10 марта. СПБ
— Полинка, пока!
— Пока, девочки! — я помахала коллегам рукой и, скользя по обледенелому снегу, побежала к переходу. Каблуки, хоть и не шпильки, тормозили моё фигурное катание, а я балансировала руками и со стороны, наверное, была похожа на аиста на льду. Скоро десять, метро закроется, надо спешить!
С неба падала мелкая крошка, сводя на нет все усилия недавно прошедшей снегоуборочной машины. Легковушки скользили по проезжей части в прямом смысле этого слова: как только одна пыталась ускориться, сразу же начинала вилять задом, и сзади едущие испуганно сбрасывали скорость на всякий случай. А я шарахалась от поребрика — мало ли, зацепят сдуру, а я ещё молодая и жить хочу!
Не повезло мне на переходе возле сада Олимпия. То ли каблук поехал на льду, то ли ноги запутались, но я заскользила, голося от ужаса, прямо под колёса большому чёрному седану. Плюхнулась на задницу, растянувшись во весь рост, и замолчала от боли в лодыжке — дыхание перехватило. Замерла… Сейчас стукнет!
Скрип тормозов длился, наверное, целую вечность, и я устала бояться, открыла глаза. Бампер навис прямо над моим лицом. Машина остановилась в нескольких сантиметрах от меня! Господи, боже мой…
— Господи, боже мой!
Э, это же моя реплика! Её украл мужчина лет тридцати, который выскочил из седана и подбежал ко мне, скользя по дороге кроссовками.
— Девушка, вы в порядке? Где болит? У вас болит что-нибудь?
— Болит, — пробурчала я, опираясь руками о снег. — Но не скажу что, это неприлично…
— Сидите спокойно, я позвоню в Скорую!
— Не надо, всё нормально!
Я попыталась перевернуться на колени, чтобы встать, и ойкнула — лодыжка ныла и стреляла при малейшем усилии. Чёрт! Неужели сломала? Как я теперь работать буду?! Это же больничный на две недели минимум!
— Всё-таки болит! — будто даже с удовлетворением констатировал мужчина и, протянув обе руки, помог мне встать: — Нога? Давайте в травмпункт, надо сделать рентген.
— Мне бы до метро доковылять… — хотела отказаться я, а потом вспомнила, что от метро-то мне бежать через парк, а потом ещё целый квартал в автобусе трястись! — А чёрт с вами, отвезите меня домой!
— Никаких домой, — строго ответил он, подхватывая меня под локоть и таща к машине. Вокруг уже начали кучковаться люди, переговариваясь и снимая на телефон. Мужчина рявкнул на них: — Всё в порядке, расходитесь!
— Может, помощь девушке… — начала было тётка в пуховике, но ей было отвечено:
— Я сам окажу помощь!
Он распахнул дверцу со стороны пассажира и аккуратно усадил меня:
— Осторожно, ногой лучше не двигать.
Сам взял мою болевшую лодыжку и устроил на коврике так, что я и охнуть не успела. Дверца захлопнулась, я выпрямилась, глядя перед собой широко открытыми глазами. Блин, надо было на Скорую соглашаться! Он же меня сбил, вдруг сейчас придушит и вывезет в лес, чтобы я в полицию не заявила? Вцепившись в сумочку побелевшими пальцами, лихорадочно думала, как выпутаться из этого дерьма. Может, ему денег предложить? Машина-то не новая, явно требуется ремонт…
Или пообещать, что никому не скажу?
О, его же снимали на телефоны, завтра он будет звездой ютюба!
Мужчина плюхнулся на водительское место, заляпав коврик снежной кашей, и ткнул пальцем в навигатор, сказал отчётливо:
— Травмпункт!
— Составляю маршрут до ближайшего… травмпункт, — бесстрастно ответил бортовой компьютер женским голосом.
— Отлично, сейчас быстренько сделаем рентген, — пробормотал мужчина, осторожно трогая машину. А я вспомнила с паникой:
— А у меня с собой полиса нет!
— Боже, какой пустяк! — улыбнулся он, не отрывая взгляда от дороги. — Я заплачу!
— Ну, если так…
Если он собирается платить за меня, то лес, наверное, можно отменить. Вот и хорошо, я ещё жить хочу, у меня ещё всё впереди! А вот с ногой можно попрощаться на ближайшее время… Как невовремя, ой как невовремя! Начальство рискует не одобрить. Треть девчонок с гриппом свалилась, мы впятером все смены закрываем, так ещё и я отвалилась… Прямо даже неудобно! А всё из-за проклятой гололедицы! Лучше бы уж дождь и грязь, чем это дерьмо…
— Вас как зовут, девушка?
Вопрос прозвучал неожиданно. Этот водятел ещё и клеиться собрался? Я покачала головой, но ответила:
— Полина.
— А меня Андрей. Вы не подумайте, я хорошо вожу вообще-то! Просто это не моя машина.
— Вы её угнали? — не удержалась я от сарказма, и Андрей нервно рассмеялся, тормозя на светофоре. Машина чуть дёрнулась, но не заскользила, а то я уже схватилась за поручень.
— Спокойно, Полина, я не вор! Мне приятель дал на время. Я терпеть не могу ездить на непроверенной машине, но у меня не было времени её проверить.
Красуется. Ой какие мы правильные! Небось, и уровень масла смотрит перед каждой поездкой, и лампочки в фарах проверяет…
— Масло есть, и то хлеб, — пробормотал Андрей.
Ну вот, а некоторые говорят, что я никогда не права. Ещё как права, да и вообще — я людей насквозь вижу. В кафе натренировалась.
— Вот и больница, — радостно сообщил Андрей. — Болит?
— Болит, — отозвалась я. — Да нет там перелома… Иначе бы распухло!
— Не всегда перелом распухает, — наставительным тоном ответил он. — А вдруг трещина?
— А вы врач, да? — съязвила я, снова начиная паниковать. Только трещины мне и не хватало! Это не две недели, это уже месяц! А как я за продуктами буду выходить, если мне гипс наложат? Димку ко мне не отпустят, а соседок просить — себе дороже. Шумно выдохнув, я с досадой хлопнула ладонью по колену.
— Не врач, — бросил Андрей и вышел из припаркованной машины. Обежал её спереди, открыл дверь и протянул руку: — Встать можете?
— Могу. Как-нибудь доковыляю, — ответила, выбираясь наружу. Попробовала встать на повреждённую ногу, но её пронзило острой болью. Я вскрикнула, поджав ногу, и добавила: — Нет, скорее допрыгаю…
Андрей закатил глаза и хлопнул дверцей. Раздался писк сигналки, а потом меня подняли на руки. Чувство, конечно, незабываемое, но блин! Я машинально ухватилась за шею Андрея и недовольно протянула:
— Заче-ем? Я бы допрыгала!
— Ну уж нет, — рассмеялся он, легко и непринуждённо понёс по расчищенной плитке к освещённому входу. — Я не могу позволить симпатичной девушке с травмой скакать на одной ноге, да ещё и на каблуках. На каблуке, то есть.
От симпатичной девушки мне стало приятно, а от этого чувства полёта — неловко. Но всё равно, когда тебя носят на руках, чувствуешь себя чуть ли не английской королевой! Даже если это не твой мужчина…
А жаль, что не мой. Андрей разрулил всё за пять минут. Уж не знаю, заплатил ли сверх прайса или нашёл убедительные доводы, но при общей загруженности зала ожидания меня приняли без очереди: посадили в кресло на колёсиках, отвезли на рентген, сфоткали лодыжку и так же быстро вернули Андрею. Ещё через десять минут пришёл врач с улыбкой и с чёрно-белым снимком:
— Спешу вас обрадовать — перелома нет, трещин тоже. Думаю, небольшое растяжение. Купите в аптеке голеностопный ортез и носите не менее двух недель. Несколько дней прикладывайте лёд, принимайте Эффералган, и всё вскоре пройдёт.
— Спасибо, доктор, — ответила я с чувством, а Андрей схватил его руку и потряс с воодушевлением:
— Спасибо! Вы очень любезны, доктор.
— Не стоит благодарности, — улыбнулся тот скупо, и я поняла — не заплатили, а привели убедительные доводы.
Обратно до машины меня снова донесли. Хотя я и пыталась сопротивляться, Андрей проигнорировал все протесты и подхватил моё бренное тело, как будто оно весило сто граммов. А я ляпнула:
— Вы спортсмен, Андрей? Культурист? Штангист?
— Рискну принять эти вопросы за комплимент, — рассмеялся он. — Нет, я айтишник. Тоже железо, но другого рода.
— Не думала, что айтишники такие сильные, — снова ляпнула и покраснела.
Зато Андрей надулся, как павлин, и сказал самодовольно:
— Я ещё и не так умею!
На миг мне показалось, что он сейчас и покажет сразу, что именно умеет, но мой новый знакомый сдержался и просто посадил меня в машину на место пассажира. Оббежав капот, сел на место водителя и спросил деловито:
— Ну, куда едем?
Я замялась. Назвать адрес незнакомому человеку? А как по-другому добраться до дома? Ещё и в аптеку надо будет кого-то попросить сбегать… Если сосед не запил, за сотку-другую согласится. Если не запил…
— Проспект Ударников, если не сложно, — пробормотала. Андрей завёл мотор и пожал плечами:
— Не сложно. В конце концов, это из-за меня вы подвернули ногу!
— Да-да, — поддела я его. — И должна торчать как минимум две недели дома!
— Считайте это внеочередным отпуском.
— Шестьдесят процентов от зарплаты, — вздохнула я. Да уж, отпуск мне сейчас вообще не в кайф… К тому же отпуск — это прогулки, праздник, поехать куда-нибудь отдыхать, а не сидеть на диване с болящей в ортезе ногой…
— Где вы работаете, Полина?
Я опять замялась. Эх, была бы я менеджером… Или хотя бы продавцом в бутике. Но нет. Гордиться нечем.
— Официанткой в Столовой, — сказала сдержанно.
— Да, там с вывихом не схалтуришь, — усмехнулся Андрей, сворачивая к мосту. По ледяной каше его машину подрезал какой-то лихач на седане, и мой водитель тормознул, выворачивая руль, выругался: — Куда лезешь, дятел?! Где таким только права продают…
Машину снова занесло, и я схватилась за поручень, заорав:
— Осторожно!
— Простите, — сквозь зубы процедил Андрей, выравнивая ход. — Я не хотел вас напугать.
— Я жить хочу ещё… — проворчала, прижав руку к груди. Сердце колотилось, как бешеное, и я разозлилась на мироздание. Хватит на сегодняшний вечер проблем! Пожалуйста, сделайте так, чтобы я добралась до дома целая и сравнительно невредимая!
— Вы молитесь? — раздался удивлённый голос Андрея. Я смущённо фыркнула:
— Вот ещё! Я неверующая!
— Что вы говорите! Я тоже. Такая редкость в наше время!
— Так уж и редкость! — поддела я его. Несмотря на то, что водил Андрей безобразно, он мне нравился. Симпатичный мужчина, жаль, что староват. Но мои одногодки совсем безголовые. У них нет мечты, нет целей, они тратят деньги и жизнь на развлечения и всякую ерунду.
— Полина, прошу, направьте меня. Мне незнаком этот район.
Я очнулась от своих мыслей и вытянула руку:
— Вот мой дом. Тут можно припарковаться, сворачивайте!
— Чёрт! — бросил Андрей с досадой и свернул в последний момент. Хорошо, что движение тут не слишком бодрое, а то столкновения не избежать. А мой водитель пожурил мягко: — Надо заранее предупреждать, Полина.
— Извините, я задумалась.
Андрей притормозил почти перед самым подъездом и погасил двигатель. Помолчал, потом сказал:
— Знаете, я вас провожу до двери. Даже если вы будете против.
— Я не против, — ответила с запинкой. Признаюсь, у меня были очень корыстные мысли. Ведь лифт уже две недели не работает, а мне карабкаться на девятый этаж… Андрей сразу взбодрился и повеселел:
— Отлично!
Мне снова открыли дверцу, помогли выйти и сразу же подхватили на руки. Я уже привычно обняла его за шею, вдохнув запах одеколона. Какой-то незнакомый мне аромат, приятный и свежий… И снова пришла мысль: боже, меня носят на руках! И даже не в переносном смысле! В самом прямом. А потом я пожалела Андрея. Если лифт всё ещё не починили…
Я открыла дверь подъезда блямбой ключа, и Андрей внёс меня внутрь, бодро спросил:
— Вызовете лифт?
— А он не работает, — виновато протянула я, указав ему на прикреплённую к дверям лифта бумагу с надписью печатными буквами: «СЛАМАЛСА».
— А на каком этаже вы живёте? — по голосу я поняла, что Андрей слегка пал духом. Ещё более виновато ответила:
— На девятом…
Он закашлялся, но быстро взял себя в руки и замаскировал кашель под весёлый смех:
— Ладно, вспомним молодость!
Выдыхаться он начал на этаже шестом. Я оценила. Всё-таки шесть этажей без одышки и достаточно бодрым шагом — это почти атлет! На седьмом Андрей извинился и сказал прерывающимся голосом:
— Можно, я вас поставлю на минутку и передохну?
— Можно, — со смехом ответила я. Меня поставили на здоровую ногу и прислонили к стене, а «носильщик» опёрся ладонями на колени и выдохнул шумно:
— Вот скажите, вы не могли пониже родиться?
— Простите великодушно, какую квартиру дали, такую и взяла, — фыркнула, оценив шутку. — Выбирать не позволили.
Андрей покрутил головой, потом вздохнул пару раз, чтобы унять дыхание, и снова протянул руки. Я отмахнулась:
— Давайте я обопрусь на вас и попробую доскакать. Всего два этажа осталось.
— Ну уж нет, — он вроде как даже обиделся и сгрёб меня в охапку. Ухватившись за его шею, я ткнулась носом в мягкие, пахнущие мятно-эвкалиптовым шампунем волосы, и почему-то стало так хорошо… Мог бы и согласиться на моё великодушное предложение, но нет. Решил доказать, что он настоящий мужчина!
А в последнее время они так редко встречаются…
Перед дверью я уже разрывалась от чувства неловкости и от жалости к Андрею, поэтому хотела быстро открыть замок, но ключ имел своё мнение, отличное от моего. Ему, наверное, показалось весёлым задержать нас как можно дольше на пороге. Но вот и последняя преграда преодолена, мы в общем коридоре. Андрей, чувствуя скорое освобождение от ноши, деловито устроил меня поудобнее и спросил:
— Куда дальше?
— Прямо и направо.
Я уже приготовила второй ключ — в наши с Димкой личные апартаменты — и сразу отперла внутреннюю дверь.
— Прошу в мой скромный дворец.
Андрей хмыкнул, шагнул в комнату и посадил меня на диван:
— Дворец хорош, но тесноват!
— Мне в самый раз, — фыркнула и наклонилась расстегнуть сапоги. Андрей присел на корточки:
— Помочь?
— Нет, ну что вы, — я смутилась. — Вы и так сделали для меня… Всё, что нужно. Спасибо большое!
— Спасибо не булькает, — усмехнулся он. Я прищурилась:
— Простите, у меня нет бутылки. Могу дать денег.
— Полина, я вас умоляю! — он встал и огляделся. — Напоите меня, пожалуйста, кофе!
От души отлегло. Нехорошо так плохо думать о людях. Особенно о тех, которые тащат тебя на руках на девятый этаж без лифта!
— Кофе с удовольствием напою, да и сама выпью тоже!
Отставив сапоги к стене, я оперлась на диван и кое-как встала, балансируя на одной ноге. Но Андрей быстро усадил меня обратно:
— Не двигайтесь! Вы скажите мне, где у вас турка и кофе, я сам всё сделаю!
— Ой нет! — я даже испугалась. — Мужчины не умеют делать кофе! Это совершенно исключено!
— Полина!
Он остановился посреди комнаты, которая служила нам и гостиной, и кухней, и посмотрел на меня укоризненно. Головой покачал.
— Я вас уверяю, что умею варить кофе. Правда, конечно, многое зависит от сорта и от качества, но, думаю, я вас не разочарую.
Отмахнувшись, я покорилась судьбе:
— Ладно, делайте, что хотите. Турка сверху над плитой, кофе в правом шкафчике, чашки над мойкой.
Достала из сумочки телефон, проверила наличие входящих и сообщений. Ничего. Димке позвоню завтра, сегодня уже поздно. А, да, ещё надо дядю Ваню попросить сходить в аптеку, у нас как раз дежурная на углу…
— Андрей, можно вас попросить сходить постучать в комнату дальше по коридору?
— Сахару одолжить? — обернулся он от крана. Я пожала плечами:
— Нет, соседа позвать, чтобы он в аптеку сходил.
— Зачем же соседа, — пробормотал Андрей, ставя турку с водой на плиту, — когда я тут без дела сижу?
— Мне неловко вас напрягать.
— А соседа ловко? Напрягите меня уж сегодня на полную катушку, а завтра какая-нибудь подружка приедет. Или… муж?
Он снова обернулся, глядя любопытно, потом сказал:
— Нет, мужа у вас, Полина, нет. Иначе вы бы ему позвонили. И он бы за вами приехал.
Я рассмеялась весело:
— Да вы прямо детектив!
— Пойдём дальше, — он ещё раз оглядел кухню и даже заглянул в шкафчик под мойкой. — Живёте вы, Полина, совсем одна. Хотя к вам приходят подруги. Нет, одна подруга.
— Андрей, вы в полиции работаете, да?
— Я же говорил, что айтишник, — фыркнул он. Турка тоже фыркнула, вспениваясь, и он подхватил её, подул и поставил на место, чуть помешивая кофе ложечкой. А я кивнула:
— Всё правда, живу одна, мужа нет, зато есть лучшая подружка, и как раз вчера мы с ней употребили бутылочку белого вина под креветки. Полагаю, именно её вы и нашли в мусорке.
— Какой кошмар, я раскрыт! — картинно простонал он под мой смех. А потом весьма ловко разлил готовый кофе по чашкам и принёс их к моему дивану на столик. — Ну вот, оцените моё умение варить этот божественный напиток.
Я оценила. Густой, крепкий, очень вкусный кофе получился! И Андрей пил его с таким искренним удовольствием, что у меня где-то в душе перевернулось что-то маленькое, но весомое. Обычно в незнакомом месте делают кофе послабее — из страха пересыпать, что ли? А мой новый знакомый смелый. И симпатичный. Ну староват, так мне его не варить. Однако к чему бесплодные надежды? Мужчины за тридцать обычно уже второй раз плотно женаты, а хороших мужчин разбирают ещё щенками. Поэтому сиди, Полинка, и не рыпайся.
— А где эта ваша столовая находится? — вдруг спросил Андрей, и я от неожиданности ответила правду:
— На Московском сорок восемь. А что?
— Да вот сообразил, что никогда там не был. Надо как-нибудь зайти! — весело ответил он. — Но только когда вы выздоровеете.
— Что вы, что вы, — сказала ему в тон. — Не стоит так утруждать себя, наша Столовая — это просто столовая. Впрочем, кормят у нас вкусно.
— Тем более, зайду! Я люблю вкусно поесть.
— Гурман!
— А то.
Он допил кофе и встал:
— Давайте рецепт, я мужественно схожу в аптеку и куплю вам ортез и болеутоляющие.
— Мужественно? — уточнила я. Андрей фыркнул:
— Девятый этаж, лифт «сламалса»!
— Я ценю вашу жертву, — улыбнулась. — И даже дам вам ключ, чтобы не бегать к двери.
— Вы мне доверите ключ от квартиры? — удивился он. Я смутилась:
— Не думаю, что человек, который так хорошо варит кофе, захочет меня ограбить. Это раз. А два: грабить у меня нечего.
И улыбнулась обезоруживающе. Андрей, похоже, проникся. Кивнул:
— Спасибо. Ну, давайте тогда, я быстро.
Когда он вышел, я откинулась на спинку дивана и подумала, что, даже если он вернётся сегодня, больше никогда я его не увижу. Жаль… Но такова жизнь.
11 марта, СПБ
Утром я проснулась совершенно разбитая. Ещё бы — вчера такое приключение было! Машинально пошевелив лодыжкой, сморщилась от боли. Эх, горе горькое! Надо закинуться таблетками, приладить ортез, который принёс вечером Андрей перед тем, как постыдно сбежать, и ковылять на кухню, чтобы сделать кофе. А ещё надо как-то изловчиться и забраться в ванну, чтобы помыться…
Надо же было заработать вывих!
Смску начальнику я отправила ещё ночью. Извинилась, конечно, хотя вина не моя. А с утра переделала все насущные дела. Вызвала на дом участкового врача, чтобы оформил больничный. Дала соседу на бутылку, чтобы сходил в магазин за хлебом и молоком. Позвонила Димке. Позвонила Машке и поплакалась на свою горькую долю. Машка пообещала забежать ко мне вечером и принести ещё одну бутылку. Закуску я сообразила сама. К счастью, вчера Андрей по собственной инициативе купил мне костыль-канадку, и я, после недолгой адаптации, рассекала по квартире, ловко опираясь на это чудо инженерной мысли.
