Нет, нельзя о таком думать в первый же день работы!
Вадим останавливается рядом со мной и наклоняется к экрану так, что я чувствую тепло его тела и древесный запах парфюма. Это ужасно смущает меня, но сам тимлидер будто ничего не замечает. Накрывает мою руку своей, водит мышкой по экрану, рассказывает и показывает, причем так непринужденно, что я в конце концов расслабляюсь.
– Не переживайте, Марина, – он подмигивает мне, – у нас в коллективе народ простой, дружный. Если что-то не получается, можете смело обращаться ко мне. Знаете, как говорят: не боги горшки обжигают.
Я киваю, показывая, что все поняла.
Наконец, он идет за свой стол, но останавливается на полпути и разворачивается лицом к подчиненным.
– Девочки, я же совсем забыл вам сказать! Дмитрий Назарович подкинул нам новый проект, который нужно разработать до выходных. Если все срастется, то компанию ожидает выгодный контракт, а нас – большая премия. Поэтому сегодня все силы бросаем на новый проект. Я составлю техническое задание и каждой вышлю на почту. Если что-то будет непонятно – спрашивайте.
Все кивают. Постепенно в помещении устанавливается тишина, которую нарушает только шелест бумаг и щелканье кнопок.
У меня на экране мигает конвертик. Мое первое задание. Вадим сказал, что сегодня меня напрягать не будет, даст время привыкнуть, но если будет завал, то мне придется работать наравне с остальными.
Я не спорю. Считаю, что в первый день все же нужно влиться в рабочий процесс.
И не скажу, что мне не нравится. Действительно интересная работа. Почти то же самое, что я делала дома, но с поправкой на корпоративную этику и корпоративный дизайн.
Девочки рьяно обсуждают между собой полученные задания. Я прислушиваюсь, но пока не особо понимаю, о чем идет речь. Ничего, постепенно всему научусь...
Под конец дня голова у меня просто гудит о количества информации.
– Ну как? – спрашивает Катя. – Устала?
– Есть немного, – признаюсь с улыбкой.
– Ничего, скоро привыкнешь.
– Да, я тоже так думаю.
Девушки толпой покидают помещение. Остаюсь только я (еще не успела внести все данные в отчетный лист) и Вадим Александрович. Он стоит у окна, засунув одну руку в карман брюк, и с кем-то разговаривает по телефон.
До меня долетают его слова:
– В “Мияги”? Хорошо, буду через десять минут.
Я замираю, услышав знакомое название. Это же суши-бар рядом с моим домом! Надо же, живу в двух шагах, а ни разу в нем не была. Сходить что ли, когда деньги появятся?..
– Вернецкая? – Вадим смотрит в упор на меня. – Марина, вы заснули там?
– Ой, простите… – поспешно выключаю компьютер, – просто случайно услышала ваш разговор.
– Любите суши?
– Не знаю, – пожимаю плечами, – никогда их не пробовала.
– В наше время еще существуют люди, которые не пробовали суши? – он недоверчиво улыбается. – Кстати, я просмотрел вашу анкету. Вы ведь живете на той же улице, где “Мияги”?
– Ага, – киваю без задней мысли, – в доме напротив.
– Ну, тогда я просто обязан вас подвести.
Я чувствую, что краснею. Еще не хватало, чтобы мама увидела, как я выхожу из чужой машины.
– Нет-нет, – машу рукой, – я и сама дойду. Тем более что хочется ноги размять.
Вадим качает головой:
– Марина, не упрямьтесь. Это всего лишь жест вежливости.
Он ждет, пока я выйду в коридор, и потом закрывает за мной двери на ключ.
– Ох… ну, мне так неудобно...
– Ерунда, – объясняет как маленькой. – Нам с вами в одну сторону. Идемте.
Я не знаю, как заставить его передумать. С одной стороны в его предложении нет ничего предосудительного, а с другой – я же видела, как на него Таня поглядывает! Не хочу, чтобы она меня приревновала к начальству. Да и мне проблемы на работе не нужны.
Пока раздумываю, мы спускаемся в холл. В лифте с нами едут другие сотрудники. Жарова среди них нет…
Целый день про него не вспоминала, а тут вдруг поймала себя на том, что ищу его фигуру в толпе.
Так, Марина, возьми себя в руки! Не нужно думать о нем! Он просто случайный любовник.
Погруженная в свои мысли, даже не замечаю, как оказываюсь на крыльце. С удивлением обнаруживаю, что Вадим куда-то пропал. Ну и хорошо, все решилось само собой.
Не спеша, покидаю территорию бизнес-центра, направляюсь к пешеходному переходу. Но не успеваю дойти до него, как возле меня останавливается серебристый “Ленд Ровер”.
– Марина, садитесь, – Вадим открывает пассажирскую дверку рядом с собой.
Он сам за рулем.
Я оглядываюсь по сторонам. Вроде никого из знакомых нет. Ну ладно, попрошу высадить меня там, где ни мама, ни соседи не смогут увидеть. Еще не хватало сплетен.
Кивнув, ныряю в теплый салон. Здесь пахнет кожей и играет тихая музыка.
– Пристегнитесь, – напоминает Вадим. – Как вам первый день? Сильно устали?
Он почти не смотрит в мою сторону. Его внимание сосредоточено на дороге, так что уже через минуту я забываю, что он мой начальник. Мы непринужденно обсуждаем сегодняшний день. А в мою голову закрадывается предательская мысль: смогла бы я так же непринужденно разговаривать с Жаровым, сидя в его суперкаре?
– Ой, можно, пожалуйста, здесь меня высадить? – указываю на поворот к моему дому, который мы едва не проехали.
– Конечно, – Вадим пожимает плечами.
“Ленд Ровер” съезжает к обочине. Щелкает дверца.
– До завтра, Марина. Не проспите.
– До завтра, Вадим Александрович. Спасибо, что подвезли!
Не успевает автомобиль тронуться с места, как у меня за спиной раздается сердитый голос:
– Марина, кто это был?
Резко оборачиваюсь.
Позади стоит недомуж с недовольным лицом. И смотрит на меня так, будто я ему что-то должна.
– А, это ты, – говорю с облегчением.
Похоже, Толик сидел на детской площадке, но подошел, когда увидел, что я выхожу из машины.
– Ты уже нашла мне замену? – он сверлит меня обиженным взглядом.
– А ты разве нет? – с вызовом смотрю на него. – Зачем ты пришел?
– Поговорить.
– Вот завтра в суде и поговорим.
– Марина! – он двигается ко мне.
Но я успеваю отшатнуться.
– Не прикасайся ко мне! – цежу сквозь зубы.
– Да послушай же меня!
– Поздно. Надеюсь, завтра нас разведут, и я больше никогда о тебе не услышу.
Отвернувшись от него, иду к дому.
– Ну нет. Развода я тебе не дам, – он тоже идет за мной.
Я ускоряю шаг, но Толик забегает вперед. Перерезает мне путь.
– Я хочу все вернуть. Я был мудаком, Марина, и хочу начать все сначала, – говорит он, расставив руки, чтобы я не могла его обойти. – Дай мне еще один шанс.
Это он сейчас серьезно про еще один шанс? Ну не может же человек быть настолько наивным!
– Ты вообще о чем? – возмущенно смотрю на него. – Ты спал с другой бабой на нашей кровати! На простынях, которые я купила!
Говорю, а сама внезапно понимаю, что по большому счету мне на это плевать. Уже все отболело. Смотрю на Толика – и не чувствую ничего, кроме легкой брезгливости.
Он как-то осунулся за то время, что вы не виделись, похудел. Стоит, небритый, нестриженый, руки в карманы. Воротник куртки и манжеты засалены, кроссовки замызганные, будто он в них не по асфальту, а по болоту ходил. А ведь еще пару месяцев назад я следила, чтобы муж был одет с иголочки. Дорогие бритвенные наборы ему покупала, брендовые вещи, обувь. Хотелось, чтобы мой мужчина выглядел лучше всех…
А это, оказывается, был не мой мужчина, а общего пользования.
Ну вот, пусть ему теперь любовницы сбрасываются на одежду.
– Ты всегда думаешь только о тряпках! – заявляет он таким тоном, будто это я ему изменила.
Хочет сделать меня виноватой?
Я едва не рычу от злости. Нет, он не стоит моих нервов, поэтому просто обхожу его. Не хочу его ни видеть, ни слышать. Пусть валит к своей блондинке.
– Тебя беспокоят только материальные вещи, – бросает Толик мне в спину.
– Да, беспокоят! – резко оборачиваюсь к нему. – Я замуж выходила для создания семьи, потому что хотела прожить с тобой всю жизнь, а ты мне изменил. Приволок другую бабу в нашу постель! Плюнул на все, о чем мы мечтали. Так что просто отпусти меня.
Бывший смотрит на меня исподлобья.
– Так ты семью хочешь, Марина? – делает шаг ко мне. – Хорошо. Я согласен. Хочешь детей – мы заведем. Как планировали.
Я замираю в ступоре. Ну спасибо за щедрость. Ребенок у меня уже есть.
– С тобой уже не хочу, – говорю устало и тру переносицу.
– Марина, теперь все изменится, – довольно и с гордостью отзывается бывший. – Я ее бросил!
Ага, достижение. Скорее всего, она его бросила.
Я качаю головой и пытаюсь обойти Толика, но он, похоже, возомнил себя шлагбаумом и опять преграждает мне дорогу. Вот же козел!
Мы уже у крыльца, когда он умудряется схватить меня за руку. Дергает на себя – и я, споткнувшись, влетаю в его объятия.
– Пусти меня! – упираюсь ладонями ему в плечи.
– Марина, давай начнем все сначала? Вот увидишь, я изменился!
Он прижимает меня к себе. Его губы оказываются напротив моих. Когда-то я таяла от его поцелуев, но сейчас, стоит ему наклониться ближе, как к горлу подкатывает тошнота. Запах его дыхания – смесь лука и табака – вызывает во мне отвращение.
Если он меня сейчас не отпустит, то меня вывернет прямо ему на куртку!
– Толя, все, хватит, – бью его по щеке.
От неожиданности он ослабляет хватку.
Делаю последний рывок, отталкиваю его от себя и вбегаю в подъезд.
Дверь со стуком закрывается у меня за спиной. Хорошо, что кодовый замок сломался, иначе мне пришлось бы с ним повозиться, чтобы открыть. Да и от Толика он бы не защитил: бывший знает код от подъезда. Остается только надеяться, что у мужа хватит ума не ломиться в квартиру.
Я прыгаю через две ступеньки. Боюсь, что он догонит меня. Сердце бешено колотиться, готовясь вот-вот выскочить из груди. Но кругом тишина. Толя не следует за мной, и я выдыхаю.
Немного успокоившись, захожу домой. Мама выглядывает из кухни на шум в прихожей, но, видя мое лицо, даже не пытается спросить, что случилось. Ждет, пока я сама расскажу.
А я понимаю, что мне все еще больно. И не потому, что не могу забыть свои чувства к мужу. А потому, что верила ему, а он меня предал. Хочется вырвать его из памяти. Но нет, мне придется жить и каждый раз вспоминать, что он врал мне три года. Как после такого я смогу кому-то поверить?
Мама стучит кастрюлями, готовит ужин, а рассказываю про первый день и про то, что встретила Толю под домом. Странно, что он там ошивался. Неужели не додумался подняться в квартиру? Или не хотел с тещей встречаться? Еще и увидел, как я выхожу из машины Вадима. Хотя мне это только на руку: пусть думает, что у меня есть любовник, может так быстрее отвяжется от меня.
– Вот видишь, – мамин поучительный тон внедряется в мои мысли, – а я тебе говорила! Такой золотой мужчина!
– Мам, ты о ком? – удивленно поднимаю взгляд на нее.
– О муже твоем конечно! – она в сердцах бьет половником по столу. – Вы такая красивая пара. Марин, ну вспомни, вам на свадьбе даже друзья завидовали, как идеально вы друг другу подходите. Толик с тебя пушинки сдувал!
Ага, есть у него такое. Всегда на людях вел себя как образцовый сердцеед: и дверку откроет, и ручку подаст, и заплатит за даму. Умеет производить впечатление, в этом ему не откажешь. И ухаживает красиво. Романтично. Всегда на свидания приходил с цветами. Поэтому и влюбилась.
Только все это куда-то пропало, когда мы поженились. Букетно-конфетный период плавно перетек в серые будни. Я с головой погрузилась в работу, думала о карьере, о новой квартире, о будущем. Планировала нашу жизнь. А он нашел новый объект для романтических встреч.
– Пусть теперь сдувает пушинки с других, – бормочу, колупая салфетку.
– Так сама виновата! – жестко припечатывает мама. – Зачем по командировкам моталась? Вот хорошего мужика и увели!
– Да что ж он, бычок на веревочке, чтоб его уводить? А своя голова?
– Какая там голова! – она машет рукой. – Мужик и есть бычок. Помани его симпатичной мордашкой, попкой покрути – и он твой. Поэтому хорошего мужика на короткой цепи надо держать! Шаг вправо, шаг влево – и все, уведут!
– Ой все, – закрываю уши. – Мама, если Толик кобель по своей натуре, то никакая цепь не поможет. Да и не хочу я постоянно думать, с кем он и где мне изменяет. Понимаешь? Есть такое слово “доверие”. Я хочу доверять своему мужчине.
– Ну и дура ты, Маринка, – мама разочарованно вздыхает. – Доверия она захотела. Вот останешься одна на старости лет, тогда вспомнишь мои слова!
– А чего это я одна останусь? У меня, вообще-то, ребенок будет.
– Ох, а ты Толику-то сказала?
– Мам, давай потом, после ужина. Это долгий разговор.
Она недовольно ворчит, но я поспешно ретируюсь в ванную. Пусть даст хоть поесть спокойно.
К моей радости, мама не успевает вернуться к этому разговору. Ее вызывает соседка: опять давление подскочило. Тетя Люда не доверяет никаким докторам, кроме Галочки (моей мамы).
Пока родительницы нет, я быстро съедаю ужин и сажусь за работу. Глаза слипаются, но я упорно рыщу по стокам, ищу подходящие материалы: нужно собрать трехминутный рекламный ролик для студии ногтевого дизайна и запустить рекламную акцию в инстаграме. Заказчица – владелица сети салонов красоты в нашей области. Под ее началом кабинет лазерной эпиляции, аппаратная косметология, тайский массаж, стилисты, визажисты и куча всего, что делает женщину красивой. Если моя реклама увеличит приток клиентов, то у меня будут не только новые заказы, но и рекомендации для портфолио.
Но сегодня мне не нравится то, что я делаю. Сильно вымоталась на работе. Начинает болеть голова, и яс сожалением выключаю компьютер. Сижу, уставившись стеклянным взглядом в погасший экран.
– Марина? – в комнату заглядывает мама. – Ты еще не спишь?
– Нет еще.
Я даже не слышала, как она пришла.
– Так что там Толя? Ты сказала ему?
Надежды не оправдались, она не забыла.
– Нет, – морщусь. – Завтра у нас назначено слушанье. Не хочу, чтобы он знал.
– Марина, ну так надо сказать ему. Ты что, одна будешь воспитывать ребенка?
Я со вздохом потираю ноющие виски.
– Да, буду одна воспитывать ребенка.
Родительница поджимает губы.
– Слушай, у ребенка должен быть отец, – бурчит она. – И вообще, кому ты будешь нужна с прицепом, ты об этом подумала?
Я прекрасно понимаю, почему так мама говорит. Она всеми силами пыталась сохранить полноценную семью, даже зная о похождениях отца. Много раз хваталась: вот, мол, подружки-то все развелись, и Лилька с первого этажа, и Тамарка с шестого – обе в сорок лет уже разведенками куковали, никому не нужные. А она, как порядочная, при муже была. И с мужем по гостям, по ресторанам ходила, не то, что они.
А сейчас на меня проецирует свои убеждения. Но я – это не она. Я не считаю что брак – это до гроба. Вернее, не с Толей.
В общем, для мамы мой развод – самое ужасное, что вообще могло произойти в жизни.
– Хорошо, – соглашаюсь, лишь бы не спорить, – у моего ребенка будет отец. Но скажу Анатолию только после развода! – добавляю с нажимом.
Еще бы понять, кто отец. У мамы точно инфаркт будет, если она узнает, что я беременна от случайного мужчины. Ох, лучше ей об этом не знать. Еще тот разрыв шаблона.
– Ладно, – ворчит она. – С тобой бесполезно общаться. У всех дети как дети, одна ты у меня как неродная. И в кого только уродилась такая упрямая?
– Спокойной ночи, мам, – тут же говорю я, не желая больше общаться на эту тему.
– Спокойной.
Дверь в мою комнату закрывается.
Уже лежа в кровати, я влезаю на форумы. Ищу на тему – матери-одиночки. Читаю и восхищаюсь мужеством этих женщин. Плачу и смеюсь с историй, понимая, что у меня еще все не так плохо и вообще грех жаловаться. У одних нет крыши над головой, у других – другого дохода, кроме пособия. А я хоть с мамой живу, и работа есть. Точно голодать не придется.
О, а некоторые девочки и с детьми нашли себе нормальных мужиков. Значит, не все потеряно для матери-одиночки.
От изучения форумов меня отвлекает СМС с неизвестного номера. Сначала я думаю, что это опять от Толика, и хочу удалить. Но вижу первую строчку, и мои глаза расширяются:
“Не спишь? Я вспомнил, где мы встречались...”
Телефон выскальзывает из рук. Внутри все обрывается.
Дима? Это он написал?!
Сердце замирает от паники.
Неужели вспомнил? И что же дальше… Уволит меня? Кому в коллективе нужны случайные связи?
Хватаю телефон дрожащими пальцами, пытаюсь открыть СМС. Трусливый голосок шепчет, что надо его удалить, не читая, а номер заблокировать. И вообще сделать вид, что ничего не было.
Только как это мне поможет?
Наконец, нажимаю нужную кнопку. Глаза впиваются в скупые строчки:
“Не спишь? Я вспомнил, где мы встречались. На твоей свадьбе! Я была с одним из гостей”.
Чего-о-о?!
Не в силах осознать прочитанное, таращусь в экран.
“Я вспомнил” и “я была”. Это как понимать? Опечатка? Но кто мне написал?
Телефон вибрирует. Я нервно вздрагиваю. Мне звонит тот самый номер.
Бросаю взгляд на часы. Почти одиннадцать. Может, не стоит брать трубку?
Нет, я же тогда вообще не усну! Измучаюсь за ночь! Лучше сейчас расставить все точки над “i”.
Телефон прекращает звонить. Но я, стиснув зубы, нажимаю ответный звонок. Если это Дима, то я…
– Алло, Марин, – слышится в трубке женский голос, – извини, что так поздно. Не разбудила? Я тут просто вспомнила, где тебя видела раньше.
– К-кто это? – выдаю сиплым голосом.
– Катя! Ты что, не узнала меня? – в тоне собеседницы появляются обиженные нотки.
– Катя? Какая Катя?
– Из “Родена”. Ты к нам сегодня на работу пришла.
– Ох…
Нервы в желудке скручиваются в тугой узел. На меня наваливается такая слабость, что я едва не роняю телефон во второй раз. Но теперь не от страха, а от облегчения.
Это не Дима, можно выдохнуть и расслабиться.
– Мне сразу показалось, что я тебя где-то видела, – тараторит она. – Весь день думала, не могла вспомнить. А сейчас полезла старые фотки в архиве смотреть – и вспомнила! Три года назад, у тебя на свадьбе. Я тогда с Игорем встречалась. Ну, помнишь, блондинчик такой, который потом в Канаду уехал.
– Игорь? – тихо переспрашиваю.
– Ага, Тихомиров. Они с твоим Толиком вместе учились. А мы тогда только встречаться начали, и он меня взял с собой на вашу свадьбу. Вспомни, он еще на гитаре играл.
Выдохнув, закрываю глаза.
Нет, я не помню эту Катю. Но если честно, на свадьбе было много людей, которых я тогда видела первый и единственный раз. После ЗАГСА, фотосессии и скромных посиделок с родителями, мы поехали к Толику в общежитие (он тогда на последнем курсе учился), и гуляли там до утра. Нам даже разрешили арендовать зал в столовой. Варили пунш, швыряли в толпу конфеты, устраивали разные конкурсы. Было шумно и весело. Ну и людно, конечно. Пришли все сокурсники моего жениха.
И тот смазливый блондинчик Игорь, которого все называли Гошей. Он наигрывал на гитаре “Металлику”. Что-то смутно припоминаю. Была с ним какая-то девушка… пухленькая, с роскошной русой косой и веснушками...
– Катя… прости, я тебя не узнала, – говорю в свое оправдание.
– Ничего, мы же виделись один раз. К тому же я имидж сменила. Подстриглась, волосы перекрасила, кожу вот отбеливаю круглый год, чтобы веснушки не лезли. Ну и похудела на десять килограммов, – она заговорщицки хихикает в трубку. – На фитнес хожу. Меня многие узнать не могут, с кем я давно не виделась. А ты совсем не изменилась. Как твои дела? Как муж?
Я теряюсь, не зная, что на это ответить.
– Нормально все, – мямлю, лишь бы что-то сказать.
Как-то нет желания выкладывать этой Кате всю подноготную.
– Ой, ладно, – она вдруг сама сворачивает беседу, – поздно уже, завтра поговорим. А то еще проспим на работу.
Я вяло прощаюсь с ней. Смотрю на темный экран, а затем решительным жестом полностью вырубаю телефон. Чтобы больше никто из случайных знакомых не писал, не звонил и вообще не портил мне нервы!
Засунув телефон под подушку, закрываю глаза.
Эта Катя меня здорово напугала. Я вдруг осознала, в каком положении нахожусь: если Дима вспомнит ту ночь, он может меня уволить. Я останусь без работы. А если он узнает, что я, возможно, беременна от него…
Вряд ли такому мужчине нужен ребенок от случайной любовницы.
Отправит меня на аборт?
От этой мысли мне становится по-настоящему страшно. Нет, буду держаться от него подальше. Отработаю до декрета и тихонько исчезну.
Никто ничего не узнает...
Не успеваю я отойти от вечернего стресса, как утром меня встречает еще один неприятный сюрприз.
Выхожу из подъезда и натыкаюсь на мужа. Тот стоит с огромным букетом цветов. На этот раз одет в чистое, гладко выбрит и благоухает парфюмом.
– Толя, ты что творишь? – подозрительно смотрю на цветы.
– Марина, – Толик широко улыбается, демонстрируя не только мне, но и бабулькам у подъезда, свои белоснежные зубы. – Это тебе!
Я закатываю глаза и прохожу мимо.
– А куда ты собралась? – прищуривается он, когда я обхожу его.
– На работу, – отвечаю сердито.
– Ты что, серьезно? – он идет рядом со мной, заснув букет подмышку. – Зай, давай все забудем. Ты спокойно можешь вернуться и сидеть дома, клепать свои картинки в соцсетях.
Вот я смотрю на него и не понимаю, чего он так ко мне прицепился? Ощущение, что он взял огромный кредит и теперь его жизнь зависит от того, будет он женат или нет.
Но я так подозреваю, что все дело в имуществе. В квартире, в которой мы жили, и машине.
– Толь, – говорю со вздохом, – если ты боишься раздела имущества, то успокойся. У меня есть работа, есть жилье, мне ничего от тебя не надо.
– Жилье? – напрягается он. – Это ты про новостройку, в которой мы планировали жить? Сколько там до сдачи дома осталось?
– По договору еще год, – пожимаю плечами. Да, планировали там жить, а его однушку – сдавать. Только теперь все поменялось. – Но обещали быстрее. Пока поживу с мамой, заодно на новую мебель накоплю.
Мысли несутся вскачь, рисуя прекрасное будущее. Хорошо, что я послушалась маму и купила двухкомнатную, а не однушку. Так у меня будет спальня и детская.
Ну и что, что дороже? Мне повезло: почти половину стоимости квартиры удалось погасить теми деньгами, которые дали за бабушкин дом, да и брала я ее на стадии котлована, когда цены еще были мизерными. А потом ипотеку оформила.
Помню, в тот день, когда сообщила мужу про ипотеку, он долго молчал, а потом признался, что его фирма еще неделю назад обанкротилась и он теперь безработный. Я поначалу к этому легкомысленно отнеслась: найдешь другую работу. Но прошла неделя, месяц, год – а Толик все сидел дома и в танчики резался. Стоило мне завести разговор о работе, как у нас начинался скандал: я черствая, ничего не понимаю, он не может работать грузчиком или водилой с двумя “вышами”, и не его вина, что все хорошие места куплены, а у нас ни денег, ни связей.
Я первой замолкала и уходила. Не хотела портить отношения из-за такой ерунды. Это же просто деньги, бумажки, отношения намного важнее.
К тому же моя мама помогала. Даже не знаю, как бы мы справились без нее. Она почти год давала мне деньги на коммуналку и ипотеку. А порой помогала с продуктами и одеждой. Только потом муж устроился к другу тренером в фитнес-центр (недаром же спорт-институт закончил!)
Родители Толика участия в этом не принимали. Они сразу сказали, что у них есть дочь и трое внуков. Сестре Толика сильно не повезло: ее муж погиб в автокатастрофе, оставив беременную на тот момент Иру и двухлетних близнецов. Я очень сочувствовала ей и поэтому никогда не упрекала мужа, что его родители не помогают.
Но сейчас даже рада, что все так получилось. Если бы мы вместе выплачивали ипотеку, то квартиру пришлось бы делить, а так Толик знает, что не имеет к ней никакого отношения. Ему останется его однушка и автомобиль, я на них не претендую.
– Ладно, – быстро сворачиваю разговор, – мне на работу. Не забудь, что в три часа надо в суд.
– Садись, подвезу, – Толя показывает на свою иномарку.
Но я прохожу мимо, игнорируя этот жест. Автомобиль плетется за мной до самого офиса. Букет где-то по дороге улетел в урну. Но, собственно, мне на это плевать.