С Машкой у нас сложились отношения, как у двух сестёр. Главное — это не претендовать на одного парня, а всё остальное мы делили пополам. Радости, беды, проблемы, победы… У подруги был очень лёгкий, можно даже сказать, пофигистический характер, и даже самая грандиозная неудача после посиделок с Машкой казалась просто ерундой. Машка приехала с Урала поступать на актёрский, но не сложилось. Хотя актрисой она была отличной. Однако в институте кино и телевиденья ей не поверили, как Станиславский. Но Машка органически не умела отчаиваться. Она пошла работать в Столовую, чтобы платить за курсы сценического мастерства. Там мы и познакомились.
Ближе к вечеру розовый доставщик принёс заказанные роллы, я разложила их на тарелке, приготовила симпатичные плошки для соусов, палочки поставила на специальные подставки. И села, чтобы отдохнуть немного. Сейчас Машка придёт, посидим, поболтаем за бутылочкой вина…
Звонок в дверь заставил меня подхватиться. Эх, опять шкандыбать на своём костыле… Но поскакала — дверь сама себя не откроет. Пока ковыляла, опять позвонили. Из соседской комнаты выглянул студент Миша:
— Полинка, это к тебе!
— Знаю я, — буркнула. — Лечу, не видишь?
Уже у двери я сказала громко:
— Маш, ты чего трезвонишь? Открываю!
Но на лестничной клетке стояла совсем не Машка.
— Привет, — весело сказал Андрей и сунул мне букет лилий. — Пришёл вас проведать, вы не против?
— Кто? Я? Нет!
Против я не была. Я не могла поверить своим глазам! Поэтому даже не сразу осознала, что держу человека на пороге. Он легонько отодвинул меня с дороги и вошёл, притворив за собой наружную дверь.
— Я тут вам принёс кое-каких припасов, не знал, что вам надо, поэтому взял всего понемножку… Нет-нет, я сам! Вы на костылях же.
Пакет Андрей не отдал и кивнул на комнату:
— Пригласите?
— Конечно, — я наконец пришла в себя и улыбнулась. — Ох, не думала, что это вы.
— Я не вовремя? — удивился он, но я покачала головой:
— Вовремя, проходите!
Одиночный звонок застал меня уже почти на пороге комнаты. Оглянувшись, сказала Андрею:
— Я сейчас, минуточку.
Доковыляв снова до двери, открыла её и выдернула из руки Машки бутылку белого, зашептала:
— Машулька, извини, не сегодня, мать!
— Чего это? — растерялась она, сделав большие глаза. — Я ж через весь город пёрлась…
— Прости, родненькая, прости, — простонала я. — Неожиданный гость!
— Го-ость! — протянула Машка с понимающей улыбкой. — Всё с тобой, Полинка, ясно! Пошла я. Звони!
Закрыв за ней двери, я поковыляла обратно в комнату. Андрей стоял у окна и смотрел на падающий снег. Услышав мои шаги, обернулся, и губы его растянулись в удивлённой улыбке:
— Вы заказали вино?
— Почти, — я с усмешкой поставила бутылку на стол. Андрей внимательно оглядел инсталляцию из роллов, прочитал этикетку на вине и покачал головой:
— Ай как нехорошо врать! Вы ждали подругу в гости, ведь так?
— Да, — призналась я не без смущения. От этого человека ничего не скроешь! Но получилось, конечно, немного неудобно. Поэтому надо выкручиваться… — Но она вспомнила, что есть одно неотложное дело. Так что сегодня не придёт.
— Не то, чтобы я не рад, — пробормотал Андрей, указывая на бутылку. — Я открою, значит? Или вы не пьёте в незнакомой компании?
— Открывайте. Да и мы уже немножко знакомы.
Внутри, в самой глубине души, что-то приятно защекотало. То ли бабочки крылышками, то ли кошки заскреблись. Бабочки-то понятно отчего — красивый мужик, ухоженный, обаятельный и заботливый! А кошки… Кошки от того, что ну зачем вот такому мужику вот такая вот я? Пришёл один раз, а больше, может, и не придёт. Да и вообще, из вежливости заглянул, а теперь подумает, что я его ждала…
Нет, нельзя, чтобы он думал такое. Да и не ждала я его, честно! Я Машку ждала!
Чпокнула пробка. Вино полилось в тонкое стекло. Андрей подошёл ближе со своим бокалом в руке и улыбнулся так светло и приятно, что я аж обмерла. Вдохнула запах его одеколона, сердце застучало часто-часто, как птичье…
— Полина, давайте выпьем на брудершафт и перейдём на ты?
— Мы можем и без брудершафта, — ответила тихо.
Андрей шагнул ещё ближе, сказал, понизив голос:
— Конечно, но мне очень хочется вас поцеловать.
— Для поцелуя тоже брудершафт не обязателен, — выдохнула, подавшись к нему, потому что увидела его глаза совсем рядом. Его губы встретились с моими на полпути. Дыхание согрело, успокоило. Рука приобняла — так деликатно и осторожно, словно Андрей боялся, что я оттолкну его. Но я не оттолкнула бы его никогда. Только отстранилась, когда почувствовала, как задыхаюсь, и сказала:
— Давай хотя бы чокнемся.
— С удовольствием, — выдохнул он, и наши бокалы звякнули игриво. Вино охладило рот, охладило мысли, но не смогло ничего сделать с бабочками в животе. Мне нравился Андрей, а моё тело хотело близости с ним. Умом я понимала, что нельзя торопиться, что надо подождать, лучше узнать друг друга, а душа кричала, как сильно мне не хватает мужчины в жизни, каким отличным мужчиной в моей жизни может стать Андрей, и как погано жить без мужчины…
— Хорошее вино, — почти с удивлением сказал мужчина напротив, осматривая ещё раз бутылку. — А ты умеешь выбирать!
— Это не я, это… подруга, — с запинкой ответила ему и глотнула ещё вина. Как там делают американцы? Не первое свидание, не второе, а вот на третьем уже можно! Вот и я буду умной, подожду немножко. Чем больше ждёшь, тем слаще вознаграждение…
— Горю желанием, — сообщил Андрей и сделал эффектную паузу, пока я с изумлением смотрела на него, а потом добавил: — Узнать, умеешь ли ты выбирать роллы!
Я фыркнула, а внутри зажглось маленькое локальное солнышко. Зачем врать самой себе? Я и на первом свидании могу с ним… Правда, могу! Просто потому что всё тело вздрагивает при звуках бархатистого баритона и при виде чуть ироничной улыбки.
К тому же второго свидания может и не быть.
Бери, Полинка, от жизни всё самое-самое и именно тогда, когда она это самое-самое предлагает, настойчиво подпихивает прямо под нос. Чтобы потом не было мучительно больно за упущенную возможность.
12 марта, СПБ
Меня разбудил настойчивый звонок мобильника. Ещё в полусне я сунула руку под подушку и нащупала телефон, глянула на экран одним глазом. Он был тёмным. А звонок повторился. Я подняла голову и увидела рядом на подушке Андрея.
Ой!
Ну да, вчера… Он меня целовал, обнимал и ласкал так сладко, что я сдалась. Взяла всё самое-самое и насладилась до зари. Так и хочется сказать: Андрей — лучший партнёр по сексу в моей жизни, но для этого нужно иметь хотя бы троих партнёров и приличный опыт часо-раз. А у меня этого опыта нет. Да и партнёр был до Андрея только один, и то давно.
Телефон всё звонил, и я аккуратно подтолкнула сопевшего Андрея под руку. Он сонно захлопал ресницами, а потом подхватился:
— Что случилось?
— У тебя телефон… — я смутилась, прикрывшись одеялом, и запоздало добавила: — Привет!
— Привет.
Он улыбнулся, вытаскивая телефон из-под подушки, ответил на звонок:
— Да! Что опять?
Пользуясь тем, что Андрей отвлёкся, я позорно сбежала из спальни. Прямо в душ. Медленно, правда, и ковыляя, но зато верно. Под горячими струями воды в панике раздумывала: надо готовить завтрак или можно обойтись кофе? А может, быстренько замесить тесто на сырники? Или мужчине полагается что-то более солидное? Есть ли ветчина в холодильнике? Блин, я ведь даже не посмотрела, что Андрей притащил в пакете… Надо домываться и быстро посмотреть, пока он ещё в кровати. Не пакет, Андрей…
Выключив воду, выволокла ногу из душа, накинула халатик и поспешила на кухню. И застыла в дверях.
Андрей готовил завтрак, стоя спиной ко мне — на нём были только трусы и, по всей вероятности, мой передник, потому что чуть выше резинки трусов торчал кокетливый бантик завязочек. Сковородка шкворчала, кофеварка пыхтела, по квартире витал запах поджаренного бекона… Мамочки! Этот идеальный мужчина ещё и готовит!
— Полин, садись за стол, — сказал идеальный мужчина. Даже не обернулся! А я старалась подобраться как можно тише! Откуда он узнал, что я тут?
— Не стоило беспокоиться, я бы приготовила завтрак, — пробормотала, ковыляя к столу. — И вообще, можно было просто на диване поесть.
— Завтрак — самый важный приём пищи.
Андрей повернулся с двумя тарелками в руках и поставил их на заранее подготовленные салфетки. С ума сойти, он даже ножи вытащил из ящичка, хотя я почти никогда ими не пользуюсь! Я недоверчиво взглянула на мужчину, а он улыбнулся:
— Я люблю, когда всё красиво сервировано. Скажешь, вкусно или нет?
— Скажу, — смутилась я, вооружаясь приборами.
Было вкусно. Или это мне только так показалось, потому что хотелось, чтобы было вкусно? Во всяком случае, я уплела целую тарелку яичницы, стараясь не слишком быстро двигать вилкой и челюстями. Андрей смотрел на меня с улыбкой, попивая кофе, а потом сказал:
— Полина, я очень сильно надеюсь, что ты на меня не обиделась.
— За что? — я даже поперхнулась от неожиданности.
— За то, что… Ну, за эту ночь. За экспромт.
Аккуратно доев последний кусочек яичницы, я по давней привычке вымазала тарелку дочиста кусочком хлеба и глотнула кофе. Вздохнула. Подняла предельно честный взгляд на Андрея и предельно честно ответила:
— Нет, я не обиделась. Ночь была классная. И ты тоже классный. И я совсем не обижусь, если ты больше не придёшь.
Теперь уж поперхнулся он. Вытаращил глаза, но быстро пришёл в себя и с улыбкой сказал:
— Вот как. А я собирался сегодня вечером пригласить тебя в ресторан!
Я со стуком поставила чашку на стол и испуганно приподняла её. Потом снова поставила почти беззвучно и спросила, ощущая себя немного дурочкой:
— Сегодня?
— Ну да.
— В ресторан?
— Ты предпочитаешь чебуречную? Или шаверму? Можно и туда…
— Нет, ресторан мне подойдёт, — поспешно согласилась я. — А…
Открыла рот и закрыла его. Андрей не собирается свалить в закат. То есть, в рассвет. Более того, он меня пригласил в ресторан. А у меня есть маленькая, такая ма-а-аленькая проблемочка.
Мне совершенно нечего надеть.
Паниковать по этому поводу я начала чуть позже, когда Андрей встал, снял мой передник и, наклонившись, поцеловал меня в губы, сказал:
— Спасибо, всё было очень вкусно. Но мне пора, Полин.
Он ушёл в комнату одеваться, а я начала паниковать. Что же надеть? И какой ресторан? А вдруг какой-нибудь пафосный, заявлюсь туда в джинсах… А если демократичный, а я разоденусь? И как ногу упаковать? И вообще, как мне спускаться, лифт-то всё ещё йок?
Мне нужна Машка. Без Машки я не обойдусь!
Андрей вышел из комнаты и похлопал себя по карманам:
— Так, где мой телефон? Давай меняться номерами.
— А? А, давай.
Я поискала взглядом свой смартфон, и Андрей подал мне его:
— Он под подушкой лежал. Ну, диктуй, я пишу.
Запинаясь, я назвала ему цифры телефона, Андрей вбил их в контакты и с весёлой улыбкой нажал на вызов. Вздрогнув, я скосила глаза на свой мобильник и увидела незнакомый номер.
— Вот, теперь у тебя есть мой номер, если вдруг захочешь позвонить.
— Хорошо, — кивнула я, а на губах сама собой появилась улыбка. Какой он милый! Даже не верится, что такие мужчины ещё существуют!
— Тогда я побежал, работа не ждёт, но в семь будь готова и жди меня, договорились?
Он наклонился и снова поцеловал меня — долго, нежно, сладко. А потом ушёл. Я же осталась сидеть за столом с телефоном в руке и ногой в ортезе.
Без малейшего понятия, что всё-таки надеть в ресторан.
Машке я позвонила не сразу.
Сначала помыла посуду, убрала постель, посидела немного на диванчике, выпив ещё чашку кофе, а потом побрела в комнату, раскрыла шкаф и села, глядя в него расстроенно. Вздохнула. Вывалила всё своё шмотьё на кровать и только тогда набрала подружку. Когда та откликнулась жизнерадостным голосом, проныла:
— Ма-аш, мне нечего наде-еть!
В трубке помолчали, а потом Машка ответила с напускным ужасом:
— Боже мой, дорогая! Какой кошмар! Твой вчерашний гость украл все твои вещи?!
— Дура, — буркнула я. — Он меня пригласил в ресторан, ну, и сама понимаешь…
— Сама такая! С этого надо было начинать! А в какой ресторан?
— Да я не знаю. Как-то неудобно было спрашивать…
— Ох ты ж святые макарошки! Неудобно в кармане зонтик раскрывать! Надо было первым делом спросить, ох, учу тебя, учу, а всё впустую!
— Маш, поздно меня учить уже. Может, у тебя есть какое-нибудь шикарное платьишко?
— А если он тебя поведёт в чебуречную? — ехидно спросила подруга. — Ты давай позвони ему и спроси. Слушай, у тебя хотя бы его телефон есть или ты, как всегда, ушами прохлопала?
— А вот есть! — похвалилась я и услышала:
— Звони. Я пока посмотрю в шкафу.
Сбросив «звонок другу», я ещё полчаса пялилась на смартфон, не решаясь набрать Андрея. Как это будет выглядеть? А в какой ресторан ты меня пригласишь, а то вдруг мне не понравится? Как делают все эти девушки, которые хотят получить от своих спутников подарочки или денежку? Как у них получается быть такими наглыми?
Но наглости я всё же набралась. Решила быть бесстыжей и сказать Андрею, что соскучилась. Тем более, что это было почти правдой. Мне очень захотелось услышать его голос…
— Полина? Привет! — откликнулся Андрей на мой звонок, и мне показалось, что он рад. — Я надеялся, что ты соскучишься по мне, но не думал, что это случится так быстро!
— Привет, — сказала я смущённо. — Не то чтобы вот прямо соскучилась, но… Слушай, я тут сижу и думаю: платье или джинсы?
— А по какому поводу? — он понизил голос. — Нет, я, конечно, предпочитаю платье, его легче снимать.
— Эм… Ты собираешься снять моё платье прямо в ресторане? — немного удивилась я, но потом поняла — шутка. — Вообще, я не слишком настроена на публичный стриптиз.
— Девчо-онка, — протянул Андрей совсем тихо. — Ты меня возбуждаешь! Я же на работе! У меня совещание!
— Прости, пожалуйста! — с достоинством ответила я. — Тогда просто скажи, платье или джинсы?
— Не заморачивайся, я верю в тебя и в твоё чувство прекрасного. Дресс-код… Ну, скажем, чуть праздничнее, чем ты одеваешься на работу.
— Эх, значит, не «Астория», — со вздохом пошутила я, на что Андрей спросил:
— Хочешь в «Асторию»? Не вопрос!
— Да шучу я, — испугалась. — Не надо «Астории»! Я лучше джинсы надену.
— Одобряю. До вечера?
— До вечера.
Джинсы у меня были. Но рабочие. Штуки три. Вот надо было покупать, когда меня Машка таскала по магазинам перед Новым годом! Как раз видела симпатичные — полуклёш с разрезами внизу…
Именно такие она мне и притащила. Белые! Прекрасные, новые, с бирочкой! Я даже спросила у подруги, умеет ли она читать мысли. Она отмазалась от всяческих телепатических способностей, и мы устроили сеанс примерки. Джинсы джинсами, но к ним нужны кофточка и туфли, раз уж меня подвезут туда и обратно на машине. И сумка моя совершенно не подходила к ансамблю. Но полбутылки белого помогли нам справиться и с этой проблемой. К семи Машка побежала к вызванному такси с моей сумкой и в моих сапогах, а я вся такая красивая и накрашенная, в белых джинсах и жемчужном свитерке с высоким воротом и серебристым ремешком, в Машкиных ботильонах и с Машкиной сумочкой цвета топлёного молока, принялась ждать своего прекрасного принца.
Принц позвонил в дверь без пяти семь. Какой точный, подумала я, ковыляя открывать. И стало интересно: во что он сам-то будет одет?
Андрей стоял на пороге с маленьким букетом зимних розочек. Я боялась, что он всё же наденет костюм, но его длинные мускулистые ноги были обтянуты стильными голубыми джинсами, и к ним отлично подходил тёмно-серый свитер, мягкий даже на вид. Оглядев меня с ног до головы, Андрей улыбнулся:
— Какая ты сегодня красивая!
И протянул букет. Мне показалось, что он удивлён, но не подаёт вида. Приняв цветы, я вздёрнула нос:
— Только сегодня? А вчера нет?
— И вчера тоже, — он потянулся ко мне и поцеловал в губы. Сладко так… А у меня всё замерло внутри, словно поджалось от предвкушения. Какой сегодня будет прекрасный вечер!
— Как я смотрюсь с этим великолепным костылём? — спросила, указав на свою канадку. Андрей качнул головой:
— Он не омрачает общее впечатление о тебе. Пошли?
— Пошли.
Когда я вышла на лестницу, меня ждал сюрприз. Андрей с видом волшебника нажал на кнопку лифта, и тот с коротким звуком «бип» радушно раздвинул створки двери. Я удивилась:
— Починили?
— А то!
— Две недели не могли починить, а тут взяли и починили! — усомнилась я. Но Андрей со смешком увлёк меня в лифт:
— Не бери в голову! Чудеса случаются!
Его слов засели у меня в голове, и, пока мы ехали по вечернему городу к ресторану, я всё время думала о том, что Андрей — это единственное достойное чудо, которое случилось со мной за последние «надцать» лет.
15 апреля, СПБ
Я нервничала. Без причин. Просто так. Вот день такой — нервенный. Вроде бы всё отлично, всё идёт по плану, но внутри скребётся шипящий котёнок. И подкапывает, подкапывает лапкой: вдруг что-то случится? Вдруг платье порвётся? Вдруг шампанское разобьётся? Вдруг кольца упадут? Вдруг… Да мало ли, что может случиться и омрачить самый прекрасный день в моей жизни?
И где же Димка? Неужели его всё-таки не отпустили? Конечно, я же в такой спешке замуж собралась, может, ему и не дали отпуск! Это плохо, это очень плохо… Мне так хотелось, чтобы он был рядом — единственный родной человек!
— Чёрт! — вскрикнула я, уколовшись. Машка выхватила розу из моей руки и проворчала:
— Ну вот, откуда шипы? Я же просила: розы без шипов!
— Ай, неважно, — я потёрла палец. — Даже не до крови. Маш… Ну где он? Может, что-то случилось? И Димки нет…
— Невеста! Спокуха!
Машка взяла меня за плечи, посмотрела в глаза и властным тоном сказала:
— Немедленно прекрати паниковать! Всё будет хорошо. Поняла? Хо-ро-шо!
— Но ведь его нет! А вдруг он попал в аварию?
— Твой Андрей не дурак, водит машину он прекрасно, так что аварии на сегодня отменяются!
— Ма-аш… Ты тоже считаешь, что я выхожу замуж сдуру? — жалобно спросила я подругу. Она поджала губы, ответила:
— Я тебе уже говорила. Несколько преждевременно, но не сдуру.
— Он хороший.
— А я не возражаю. Хороший. Не жадный, зарабатывает неплохо, умный. Но, Полин, вы знакомы всего месяц! За месяц нельзя узнать человека настолько, чтобы быть уверенной в нём.
— А я уверена… Понимаешь, Маш? Я уверена в нём гораздо больше, чем в самой себе!
— Полинка, лапа моя, что по музыке? Ты обещала плейлист подогнать!
Кира-официант сдвинул галстук-бабочку набок и почесал кадык:
— Чёрт, у меня раздражение будет! Девки, признавайтесь, откуда вы взяли эти галстуки?
— Из фонда кино, отвянь! — бросила Машка. А я ужаснулась:
— Ну вот, что я говорила! Свадьба похерена! Я забыла плейлист!
Слёзы брызнули из глаз, и я уже готова была разрыдаться от отчаянья, но Кира вовремя угадал начало женской истерики и возопил:
— Спокуха, невеста! У меня есть плейлист на все времена! Романтик и всё такое!
— Вот нечего волновать невесту, Кирюха! Ты балбес! — обругала его Машка и принялась копаться в своей сумочке: — Щас я тебе салфетку найду, рёва-корова. Весь макияж испортишь же… Перед самой свадьбой!
Я глубоко вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться. И правда, чего это я? Вокруг меня друзья — настоящие, лучшие, которые только могут быть. Я выхожу замуж за любимого человека, который меня обожает и носит на руках — в прямом и в переносном смысле слова! У меня начинается новая жизнь, жизнь замужней женщины! Я всегда хотела этого: свадьбу, детей, большую семью! Радоваться надо, а я с ума схожу по всякой мелочи…
— Машуля, а скажи мне ещё раз, пожалуйста.