У крыльца бизнес-центра Толик снова заводит шарманку: бубнит что-то о том, я должна хорошенько подумать, что мы семья, что нельзя вот так взять и перечеркнуть целых три года.
Не выдержав, разворачиваюсь на каблуках.
– Но ты же как-то перечеркнул? – бросаю ему.
– Марина! – меня окликает женский голос.
Оглядываюсь. К нам спешит Катя и машет рукой.
– Доброе утро! – киваю.
Она подходит ко мне.
– Ну что, вспомнила меня? – она косится на машину Толика.
Потом переводит взгляд на него самого, и ее глаза расширяются от восторга.
Ну да, он ведь теперь работает тренером в фитнес-центре и выглядит соответственно: подтянутый, в меру накачанный. Наконец-то нашел работу своей мечты! Все восемь кубиков пресса может продемонстрировать на бис.
– Ага, – бодро отвечаю.
И намереваюсь исчезнуть в дверях.
Но останавливаюсь, услышав, как она говорит:
– Анатолий? Это ты? Не узнала…
В ее голосе звучит неприкрытое восхищение.
– М-м-м… А мы знакомы? – Толик явно озадачен.
– И ты меня не узнаешь? – она смеется. – Я – Катя. На свадьбе у вас была с Гошей Тихомировым.
– А, да… припоминаю.
– А ты изменился. Вот Маринке повезло: муж красавец, хоть на обложку.
Меня коробит от ее слов.
– Бывший муж, – сообщаю, едва сдерживая неприязнь.
– Я еще нынешний! – возражает Толя. – Не надо торопить события!
И, прежде чем я успеваю хоть что-то сделать, хватает меня за талию.
– Детка, я встречу тебя после работы, – он по-хозяйски прижимает меня к себе, а затем чмокает в щеку.
Я густо краснею и пытаюсь вырваться. Катя недоуменно смотрит на нас.
– Пусти, – толкаю Толю, но продолжает мусолить мою щеку, в явной надежде завладеть губами.
– Доброе утро, – внезапно говорит Катя и переводит взгляд мне за спину.
– Доброе, – слышится низкий бархатный голос.
Я замираю, а мимо нас проходит Жаров собственной персоной.
Дима смотрит на меня так пронзительно, что моя кожа покрывается мурашками. Но он уже перевел взгляд на Толика, скользнул по нему равнодушно, затем глянул на Катю и улыбнулся краешком рта.
Катя краснеет, а Жаров переступает порог. За ним идут два амбала в костюмах – охрана, наверное.
Я продолжаю смотреть ему вслед, даже когда стеклянные двери отрезают его от нас.
– Это кто? – настораживается Толик.
– Наш начальник, – Катя испуганно смотрит на меня.
Да у меня у самой ни с того ни с сего все сжимается внутри. Он же все видел!
Кое-как выпутываюсь из объятий Толика, и мы с Катей бежим в холл бизнес-центра. Хорошо, что пришли раньше, за минут пятнадцать до начала рабочего дня.
У меня настроение ниже плинтуса. Умеет же Толик его испортить.
– Точно все в порядке? – спрашивает Катя, когда мы уже входим в наш кабинет.
– Да, – усмехаюсь нервно. – Просто развод это такая нервотрепка…
– Развод? – она делает большие глаза. – А чего это вдруг? Вы же…
– Вот только не надо про красивую пару, – обрываю ее.
– Ясно. Значит, твоя инициатива? – догадывается она. – Есть за что?
Я молча киваю. Не хочу продолжать эту тему, но Катя прилипла как банный лист:
– Ох, ну да, он такой красавчик, горевать долго не будет.
С раздражением ставлю сумку на стол и до боли сжимаю пальцы на ручке.
– Хочешь себя предложить?
– Нет, что ты, у меня есть, – Катя внезапно смущается. – А как же ты одна? Дети есть?
– Нет, – отвечаю сухо.
Кожаный ремешок врезается в пальцы. В сумке лежит уведомление из суда. Точно такое же сегодня получил и Толик, но почему-то вел себя так, будто это его не касается. Надеюсь, он появится на слушании. Не хочу, чтобы развод затянулся.
– Ну хоть детей нет – и то хорошо. Одной тяжело, у меня сестра одна с ребенком осталась, так что я знаю, о чем говорю, – вздыхает Катя. – Искренне тебе сочувствую.
– Не нужно, – натянуто улыбаюсь.
– И чего же вам не нужно, Марина? – в кабинет входит тимлидер.
Мы с Катей здороваемся с Вадимом Александровичем, а следом за ним в двери вваливается вся толпа: похоже, девушки ехали в лифте вместе с начальством.
– Да это я так, о своем, – пытаюсь отмазаться.
Вадим внимательно смотрит на меня, будто что-то решает, потом говорит:
– Тогда, бегом за работу.
Хочу спросить, можно ли мне сегодня пораньше уйти, но он уже отвернулся и отвечает на вопросы Тани. Я же остаюсь стоять с открытым ртом.
Ну ладно, слушанье на три часа. Успею еще отпроситься.
Народ постепенно рассаживается по своим местам. Я изучаю новое задание. Поднимаю голову и замечаю, что Катя ободряюще улыбается мне.
Может, мы с ней подружимся. Она не выглядит сплетницей и не лезет в душу. Еще и с работой помогает все время.
Плохо только, что все мысли витают в облаках, и я больше думаю о разводе, чем о том, что нужно делать. Пытаюсь сосредоточиться на задании, но меня постепенно захватывает эйфория: сегодня я стану свободной!
Фантазия уже рисует, как я заживу: какую мебель куплю, какие обои выберу в детскую...
Вскоре работа поглощает мое внимание. Я сейчас на двухмесячном испытательном сроке. Значит, должна трудиться в два раза больше обычного, чтобы показать себя с лучшей стороны. С первой частью задания – подыскать и закупить нужные референсы – справляюсь довольно быстро. Затем меня отправляют в бухгалтерию с кипой бумаг. Там приходится ждать, потому что конец квартала, и к главному бухгалтеру паломничество, как в Иерусалим перед Пасхой.
– Марина, – зовет Вадим, едва я возвращаюсь к нам в кабинет.
– Да? – спрашиваю, косясь на свой стул.
Хочется присесть и отдохнуть. Я уже полтора часа на ногах!
– Отнеси эти документы Дмитрию Назаровичу, – он показывает на папку у себя на столе. – Все остальные заняты важным заказом, так что ты сегодня вместо курьера.
Действительно, все девушки с напряженными лицами вглядываются в мониторы, слышится сухой треск клавиатуры. Даже не щелканье – именно треск, беспрерывный.
– Хорошо, – беру папку в руки. – Вадим Александрович…
– Да? – он хмурится, потому что уже перевел все внимание на свой монитор.
– Вы можете отпустить меня пораньше? Мне очень нужно.
Он переводит взгляд на меня:
– Насколько “очень”?
– В суд, – признаюсь со вздохом, – у меня на три часа слушанье.
– И что ты уже натворила?
– Развожусь.
Он прищуривается:
– Не с тем парнем, который тебя вчера встретил?
Ох, так он вчера видел Толю?!
Я невольно краснею.
– Да, именно с ним.
Тимлидер минуту думает, постукивая пальцами по столу, затем кивает:
– Хорошо. После обеда можешь быть свободна, но я отправил тебе задание на почту, его нужно сделать до завтра.
– Тогда я вернусь после суда и все сделаю. Задержусь подольше, если придется.
– Договорились, – он вдруг подмигивает и кивает на папку в моих руках. – Главное документы не забудь занести занеси. Дмитрий Назарович их очень ждет.
На часах уже два. Надеюсь, не заблужусь по дороге в кабинет начальства. Времени до начала слушания не так уж и много осталось, мне ведь еще дойти надо.
Я торопливо вбегаю в приемную. Оставлю документы Денису – и все, он же секретарь, вот пусть и передаст Жарову.
Но в приемной биг-босса пусто. Странно. Катя говорила, что Денис тут сидит аки коршун. Ну, может и в туалет вышел человек. У всех есть потребности.
Оставить папку?
Оглядываю заваленный бумагами стол. Там похожих папок пять штук лежит. Нет, плохая идея, лучше сама Диме отдам.
Так странно, я его то Димой называю, то Жаровым. Не могу определиться, как к нему отношусь. Вроде обидно, что он не вспомнил меня, но и страшно до колик: а вдруг вспомнит?!
Я подхожу к двери в кабинет и стучусь. В ответ звучит тишина. Все страньше и страньше.
Куда все ушли? И что теперь делать?
Я стучу еще раз, не особо рассчитывая на ответ. И опять тишина.
Не может ведь секретарь уйти надолго и бросить приемную открытой? Значит, вот-вот вернется. Подожду пять минут.
Пока обдумываю, как поступить, моя ладонь жмет на ручку двери. Щелчок – и дверь распахивается внутрь кабинета. А я влетаю следом за ней.
Утыкаюсь носом в прохладную синюю ткань.
– Ой! – только и успеваю выдать, когда мой локоть сжимают чужие пальцы.
– Осторожнее! – слышу знакомый голос, от которого сердце начинает быстрее стучать.
С трудом восстанавливаю равновесие и поднимаю глаза.
На пороге стоит Жаров собственной персоной и смотрит на меня с любопытством. Кошмар! Это ж я налетела на босса! Теперь он решит, что я под дверью подслушивала!
– Это вы стучали? – спрашивает он.
– Да, – пытаюсь справиться с эмоциями.
Ну почему при виде него у меня мурашки по телу и ладони становятся мокрыми?
– А где Денис? – Жаров переводит взгляд на пустое место секретаря.
– Вышел, – озвучиваю свою версию. – Ой, у меня тут для вас документы. Вадим Александрович просил передать.
– А-а, рекламный отдел, если не ошибаюсь?
Дима переводит сосредоточенный взгляд на меня. Точнее, на мою грудь, обтянутую белым пуловером.
Очень такой внимательный взгляд. Не сдержавшись, я опускаю глаза на грудь: а вдруг испачкалась? Но нет, все нормально, только сквозь тонкий трикотаж просвечивает кружево бюстгальтера и…
Ой, мама!
Хочу прикрыться руками, но папка мешает. А я вспоминаю, что взрослая женщина. Чего мне стесняться? Нормальной реакции тела? Может я это… замерзла!
Жаров отрывает взгляд от моей груди и смотрит мне прямо в глаза.
Я делаю шаг к нему. Прижимаю папку к груди, а руки дрожат. И чувствую, как эта самая папка начинает съезжать. Листы в нее просто вложены, даже не скреплены ничем.
Перехватываю папку удобнее, но уже поздно. Листы все равно выскальзывают и летят мне под ноги как осенние листья.
– Вы бумаги рассыпали, – говорит хрипло Дмитрий.
У меня все лицо начинает гореть.
Я быстро опускаюсь на корточки, чтобы собрать бумаги, и чтобы он не увидел моей реакции. Меня накрывает тень.
Бам!
– Ай, – потираю лоб.
– Простите, я не хотел, – тут же извиняется начальник. – Больно?
Я поднимаю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд. Чувствую, как голова начинает кружиться. Я словно тону в этих глазах, а Дима прищуривается. Его ладонь касается моего лба. Осторожно и аккуратно. Он отодвигает пальцами прядь волос.
– Нужно приложить лед, – говорит босс низким, вибрирующим тоном и пристально смотрит на меня. – Чтобы не было синяка.
– Ерунда, я больше испугалась, – отвечаю и потираю ушибленное место. – Простите, что разбросала документы.
Я продолжаю завороженно смотреть в его глаза. Кровь бьет в ушах колокольным звоном. В памяти оживают картинки нашей совместной ночи. А его взгляд будит во мне странное чувство, похожее на томление, только с примесью адреналина.
– У меня стойкое ощущение, что мы с вами встречались раньше, – хмурится он. – До того, как в лифте столкнулись. Уже второй день думаю только об этом.
Я нервно сглатываю. Признаться или нет? Нет, очень страшно…
– А… д-да…
Дверь в кабинет открывается.
На пороге стоит Денис, держа в каждой руке по стаканчику с кофе.
Увидев нас, сидящих на полу, секретарь недвусмысленно улыбается:
– Мне попозже зайти?
– Нет! – я подскакиваю как ошпаренная. – Я просто занесла документы!
А самой от стыда хочется провалиться сквозь землю
– В общем, я пойду, – несусь на выход. – Разводиться.
Только стоя в лифте, понимаю, что последнее слово сказала вслух. И снова краснею.
Что обо мне теперь подумает Жаров? А Денис? Я безнадежна!
Уже из лифта, набираю такси. Машина подъезжает через десять минут. К этому времени я успеваю затосковать и все время нервно оглядываюсь на окна Диминого кабинета. Мне кажется, что я чувствую его взгляд. Воображение подкидывает картинки: вот он стоит у окна, заложив одну руку за ремень брюк, а второй задумчиво потирает чисто выбритый подбородок и все смотрит, смотрит на меня, пытаясь вспомнить, где мы раньше виделись…
Я с облегченным вздохом запрыгиваю в автомобиль.
– Куда едем? – таксист лениво смотрит на меня в зеркало заднего вида.
– К зданию Суда!
Через пятнадцать минут меня выгружают у этого самого здания. До слушания еще есть полчаса, но мне нужно встретиться с адвокатом и подписать заявление, что я не претендую на раздел имущества.
Полная радужных мыслей, вхожу в кабинет.
Адвокат – женщина средних лет в строгом костюме – с порога остужает мой пыл. Сначала огорошивает немаленькой стоимостью своих услуг, а потом…
– ...вы должны понимать, что по закону все имущество, приобретенное в браке, принадлежит супругам в равных долях.
Она смотрит в документы, лежащие на столе, и зачитывает цитату:
– “Не делится только имущество, принадлежащее каждому из супругов до брака, а также то, что получил каждый из них во время брака в дар, по наследству и "по иным безвозмездным сделкам".
Я потерянно опускаюсь на стул.
– Подождите… то есть это получается, что купленная мной квартира делится, а его квартира и машина – нет?
От такой перспективы у меня волосы на затылке дыбом встают. Квартира, в которой мы жили с Толей, досталась ему от родителей. Они разменяли свою трешку и подарили нам на свадьбу однокомнатную. Но я точно знаю, что дарственная оформлена на Толика! Я там даже не прописана. То же самое и с машиной.
– К сожалению. Если, конечно, вы не предоставите доказательства, что сами оплачиваете ипотеку. Но судя из ваших документов… – адвокат роется в бумажках, – ваша заработная плата не позволяет делать такие траты. Муж работает?
– Да.
– И, я так понимаю, его официальная зарплата больше, чем ваша?
– Да, – признаюсь упавшим голосом. – Но с квартирой мне мама помогает, не он. Он ни копейки не дал.
– Вы можете это доказать? – она смотрит на меня сквозь круглые стекла очков. – Чеки? Банковские выписки?
– Да, застройщик дает мне чеки с печатью…
– Чеки, что вы оплатили взнос? А я говорю о деньгах. У вас есть доказательства, что эти деньги давала вам мать, а не муж?
– Нет. Такого нет.
– Очень плохо. Стоило бы получше подготовиться, прежде чем подавать на развод.
– Я не планировала… разводиться… когда покупала квартиру...
С каждым сказанным словом мой голос звучит все тише.
В ее глазах появляется жалость.
– Единственное, что могу посоветовать, это договориться с супругом полюбовно. Или, если он все же подаст на раздел и суд удовлетворит его иск, подавать апелляцию. Но готовьтесь тратить время, деньги и нервы. Как говорит мой опыт, еще никто не отказался от куска, который сам в руки плывет.
Я уныло киваю, а сама думаю: значит, Толик бегает за мной не потому, что за свою квартиру боится, а потому что хочет оттяпать кусок от моей?
Но зачем ему это?!
Адвокат права, я должна с ним поговорить и все выяснить!
Смотрю на часы. Слушанье через десять минут. Он уже должен быть здесь!
Скомкано прощаюсь с адвокатом и выскальзываю в коридор. Цокот моих каблуков отдается от голых стен.
– Марина? – Толик поднимается с кресла возле дверей в зал суда. – Хорошо выглядишь…
Он с улыбкой протягивает цветы.
– Не надо, – останавливаю его, – не надо изображать из себя любящего супруга. Лучше скажи, что ты задумал?
– Ты о чем? – улыбка сползает с его лица.
– Я думала, ты бегаешь за мной, потому что боишься раздела имущества. Но адвокат сказала, что у меня нет права на твою собственность. Так чего ты от меня хочешь?
Он опускает голову:
– Хочу, чтобы ты вернулась.
– Еще добавь, что любишь меня! – вставляю едко и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Перейду в другой конец коридора и там подожду. Не хочу сидеть рядом с ним. Даже сейчас мне кажется, что от него пахнет женскими духами. Может, это моя паранойя, не хочу выяснять.
– Марина!
Толик пытается остановить меня.
Но за нашими спинами открывается дверь. Холодный женский голос произносит:
– Входите. Судья будет через пять минут.
Слушанье прошло не так, как я ожидала. Толик отказался от развода, заявил, что хочет наладить отношения, и судья (пожилая, грузная дама с татуированными бровями и огромной брошью на широкой груди) дала нам отсрочку на месяц.
Уж очень убедительным был мой муж! А еще эти цветы, которые он презентовал судье!
Конечно, можно было сказать про его измену. Но мне вдруг стало так мерзко…
Признаться перед чужими людьми, что муж мне изменял. Я не смогла.
А тут еще адвокат шепнула на ухо, что если за это время мы не помиримся, то нас разведут автоматом. Месяц можно и потерпеть.
– Но если вы беременны, – она многозначительно смотрит на мой еще плоский живот, – то вас разведут без согласия мужа. В этом случае закон на вашей стороне.
– Нет-нет! – мотаю головой.
Не хочу, чтобы Толик знал. Не сейчас! Он же тогда вообще от меня не отцепится. А если ребенок не от него? Не хочу всю жизнь жить с обманом!
– Марина, – Толик догоняет меня, когда я быстрым шагом покидаю зал суда, – подожди!
– Чего тебе?
– Ты не подала на раздел имущества. Почему?
– Нечего делить. Мне твое добро не нужно.
– А что насчет новостройки?
Его слова заставляют меня вздрогнуть и замедлить шаг.
– А что “насчет новостройки”? – разворачиваюсь к нему. – Это моя квартира. Ты не имеешь к ней отношения.
– Мой адвокат другого мнения.
У меня внутри все сжимается. Хочу побыстрее выйти на свежий воздух. От тяжелой туалетной воды Толика и волнения кружится голова.
– Тебе плохо? – он заглядывает мне в лицо. – Ты побледнела.
– Все нормально, – морщусь. – Я спешу на работу.
– Давай подвезу, заодно и обсудим, как будем двушку делить.
– Нет, я уже такси вызвала, – вру и не краснею, – и обсуждать нам с тобой нечего. Ты в ту квартиру и рубля не вложил!
– Не докажешь! Тем более последний год я зарабатываю больше тебя. У тебя зарплата в “конверте”, а у меня все законно. Ты сама знаешь, суд верит только бумажкам!
– Так вот, чего ты бегаешь за мной? – смотрю на него с отвращением. – Тебе еще одна квартира нужна, чтобы любовниц туда водить?
– Да нет же! Но я вижу, что это единственный способ заставить тебя передумать и забрать заявление!
Он хватает меня за руку, но я вырываюсь и быстрым шагом обхожу его. Толкаю входную дверь и вылетаю на улицу из тусклого коридора.
– Марина! – несется мне вслед. – Не дури! Ты еще пожалеешь!
– Я уже жалею, что связалась с тобой.
Даже подумать не могла, что мой муж способен на подобную подлость. Только сейчас понимаю, как плохо знала человека, с которым жила.
Хорошо, адвокат попалась толковая женщина. Она посоветовала пойти к нотариусу, который оформлял документы на продажу бабушкиного дома. Если докажу, что муж в то время не работал, если приложу документы об источнике дохода и прочее, прочее, то есть шанс, что квартира останется мне. Я не готова делиться тем, что сама заработала!
В расстроенных чувствах сажусь в первое такси на стоянке. Называю адрес офиса. Машина плавно трогает с места, а я вижу Толика в зеркале заднего вида. Он смотрит мне вслед.
Похоже, он не отстанет.
Через полчаса я вхожу в рабочий кабинет. Меня встречает усталый Вадим.
– Хорошо, что вернулась, – он хмурит брови, не отрываясь от ноутбука. – Мы тут зашиваемся. Возьми на себя заявки девочек, это нужно сделать сегодня. Тебе на почту все скинули.
Послушно киваю:
– Хорошо. Извините, что пришлось отпроситься.
– Ничего страшного. Главное, чтобы работа была выполнена, – Вадим поднимает взгляд на меня и слегка улыбается. – Я ухожу в семь. Если успеешь, то подвезу. Если задержишься дольше, то скажешь охраннику, чтобы закрыл кабинет.
– Поняла. Не уйду, пока все не сделаю.
– Супер. Ты нас очень выручишь. Если будет тяжело – спрашивай, объясню.
– Обязательно, – улыбаюсь в ответ и сажусь на свое место.
Открываю почту и понимаю, что это какой-то ужас. Я отвыкла от подобных нагрузок!
Ребята занимаются своим проектом, а я заявками. Все вношу в таблички, чтобы менеджерам было удобно работать.
Время еле тянется, голова уже трещит. Я-то и дело прерываюсь, то в туалет, то выпить чаю, то что-нибудь съесть. Никогда так не бегала, а тут не могу остановиться.
– Марина, ты еще долго? – над головой звучит голос Вадима.
Он заставляет меня очнуться и оторвать взгляд от монитора.
– Устала? – тимлидер с сочувствием смотрит на меня. – Много осталось?
– Ох, тут работы еще на час, наверное, – растерянно говорю.
– Жаль, на завтра нельзя оставить. И я не могу задержаться, – он смотрит на часы, – у меня важная встреча. Ладно, вот ключи. Закроешь тут все и сдашь их на пост охраны. Поняла?
Я киваю, подгребая к себе связку ключей.
– Молодец. Завтра не опаздывай, будет куча работы.
Он уходит, я остаюсь одна. В желудке урчит, ощущение, что я сейчас слона проглотила бы и не подавилась.
Бреду на кухню, чтобы разогреть себе пирожок, купленный в буфете на первом этаже. Меня настораживает, что вокруг стоит тишина. Неужели все уже разошлись? Я одна в офисе?
Ах, нет, есть же еще охранник.
Возвращаюсь к работе с чашкой кофе и пирожком.
Только в полдевятого позволяю себе оторваться от монитора и со вздохом облегчения выключить компьютер.
В окнах стоит кромешная темнота, а у меня болит поясница и в глаза будто песок насыпали. Еще и вата вместо мозгов. Кажется, я вычерпала свой лимит полезной деятельности. Даже не представляла, что так задержусь. Мама, наверное, переживает…
Ох, я же и телефон на “беззвучный” поставила, чтобы не отвлекал!
Нервничая, достаю телефон. Так и есть, куча пропущенных!
– Марина, ты где! Я уже собиралась звонить в полицию! – в трубке взволнованный мамин голос. – Ты что вытворяешь! Смерти моей хочешь?!
Она так кричит, что ее слышно даже когда я убираю телефон на расстояние вытянутой руки.
– Мам, со мной все хорошо, пришлось задержаться на работе, – пытаюсь ей объяснить.
– На работе? Какой работе?! Ты что, ночным сторожем где-то устроилась? А ну, марш домой! Чтобы через пять минут дома была, иначе я за себя не ручаюсь!
– Мама! Я взрослая женщина.
– Взрослые женщины с мужьями живут! – припечатывает она бескомпромиссным тоном. – А ты, пока живешь в моем доме, будешь приходить вовремя! Никаких ночных посиделок!
Ну вот, началось…
Любимая мамина песня.
“Пока ты живешь со мной, я за тебя отвечаю. Хочешь быть взрослой и жить по-взрослому – вперед, на свои хлеба. Но тогда свои проблемы тоже сама решай, как взрослая, а не проси помощи у мамы”.
Сколько раз я это слышала в старших классах? Да, наверное, каждый день! Потому и сбежала замуж за Толика: хотелось побыстрее почувствовать себя взрослой, самостоятельной, а дома мама постоянно крылья обрезала.
Вот, почувствовала. И к маме вернулась.
– Хорошо, мам, – говорю примирительным тоном. – Я уже еду. Люблю тебя.
Она что-то ворчит, но я быстро сбрасываю звонок. Моя мама бывает очень жесткой, но, несмотря на характер, в трудные времена она всегда на моей стороне.
Быстро проверяю технику, собираю свои вещи и выхожу. Закрываю кабинет на ключ. Дергаю двери на всякий пожарный.
Ага, закрыла. Так, теперь едем на первый этажи и сдаем ключи на пункт охраны.
В коридоре тишина. Нет никого. Даже свет не такой яркий, как днем, видимо, часть ламп потушили.
Направляюсь к лифту и жму кнопку вызова. Хм, что-то долго он идет. Наверное, с первого этажа…
Машинально проверяю сумку и ключи от квартиры. Все на месте.
Раздается звон. Дверцы лифта открываются. Я поднимаю глаза и замираю.
На меня смотрит Дима. А он что тут делает?
Точнее, что он тут делает в такое время?
Пока я таращусь на него, открыв рот, он недовольно хмурится:
– Вы заходите? Или решили в офисе переночевать?
Но на меня будто ступор напал. Стою и хлопаю ресницами. Даже звука издать не могу.
Дверцы лифта съезжаются, но он успевает вставить между ними ботинок.
– Заходите, Марина. Я не кусаюсь, – говорит Жаров своим коронным хрипловатым тоном, от которого у меня мурашки по всему телу.
Кивнув, протискиваюсь внутрь. Внутри все сжимается от прилива тепла и волнения. Это плохо, очень плохо! Еще не хватало закапать ему все брюки слюной.
– Извините, я просто не ожидала, что остался кто-то, кроме меня, – мой голос звучит жалко и сипло.