— Что сказать?
— Ну, что всё будет хорошо…
— Полина, блин! — Машка рассмеялась, поправляя на мне фату. — Конечно же, всё будет хорошо! Ты заслужила своё счастье.
— Не знаю, — уныло ответила я, бросая взгляд в окно. А там как раз подъехал чёрный седан. Сердце моё забилось часто-часто. Высшие космические силы, пусть это будет седан Андрея! Пусть это мой любимый, мой жених всё-таки добрался до Столовой, в которой мы отпразднуем нашу свадьбу!
Он сделал мне предложение на седьмой день нашего знакомства. Мы ещё нежились в постели поздним утром под гудки машин на проспекте, который стоял в прочной пробке, и вдруг Андрей наклонился к своему пиджаку, порылся в кармане и достал оттуда бумажный пакетик, перевязанный кокетливой розовой ленточкой. В таких обычно конфетки дарят. Но мне подарили не конфетки. Он просто сунул пакетик небрежно мне в руку и сказала таким же небрежным тоном:
— Я бы хотел, чтобы ты согласилась.
— Я согласна, — немного сонно и очень счастливо ответила я, не развязав ещё ленточку. — С тобой, Андрюш, всё, что угодно!
Оказалось, в пакетике кольцо. Золотое и усыпанное прелестными цветными фианитами. Ну не бриллиантами же! А потом оказалось, что я согласилась выйти замуж за Андрея Ходоровича, айтишника тридцати пяти лет, который влюбился в меня с первого взгляда. Да-да, тогда на Московском проспекте, когда я мокла жопой в снежной каше под бампером его машины. Такое признание слегка огорошило меня, потому что… Ну во-первых, как можно влюбиться в измазанную дорожной грязью уставшую после восьмичасовой смены девушку, которая ещё и лодыжку подвернула! А во-вторых… Не знаю, как объяснить. В Андрее было нечто иное. Не в смысле инопланетного, а деликатность какая-то, природная элегантность, врождённая и безупречная вежливость. Я чувствовала, что он не моего круга.
Нет, нам было безумно хорошо вместе: и в постели, и за обедом, и просто на диване, когда мы вдвоём смотрели идиотское шоу «Холостяк» по телику. Мы разговаривали о жизни, о работе, делились мыслями и желаниями, забывая о разнице в возрасте. Мне казалось, что Андрею, как и мне, не больше двадцати. Мы наслаждались общением, обществом друг друга, сексом, мы наслаждались даже нашим взаимопониманием! Однако ощущение, что мне никогда не догнать Андрея в воспитании и стиле жизни, не оставляло меня.
И всё же я выхожу за него замуж.
Я не знакома с его родителями, не знаю, где он живёт, понятия не имею, как называется фирма, где он работает. И, что самое странное, доверяю ему полностью и бесповоротно. Люблю, уважаю и доверяю.
— Полинка, — Андрей ворвался в Столовую, как небольшой локальный ураган. — С ума сходишь? Думала, я тебя бросил перед самым ЗАГСом?
— Не дождёшься! — я обняла его за шею и предательски шмыгнула носом. Тёмные весёлые глаза заглянули, кажется, в самую душу, и Андрей шепнул мне на ухо:
— Люблю тебя, самая красивая девушка Питера! Поехали уже жениться!
— Где ты был, Андрюш? — спросила я, вдыхая парфюм дорогой марки. — Я испугалась, что что-нибудь случилось!
— Со мной ничего не случится, девочка, обещаю! — он чмокнул меня в щёку. — Я приготовил тебе сюрприз, и мне надо было убедиться, что всё идёт по плану.
— Какой сюрприз? — любопытно спросила я. Наверное, он разорился и снял номер в шикарном отеле для первой брачной ночи! Или мы поедем куда-нибудь на Дворцовую площадь выпускать голубей? Нет-нет, это, конечно, романтично, но совсем не в духе Андрея. Вот номер в отеле — да… А голуби…
— Это сюрприз, зайка! И я тебе его покажу только тогда, когда придёт время! Ну что, едем?
Я огляделась. Димки всё ещё нет. Неужели он не приедет? Как жалко! Но ждать дольше неприлично.
— Едем, — сказала с воодушевлением и вложила ладонь в протянутую мне руку. Платье пришлось подобрать, чтобы не испачкать о весеннюю грязь тротуара, а то не возьмут обратно…
Когда мы решили пожениться, я сразу озаботилась вопросом финансов. Подсчитала то, что откладывала, решила, что на свадьбу не хватит, и осторожно спросила Андрея, на какое торжество он рассчитывает. Предложила отпраздновать в Столовой — шеф у нас сговорчивый и согласился сразу, даже помог составить недорогое, но эффектное меню. С платьем у меня возникли проблемы личного характера. Когда ты растёшь без родителей в детском доме, мечтаешь о том, что после восемнадцати устроишь свою жизнь так, как надо. Если свадьба — то с близкими людьми, чтобы все отлично поели и натанцевались от души. Если платье — то сказочное, кипенно-белое и по последней моде, обязательно с кружевной фатой. И причёска, и макияж, и букет, и подвязка… Всё я продумала уже давно, хотя кандидата в мужья у меня не было. Когда он появился, я загорелась идеальной свадьбой, но оказалось, что это неприлично дорого.
Конечно, Андрей взял на себя больше половины расходов. Но платье я хотела купить себе сама. Пунктик такой. Мы с Машкой и костылём побывали в пяти салонах, после которых сдались. Я не готова была выложить за однодневное платье размер моей месячной зарплаты. То есть, конечно, готова была — ведь память о самом счастливом дне — но у меня их не было. И у Машки не было, а то бы она одолжила — она и так уже решила подарить мне фату и букет. Платья же на порядок дешевле были из колючего фатина и с люрексом. В фатин и люрекс я обряжаться решительно не желала. О чём и рассказала Андрею с обидой. Рассказала безо всякой задней мысли, просто поделилась проблемой. У меня был план — купить платье на Али, ориентируясь по отзывам.
Но мой будущий муж со смехом отмёл Алиэкспресс и отвёз меня в салон на Петроградке. Пока я рассматривала кипенно-белые волны и облака пышных юбок, Андрей о чём-то пошептался с консультантом и пришёл обрадовать меня. Оказывается, тут сдают напрокат по смешной цене платья из старых коллекций. Пока он ездил по делам, мы с милой и очень услужливой девушкой подобрали мне роскошное платье: с шёлковым корсетом, расшитым камешками под жемчуг, с полупышной юбкой до пола, но без шлейфа, чтобы не пачкать его о питерскую слякоть. Более того, мы даже все аксессуары сразу выбрали. Кружевную фату, чулки, бельё, подвязку, букет. По цене вышло вполне приемлемо, если считать Машкин вклад.
Но теперь я тряслась за свой наряд. Платье надо будет вернуть в первоначальном состоянии. А Андрей, похоже, об этом совсем не волновался. Он помог мне сесть в машину, как тогда, в первый раз, когда мы с ним увиделись, самолично собрал подол и уложил его вокруг моих ног. Посмотрел снизу вверх и улыбнулся лукаво:
— На руках носил, у ног сидел, что будет дальше?
— Я придумаю! — радостно сообщила я ему в приливе нежности. Андрей фыркнул, давая понять, что минутка рабства закончилась:
— Уж ты придумаешь, девчонка!
Мы подъехали к ЗАГСу ровно за пять минут до церемонии. Поскольку гости на ней не предусматривались, мы планировали быстренько расписаться и выполнить обязательную программу любой мало-мальски приличной свадьбы: сфотографироваться у Памятника Петру I, на фоне Исаакия и в парке Смольного дворца, а потом так же быстренько возвращаться в Столовую и отпраздновать до утра. Ну, не до утра, а до полуночи, как разрешил шеф…
Поднявшись по украшенной цветами и шариками лестнице на второй этаж, мы оказались в светлом помещении со множеством окон, которые стыдливо прикрывались присобранными воланами штор. Миловидная женщина в голубом костюме зачитала нам наши права… То есть, торжественно объяснила суть брака и проникновенно добавила, что это на всю жизнь. Я чувствовала себя так нервно, что чуть не разрыдалась от умиления и счастья. На всю жизнь! Именно так, как мне хотелось с детства! Моя рука мелко дрожала в сильной ладони Андрея, и он поднял её, поднёс к губам, словно мимоходом согрел поцелуем и накрыл второй ладонью. Я тут же успокоилась. Наша любовь будет на всю жизнь, иначе Андрей не предложил бы мне выйти за него замуж!
Уже не волнуясь, я поставила подпись под актом бракосочетания, потом нас пригласили к крохотному кукольному столику, на котором лежала белая атласная подушечка, а на той покоились наши обручальные кольца. Андрей надел мне на безымянный палец широкое колечко из матового серебра с полоской маленьких белых фианитов, а я, в свою очередь, украсила его палец таким же — парным — кольцом, но безо всяких вставок. Первое колечко, которое он мне подарил при предложении руки и сердца, я решила носить на том же месте — пусть всегда будут вместе.
После этого нас всё же объявили мужем и женой и разрешили поцеловаться. Машка моя неугомонная с визгом откупорила бутылку шампанского и, слегка обрызгав всех на свете, налила пьянящих пузырьков в подставленные бокалы, которые кто-то украсил бантиками.
— Полинка! Поздравляю тебя! — Машка полезла бы целоваться, если бы не моя фата и не макияж. Но она чуть не подпрыгивала от счастья за меня. Свидетель Андрея — молодой человек по имени Никита — смотрел на неё как-то странно, но не преминул поздравить нас, хоть и более сдержанно. А потом…
Я услышала голос, который бросил меня в жар.
— А мне дадут выпить за молодых?
Резко обернулась, чуть не запутавшись в каблуках. Димка стоял на пороге зала — такой красивый в форме, такой родной, улыбающийся, с одинокой розочкой в руке. Я выдохнула:
— Всё-таки приехал!
— Сестрёнка! — он шагнул навстречу, и я бросилась к нему в объятия, оставив мужа сзади. Димка, мой рыцарь и защитник, моё второе «я», как долго мы не виделись — целых восемь месяцев! Хоть время и пролетело незаметно, я успела соскучиться по братишке — ведь мы с рождения были вместе, всегда и везде. Даже в детдоме.
— Худой, как чёрт! — шепнула я ему на ухо, чмокнув в щёку.
— Жилистый, — рассмеялся он. — А ты просто бомба в этом платье!
— Да ну, скажешь тоже… — засмущалась я. — Пошли, познакомлю тебя со всеми.
— С мужем своим меня познакомь, — в голосе брата послышалось что-то кровожадное, но я решила не обращать внимания. Вполне нормально, что Димка хочет знать больше о моём муже. Надеюсь, они подружатся.
Но брат добавил уже чуть громче — для всех:
— Чтобы знал, что за тебя есть кому морду набить!
Я шикнула на него:
— Цыц! Не надо никому морду бить, хорошо?
Подвела брата к остальным:
— Андрей, знакомься, это мой брат Дмитрий.
Муж протянул Димке руку с доброжелательной улыбкой:
— Ну, привет. Рад, что ты смог выбраться на свадьбу. Андрей, очень приятно.
— Дмитрий, — брат пожал руку, как бы ненароком стиснул её очень крепко. Но Андрей не подал виду. Потом, конечно, потирал побелевшие пальцы, а сейчас только желваки на скулах выдали его недовольство. Я поспешно оглянулась на свидетелей:
— Мы тут уже закончили? Если да, то поехали в столовку! Есть, пить и танцевать до утра!
Андрей тут же взял меня под руку и, оглянувшись на регистратора, сказал:
— Всем спасибо, всё было прекрасно, поехали есть, пить и танцевать!
Меня подхватили, закружили по лестнице, по коридору, посадили в машину, отделив от Димки, и я только оглянулась на вторую тачку, пожаловалась Андрею:
— Ну вот, мы же так давно не виделись!
— Зайка, не волнуйся так, Ник же не похитит твоего брата, — фыркнул муж. — Сейчас приедем в ресторан, сядем, наговоритесь…
— Понимаешь, Андрей! Он же самый близкий мой человек! Я тебе говорила…
— Я помню, зайка, — он обнял меня с нежностью, поцеловал в губы, не заботясь о макияже, сказал тише, чтобы водитель не слышал: — Я тоже теперь твой близкий человек и буду заботиться о тебе!
— Заботься, — улыбнулась я, пряча лицо на его плече.
Мы будем счастливы вместе. Всегда-всегда!
В столовке уже был дым коромыслом. Девчонки вовсю праздновали и, когда мы появились на пороге тесной кучкой в пять человек, завопили кто «Ура молодым!», а кто сразу «Горько!» Эту вторую просьбу мы сразу же удовлетворили, да ещё и с удовольствием, а потом влились в общее веселье. Свадьба у нас была молодёжная, никого старше Андрея не планировалось, поэтому никто не сидел и не трескал салаты, все кусочничали и танцевали. Шеф наблюдал за этой вакханалией с доброй профессиональной улыбкой на лице, а в самом разгаре вечера даже притащил свою новую, ещё не испробованную установку караоке…
В общем, я очнулась только в тот момент, когда Андрей украл меня с собственной свадьбы и посадил в большой джип.
— А куда мы едем? — спросила с любопытством. Мой новоиспечённый муж чмокнул меня в висок и сказал загадочным тоном:
— Сюрприз!
— А-а-а, ну хорошо тогда…
Пробормотав это, я ощутила такое внутреннее спокойствие, которого ещё никогда не чувствовала. Всё, свершилось! Я замужем, теперь Андрей будет рядом каждый день и каждую ночь. Я буду готовить ему то, что он любит, буду убирать за ним разбросанные носки, буду создавать уютное гнёздышко для нас двоих! Глаза мои сами по себе закрылись, и я задремала. Но всё слышала! Машина ехала довольно долго, сначала по городу, а потом, кажется, выехала из Питера. Сюрприз… Куда Андрей меня везёт? Ещё полежу с закрытыми глазами, всё равно узнаю после.
А после… Меня подняли на руки, отнесли куда-то по скрипящему щебню, по глухо отозвавшимся в такт шагам деревянным полам, по лестнице… Положили на кровать. Андрей рассмеялся:
— Да ты совсем спишь, зайка!
— Я не сплю! — возразила, открывая глаза. Деревянный потолок, поперечные балки… Мягкий свет. Мягкий матрас. Мягкий поцелуй в губы.
— Спишь, я же вижу.
Андрей снял пиджак, бросил его на кресло в углу комнаты, развязал галстук, сбросил ботинки. Я приподнялась на локте и заметила:
— Ты перестал снимать обувь в прихожей?
— Каюсь, — с усмешкой сказал он, освобождаясь от брюк. В одних трусах залез ко мне на кровать и прилёг рядом: — Тебе помочь снять платье?
— Застёжку расстегни, — попросила, садясь и поворачиваясь к нему спиной. Его пальцы скользнули по моей спине, добравшись до молнии, и я задрожала. Первая брачная ночь… Наша первая ночь вместе мужем и женой!
Платье с шуршанием упало на кровать, и Андрей просто спихнул его на пол. Притянул меня к себе:
— Иди ко мне, девочка!
— Не девочка, а жена, — сварливо отозвалась я, ища губами его губы. Выпила сладкий поцелуй, как вознаграждение за сегодняшний нервный день, как кефирчик на ночь, как нектар с божественных цветов Эдема… Ох, я замужем стала такой поэтичной! Покрутила головой и нырнула в любовь Андрея, отдаваясь целиком, как всегда…
А потом я уснула под тёплым покрывалом, пригревшись в объятиях мужа, и снилось мне, что я в пустыне, и что мне жарко, и что где-то вдалеке журчит вода, а я иду к ней, ползу, пытаюсь ползти, но никак не могу добраться! И проснулась. Во рту — вкус жёванного картона. Рядом никого. Вещи так и валяются разбросанные, платье подстреленной белой птицей раскинулось на черном ковре. Стильный какой ковёр! Стены белые, ковёр и мебель чёрные, а потолок с полом — дерево. Красиво! Я села в постели и увидела на кресле с моей стороны кровати длинный халат. Или нет — халатом это мог назвать только человек без вкуса! Пеньюар — шёлковый, светло-сиреневый, мягкий даже на вид. И записка на нём.
Выбравшись из кровати, я взяла жёлтый стикер, прочитала: «Любимая жена, зайка, не теряйся! Увидимся после двух, а пока тут всё твоё, распоряжайся. Целую, люблю, Андрей».
Хм.
Что — всё и где — тут? Чем распоряжаться? Я растерянно огляделась и, робко натянув халат, подошла к окну. Отдёрнула белую гардину и даже отступила на шаг. Это не окно, это целая стеклянная стена! Мамочки! Непривычно как! Второй высокий этаж. А за окном — лес. Сосны… Пахнут, наверное, обалденно! А что это за дом такой в лесу? Санаторий в пригороде? Как это мило! Но я думала, что мы с Андреем проведём целый день вместе, а он вернётся только после двух…
А сколько времени?
Я нашла часы на стене — какое-то дизайнерское произведение искусства в виде цифр, налепленных прямо на стену, и стрелок из пикселей, которые высвечивались маленькими бегающими волнами. Сейчас десять утра. И очень хочется кофе. Очень-очень!
Что ж, выбора у меня нет. И телефона нет. Придётся выйти из этой комнаты и пойти поискать, где тут подают завтрак.
16 апреля, Репино
У двери стояли тапочки. Это были не гостевые тапочки и не гостиничные одноразовые. Они были тёмно-синие, с задником, на маленьком каблучке, и я засомневалась, что здесь нет никого, кроме меня. Можно ли их надеть?
Ну, я уже надела халат, поэтому будем считать, что тапочки ничьи. Обувшись, осторожно открыла дверь. Вместо ожидаемого коридора увидела галерею. Картинную, ёлки-моталки! По красивому паркету цвета акажу была расстелена мягкая и пушистая ковровая дорожка, и я ступила на неё, разглядывая картины на стенах. Слов не осталось, разве только несколько матерных. Нежный зимний пейзаж с рекой, чёткий, почти графический снег в лесу, лодка на замёрзшей реке… А с другой стороны — лето, яркое, красочное, почти живое! Шикарные картины, наверное, какой-то местный художник пишет, а может и копии с русских мастеров.
Дорожка вела на открытый балкон. К нему я и направилась. Что сразу поразило — это три огромных, в два моих роста, светильника, которые свисали с высокого потолка в холл внизу. Кажется, они так близко — руку протяни, коснись подвесок на металлических кольцах… Делать этого я, конечно, не стала. Зато оценила размеры холла, панорамные окна и огромный телевизор напротив длинного широченного дивана. Слева в стене был незажжённый камин, под которым лежали настоящие поленья, а справа были стеклянные двери во всю стену. Надо спускаться и искать людей. А то пустыня какая-то, а не санаторий! Должны же быть внизу столовая, стойка администратора…
Лестницу я нашла чуть дальше. Деревянная со стеклянным ограждением, она полукругом спускалась на первый этаж, огибая причудливый столб, увитый каким-то густо растущим ползучим растением. Держась за перила, я добралась до самого низа и нашла там самый настоящий зимний садик — с маленьким приятно журчащим фонтанчиком из камней, с цветами и декоративными пальмочками. В холле тоже было пусто. Вымерший дом! Обычно в таком декоре начинаются фильмы ужасов…
Поёжившись, я направилась к стеклянной перегородке, в которой была открыта дверь. Снова панорамные окна — громадные, во всю стену! Нигде нет занавесок — как они так могут ходить по комнатам, зная, что их видно снаружи? А нет, вон жалюзи наверху собранные. Значит, их опускают, создавая иллюзию интимности… Я попала в столовую с длинным обеденным столом. Мраморная столешница и восемь строгих стульев с высокими спинками. На стене напротив окна — картина в духе Пикассо: странная баба с микроскопическими сиськами падает с кроваво-красного быка. Страсти какие… Лучше уж пейзажи наверху разглядывать, чем вот это вот буйство фантазии во время еды! Я двинулась дальше и попала — слава космическим ёжикам! — в кухню.
Вопреки моим представлениям об общепите эта кухня оказалась полный хай-тек. Лакированная, бело-чёрная, она была напичкана встроенными электроприборами и всевозможными машинками, облегчающими труд повара. А выглядело всё очень по-домашнему. У островка посередине кухни трудилась, нарезая сладкий перец, женщина — ещё молодая, очаровательно пухленькая и сосредоточенная. Подняв на меня взгляд, она не поздоровалась, а просто уставилась вопросительно. Я смутилась, но спросила:
— Скажите, а где тут можно получить кофе?
Молча она вытерла руки о фартук и повернулась к столешнице рабочего стола. В несколько ловких движений включила кофемашину, поставила чашку, понажимала на кнопочки и практически молниеносно сервировала изящный завтрак на чистой стороне кухонного острова. Я расценила это как приглашение присесть и присела на высокий барный стул. Кофе появился передо мной в небольшой стеклянной чашке с двойным дном. Прикольно — как будто в ней вниз головой висел мультяшный котёнок! Я улыбнулась, а мне подвинули блюдо со сладостями — пирожными, маленькими пирожками, домашними макарунами. И всё без единого слова!
— Спасибо, — сказала я. Женщина кивнула и снова вернулась к своим овощам. Странная какая-то. Кофе оказалось вкусным — именно таким, как я люблю, пирожные таяли во рту, на кухне было тепло и витал ненавязчивый запах ванили. Но сидеть с молчаливой поварихой мне не хотелось. Я спросила её, доев последний кусочек пирожного:
— А где остальные?
Она указала рукой на окно. Я машинально оглянулась и увидела длинную террасу с деревянным настилом и грубыми перилами. Там стояли кресла, столики, незажжённые лампы, а чуть подальше ступеньки вели в лес. Отдыхающие гуляют по лесу? Нет, правильно, конечно, это же санаторий, надо дышать полезным сосновым воздухом. Но не в халате же!
Я снова обратилась к женщине:
— Может, вы подскажете, где мне взять одежду?
Она глянула на меня уж совсем странно, но бросила готовку и пошла к двери, поманив меня за собой. Глухонемая, что ли? Они тут создают рабочие места согласно нормативу для инвалидов? Мило. Я поспешила вслед за женщиной, чуть не потеряв тапки. Она привела меня обратно на второй этаж, в ту же комнату, где я спала. Прошла прямиком за кровать — оказывается, там была гардеробная! Офигеть можно! И не пустая гардеробная. Вещи были аккуратно сложены по полочкам и развешаны на плечиках.
Мои вещи!
Секунды две я стояла в опупении и смотрела на моё шмотьё, сложенное, как в бутике, а потом обернулась к женщине. Видимо, выражение моего лица насмешило её, но она не посмела открыто выразить эту эмоцию, потому что подавила улыбку и развела руками — мол, я тут ни при чём. Я наморщила лоб. Женщина пальцем показала себе на грудь. Там, прикреплённый к форменному белому переднику, висел бейдж. Я приблизилась — близорукая, как крот — и прочитала: «Варя, слабослышащая, я не смогу вам ответить».
— Хорошо, Варя, спасибо, — как можно чётче ответила я ей, и она снова кивнула, указав на дверь в немом вопросе. Я поняла её, сказала: — Да, вы можете идти.
Повариха всё же усмехнулась, думая, что я не слышу. А я пожала плечами, думая, что она меня не видит. Ладно, это не очень смешно, а с Андреем у меня будет очень серьёзный разговор. Очень! Но пока я оденусь и схожу на разведку. Надо же посмотреть, куда он меня привёз!
Натянув джинсы и тёплую кофточку, разыскав свои любимые кроссовки, я снова спустилась на первый этаж. Нога всё ещё беспокоила, если я забывала о вывихе и ставила её сикось-накось, но я рассчитывала на следующей неделе выйти на работу. Поэтому надо пользоваться подвернувшейся возможностью и отдохнуть в этом дивном лесу на полную катушку. Выход на террасу оказался в холле рядом с телевизором. Я взялась за ручку двери, потянула на себя, но дверь своенравно скользнула вбок. Да что ж такое, даже двери тут не простые, а раздвижные!
Мир окрасился в запах хвои. Он был таким знакомым и таким новым, таким приглушённо-доминантным, что все остальные запахи — близкой воды, прелых иголок и листвы, влажной земли, мокрого дерева — отступили на задний план. Ступив на террасу, я с наслаждением вдохнула полную грудь густого и чистого воздуха, улыбнулась самой себе и своей жизни. Боже, как хорошо!
Сбоку послышался цокот когтей — очень быстрый! Тяжёлое дыхание напугало. Я обернулась и успела заметить, как на меня несётся собака Баскервилей — огромный лохматый зверь с оскаленной пастью.
— А-а-а-а!
Мой истошный вопль был, наверное, слышен даже на Курилах! Собака налетела на меня, сбила с ног, и я, упав на жопу, закрыла руками лицо, приготовившись к нападению. Разорвёт, на кусочки, на тряпочки!
Кто-то ржал рядом — заливистым детским смехом, а кошмарный пёс дохнул жаркой пастью в лицо и принялся задорно вылизывать меня. Куда доставал! Особенно старательно он пытался вылизать уши. И уже напуганную меня это здорово оскорбило. Я мою уши, не надо их домывать!
— Фу, Филька, фу!
Чьи-то руки дёрнули собаку раз, другой, пёс заскулил и оставил меня в покое. Я выглянула из-за растопыренных пальцев и увидела симпатичного пацана в толстовке и измазанных землёй джинсах. На вид ему было лет десять, но он крепко держал собаку Баскервилей за ошейник. Ростом они были почти одинаковые, правда, пёс сидел, а мальчик стоял. Глянув на меня, он спросил, всё ещё икая от смеха:
— Испугались? Не бойтесь, он не кусается!
— Откуда ж мне знать, — пробормотала, поднимаясь. Отряхнулась, как смогла, и сердито спросила: — Это твоя собака?
— Не-е-е.
Он толкнул пса, и тот встал на ноги, отряхнулся всем телом и обиженно потрусил куда-то в лес. Мальчик солидно сказал:
— Стёпка, — и протянул мне руку. Я пожала маленькую, крепкую и грязную ладошку, ответила:
— Полина.
— Добро пожаловать в сказку.
— В смысле?
— Ну, усадьба так называется. «Сказка».
— А-а, я не знала.
— Так написано же над воротами, — он удивлённо посмотрел на меня яркими серыми глазами. Я смутилась:
— Мы вчера очень поздно приехали.
В разговоре наступила неловкая пауза, и я, памятуя о том, что у меня всегда отличные отношения с детьми, спросила:
— А ты почему не в школе?
— Так суббота ж, — Стёпка растянул рот в широкой улыбке. У него не хватало обоих верхних клыков, и улыбка получилась милой.
— А ты здесь с родителями?
— С папой.
— Не боишься один гулять?
— Я?! — изумился Стёпка, встав в позу. — Я никого не боюсь! Да и кого тут бояться? Посёлок охраняется, маньяков нет, а в парке здорово! У меня там такие тайные местечки есть — закачаешься!
— Так ты тут живёшь?
— Ага.
— Ну, пошли, покажешь мне тут всё.
— Чёйта я, — вдруг надулся мальчик. — Мне даже на кухню нельзя, водички попить, а тут вдруг «покажешь всё»!
— Почему нельзя? — насторожилась я. — Если твой папа сотрудник, значит, можно!
— Не, нельзя.
— Пошли, — я решительно направилась ко входной двери, остановилась и оглянулась на пацана, который всё так же топтался на террасе. — Пошли, говорю, что ещё за «нельзя» такие!
Стёпка, видимо, взвесил все за и против, потому что колебался ещё секунду, а потом вздёрнул курносый нос и последовал за мной с независимым видом. Я с точно таким же покерфейсом потопала прямо на кухню. Варя уже нарезала овощи и теперь помешивала их на сковородке на идеально гладкой и чистой поверхности плиты. Увидев меня, повариха улыбнулась, но тут же нахмурилась, потому что Стёпка показался из-за моей спины. Даже погрозили кулаком и замахала на мальчика, мол, иди отсюда! Я возмутилась:
— Почему вы его прогоняете? Он со мной. Чего ты хочешь, Стёп? Сока или молока?
— Сока, — пискнул мальчик и добавил тише: — С пирожными.
Я твёрдо сказала Варе, стараясь чётко выговаривать слова:
— Будьте добры, дайте нам стакан сока и несколько пирожных.
Женщина поколебалась, но потом пожала плечами и выставила на стол пакет апельсинового сока из холодильника и тарелочку пирожных, которые остались от меня. Я махнула рукой:
— Устраивайся, Степан, и приятного аппетита!
— Спасибо, — ответил он и безо всякого стеснения залез на стул, схватил пирожное и сунул его целиком в рот. А я воспользовалась тем, что Варя отвернулась к плите, и спросила его тихо:
— Она тебя недолюбливает?
— Ну, я однажды разбил какую-то очень ценную чашку… — неохотно признался Стёпка с набитым ртом. Бедный ребёнок! Из-за чашки! Фу такими быть! Ничего, я объясню руководству этого санатория, что нельзя детей ругать и не пускать из-за такой мелочи! И ещё про собак объясню! Мало ли у кого сердце слабое! А тут такие монстры на свободном выгуле…
Всё же Стёпка побаивался Варю, потому что слопал пирожные, выхлебал сок и спрыгнул со стула уже через две минуты:
— Ну, мне пора! Спасибо за угощение.
— Э, а показать всё? — напомнила я. Стёпка почесал в затылке и кивнул:
— Пошли, провожу вас до озера, а там уже сама, договорились?
— Лады, — я подняла руку ладонью вверх, и мальчик весело хлопнул по ней своей, скрепляя наш договор.
Лес был влажным и восхитительно пах хвоей. Корабельные сосны с почти гладкими стволами оказались вблизи шершавыми. Я гладила их, проходя мимо, и наслаждалась. Кажется, весь мир вокруг меня счастлив. А всё потому, что счастлива я. Пусть даже Андрей меня бросил до двух часов, ничего страшного. Он приедет, и мы будем вместе. В конце концов, у него работа такая — может сломаться всё что угодно, и не всегда можно решить это удалённо!
— А вон там у нас беседка, — прервал мои мысли Стёпка. — Там есть стол, можно посидеть. А ещё там родник. Но он закрыт на ключ.
— Почему? — удивилась я.
— А хрен его знает!
— Стёпа, нельзя так говорить, — строго сказала я. — Надо говорить: «Никто не знает».
— Ох, простите, — съязвил пацан. — Больше не буду. Мало мне папки, чтоб на мозги капать!
— Степан, это когда я это я успела накапать тебе на мозги? — рассмеялась от неожиданности.
— А, — он махнул рукой. — Вы все капаете на мозги бедному ребёнку.
Я только головой покачала. Да уж, бедный ребёнок, за которым никто не смотрит…
— Вон беседка. А вон родник.
Неподалёку от белой ажурной беседки из земли между камнями торчала треугольная крыша, будто сам домик спрятался под слоем прошлогодних иголок. В крыше была дверца, на дверце висел огромный амбарный замок. Что ж, раз закрыли, значит, есть причина.
— А где озеро?
— Тут недалеко. Ну, давай сама, а я побегу, у меня дела!
Стёпка и правда выглядел спешащим: подпрыгивал на месте, корчил гримасы. Фыркнув, я махнула рукой:
— Беги уже. Увидимся!
— Ага, пока! — крикнул он, стартовав в сторону дома. Смешной такой. Строит из себя взрослого, а сам маленький.
Но где же отдыхающие? Я подошла поближе к воде. Оно было небольшим, но внушительным — берег в бетоне и камнях, причал с маленьким домиком, пара водяных мотоциклов колышутся на редкой волне. И никого. Ёшкин кот, нигде никого. Суббота, середина апреля, как раз намечается солнечный выходной — и никого в санатории…
Закралась крамольная мысль. А вдруг это никакой не санаторий?
— Девушка! Осторожнее, пожалуйста! Вы на мой телефон чуть не наступили.
— Ой, простите!
Я шарахнулась в сторону от сидевшей под деревом женщины. Неплохо она устроилась! Лицом к воде, спиной к лесу, попа на пледике, на коленях ноутбук, где она что-то остервенело печатает десятью пальцами и слепым методом.
— Девушка, можно слегка неприличный вопрос?
— Пожалуйста, — удивлённо ответила я. Женщина зачесала ладонью голубые прядки чёлки на макушку и спросила:
— Вы кричите во время оргазма?
— Нет, — растерянно ответила я. — То есть, да. То есть… Не знаю. Наверное, у меня ещё ни разу не было оргазма!
— Как интересно, — протянула она, снова уткнувшись в ноут. — А сколько вам лет, дорогая?
— Девятнадцать. А вы с какой целью интересуетесь? — спохватилась я.
— О, просто маленький социологический опрос, — сказала она рассеянно. — Но спешу вас успокоить, обычно женщины начинают чувствовать оргазм после родов.
— Действительно, успокоили…
— Марта, — она протянула руку снизу вверх, и я пожала её, ощутив сухую кожу и крепкие пальцы.
— Полина.
Она вскинула голову и посмотрела на меня так странно, что я удивилась. А Марта оглядела меня с головы до ног и скептически хмыкнула, потом жестом пригласила:
— Садитесь. Может, на ты?
— Хорошо, — я пожала плечами и опустилась на уголок пледа. — Отдыхае… шь тут?
— Работаю! — она кивнула на ноутбук. — Вот, застряла. На оргазмах.
— Статью пишешь? По сексологии?
Мне стало любопытно, и я заглянула на экран. Взглядом выхватила слово «соски», и тут Марта резко захлопнула крышку:
— Нет-нет, нельзя читать недописанное!
— Так это о грудничках? — спросила я. Она рассмеялась:
— Нет, до грудничка дело пока не дошло. Я пока думаю над оргазмом.
— А чего над ним думать?
— Ну, видишь ли, считается, что оргазм у девственницы с первого раза — это ужасный штамп и вообще так не бывает. С другой стороны, у меня как раз с первого раза получилось. читательницы такое любят. А вот коллеги плюются…
— Так ты писательница? — догадалась я. — Ого!
— Что?
— Я ещё ни с одной писательницей не разговаривала. А что ты пишешь?
— Эротические любовные романы, — небрежно ответила Марта. — Странно… Эротику пишу я, а краснеешь ты!
— И ничего я не краснею, — пробормотала, похлопав по щекам. — Просто… Хорошо зарабатываешь, наверное.
— Нормально, — усмехнулась она. — А где Андрей?
— Уехал с утра, я его не видела. Стой, а ты откуда знаешь, что я сюда приехала с Андреем?
Я подозрительно посмотрела на Марту. Она была примерно одного возраста с моим мужем, стройная и подтянутая, выглядела молодо и задорно, в основном благодаря голубым прядкам и двум серёжкам в одном ухе. Может, знакомая? Мало ли, может, тут все друг с другом дружат… Я же ничего не знаю о друзьях Андрея, да и видела только Никиту.
— Кхм, — сказала Марта. — Нетрудно догадаться.
— В смысле?
— Ну, это же дом Андрея, а ты его жена, значит, ты приехала с Андреем. Поскольку ты последняя его жена, то будет логично узнать о его местонахождении именно у тебя.
Марта снова открыла свой ноутбук и принялась печатать. Потом остановилась и глянула на меня, наморщив лоб:
— Слушай, кричать во время оргазма — это не слишком пошло?
— Зависит от мужчины, — машинально сказала я. — Подожди, ты сказала «последняя жена»? А сколько у него было жён?
— Четыре, — был мне ответ.
Четыре жены?
Дом Андрея?
Я сплю и вижу сон? Мой муж айтишник, он занимается кодами, пишет программы, делает тесты… Сколько он может получать? Восемьдесят, ну пусть сто тысяч в месяц… Откуда у него деньги на такой дом?
— Извини, мне нужно… Позвонить, — я встала и быстро пошла в лес, не глядя на Марту. Вслед мне прилетело:
— Дом слева, а ты идёшь к дому для прислуги.
Чёрт! Взяв чуть налево, я сунула руки в карманы и с независимым видом потопала по мягким иголкам туда, откуда пришла. Если бы я сейчас встретила Андрея — бросилась бы на него с кулаками! Что за дурацкие шутки? Почему его знакомые такую ерунду говорят? А у Вари не спросишь. Варя не сможет мне ответить! Стёпку тоже, наверное, бесполезно спрашивать — что взять с ребёнка? А вот дом прислуги — это интересно! Я сама обслуживающий персонал, умею находить общий язык с незаметными, но полезными людьми. Главное — это в лесу не заблудиться.
— Гав!
Звонкий лай из-за сосны напугал меня. Даже подумала в первый момент, что Филька вернулся, но потом сообразила, что у собаки Баскервилей голос грубее, да и звучит он на уровне человеческого роста. А на меня тявкнули снизу. Опустив глаза, я увидела улыбающуюся лису на коротких лапках. Она смотрела на меня влюблёнными глазами и помахивала роскошным овчарочьим хвостом. Уши-локаторы и большие карие глазки были просто прелестными. Я присела на корточки и спросила:
— Ну, и что ж ты меня пугаешь?
Собака неторопливо дотрусила до меня и, обстоятельно обнюхав руки и колени, ткнулась мокрым носом в ладонь. Причём очень прицельно ткнулась: снизу. Мол, давай, не тормози, гладь!
Я аккуратно погладила её по большой красивой голове, спустилась к шее, почесала. Собачка вертелась под ногами, подставляя то одну сторону, то другую, а потом прыгнула передними лапками мне на колени и резво облизала лицо, пока я не успела увернуться.
Со смехом я вскочила:
— Ах ты! Что ж вы все лизаться сразу лезете? Ты, кстати, мальчик или девочка?
Собачка фыркнула и побежала в лес. Потом оглянулась на меня. Зовёт с ней, что ли? Ладно, мне не к спеху, пойду посмотрю, что тут где.
Теперь уже в компании незнакомой собако-лисички я прошла через весь лес до самой опушки. До выложенной плиткой опушки, то есть, тьфу, площадки. С воротами. Закрытыми. За ворота мне не надо было, поэтому я огляделась. От площадки отходили три дорожки. Одна вела к дому, видневшемуся за соснами. Кстати, он выглядел очень красиво издалека — стекло, дерево, металл, никаких стен, только окна. Вторая вела к каким-то постройкам, примыкавшим к дому. Третья вилась между одиноких сосенок вдоль добротного кирпичного забора, и я пошла туда. Если где-то есть дом прислуги — то это именно там.
Собачка уверенно вела меня по дорожке, то и дело оглядываясь. Стало казаться, что таким макаром мы дойдём пешком до самой Финляндии. И вдруг, миновав последние заросли кустов, я увидела добротный кирпичный домик в два этажа, крытый красной черепицей. С крыльца сошла девушка в чёрном строгом платье, в белом переднике и с нацепленной на голову накрахмаленной наколкой. Ну вылитая горничная! Моя спутница подбежала к ней, прыгнув лапками на колени, и заскулила требовательно. Девушка потрепала её по холке, умильно воскликнула:
— Пушка! Ты меня встречаешь, моя лапушка! Пойдём, пойдём, я уже иду, видишь!
Потом она увидела меня и сказала:
— Ой.
— Добрый день, — поздоровалась я и получила в ответ:
— Добрый день, Полина Владимировна! Вы заблудились? Если хотите, я провожу вас до дома!
16 апреля, Репино
Да, я заблудилась! Но не географически… И чувствовала себя соответственно: как маленькая девочка, потерявшаяся в лесу тёмной ночью. Но признаваться в этом совершенно незнакомому человеку я не стану. Приблизившись, я доверительным тоном сказала:
— Видите ли, я хотела найти кого-нибудь, чтобы поговорить… более подробно.
— Я с удовольствием расскажу вам всё, что вы хотите, но только…
Она запнулась, порозовела и добавила:
— Только если запрета на это не поступило от хозяина. А вообще, вам, конечно, лучше пообщаться с управляющей.
— Потом, — махнула я рукой. — Как вас зовут?
— Лена.
— Очень приятно. Лена, а кто хозяин этого дома?
— Андрей Александрович, — с готовностью ответила горничная.
— Ходорович? — неизвестно зачем уточнила я, хотя и так было ясно, что она имеет в виду моего мужа.
— Ну да.
— А много народу тут живёт?
— Постоянно — нет. Постоянно только Андрей Александрович. А вот погостить… Приезжают. Дети, родители хозяина. Ну и… Эм… Мамы его детей.
Она сказала это как можно более деликатно, но про четырёх жён я уже была в курсе. А вот дети стали для меня шоком.
— Дети? — переспросила я, а сердце замерло. Почему Андрей скрыл от меня своих детей? Ну, жён понятно. А детей-то почему? Неужели он думал, что дети отпугнут меня? Парочка милых малышей — это же счастье, даже если они от другой женщины!
Нет, у меня определённо будут вопросы к Андрею. Вот дождусь двух часов… Вооружусь скалкой — у Вари точно должна быть на кухне — и встречу любимого, как полагается!
Лена явно спешила убежать от моих вопросов, потому что ничего не ответила, зато затараторила:
— А вот и дом! Вы знаете, тут почти тысяча двести квадратных метров! На первом этаже бассейн, если желаете поплавать, там и инфракрасная сауна, и солярий собственный, и хаммам! А, там же кинозал! Если вы хотите позаниматься фитнесом, то в зале рядом с сауной есть тренажёры… А мне нужно идти работать, простите, пожалуйста, Полина Владимировна!
Она присела, потрепала по голове собачку Пушку и умоляюще взглянула на меня. Ладно, пусть бежит. А то и вправду работать надо человеку…
— Идите, — кивнула я, чувствуя себя почти барыней. Впрочем, если верить тому, что я сегодня узнала, то я и есть барыня. Только у меня не крепостные, а наёмная прислуга. Пушка тявкнула у меня под ногами, и я глянула на неё, ответила: — Угу, я барыня.
Она смешно наклонила голову, слушая, а потом встряхнулась и побежала к дому. Ну вот, все туда идут. Может, и мне сходить, посмотреть? Ха-ха. Киношку в кинозале. Или в сауне попариться… Нет, в сауне же не парятся, вроде! А что там делают? Я тряхнула головой, прямо как Пушка, и решительно направилась к дому. Найду, чем заняться, у меня ещё полтора часа в запасе.