Только бы он не догадался, что я сейчас ощущаю!
Приходится прокашляться. Чтобы спрятать горящие щеки, поворачиваюсь к боссу спиной. Кажется, что его взгляд скользит по мне. Я чувствую его каждой клеточкой тела!
Становится безумно жарко.
Надеюсь, лифт не застрянет, как в какой-нибудь мелодраме, и нам не придется сидеть тут вдвоем до утра. Такого мои нервы не выдержат.
Но вот на табло загорается цифра 1, и я выдыхаю.
Дверцы открываются. Пулей вылетаю из лифта, даже не взглянув на Диму, который молча выходит за мной.
– Хорошего дежурства, – протягиваю охраннику ключи. – Это от отдела маркетинга.
– Да, спасибо, – он принимает ключи и смотрит мне за спину. – Доброй ночи, Дмитрий Назарович.
Краем глаза цепляю приближающуюся фигуру начальника.
– И вам, – отзывается он с улыбкой на губах.
– Все, можете идти, – говорит мне охранник.
Я киваю, но остаюсь на месте. Жду, пока Дима выйдет из холла.
– Идите, – повторяет охранник. – Мне надо центральный вход закрыть и сдать на сигнализацию.
А ну да, я как-то про это забыла.
– Ой, а где тут туалет? – оттягиваю время, одним глазом поглядывая в сторону стеклянных дверей.
Жаров, похоже, никуда не торопится. Стоит на крыльце, спиной ко входу, и засунул руки в карманы брюк, от чего смялись полы пиджака. Фонари освещают его широкие плечи.
Ох, я-то помню, как цеплялась за эти плечи, когда танцевала с ним и когда он нес меня в свой номер! От этих воспоминаний у меня слабнут колени.
Охранник показывает в коридорчик за лифтами. Несусь туда, прижав к груди сумку. Вот и повод еще задержаться.
Первым делом лечу в кабинку, потом к умывальникам. Смотрю на свое красное лицо в зеркале. Мне срочно нужен холодный душ!
Включаю воду и ополаскиваю лицо. Щеки горят, в глазах – лихорадочный блеск. И только сейчас обращаю внимание, что все губы искусаны. Наверное в лифте кусала – и не заметила.
Поспешно припудриваю нос и наношу помаду. Еще не хватало, чтобы кто-то заметил мои пунцовые щеки.
Так. В конце концов. Я взрослая женщина, чего мне стыдиться? А начальник уже сто процентов уехал.
Ободрив себя таким образом, выползаю из здания.
И натыкаюсь на знакомый спорткар.
Блестящий монстр припарковался у самого крыльца. Рядом стоит Дима, вальяжно облокотившись на открытую дверцу, и поигрывает телефоном в руках.
Заметив меня, выпрямляется.
– Садитесь, подвезу, – кивает на автомобиль.
– Э... А… – кажется, у меня отнялся язык.
Позорно заливаюсь краской.
Он обходит машину и открывает дверцу с другой стороны от водительского сиденья:
– Прошу.
– Д-да мне тут недалеко...
– Уже поздно. Садись, – настаивает он. – В конце концов, я не ем своих сотрудников на ночь.
Может он и прав. На улице уже темно. Мало ли кто бродит в такое время по подворотням. У нас хоть район и считается спальным, но здесь много забегаловок разных и мутных игровых клубов.
Всякое может случиться. Мама недавно в новостях прочитала, что кому-то голову разбили в соседнем квартале. А я к тому же планировала взять такси...
– Ладно, – выдыхаю, скрепя сердце.
Обхожу машину и забираюсь в салон.
Мое тело обнимает удобное кресло.
В салоне тепло и приятно пахнет. Я, не удержавшись, вдыхаю аромат полной грудью.
– Все в порядке? – спрашивает Дмитрий, наблюдая, как я принюхиваюсь.
– А, да, – отзываюсь смущенно. – Просто запах тут такой специфический...
– Открыть окно? – спрашивает он.
– Нет.
Дмитрий ухмыляется и заводит мотор.
– Адрес? – уточняет он и ставит телефон на приборную панель в специальный разъем.
Затем кивает мне за спину. Я оборачиваюсь, но там ничего нет.
Я называю дом и улицу.
– Пристегнись, – говорит он.
– А? – переспрашиваю недоуменно.
Он наклоняется ко мне, а я замираю. Очень близко, опасно близко. И от его парфюма внизу живота все сладко сжимается…
Я замираю, когда Жаров наклоняется ко мне. Вдыхаю запах его парфюма. Его щека так близко, что я чувствую тепло кожи и почти ощущаю шероховатость подбородка. Стоит мне немного шевельнуться, немного повернуть голову – и мои губы уткнутся ему в скулу!
От этой мысли я вся цепенею.
Ну почему он так действует на меня?
В полном смятении кошусь на окно. Нет-нет, я совсем не хочу, чтобы он заметил, как мои щеки предательски краснеют!
Дима хмыкает. Окидывает меня странным взглядом, поднимает брови и… тянет руку к ремню безопасности.
У меня даже грудь начинает гореть от стыда. Неужели он и в самом деле догадался, о чем я думаю?
Нет! Невозможно!
– Все нормально? – спрашивает босс тем же тоном, каким в отеле предлагал пойти к нему в номер.
– А?! – дергаюсь и испуганно хлопаю ресницами. – А, да-да, все нормально.
– У вас взъерошенный вид.
– Заработалась немного, – растягиваю губы в улыбку, понимая, что выгляжу жалко.
Сжимаю бедра. Близость Жарова действует на меня как наркотик. Низ живота наливается тяжестью, а воспоминания о ночи в отеле становятся ярче. Как их стереть из памяти?
Еще и он не спешит отдаляться, будто сам смакует момент.
Одной рукой опирается на спинку моего сиденья, а вторая почти лежит у меня на груди. Это он вдруг решил поправить что-то у меня правым плечом.
Я дышу через раз, пока он не отстраняется.
Через минуту спорткар мягко выезжает со стоянки на шоссе. А за нами следует еще одна иномарка.
– Охрана, – отвечает Дима на мой взгляд. – Люблю водить машину сам.
– Мне тоже нравилось водить, – вздыхаю я, вспомнив свою ласточку.
Так обидно, что больше нет ее. Пришлось продать, когда стал вопрос, чем платить ипотеку.
Дима не отвечает. Ведет молча и аккуратно. Даже музыку не включает. Так и едем в тишине. Интересно, он часто таких задерживающихся по домам развозит?
– Не часто, – раздается с усмешкой.
Я что вслух это сказала?
– Ой, вырвалось, – смущенно отвожу взгляд.
– Ну почему бы и нет. Время позднее, мало ли что может случиться, – он выворачивает руль и резко сбрасывает скорость.
Мимо проносится чужая машина. Она подрезает нас.
– Придурок, – цедит Дима сквозь зубы.
Целиком и полностью с ним согласна. Есть любители гонять по ночам.
Спорткар плавно скользит по дороге, пока не въезжает в мой двор. Рядом останавливается иномарка с охраной.
– Спасибо, – благодарно киваю.
Тянусь к кнопке ремня безопасности и замираю.
– Да не за что, – отзывается босс.
А я смотрю на парадную. Там рядом с крыльцом виднеется мужской силуэт. И теперь вопрос на миллион – кто это? Что-то мне совсем не нравится поздний гость.
– Все в порядке? – хмурится Дима.
– Да, – я потираю ладонью лицо и нажимаю на кнопку.
Выдыхаю, когда ремень освобождает меня.
– Может, вас до дома довести? – предлагает мой спутник.
– А, нет. Спасибо, – я выбираюсь из машины.
Аккуратно закрываю дверцу. Но Дима тоже выходит вслед за мной.
Мужской силуэт дергается, когда начальник хлопает дверцей.
Делаю шаг к подъезду.
– Марина! – зовет знакомый голос.
Я замираю.
Из тени на свет фонаря появляется бывший муж. С очередным букетом в руках. На этот раз розы, которые я терпеть не могу.
Не зная что делать, кидаю на Диму тоскливый взгляд.
Только его не хватало втягивать в семенные разборки! Но ситуация неловкая до невозможности. У меня даже ноги дрожать начинают.
– Спасибо, Дмитрий Назарович, – выдавливаю поспешно. – Завтра увидимся на работе.
Я натянуто улыбаюсь начальнику и быстрым шагом направляюсь к дому. Только бы Толик не устроил концерт с выяснением отношений!
Но Дима, как привязанный, идет рядом со мной!
– Марина? – Толик выдвигается мне навстречу. Бросает на Жарова настороженный взгляд. – Это кто с тобой?
Дима игнорирует Толика. Смотрит только на меня:
– Все в порядке?
И взгляд такой странный.
Под пристальным взглядом Димы, говорю бывшему мужу:
– Зачем ты пришел? Я уже все сказала.
– Марина, возьми цветы, – Толик пытается заслонить меня от Димы букетом. – Я тоже тебе сказал, что против развода. Ты не можешь мне запретить ухаживать за тобой. Идем, я тебя с шести часов жду, заказал столик для нас в ресторане.
Если бы не измена, я бы поверила в искренность Толи. Но та отвратительная сцена так и стоит перед глазами, когда я смотрю на него.
Хорошо, что Дима не спешит уезжать. Он стоит за мой спиной, и мне кажется, что там крепкая каменная стена, на которую я могу опереться. Теплая стена и твердая. Само его присутствие придает мне уверенности.
А вот Толику, похоже, это не нравится. На его лице играют желваки.
– Марина… – теплая рука Димы касается моей талии.
И у меня в голове что-то щелкает.
Разворачиваюсь к нему. Он так близко, что приходится задрать голову, не уткнуться носом ему в пиджак.
– Милый, – выдаю елейным голосом. – Помнишь, ты говорил, что сегодня я могу заночевать у тебя?
За спиной слышится громкий зубовный скрежет. Ой, надо посоветовать Толику зубы беречь, стоматолог стоит не дешево.
Зато Дима в шоке. Эмоции сменяются на его лице одна за другой. От непонимания до полнейшего удивления.
Но он молча кивает, обнимает меня за талию и ведет обратно к машине.
Я семеню рядом с ним. Одним боком прижимаюсь к нему, и этот бок буквально горит! А от мужской руки на моей талии по телу расходятся волны мурашек.
Он открывает дверцу. Я в полном смятении забираюсь в салон.
– Марина! – рычит Толик, идя за нами. – Ты хорошо подумала? Променяла семью на мажорика с тачкой?
Дима даже не смотрит в его сторону. Просто обходит машину, а я бросаю взгляд сквозь стекло на бывшего мужа.
Вижу, как он швыряет цветы.
– Я это так не оставлю! – Толик бьет рукой по крыше спорткара.
Секунда – и из машины охраны к нему направляются двое.
– Простите, пожалуйста. Это бывший муж не дает проходу, – поясняю Диме. Мне стыдно за Толика.
Босс усмехается:
– Я понял.
Заводит машину и берет телефон.
– Да, останьтесь во дворе. Я круг сделаю. Скажете, если уйдет этот со двора, – говорит, видимо, охране. – Нет, трогать пока не надо. Все, отбой.
Мы выезжаем за пределы двора. Кружим по улице, пока не останавливаемся возле одного ресторана. Там над входом горят огни, слышна тихая музыка, а у крыльца стоит фейс-контроль – пара высоких амбалов в смокингах.
– Давайте, я вас хоть кофе угощу или чаем, – предлагаю, поглядывая в сторону ресторана. Заведение не из дешевых. Больше, чем чашку кофе, я позволить себе не могу. – За свое спасение.
Дима смотрит на меня с удивлением. А что такого? Мы живем в современном мире. Женщина вполне может пригласить мужчину в ресторан.
– Давайте, – соглашается он.
Первым выходит из машины и обходит ее. Открывает дверцу и галантно подает руку. Принимаю, чувствуя жар, растекающийся по телу.
Мне нравится, как пахнет от Димы. Морем, мягким мхом, белым деревом. Спокойствием и уверенностью. Эти же чувства написаны у него на лице.
Он пропускает меня чуть вперед, и я первой подхожу к крыльцу. Навстречу тут же выдвигается один из амбалов. Окидывает меня придирчивым взглядом:
– Прошу прощения, у нас дресс-код. После девяти вход только в вечерних костюмах.
Я в смятении делаю шаг назад – не учла!
Но Дима стоит за спиной и легонько подталкивает вперед. Чувствую его руку у себя между лопаток – горячую, надежную и такую волнующую!
А затем слышу его абсолютно спокойный голос:
– Девушка со мной.
– Дмитрий Назарович, – амбал отступает с дороги, – вам кабинет или столик на двоих?
Жаров бросает на меня нечитаемый взгляд. Его рука на моей спине немного сдвигается вниз.
– Столик. Желательно в зале, где меньше народа.
Нас пропускают, но я успеваю заметить, что охранник подносит к губам рацию.
В дверях нас встречает хостес – высокая, худощавая девушка в длинном облегающем платье. На груди бейджик: Алиса. У нее лицо как у пластмассовой барби: высокие скулы, пухлые губы, четкий рисунок бровей. Черные волосы стянуты в высокий хвост.
– Дмитрий Назарович, – она заученно улыбается, – рады вас видеть.
Потом замечает меня. Улыбка немного меркнет, но хостес больше ничем не выдает своего разочарования.
Она проводит нас в зал на втором этаже и оставляет с меню. Честно сказать, я в этом ресторане впервые. Даже не знала, что здесь есть стеклянный лифт. И что на столах есть кнопки вызова официанта.
Я уже начинаю волноваться, что моих денег не хватит и на чашку кофе. Хорошо, что я карточку захватила на всякий случай. Надеюсь, что терминалы здесь есть. А еще чаевые…
В таких местах принято оставлять чаевые! Ох, вот дернуло же меня за язык, пригласить шефа в “Рапсодию”! Не могла выбрать что-то попроще!
– Мне так неловко, что все так вышло... – мямлю, пытаясь спрятать волнение.
В этот час народу немного. За столиками сидят пары в вечерних костюмах: мужчина в пиджаках и смокингах, женщины в длинных платьях. На каждом столике горит свеча, верхний свет приглушен, создавая интимную обстановку. Пахнет “Бейлизом”, фоном играет тихая музыка.
– Ничего, – Дима бесстрастно открывает меню. – У нас в компании принято помогать друг другу. Я не исключение.
В ответ на его слова мой желудок выдает звонкую трель.
Я жутко краснею. Мама мия! Хочется провалиться сквозь землю!
В глазах Жарова вспыхивают бесенята.
– Вы голодны? – но тон звучит все так же спокойно и даже расслабленно.
Будто напротив меня сидит большой сытый тигр.
– Нет-нет, – уверяю, но предательское урчание в желудке заглушает мой голос.
Жаров нажимает на кнопку вызова. Звука не слышно, но к нам в ту же секунду подходит официант.
– Две порции “Цезаря” и два “Рибая”, – говорит Дима, затем переводит взгляд на меня: – Вы же едите говядину?
Я в полном ступоре. Могу только кивнуть. Мой бедный мозг не в силах осознать предстоящие траты.
– А чай?
Снова киваю.
– Хорошо. И чайник “Дарджилинга” на двоих.
Все, у меня сейчас будет обморок. Мне придется взять кредит, чтобы оплатить этот ужин! Мой босс только что заказал целый чайник одного из самых дорогущих чаев в мире! Он что, думает, что его сотрудники долларовые миллионеры?
Пока нервничаю и мысленно грызу ногти, нам приносят заказ. Честно, я даже боюсь приступать к еде, уж очень красиво все выглядит: и сами блюда, и подача.
Сижу, ресницами хлопаю, балдею от запахов. Пока Жаров не кивает на стол:
– Ешьте. Вам надо поесть. Считайте, я выдал вам премию.
Бормочу слова благодарности и со всем пылом, на который способна, впиваюсь зубами в стейк.
Жаров ест неторопливо, смакует каждый кусочек. Сразу видно: человек каждый день так обедает… или ужинает. Я невольно подстраиваюсь под его ритм: выпрямляю спину, понемногу расслабляюсь. А что, обычное дело – ужинать в ресторане на пару с биг-боссом. И не такое видали!
– Премия стейком – это что-то новое, – пытаюсь разрядить атмосферу.
На самом деле я очень благодарна Диме за то, что он сделал. Мало того, что подвез, так еще от бывшего оградил, а теперь угощает. Не ожидала. Особенно от владельца такой крупной компании как “Роден”. Даже не думала, что такой человек поможет сотруднице, работающей на него всего ничего.
Телефон Жарова на столе начинает звонить. Он берет трубку.
– Да? – откидывается на спинку стула. – Они подтвердили? Отлично. Завтра буду в офисе – подпишу бумаги.
Дима хмурится, а я невольно прислушиваюсь к голосу с той стороны.
– Главное, чтоб они переслали оригинал с подписью и мокрой печатью прямо сейчас, – говорит босс. – Отлично, Денис. Держи в курсе.
В трубке опять голос. Жаров улыбается.
– Хоть в пять утра буди, если они вышлют. Все, давай.
Официант приносит наш чай: на подносе пузатый чайник из красной глины и две крошечные пиалы.
– Или может чего покрепче? – Дима смотрит на меня.
Напоминаю:
– Вы же за рулем.
– Так это для вас. Коктейль какой-нибудь? – и прожигает меня темным взглядом.
Я густо краснею. Это он на что намекает?
– Я не пью ночью перед работой, – старательно улыбаюсь.
Помнит или не помнит? Вот не поймешь. Может, он сразу узнал и теперь играет со мной?
– Похвально, – кивает Жаров.
Его телефон вновь разрывается от звонка.
– Да? – в тоне босса звучат резкие нотки.
Он долго слушает. Потирает устало глаза. М-да, ни минуты покоя. Его сотрудники уже отдыхают, а он возится со мной и попутно решает проблемы.
Неловко немного. Я пью чай, одна чашка которого стоит столько, сколько мы вдвоем с мамой за день тратим на еду. Внюхиваюсь в приятный аромат. Вкусный тут чай. Успокаивающий. Если бы не цена.
Дима откладывает телефон. Берет свою чашку и делает глоток. Телефон вновь звонит. В третий раз.
Это уже и меня раздражает.
Когда-то в детстве я мечтала стать богатой и получать много денег. Но вижу, что покой богачам только снится.
– Слушаю, – Жаров берет телефон.
Но продолжает смотреть на меня.
– Отлично, – на его лице появляется едва заметная улыбка. – Все, отбой. Я наберу, если что.
– Ни минуты покоя, – улыбаюсь ему.
Чай в моей чашке почти закончился. Осталась пара глотков.
– Это да, – в глазах босса вспыхивает странный огонек. – Так что, ко мне?
– Простите? – недоуменно хлопаю ресницами.
Наверное, ослышалась.
– Ну а что? Ты же не зря дожидалась меня в офисе. И это завуалированное приглашение в ресторан, – он обводит рукой вокруг.
Я почти давлюсь чаем. Так вот он что думает?!
– Я задержалась, потому что работала, – произношу, отделяя каждое слово. – А накормить меня было вашей идеей. Я предлагала всего лишь чай.
– Да ладно. Все уходят домой, как только заканчивается рабочий день. А ты осталась в офисе. Интересно, кто тебе сказал, что я работаю допоздна?
– Что? – сжимаю чашку. – Мы сегодня с Вадимом договорились, что я задержусь после работы. Ну у вас и самомнение, что это ради вас!
– С Вадимом? – его брови выразительно приподнимаются. – Не знал, что вы с Соболем на короткой ноге. К тому же, ты сама предложила переночевать у меня. Разве нет?
Я возмущенно хватаю ртом воздух.
– Там был мой бывший муж! Он проходу мне не дает! Да, я использовала вас, чтобы избавиться от него. Но это не значит, что из благодарности прыгну в вашу постель!
Он смотрит на меня с неприкрытым сарказмом. Не верит?
Подскакиваю на месте и хватаю сумочку.
– Ой, все. Спасибо за ужин и до свидания. Расходы можете вычесть из моей будущей зарплаты! Или нет, я сейчас заплачу!
– Сядь, – требует Жаров.
Да пусть сам сидит!
Направляюсь к официанту, принимавшему заказ, попутно достаю кредитку. Лучше так, чем быть должной этому снобу.
– Рассчитайте, пожалуйста, – говорю молодому парню.
– Да, конечно, – он улыбается.
– Я заплачу, – Дима уже рядом.
Как он приблизился так бесшумно?
– Спасибо, не надо. Идите, ищите женщину, которая с вами за стейк переспит! – заявляю со злостью.
Официант странно хрюкает от нашей перепалки, поспешно отворачивается к монитору, вбивает наш заказ и выпускает чек.
Дима останавливает мою руку с карточкой и протягивает свой телефон. Прикладывает к терминалу.
Я фыркаю и почти бегом направляюсь к стеклянному лифту.
Вот же гад, как и бывший! Оба бабники. Неужели в этом мире не осталось нормальных мужчин?
Вечно все выгоду ищут.
На улице прохладно. Осенний воздух остужает лицо. Я дергаюсь, когда в сумочке звонит мой телефон. Мама.
– Да, мам? – спрашиваю кислым тоном.
– Ты где? Обещала быть через десять минут!
– Извини, пришлось задержаться.
Что-то совсем не хочется рассказывать ей о своем фиаско. Иначе опять начнет морали читать.
За моей спиной открывается дверь ресторана. Слышу голоса охранников, им отвечает Жаров.
Я ускоряю шаг. Нет у меня ни малейшего желания продолжать с ним общение.
– Я Толю наберу, – говорит мама, – пусть тебя встретит.
А вот этого я хочу еще меньше!
– Не надо! – перебиваю ее. – Я почти дошла.
– Что – не надо? Марина, не ерунди. Я скажу, чтобы он тебя забирал. Тебе нельзя задерживаться допоздна. Ты о ребенке подумала?
– Я постоянно о нем думаю. Поэтому никаких Толь! – возмущенно отрезаю. – Все, скоро буду.
Умалчиваю о том, что видела Толика. Лекций о том, какой хороший мужик, а я им разбрасываюсь, я бы сейчас не выдержала.
Вдыхаю прохладный ночной воздух. Успокоиться. Да, определенно надо успокоиться. Достало все.
Рядом скрипят тормоза машины.
Оглядываюсь.
Спорткар Жарова медленно ползет за мной по встречной полосе. Водительская дверца приоткрыта, сам босс хмуро поглядывает на меня.
– Садись, – он кивает в салон.
Вот еще. Я вскидываю голову и иду дальше по тротуару.
Автомобиль немного обгоняет меня. Затем выезжает на тротуар и блокирует мне дорогу.
Жаров распахивает дверцу пошире.
– Хватит капризничать, садись в машину. На улице темно, мало ли кто здесь бродит.
– Спасибо, вы мне сегодня очень помогли, – говорю ядовитым тоном. – Но я не смогу отблагодарить вас в постели.
Он смотрит на меня с насмешливым недоверием. Думает, я цену себе набиваю? Затем устало потирает лицо:
– Ладно, забудь. А вот подвезти тебя придется. Охрана все еще ждет меня во дворе. Так что садись.
Фыркаю, но все же забираюсь в салон. Правда, демонстративно занимаю заднее сиденье позади водителя.
Жаров ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.
– Пристегнись.
Машина съезжает с тротуара и разворачивается в обратную сторону.
– А вы всегда так ездите? – едко бросаю.
– Как “так”?
– По встречной полосе.
– Нет, только когда гоняюсь за своими сотрудницами.
Не пойму, шутит он сейчас или нет?
– А часто вы за ними гоняетесь?
– Приходится иногда, – тяжкий вздох.
– Сочувствую.
– А как я-то себе сочувствую!
И все это очень серьезным тоном.
Изучаю его лицо в зеркале: мина такая постная, а в глазах черти пляшут.
Да он издевается!
– От хорошего босса сотрудницы бегать не будут! – заявляю, желая его уколоть.
– Да? – он делает вид, что удивлен. – И чем же я не хорош?
Вот действительно – чем? Платит хорошо, о сотрудниках заботится, и лицом, и фигурой вышел. Эх, никакого изъяна. Так даже неинтересно.
– Хороший босс не будет намекать на постель!
Он мрачнеет:
– Хочешь, чтобы я извинился?
Ах, ну да. У его величества язык отсохнет, если он скажет “прости”.
Мне хочется съязвить что-нибудь этакое, уколоть его посильнее, но я вовремя прикусываю язык. Все-таки он мой начальник, он дал мне работу. А то, что он козел, так ведь я тоже не ангел.
– Нет, Дмитрий Назарович, – говорю сухим тоном. – Недоразумение случилось по моей вине. Прошу простить и забыть об этом инциденте.
Спорткар заезжает ко мне во двор. Вижу машину охраны, а вот Толика нигде нет.
Жаров глушит мотор, а я поспешно выпутываюсь из ремня безопасности. Но открыть дверцу не могу – она заблокирована.
– Марина, – Дима оборачивается ко мне. – Пока вы не ушли…
Меня пробирает дрожь от его официального тона.
– Да?
– Вы правы, это было недоразумение. Впредь такого больше не повторится.
Это он сейчас извинился передо мной или что?
Пока хлопаю ресницами, пытаясь осознать смысл его слов, щелкает блокировка.
Я поспешно выбираюсь наружу. Сбивчиво желаю боссу спокойной ночи и почти бегом направляюсь к подъезду. Дима провожает меня пристальным взглядом.
Даже когда за мной закрывается дверь, я чувствую этот взгляд.
Заказ. Моя головная боль. Жалею, что согласилась. Но выбора нет.
Стоило только сесть за компьютер, как я поняла: не сегодня. Сегодня сил уже нет. Глаза слипаются, мысли разбегаются. Не могу сосредоточиться.
Ладно, пойдем на крайние меры. Один разок можно, главное, чтобы никто из коллег не спалил.
Скидываю заказ на флешку. В офисе стоят нужные программы, даже те, которых нет у меня. Подожду, пока Вадим и остальные уйдут на обед, и постараюсь справиться за полчаса.
Мама ходит за мной по пятам и бурчит. Ей не нравится, что я поздно пришла, что не брала трубку, что не реагирую на ее бурчание. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не ляпнуть какую-то резкость, о которой потом пожалею.
Не хочу делиться с ней тем, что случилось между мной и Жаровым. Ведь тогда придется рассказать о том, что случилось на Кипре, и о моих сомнениях насчет ребенка.
Когда порция моральных побоев окончательно надоедает, я закрываюсь у себя в комнате.
Мама кричит мне вслед:
– Неблагодарная! Если ты так и с Толиком обращалась, то не удивительно, что он другую нашел. От хороших жен не гуляют!
Смешно. Я почти то же самое сегодня сказала Диме. “От хорошего босса сотрудницы бегать не будут”...
Неужели я похожа на маму больше, чем думаю? Даже мыслю ее категориями.
Морально раздавленная, забираюсь в постель. Включаю плей-лист, затыкаю уши наушниками и закрываю глаза.
Меня беспокоит, как я завтра на работу пойду. Вдруг Жаров обиделся? Ему же, наверное, до этого дня никто не отказывал, а тут я, вся такая правильная моралистка…
Только бы не уволил за это! Я же пока на испытательном сроке. Решит, что я им не подхожу...
Утром новый сюрприз.
Я еще завтракаю, когда кто-то звонит в дверной звонок. Мама идет открывать. Прислушиваюсь к голосам в коридоре:
– Вам доставка из “Мира цветов” на имя Марины Вернецкой.
– Боже! Какая красота! Мариночка, иди сюда, посмотри!
Я нехотя выглядываю из кухни, держа в одной руке чашку с кофе, в другой – бутерброд.
У нас в коридоре стоит тощий парень в форме доставки и мама, которая держит в руках огромную корзину цветов.
Кусок застревает в горле.
Это еще от кого?
– Ну, чего стоишь? – торопит мама. – Иди, распишись! Ой, тут есть письмо. Так, посмотрим сейчас, от кого...
Иду деревянной походкой.
Только бы это не Дима надумал так извиниться! А то мне мама устроит моральное четвертование!
Пока я дрожащей рукой вывожу свою закорючку, мама распечатывает конверт:
– Марин, это от Толи. Я тебе говорила, что он все осознал и хочет сохранить семью! А ты как упрямая ослица, ничего не желаешь слушать!
– Мам… – показываю глазами на курьера.
– Не мамкай!
Но все-таки она прикусывает язык.
Парень уходит. Я беру карточку из конверта.
“Марина, прошу, дай нам еще один шанс. Я без тебя не могу...”
Дальше не читаю. Бросаю записку обратно в цветы.
– Все, мам, я одеваться.
– Так ты пойдешь?
– Куда?
– Как “куда”! Ты что, не читала? Толя тебя пригласил в ресторан сегодня на восемь!
– Э… – думаю, как бы от него отвязаться, но причина должна быть уважительной. – Сегодня не выйдет. У нас… У начальства сегодня День рождения и я обязана там быть! Все, убегаю!
Чмокаю ее в щеку, хватаю куртку и выскакиваю за дверь, пока она не начала возражать.
Через десять минут, когда я иду вдоль шоссе, позади сигналит машина.
Машинально оборачиваюсь. Ко мне подъезжает знакомая иномарка.
– Марина? – улыбающийся Вадим Александрович открывает дверцу рядом с собой. – Садитесь, подвезу. Все равно нам по пути.
До бизнес-центра три шага осталось, но из-за поворота выруливает спорткар Жарова. Не хочу с ним встречаться, так что быстренько ныряю в распахнутую дверь.
Вадим перехватывает мой взгляд и усмехается:
– Что надулась? Назарыч вчера напугал?
Я подозрительно смотрю на него:
– Почему вы так решили, Вадим Александрович?
Он пропускает машину босса и неторопливо следует у нее в фарватере.
– А он постоянно засиживается допоздна. Вот я и подумал, что ты с ним вчера столкнулась перед уходом, и он чем-то тебя напугал. Уж очень у тебя выражение на лице говорящее.
Он усмехается, а я ловлю себя на том, что и правда: сверлю задний бампер спорткара таким взглядом, словно хочу прожечь в нем дыру.
– Вообще наш босс парень хороший, – продолжает Вадим. – Не идеальный, конечно, со своими тараканами, но у кого их нет?
Он подмигивает мне и добавляет:
– А тараканов начальства надо любить, холить и лелеять. Тогда они будут к тебе лояльны. Усекла, новобранец?
Я поджимаю губы.
Вот еще! Холка у него отвалится и лелейка сморщится. Обойдется без моей любви!
Вадим проезжает мимо крыльца бизнес-центра.
Заметив мое удивление, поясняет:
– Выйдешь на стоянке. Там лифт есть.
Пока раздумываю, какой лифт может быть на автостоянке, машина заворачивает за угол здания, пересекает пост охраны со шлагбаумом и по пологому спуску въезжает в цокольный этаж.
Мы едем еще минут пять, все больше и больше углубляясь в подземную часть здания. Наконец, Вадим тормозит и пристраивает иномарку на свободное место.
Я выхожу. Здесь очень много машин. Видимо, все начальство бизнес-центра оставляет здесь свои тачки. Вон и спорткар Жарова. Его сложно не узнать. Самого владельца не видно, ушел уже. Ну и хорошо, значит не столкнусь с ним даже случайно.
Меня отвлекает писк сигнализации.
Вадим опускает ключи от машины в карман и кивает в сторону прохода:
– Идешь?
– Да, конечно!
Проход выходит к двум лифтам. Это те самые лифты, которые открываются в холле. Да, точно. Они же спускаются в подземный этаж. Раньше не замечала как-то.
Но темная фигура, стоящая возле лифтов, заставляет меня притормозить.
Дима? Чего он тут топчется?
Мы подходим, причем я следую за Вадимом и стараюсь не высовываться из-за его спины. Мужчины обмениваются рукопожатием. Жаров улыбается, но вот он замечает меня, и его улыбка превращается в понимающую усмешку:
– Вы вместе?
Мои щеки начинают гореть. Я открываю рот, собираясь стереть эту ухмылку с его лица, но на помощь приходит Вадим.
– Да, – говорит равнодушно, – подвез сотрудницу, все равно по пути.
В глазах Димы что-то вспыхивает, но тут же гаснет. Он отворачивается, потеряв ко мне интерес. Я облегченно вздыхаю. А тут и лифт открывается.
Меня пропускают вперед. Следом заходят мужчины. Они заполняют собой все пространство. Стоит дверцам закрыться, и мне кажется, что кабинка стала меньше в три раза. Даже дышать тяжело.
В холле лифт открывается, и к нам вваливается толпа из отдела маркетинга. Девушки обступают Вадима и Диму. Что-то спрашивают, улыбаются. Некоторые открыто строят глазки. Я аккуратно отступаю в угол.
И вдруг понимаю, что ко мне прижимается чье-то бедро.
Поднимаю голову.
Жаров улыбается Тане. Он даже не замечает, что почти зажал меня в углу. Или делает вид, что не замечает.
Вот гад! Неужели мстит за вчерашнее?
Да нет, слишком мелочно...
Наконец, наш этаж. Лифт снова открывается, я вместе с остальными девушками вываливаюсь в коридор. Вадим идет впереди, за спиной остаются Жаров и Таня.
До меня долетают ее слова:
– В прошлый раз мне очень понравилось. Вы не думали повторить?
– Думал, – от негромкого хрипловатого тона Димы у меня внутри все сжимается. – Может и повторим. Если повод найдется.
О чем это они?
Меня захлестывает беспричинная ревность. Неужели между ними что-то есть? Да какая мне разница!
Я ускоряю шаг. Краем уха отмечаю странный звук, будто рядом что-то упало. Но не обращаю внимания. Мне хочется поскорее войти в кабинет и спрятаться за своим монитором.
– Марина! – позади звучит голос Димы.
Не буду оборачиваться! Сделаю вид, что не слышу.
А сама иду еще быстрее.
– Да стойте же вы!
Он нагоняет меня и хватает за руку.
Отшатываюсь, едва успев выскользнуть из его пальцев. Оборачиваюсь и гневно смотрю на него.
– Вот, – он протягивает что-то на раскрытой ладони. – У вас выпало.
У него на ладони лежит моя флешка. Вот позорище... Хочется провалиться сквозь землю.
– С-спасибо, – хватаю улику.
Только бы не спросил, зачем она мне!
– Вы в порядке? – он продолжает серьезно смотреть на меня.
– В полном! – рапортую с бодрой улыбкой.
Жаров окидывает меня странным взглядом и идет дальше как ни в чем не бывало. Рядом с ним семенит Татьяна на своих каблуках.
Едва они проходят, как моя улыбка сползает. С унылым лицом сую флешку в карман и тащусь на рабочее место.
Я переживаю, что меня начнут расспрашивать: что за флешка, зачем… Но ничего такого нет. Вадим загружает меня работой.
Дождавшись, пока все уйдут на обед, я, аки шпион, сую флешку в компьютер и перебрасываю на него свой заказ.
А что делать? Я так не успею закончить вовремя, а портить отношения с заказчицей нет никакого желания.
Пока информация грузится, я параллельно выполняю задание Вадима. Но есть-то все равно хочется, хоть я и сказал всем, что не голодная.
Девочки убежали в “Бургер-Кинг” на первом этаже. Я не могу себе позволить тратиться на бургеры, поэтому ношу из дома бутерброды и потихоньку жую их на "кухне". Так здесь называют отдельную комнату с микроволновкой, холодильником и кофемашиной. Там даже есть небольшие столы с диванчиками на четырех человек.
Желудок все настойчивее требует его покормить.
Я отправляю заполненные таблицы на почту бухгалтерии. С одним делом покончено – можно и пообедать по-быстрому, пока никто не пришел.
В коридоре стоит тишина. Вот и хорошо, значит, ни с кем не столкнусь.
На кухне тоже никого нет. Замечательно. Значит, никто не будет ругаться, если я пообедаю у себя за рабочим столом.
Достаю из холодильника свой судок с бутербродами, завариваю чашку латте и быстро иду обратно.
Но на этот раз в коридоре слышатся голоса.
Неужели наши пришли? Смотрю на часы. Нет, еще рано. Голоса доносятся с лестницы, слов не разобрать, но я узнаю хриплый тон Димы и невольно замедляю шаг. Мои уши навострились сами собой.
– Как тебе новенькая? – спрашивает биг-босс.
Это он обо мне?!
Я так резко замираю, что кофе выплескивается из чашки и капает мне на руку.
Шиплю. Прижимаю судок локтем. Еще не хватало, чтобы он упал и выдал меня!
– Нормально, – узнаю голос Вадима. – Исполнительная девушка. Мои плакали, что не хватает народу. Так что хорошо, что открыли вакансию.
Значит, речь все-таки идет обо мне...
– Согласен. Хорошие работники всегда нужны. Только я сейчас не про работу. Ты ее теперь каждое утро подвозишь?
О чем это он? Я вся превращаюсь в слух.
– Почему бы и нет? Красивая девушка, я бы за ней приударил, – насмешливым голосом отвечает Вадим.
– И что останавливает?
– Да ну тебя. Она замужняя. Точнее, разводится, но мне все равно ни к чему эти проблемы.
– Разводится? – голос у Димы задумчивый. – Откуда информация?
– Так она в первый же день отпрашивалась у меня в суд. Потом отработала, конечно.
– Вот оно что...
Голоса приближаются. Мужчины поднимаются на этаж. Я стою пунцовая. Еще не хватало, чтобы меня тут застукали! Но почему-то продолжаю стоять, не двигаясь с места.
– Проследи, чтобы она не оставалась больше после работы, – говорит Дима странным тоном.
– Что, нарушила твое уединение?
– Нет, просто не нужно, чтобы наши сотрудницы засиживались допоздна. Ночью на улице всякое может случиться.
– Значит, переживаешь. Она хорошенькая, правда?
– Есть и посимпатичнее.
Я прямо вижу, как Жаров пожимает плечами. Ах, есть и посимпатичнее? Уж не про Таню ли он? Она сегодня на него чуть ли не вешалась при всем коллективе!
Усилием воли сдерживаю приступ ревности. Да кто он вообще такой, чтобы я его ревновала? Случайный любовник, который даже не помнит меня!
– И вот еще что, – голос Жарова заставляет меня напрячься, – скажи Лиле, пусть принесет мне всю информацию по этой Вернецкой. У меня ощущение, что мы где-то встречались.
У меня сердце падает вниз. А вместе с ним – чашка кофе.
Звук бьющейся посуды отрезвляет меня, выталкивает из задумчивости и заставляет улепетывать прочь со всех ног.
Не думая, что творю, пролетаю по коридору через весь офис. Торможу, только увидев дверь в туалет. Сердце колотится как сумасшедшее. Что я творю? Почему этот Дима так действует на меня?
Дрожащими руками закрываюсь в кабинке. Прислушиваюсь. Но сюда не доходят звуки из коридора.
Жду в напряжении минут пять. Даже дышать боюсь. Тишина…
Никто не ломится в туалет, никто не стучит в кабинку.
Медленно выдыхаю.
Марина, ты чокнутая! Подслушивать начальство, потом разбить чашку и убежать! Теперь лужа кофе с осколками – главная улика. И Вадим ведь знает, что я осталась!
Ситуация серьезная, но мне становится смешно. Еще несколько минут я сижу на крышке унитаза и трясусь от беззвучного смеха.
А что? Если спросят, что это было, скажу, что Дмитрий Назарович меня напугал. Пусть попробует доказать, что это не так!
Только когда коридор наполняется голосами, я понимаю, что обеденное время прошло. Пора выходить.
Встаю, как ни в чем не бывало выхожу из кабинки, включаю воду и начинаю тщательно намыливать руки перед умывальником.
И как раз вовремя: входная дверь открывается, из коридора залетают Лена и Катя.
– Ой, привет! – машет Лена, на ходу расстегивая джинсы. – Ты что, на обед не ходила? Диета?
– Ага, – перевожу взгляд на Катю. – Вы там, в коридоре ничего странного не заметили?
– Странного? – она морщит нос. – Ну, если уборщица со шваброй это что-то странное, то да, заметили.
Отвернувшись к умывальнику, прячу облегченную улыбку. Неужели пронесло?
До вечера я все жду, когда ко мне подойдет Вадим и спросит, что я успела услышать. Но его нет, Катя сказала, что ему срочно пришлось уехать. Дима тоже к нам не заходит. Так что я постепенно успокаиваюсь. Вечером вместе со всеми покидаю офис. Очень довольна, что за день почти все успела: и над заказом поработала и работу сделала. Хотя не скажу, что легко. Вечно спать хочется.
Но в голове продолжают бродить мысли о подслушанном разговоре. Это после того, как я отказала Диме, он решил досье про меня собрать? Вот совсем нет совести у него. Интересно, что он сможет нарыть? Ох, уж это женское любопытство!
Вот же будет ему веселье, если он узнает, что уже переспал со мной. Может и хорошо, что не помнит меня.
Зато наконец-то это свершилось – во дворе нет Толика. Я так рада этому факту, что на всех парах несусь домой.
В парадной пахнет выпечкой. Ах, как хочется маминого фирменного пирога с яблоками. Вкусняшку. И чем ближе к квартире, тем яснее запах. О, что это на маму нашло?
Я открываю дверь своими ключами. Аромат вызывает обильную слюну.
– Мама, ты пирог испекла? – снимаю туфли.
На кухне кто-то шуршит. Я вдыхаю запахи. Ну точно пирог с яблоками! Какой аромат!
Но из кухни выглядывает не мама, а Толик. Замираю. Туфля падает на пол из моих рук.
– Ты тут что делаешь? – вжимаюсь в дверь за спиной.
– Марина, как я рад, что ты вернулась, – он с широченной улыбкой кивает на инструменты, лежащие на полу. – Помогаю Галине Ивановне. У вас тут полочка отвалилась.
Я эти инструменты не заметила сразу. Хмуро смотрю на Толика. Не нравится мне его благородство.
– Что? Да неужели? – приподнимаю бровь. – Что-то не припомню, чтоб ты раньше спешил помочь.
– Марина, – он приближается.
– Не подходи ко мне.
Я выставляю руку. Так, если он здесь, значит, мама куда-то свинтила? С нее станется оставить нас наедине. А мне надо доделать заказ!
– О, Мариночка, – из комнаты выплывает мама.
На ней праздничное цветастое платье и фартук. На лице – довольная улыбка.
– А я тут Толика пригласила, чтоб полочку починил. Вот видишь, как хорошо, что есть мужик в доме, – радостно говорит она.
И ты, Брут. Я догадывалась, конечно, что она на такое способна, но все равно, неожиданно…
– О, прекрасно, мама, – улыбаюсь, а на душе паршиво от ее предательства. – Я так рада, что ты решила свою личную жизнь устроить. И ничего страшного, что с моим бывшим мужем. Совет вам да любовь.
Толик и мама замирают, недоуменно глядя на меня.
– Не буду вам мешать, – продолжаю со сладкой улыбкой. – Обещаю даже уши по ночам затыкать. Вы, главное не стесняйтесь, я же все понимаю!
Толик краснеет, мама покрывается пятнами.
– Марина, ты все не так поняла, – начинает мой бывший муж.
Мама возмущенно перебивает его:
– Снимай куртку и пошли ужинать. Марина, не артачься, я спекла твой любимый пирог.
– Я сяду с ним за один стол только у адвоката при разделе имущества, – тычу пальцем в Толика.
– Марина, давайте просто поговорим.
– Говорите. Но без меня.
Я снимаю верхнюю одежду. Уклоняюсь, когда Толик хочет ее взять. Молча обхожу его и иду в свою комнату.
Вот еще. Не собираюсь я из дома уходить из-за бывшего. Но мама тоже от своего не отступит.
– Она такая нервная в последнее время, – слышу, как она говорит Толику. – Но ничего, еще выйдет. Пойдем на кухню.
Я закрываю дверь. Это какой-то сюр. Просто не верится, что это все происходит со мной. Мать и Толик сговорились у меня за спиной.
Опускаю руку на живот. Маленький, даже не знаю, от кого ты. Но очень не хочется, чтобы твоим отцом был мой бывший муж. Уж лучше быть беременной от незнакомца, чем от предателя.
Усаживаюсь за компьютер. Работа полностью поглощает меня, я даже забываю про голод. Только один раз выползаю – в туалет.
На маму и Толика не обращаю внимания. Хотя надо же. Бывший все же приделал полочку, которая так и грозилась упасть уже какой месяц нам на голову. А потом взялся за сифон под раковиной. Ну-ну…
Вновь запираюсь в комнате и надеваю наушники. Все. Тишина, покой и расслабляющая музыка.
Занимаюсь проектом, ищу картинки. Любопытство дергает меня поискать в интернете информацию о Диме. Вот чего-то так хочется. Вбиваю его имя в поиске. Хм… А его нет в социальных сетях, зато есть фотки в онлайн-журналах типа “Menstime”.
Я так увлекаюсь изучением его личной жизни, что даже не слышу, как за спиной открывается дверь. Чужая тень накрывает меня. Плеча касаются чьи-то пальцы.
Дергаюсь от неожиданности.
– Что ты тут делаешь? – хмуро смотрю на Толика.
– Хотел сказать, что уже ухожу, – он косится на экран, где виднеется фотка Дмитрия.
– Уходи, – сверкаю глазами. – Нам больше не о чем говорить.
– Марин, не дури. В конце концов, у нас ребенок будет, – говорит он.
Я вздрагиваю.
– Что? – смотрю на него.
– Что “что”? Думала, я не узнаю? – ухмыляется он.
Первая мысль – мама сказала. Да, точно она. В этом доме больше некому.
Нервно сглатываю.
– Да, даже и так. Нас все равно разведут, – отворачиваюсь. – Разговор окончен, уходи.
– Нет, не окончен. Мы должны жить нормальной семьей. К чему эти расставания? Это мой ребенок в конце концов. Я имею право…
– Так я и не против. Ты будешь иметь право с ним видеться, – возмущаюсь я, глядя в экран.
Толик разворачивает меня к себе вместе с креслом. Опирается ладонями на подлокотники, нависает, вынуждая меня вжаться в спинку. Он устало смотрит на меня.
– Нет, Марина, я от своего не оступлюсь. Или ты будешь со мной, или я сделаю так, что ты не получишь никаких алиментов.
– Больно мне твои деньги нужны, – фыркаю я. – Можешь засунуть свои копейки куда подальше.
– А еще скажу твоей матери, что ребенок не мой, – говорит он.
Я нервно сглатываю и бледнею. Толик это сразу замечает:
– Испугалась?
– С чего… ты… Как ты…
– Ну а что? – он ухмыляется. – У нас с тобой секс был за неделю до того, как ты на свой курорт упорхнула. Кто знает, кто еще был после меня.
– Ты…ты…
У меня даже слов нет, чтобы высказать, что я о нем думаю!
– Интересно, что твоя мать скажет, если узнает? Ты же знаешь, что у нее сердце слабое. И знаешь, как она относится к женским изменам. Так что подумай – стоит ли нервировать собственную мать.
И с этими словами он выходит из комнаты.
Толик просто гад редкостный. Совсем не дает время для маневра. Приходится припереть маму к стене:
– У тебя проблемы со здоровьем? Почему я не знаю?
Она оглядывается на прихожую, где одевается Толик.
– Мариночка, ты только не сердись, – начинает ласковым голосом.
– Не увиливай. Почему он говорит, что ты плохо себя чувствуешь, а я первый раз об этом слышу? Или бывший зять тебе ближе, чем родная дочь?
Мать пыхтит и смотрит в сторону. Вот кому из нас она врет и зачем?
– Мама, – твердо смотрю на нее, – что происходит?
– Да ерунда, – она неуверенно улыбается. – Ничего страшного.
– И все-таки?
– Ну, давление слегка подскочило. Прошло уже.
– Если это что-то серьезное, то тебе нужно сходить к врачу, а не устраивать сговор с Толиком за моей спиной!
В прихожей хлопает входная дверь. Толик ушел. И мама резко меняется.
– Знаешь что, – шипит она, потеряв прежний радушный вид, – я сама врач. Ты лучше подумай, как мужик за тобой увивается! В ножки падать готов! Где еще такого найдешь?
– Да он каждой встречной юбке готов в ножки упасть, – говорю раздраженно.
– И что?! Мужики все такие! Тот пьет, тот бьет, тот гуляет. Радуйся, что твой еще из квартиры добро не выносит, не пропивает, как у нашей соседки. Подумаешь, один раз застукала!
Все, не могу.
Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Мать бежит следом.
Я закрываю дверь у нее перед носом, но она рывком открывает ее.
– Не смей от меня закрываться! – кричит. – Я с твоим отцом столько лет жила и семью сохраняла ради тебя! Чтобы у тебя, дуры, отец родной был!
Эти слова бьют словно пощечина. Я замираю. Так больно. Больно слышать такое от самого близкого человека.
– Я не просила идти на такие жертвы ради меня, – говорю через силу.
– Дура! Вот появится свой ребенок, тогда поймешь, что ради него пойдешь на любые жертвы! И еще сама будешь бегать за Толиком, когда припечет!
Ну уж нет. Тут она ошибается. Не буду.
Она с силой хлопает дверью и уходит.
Я понимаю, что долго так продолжаться не может. Мы просто сожрем друг друга, а я хочу, чтобы мой ребенок рос в нормальной атмосфере, без нервов и скандалов. И не хочу, чтобы с мамой что-то случилось. Вдруг у нее и правда давление?
Включаю компьютер и остаток вечера посвящаю поиску съемных квартир. Но ничего подходящего нет. Большинство либо сараи, либо на отшибе, либо слишком дорого. Переехать некуда. Д�
Пролог
– Милый, я дома, – говорю, переступая порог.
И сразу обо что-то спотыкаюсь. В полумраке коридора ничего не вижу. Шарю рукой по стене в поисках выключателя.
Наконец, зажигается свет.
Я замираю, не веря своим глазам.
На полу лежат чьи-то туфли. Женские. Лакированные и остроносые, с убойной металлической шпилькой.
Как в полусне стаскиваю жакет, вешаю на крючок и направляюсь к спальне, по пути подбирая чужую туфлю. Квартира однокомнатная, так что не промахнешься.
Спальня плотно закрыта. Из-за двери доносятся звуки.
Моя рука замирает над ручкой. По спине пробегает холодок.
Толик там не один? Ну, может, это его коллега в гости зашел или мама?
Ага. И они там вдвоем громко скрипят матрасом.
Решительно толкаю дверь.
Она открывается, но этого никто кроме меня не замечает. Еще двое участников сцены слишком заняты, чтобы замечать что-то, кроме себя.
Да, если это и коллега моего мужа, то они тут явно не чай пьют.
Я в полном ступоре смотрю на вакханалию, происходящую на кровати. Матрас скрипит, одеяло бугрится, мужские и женские стоны разносятся по комнате.
– Я вам тут не мешаю? – подаю голос, но на меня никто не реагирует.
По сердцу будто стеклом режут. На глазах проступаю слезы. Не могу поверить, что это все происходит со мной.
– Але! – кричу еще громче.
Туфля в ладони словно огнем печет. Швыряю ее в горб на кровати.
Горб ойкает и замирает. Из-под одеяла высовываются две головы.
Минуту назад я надеялась, что это младший брат мужа со своей девушкой или сосед. Да кто угодно, только не мой благоверный. Но это он и какая-то краля.
Толик смотрит на меня округлившимися глазами:
– Ты рано…
– Я вовремя, – язвительно кривлю губы, хотя на самом деле мне хочется плакать, – Это вы задержались.
– Марина, это не то, что ты подумала, – говорит он и накрывает одеялом свою любовницу. – Это… это случайность.
– Ей стало плохо, и ты решил сделать ей дыхание рот в рот в нашей кровати? Или это новый вид постельного массажа? – раскаляюсь я.