На террасе меня встретила собака Баскервилей по кличке Филька. Пёс валялся у самого входа, перекрывая дорогу. Я примерилась слева, справа, но обойти этот кошмар не смогла. Присела на кресло из серого ротанга и жалобно сказала:
— Нет, это просто плохая сказка! Почему бы тебе просто не отойти в сторонку? Ты же хорошая собачка, вроде бы… Ну, неплохая. Не очень сильно плохая…
Филя приподнял одно ухо, сложил его назад, прислушиваясь к моим словам, потом, видимо, решил, что ему не интересно, и снова уложил ухо на террасу. Мне стало тоскливо. Зачем Андрей держит такую страшную и такую непослушную собаку? Ведь он прекрасно знает, что у меня никогда не было домашних животных и я не умею с ними ладить. Ну, Пушка… Она миленькая и совсем не навязчивая. А это чудовище — зачем оно?
— Здравствуйте, Полина Владимировна!
Голос прозвучал сверху, и я, вздрогнув, задрала голову, принялась искать, откуда меня звали. Оказалось — из открытой панели окна на полуэтаже между первым и вторым. Женщина средних лет в строгом брючном костюме цвета ночного неба приветливо улыбалась, опираясь ладонями в раму, а потом сказала:
— Если вы не очень заняты, приглашаю вас подняться и познакомиться.
— Я не занята, — ответила немного растерянно. — Но тут собака… Я не могу пройти.
— Отпихните Филимона с дороги, он совсем берега попутал! Не бойтесь, он не кусается!
Я бросила взгляд на пса, который спал и даже похрапывал, покрутила головой с отчаяньем:
— Нет-нет, я не рискну!
— Да вы не бойтесь! Ну, перешагните через него. Уверяю вас, Филя большой, но совершенно безобидный!
Я встала с кресла, примерилась. Филя перестал храпеть. Я в ужасе замерла. С этажа меня подбодрили:
— Ну же, Полина Владимировна!
Я выдохнула, словно собиралась нырнуть, вдохнула полные лёгкие воздуха и аккуратненько, чуть ли не в прыжке, перешагнула через длинную лохматую тушку. Сейчас как вскочит, как вцепится в ногу! Но пёс продолжал спать. То ли и правда безобидный, то ли ему лень сейчас меня есть, на потом бережёт…
Ворвавшись в холл, я задвинула за собой дверь и даже привалилась к ней спиной. Ладони вспотели, и пришлось вытереть их о джинсы. Нет, это издевательство! Андрей потерял сейчас сразу сто пунктов харизмы! Собаки обычно похожи на своих хозяев, вот я и представила невоспитанного хамоватого айтишника, который прыгает на меня или не даёт пройти. Нет, у меня к нему даже не вопросы будут, а настоящие претензии…
На ступеньках маленькой лестницы справа появилась женщина в костюме. Теперь я смогла разглядеть её в деталях. Немолодая, лет пятидесяти. Очень ухоженная и симпатичная. Простая — ни одного украшения, даже серёжек в ушах нет. Костюмчик на ней сидит отлично, скрывая полные бёдра. А на лице плотно сидит доброжелательная улыбка.
— Прошу вас, Полина Владимировна, проходите. Здесь мой кабинет, располагайтесь там, где вам будет приятнее.
Кабинет был скромным по меркам одного отдельно взятого дома, но вполне шикарно обставленным, если забыть, где мы находимся. Стол с телефоном, стеллаж, уставленный папками, и маленький уголок с диваном и журнальным столиком. Женщина не сказала: «где вам будет удобнее», она сказала именно: «приятнее». А мне было бы сейчас очень приятно сесть на мягкий диван, что я и сделала. На столике, на простеньком подносе стояли несколько чашек — явно из сервиза — и сахарница оттуда же. Рядом был включён в сеть стеклянный чайник с заварочным ситечком внутри.
— Я, вы знаете, кофе не пью, — женщина села на другой угол дивана и указала на чайник. — Но, если не пьёте чай, попрошу, и вам принесут кофе с кухни.
— Не надо беспокоиться, чай будет в самый раз.
— Ну и отлично, — улыбнулась она, достав из-под столика жестяную баночку с заваркой. — Давайте знакомиться. Меня зовут Анфиса. Я управляющая этим домом.
— Очень приятно, а по отчеству? — спросила я.
— Павловна, но зовите меня просто Анфиса. Вам чай с мёдом или с сахаром? У нас натуральный мёд от производителя, я сама выбираю поставщиков.
— Анфиса, а откуда вы знаете моё имя? — поинтересовалась я, наблюдая за священнодействием заварки чая. Управляющая посмотрела на меня, склонив голову к плечу, и ответила:
— Андрей Александрович два дня назад проинструктировал персонал и фотографию вашу показал.
— А… А вы всем вот этим управляете? — я обвела взглядом стены и потолок, что должно было означать целый дом. Анфиса нажала кнопку на цоколе чайника, и тот зашумел тихонечко, грея воду. Управляющая сказала:
— Да. Я здесь, чтобы сделать вашу с Андреем Александровичем жизнь легче и спокойнее. Занимаюсь бумагами, финансовыми вопросами, персоналом. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, поделитесь со мной, и мы обязательно найдём оптимальное решение. Договорились?
Я машинально кивнула. У меня вот прямо сейчас есть некоторые проблемы, которым надо подобрать оптимальное решение. Например, встретить Андрея скалкой или сковородкой? Но об этом я спрашивать Анфису не буду. Есть и другие вопросы.
— Скажите, пожалуйста, я услышала совершенно случайно, что у Андрея до меня было четыре жены. Хотелось бы узнать — они все живы?
Анфиса поперхнулась, но быстро взяла себя в руки. Сняла закипевший чайник с цоколя и, разливая ароматный дымящийся чай в чашки, ответила почти спокойно:
— Конечно! С чего вы взяли, что кто-то умер?
— Ну мало ли, — пробормотала я. Андрей в роли Синей Бороды как-то явственно стоял перед глазами. Но живы — и то хорошо. Надеюсь никогда с ними не встречаться, пусть себе живут далеко-далеко отсюда. В идеале — вообще за границей. На другом континенте…
— Полина Владимировна, попробуйте чай, — сказала Анфиса и слегка замялась, но продолжила: — Боюсь ступить на почву слишком личных отношений, но… Всё, что я могу вам сказать сейчас, это: помните, что вы нынешняя жена, а они бывшие.
— Это должно меня успокоить или насторожить?
Анфиса усмехнулась:
— Мне импонирует ваше чувство юмора, Полина Владимировна. Конечно, все бывшие когда-то были нынешними, но позвольте одну личную ремарку.
Она замолчала, и я не сразу сообразила, что она ждёт разрешения. Чай был слишком горячим, я подержала чашку и отставила, чтобы охлаждался, кивнула. Анфиса спрятала взгляд и сказала:
— Вы совсем другого круга общения и склада характера. Если не проявите себя с самого начала, вас съедят.
— За что? — удивилась я.
— Не за что, а почему. Если бы вы отпихнули Филю ногой, я бы за вас не беспокоилась. Понимаете?
— У меня никогда не было собак, и я их побаиваюсь, — смущённо ответила я. Кто бы мог подумать, что меня осудят за нежелание сгонять пса с дороги…
— Полагаю, у вас никогда не было бывших жён вашего мужа, — рассмеялась Анфиса и вдруг стала очень милой и понятной. Я улыбнулась ей в ответ:
— Думаю, с жёнами я как-нибудь справлюсь, а вот собаке не помешала бы дрессировка.
— Я с вами согласна. Сколько раз я говорила Андрею Александровичу: хотя бы краткий курс общего послушания! Но он из тех людей, которые считают, что детям и собакам дрессировка вредит. Он за свободу личности.
— Он неправ, — заявила я. — Свобода личности не должна затрагивать свободу другой личности. А собачья свобода затронула меня сегодня не с самой лучшей стороны!
— Я буду счастлива, если вам удастся уговорить Андрея Александровича отдать Филимона на дрессировку!
Я промолчала. Но подумала, что буду счастлива, если не подам сегодня же на развод.
Чай оказался очень вкусным. Аромат самого чайного листа смешивался с какими-то неизвестными мне травами и пикантной ноткой чего-то ещё, а мёд, который управляющая добавила в чашку, разбавлял всё сладким послевкусием. Я и не заметила, как выпила всю чашку под свои мысли. А потом очнулась и спросила:
— Ой, а сколько времени?
— Без десяти два, — вежливо ответила Анфиса, просматривавшая бумаги в папке. Я поставила чашку на стол и сказала:
— Мне надо встретить Андрея. Как бы не заблудиться в этом лесу?
— Это очень просто. Все дорожки в парке ведут либо к дому, либо к озеру, либо ко въездным воротам, — улыбнулась управляющая. — Вы не сможете заблудиться при всём желании.
— Тогда спасибо за чай и очень интересную беседу.
Я уже знала, куда пойду. К Варе! Повариха не удивилась, увидев меня снова, но очень удивилась при моём вопросе:
— Варя, вы можете мне одолжить скалку?
Прислуга у Андрея была вышколена отлично. Всего несколько секунд понадобилось Варе, чтобы справиться с изумлением, а потом она без слов выдала мне скалку — хорошую, почти новую, алюминиевую. Весело помахивая ею, как будто держала в руке биту, я вышла из дома и направилась по дорожке туда, где, как мне представлялось, должны находиться ворота. Филимон Баскервилей уже куда-то смылся, пока я пила чай, поэтому я постоянно оглядывалась и прислушивалась, не несётся ли чудовище ко мне из леса.
Лес пьянил. Я выросла в городе, в пыльном каменном Питере, окружённая асфальтом и чахлыми деревцами. Я не умела ходить в парки, да и времени на это не было. Здесь же воздух был настолько чистым, насколько он вообще может быть в современной европейской части России. Кристальный, почти звенящий, полный запаха хвои… Натурального, а не химического, как в отдушках и освежителях. Не это ли настоящее счастье?
К воротам я подошла неожиданно быстро. Теперь осмотрела их внимательнее. Добротные такие, прочные. Рядом калитка. Какие-то коробочки с проводами. Наверное, автоматически открываются, когда кто-то подъезжает. Осталось только подождать. Уже два часа, Андрей должен быть вовремя. Он никогда не опаздывал, не думаю, что испортится после свадьбы.
Я нашла милую скамеечку, спрятанную в пышных кустах, покрытых мелкими жёлтыми цветочками, и устроилась на ней, уложив скалку на коленях. Спешить мне некуда, я подожду.
Минут через пять, когда я наслаждалась почти незаметным запахом цветов, снаружи подъехала машина, и почти одновременно ворота зажужжали, отъезжая в сторону. Я выпрямилась. Вот и настал мой звёздный час! Сейчас устрою допрос с пристрастием. Но вместо машины Андрея во двор въехала маленькая «мини-купер» ярко-желтого цвета в абстрактные разводы. Интересно, кто это? Я встала, подходя к остановившейся машине, но через затемнённые стёкла никак не получалось разглядеть гостя. Или гостью, машинка-то женская!
Дверца щёлкнула, открываясь. Я прищурилась. Из машины вышла девушка, одетая в белые лосины с леопардовым рисунком, в коротенький топик и кроссовки. Запахнув спортивную курточку с лого известного бренда, она откинула за плечи длинные мелированные волосы и смерила меня взглядом поверх круглых затемнённых очков со стразами на оправе, сказала:
— Ага, новая повариха.
Голосок у неё был почти детский, кукольный, как и вся внешность. Макияжик, пухлые губки, короткие ногти с матовым шеллаком… Инстарграммная фитоняша питерского разлива. Если смотреть издалека — очень даже красивая. Бывшая? Боже, как Андрея угораздило жениться на вот этой барышне?
— Лапочка, послушай меня внимательно, — сказала девушка, захлопнув дверцу и вытащив из крохотной сумочки с не менее известным брендом яблокофон в чехле Сваровски. — В багажнике стоит коричневая сумка. Отнеси её на кухню, только не разбей! Там блендер и бокалы, разобьёшь — два месяца будешь бесплатно работать! Ты меня поняла?
Всё это с улыбочкой милой девочки на личике. Я слегка опешила, потом спросила:
— А ты кто?
— Я? Козочка. Жена хозяина.
— Бывшая? — уточнила я с соответствующим выражением лица. Козочка. Хуёзочка! С каким удовольствием я оттаскала бы эту чику за её наращённую гриву, ей-богу! Но надо держать себя в руках до возвращения Андрея. Надеюсь, он расставит все точки над «ы» и объяснит мне, что в этом доме вообще происходит. А пока…
— Бывшая, будущая, тебе-то что? — фыркнула она. — Сумку тащи давай.
— Ага, разбежалась, — буркнула я, спрятав скалку за спину — от греха подальше. — Сама тащи свою сумку.
— Лапочка, ты что, берега попутала? Тебя уволить сразу же или немедленно? — вежливо осведомилась девушка. На вид ей было ненамного больше моих лет, а гонору-то гонору! Я так же вежливо ответила:
— Ой, дай подумать… М-м-м… Пожалуй, немедленно! И даже без выходного пособия.
— Козочка, оставь человека в покое, — раздался спокойный знакомый голос из-за кустов. Я обернулась. Марта вышла из леса с ноутом подмышкой и укорила гостью: — Сказано же было: не приезжать хотя бы неделю, что ты тут делаешь?
— А сама ты что тут делаешь? — в голосе Козочки проскользнули истеричные нотки. — Не приезжать так всем! А ты что, ровнее других, что ли?
Марта вздохнула, закатив глаза, потом быстро подошла, схватила Козочку за локоть и потащила к дому, улыбнувшись мне вежливо в полуобороте. Я услышала, как она отчитывает девушку:
— Неужели нельзя хоть раз попробовать подумать головным мозгом, а не большой ягодичной мышцей? У Андрея медовый месяц, захрена ему видеть твою мордочку в доме? А жене его каково?
— Падажжи, так это она? — выдохнула Козочка и оглянулась на меня. Я отвернулась, чтобы девушка не подумала, что я на неё пялюсь, и услышала обидное: — Андрюшечка променял меня на ВОТ ЭТО?
Вот стерва… А Андрюшечка говнюк! Может, развестись? А что, история знает случаи… Мне даже мотив не надо будет придумывать, просто расскажу первый день в доме мужа, и любая судья мне присудит развод, девичью фамилию и компенсацию за моральный ущерб.
На площадке перед воротами показался мужчина. На вид ему было лет сорок пять, выглядел он, как простой работяга, у которого полно дел. Он посмотрел на меня искоса, кивнул и буркнул:
— Добрый день. Я машину отгоню под навес.
Я пожала плечами. Мне нет дела до этой машины. А вот мужчина в доме — это уже интереснее. Не в том смысле, что мужчина, а что наконец-то господи прости не баба! Потом я догадалась, что это папа Стёпки — похож. Такой же крепко сбитый, невысокий и деловой. Наверное, занимается хозяйственными работами. Типа горничной, но для двора и построек. Он сел за руль, едва уместившись в маленькой машинке, и завёл мотор. Только-только скрылся за ёлками — ворота снова зажужжали, сдвигаясь в забор, и пропустили большой чёрный джип.
О, это должен быть Андрей. Потому что, если заявится ещё одна из его бывших, я попаду в полицию за избиение скалкой.
16 апреля, Репино
Мой любимый муж вышел из машины, и улыбка осветила его лицо:
— Полинка! Меня встречаешь? Привет, малыш!
Но увидев скалку в моей руке, он удивился:
— Ты собралась печь пирог?
— Нет, милый, это оберег семейного очага, — ответила я самым сладким голосом, на который только была способна в этот момент. Андрей кивнул водителю:
— На сегодня ты свободен, Миша.
Подошёл ко мне, обнял за талию, не страшась «оберега», и шепнул, зарывшись носом в мои волосы:
— Прости, зайка, мне очень надо было уехать, честное слово! Понимаешь, бизнес…
— Давай ты не будешь меня называть никакими зверюшками, — попросила я, поддаваясь ласке. Вспомнила о Козочке. Может, у него тут целый зоопарк? Козочка, свиночка, котенька… И я, зайка!
— Хорошо, не буду, — покладисто ответил муж и поцеловал меня в губы. Мои мысли о разводе сразу спрятались куда-то, как улитки прячутся в раковину, и только усики остались торчать. Один поцелуй, даже такой волнующий и сексуальный, не уймёт мой гнев… Но вполне может его сгладить! Да, именно вот так, целуй меня, целуй до потери дыхания, до ласточек перед глазами!
Выпустив из плена мои губы, Андрей прижал меня к себе и спросил, заглянув в глаза:
— Ну что, ты освоилась? Погуляла?
— Погуляла, — ответила я медленно, обдумывая, как поступить: сразу скалкой ёбнуть за такой тонкий сарказм или сначала поговорить? Решила поговорить. Начала издалека: — Андрей, у меня к тебе всего один вопрос…
— Малыш, я понимаю, что так не делается! — воскликнул муж, скользнув рукой по моей талии к бедру. Я переложила его ладонь на прежнее место. Андрей продолжил: — Если бы не необходимость, я бы ни за что не оставил тебя одну в первый день после свадьбы! Я вообще хотел разбудить тебя кофе в постель, свежими круассанами, даже цветы попросил срезать… Тебе принесли цветы?
— Нет, вот цветов не было.
— Уволю, — буркнул Андрей. Мы вступили на террасу, и я остановилась, решив выяснить все спорные моменты до того, как мы войдём в дом.
— Андрей, когда ты собирался мне всё рассказать?
— Сегодня, — быстро ответил он, и в его глазах заиграли хитринки. Он подготовился! За этот месяц он изучил меня вдоль и поперёк, знает, как я его люблю и как реагирую на его взгляд! Да я уже готова растечься лужицей, лишь бы только Андрей смотрел и смотрел вот так! Нет, нет! Полина, соберись! Надо расставить пресловутые точки над любыми буквами, чтобы потом не было мучительно больно!
— Хорошо. Рассказывай.
— Что — здесь? Сейчас? — удивился он. — Я надеялся, что мне дадут обед в этом доме.
— Нет, обеда ты не получишь, пока не ответишь на мои вопросы.
— Вижу, что ты уже научилась нужному тону, — рассмеялся Андрей и усадил меня в одно из ротанговых кресел, присел на корточки передо мной и глянул снизу вверх: — Что ж, спрашивай, только я буду отвечать коротко, тезисно и ёмко.
Я медленно положила на колени скалку, и Андрей, скосив на неё глаза, фыркнул от смеха. Я спросила:
— Кем ты работаешь по-настоящему?
— Я почти не соврал, я действительно в ай-ти сфере. Генеральный директор фирмы «АХ-студио». Я создал её шесть лет назад, и тогда в штате был только один человек.
— И чем же ты заработал на ВОТ ТАКОЙ дом? — я обвела взглядом стеклянную стену, которой кое-где касались ветки сосен, и снова посмотрела в глаза Андрею. Он улыбнулся:
— Не поверишь — играми. Правда, теперь мы разрабатываем много чего, например, недавно выпустили собственную марку системы «умный дом». Может, слышала? Называется «Махаон»…
Я покачала головой. Откуда мне слышать про систему «умный дом»? Даже у шефа её нет, что уж говорить про моих друзей, а ещё меньше про клиентов столовой!
— Я тебе покажу, — Андрей взял мою ладонь в свои и поднёс к губам, поцеловал костяшки пальцев. — Возможно, даже установлю здесь. Я ответил на твои вопросы? Очень есть хочется!
— Нет! Почему ты не сказал, что у тебя есть дети!
О жёнах я не стала спрашивать в лоб. Они, конечно, тоже волнующий вопрос, но сначала дети!
— Полечка, солнышко, ну ты бы вышла замуж за человека вдвое старше тебя, у которого двое детей? — серьёзно спросил Андрей и сам ответил: — Не вышла бы, да и подружки бы тебя отговорили. А мои дети ни на что не повлияют в наших отношениях, поверь мне! Они есть, я их люблю, обожаю даже, но ты — это ты. Тебя я люблю независимо от детей, от родственников — твоих или моих.
— И где они живут, твои дети?
Признание в любви — очередное, такое же искреннее и нежное — почти дожало меня. Мне уже не хотелось ссориться. Хотелось зарыть скалку войны и пойти обедать вместе с любимым мужем. Ну ведь это правильное желание, правда?
— Как когда, малыш, как когда. Ты обязательно с ними познакомишься, они тебе понравятся, обещаю! Пашка и Васька очень похожи на меня. Вы подружитесь.
Пашка и Васька. Павел и Василий. Значит, мальчишки. Я люблю мальчишек. Они проще, с ними весело и можно поиграть в футбол… Наверное, Стёпка тоже с ними дружит. Ладно, поживём увидим.
Так я подумала и добавила любимое выражение директрисы нашего детдома: «Доживём — узнаем». Если доживём.
— Полинка, ты распорядилась насчёт обеда? — спросил Андрей, и я сразу растерялась:
— А что, надо было? Я не знала… Да я вообще ничего не знаю, что надо делать!
Муж рассмеялся:
— Да не тушуйся ты так! Пойдём, я познакомлю тебя с Варей. Вообще-то я имел в виду, что ты можешь заказывать на обед любые блюда, которые любишь!
— Так уж и любые? — усомнилась я, вставая. — Любые-любые?
— Конечно! Ты же хозяйка, персонал здесь для того, чтобы удовлетворять ВСЕ твои желания.
— А если я хочу омаров с устрицами? — прищурилась и с вызовом посмотрела Андрею в глаза. Он сделал их большими по пять рублей и прошептал:
— Омаров? О, про омаров я не подумал!
— Что, даже невозможно поесть омаров? — с притворным огорчением протянула я, а Андрей потянул меня в дом, сразу к кухне, громко позвал:
— Варвара! Варвара Петровна! У нас есть омары, или это невозможно?
Варя в первый момент посмотрела на нас, как на сумасшедших, но быстро опомнилась. Вынула из ящика стола лист бумаги и подала Андрею. Оказалось — это меню на неделю. Сегодня у нас суббота, поэтому обедать мы будем бланкет де во и лионским салатом. А ужинать — равиолями с грибами в соусе провансаль. Во как! Значит, повариха любит французскую кухню!
— Так а омары будут? — продолжил Андрей, вернув ей листок. Я дёрнула его за рукав и прошипела:
— Я пошутила!
— Точно?
— Точно!
Он смеялся. А я ощутила себя дурочкой. Не в первый раз за сегодняшний день, прямо скажем, но, думаю, в последний. Мысленно откопала скалку войны. Сжала её за спиной. Но вмешалась Варя. Она подошла поближе и требовательно протянула руку. Пришлось вернуть ей орудие труда. Но я сказала громко, чтобы повариха услышала:
— Не прячьте далеко, пожалуйста!
В её глазах мелькнуло нечто вроде понимания. Такого, чисто женского — понимания и солидарности. Она демонстративно выдвинула ящичек, бережно уложила в него скалку и так же медленно задвинула. Я запомнила и подарила Варе благодарную улыбку.
Андрей чмокнул меня в щёку и сказал:
— Солнышко, я проголодался! Варя, обед накрыт?
Повариха кивнула. Муж потянул меня обратно в гостиную. Я удивилась пустой столовой, но Андрей ответил на незаданный вопрос:
— Мы любим есть на террасе. Пошли, я покажу тебе.
С другой стороны гостиной, куда мы направились, обогнув фонтанчик, была матовая полупрозрачная стена, увитая ползучими растениями. За стеной оказался ещё один выход. Он вёл во двор. Чистенький, большой, светлый, огороженный частоколом из сосен и редких елей. В одном углу вольготно расположилась детская площадка — яркая до ряби в глазах, удобная и весёленькая. В другом торчал вызывающий мангал — не менее монументальный и такой же манящий. Маленький павильон с панорамными окнами, закрытыми жалюзи, добавлял нотку таинственности. А на террасе — на большом пятачке между стен дома — стояли длинный стол со стульями. Тут и был накрыт обед.
Уже знакомые мне леди Оргазм и леди Смузи изволили кушать.
Увидев их, я сделала шаг назад, чтобы позорно бежать с поля боя даже не начавшейся войны. Но Андрей крепко держал меня под руку. А потом недовольно сморщился:
— Девочки! Ну какого хрена?! Я же просил!
— У меня ремонт, Андрей, ты же в курсе, — протянула своим глубоким низким голосом Марта. Козочка зыркнула на неё и тут же отозвалась:
— А у меня… трубу прорвало в квартире сверху! Меня затопило! Не могу же я жить в затопленной квартире!
— Девочки, …
«Ять, ять, ять…» — привычно повторили горы.
Я только вздохнула. Андрей взял себя в руки и положил ладонь мне на пальцы, так заботливо, так нежно, что ничего не оставалось, как забыть про скалку:
— Котёнок, позволь тебе представить Марту и Алису. Они обе мои бывшие жёны, но мы расстались друзьями. Вот увидишь, они славные.
— Вот спасибо! — откликнулась с иронией Марта. Андрей прищурился и с нажимом продолжил:
— Их практически не бывает в доме, так что не беспокойся, они тебе не помешают.
Обе леди переглянулись, а я решила сделать вид, что их вообще не существует. Потом я подумаю, что делать с фактом наличия этого «гарема», а пока нужно сделать покер-лицо. Насилие — не вариант решения проблемы. Так говорила директриса. А я ей верила. Она умная. Она глупостей не посоветует.
— Куда мне сесть? — спросила я Андрея.
— Выбирай любое место, — он радушным жестом обвёл стол. — Но лучше, конечно, рядом со мной.
Я села на галантно отодвинутый стул и, подумав, положила салфетку на колени. Тотчас появилась горничная, но не Лена. На её бейджике было написано «Анна», и выглядела она молодо несмотря на свои тридцать-тридцать пять лет. Меня обслужили быстро и аккуратно, положив в тарелку телячье рагу с овощами в белом соусе, налили воды из графина, а потом Анна застыла с бутылкой красного вина. Всем своим видом женщина походила на вопросительный знак, и я ответила ей:
— Спасибо, я не буду пить.
— А мне плесните, Аня, спасибо.
Я покосилась на мужа, и он пожал плечами:
— Это «Ле Пти Мутон» две тысячи девятого года. Я очень люблю. Ты должна попробовать.
— Хорошо, что нет Кристи, она бы выдула бутылку, ещё не закончив бланкет, — фыркнула Марта.
— Ты предвзята, — заметил Андрей. Кивнул горничной: — Спасибо, достаточно. — И уже всем: — Приятного аппетита, девочки.
Надо же, меня приняли в «гарем»! Меня тоже причислили к девочкам. Вау… Покачав головой, ничего не сказала, но решила попробовать бланкет.
— Ну как? Тебе нравится, как готовит Варя?
— Очень, — прожевав первую порцию, ответила я. — Очень вкусно!
— Отлично, мне очень не хотелось её увольнять! — хохотнул Андрей и наклонился к ошеломлённой мне: — Это шутка! Шутка, Полинка!
— Напугал, — пробормотала я. — Варя хорошая женщина.
— Я тоже так думаю, солнышко.
Андрей взял мою руку и поцеловал. Сзади раздалось:
— А я думала, ты только маму так называешь!
Я резко обернулась. Явление природы было отчаянно рыжим, усыпанным веснушками, не слишком большим. Скорее даже маленьким. Лет восемь-девять. А главное — оно было совершенно очевидно девочкой. Длинные волосы цвета ветренного заката, заколотые двумя «кликушками» над висками, голубые глаза в окружении коротких рыжих ресничек, а всё остальное — лицо моего Андрея. Дочка? А как же Пашка и Васька?
— Ребёнок, ты приехала! — обрадовался Андрей, поднимаясь. — Ты же должна была на следующей неделе…
— Чтобы не мешать? Ага, помню, помню, — ядовито ответила девочка. — Так сложились звёзды.
— Садись, пообедай с нами, — он шагнул к ней, но неожиданная гостья отступила к порогу:
— Не хочу! Я в свою комнату!
И, развернувшись, убежала в дом.
А я посмотрела на Андрея. Он растерянно пожал плечами, возвращаясь за стол.
Интересно, сколько ещё сюрпризов меня ждёт?
Все вели себя так, будто ничего не произошло. А мне расхотелось есть. Аппетит пропал, и бланкет показался мне противной слизью с кусочками лягушатины. Отложив вилку, я выпила немного воды, надеясь, что вкус дерьма во рту рассосётся, но не помогло. А от двери раздался женский голос:
— Добрый день. Можно вас на минутку?
Кого это — нас? Я снова оглянулась и увидела молодую подтянутую девушку — невысокую, крепко сбитую и простоватую в одежде. На лицо она мне понравилась, но я решительно отогнала всяческие симпатии прочь. Не хочу, чтобы мне ещё кто-нибудь нравился в этом доме. Тем более, что я не знаю, кто это.
Андрей поднялся, вытирая салфеткой губы, и пошёл к новой гостье. Они явно собирались беседовать приватно. Э нет! Так дело не пойдёт! Я вскочила и последовала за мужем. Андрей мягко сказал:
— Полинка, я разберусь сам, всё в порядке.
— Я хочу быть в курсе всего, что происходит, — ответила я твёрдо. — В конце концов, это теперь и мой дом, как ты сказал.
— Ну, раз тебе так хочется, — кисло согласился он. Мы вошли вслед за девушкой в закуток между дверью и стеклянной стеной.
— Мика, почему расписание изменилось? — в лоб спросил Андрей. Девушка опустила взгляд, пробормотала:
— Я надеюсь, что всё сделала правильно. Но Дарья Ивановна уехала в Тибет.
— КУДА?
— В какой-то монастырь в Тибете, — с запинкой повторила Мика. — У неё эта… прана закончилась.
— Прана закончилась, — пробормотал Андрей с досадой. — Мозги у неё закончились!
— В мозгах я не специалист, — пожала плечами Мика. — Нет, я, конечно, могу побыть с девочкой, но…
— Не волнуйтесь, вы всё правильно сделали. Спасибо, что проинформировали меня.
Мика кивнула и угловато засобиралась:
— Так я это… Пошла?
— Да, я вас не задерживаю. В понедельник, в девять?
— В понедельник, в девять, — подтвердила Мика. — Спасибо, до свидания.
Она развернулась и ушла на выход. Я посмотрела на Андрея. Он хмурился. Но тут же улыбнулся мне:
— Ничего страшного не произошло, просто Пашка приехала на неделю раньше.
— Пашка?
— Прасковья, — рассмеялся он. — А ты думала, что это мальчик?
— Признаюсь, грешна, — пробормотала я. Девочка, да ещё такая рыжая, да ещё с таким характером… Беда, беда!
— На мальчишек мне пока не везло, — фыркнул Андрей и обнял меня, словно укрыв от всего мира, от бывших, от детей, от прислуги. Шепнул: — Но ты же мне родишь одного, правда?
— Рожу, — не задумываясь, согласилась я. Потом подумала и добавила: — Но сначала подумаю хорошенько, может, нам стоит развестись.
— Э нет! Мы так не договаривались! — Андрей обеспокоенно заглянул мне в глаза. — Мы же вроде договорились навсегда, в болезни и в здравии, и только смерть разлучит нас!
— С бывшими ты тоже так договаривался?
Я высвободилась из его рук и отвернулась к стеклянной двери. Марта тянула вино из бокала, пристально глядя на нас. Даже мой взгляд её не смутил. А Козочка отодвинула полупустую тарелку и откинулась на спинку стула, достала смартфон, принялась листать ленту чего-то мне невидимого. Андрей подошёл ко мне вплотную, положил подбородок мне на плечо и сказал:
— Когда я увидел тебя впервые, ты была такая смешная, такая злая… И мне стало реально плохо от того, что я мог сделать тебе больно. Понимаешь? Потом я увидел, как ты живёшь, чем ты живёшь, и заинтересовался тобой. Ты мне очень понравилась — со всех сторон!
Он развернул меня к себе и сказал серьёзно:
— Да, я хочу быть с тобой до конца своей жизни. Хочу любить тебя и быть тобой любимым. Хочу просыпаться рядом каждое утро, засыпать рядом каждый вечер, проводить вместе выходные и праздники. Понимаешь? С тобой, Полинка, не с Алисой, не с Дашей, не с Кристей… Они все в прошлом. А ты — моё будущее. И я очень надеюсь, что я — твоё будущее, моя любимая девочка.
Вместо ответа я потянулась и поймала губами его губы. Я верила ему, верила больше, чем самой себе, потому что не знала, хочу ли быть с ним до конца жизни. Но мне хотелось верить, что так оно и будет. Очень хотелось…
— Фу, прекратите лизаться, противно смотреть!
Я только обречённо прикрыла глаза. Что, опять? Нет, серьёзно! Кто это? Молодой женский голос. Бывшая? Опять и снова бывшая?
Андрей оторвался от меня, но не выпустил, а строго ответил:
— Я имею право в моём доме делать некоторые вещи, которые тебе могут показаться противными, но таковыми на самом деле не являются.
Я выглянула из-за его плеча и увидела длинноволосую девушку, похожую на русалку. Её гладкие иссиня-чёрные пряди отлично гармонировали с готическим нарядом — тёмной водолазкой оверсайз, фиолетовыми джинсами, на которых было нашито белое кружево, бутсами на высокой подошве, полупрозрачными митенками. На голову дева нахлобучила шапку-бини, а на лицо нанесла макияж, который явно говорил о том, что жизнь говно и жить не стоит.
Она вызывающе уставилась на Андрея, пальцами с чёрным лаком на ногтях откинула волосы за спину и ответила:
— Да мне плевать вообще-то.
— Полина, познакомься, это Вася, моя старшая дочь, — с нотками обречённости сказал Андрей. — Вася, это Полина, моя жена.
— А, ещё одна, — фыркнула девушка и направилась к террасе: — О, и мамс тут. Весело тебе, Полина, завидую.
Веселее некуда, подумала я, избегая смотреть на Андрея. Вася… Василиса, что ли?
— Василиса, ты опять напялила на себя эту дрянь, — вздохнула Марта, отставив бокал. — Ну почему ты не одеваешься, как девочка?!
— Потому что я не девочка! — ответила та. — Во всех смыслах этого слова!
16 апреля, Репино
— Как ты разговариваешь с матерью?! — повысил тон Андрей. Девчонка пожала плечами, не удостоив никого ответа, и просто-напросто свалила на лестницу, взбежала на второй этаж. Там хлопнула дверь.
Мы стояли и смотрели друг на друга, как троица баранов на новые ворота. Только одна Козочка фоткала свою недоеденную тарелку, аранжируя кусочки и украшая их веточками петрушки.
— Марта, ты водила её к психологу? — спросил Андрей. Та пожала плечами, совсем как дочь, и ответила:
— У неё переходный возраст, оставь её в покое!
— Это не переходный возраст, а неуважение к старшим. Если бы я так разговаривал с матерью в пятнадцать лет…
— Думаю, твоя матушка тебя уже тогда пугала одним своим видом, — подала голос Козочка. Марта шикнула на неё:
— Не поминай всуе, а то вызовешь на свою голову!
Меня пробил холодный пот. А ведь и правда! Мы с Андреем никогда не заговаривали о его родителях, и я почему-то была уверена, что их нет в живых, как и моих. Оказывается, есть матушка. Свекровь, значит. И, походу, не самая милая…
Нет, с меня хватит. Назойливые бывшие, хамоватые дочки, ещё и свекровь-дракон! Не для этого я замуж выходила, не для этого!
— Простите, — пробормотала сдавленно. — Я тоже поднимусь в свою комнату.
— Куда ты? Полина, подожди… — откликнулся Андрей, сдвинув брови, но я покрутила головой:
— Я… ненадолго.
Да. Позорно сбежала. Но что поделать, такой у меня характер… И вообще! Столько впечатлений, столько новых лиц, что мне хочется зарыться лицом в подушку, укутаться одеялком и всё хорошенько обдумать, разложить по полочкам, рассортировать. А ещё мне нужна Машка! Жизненно необходима, иначе я наворочу дел! Машка росла с родителями, в семье, а у меня из примеров в жизни — только директриса Зоя Семённа, которая никогда не была замужем, и дважды разведённая воспетка Татьяна Иванна. Как мне вертеться в кругу этих людей, связанных с Андреем, если я не понимаю суть всех их отношений?
Я и правда не понимала. Хотя, может быть, теперь так принято: жить всем вместе, бывшим, не бывшим, как большая коммуна хиппи… Слава богу, ещё голышом никто не ходит. Но, думаю, старшенькая дочка Андрея способна! Нет, ну как он мог меня не предупредить, не рассказать всё о своей семье? Это предательство. Или даже пренебрежение — не знаю, что хуже!
Я рванула дверь своей комнаты и в первый момент подумала, что ошиблась.
— Извините, — сказала и попятилась. Но меня догнал испуганный голос горничной:
— Полина Владимировна, я убиралась, но уже почти закончила!
Тьфу ты. Это Лена! Она вынырнула из гардероба и встала у кровати, сложив руки на переднике, сказала смиренно:
— Извините, я думала, что вы ещё обедаете.
И пока я мучительно подбирала слова, чтобы не обидеть горничную, та добавила:
— Там некоторые вещи надо погладить, вы позволите, я заберу их на первый этаж?
— Не надо там ничего гладить! — испугалась я. — Что там гладить, я никогда ничего не гладила!
— Да вы не волнуйтесь, Полина Владимировна, у меня большой опыт работы с ВИП-гардеробом! Спросите у Анфисы, я никогда ни одну вещь не испортила!
Девушка даже дрожала от волнения, и мне стало её жалко. Я подошла поближе и села на кровать, шлёпнула ладонью по покрывалу:
— Садитесь. Давайте поговорим.
— Нам не положено, Полина Владимировна, — скромно, но решительно отказалась та.
Я вздохнула. Прямо как у нас в Столовой. Не положено подсаживаться к клиентам. Даже если они настаивают. Ладно. Но поболтать-то можно?
— Лена, вы сделайте вид, что занимаетесь гардеробом. Я просто хотела спросить кое-что.
— Я даже представляю себе, что именно, — пробормотала горничная и порозовела. — Нам запрещено обсуждать хозяев. Вам лучше обратиться к Анфисе.
— Да не хочу я к Анфисе!
Чёрт, в этом доме даже поговорить не с кем! И телефон мой остался в Столовой… Так бы хоть Машке позвонила…
— Мне нужен телефон, — сказала я, встав. — Я хочу позвонить. Это возможно?
Лена посмотрела на меня странным взглядом и скосила глаза на прикроватный столик. Там лежала чья-то сумочка. Такая… узнаваемая сумочка… Вся покрытая логотипами с буквами Л и В. Латинскими, естественно. Может, это Козочкина? Но это моя комната. Значит, я могу посмотреть.
Открыв сумочку, я нашла внутри свою косметичку и свои ключи. Паспорт тоже был мой, как и остальные документы. Раз так, то и телефон должен быть моим. Я взвесила в руке смартфон с яблоком на крышке и хмыкнула. Андрей перестарался, мне кажется. Никогда не любила Айос! Зачем он мне? Статусный телефон и больше ничего особенного. Однако этот телефон открылся сам собой, когда я поднесла его к лицу.
Мой муж готовил подарок заранее? Даже фэйс-айди записал! С ума сойти! Наверное, когда я спала… И все контакты на месте! Ну Андрей, ну хитрец!
— С вашего позволения, я вас оставлю, — сказала Лена и вышла. Я снова плюхнулась на кровать и набрала Машкин номер.
Машка бы обрадовалась, если бы ей подарили яблокофон…
— Полинка! — голос подруги умилил и вызвал слёзы на глазах. — Как прошла твоя первая брачная ночь?
— Маш, спроси что-нибудь повеселее, — фыркнула я, вытирая глаза ладонью.
— Повеселее? Ладно. Как ты думаешь, где я сейчас?
В наушнике послышался шорох, звук пенящейся воды, плеск. Машка в ванне, и ей хорошо. А я… А мне?
— Ты моешься, зараза.
— Да, но где?
— В ванне?
— Не угадала! В джакузи!
— В где?
— В там! Не тупи, Полинка! Прикинь, свидетель твоего мужа оказался богатеньким буратиной! Я у него в пентхаусе, в джакузи, любуюсь видами Питера! А-а-а, он такой классный!
— Питер?
— Никитос! Мы с ним… Слушай! Так а как прошла твоя брачная ночь?
Я вздохнула, прикрыв микрофон, чтобы Машка не услышала, потом сказала ей:
— Да нормально! Как и все остальные ночи до этой!
— Что? Вообще ничего нового? Никакого ощущения, что что-то поменялось?
— Нет.
ДА! Всё поменялось! Всё. Но говорить об этом по телефону — всё равно, что сходить на дискотеку по Вотсапу. Мне нужна Машка вся целиком, а не её голос.
— Маш, ты приедешь ко мне?
— Ага, давай адрес! Сейчас вылезу из джакузи и примчусь на такси!
— Подожди, я посмотрю, где нахожусь.
Я открыла карту и нажала на значок локализации. Через несколько секунд наморщила лоб:
— Машуня, я в Репино. Чёрт, это закрытая территория.
— Ну, в свете пентхауса и джакузи, я думаю, ты сможешь сделать так, чтобы территория открылась для меня! — фыркнула Машка и отключилась.
Я уставилась на экран возмущённо, а потом тоже фыркнула. Ну конечно. Надо узнать, как открыть ворота, шлагбаум, что там у них… Потому что Машка способна устроить грандиозный скандал! А примчится она очень быстро. Я её знаю. А у кого узнать… А, у меня же есть Анфиса! Она сама сказала обращаться к ней, если будут проблемы.
Вскочив, я выбежала из комнаты, спустилась по лестнице, стараясь не поскользнуться, и крутанулась в гостиной, пытаясь сориентироваться. Так, кабинет Анфисы здесь. Три ступеньки, я постучала в дверь, но никто не ответил. Даже шагов не слышно, даже шороха! Ну вот, и где? Куда она подевалась, где её искать?
Я растерянно потопталась перед дверью. А есть ли в доме какая-нибудь записная книжка? Или распечатка с телефонами всех нужных сервисов? Я даже представить себе не могла, как это делается в таких богатых домах! Конечно, наверное, прислуга знает всё на свете, но эти горничные какие-то дёрганные… Что делать, куда бежать? Я в отчаянье топнула ногой и услышала за спиной ангельский голосок:
— Анфиса в субботу уходит в два. И до понедельника её не будет.