Никогда еще фраза “Это не то, что ты подумала” не вызвала во мне такой бури.
– Марина, ну не начинай, – Толик встает с кровати.
Он здоровый накачанный парень с идеальным телом атлета. Инструктор по фитнесу. И эта вертихвостка в его постели наверняка одна из клиенток! Подсела на его кубики в прямом и переносном смысле.
Тьфу! Даже думать об этом противно.
Я направляюсь к шкафу. На полу разбросаны женские вещи. Ботинок застревает в чужом лифчике. Я зло срываю его с ноги.
Поверить не могу, что это все мне не снится. Толик слишком спокоен для того, кто изменил в первый раз. Значит, давно уже практикует. Вот гад!
Он идет за мной.
– Марина, – касается моего плеча. – Что ты задумала?
От его прикосновения становится тошно.
Молча сбрасываю его руку, а сама достаю чемодан и начинаю активно запихивать в него вещи.
– Марин, не делай глупостей. Давай поговорим.
– Нам не о чем говорить, – закусываю губу. – Иди, разговаривай со своей кралей.
Руки дрожат. Вещи в чемодан едва влезают.
– Я серьезно, не дури. Сама виновата, что так рано вернулась, я тебя только завтра ждал.
У меня перехватывает дыхание. Почему мне никто не сказал, что это так больно? Три года брака и все впустую. А еще, дура, сюрприз ему приготовила…
Застегиваю чемодан, разворачиваюсь. Толик так и стоит передо мной в чем мать родила. Только руки на груди сложил.
– И куда ты сейчас поедешь?
– Не твоего ума дело.
– Как раз моего. Ты все-таки мне жена.
– Ой, надо же? И давно ты вспомнил об этом?
– Не язви. Ты сама виновата.
От такой наглости я на миг теряю дар речи.
Краем глаза вижу, что любовница слиняла с кровати вместе с одеялом и чуть ли не червячком ползет к двери.
– Куда? – рявкаю, загораживая ей проход. – Одеяло мое.
Хватаю и рву его на себя.
Она выпускает из рук его и смотрит на меня круглыми от страха глазами.
– Ты сама виновата, Марина, – повторяет муж, глядя, как я направляюсь к выходу.
Любовница вжимается в стеночку, будто хочет пройти сквозь нее. Нет, эта дура не виновата, что мой муж кое-что не может в штанах держать. Он ведь ей, наверное, даже не сказал, что женат.
– Вот если бы ты не ездила по своим командировкам, то не было бы здесь никого, – цедит Толик мне в спину.
– Да пошел ты, – бросаю в ответ.
Он хватает меня за руку.
– Марина, прекращай истерику. Это всего лишь ошибка. Сейчас она уйдет, и мы нормально поговорим. Как взрослые люди. Ты меня поняла?
– Да отпусти меня, – с трудом вырываюсь и выпрыгиваю за дверь.
Хорошо, что не закрыла ее на замок, а то пришлось бы возиться.
Толик за мной.
Колесики чемодана стучат по лестнице. Я несусь, чуть ли не спотыкаясь.
Как же шумно. Наверное, весь подъезд слышит.
– Марина, – летит за мной муж.
Я останавливаюсь на лестничном пролете. Лодыжка побаливает. Кажется, я ее подвернула.
Оборачиваюсь и обливаю презрением голого Толика.
– Ты так за мной и пойдешь? – небрежно киваю на его сморщенного “дружка”.
– Да.
Он опускает взгляд и заливается краской. А этажом выше кто-то уже спускается по лестнице.
– Трусы надень, – поправляю босоножку и спускаюсь дальше.
Вылетаю из подъезда. В груди сильно болит. От этой боли в глазах стоит туман.
Несусь прочь от дома. Все равно куда, лишь бы подальше. Прохожие шарахаются от меня, а я никого не вижу и не замечаю.
Как же я могла жить и не видеть, что творит эта тварь под названием муж.
Прихожу в себя только на пустой остановке. Сажусь на скамейку, и меня накрывает.
Слезы ручьем хлещут из глаз. Я кричу, чем разгоняю бомжей и стаю собак.
Больно, как же больно. И это не та боль, которую можно унять таблетками. С ней не пойдешь к врачу.
Выкричавшись и выплакавшись, открываю сумку. Достаю пачку салфеток и глянцевую папку с голубеньким самолетом. В ней два билета на отдых.
Это наша мечта с мужем – семидневный отдых на Кипр. Я два года ишачила на эту путевку. Бралась за самых трудных клиентов, закрывала сделки, которые даже начальство считало провальными! Но после сегодняшнего…
На глаза вновь набегают слезы. Всхлипываю.
Рука тянется порвать билеты, но в последний момент я ее убираю.
Черт с тобой, Толик. Ты не стоишь моих страданий.
Я хотела на отдых – и я и поеду! А с тобой потом разберусь.
Глава 1
Море, солнце и песок – вот главное, что мне нужно в период расставания с мужем. Как вспомню, так накатывает такая тоска, что даже аниматоры не могут от нее избавить.
Хотя аниматоры это самое дебильное, что можно придумать в моем положении.
Я все еще не могу осознать то, что случилось. Сердце постоянно замирает.
Ну как так?!
У нас с Толиком все было хорошо. Мы уже три года вместе. Хотя говорят, что за столько лет вся романтика уходит и остается один быт.
Но это неважно. Мы же планировали завести ребенка! Вот сразу после отпуска. Отдохнуть на Кипре, набраться сил и приступить к выполнению задачи всей жизни. А тут на тебе! Сюрприз вышел что надо.
Интересно, это у него была мимолетная интрижка или он мне давно изменяет?
Телефон в очередной раз пиликает. Опять незнакомый номер. Со вздохом открываю СМС.
Ну, как всегда: “Прости и вернись ко мне. Я совершил ошибку. Прости, прости”.
И куча расстроенных смайликов.
Отправляю номер в черный список. Их там уже штук десять. И не лень ему бегать, новые “симки” регистрировать? Или он их сразу оптом взял и теперь развлекается? Пусть займется своей блондинкой!
От этих мыслей даже солнце становится тусклым. Почему мне так плохо?
Потягиваю коктейль и от скуки наблюдаю за симпатичным официантом. Он потирает бокалы, то и дело поглядывая на меня с загадочной улыбкой.
Отворачиваюсь.
Неинтересно. Еще один альфа-самец, заметивший одинокую самочку. А дома, возможно, жена…
Я здесь уже шестой день. Завтра утром улетаю домой. И за это время кто только не пытался со мной познакомиться. Но у всех этих “знакомщиков” на лбу большими буквами было написано, что им нужна интрижка на пару ночей. Курортный роман. Чтобы почувствовать себя мачо. А потом они вернутся домой, к жене под бочок, и забудут все, что здесь было.
Оглядываю мужчин, сидящих за столиками. Кое-кто из них с женами. А одиночки бросают в мою сторону призывные взгляды.
Козлы!
– Жаров! Ты должен остановиться!
Возмущенный женский голос перекрывает тихую музыку.
Оборачиваюсь и замираю. Прямо на меня по проходу идет высокий мужчина в белой футболке и синих бриджах. Одежда трещит на нем, подчеркивая не хилый мышечный рельеф. А позади маячит расфуфыренная деваха. Очередная жертва пластики, если глаз меня не обманывает. Ну, накачанные до состояния куриной попки губы сложно не узнать.
Очередной павлин и его самочка.
Теряю к ним интерес и возвращаюсь к своему коктейлю.
Но вынуждена признать: мужик зачетный. При виде его рука сама собой тянется поправить прическу.
– Жаров, стой! Мы не договорили! – орет на весь ресторан девица с губами.
– Эй, девушка, тише! – вступает бармен.
Мужчина-павлин цедит сквозь зубы:
– Я тебе уже все сказал. Мы расстались. Какого ты приперлась сюда за мной?
Это он своей самочке, как я понимаю.
Ох, ну и голос у него! Низкий, глубокий, с такой хрипотцой, что у меня аж мурашки по коже идут.
– Ну, Дима, пожалуйста, выслушай! Я же без тебя не могу, – продолжает канючить деваха.
Бедный павлин.
Хотя, если бы я так замужем бегала и стелилась вокруг него, может, он бы мне не стал изменять?
Что уж теперь думать об этом…
Лучше подумать о том, куда вернуться с курорта.
Придется к маме переехать, других вариантов нет. Но она мне все мозги откомпостирует насчет Толика. Как это так! Ну подумаешь, что изменил. Мужики-то полигамные. Это у них в природе. И вообще, такой хороший мужик. С квартирой, машиной хорошей работой. Держись за его штаны!
А я – нет. Не хочу, не прощу. Нет ничего хуже измены.
Рядом кто-то нагло плюхается на диван. Но я, не обращая внимания, продолжаю цедить коктейль через трубочку.
Еще надо документы на развод подать. Я как-то сильно быстро сюда свинтила, не успела этого сделать. Но теперь точно сделаю. Сразу, как только вернусь.
Как бы грустно и больно не было, но придется опять увидеться с мужем. Хорошо, что детей у нас нет. Развод пройдет как по маслу.
– Эй, ты чего к ней подсел? – капризная девица оказывается возле меня.
Мне приходится оторваться от созерцания своего бокала и вопросительно посмотреть на нее.
– Отстань от меня, – с другой стороны слышится низкий хриплый голос. – Я уже сказал, что между нами все кончено. Не понимаешь? До свидания!
Я мельком смотрю на обладателя бархатистого тона и невольно краснею. А главное, моя спина при виде него сама собой выпрямляется.
Издалека он показался мне симпатичным. Но вблизи – роковой красавец. Будто с обложки глянцевого журнала сошел: короткие темные волосы, ровный нос, четкие брови, волевой подбородок, покрытый легкой щетиной А главный шик – длиннющие ресницы и ямочки на щеках.
Наверное, модель.
Смотрит на меня, улыбается. Ой, подмигнул.
Так, надо уйти. Мне эти заигрывания ни к чему. От мужиков одна боль.
– Мы с тобой не договорили! – девица с хозяйским видом усаживается с другой стороны от него.
Теперь красавчик оказался зажат между нами.
Ой, мамочки.
– Я все сказал, – рявкает он, когда подружка в очередной раз хватает его за руку.
От резкого движения он не рассчитывает силу и задевает мой коктейль.
Я пытаюсь поймать бокал, но не получается.
Часть проливается мне на платье.
– Мужчина, осторожнее! – я резко вскакиваю.
– А ты еще кто такая? – возмущается девица.
– Успокоилась, живо! – цедит красавчик и переводит взгляд на меня. – Прошу прощения. Позвольте мне загладить свою вину.
Он обводит меня заинтересованным взглядом. На красивом лице появляется улыбка и ямочки.
Я опускаю взгляд. Вот же. Коктейль на грудь попал. Футболка намокла. Придется в номер идти…
– Дима, я с тобой разговариваю!
Взгляд красавчика резко меняется.
Бедный мужик. Глаза такие усталые.
– Подыграйте мне, – шепчет он и наклоняется ближе.
– Ага, – киваю, не в силах отвести от него взгляд.
Почему бы и нет? Завтра я улетаю домой. А тут невинная шалость. Если б еще не сверлила взглядом эта дамочка – было бы совсем здорово.
И тут происходит то, чего я совсем не ожидаю того. Дима склоняется ко мне. Горячее дыхание опаляет губы. И, пока пытаюсь сообразить, что происходит – меня нагло целуют.
– Ну и оставайся с ней! Чтоб у тебя все отсохло, – девица вылетает из ресторана.
– Спасибо, – Дима отрывается и смотрит на меня темным взглядом.
Губы у него властные, умелые, и целуется он крышесносно.
Ноги подгибаются. Чувствую, если б он меня не держал, я бы осела на пол.
– Может, продолжим? – спрашивает завораживающим хриплым тоном.
И смотрит в мои глаза таким взглядом, что у меня голова начинает кружиться.
– Давайте. Бармен, повторите коктейль, – я поворачиваюсь к барной стойке.
И стоило бы отказаться. Он только бросил девушку, а я – мужа.
Но… Нет. К мужу я возвращаться не буду. Так что легкая интрижка мне только пойдет на пользу.
Я должна окончательно отрезать ту часть себя, которая болит. Клин клином вышибают, так, кажется говорят. Тем более, что мужчина красивый.
Один коктейль, второй, третий…
Мою талию сжимают. Мы двигаемся под ритмичную музыку. Чужие руки властно скользят по моей спине, изучают изгибы тела. Меня снова целуют…
Я не могу отвести от него взгляд. Смотрю в его глаза и пропадаю.
Что я творю? Не знаю, это все коктейли виноваты. Кажется, пара из них была лишней.
Сознание уплывает. Чувствую только, что меня несут на руках…
***
Утром я просыпаюсь от яркого света. В первый момент не могу понять, где нахожусь. Номер незнакомый. И в постели я точно не одна. К моей ноге прижимается чужая нога.
Постепенно воспоминания возвращаются. А вместе с ними и стыд.
Что я наделала!
Осторожно поворачиваю голову. Так и есть. Одеяло слегка сползло, оголив крепкую мужскую спину. С минуту любуюсь мышцами. Потом густо краснею.
Переспать с мужчиной о котором знаешь только имя – это надо уметь. Марина, ты превзошла свои ожидания!
Ох, совесть меня будет грызть еще долго.
Сползаю с кровати. Нужно спешить. Исчезнуть, пока он не проснулся и не захотел продолжения.
– Тебе денег дать? – слышу сонный мужской голос.
– А? Что? – вздрагиваю и оборачиваюсь к нему.
Мой случайный любовник приподнимается на кровати. Одеяло сползает с его торса, и я поспешно отвожу глаза.
– Нет-нет. Денег не надо! Всего хорошего, – несусь к двери так, будто за мной кто-то гонится.
Это меня подгоняет стыд.
Домой! Срочно! К маме!
“Ты же еще замужняя женщина! – кричит моя совесть. – Как ты могла?!”
Нет. Я не должна чувствовать себя виноватой. Это Толик мне изменил, пусть его мучает совесть. А я просто перевернула страницу своей жизни.
Перед выходом из номера вижу ручку и флаер отеля. Замираю на миг.
Хватаю ручку и записываю свое имя и номер на флаере.
Ну а вдруг?
***
Месяц спустя
– Вот что ты сидишь в своем интернете? – мать стоит за спиной.
Она у меня божий одуванчик в обычное время, но когда ей что-то не нравится, то сразу превращается в дьявольский кактус.
– А что мне еще делать? – вздыхаю. Голова болит, проект сдавать надо, а тут еще она мозги компостирует с утра пораньше. – Мам, я очень занята. Давай потом, а?
– Занята она! С мужем не надо было расходиться. И как теперь жить думаешь? Ни работы, ни мужа и жить негде.
– Так, стоять, – поворачиваю к ней экран ноута. – Работа у меня есть. И я у тебя денег в долг не прошу. И квартиру обещали достроить через год.
– Обещанного три года ждут! Говорила тебе, не продавай бабкин дом, самой пригодится! И что это за работа такая? Платят минималку, а остальное в конверте дают! Вот как ты на пенсии жить будешь? Ты об этом подумала? У тебя по бумажкам вообще четверть ставки идет!
– Мам, мне до пенсии еще далеко, успокойся, – прошу устало. – Я работаю сейчас не ради стажа, а ради портфолио, понимаешь? Может, у меня в планах свое рекламное агентство!
– Какое агентство! Лучше бы нормальную работу нашла, а не сидела сутками в своем интернете! Вон, у Панфиловых дочка с тобой вместе училась, сейчас бухгалтерша в мэрии. Ей и стаж, и выслуга, а тебе что?! Ну давай, я Людочку Панфилову за тебя попрошу, мы с ней в хороших отношениях.
Ну вот, началось…
Закатываю глаза:
– Мам, у меня важный заказ. Мне нужно доделать его за пару дней.
– Это что еще за Сергей? – она впивается взглядом в аватарку заказчика.
– Мама, это заказчик.
– А чего он тебе в вайбере пишет?
– Потому что так удобнее. Мы обговариваем детали в режиме онлайн. Все мам, иди, ты мешаешь.
– Ах, тебе мать родная мешает? От мужа ушла, так будешь теперь таскать мужиков? Не потреплю! Или ты возвращаешься к Толику, или ищешь квартиру!
Она уходит, с грохотом хлопнув дверью. А я со стоном роняю голову на стол.
И вот так живу почти месяц. С тех пор как вернулась с курорта.
Мама меня не понимает. Она вообще не понимает, как я могла от мужа уйти. Сама она всю жизнь отца прощала, закрывала глаза на его похождения и очень гордится тем, что хранила брак двадцать лет, пока он не умер от сердечного приступа. Лежа на любовнице. М-дя. А мама моя как раз была тем врачом “скорой помощи”, которую вызвала эта любовница.
Конечно, подробности той трагикомедии я не от мамы узнала. Добрые люди поделились. Но после этого я пропускаю мимо ушей все ее нотации про мою личную жизнь.
С Толиком за этот месяц я ни разу не виделась, хотя он постоянно пытается меня поймать. Нет у меня желания с ним встречаться.
Три недели назад я подала на развод. Назначили дату суда, но муж не явился. Его адвокат говорил что-то об уважительной причине, так что слушание перенесли. А Толик завалил меня звонками и СМСками. Он просек, что я блокирую все его номера и начал доставать меня с телефонов общих знакомых.
Вскоре я поняла, что происходит что-то не то. Все наши общие друзья почему-то встали на его сторону и стали уговаривать меня вернуться к мужу. Я отшучивалась, могла. Пока моя лучшая подружка не стала просить за него.
“Мариш, подумай, вы же семья! Три года вместе. Ну прости мужика, бес попутал. И куда ты пойдешь? С мамой жить будешь?”
В общем, мы с ней поругались.
А тут еще адвокат спросил, буду ли я подавать на раздел имущества. Мол, квартира, в которой мы жили, и машина были куплены в браке, так что по закону там и моя часть имеется. Но мне от Толика ничего не надо. У меня скоро будет своя квартира. Пусть просто даст мне развод.
Не пойму, почему он так долго тянет?
Глава 2
Я снова пытаюсь вникнуть в работу.
Меня перевели на “удаленку”, потому что наш офис закрыли на карантин. По профессии я маркетолог. Отвечаю за рекламные компании.
Зарабатываю не так чтобы очень, но на жизнь хватает. Вон, даже на курорт на двоих скопила и ипотеку сама плачу. Да только один билет пришлось выбросить. Зато в двухместном номере отдыхала сама. Никто не толкался в кровати, не пыхтел и не храпел. Я очень даже оценила прелести холостяцких ночей.
Слышу, мать гремит кастрюлями на кухне. Надеваю наушники, включаю Селин Дион и возвращаюсь к заказу. Хочу быстрее доделать комплект рекламных баннеров и отправить заказчику.
Вскоре меня отвлекают приятные запахи. Принюхиваюсь.
М-м, мамин фирменный борщик. С фасолькой.
К горлу подкатывает тошнота.
Это еще что за новости?
У меня последнее время то ли давление скачет, то ли еще какая напасть. Наверное, это от нервов.
Во рту разливается горький вкус желчи. Может, это все из-за той шаурмы, купленной вчера на остановке?
Я пытаюсь вернуться к работе – и не могу. Холодок все больше и больше начинает пробегать по спине. Только отравления не хватало! У меня же заказ!
Тошнота отступает. М-да, тревожный звоночек. Надо бы попить активированного угля на всякий случай… Мало ли, что было в той шаурме.
– Иди обедать! – зовет мать.
Я тяжело вздыхаю и топаю на кухню.
Там уже ждет тарелка. Набираю ложку борща и морщусь.
– Ну-ну, свежий борщ, – мама садится напротив и приступает к еде. – Только вчера сварила.
А я не могу. Не идет – и все. Дую и пробую. Желудок делает кульбит и просится наружу.
Мама бросает на меня острый взгляд. Она ж врач. С ходу диагноз поставит и заставит пить марганцовку.
– Я сейчас, – откладываю в сторону ложку и несусь в туалет.
Прощаюсь с остатками завтрака. Меня лихорадит.
С трудом полощу рот мятным эликсиром и на негнущихся ногах выхожу в коридор.
Там уже стоит мама.
– Слушай, Марин, а ты не беременная часом?
Она смотрит на меня с научным интересом. Будто бактерию под микроскопом разглядывает.
– Сплюнь, – вытираю потный лоб дрожащей рукой. – Только этого не хватало.
– Так, я за тестом схожу, а ты борщ доешь, – командует родительница и подталкивает меня к кухне. – Или поищи, что поесть. Нельзя голодать.
– Мам, да не беременная я, – вяло сопротивляюсь. – Мы с Толиком предохранялись…
– И что? Я тебе как врач говорю, что все эти предохранения не дают сто процентной гарантии. Вот сейчас тест куплю – и все точно узнаем. Будет повод к мужу вернуться.
Я со стоном закатываю глаза.
Лучше к борщу вернусь. Тем более, что он уже не вызывает прежнего отвращения. Спокойно ем. И чего меня переклинило?
***
Мать возвращается с тестом спустя полчаса. И мне очень не нравится предвкушающее выражение ее глаз. Похоже, в мечтах моей родительницы я уже беременна. Тройней!
Взяв тест, плетусь опять в туалет. Чувствую себя так, будто иду на эшафот под конвоем гестапо. И ведь не отвертишься!
Мать, как конвоир, вытягивается возле двери:
– Не торопись, там время должно пройти. И смотри, не мочи больше, чем нужно!
– Угу, – отзываюсь уныло.
Жду терпеливо, как написано на упаковке.
Смотрю на тест – и у меня внутри все замирает, сжимается в тугой колючий комок.
Нет… только не это!
– Ну, – стучит мать, – готово?
Закрываю глаза и открываю. Трясущейся рукой подношу тест почти к самому носу, приставляю к лампе.
Нет, ну, пожалуйста, нет!
Результат не меняется.
Две полоски.
Меня охватывает озноб. Не могу удержаться на ослабевших ногах. Опускаюсь на крышку унитаза.
Этого просто не может быть. Потому что не может! Жизнь не могла подкинуть мне такую подлянку!
– Марина, выходи, – мама вновь стучит в туалет. – Чего ты застряла?
Выбора нет. Не сидеть же здесь вечно, в компании ершиков и чистящих средств.
Неохотно выхожу. Смотрю на мать, и та понимает все по глазам. Но все же берет у меня тест.
– Беременна все-таки. Ну, как я и думала, – она довольна, что оказалась права. – В общем так, Марина. В нашей семье безотцовщину никто не плодил, и ты первой не будешь. Завтра же встретишься с Толиком и нормально поговоришь. Или нет, пригласи его к нам.
– Мам…
– Не мамкай! – обрывает она меня. – А слушай, что старшие говорят! Я мать, я жизнь прожила и лучше тебя знаю, что значит одной детей поднимать. В общем завтра тортик для вас куплю и уйду к соседке на сериал. А вы спокойно пообщаетесь за чаем. Да еще с работой надо решить. Пока срок маленький, устроишься в теплое место. Никто не заметит. Зато и госвыплаты будут, и в декрет уйдешь спокойно.
– Я тебя умоляю! – теперь уже я прерываю ее. – Сейчас детей в однополых семьях воспитывают.
Мать охает и за сердце хватается.
– Мама и бабушка, – поясняю в ответ на этот театральный жест.
– Ах ты, паразитка! Не буду я с внуком сидеть, пока не помиришься с Толиком!
– А я с ним не ссорилась. Просто ушла. И возвращаться не буду!
Я тоже могу быть упрямой, когда захочу. И чувствую, что сейчас мы с мамой как два барана на узком мостике. Ни одна не уступит.
– Ну так и у меня здесь сидеть не будешь! – она переходит к угрозам.
– Ой все. Не нравится, сниму квартиру.
Считаю, что разговор окончен, и ухожу.
Но мама кричит мне вслед:
– Квартиру она снимать собралась! На какие шиши? Тебе еще ипотеку платить! А памперсы, а смеси? Ты видела, какие цены сейчас? Мужу звони! Ребенку отец нужен! Подумаешь, оступился. С кем не бывает?
Меня передергивает.
– Со мной не бывает! – произношу очень тихо и закрываю дверь в свою комнату.
Да, тот случай на Кипре я вовсе не считаю ошибкой. Я сделала то, что хотела, и вполне отдавала себе отчет. Как и Толик. Он знал, на что шел, когда приволок ту блондинку в нашу кровать.
– Марина!
Нет, ну только не снова…
– Мам, хорошо! Я устроюсь на работу, – вздыхаю устало. – Но никакого Толика в моей жизни больше не будет!
***
– Надо узнать, какой срок, – деловито сообщает мама за ужином. – Запишись в консультацию. Лучше к Семеновой, это хороший врач.
Она бросает это так, мимоходом, а меня сковывает страх.
Беременность весьма неожиданная, я бы даже сказала внезапная. Но хуже всего, что я не понимаю, от кого ребенок. Просто до поездки на Кипр я же с мужем спала. Как раз перед двухдневной командировкой он мне показал небо в алмазах. А неделю спустя я проснулась в номере того незнакомца…
И хотя не помню, что там случилось, но догадаться несложно.
Так от кого я беременная? Толик – блондин, тот Дима – брюнет. Кого я рожу? От кого я беременна? И как вообще могу быть беременна, если все время предохранялась? Неужели мои таблетки дали сбой… из-за алкоголя?
Боже, как стыдно.
Я ведь хотела ребенка, планировала с мужем. Сразу после совместного отпуска. А сложилось вот так.
Не знаю, что с этим делать. Одно дело, когда есть семья и мужчина, а когда его нет, то что?
Отбрасываю хмурые мысли и стараюсь переключиться. С кем не бывает. Матерей-одиночек полно. Да! Но как же больно от этой мысли. Что мне говорить ребенку, если он спросит, а кто его папа?
Мать выедает мозг чайной ложечкой. Я ей точно не признаюсь в том, что случилось на Кипре. А значит, мне не остается ничего другого, как только согласиться с ней и пойти на работу.
Довольная родительница тут же звонит своей подруге, той самой, у которой дочь Людочка работает в мэрии и вообще пример для подражания.
К моему счастью в мэрии лишней вакансии нет, зато есть на местном заводе. Там требуется бухгалтер – это маме знакомый сторож сказал. Только я не дружу с математикой. Еще наделаю ошибок. Нет-нет, я так не могу.
А потому направляюсь на собеседование в офис, который нашла сама, по объявлению. Там как раз требуется рекламщик на постоянной основе и в офисе. Да и от дома недалеко. Что очень даже ничего. Смогу сочетать две работы – и мама будет спокойна, и я при деньгах.
Офис небольшой, но видно, что новый. Занимает седьмой этаж высотного здания. Здесь до сих пор еще не выветрился запах краски и обойного клея. Ламинат блестит, вдоль приемной – мягкие диванчики и стеклянные столики с рекламными флаерами. Сбоку – ресепшен и автомат с напитками.
Администратор – улыбчивая шатенка со стрижкой “каре” – отправляет меня дальше по коридору. А вот и нужная дверь.
Я захожу в отдел кадров, там уже ждет девушка в строгом костюме. Она рассматривает мое резюме и заученно улыбается. На ее бейджике написано: Лилия.
– Так, отлично. Какой у вас опыт работы?
– Делала рекламные акции для нескольких блогеров. Запускала таргетинг на кулинарную группу в соцсетях, еще окончила курсы цифровой живописи, умею работать с фотошопом, – перечисляю свои достижения. – Так что с рекламой знакома.
– Кулинарная группа?
– Да, – киваю.
– М-да, как-то не густо, – она крутит мое резюме. – Нам нужен опытный специалист, а не новичок без опыта.
– Подождите, – перебиваю, густо краснея. – Где же новичку набраться этого опыта, если никто не берет? Я работаю внештатным сотрудником в одной фирме…
– Хм… – секретарь останавливает взгляд на мне. – Это уже интересно. И почему же вы пришли к нам? Чем не устраивает ваша работа?
– Я там уже год, нашла общий язык с несколькими трудными клиентами, но руководство не торопится брать меня на ставку. Поэтому я пришла к вам. У вас в объявлении обещана полная занятость и соцпакет. Просто дайте мне шанс! Вот увидите, вам не придется жалеть.
– Похоже, вам очень нужна работа, – улыбается девушка. – Но знаете, нам ведь в самом деле нужен сотрудник. Если справитесь с пробным заданием, то место штатного таргетолога вполне может быть за вами.
– Вот пройдите тест, – она протягивает мне лист.
Я пробегаю глазами по вопросам. Все как обычно. Ваш возраст, имя, образование, почему выбрали нашу компанию, кем видите себя через пять лет. Что ж надеюсь, что через пять лет, я не буду закопанная под подгузниками и мне не придется гнать с ребенком в детский садик, чтобы успеть на работу.
Внезапно меня осеняет: а что если у меня двойня? Ой, мамочки.
– Вы побледнели, – замечает Лилия. – Вам плохо?
– Нет-нет, все нормально, – выдавливаю бледную улыбку.
– Может, есть вопросы?
– А? – я закусываю ручку. – Спасибо, все понятно, уже заполняю.
Делаю вид, что занята тестом.
– Хорошо, – она клацает по экрану.
И тут тошнота подкатывает к горлу. Я краснею. Фух, как же жарко. И только бы не токсикоз. Это же ужасно. Прямо на собеседовании. Страшнее ситуацию не придумать.
Я делаю вдох и выдох.
– Может, вам водички налить? С вами все хорошо? – Лилия снова смотрит на меня.
– Все в порядке, – машу рукой. – Слегка подавилась.
Да что там слегка. Вулкан рвется наружу, но сглатываю его.
– Я вам все-таки водички налью, – девушка подходит к кулеру.
Я глотаю подкатывающую тошноту. У-у, такого предательства я от организма не ожидала.
Беру прохладный стакан из рук Лилии. Вода помогает, она охлаждает и снимает сухость. Продолжаю заполнять бумаги. Пишу полную отсебятину. Мол, через пять лет вижу себя руководителем рекламного отдела компании и женой генерального…
Ой нет, последнее не надо писать. А то вдруг он женат или вообще женщина!
Ручка слегка подрагивает в пальцах. С трудом, но усмиряю организм. Нет, ну какая работа, если меня так колбасить будет?
Ставлю дату и подпись, и с чувством выполненного долга отдаю заполненную бумажку.
Лилия улыбается.
– Мы обязательно с вами свяжемся, – учтиво говорит она, откладывая мой лист в стопку к другим анкетам.
– Благодарю, – я натянуто улыбаюсь и выхожу из кабинета.
Когда так говорят – значит точно не свяжутся. Плакал мой единственный шанс. Придется вернуться к маме не солоно хлебавши и опять выслушивать ее нотации. А я-то уже губу раскатала, мечтала, как в двух местах сразу зарплату буду получать, квартиру сниму, а там и ипотеку быстрее выплачу. Ага, только разбежалась – и земля кончилась.
Руки трясутся, как и ноги. В полном унынии я направляюсь к лифту. В поиске на телефоне вбиваю адрес женской консультации. Надо бы встать на учет. Да и вообще узнать, какой срок.
Двери лифта открываются. Глядя в телефон, делаю шаг. И кто-то из лифта шагает навстречу. Приятный аромат окутывает меня невесомым облаком.
Знакомый аромат.
Вздрагиваю. Инстинктивно пытаюсь отстраниться, не отрывая взгляд от смартфона, но человек отклоняется в ту же сторону, что и я.
Мы сталкиваемся.
– Ой, простите, – говорю, утыкаясь носом в дорогой темно-синий костюм.
Поднимаю взгляд – и вижу галстук со стильным зажимом поверх белой рубашки.
– Ничего страшного, – слышится до боли знакомый мужской голос.
Эти хриплые нотки сложно забыть.
Поднимаю глаза еще выше. И сердце падает вниз. По спине струится холодный пот и подмышками становится влажно…
Дима? Тот самый случайный знакомый с курорта.
Он кидает на меня рассеянный взгляд. Вскользь проводит им по лицу и груди, обводит все тело. А я густо краснею. Наверное, нужно что-то сказать? Или ну его? Даже тошнота прекратилась от такого поворота событий.
Но он просто проходит мимо, а я смотрю ему вслед, и не в силах сказать ни слова. Только когда он скрывается за поворотом, до меня наконец-то доходит: он меня не узнал и не помнит.
Это же он? Или не он?
Лифт везет меня вниз, а я все не могу перестать думать об этом.
Что за бред? Не может же человек, с которым я виделась один раз, да и то случайно, жить со мной в одном городе…
Или может?
Ерунда! Таких нелепых совпадений не бывает. Я обозналась.
С этими мыслями направляюсь в женскую консультацию. Нужно встать на учет и сделать УЗИ.
Меня здесь уже ждут. Я быстро заполняю нужные бумажки, затем несколько минут лежу на кушетке, пока врач водит датчиком по моему плоскому животу, и с умным видом таращусь в экран. Врач поздравляет с будущим прибавлением, называет меня “мамочкой” и говорит, что срок небольшой.
Небольшой – это какой? Две недели? Три? Как мне узнать, чей это ребенок?!
Ладно, какая мне разница? Я ведь уже решила, что к Толику не вернусь, даже если окажется, что беременна от него. И случайного знакомого точно искать не стану, чтобы ошарашить неожиданной новостью.
“Здравствуй, Дима, ты меня помнишь?”
“Нет, а кто ты?”
“А я та дура, которая переспала с тобой на Кипре”.
“Какая из них?”
“А та, которая залетела!”
Даже в кошмарном сне не могу представить такой разговор.
Глава 3
Из консультации выхожу, прижимая к груди результаты обследования. Я еще до конца не верила, что беременна, но тошнота днем и подтвержденное УЗИ не оставляют никаких сомнений. Как же я так могла? Но в любом случае – ребенка я оставляю. Это даже не обсуждается. Сама смогу воспитать.
– Ну, что сказали? – спрашивает мама, едва захожу в квартиру.
– Беременная.
– Да я не про это, – она машет рукой. – Что с работой?
– Сказали, что перезвонят.
– Эх, ты. Говорила я тебе, иди на завод, там место бухгалтера есть…
– Мам, ну какой завод, какой бухгалтер? – возмущаюсь. – Я была в офисе тут, неподалеку. Там вакансия таргетолога. Все официально плюс соцпакет. Ты же этого хотела?
– Какой таргетолог! Что это за работа такая? Опять будешь в интернете своем сидеть или ходить по городу, объявления клеить? А бухгалтер – это почетная должность. Там хорошие деньги. И даже на пенсии будешь нужна. А что это за таргетолог?
– Это в соцсетях, – закатываю глаза.
С мамой порой невозможно.
– Ой, только не надо тут выдумывать. Что там тебе сказали?
– Наберут, если подойду.
Не хочу продолжать разговор и иду в свою комнату.
Мама бубнит мне вслед, что я должна вернуться к мужу.
– О, хорошо, что напомнила! – улыбаюсь.
Останавливаюсь на пороге, при ней достаю телефон и убираю номер Толика из черного списка. Затем пишу ему СМСку с приглашением в ЗАГС. Пора заканчивать нашу совместную жизнь, пока живот не вырос.
Через минуту телефон начинает звонить.
Мама придирчиво наблюдает за мной:
– Это кто?
– Твой зять, который вот-вот станет бывшим. – Подношу трубку к уху. – Да?
– Марина, – с придыханием говорит он. – Давай встретимся и нормально поговорим. Мы же взрослые люди!
– Ага. Давай встретимся. В ЗАГСе, – отвечаю покладисто.
– Не передумала?
– Нет. Если ты завтра не явишься, то я подаю в суд.
– Марина…
Выключаю телефон. Убираю в карман.
Руки дрожат. На душе паскудно. Закрадывается трусливая мысль, что зря я это все делаю. Но я тут же ее откидываю. Хотя, сомневаться – нормально. Я собираюсь сделать очень важный шаг в своей жизни.
Остаток дня до самого ужина занимаюсь работой. Доделываю баннеры, настраиваю рекламу для автосалона и частной школы английского языка.
Под вечер, когда уже заканчиваю, на почту приходит сообщение. Я с удивлением открываю его. Это новый заказ. Обещанная оплата весьма неплоха… Но…
Если я выйду на работу на полный день, я не смогу его взять. Вот только заказчица слезно просит. Мы с ней работаем давно, потому я не могу отказать. В теории, на работу меня пока никто не взял, свободного времени хоть отбавляй и деньги нужны.
Как ни крути, а мне придется съехать от мамы, не сегодня, так завтра. Не смогу с ней жить и постоянно слушать упреки. Она не простит мне развод.
Значит, решено. Возьмут меня на работу или нет – лишние деньги терять я не буду!
Пишу ответ, что с удовольствием возьмусь за заказ.
***
– Марина Ивановна? – звучит в трубке телефона.
– Да? – я отрываюсь от заказа.
Звонит неизвестный номер. Мне уже столько звонило с утра, что просто ужас. И все с предложениями работы. Ощущение, что всему городу срочно потребовались личные помощники за очень высокую плату. Ну подумаешь, что придется скупать и продавать химию сомнительного качества, но все же! Международная компания и так далее.
Раньше только в соцсетях осаждали, а теперь и по телефону звонить не стесняются.
Вот и сейчас я от звонка не ожидаю ничего хорошего. Уже готовлюсь посылать искателей помощников куда подальше.
– Меня зовут Лилия, – отвечает приятный голос. – Я из компании “Роден”. Мы рассмотрели ваше резюме. Поздравляю, вы нам подходите. Сможете завтра с утра подойти с документами?
Я густо краснею и подскакиваю от неожиданности. Это же та фирма, где я вчера столкнулась с Димой! А что, если это был не он? Или он просто клиент и случайно туда зашел? Ой, да чего голову забивать? Он же меня не узнал, значит опасности нет.
Отбрасываю эту мысль.
– Д-да, – выдыхаю, все еще не веря своему счастью.
– Вот и отлично. Тогда завтра на восемь. Вас пример наш генеральный директор, Жаров Дмитрий Назарович. Он подробно расскажет вам все условия.
Она продолжает что-то говорить, а у меня в ушах появляется звон. И голова становится ватная.
– Простите, – перебиваю, – как зовут генерального?
– Жаров Дмитрий Назарович, – терпеливо повторяет Лилия.
Тоже Дима…
Нет, может не он? Не бывает таких совпадений! И та дамочка в ресторане звала его по фамилии… Жаров?
Меня захлестывает приступ паники. Даже руки начинают дрожать. Но не буду же я спрашивать у Лилии, как он выглядит!
– Так вы придете? – торопит она.
– Да, спасибо.
– Вы не волнуйтесь. У нас хороший коллектив и начальник отдела пусть строгий, но справедливый. А господин Жаров лично беседует с каждым новым сотрудником. Мы все заинтересованы в дружественной и рабочей атмосфере.
– Да-да… я вас поняла. До свидания.
Трубка едва не выпадает из рук.
Я откидываюсь на стуле, пытаясь справиться с бьющимся сердцем. Так разнервничалась, что даже ладони вспотели. И душа теперь не на месте.
Но почему я вообще переживаю об этом? Подумаешь – Дима, подумаешь – Жаров. Дим в нашем городе как собак нерезаных, всех возрастов, да и фамилия не такая уж редкая. С чего я решила, что это тот самый?
И все равно не могу успокоиться. Ночью почти не сплю, ворочаюсь. Дергаюсь от малейшего звука. За завтраком собираю волю в кулак и объявляю маме, что иду на очередное собеседование.
– Сколько уже можно ноги топтать? – ворчит она, нарезая пирог. – Лучше бы с мужем поговорила!
– Мама, опять?
– А что опять? – бросает на меня недовольный взгляд. – Да, опять! Я мать твоя и за тебя беспокоюсь. Ну Мариночка, солнышко мое!
Она садится рядом со мной, обнимает за плечи и, ломя мое слабое сопротивление, прижимает к своей широкой груди.
– Я же мать твоя! Я знаю, как тебе будет лучше. Послушайся меня, помирись с Толиком. У ребенка должен быть отец. И потом…
Я напрягаюсь, но терплю. Не хочу отталкивать маму. Все же она мой единственный родной человек.
– Кому ты нужна с ребенком?
От этих слов все внутри замирает. И так неприятно, так горько становится.
– Тебе не нужна? – спрашиваю мертвым тоном.
– Что? – она удивленно моргает. – Конечно, нужна. Но я о мужчинах говорю! Или таки будешь мать-одиночка до старости жить?
– А почему бы и нет? Замуж я уже сходила, нет там ничего интересного. Теперь буду сама.
– Ох, дура ты, Маринка! Сама не знаешь, что мелешь! – мать беззлобно отталкивает меня. – Дал же бог доченьку! Красоты ей щедро отмерил, а мозгов – пожалел!
– Все, мама, – я поднимаюсь.
– Ты хоть Толику про ребенка сказала? – летит мне вслед. – Он же отец! Он имеет право знать!
– Нет, – бросаю, не оборачиваясь. – И ты ничего ему не говори.
Не буду ей говорить, что, возможно, беременна от другого. А то ее удар хватит. Это ведь Толику можно гулять, он мужчина, ему сама природа позволила. А нам, женщинам – ни-ни, до самой смерти надо верность хранить.
Сбежав от нотаций мамы, закрываюсь в своей комнате. Наношу неброский макияж: никакого тона и пудры. Немного туши, чтобы выделить светлые ресницы, и матовая помада бежевого цвета. Губы у меня полные от природы, так что красить нужно очень аккуратно.
Закончив с лицом, надеваю юбку-карандаш чуть ниже колен, строгую белую блузку и приталенный жакет в тон юбке. В таком костюме не стыдно идти на собеседование даже с гендиректором!
Осталось влезть в туфли-лодочки, взять сумку с документами – и можно выходить.
По дороге к бизнес-центру снова начинаю нервничать. Тот Дима – не тот Дима? Все-таки надо убедиться. А еще мне немного стыдно. Я же знаю про свою беременность, значит, собираюсь обмануть своего будущего работодателя. Так некрасиво.
Вся в сомнениях приближаюсь к широкому крыльцу, ведущему к автоматическим стеклянным дверям. Но не успеваю подняться на первую ступеньку, как за спиной раздается рев мотора, и из-за поворота вылетает черный, блестящий обтекаемый монстр – суперкар. Я таких машин у нас даже не видела.
Он проносится мимо, обдавая меня волной теплого воздуха и капель из лужи. Я успеваю отпрыгнуть в последний момент.
Это же мой лучший костюм!
Машина резко тормозит в нескольких метрах. Затем бесшумно катится задом ко мне. Я же лихорадочно осматриваю себя: хоть бы не облил! Не хватало еще грязной идти на собеседование! Да нет, вроде не задело.
Машина замирает напротив меня. Медленно опускается затемненное стекло со стороны водителя, и я с замиранием сердца смотрю в знакомые серые глаза. Дима окидывает меня быстрым взглядом и сухо улыбается:
– Девушка, я вас не задел?
“Если б задел, я б уже на асфальте лежала”, – ворчу про себя.
А сама заставляю губы растянуться в улыбку:
– Нет-нет, все хорошо.
– Будьте осторожнее на дороге. Вы шли по проезжей части.
Вот как он так может? Губы улыбаются, а глаза смотрят мимо меня.
Не узнал…
Он газует, и суперкар скрывается за поворотом здания. Наверное, там стоянка.
Я с тяжелым вздохом направляюсь к стеклянным дверям.
В холле здания возле лифтов какое-то столпотворение. Все спешат на работу, толкаются. Лезть в эту кучу – самоубийство. К тому же (смотрю на часы) у меня есть еще десять минут. Лучше подожду, пока толпа рассосется, иначе задавят.
Скромно отхожу в сторонку. Мысли, как заведенные, вновь возвращаются к случайной встрече. Определенно за рулем был мой случайный знакомый. Если тогда, столкнувшись с ним в лифте, я могла ошибиться, то теперь-то уж нет! Я уверена, что это именно он!
Ох, только не хватало, чтобы он здесь работал!
– Девушка, вы едете? – говорит кто-то рядом со мной.
Я отрываюсь от своих переживаний и поднимаю взгляд. На меня с улыбкой смотрит молодой мужчина в деловом костюме. Симпатичный, с милыми лучиками-морщинками вокруг карих глаз. Он указывает на пустой лифт и пропускает меня вперед.
Рассеянно киваю ему и захожу.
– Вам на какой этаж? – смотрит на меня с ожиданием.
– Седьмой.
– Значит, нам по пути.
Он нажимает на кнопку, а я вновь погружаюсь в размышления. Мужчина, видимо, понял, что я не настроена на светскую беседу и больше не пристает. Когда лифт останавливается, он молча выходит. Здоровается с девушкой на ресепшене.
– Здравствуйте, Вадим Александрович, – она протягивает ему стопку бумаг. – Вот, просили вам передать.
Он кивает, забирает бумаги и, не задерживаясь, идет дальше.
Я подхожу ближе к ресепшену.
– Добрый день, я Марина Вернецкая, у меня собеседование на восемь…
– Да-да, – улыбается секретарь, – у нее на бейджике написано “Анна”. – Одну минутку. Вас сейчас примут.
Она набирает что-то на коммутаторе. Через минуту на ресепшен подходит Лилия. Как всегда, безупречно одетая, с идеальным макияжем и прическа – волосок к волоску. Я хоть и нарядилась сегодня в лучший костюм, но на ее фоне чувствую себя бедной родственницей. Это ж сколько она получает, если может позволить себе брендовые вещи из бутика, а не с рынка?
Впрочем, секретарь Анна тоже выглядит очень стильно. Будто только встала из кресла стилиста. Ох, похоже, это очень престижная фирма. А я не догадалась хотя бы в “гугле” набрать и почитать про нее. Смогу ли соответствовать?
– Здравствуйте. Марина, – улыбается Лилия. – Я вас провожу.
– Благодарю.
Кадровичка бросает на меня цепкий взгляд.
– Вы не волнуйтесь. Дмитрий Назарович уже у себя. Побеседуете с ним для формальности. Опытный таргетолог нам очень нужен, но руководство обязано знать, кого берут на работу, – поясняет она.
Мы проходим в приемную. Здесь сидит миловидный паренек лет двадцати. Он висит на телефоне и с кем-то переговаривается деловым тоном. На груди бейджик “Денис”.
Как у них тут все просто. Ко всем обращаются по именам или только к персоналу?
– Да, всего хорошего. Я внесу вас в список встреч с Дмитрием Назаровичем, – кладет трубку и переводит взгляд на нас.
Приподнимает бровь.
– Девочка на собеседование пришла, – поясняет Лилия. – Дмитрий Назарович ее утвердил.
– А ты уже за кандидатами бегаешь, лишь бы не работать? – манерным голосом спрашивает парень.
– Тебя забыла спросить, Денис, – фыркает Лилия.
– Ага, конечно, – парень окидывает меня изучающим взглядом. Затем, видимо не найдя ничего интересного для себя, нажимает кнопку селектора. – Дмитрий Назарович, к вам на собеседование пришли.
– Жду, – отвечает динамик.
От этого голоса меня пробирает дрожь.
Пытаюсь взять себя в руки, но пока безуспешно.
Так, не нервничать, Марина, не нервничать! Что самое главное на собеседовании? Правильно, не выдать эмоций!
Секретарь идет к двери и открывает ее. Я нервно сглатываю, когда в приемную падает свет из кабинета.
– Проходите, – показывает Денис.
Я смотрю на Лилию, которая ободряюще улыбается мне. И как у нее только щеки не болят, постоянно улыбаться?
– Идите, он не кусается, – шепчет она.
Ага. Ох, может все мои метания напрасны, и Дмитрий Назарович окажется взрослым мужчиной лет так под пятьдесят…
Делаю шаг к кабинету и переступаю порог. Замираю.
Поле зрения сужается до массивного письменного стола и человека, который сидит за этим столом. Он отрывается от компьютера и поднимает взгляд на меня.
А я до боли закусываю губу, чтобы не вскрикнуть.
Предчувствие все-таки не обмануло.
На меня смотрит тот самый Дима. Мой случайный любовник с Кипра. Не зря говорят, что мир тесен.
Глава 4
– Здравствуйте, – я сглатываю комок, застрявший в горле.
Как такое вообще могло произойти? Чтобы я пришла устраиваться на работу к тому, с кем случайно переспала в другой стране?!
– Присаживайтесь, – он кивает мне на свободный стул, затем зовет кадровичку: – Лилия, подойдите.
Та подходит к столу.
– Что-то еще, Дмитрий Назарович?
– А резюме новой девушки есть?
– Я вам на почту отправила, – отвечает она.
– Отлично, – он подмигивает ей. – Можете быть свободной.
Лилия с довольным видом выплывает из кабинета. Похоже, ей льстит внимание красавца-начальника.
А вот мне под его пристальным взглядом хочется провалиться сквозь землю. Точнее, сначала залезть под этот роскошный ковер, затем пробурить паркет, бетонные перекрытия и шесть этажей.
– Ну, чего вы стоите? – он изгибает бровь.
Ах, да. Я же так и мнусь на пороге.
Мысленно ругаю себя и приближаюсь к столу. Иду на негнущихся ногах, чувствуя себя бревном. Заодно присматриваюсь к мужчине.
Может, все-таки я ошиблась? Как-никак уже месяц прошел, да и виделись мы один раз. Тогда, в ресторане, я могла и не разглядеть его лица, там же был полумрак.
Но вот его голос… Этот бархатный тембр с хрипловатыми нотками, от которых становится тепло внизу живота…
Этот голос невозможно забыть или спутать с чужим. Даже сейчас у меня от него мурашки по коже…
Наконец, опускаюсь на стул. Но не могу расслабиться, сижу с напряженной спиной.
Дмитрий разворачивается к экрану и щелкает мышкой.
– Так, Вернецкая Марина Ивановна, двадцать три года. Добро пожаловать в компанию “Роден”, – он переводит на меня темный взгляд. – Меня зовут Дмитрий Назарович.
А в ушах звучит его голос: “Ну что, продолжим у меня в номере?” И, как наяву, чувствую обжигающие прикосновения рук… Горячее дыхание опаляет мою шею… Мужские губы властно скользят по коже…
Трясу головой, отгоняя видение.
– Все в порядке? – прищуривается он.
Взгляд внимательный, изучающий и при этом в нем – ни капли узнавания. Где уж такому красавцу запомнить всех глупышек, нырнувших к нему в постель?
– А, да, простите, – говорю невпопад и поспешно прячу взгляд.
Да что со мной творится-то? Что за мямля?! Ну подумаешь, переспали разок, ну подумаешь, не узнал. И хорошо, что не узнал. Хоть проблем на работе не будет.
– Наша фирма занимается воздушными, судоходными и железнодорожными перевозками по территории Евросоюза. В ваши обязанности будет входить продвижение наших услуг и поиск клиентов в соцсетях. Вы собираете заявки и передаете их логистам. Фронт работы вам объяснят в отделе.
– Спасибо, – киваю и опять рассматриваю его.
Длинные черные ресницы обрамляют серые глаза. Нос с небольшой горбинкой. Слегка кривой, будто был сломан и неправильно сросся.
Скольжу взглядом к его губам. Они у него твердые, четко очерченные, но нижняя губа чуть больше верхней. Как будто он ее капризно надул.
Я помню вкус этих губ…
Как посасывала нижнюю, отвечая на неистовые толчки…
Он продолжает рассказывать про компанию, про работу, про оклад. У них тут все официально, как мама завещала.
Я почти не слушаю, но с умным видом киваю. Чувствуется, что человек радеет за компанию. Только мне становится не по себе. Я ведь собираюсь его обмануть: скрыть, что беременна.
Обидно, конечно, что он меня не помнит. Но разве это оправдывает мой обман? А если скажу правду, то лишусь места. Ох, как же непросто…
– Вам все понятно? – спрашивает Дмитрий.