Обернувшись, увидела рыжую Прасковью. Та уже переоделась во что-то невообразимое — шорты на лосины, маечка на маечке, а сверху вязаный кроп-топ. С ума сойти, она даже губы накрасила! Ещё и помадой лососевого цвета… За этим ребёнком вообще никто не следит?
Мысленно покрутив головой, я сошла со ступенек в гостиную и спросила:
— А как мне сделать, чтобы в посёлок пропустили мою подругу?
Девочка хотела что-то сказать, но захлопнула рот и пару секунд смотрела на меня оценивающе. Потом ответила:
— Надо прогуляться до КПП и сказать охране.
Прогуляться? Можно и прогуляться, только бы знать, куда именно! Я умудрюсь заблудиться не только на вилле, но и в посёлке! Я прищурилась и спросила:
— А как добраться до КПП?
— Пошли, проведу, — кивнула Прасковья и деловито направилась к стеклянной двери. Ладно. Так даже лучше. Можно и поболтать на ходу.
Девочка шла быстро, и уже через пару минут мы достигли ворот. Прасковья нажала на кнопку рядом с калиткой, и замок загудел, щёлкнул. Мы вышли за ворота. Только тут я и увидела, в каком посёлке нахожусь.
Здесь лес был упорядочен, загнан в строгие рамки дороги и заборов, окольцован скамеечками, фонарями, даже перилами. Чистые тротуары, идеально ровная дорога, никаких машин. Прасковья топала чётко на север, помахивая дорогим смартфоном, привязанным на цепочку с брелоком в виде жёлтого пушистого зверька. А я поглазела немного по сторонам и догнала девочку. Как-то завести с ней разговор? И вообще, надо ли?
Подумав, решила, что надо. Всё-таки она дочь Андрея. А дочь не бывшая жена. С ней не разведёшься…
— Сколько тебе лет, Паша? — спросила вежливо. Не оборачиваясь, девица ответила:
— Девять. И для тебя я Прасковья.
— О, извини, — с иронией бросила я. — А в каком классе ты учишься?
— Нетрудно посчитать. Но для тебя скажу: в третьем.
— Ты часто приезжаешь к папе? — я решила не обращать внимания на её подколы. Конечно, переходный возраст начинается немного позже, но у Прасковьи явно сложное детство. Я её прекрасно понимала: мать на Тибете, отец на работе…
— Не так часто, как хотелось бы. Я бы вообще у него осталась жить, но мать без меня совсем перестанет есть нормальную еду.
— А что будет есть?
— Прану.
Она сказала это таким серьёзным и будничным тоном, что я поверила. Есть же эти… сумасшедшие, которые ничего не едят и только молятся. Бедный ребёнок! Надо с ней как-то повнимательней…
— Тут у нас магазин, — Прасковья махнул рукой на небольшой павильон с панорамными окнами. — Там есть ещё кафешка, пара бутиков. Кстати, я хочу конфет!
Она остановилась перед входом в павильон и выразительно посмотрела на меня. я удивилась:
— Почему ты раньше не сказала? Я денег не взяла с собой.
— Плати с телефона!
— Ещё скажи: с калькулятора!
— Ты что, совсем тёмная? Не знаешь, что есть приложение, чтобы платить без карты? — голубые глаза смотрели так, словно я ляпнула на экзамене какую-то вопиющую глупость. Я осторожно ответила:
— Знаю, конечно.
Точнее, слышала. Но у меня ещё не было такого телефона, чтобы ему доверить свою зарплатную карточку. Поэтому… ахтунг, внимание, эта рыжая бестия может и соврать!
— Ну так что? Конфеты!
— Ладно, я попробую, — сказала я Прасковье и решительно вошла в магазин. Девочка высунулась из-за моей спины и бросила:
— Здрасьте, коробку витаминок, пжалста!
— Здравствуйте и пожалуйста, — шепнула я девочке. Она удивилась:
— А я что сказала?
— Ну, почти то же самое…
— А, ладно тебе!
Женщина в обычной форме продавца, стоявшая за прилавком, кивнула с улыбкой:
— Витаминки, разумеется, Прасковья. А кто на этот раз платит?
Девочка скорчила гримасу досады и ответила:
— Новая жена моего папы.
Так-так. Интересно. Я пропустила между ушей слово «новая» и спросила у продавщицы:
— Сколько?
— Тысяча пятьсот рублей, пожалуйста.
Я вдохнула и на выдохе спросила:
— Я могу заплатить телефоном?
— Конечно, сюда, пожалуйста.
Она указала мне на терминал оплаты, на котором высветилась запрошенная сумма. Полтора косаря это как минимум три кило конфет, неужели Прасковья съест их в одно лицо? Я достала телефон из кармана джинсов и повертела его в руке. Надо включить, наверное…
— Нажмите дважды на боковую кнопку, — тихо сказала продавщица. — Теперь фэйс-айди и поднесите к терминалу вот здесь.
На экране появилось изображение банковской карты, мой телефон негромко пискнул и выдал надпись: «Готово!» Продавщица с улыбкой протянула мне маленькую коробочку с прозрачной крышкой. Я уставилась на шестнадцать крохотных конфеток в виде капсул и спросила:
— Это всё?
— Давай, — потребовала Прасковья, и я вручила ей явно золотые конфеты. Продавщица пожала плечами, пряча смех. А я нахмурилась, выходя вслед за девочкой на улицу:
— Ты представляешь, сколько я выложила за двести граммов непонятно чего?
— Это же ручная работа! — пристыдила меня Прасковья. — Со вкусом киви, маракуйи, фисташек!
— Серьё-озно! — изумлённым голосом сказала я. — Признавайся, ты меня развела, да?
— Ну, это было легко! — рассмеялась девчонка. — И потом, какая тебе разница? Всё равно ты тратишь деньги моего папы!
Я поджала губы. Засранка мелкая. Она будет меня третировать всю жизнь, попой чую.
— Ладно, теперь показывай, где КПП, — потребовала я. Прасковья махнула рукой:
— А, вон он. В принципе, можно было и позвонить, но мне очень хотелось витаминок!
Спокойно, Полина. Дыши глубже. Ещё глубже! Нет, не так глубоко, а то получишь гипервентиляцию… Я бросила девчонке уничижающий взгляд и, развернувшись, пошла к деревянному домику с большим окном, стоявшему у шлагбаума. Нет, какая говнючка мелкая! Девять лет, а уже такие фортеля выкидывает! Что же потом будет? Старшенькая вон не то гот, не то эмо… Но хоть никому не вредит! А эта…
Я фыркнула сама себе, просто чтобы спустить пар, и стукнула в дверь домика, нажала на ручку:
— Добрый день, можно?
— Нельзя!
Шорох, шуршание, звук упавшего предмета, и на крыльце показался молодой человек в чёрной форме охраны. Он хмурился, словно собирался прогнать меня, но, присмотревшись, неожиданно вежливо поздоровался:
— Добрый день, Полина Владимировна. Вы собираетесь в город?
— М-м-м, нет, — осторожно сказала я. — Ко мне должна приехать подруга… Я хотела узнать… Ну, попросить… Чтобы её впустили.
— Конечно, без проблем! Но вы могли позвонить на КПП…
Я подняла глаза к небу, испрашивая позволения выпороть Прасковью, но охранник тут же нашёлся:
— Я понимаю, у вас нет номера! Возьмите.
Он протянул мне буклет, миленько озаглавленный «В посёлке Repino Style стильная жизнь!», и добавил:
— Тут все необходимые номера телефонов. А также доставка из супермаркетов и ресторанов Репино.
— Спасибо, — я повертела бумажку в руке и напомнила: — Так что с моей подругой?
— Разумеется, ей нужно только сказать, к кому она приехала, и оставить паспортные данные.
— Хорошо, я её предупрежу.
Отойдя от КПП, я набрала Машку. Подруга ответила почти сразу же и затараторила в наушник:
— Полиночка, я в пробке, мы движемся два сантиметра в час, надеюсь, к вечеру доберусь до твоей закрытой территории!
— Я жду. Скажешь, что ты ко мне, и паспорт покажешь. А я пойду… дальше сражаться с ведьмами и гадкими троллями!
— Ты сейчас серьёзно?
— Ага, как на похоронах. Всё, выбирайся из пробки!
Мой персональный тролль ждал меня на скамеечке, поглощая шоколадные витаминки. Я села рядом и безо всяких реверансов запустила руку в коробочку.
— Э! — возмутилась Прасковья. — Это мои конфеты!
— Это будут твои конфеты, когда у тебя будет твой счёт в банке, карточка в телефоне и возможность заплатить за них, — спокойно сказала я, закинув в рот микроскопическую конфетку. — О, малинка попалась! А пока это конфеты твоего папы. Думаю, он мне разрешил бы.
Меня смерили взглядом. Прасковья помолчала, потом вынула оставшиеся две конфеты и протянула мне одну. Слопала вторую и провозгласила:
— А ты ничего.
— Ничего?
— Ну, норм.
— Какие шикарные эпитеты! Мы в восхищении!
— Кто это мы?
— Это цитата из книги, Прасковья. Тебе ещё рано её читать. Но когда-нибудь ты прочитаешь и найдёшь для себя много интересного.
— Что за книга?
— Рано!
— Пф!
Она достала из кармана куртки телефон, в мгновение ока набрала запрос в браузере и сморщила нос:
— Мастер и Маргарита? Это что, про БДСМ?
— Что-о?
— Ну, типа «50 оттенков»…
Я вздохнула. Да, похоже, не только Филимону нужно воспитание. Мысленно записала пункт в моём ежедневнике: поговорить с Андреем на тему Прасковьи, чтобы установить хотя бы минимальный родительский контроль. В девять лет знать, что «Оттенки» это не про покраску комнаты!
— Чем ты занимаешься в свободное время?
— Играю в зомбаков. Смотрю сериальчики. Чатюсь.
— Что, никаких хобби?
— Кому нужны дурацкие хобби? — фыркнула Прасковья. — Ладно, пошли, а то папа разорётся!
— Чего это он разорётся? Ты же со мной.
— Он не любит, когда я выхожу в посёлок. Говорит, что дома есть всё, что нужно.
— А погулять с подружками? — удивилась я. — С одноклассницами?
— Меня Мика возит на машине в школу и из школы. А потом у меня каратэ, акварель, флейта и по пятницам бассейн.
— Святые персидские котята, — присвистнула я. — Ты жить-то успеваешь, бедный ребёнок?
— То-то и оно, — серьёзно сказала Прасковья. — А ты говоришь — хобби.
Мы поднялись со скамейки и потопали в сторону дома. Нет, конечно, всестороннее развитие с детства — это очень хорошо. И гувернантка или кто там она, эта Мика, — тоже неплохо. Но никто и никогда не заменит ребёнку родителей и подружек. Это я знала на собственном опыте.
Нас обогнал большой светло-синий седан, и Прасковья скривилась:
— О, бабушка приехала.
— Обычно бабушкам радуются, — заметила я машинально. А потом до меня дошло: бабушка Прасковьи — это мама Андрея. Значит, свекровь Полины. Всё, держите меня, а то сейчас в обморок упаду! Не могла свекровь приехать завтра, послезавтра? Надо было обязательно припираться всем сегодня!
— Сейчас познакомишься и сама увидишь, как я рада бабушке, — проворчала девочка, одёргивая куртку и разглядывая пятно на колене.
Мы резво дошагали до виллы «Сказка», позвонили в калитку. Над воротами бесшумно развернулась камера, глянула на нас бесстрастным взглядом, и зуммер активировал замок. Прасковья вошла первой и направилась к вылезавшей с заднего сиденья представительной даме лет шестидесяти. Вот она выглядела на свой возраст, хотя и усиленно молодилась. Крашеная блондинка с модной причёской «пёрышками» и монументально накрашенным лицом, свекровь была одета в светлый брючный костюм и уверенно держалась на семисантиметровых каблуках.
— Здравствуй, бабушка, — вежливо сказала девочка, и бабушка наклонилась, чмокнула её в обе щеки, а потом сказала:
— Здравствуй, Прасковья. Почему ты одна ходишь по посёлку? Что за вид? Разве может девочка из приличной семьи выходить из дома в такой курточке? И ты опять ела шоколад? Ты же помнишь, деточка, что надо ограничивать себя в сладостях, иначе будешь толстой, как мама!
Тролль в Прасковье съёжился, свернулся в клубочек и заплакал, сунув большой палец в рот. Девочка сникла, но ещё держалась. Ответила с лёгким вызовом:
— Я не одна, а с Полиной. И я не ем никогда этот чёртов шоколад!
— Добрый день, — поздоровалась я, подходя ближе. Что сказать? И сказать нечего.
— Полина?
Меня окинули очень сильно оценивающим взглядом, буквально на атомы разделили, не говоря уже о том, что раздели до белья и увидели непарные лифчик с трусами.
— Иди, деточка, — свекровь взмахом руки отправила Прасковью к дому. — Переоденься, будь добра, пока папа не увидел, и умойся.
Девочка ободряюще посмотрела на меня и убежала по дорожке в сосновую благодать. Я осталась один на один со свекровью. Захотелось спрятаться.
— Рада познакомиться, — соврала дама, окончив осмотр моей персоны. — Ты приятная. Не нашего круга, но что поделать, теперь уже поздно. Однако я хочу, чтобы ты, деточка, не забывала одну важную вещь.
— Какую? — спросила я, пытаясь прийти в себя. Свекровь полюбовалась на свои ногти с безупречным французским маникюром и ответила:
— Ты здесь ненадолго. А я — навсегда.
16 апреля, Репино
Меня трясло. Внутренне, разумеется. Не хватало ещё показывать, что обидные слова задели!
Я выросла в детском доме. Нам с Димкой было по семь лет, когда погибли наши родители. Сами детдомовские, они вырвались из системы, победили её, не спились, не попали в тюрьму. Всю жизнь я хотела стать, как они. Вырваться и создать семью, раз какие-то непонятные силы отняли родителей. Стать матерью, женой. Я не курила и не пила. Никогда не делала ничего предосудительного, кроме нескольких раз, за которые давно раскаялась и попросила прощения. В ответ на провокации чаще всего молчала.
И сейчас у меня был выбор: промолчать или надерзить. Третьего варианта я не видела, возможно, потому что меня не научили выходить из таких ситуаций с честью и юмором. К тому же, все сегодня словно сговорились играть на моих нервах. Поэтому я подняла голову так, чтобы уж точно ничего не бояться, и сказала звенящим от волнения голосом:
— Спасибо за предупреждение. Я запомню. Добро пожаловать в гости, мама.
Свекровь подняла красиво нарисованные ниточки бровей и застыла, видимо, ища в голове достойный ответ. А я спросила:
— Ведь я могу называть вас мамой?
Свекровь покраснела так, что я думала — её кондрашка хватит. Обеспокоенно озаботилась:
— С вами всё в порядке? Пойдёмте в дом, я распоряжусь подать что-нибудь освежающее.
— Да ты хамка, деточка, — удивлённо заметила женщина. — Я знала, что Андрей в конце концов приведёт в дом такую наглую и невоспитанную девицу.
Она поправила причёску и с достоинством добавила:
— Я поговорю с сыном на твой счёт. Настоятельно прошу не следовать за мной.
Она развернулась и постучала в окошко водительской двери:
— Саша, пойдём, что ты опять застрял?
Замок щёлкнул.
— Иду, иду, — проворчали из открывшейся дверцы. Свекровь махнула рукой и пошла по дорожке к дому, цокая каблучками. Я стояла и смотрела, как из машины вытаскивает грузное тело пожилой мужчина. Должно быть, папа. Свёкор. Ещё один на мою бедную головушку…
Мужчина захлопнул дверцу и поправил криво сидевшие на носу очки в роговой оправе. Рассеянно оглядевшись, увидел меня и протянул руку:
— О, здравствуй!
Я удивилась, но пожала ладонь — не слишком крепкую, влажную. Свёкор сдвинул очки на кончик носа и сказал, присмотревшись:
— А вы не Алиса.
— Я Полина, — представилась осторожно. Мужчина закивал:
— Полина, ну да. Подруга Алисы?
Против воли я улыбнулась. На Альцгеймер не похоже, скорее всего, никто папе не сказал хорошую новость. Что ж, я скажу.
— Я жена Андрея. Мы поженились вчера.
— Да ты что?! — изумился свёкор, потирая ладонью лысину в обрамлении редких коротеньких тёмных волос. — Да, точно, я припоминаю. Тонечка говорила, что кто-то женился… А я пропустил мимо ушей, кто именно!
Мне стало смешно. При такой властной жене мужу всё равно, кто женится. Он согласится с любым предположением. Но вот Козочку помнит.
— Полина, ты прогуливаешься по даче? Составишь мне компанию? Очень интересно, что ты скажешь по поводу одной ситуации.
И мне любезно предложили локоть. Я не знала, что и думать. Свекруха морозится, свёкор гладит по шёрстке. Но ладно, посмотрим, что дальше будет. Я ухватилась за его руку, и мы медленно пошли по дорожке, но не к дому, а к озеру.
— Итак, представь, что ты — молодая современная леди, независимая, работающая, приличная, но из очень средней семьи. Скажем так, семья не бедная, но прекариаты, стремящиеся к люмпену. Представила?
Я поняла ровно половину, но вежливо кивнула. Свёкор продолжил:
— Твоя жизнь — это рутина. Работа, дом, работа, дом.
Ну да, это я могу представить очень легко!
— И вдруг, в один прекрасный день ты влюбляешься в молодого человека, который всем отличается от тебя: образованием, статусом, кругом общения…
О, да он мне мою историю рассказывает? Сейчас, небось, начнёт уговаривать развестись, потому что я никак не подхожу его сыночке… Я наморщила лоб и спросила:
— Ну так, а в чём проблема?
— Проблема в том, что если ты согласишься на его предложение, то не сможешь соответствовать. Твоя жизнь превратится в вечный стресс. Ты всегда будешь косо смотреть на его родню, а его родня будет косо смотреть на тебя. А твои родственники станут для тебя вечным стыдом! Понимаешь? Вот где дилемма!
Я пожала плечами. У меня нет родственников, кроме Димки. А он парень просто отличный. За него стыдиться я не собираюсь! Ну, а косые взгляды великолепной свекрови я уж как-нибудь выдержу. Да и вообще, что за глупые дилеммы?
— Во-первых, родни у меня нет. А во-вторых, вы уж меня извините, что не соглашаюсь с вами, но… Всегда можно совершенствоваться! Если нет высшего образования, можно слушать лекции, пойти на курсы, читать, в конце концов!
— Да! Да! Это, конечно, выход, да! — горячо согласился со мной свёкор. — Но ты не склонна к усилиям. Ты ленива в том, что не касается работы. Ты… парикмахер и эту работу знаешь лучше всего! Но книги, лекции? Зачем?
— О чём вы вообще говорите? — изумлённо спросила я. — Я официантка.
— А? — словно очнулся мужчина. — Полина, ну при чём здесь ты? Я же говорю о моей героине!
— Какой героине?
— Моего нового романа, разумеется!
Я выдохнула. Сумасшедший дом, ей-богу!
— Так вы не имеете ничего против меня?
— Против тебя? Нет, конечно! Ты милая девочка, полная положительных качеств, раз мой сын тебя выбрал. Впрочем, ему много раз не везло, поэтому я не строю иллюзий, — он поправил очки и виновато улыбнулся: — Видишь ли, он слишком добрый мальчик. Возможно, лучше было доверить его воспитание матери. Я тоже склонен видеть в людях только хорошее.
Я кивнула:
— Да, и именно поэтому его бывшие живут в этом доме.
— Что поделать, он не может бросить девочек в беде, и я его понимаю.
— Уж не знаю, действительно ли они в беде, — пробормотала я.
— Так что же с моей героиней? Я никак не могу нащупать её настоящий характер!
— А вы спишите её с меня, — с усмешкой посоветовала я ему. — Можете даже сделать её парикмахершей, я не обижусь. Но не считайте меня выскочкой. Я собираюсь во всём соответствовать вашему сыну.
Соответствовать я начала буквально сразу, как только мы поднялись на террасу дома. Семейство почти в полном составе собралось в гостиной. Матушка Андрея расположилась в кресле, попивая кофе из фарфоровой чашечки. Сам Андрей с дочками сидел на диване. Бывших жён, к счастью, нигде не наблюдалось. По лицу девочек было видно, что они с гораздо большим удовольствием оказались бы где угодно, лишь бы подальше от дома. Особенно красноречивым было выражение лица Василисы. Она оживилась, только когда я вошла в гостиную под ручку со свёкром, и сказала нарочито небрежно:
— Вот и ваша пропажа.
— О, Полина! — обрадовался Андрей. — Куда ты подевалась? Вижу, что с папой ты уже познакомилась! Иди сюда, я познакомлю тебя с мамой!
Я не успела даже рта раскрыть, как свекровь с горечью произнесла:
— Разочарую тебя, Андрюша, но мы перебросились несколькими фразами у ворот.
— Ну, так это отлично! — мой муж искренне улыбался. — Садись, Полинка, кофе будешь? Конечно, будешь, что за вопрос! Лена, будьте добры, чашку кофе для Полины.
Горничная взялась за кофейник, а я, отцепившись от свёкра, села на диван рядом с Андреем, сказала милым голосом:
— Да, дорогой, мы побеседовали с твоей мамой. Я даже попросила разрешения так называть её, но ответа пока не получила.