Я заправляю за ухо прядь волос, выпавшую из прически. Он провожает этот жест пристальным взглядом.
– Да, мне все понятно, – решаю заткнуть свою совесть.
Мне нужны деньги? Нужны. Ну и все. Прочь все сомнения.
– Тогда Денис проводит вас в отдел маркетинга, а там уже руководитель покажет ваше рабочее место и расскажет подробнее, что да как, – он улыбается, а сам переводит изучающий взгляд с моих глаз сначала на губы, затем – на грудь.
Я застегнута до самого подбородка, но чувствую себя так, будто сижу перед ним голой.
– Спасибо, – повторяю, не зная, как скрыть неловкость, а сама начинаю ерзать на стуле.
Меня смущает этот темный, раздевающий взгляд.
Ничего, я здесь не навсегда. Отработаю полгода и свалю в декрет.
Жаров тянется к телефону. Смотрю на его пальцы – и у меня спирает дыхание. Я тяжело дышу. Память подбрасывает картинку из прошлого: как он касался меня этими длинными пальцами, как сжимал мое тело…
Его взгляд возвращается по мне. Прищуренные серые глаза будоражат. Он точно также смотрел на меня тогда, в ресторане, когда просил подыграть. Меня будто откидывает в прошлое на месяц назад.
– А мы нигде с вами не встречались? – внезапно спрашивает он. – Мне почему-то кажется, что я вас уже где-то видел.
– Э-э-э… – лихорадочно соображаю, – так сегодня возле крыльца. Вы едва на меня не наехали!
– Нет, – он хмурится, – раньше.
– Вчера, – улыбаюсь во весь рот. – Мы столкнулись с вами, когда вы выходили из лифта.
Надеюсь, этого объяснения будет достаточно.
– Хм… – он трет переносицу. – Может быть. У меня плохая память на лица. Но цифры я запоминаю легко.
Ох… только не это! Надеюсь, он не будет проверять мои данные и не увидит номер телефона! Хотя, вряд ли он вообще видел тот флаер, на котором я его написала.
– Ну, я пойду? – зачем-то спрашиваю и поднимаюсь.
Показываю на дверь, а сама едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места и не убежать.
Меня охватывает панический страх.
“Да, мы с вами виделись. И даже переспали. И я теперь беременна… возможно, от вас!”
Ох, все сложно. Пока сама не разберусь – нет смысла признаваться. Но даже если признаюсь, то что? Вряд ли он будет рад ребенку от случайной знакомой, которая через полчаса после знакомства нырнула к нему в постель. Что он вообще может подумать обо мне? Что я девушка очень легкого поведения? Уж точно не такую мать он хотел своим детям!
– Хорошо, скажу Денису, чтобы он вас проводил, – Жаров поднимает телефон, не сводя с меня пристального взгляда.
От его тяжелой мужской харизмы хочется замереть на месте и никуда не двигаться.
– Идите, Марина, – голос Дмитрия обволакивает меня до мурашек.
Обольстительная улыбка вызывает волну тепла.
Я как под гипнозом покидаю кабинет. И только оказавшись в приемной, позволяю себе немного расслабиться.
***
Теперь я полноценный работник фирмы “Роден”. Мама не нарадуется, а я немного боюсь. И нет, не Димы. Я все еще не сдала заказ. Но с новой работой это станет намного проблематичней.
– Вот ваше рабочее место, – поясняет мне девушка в моем новом отделе.
У нее аккуратное кукольное лицо, короткая стрижка под мальчика и малиновый цвет волос. А еще пирсинг в носу – крошечный бриллиантик, сверкающий каждый раз, как она поворачивает голову.
Еще вчера Денис все показал и рассказал. Потом меня отправили домой отдыхать и сказали, чтобы приходила без опозданий на девять часов.
– Меня зовут Катя.
– А я Марина, – представляюсь в ответ.
Кабинет на пять человек. Небольшой, но места хватает всем, даже есть удобные проходы между столами.
Меня усаживают возле стены так, что больше никто не сможет смотреть в мой экран. И это отлично. Мне слишком непривычно, что кто-то будет стоять у меня за спиной и подглядывать. Мама и бывший муж не в счет.
– Давай, я покажу, что делать и как делать, – Катя зовет к себе за стол. – Пока тебе наш айтишник компьютер настроит, введу в курс дела. К тому же, скоро придет начальник отдела. Он у нас так-то душка, но спуску не дает.
Она щелкает кнопками по мышке.
– Так, вот ваше поле работы, – перескакивает с вкладки на вкладку, показывая таблицы, шаблоны и диаграммы. – Вот здесь мы тестируем новые объявления, сюда вносим топовые, а сюда – неудачные, чтобы не повторять их. Здесь ведем список клиентов. А в эту программу вносим то, что сделали за день. Это для отчетности. В общем, ничего сложного, главное следить, составлять план работы и продвижения.
Она меня вводит еще немного в курс дела. Показывает, что да как. Но в принципе мне все знакомо.
Кабинет постепенно наполняется. Приходят другие коллеги. Я с ними здороваюсь. Тут одни девушки: Лена, Настя, Катя и Таня.
Мы знакомимся. Они все улыбчивые, симпатичные и позитивные. Молодые, не старше тридцати. Смеются между собой, то вспоминая о чем-то личном, то обсуждая рабочие моменты.
– Ой, девочки, а где наш Вадим? – спрашивает Таня – платиновая блондинка с высоким хвостом и наращенными ресницами.
Она высокая и худая. От нее пахнет “Шанелью”, а еще она ближе всего сидит к моему рабочему месту.
– Так собрание сегодня с начальством, – отвечает кто-то из девушек.
– Ой, опять придет и будет рвать и метать, – кривится Таня.
– Ага, он после общения с Жаровым всегда нас нагружает, – поддакивает ей Катя.
– Да ладно вам. Хорошо, что Жаров не сам здесь сидит. А то бы мы у него и в туалет по расписанию бы ходили. Вадим Александрович хоть смотрит сквозь пальцы, когда мы позвонить выходим или на перекур.
– Ну, а я бы не отказалась, чтобы Дмитрий Назарович к нам заглянул! – еще одна девушка, кажется Настя, сидит с раскрытой пудреницей и подводит губы розовым блеском. – Особенно сейчас.
– Думаешь, тебе что-то обломится? – усмехается Лена.
Я густо краснею. Понимаю, что не одна я реагирую на гендиректора.
– А почему бы и нет? – Настя захлопывает пудреницу и убирает косметику в стол. – Он недавно с девушкой расстался. Ну как, недавно. Месяц назад. До сих пор рядом с ним никого нет.
Судя по всему, это главная сплетня месяца и она всему отделу жить не дает.
– Вот еще, – фыркает Таня. – Есть. Так и крутятся возле него. Вон, Лильку взять. Чуть ли не каждый час к нему бегает.
А это они про кадровичку.
– Девочки, может к работе приступите? – возмущается Катя.
Те ворчат что-то в ответ, но расходятся по местам.
Дверь в наш кабинет открывается. Я оборачиваюсь на звук и вижу того самого мужчину, с которым вчера ехала в лифте. Ох, так это наш начальник отдела?
– Доброе утро, мои пчелки, – говорит он, поочередно глядя на каждую.
В его руках стопка бумаг.
– Здравствуйте, Вадим Александрович, – хором отзываются девушки, как дети в детском саду.
Вадим обводит всех взглядом и останавливается на мне.
– Новенькая?
– Я пока на стажировке, – представляюсь, немного смешавшись. – Вернецкая Марина Ивановна.
Он меня тоже узнал.
– Девушка из лифта, – коротко усмехается. – Отлично, я – Соболев Вадим Александрович, ваш непосредственный начальник.
– Очень приятно.
Его улыбка становится шире:
– Даже не сомневаюсь. Вам уже все объяснили?
– Да, но у меня комп не настроенный, – поясняю, указывая на синий экран.
– Сейчас это исправим.
Вадим подмигивает мне, заставляя смутиться еще больше. Девушки с интересом поглядывают в нашу сторону.
Затем он вызывает айтишника.
Пока молодой худой парень в очках и толстовке, которая на три размера больше, чем нужно, настраивает мне технику, я размышляю: а стоит ли тут режим отслеживания? Вдруг у меня получится хотя бы часть своих заказов делать здесь? Тогда не придется дома сидеть по ночам…
Нет, нельзя о таком думать в первый же день работы!
Вадим останавливается рядом со мной и наклоняется к экрану так, что я чувствую тепло его тела и древесный запах парфюма. Это ужасно смущает меня, но сам тимлидер будто ничего не замечает. Накрывает мою руку своей, водит мышкой по экрану, рассказывает и показывает, причем так непринужденно, что я в конце концов расслабляюсь.
– Не переживайте, Марина, – он подмигивает мне, – у нас в коллективе народ простой, дружный. Если что-то не получается, можете смело обращаться ко мне. Знаете, как говорят: не боги горшки обжигают.
Я киваю, показывая, что все поняла.
Наконец, он идет за свой стол, но останавливается на полпути и разворачивается лицом к подчиненным.
– Девочки, я же совсем забыл вам сказать! Дмитрий Назарович подкинул нам новый проект, который нужно разработать до выходных. Если все срастется, то компанию ожидает выгодный контракт, а нас – большая премия. Поэтому сегодня все силы бросаем на новый проект. Я составлю техническое задание и каждой вышлю на почту. Если что-то будет непонятно – спрашивайте.
Все кивают. Постепенно в помещении устанавливается тишина, которую нарушает только шелест бумаг и щелканье кнопок.
У меня на экране мигает конвертик. Мое первое задание. Вадим сказал, что сегодня меня напрягать не будет, даст время привыкнуть, но если будет завал, то мне придется работать наравне с остальными.
Я не спорю. Считаю, что в первый день все же нужно влиться в рабочий процесс.
И не скажу, что мне не нравится. Действительно интересная работа. Почти то же самое, что я делала дома, но с поправкой на корпоративную этику и корпоративный дизайн.
Девочки рьяно обсуждают между собой полученные задания. Я прислушиваюсь, но пока не особо понимаю, о чем идет речь. Ничего, постепенно всему научусь…
Под конец дня голова у меня просто гудит о количества информации.
– Ну как? – спрашивает Катя. – Устала?
– Есть немного, – признаюсь с улыбкой.
– Ничего, скоро привыкнешь.
– Да, я тоже так думаю.
Девушки толпой покидают помещение. Остаюсь только я (еще не успела внести все данные в отчетный лист) и Вадим Александрович. Он стоит у окна, засунув одну руку в карман брюк, и с кем-то разговаривает по телефон.
До меня долетают его слова:
– В “Мияги”? Хорошо, буду через десять минут.
Я замираю, услышав знакомое название. Это же суши-бар рядом с моим домом! Надо же, живу в двух шагах, а ни разу в нем не была. Сходить что ли, когда деньги появятся?..
– Вернецкая? – Вадим смотрит в упор на меня. – Марина, вы заснули там?
– Ой, простите… – поспешно выключаю компьютер, – просто случайно услышала ваш разговор.
– Любите суши?
– Не знаю, – пожимаю плечами, – никогда их не пробовала.
– В наше время еще существуют люди, которые не пробовали суши? – он недоверчиво улыбается. – Кстати, я просмотрел вашу анкету. Вы ведь живете на той же улице, где “Мияги”?
– Ага, – киваю без задней мысли, – в доме напротив.
– Ну, тогда я просто обязан вас подвести.
Я чувствую, что краснею. Еще не хватало, чтобы мама увидела, как я выхожу из чужой машины.
– Нет-нет, – машу рукой, – я и сама дойду. Тем более что хочется ноги размять.
Вадим качает головой:
– Марина, не упрямьтесь. Это всего лишь жест вежливости.
Он ждет, пока я выйду в коридор, и потом закрывает за мной двери на ключ.
– Ох… ну, мне так неудобно…
– Ерунда, – объясняет как маленькой. – Нам с вами в одну сторону. Идемте.
Я не знаю, как заставить его передумать. С одной стороны в его предложении нет ничего предосудительного, а с другой – я же видела, как на него Таня поглядывает! Не хочу, чтобы она меня приревновала к начальству. Да и мне проблемы на работе не нужны.
Пока раздумываю, мы спускаемся в холл. В лифте с нами едут другие сотрудники. Жарова среди них нет…
Целый день про него не вспоминала, а тут вдруг поймала себя на том, что ищу его фигуру в толпе.
Так, Марина, возьми себя в руки! Не нужно думать о нем! Он просто случайный любовник.
Погруженная в свои мысли, даже не замечаю, как оказываюсь на крыльце. С удивлением обнаруживаю, что Вадим куда-то пропал. Ну и хорошо, все решилось само собой.
Не спеша, покидаю территорию бизнес-центра, направляюсь к пешеходному переходу. Но не успеваю дойти до него, как возле меня останавливается серебристый “Ленд Ровер”.
– Марина, садитесь, – Вадим открывает пассажирскую дверку рядом с собой.
Он сам за рулем.
Я оглядываюсь по сторонам. Вроде никого из знакомых нет. Ну ладно, попрошу высадить меня там, где ни мама, ни соседи не смогут увидеть. Еще не хватало сплетен.
Кивнув, ныряю в теплый салон. Здесь пахнет кожей и играет тихая музыка.
– Пристегнитесь, – напоминает Вадим. – Как вам первый день? Сильно устали?
Он почти не смотрит в мою сторону. Его внимание сосредоточено на дороге, так что уже через минуту я забываю, что он мой начальник. Мы непринужденно обсуждаем сегодняшний день. А в мою голову закрадывается предательская мысль: смогла бы я так же непринужденно разговаривать с Жаровым, сидя в его суперкаре?
– Ой, можно, пожалуйста, здесь меня высадить? – указываю на поворот к моему дому, который мы едва не проехали.
– Конечно, – Вадим пожимает плечами.
“Ленд Ровер” съезжает к обочине. Щелкает дверца.
– До завтра, Марина. Не проспите.
– До завтра, Вадим Александрович. Спасибо, что подвезли!
Не успевает автомобиль тронуться с места, как у меня за спиной раздается сердитый голос:
– Марина, кто это был?
Резко оборачиваюсь.
Позади стоит недомуж с недовольным лицом. И смотрит на меня так, будто я ему что-то должна.
– А, это ты, – говорю с облегчением.
Глава 5
Похоже, Толик сидел на детской площадке, но подошел, когда увидел, что я выхожу из машины.
– Ты уже нашла мне замену? – он сверлит меня обиженным взглядом.
– А ты разве нет? – с вызовом смотрю на него. – Зачем ты пришел?
– Поговорить.
– Вот завтра в суде и поговорим.
– Марина! – он двигается ко мне.
Но я успеваю отшатнуться.
– Не прикасайся ко мне! – цежу сквозь зубы.
– Да послушай же меня!
– Поздно. Надеюсь, завтра нас разведут, и я больше никогда о тебе не услышу.
Отвернувшись от него, иду к дому.
– Ну нет. Развода я тебе не дам, – он тоже идет за мной.
Я ускоряю шаг, но Толик забегает вперед. Перерезает мне путь.
– Я хочу все вернуть. Я был мудаком, Марина, и хочу начать все сначала, – говорит он, расставив руки, чтобы я не могла его обойти. – Дай мне еще один шанс.
Это он сейчас серьезно про еще один шанс? Ну не может же человек быть настолько наивным!
– Ты вообще о чем? – возмущенно смотрю на него. – Ты спал с другой бабой на нашей кровати! На простынях, которые я купила!
Говорю, а сама внезапно понимаю, что по большому счету мне на это плевать. Уже все отболело. Смотрю на Толика – и не чувствую ничего, кроме легкой брезгливости.
Он как-то осунулся за то время, что вы не виделись, похудел. Стоит, небритый, нестриженый, руки в карманы. Воротник куртки и манжеты засалены, кроссовки замызганные, будто он в них не по асфальту, а по болоту ходил. А ведь еще пару месяцев назад я следила, чтобы муж был одет с иголочки. Дорогие бритвенные наборы ему покупала, брендовые вещи, обувь. Хотелось, чтобы мой мужчина выглядел лучше всех…
А это, оказывается, был не мой мужчина, а общего пользования.
Ну вот, пусть ему теперь любовницы сбрасываются на одежду.
– Ты всегда думаешь только о тряпках! – заявляет он таким тоном, будто это я ему изменила.
Хочет сделать меня виноватой?
Я едва не рычу от злости. Нет, он не стоит моих нервов, поэтому просто обхожу его. Не хочу его ни видеть, ни слышать. Пусть валит к своей блондинке.
– Тебя беспокоят только материальные вещи, – бросает Толик мне в спину.
– Да, беспокоят! – резко оборачиваюсь к нему. – Я замуж выходила для создания семьи, потому что хотела прожить с тобой всю жизнь, а ты мне изменил. Приволок другую бабу в нашу постель! Плюнул на все, о чем мы мечтали. Так что просто отпусти меня.
Бывший смотрит на меня исподлобья.
– Так ты семью хочешь, Марина? – делает шаг ко мне. – Хорошо. Я согласен. Хочешь детей – мы заведем. Как планировали.
Я замираю в ступоре. Ну спасибо за щедрость. Ребенок у меня уже есть.
– С тобой уже не хочу, – говорю устало и тру переносицу.
– Марина, теперь все изменится, – довольно и с гордостью отзывается бывший. – Я ее бросил!
Ага, достижение. Скорее всего, она его бросила.
Я качаю головой и пытаюсь обойти Толика, но он, похоже, возомнил себя шлагбаумом и опять преграждает мне дорогу. Вот же козел!
Мы уже у крыльца, когда он умудряется схватить меня за руку. Дергает на себя – и я, споткнувшись, влетаю в его объятия.
– Пусти меня! – упираюсь ладонями ему в плечи.
– Марина, давай начнем все сначала? Вот увидишь, я изменился!
Он прижимает меня к себе. Его губы оказываются напротив моих. Когда-то я таяла от его поцелуев, но сейчас, стоит ему наклониться ближе, как к горлу подкатывает тошнота. Запах его дыхания – смесь лука и табака – вызывает во мне отвращение.
Если он меня сейчас не отпустит, то меня вывернет прямо ему на куртку!
– Толя, все, хватит, – бью его по щеке.
От неожиданности он ослабляет хватку.
Делаю последний рывок, отталкиваю его от себя и вбегаю в подъезд.
Дверь со стуком закрывается у меня за спиной. Хорошо, что кодовый замок сломался, иначе мне пришлось бы с ним повозиться, чтобы открыть. Да и от Толика он бы не защитил: бывший знает код от подъезда. Остается только надеяться, что у мужа хватит ума не ломиться в квартиру.
Я прыгаю через две ступеньки. Боюсь, что он догонит меня. Сердце бешено колотиться, готовясь вот-вот выскочить из груди. Но кругом тишина. Толя не следует за мной, и я выдыхаю.
Немного успокоившись, захожу домой. Мама выглядывает из кухни на шум в прихожей, но, видя мое лицо, даже не пытается спросить, что случилось. Ждет, пока я сама расскажу.
А я понимаю, что мне все еще больно. И не потому, что не могу забыть свои чувства к мужу. А потому, что верила ему, а он меня предал. Хочется вырвать его из памяти. Но нет, мне придется жить и каждый раз вспоминать, что он врал мне три года. Как после такого я смогу кому-то поверить?
***
Мама стучит кастрюлями, готовит ужин, а рассказываю про первый день и про то, что встретила Толю под домом. Странно, что он там ошивался. Неужели не додумался подняться в квартиру? Или не хотел с тещей встречаться? Еще и увидел, как я выхожу из машины Вадима. Хотя мне это только на руку: пусть думает, что у меня есть любовник, может так быстрее отвяжется от меня.
– Вот видишь, – мамин поучительный тон внедряется в мои мысли, – а я тебе говорила! Такой золотой мужчина!
– Мам, ты о ком? – удивленно поднимаю взгляд на нее.
– О муже твоем конечно! – она в сердцах бьет половником по столу. – Вы такая красивая пара. Марин, ну вспомни, вам на свадьбе даже друзья завидовали, как идеально вы друг другу подходите. Толик с тебя пушинки сдувал!
Ага, есть у него такое. Всегда на людях вел себя как образцовый сердцеед: и дверку откроет, и ручку подаст, и заплатит за даму. Умеет производить впечатление, в этом ему не откажешь. И ухаживает красиво. Романтично. Всегда на свидания приходил с цветами. Поэтому и влюбилась.
Только все это куда-то пропало, когда мы поженились. Букетно-конфетный период плавно перетек в серые будни. Я с головой погрузилась в работу, думала о карьере, о новой квартире, о будущем. Планировала нашу жизнь. А он нашел новый объект для романтических встреч.
– Пусть теперь сдувает пушинки с других, – бормочу, колупая салфетку.
– Так сама виновата! – жестко припечатывает мама. – Зачем по командировкам моталась? Вот хорошего мужика и увели!
– Да что ж он, бычок на веревочке, чтоб его уводить? А своя голова?
– Какая там голова! – она машет рукой. – Мужик и есть бычок. Помани его симпатичной мордашкой, попкой покрути – и он твой. Поэтому хорошего мужика на короткой цепи надо держать! Шаг вправо, шаг влево – и все, уведут!
– Ой все, – закрываю уши. – Мама, если Толик кобель по своей натуре, то никакая цепь не поможет. Да и не хочу я постоянно думать, с кем он и где мне изменяет. Понимаешь? Есть такое слово “доверие”. Я хочу доверять своему мужчине.
– Ну и дура ты, Маринка, – мама разочарованно вздыхает. – Доверия она захотела. Вот останешься одна на старости лет, тогда вспомнишь мои слова!
– А чего это я одна останусь? У меня, вообще-то, ребенок будет.
– Ох, а ты Толику-то сказала?
– Мам, давай потом, после ужина. Это долгий разговор.
Она недовольно ворчит, но я поспешно ретируюсь в ванную. Пусть даст хоть поесть спокойно.
К моей радости, мама не успевает вернуться к этому разговору. Ее вызывает соседка: опять давление подскочило. Тетя Люда не доверяет никаким докторам, кроме Галочки (моей мамы).
Пока родительницы нет, я быстро съедаю ужин и сажусь за работу. Глаза слипаются, но я упорно рыщу по стокам, ищу подходящие материалы: нужно собрать трехминутный рекламный ролик для студии ногтевого дизайна и запустить рекламную акцию в инстаграме. Заказчица – владелица сети салонов красоты в нашей области. Под ее началом кабинет лазерной эпиляции, аппаратная косметология, тайский массаж, стилисты, визажисты и куча всего, что делает женщину красивой. Если моя реклама увеличит приток клиентов, то у меня будут не только новые заказы, но и рекомендации для портфолио.
Но сегодня мне не нравится то, что я делаю. Сильно вымоталась на работе. Начинает болеть голова, и яс сожалением выключаю компьютер. Сижу, уставившись стеклянным взглядом в погасший экран.
– Марина? – в комнату заглядывает мама. – Ты еще не спишь?
– Нет еще.
Я даже не слышала, как она пришла.
– Так что там Толя? Ты сказала ему?
Надежды не оправдались, она не забыла.
– Нет, – морщусь. – Завтра у нас назначено слушанье. Не хочу, чтобы он знал.
– Марина, ну так надо сказать ему. Ты что, одна будешь воспитывать ребенка?
Я со вздохом потираю ноющие виски.
– Да, буду одна воспитывать ребенка.
Родительница поджимает губы.
– Слушай, у ребенка должен быть отец, – бурчит она. – И вообще, кому ты будешь нужна с прицепом, ты об этом подумала?
Я прекрасно понимаю, почему так мама говорит. Она всеми силами пыталась сохранить полноценную семью, даже зная о похождениях отца. Много раз хваталась: вот, мол, подружки-то все развелись, и Лилька с первого этажа, и Тамарка с шестого – обе в сорок лет уже разведенками куковали, никому не нужные. А она, как порядочная, при муже была. И с мужем по гостям, по ресторанам ходила, не то, что они.
А сейчас на меня проецирует свои убеждения. Но я – это не она. Я не считаю что брак – это до гроба. Вернее, не с Толей.
В общем, для мамы мой развод – самое ужасное, что вообще могло произойти в жизни.
– Хорошо, – соглашаюсь, лишь бы не спорить, – у моего ребенка будет отец. Но скажу Анатолию только после развода! – добавляю с нажимом.
Еще бы понять, кто отец. У мамы точно инфаркт будет, если она узнает, что я беременна от случайного мужчины. Ох, лучше ей об этом не знать. Еще тот разрыв шаблона.
– Ладно, – ворчит она. – С тобой бесполезно общаться. У всех дети как дети, одна ты у меня как неродная. И в кого только уродилась такая упрямая?
– Спокойной ночи, мам, – тут же говорю я, не желая больше общаться на эту тему.
– Спокойной.
Дверь в мою комнату закрывается.
Уже лежа в кровати, я влезаю на форумы. Ищу на тему – матери-одиночки. Читаю и восхищаюсь мужеством этих женщин. Плачу и смеюсь с историй, понимая, что у меня еще все не так плохо и вообще грех жаловаться. У одних нет крыши над головой, у других – другого дохода, кроме пособия. А я хоть с мамой живу, и работа есть. Точно голодать не придется.
О, а некоторые девочки и с детьми нашли себе нормальных мужиков. Значит, не все потеряно для матери-одиночки.
От изучения форумов меня отвлекает СМС с неизвестного номера. Сначала я думаю, что это опять от Толика, и хочу удалить. Но вижу первую строчку, и мои глаза расширяются:
“Не спишь? Я вспомнил, где мы встречались…”
Телефон выскальзывает из рук. Внутри все обрывается.
Дима? Это он написал?!
Сердце замирает от паники.
Неужели вспомнил? И что же дальше… Уволит меня? Кому в коллективе нужны случайные связи?
Хватаю телефон дрожащими пальцами, пытаюсь открыть СМС. Трусливый голосок шепчет, что надо его удалить, не читая, а номер заблокировать. И вообще сделать вид, что ничего не было.
Только как это мне поможет?
Наконец, нажимаю нужную кнопку. Глаза впиваются в скупые строчки:
“Не спишь? Я вспомнил, где мы встречались. На твоей свадьбе! Я была с одним из гостей”.
Чего-о-о?!
Не в силах осознать прочитанное, таращусь в экран.
“Я вспомнил” и “я была”. Это как понимать? Опечатка? Но кто мне написал?
Телефон вибрирует. Я нервно вздрагиваю. Мне звонит тот самый номер.
Бросаю взгляд на часы. Почти одиннадцать. Может, не стоит брать трубку?
Нет, я же тогда вообще не усну! Измучаюсь за ночь! Лучше сейчас расставить все точки над “i”.
Телефон прекращает звонить. Но я, стиснув зубы, нажимаю ответный звонок. Если это Дима, то я…
– Алло, Марин, – слышится в трубке женский голос, – извини, что так поздно. Не разбудила? Я тут просто вспомнила, где тебя видела раньше.
– К-кто это? – выдаю сиплым голосом.
– Катя! Ты что, не узнала меня? – в тоне собеседницы появляются обиженные нотки.
– Катя? Какая Катя?
– Из “Родена”. Ты к нам сегодня на работу пришла.
– Ох…
Нервы в желудке скручиваются в тугой узел. На меня наваливается такая слабость, что я едва не роняю телефон во второй раз. Но теперь не от страха, а от облегчения.
Это не Дима, можно выдохнуть и расслабиться.
– Мне сразу показалось, что я тебя где-то видела, – тараторит она. – Весь день думала, не могла вспомнить. А сейчас полезла старые фотки в архиве смотреть – и вспомнила! Три года назад, у тебя на свадьбе. Я тогда с Игорем встречалась. Ну, помнишь, блондинчик такой, который потом в Канаду уехал.
– Игорь? – тихо переспрашиваю.
– Ага, Тихомиров. Они с твоим Толиком вместе учились. А мы тогда только встречаться начали, и он меня взял с собой на вашу свадьбу. Вспомни, он еще на гитаре играл.
Выдохнув, закрываю глаза.
Нет, я не помню эту Катю. Но если честно, на свадьбе было много людей, которых я тогда видела первый и единственный раз. После ЗАГСА, фотосессии и скромных посиделок с родителями, мы поехали к Толику в общежитие (он тогда на последнем курсе учился), и гуляли там до утра. Нам даже разрешили арендовать зал в столовой. Варили пунш, швыряли в толпу конфеты, устраивали разные конкурсы. Было шумно и весело. Ну и людно, конечно. Пришли все сокурсники моего жениха.
И тот смазливый блондинчик Игорь, которого все называли Гошей. Он наигрывал на гитаре “Металлику”. Что-то смутно припоминаю. Была с ним какая-то девушка… пухленькая, с роскошной русой косой и веснушками…
– Катя… прости, я тебя не узнала, – говорю в свое оправдание.
– Ничего, мы же виделись один раз. К тому же я имидж сменила. Подстриглась, волосы перекрасила, кожу вот отбеливаю круглый год, чтобы веснушки не лезли. Ну и похудела на десять килограммов, – она заговорщицки хихикает в трубку. – На фитнес хожу. Меня многие узнать не могут, с кем я давно не виделась. А ты совсем не изменилась. Как твои дела? Как муж?
Я теряюсь, не зная, что на это ответить.
– Нормально все, – мямлю, лишь бы что-то сказать.
Как-то нет желания выкладывать этой Кате всю подноготную.
– Ой, ладно, – она вдруг сама сворачивает беседу, – поздно уже, завтра поговорим. А то еще проспим на работу.
Я вяло прощаюсь с ней. Смотрю на темный экран, а затем решительным жестом полностью вырубаю телефон. Чтобы больше никто из случайных знакомых не писал, не звонил и вообще не портил мне нервы!
Засунув телефон под подушку, закрываю глаза.
Эта Катя меня здорово напугала. Я вдруг осознала, в каком положении нахожусь: если Дима вспомнит ту ночь, он может меня уволить. Я останусь без работы. А если он узнает, что я, возможно, беременна от него…
Вряд ли такому мужчине нужен ребенок от случайной любовницы.
Отправит меня на аборт?
От этой мысли мне становится по-настоящему страшно. Нет, буду держаться от него подальше. Отработаю до декрета и тихонько исчезну.
Никто ничего не узнает…
Глава 6
Не успеваю я отойти от вечернего стресса, как утром меня встречает еще один неприятный сюрприз.
Выхожу из подъезда и натыкаюсь на мужа. Тот стоит с огромным букетом цветов. На этот раз одет в чистое, гладко выбрит и благоухает парфюмом.
– Толя, ты что творишь? – подозрительно смотрю на цветы.
– Марина, – Толик широко улыбается, демонстрируя не только мне, но и бабулькам у подъезда, свои белоснежные зубы. – Это тебе!
Я закатываю глаза и прохожу мимо.
– А куда ты собралась? – прищуривается он, когда я обхожу его.
– На работу, – отвечаю сердито.
– Ты что, серьезно? – он идет рядом со мной, заснув букет подмышку. – Зай, давай все забудем. Ты спокойно можешь вернуться и сидеть дома, клепать свои картинки в соцсетях.
Вот я смотрю на него и не понимаю, чего он так ко мне прицепился? Ощущение, что он взял огромный кредит и теперь его жизнь зависит от того, будет он женат или нет.
Но я так подозреваю, что все дело в имуществе. В квартире, в которой мы жили, и машине.
– Толь, – говорю со вздохом, – если ты боишься раздела имущества, то успокойся. У меня есть работа, есть жилье, мне ничего от тебя не надо.
– Жилье? – напрягается он. – Это ты про новостройку, в которой мы планировали жить? Сколько там до сдачи дома осталось?
– По договору еще год, – пожимаю плечами. Да, планировали там жить, а его однушку – сдавать. Только теперь все поменялось. – Но обещали быстрее. Пока поживу с мамой, заодно на новую мебель накоплю.
Мысли несутся вскачь, рисуя прекрасное будущее. Хорошо, что я послушалась маму и купила двухкомнатную, а не однушку. Так у меня будет спальня и детская.
Ну и что, что дороже? Мне повезло: почти половину стоимости квартиры удалось погасить теми деньгами, которые дали за бабушкин дом, да и брала я ее на стадии котлована, когда цены еще были мизерными. А потом ипотеку оформила.
Помню, в тот день, когда сообщила мужу про ипотеку, он долго молчал, а потом признался, что его фирма еще неделю назад обанкротилась и он теперь безработный. Я поначалу к этому легкомысленно отнеслась: найдешь другую работу. Но прошла неделя, месяц, год – а Толик все сидел дома и в танчики резался. Стоило мне завести разговор о работе, как у нас начинался скандал: я черствая, ничего не понимаю, он не может работать грузчиком или водилой с двумя “вышами”, и не его вина, что все хорошие места куплены, а у нас ни денег, ни связей.
Я первой замолкала и уходила. Не хотела портить отношения из-за такой ерунды. Это же просто деньги, бумажки, отношения намного важнее.
К тому же моя мама помогала. Даже не знаю, как бы мы справились без нее. Она почти год давала мне деньги на коммуналку и ипотеку. А порой помогала с продуктами и одеждой. Только потом муж устроился к другу тренером в фитнес-центр (недаром же спорт-институт закончил!)
Родители Толика участия в этом не принимали. Они сразу сказали, что у них есть дочь и трое внуков. Сестре Толика сильно не повезло: ее муж погиб в автокатастрофе, оставив беременную на тот момент Иру и двухлетних близнецов. Я очень сочувствовала ей и поэтому никогда не упрекала мужа, что его родители не помогают.
Но сейчас даже рада, что все так получилось. Если бы мы вместе выплачивали ипотеку, то квартиру пришлось бы делить, а так Толик знает, что не имеет к ней никакого отношения. Ему останется его однушка и автомобиль, я на них не претендую.
– Ладно, – быстро сворачиваю разговор, – мне на работу. Не забудь, что в три часа надо в суд.
– Садись, подвезу, – Толя показывает на свою иномарку.
Но я прохожу мимо, игнорируя этот жест. Автомобиль плетется за мной до самого офиса. Букет где-то по дороге улетел в урну. Но, собственно, мне на это плевать.
У крыльца бизнес-центра Толик снова заводит шарманку: бубнит что-то о том, я должна хорошенько подумать, что мы семья, что нельзя вот так взять и перечеркнуть целых три года.
Не выдержав, разворачиваюсь на каблуках.
– Но ты же как-то перечеркнул? – бросаю ему.
– Марина! – меня окликает женский голос.
Оглядываюсь. К нам спешит Катя и машет рукой.
– Доброе утро! – киваю.
Она подходит ко мне.
– Ну что, вспомнила меня? – она косится на машину Толика.
Потом переводит взгляд на него самого, и ее глаза расширяются от восторга.
Ну да, он ведь теперь работает тренером в фитнес-центре и выглядит соответственно: подтянутый, в меру накачанный. Наконец-то нашел работу своей мечты! Все восемь кубиков пресса может продемонстрировать на бис.
– Ага, – бодро отвечаю.
И намереваюсь исчезнуть в дверях.
Но останавливаюсь, услышав, как она говорит:
– Анатолий? Это ты? Не узнала…
В ее голосе звучит неприкрытое восхищение.
– М-м-м… А мы знакомы? – Толик явно озадачен.
– И ты меня не узнаешь? – она смеется. – Я – Катя. На свадьбе у вас была с Гошей Тихомировым.
– А, да… припоминаю.
– А ты изменился. Вот Маринке повезло: муж красавец, хоть на обложку.
Меня коробит от ее слов.
– Бывший муж, – сообщаю, едва сдерживая неприязнь.
– Я еще нынешний! – возражает Толя. – Не надо торопить события!
И, прежде чем я успеваю хоть что-то сделать, хватает меня за талию.
– Детка, я встречу тебя после работы, – он по-хозяйски прижимает меня к себе, а затем чмокает в щеку.
Я густо краснею и пытаюсь вырваться. Катя недоуменно смотрит на нас.
– Пусти, – толкаю Толю, но продолжает мусолить мою щеку, в явной надежде завладеть губами.
– Доброе утро, – внезапно говорит Катя и переводит взгляд мне за спину.
– Доброе, – слышится низкий бархатный голос.
Я замираю, а мимо нас проходит Жаров собственной персоной.
Дима смотрит на меня так пронзительно, что моя кожа покрывается мурашками. Но он уже перевел взгляд на Толика, скользнул по нему равнодушно, затем глянул на Катю и улыбнулся краешком рта.
Катя краснеет, а Жаров переступает порог. За ним идут два амбала в костюмах – охрана, наверное.
Я продолжаю смотреть ему вслед, даже когда стеклянные двери отрезают его от нас.
– Это кто? – настораживается Толик.
– Наш начальник, – Катя испуганно смотрит на меня.
Да у меня у самой ни с того ни с сего все сжимается внутри. Он же все видел!
Кое-как выпутываюсь из объятий Толика, и мы с Катей бежим в холл бизнес-центра. Хорошо, что пришли раньше, за минут пятнадцать до начала рабочего дня.
У меня настроение ниже плинтуса. Умеет же Толик его испортить.
– Точно все в порядке? – спрашивает Катя, когда мы уже входим в наш кабинет.
– Да, – усмехаюсь нервно. – Просто развод это такая нервотрепка…
– Развод? – она делает большие глаза. – А чего это вдруг? Вы же…
– Вот только не надо про красивую пару, – обрываю ее.
– Ясно. Значит, твоя инициатива? – догадывается она. – Есть за что?
Я молча киваю. Не хочу продолжать эту тему, но Катя прилипла как банный лист:
– Ох, ну да, он такой красавчик, горевать долго не будет.
С раздражением ставлю сумку на стол и до боли сжимаю пальцы на ручке.
– Хочешь себя предложить?
– Нет, что ты, у меня есть, – Катя внезапно смущается. – А как же ты одна? Дети есть?
– Нет, – отвечаю сухо.
Кожаный ремешок врезается в пальцы. В сумке лежит уведомление из суда. Точно такое же сегодня получил и Толик, но почему-то вел себя так, будто это его не касается. Надеюсь, он появится на слушании. Не хочу, чтобы развод затянулся.
– Ну хоть детей нет – и то хорошо. Одной тяжело, у меня сестра одна с ребенком осталась, так что я знаю, о чем говорю, – вздыхает Катя. – Искренне тебе сочувствую.
– Не нужно, – натянуто улыбаюсь.
– И чего же вам не нужно, Марина? – в кабинет входит тимлидер.
Мы с Катей здороваемся с Вадимом Александровичем, а следом за ним в двери вваливается вся толпа: похоже, девушки ехали в лифте вместе с начальством.
– Да это я так, о своем, – пытаюсь отмазаться.
Вадим внимательно смотрит на меня, будто что-то решает, потом говорит:
– Тогда, бегом за работу.
Хочу спросить, можно ли мне сегодня пораньше уйти, но он уже отвернулся и отвечает на вопросы Тани. Я же остаюсь стоять с открытым ртом.
Ну ладно, слушанье на три часа. Успею еще отпроситься.
Народ постепенно рассаживается по своим местам. Я изучаю новое задание. Поднимаю голову и замечаю, что Катя ободряюще улыбается мне.
Может, мы с ней подружимся. Она не выглядит сплетницей и не лезет в душу. Еще и с работой помогает все время.
Плохо только, что все мысли витают в облаках, и я больше думаю о разводе, чем о том, что нужно делать. Пытаюсь сосредоточиться на задании, но меня постепенно захватывает эйфория: сегодня я стану свободной!
Фантазия уже рисует, как я заживу: какую мебель куплю, какие обои выберу в детскую…
***
Вскоре работа поглощает мое внимание. Я сейчас на двухмесячном испытательном сроке. Значит, должна трудиться в два раза больше обычного, чтобы показать себя с лучшей стороны. С первой частью задания – подыскать и закупить нужные референсы – справляюсь довольно быстро. Затем меня отправляют в бухгалтерию с кипой бумаг. Там приходится ждать, потому что конец квартала, и к главному бухгалтеру паломничество, как в Иерусалим перед Пасхой.
– Марина, – зовет Вадим, едва я возвращаюсь к нам в кабинет.
– Да? – спрашиваю, косясь на свой стул.
Хочется присесть и отдохнуть. Я уже полтора часа на ногах!
– Отнеси эти документы Дмитрию Назаровичу, – он показывает на папку у себя на столе. – Все остальные заняты важным заказом, так что ты сегодня вместо курьера.
Действительно, все девушки с напряженными лицами вглядываются в мониторы, слышится сухой треск клавиатуры. Даже не щелканье – именно треск, беспрерывный.
– Хорошо, – беру папку в руки. – Вадим Александрович…
– Да? – он хмурится, потому что уже перевел все внимание на свой монитор.
– Вы можете отпустить меня пораньше? Мне очень нужно.
Он переводит взгляд на меня:
– Насколько “очень”?
– В суд, – признаюсь со вздохом, – у меня на три часа слушанье.
– И что ты уже натворила?
– Развожусь.
Он прищуривается:
– Не с тем парнем, который тебя вчера встретил?
Ох, так он вчера видел Толю?!
Я невольно краснею.
– Да, именно с ним.
Тимлидер минуту думает, постукивая пальцами по столу, затем кивает:
– Хорошо. После обеда можешь быть свободна, но я отправил тебе задание на почту, его нужно сделать до завтра.
– Тогда я вернусь после суда и все сделаю. Задержусь подольше, если придется.
– Договорились, – он вдруг подмигивает и кивает на папку в моих руках. – Главное документы не забудь занести занеси. Дмитрий Назарович их очень ждет.
***
На часах уже два. Надеюсь, не заблужусь по дороге в кабинет начальства. Времени до начала слушания не так уж и много осталось, мне ведь еще дойти надо.
Я торопливо вбегаю в приемную. Оставлю документы Денису – и все, он же секретарь, вот пусть и передаст Жарову.
Но в приемной биг-босса пусто. Странно. Катя говорила, что Денис тут сидит аки коршун. Ну, может и в туалет вышел человек. У всех есть потребности.
Оставить папку?
Оглядываю заваленный бумагами стол. Там похожих папок пять штук лежит. Нет, плохая идея, лучше сама Диме отдам.
Так странно, я его то Димой называю, то Жаровым. Не могу определиться, как к нему отношусь. Вроде обидно, что он не вспомнил меня, но и страшно до колик: а вдруг вспомнит?!
Я подхожу к двери в кабинет и стучусь. В ответ звучит тишина. Все страньше и страньше.
Куда все ушли? И что теперь делать?
Я стучу еще раз, не особо рассчитывая на ответ. И опять тишина.
Не может ведь секретарь уйти надолго и бросить приемную открытой? Значит, вот-вот вернется. Подожду пять минут.
Пока обдумываю, как поступить, моя ладонь жмет на ручку двери. Щелчок – и дверь распахивается внутрь кабинета. А я влетаю следом за ней.
Утыкаюсь носом в прохладную синюю ткань.
– Ой! – только и успеваю выдать, когда мой локоть сжимают чужие пальцы.
– Осторожнее! – слышу знакомый голос, от которого сердце начинает быстрее стучать.
С трудом восстанавливаю равновесие и поднимаю глаза.
На пороге стоит Жаров собственной персоной и смотрит на меня с любопытством. Кошмар! Это ж я налетела на босса! Теперь он решит, что я под дверью подслушивала!
– Это вы стучали? – спрашивает он.
– Да, – пытаюсь справиться с эмоциями.
Ну почему при виде него у меня мурашки по телу и ладони становятся мокрыми?
– А где Денис? – Жаров переводит взгляд на пустое место секретаря.
– Вышел, – озвучиваю свою версию. – Ой, у меня тут для вас документы. Вадим Александрович просил передать.
– А-а, рекламный отдел, если не ошибаюсь?
Дима переводит сосредоточенный взгляд на меня. Точнее, на мою грудь, обтянутую белым пуловером.
Очень такой внимательный взгляд. Не сдержавшись, я опускаю глаза на грудь: а вдруг испачкалась? Но нет, все нормально, только сквозь тонкий трикотаж просвечивает кружево бюстгальтера и…
Ой, мама!
Хочу прикрыться руками, но папка мешает. А я вспоминаю, что взрослая женщина. Чего мне стесняться? Нормальной реакции тела? Может я это… замерзла!
Жаров отрывает взгляд от моей груди и смотрит мне прямо в глаза.
Я делаю шаг к нему. Прижимаю папку к груди, а руки дрожат. И чувствую, как эта самая папка начинает съезжать. Листы в нее просто вложены, даже не скреплены ничем.
Перехватываю папку удобнее, но уже поздно. Листы все равно выскальзывают и летят мне под ноги как осенние листья.
– Вы бумаги рассыпали, – говорит хрипло Дмитрий.
У меня все лицо начинает гореть.
Я быстро опускаюсь на корточки, чтобы собрать бумаги, и чтобы он не увидел моей реакции. Меня накрывает тень.
Бам!
– Ай, – потираю лоб.
– Простите, я не хотел, – тут же извиняется начальник. – Больно?
Я поднимаю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд. Чувствую, как голова начинает кружиться. Я словно тону в этих глазах, а Дима прищуривается. Его ладонь касается моего лба. Осторожно и аккуратно. Он отодвигает пальцами прядь волос.
– Нужно приложить лед, – говорит босс низким, вибрирующим тоном и пристально смотрит на меня. – Чтобы не было синяка.
– Ерунда, я больше испугалась, – отвечаю и потираю ушибленное место. – Простите, что разбросала документы.
Я продолжаю завороженно смотреть в его глаза. Кровь бьет в ушах колокольным звоном. В памяти оживают картинки нашей совместной ночи. А его взгляд будит во мне странное чувство, похожее на томление, только с примесью адреналина.
– У меня стойкое ощущение, что мы с вами встречались раньше, – хмурится он. – До того, как в лифте столкнулись. Уже второй день думаю только об этом.
Я нервно сглатываю. Признаться или нет? Нет, очень страшно…
– А… д-да…
Дверь в кабинет открывается.
На пороге стоит Денис, держа в каждой руке по стаканчику с кофе.
Увидев нас, сидящих на полу, секретарь недвусмысленно улыбается:
– Мне попозже зайти?
– Нет! – я подскакиваю как ошпаренная. – Я просто занесла документы!
А самой от стыда хочется провалиться сквозь землю
– В общем, я пойду, – несусь на выход. – Разводиться.
Только стоя в лифте, понимаю, что последнее слово сказала вслух. И снова краснею.
Что обо мне теперь подумает Жаров? А Денис? Я безнадежна!
***
Уже из лифта, набираю такси. Машина подъезжает через десять минут. К этому времени я успеваю затосковать и все время нервно оглядываюсь на окна Диминого кабинета. Мне кажется, что я чувствую его взгляд. Воображение подкидывает картинки: вот он стоит у окна, заложив одну руку за ремень брюк, а второй задумчиво потирает чисто выбритый подбородок и все смотрит, смотрит на меня, пытаясь вспомнить, где мы раньше виделись…
Я с облегченным вздохом запрыгиваю в автомобиль.
– Куда едем? – таксист лениво смотрит на меня в зеркало заднего вида.
– К зданию Суда!
Через пятнадцать минут меня выгружают у этого самого здания. До слушания еще есть полчаса, но мне нужно встретиться с адвокатом и подписать заявление, что я не претендую на раздел имущества.
Полная радужных мыслей, вхожу в кабинет.
Адвокат – женщина средних лет в строгом костюме – с порога остужает мой пыл. Сначала огорошивает немаленькой стоимостью своих услуг, а потом…
– …вы должны понимать, что по закону все имущество, приобретенное в браке, принадлежит супругам в равных долях.
Она смотрит в документы, лежащие на столе, и зачитывает цитату:
– “Не делится только имущество, принадлежащее каждому из супругов до брака, а также то, что получил каждый из них во время брака в дар, по наследству и "по иным безвозмездным сделкам".
Глава 7
Я потерянно опускаюсь на стул.
– Подождите… то есть это получается, что купленная мной квартира делится, а его квартира и машина – нет?
От такой перспективы у меня волосы на затылке дыбом встают. Квартира, в которой мы жили с Толей, досталась ему от родителей. Они разменяли свою трешку и подарили нам на свадьбу однокомнатную. Но я точно знаю, что дарственная оформлена на Толика! Я там даже не прописана. То же самое и с машиной.
– К сожалению. Если, конечно, вы не предоставите доказательства, что сами оплачиваете ипотеку. Но судя из ваших документов… – адвокат роется в бумажках, – ваша заработная плата не позволяет делать такие траты. Муж работает?
– Да.
– И, я так понимаю, его официальная зарплата больше, чем ваша?
– Да, – признаюсь упавшим голосом. – Но с квартирой мне мама помогает, не он. Он ни копейки не дал.
– Вы можете это доказать? – она смотрит на меня сквозь круглые стекла очков. – Чеки? Банковские выписки?
– Да, застройщик дает мне чеки с печатью…
– Чеки, что вы оплатили взнос? А я говорю о деньгах. У вас есть доказательства, что эти деньги давала вам мать, а не муж?
– Нет. Такого нет.
– Очень плохо. Стоило бы получше подготовиться, прежде чем подавать на развод.
– Я не планировала… разводиться… когда покупала квартиру…
С каждым сказанным словом мой голос звучит все тише.
В ее глазах появляется жалость.
– Единственное, что могу посоветовать, это договориться с супругом полюбовно. Или, если он все же подаст на раздел и суд удовлетворит его иск, подавать апелляцию. Но готовьтесь тратить время, деньги и нервы. Как говорит мой опыт, еще никто не отказался от куска, который сам в руки плывет.
Я уныло киваю, а сама думаю: значит, Толик бегает за мной не потому, что за свою квартиру боится, а потому что хочет оттяпать кусок от моей?
Но зачем ему это?!
Адвокат права, я должна с ним поговорить и все выяснить!
Смотрю на часы. Слушанье через десять минут. Он уже должен быть здесь!
Скомкано прощаюсь с адвокатом и выскальзываю в коридор. Цокот моих каблуков отдается от голых стен.
– Марина? – Толик поднимается с кресла возле дверей в зал суда. – Хорошо выглядишь…
Он с улыбкой протягивает цветы.
– Не надо, – останавливаю его, – не надо изображать из себя любящего супруга. Лучше скажи, что ты задумал?
– Ты о чем? – улыбка сползает с его лица.
– Я думала, ты бегаешь за мной, потому что боишься раздела имущества. Но адвокат сказала, что у меня нет права на твою собственность. Так чего ты от меня хочешь?
Он опускает голову:
– Хочу, чтобы ты вернулась.
– Еще добавь, что любишь меня! – вставляю едко и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Перейду в другой конец коридора и там подожду. Не хочу сидеть рядом с ним. Даже сейчас мне кажется, что от него пахнет женскими духами. Может, это моя паранойя, не хочу выяснять.
– Марина!
Толик пытается остановить меня.
Но за нашими спинами открывается дверь. Холодный женский голос произносит:
– Входите. Судья будет через пять минут.
***
Слушанье прошло не так, как я ожидала. Толик отказался от развода, заявил, что хочет наладить отношения, и судья (пожилая, грузная дама с татуированными бровями и огромной брошью на широкой груди) дала нам отсрочку на месяц.
Уж очень убедительным был мой муж! А еще эти цветы, которые он презентовал судье!
Конечно, можно было сказать про его измену. Но мне вдруг стало так мерзко…
Признаться перед чужими людьми, что муж мне изменял. Я не смогла.
А тут еще адвокат шепнула на ухо, что если за это время мы не помиримся, то нас разведут автоматом. Месяц можно и потерпеть.
– Но если вы беременны, – она многозначительно смотрит на мой еще плоский живот, – то вас разведут без согласия мужа. В этом случае закон на вашей стороне.