— Разумеется, солнышко, зови мою маму мамой, это ей понравится!
— Солнышко — это МОЯ мама, — упрямо буркнула Прасковья. Я удивлённо уставилась на девочку — чего ей опять неймётся? Мы же вроде договорились и примирились…
Василиса фыркнула и протянула, объясняя:
— Девичья фамилия третьей жены папы — Солнцева. Отсюда «солнышко».
— Василиса, — с укором сказал Андрей. Девушка пожала плечами и отвернулась. Андрей чмокнул меня в щёку и повторил: — Зайчик, зови мою маму мамой, это даже очень мило!
Тяжкий вздох из Василисиного угла заставил меня с раздражением повернуться к ней:
— Что опять не так?
— Зайчик — это моя мама. Зайцева.
Мне всё это порядком надоело, поэтому я спросила с издёвкой:
— А Козочка? У неё фамилия Козловская?
— Угадала, — неожиданно развеселилась Прасковья. — И ещё есть Кристина, угадаешь её погоняло?
— Прасковья, так не говорят в приличном обществе! — повысил голос Андрей. А я наморщила лоб:
— Дай подумать… Котик? А фамилия Кошкина?
— Котёночкина! — зашлась в хихиканьях вредная девчонка. — Полина, Полина, а какая у тебя фамилия? Надо сразу пого… то есть, кличку придумать!
Мне отчего-то тоже стало смешно. Ну а что, не плакать же! Я ответила Прасковье, усилием воли удерживаясь от истерического смеха:
— Любимова я!
Тут уже и Василиса не выдержала, заржала, как молодая лошадь, и повалилась на диван. А Прасковья почти серьёзно обратилась к отцу:
— Ты будешь звать её «любимка»!
— Прекратите издеваться! — обиделся Андрей. — Девочки! Мама! Ну хоть ты скажи им.
— Сыночка, а что ты хотел, золотой мой? — в голосе свекрови мёд звучал вперемешку с ядом. — У Прасковьи ужасное воспитание. Мать её совершенно забросила, эта Мика — кошмарное имя, кстати! — никак не подходит в гувернантки, а твои бывшие жёны девочкой не занимаются.
Она откинулась на спинку кресла и закончила торжествующе:
— У семи нянек дитя без глаза!
— Мика хорошая! — выкрикнула девочка. Её голубые глаза блеснули сердито и обиженно. — И мама меня не забросила! А ты злая!
Она вскочила с дивана и умчалась на второй этаж, топоча кроссовками по лестнице. Василиса заметила своим обычным скучным голосом:
— Ну вот, опять Пашку затравили. Ладно, бабуленция, было приятно повидаться. Дед, чао! Я пошла к себе.
Она всунула наушники поглубже в уши и тоже ушла наверх.
С каким удовольствием я тоже покинула бы гостеприимное общество свекрови! Но Андрей обнял меня, прижимая к себе, пробормотал:
— Дурдом, а не семья.
— Полностью с тобой согласна, — шепнула я ему. — Андрюша, выйдем? Мне нужно с тобой поговорить.
Он кивнул и взглянул на мать. Та картинно махнула рукой:
— Не заботься обо мне, сыночка. Иди, тебе наверняка не терпится уединиться с молодой женой.
— Тонечка, тебе надо отдохнуть, — заботливо сказал свёкор. Свекровь пожала плечами:
— Да, конечно, я приехала сюда отдыхать. У меня же нет других забот, кроме отдыха. И у сына неотложные дела…
— Мама, я зайду к тебе попозже, хорошо? — мягко спросил Андрей. Его отец сделал нам знак из-за спины супруги. И мы поняли. Я встала первой, сказала с улыбкой:
— Простите, но я немного украду у вас своего мужа. Думаю, в первый день после свадьбы у меня есть на него некоторые права.
Как скривилась моя свекровь — ни в сказке сказать, ни пером описать! Будто ей в кофе накидали лимонов! Но Андрей уже встал, увлекая меня за собой, и сделать его мать уже ничего не могла. Поэтому только царственным жестом отпустила нас. Интересно, у них в роду были аристократы?
Муж быстрым шагом вышел во внутренний двор. Стол был уже убран, нигде никого, кроме вездесущего Фильки, который немедленно пригалопировал, едва завидев нас. Я, естественно, шарахнулась от него за спину Андрея. А муж весело рассмеялся, приняв тушу пса на себя:
— Полинка, ты что, боишься собак?
Я увидела, как пальцы Андрея задорно чешут лохматую густую шерсть на шее и спине огромного пса, как тот блаженно жмурится, прижимая уши к голове, и сказала уже немного смелее:
— Я не боюсь. Я подружилась с Пушкой. А это… монстр, а не собака.
— Филимон абсолютно и бесповоротно безобидный, как маленькая черепашка, — заявил Андрей и обратился к псу: — Филя, сидеть!
Пёс с готовностью плюхнул тощий зад на доски террасы. Андрей поднял руку:
— Филя, лежать!
Волкодав медленно двинулся передними лапами вперёд, чтобы уложить их на пол. При этом взгляд собаки был прикован к лицу Андрея. Муж сказал:
— Видишь! Он очень послушный! Нужно только найти к нему подход.
— Андрей! Я вышла замуж за тебя, и хочу найти подход к тебе! А в этом доме нужно находить подход к туче людей и зверей!
Я оглянулась беспомощно и спросила:
— Тут есть место, где мы можем уединиться? Чтобы никого, вообще никого!
Андрей мягко улыбнулся, взял меня за руку и сказал:
— Пойдём.
Мы шли сквозь лес, огибая хаотично росшие сосны, рука в руке. И в этот момент я снова была невестой айтишника Андрея. Родилась надежда, что всё же мы сможем быть счастливы в этом дурдоме, правда, я пока не знаю как. Но мой муж разберётся со всем и со всеми. Ведь он любит меня.
Мы обошли озеро стороной, и я увидела смешной и странный домик, что-то среднее между беседкой и шале. Круглое одноэтажное строение состояло, как и большой дом, из одних окон, закрытых жалюзи, и было покрыто черепичной крышей, напомнившей мне широкополую вьетнамскую шляпу. Андрей указал на домик рукой и сказал мне с улыбкой:
— Прошу пожаловать в мой маленький уголок мира и тишины.
— Ты уверен, что тут никого не и не будет кроме нас?
— Уверен, малыш. Прислуга и остальные знают, что сюда лучше не приходить.
— Иначе?
— Иначе — отшлёпаю! — усмехнулся он. — Пошли, ты увидишь, как там хорошо.
Открыв дверь, он пропустил меня вперёд. Я вошла в большую комнату, в которой посередине стояла круглая кровать, засланная красивым бельём в чёрно-серых тонах, у одного из окон стоял обеденный стол со стулом, а с другой стороны круга — глубокое кресло со встроенной подставкой. Андрей сказал:
— Вот. Здесь я работаю, когда меня все достают.
— Миленько, — признала я, оглядевшись. — Но темновато.
Он взял пульт со стола, и по нажатию пальца жалюзи приподнялись с лёгким жужжанием. Сразу стало светлее и словно даже теплее. Андрей открыл маленький бар слева от кровати и спросил:
— Хочешь пива? Есть ещё белое вино…
— Вино, — решила я. Пиво — слишком несерьёзно для предстоящего разговора. Прошлась по комнате и села на кровать. Вскочила. Спросила: — С кем ты спал здесь?
— Один, Полина, — ответил Андрей, наливая жёлтое вино в узкий бокал. Он повернулся ко мне и добавил: — Ты первая из моих жён, которую я привёл сюда.
— Почему?
Бокал приятно холодил пальцы, вид любимого мужа будоражил желание, но я не собиралась сдаваться так быстро. Сначала разговор — потом всё остальное.
Андрей потянул меня за руку, усаживая обратно на кровать, сказал:
— Потому что я тебе доверяю на все сто.
И сел рядом.
— А остальным, значит, не доверял?
— Неправильная постановка вопроса, — усмехнулся он. — Просто прими как факт: ты здесь, а они нет.
О, и Анфиса говорила о том же! То есть они предлагают мне мириться с «гаремом», утешая себя тем, что у меня привилегии, как у любимой жены? А если я не согласна?
— Андрей, я всего лишь хочу понять свой статус в твоём доме, — сказала совсем не то, что хотела. Андрей-айтишник снова исчез, а вместо него появился Андрей-миллионер. И в этом виде я слегка его побаивалась, потому что этого человека не знала.
Муж обнял меня, поцеловал в висок, ответил спокойно:
— Твой статус — моя жена, какой же ещё? Я уже сказал, что ты можешь делать всё, что тебе захочется, распоряжаться в доме, командовать прислугой… У тебя есть деньги на карточке, карточка в сумке в твоём кошельке. Кстати, тебе понравился мой подарок?
Я машинально тронула телефон в кармане и кивнула, смущаясь:
— Не надо было… Мне вполне нравился мой мобильник.
— Я знаю. Но мне хочется, чтобы ты носила мой подарок, потому что у тебя должно быть всё лучшее.
— Ну… этот подарок как-то слишком…
— Это только начало, Полин, — Андрей развернул меня лицом к себе и поцеловал. Как раньше, как в той жизни, когда всё было так просто и понятно… Я с удовольствием нырнула в его объятия, окунулась с головой в любовь, которую мой муж не раз демонстрировал мне, пытаясь не задохнуться от счастья. А потом отстранилась — резко и напряжённо:
— Подожди. Не сбивай меня. Ты меня сбиваешь сейчас!
— Что ты хотела ещё узнать? — рассмеялся Андрей, встав. — Только быстро, а то вчера нам не удалось провести нормальную первую брачную ночь!
— Не терпится, да? — я подхватила его улыбку, но усилием воли заставила себя посерьёзнеть: — Я хочу знать, почему ты мне всё не рассказал сразу.
— В смысле? Всё? Вот это вот? — он кивнул на стены и окна домика.
— Да, и вот это вот.
— Ладно. Скажу. Я боялся.
— Чего это, интересно?
— Что ты меня бросишь.
— Дорогой, если ты не в курсе, то я тебя просвещу! Мне очень хотелось тебя бросить именно сегодня! — язвительно ответила ему на эту дурость. Андрей покачал головой:
— Нет, сегодня мне уже не страшно, ты ведь моя жена. Я правда не хотел тебя потерять, Полинка.
— Как будто разводов не изобрели…
— Не говори так, малыш! Я люблю тебя и хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь.
Его пальцы игриво забрались мне под кофточку, щекоча, разбудили желание, заставили прильнуть, обнять, потянуться к губам. Я была уверена в любви Андрея — мы родственные души, у нас сопряжение на уровне души, а не только плотское. Но в мозгу упрямо свербела мысль, которую я всё же высказала, задыхаясь от возбуждения:
— Ты должен был познакомить меня со своей семьёй… Теперь они будут меня ненавидеть!
— Они тоже тебя полюбят, Полишка, тебя невозможно не любить!
Он решительно запечатал мне рот поцелуем, и нам пришлось ставить бокалы куда попало. Руки гладили нежно и страстно, Андрей положил меня на кровать, прижимая своим телом, и я не стала противиться. Сама хотела того же! И получила.
Как было здорово заниматься любовью на удобной кровати шириной в футбольное поле! Как было приятно комкать пальцами шёлковую простыню, которая ласкала кожу, скользкая, мягкая, словно живая! Как сладко было ощущать себя центром вселенной для человека, который сам стал центром вселенной, и вспоминать его слова: «всю оставшуюся жизнь!»
И пусть все остальные идут к чёрту! Я не отдам это всепоглощающее счастье ни за что на свете — ни из-за детей, ни из-за свекрови, ни, тем более, из-за каких-то там бывших жён! Я не просто младшенькая в гареме. Я — жена Андрея, миллионер он или айтишник. Я люблю его, и это взаимно, кто бы что ни говорил и ни думал.
17 апреля, Репино
Наша первая брачная ночь прошла в этом маленьком шале у озера. С Андреем я забыла обо всём на свете, да и он, похоже, был близок к тому же. Мы пили вино, болтали, смеялись, вспоминая свадьбу, мылись в открытом душе, который был оборудован за перегородкой, занимались любовью там, потом на кровати, и снова пили вино, наслаждаясь одиночеством вдвоём.
Ужин нам принесла молчаливая Варя по звонку. Она оставила поднос, накрытый клошем, у входа и деликатно удалилась. Андрей, как был голышом, вышел и забрал его. Никто нас не потревожил, и мы ели равиоли с грибами в соусе провансаль, проголодавшиеся, счастливые, жадные до вкуса и до поцелуев.
Андрей показал мне игры на телефоне. Первой ту, которая принесла ему стартовый капитал. Потом ту, которая позволила основать свою фирму. И те, которые теперь кормили его. Надо же, я и сама играла в эти игры и донатила, не зная, кого кормлю! Выходило дороже, чем в других игрушках, но я обожала графику и концепцию, а конкурентов у АХ-Студио не было. Но игры — это самая малость того, чем занималась фирма.
Ведь ещё был умный дом!
Ещё были детские развивающие игры!
И, ко всему прочему, — программное обеспечение для инвалидов по зрению и моторике. Андрей курировал интернат для особенных детей и специально для них разрабатывал программы. Чтобы ограниченные в возможностях подростки могли освоить профессию, найти своё место в жизни и полноценно развиваться. Эта сторона деятельности моего мужа не удивила, но очень порадовала.
Засыпала я в полной уверенности, что выбрала нужного человека, что не ошиблась и что всё у нас с Андреем получится.
А утром мой неугомонный муж разбудил меня ни свет ни заря. Ну, не то чтобы было очень рано! Но солнышко уже светило вовсю. Похоже, нас ждёт прекрасное воскресенье!
— Полинка, кофе будешь?
Андрей поставил на кровать поднос с кофейником и чашками. Я продрала глаза, улыбнулась спросонья:
— Конечно, буду, спасибо! Ты звонил Варе?
— Неа, она сама позаботилась.
— Какая хорошая Варя!
— За это и держу, — рассмеялся Андрей. — Ну что, как думаешь, поедем сегодня в зоопарк?
— Куда?
Спросонья я даже подумала, что ослышалась. Но Андрей подтвердил мои опасения:
— В зоопарк.
— Андрюш, тебе дома зоопарка мало? — проворчала я, садясь. Муж засмеялся, ничуть не обидевшись, объяснил:
— Я Пашке обещал. А сегодня решил: поедем все вместе и Ваську возьмём!
— Ты уверен, что Василиса захочет провести своё воскресенье в зоопарке? — усомнилась я. Андрей неуверенно кивнул:
— Ну, почему бы и нет? Дети любят смотреть на животных.
— У таких деток уже бывают свои детки, — вздохнула я.
— На что ты намекаешь?
— Ни на что. Конечно, давай поедем в зоопарк!
Идея была так себе, но у меня хотя бы будет возможность поближе познакомиться с девочками. Не собираемся же мы смотреть всё время на горилл и жирафов! Сядем пообедать, например, или просто выпить сока…
Но этому простому плану осуществиться не удалось. Точнее, одна особа разрушила его, как только мы с мужем, счастливые и довольные, появились на пороге дома. Свекровь сидела на диване и листала журнал. Присмотревшись, я прочитала название: «Налоговая политика». Ничего себе чтение! Подняв на нас взгляд, женщина поджала губы и сказала:
— Андрей, мне кажется, в нашей семье есть традиция — ужинать вместе. А ты вчера на ужине отсутствовал. Надеюсь, у тебя была уважительная причина?
— Конечно, мама, — беззаботно ответил ей мой муж. — У меня была первая брачная ночь с моей женой.
— Это неуважительная причина, — отчеканила железная леди и вновь углубилась в чтение статьи. Но сказала словно про себя: — У нас были гости. Родственник твоей жены и, по-моему, подруга, но я не уверена. К сожалению, они не смогли остаться на ночь, очень жаль, очень.
Я застыла статуей. Димка приезжал вместе с Машкой? Почему мне не сказали? А с лестницы спустилась всё в том же образе ведьмы Василиса и дополнила:
— Бабулец их отправила нахрен и сказала, что им тут нехрен делать!
— Не ругайся, — автоматически заметил Андрей и обратился к матери: — Почему ты их выставила? Брат Полины имеет полное право переночевать в доме! И подруга тоже, о чём мы вообще говорим, мама?
— Внучка говорит глупости, гости уехали сами, — спокойно ответила свекровь. Я ей не поверила. Чёрта с два Машка уедет, продравшись через пробки ко мне! Димка спокойнее, он может, но не Машка!
— Андрей! — тихо сказала я мужу. — У Димы всего неделя отпуска…
— А мы сделаем так, — наоборот, громко провозгласил муж. — Вася, найди Пашку, мы все вместе поедем заберём Полининого брата и отправимся в зоопарк, а потом обедать в ресторан. Полиш, пошли переодеваться.
Мне очень понравился этот план. А вот матушке Андрея — совсем наоборот. Она даже встала, возмущённая, и отложила свой журнал:
— Ты оставишь меня одну? Я ведь приехала к тебе, сын!
Уже с лестницы, куда Андрей потянул меня, он ответил почти весело:
— Мамуль, ну не в последний же раз! А я обещал Пашке! Девочки, резвее, резвее!
Уже в спальне, в гардеробной, выискивая любимую юбку-шотландку, я сказала Андрею, который натягивал на задницу серые джинсы:
— Твоя мама против меня. Мы никогда не подружимся…
— Моя мама, Полинка, очень сложный человек.
Он застегнул ширинку и потянулся поцеловать меня, как будто мы сто лет не занимались любовью — с жадностью молодожёна, потом продолжил:
— Она доучивалась и нянчила меня, потом работала с утра до ночи, чтобы прокормить нас с сестрой, потом случились девяностые. Она могла сесть в тюрьму, но выкрутилась не один раз. Пережила дефолт и голодные годы. Сделала из папы успешного писателя… Выучила нас. Пойми её, у неё была нелёгкая жизнь!
— Я понимаю, — пробормотала.
— Она железная леди и хочет всё и всех контролировать, — заключил Андрей с улыбкой. — Просто не обращай внимания.
— Легко сказать.
Но больше мы ничего не сказали о матушке Андрея. Нас ждал зоопарк.
На лестнице нас обогнала Прасковья, которая с воплем: «Ура, зоопарк!» легла животом на перила и понеслась вниз. У меня в груди всё обмерло, у Андрея, похоже, тоже, и он крикнул:
— Пашка, прекрати! Расшибёшься!
— Не дождётесь! — прозвучало в ответ и уже из гостиной: — Пока, бабушка!
Василиса спускалась сразу за нами, презрительно морщась от воплей сестры, а я тихо сказала мужу:
— Надо бы, наверное, звать её полным именем.
— Почему?
—
Глава 1. В некотором царстве, в некотором государстве…
10 марта. СПБ
– Полинка, пока!
– Пока, девочки! – я помахала коллегам рукой и, скользя по обледенелому снегу, побежала к переходу. Каблуки, хоть и не шпильки, тормозили моё фигурное катание, а я балансировала руками и со стороны, наверное, была похожа на аиста на льду. Скоро десять, метро закроется, надо спешить!
С неба падала мелкая крошка, сводя на нет все усилия недавно прошедшей снегоуборочной машины. Легковушки скользили по проезжей части в прямом смысле этого слова: как только одна пыталась ускориться, сразу же начинала вилять задом, и сзади едущие испуганно сбрасывали скорость на всякий случай. А я шарахалась от поребрика – мало ли, зацепят сдуру, а я ещё молодая и жить хочу!
Не повезло мне на переходе возле сада Олимпия. То ли каблук поехал на льду, то ли ноги запутались, но я заскользила, голося от ужаса, прямо под колёса большому чёрному седану. Плюхнулась на задницу, растянувшись во весь рост, и замолчала от боли в лодыжке – дыхание перехватило. Замерла… Сейчас стукнет!
Скрип тормозов длился, наверное, целую вечность, и я устала бояться, открыла глаза. Бампер навис прямо над моим лицом. Машина остановилась в нескольких сантиметрах от меня! Господи, боже мой…
– Господи, боже мой!
Э, это же моя реплика! Её украл мужчина лет тридцати, который выскочил из седана и подбежал ко мне, скользя по дороге кроссовками.
– Девушка, вы в порядке? Где болит? У вас болит что-нибудь?
– Болит, – пробурчала я, опираясь руками о снег. – Но не скажу что, это неприлично…
– Сидите спокойно, я позвоню в Скорую!
– Не надо, всё нормально!
Я попыталась перевернуться на колени, чтобы встать, и ойкнула – лодыжка ныла и стреляла при малейшем усилии. Чёрт! Неужели сломала? Как я теперь работать буду?! Это же больничный на две недели минимум!
– Всё-таки болит! – будто даже с удовлетворением констатировал мужчина и, протянув обе руки, помог мне встать: – Нога? Давайте в травмпункт, надо сделать рентген.
– Мне бы до метро доковылять… – хотела отказаться я, а потом вспомнила, что от метро-то мне бежать через парк, а потом ещё целый квартал в автобусе трястись! – А чёрт с вами, отвезите меня домой!
– Никаких домой, – строго ответил он, подхватывая меня под локоть и таща к машине. Вокруг уже начали кучковаться люди, переговариваясь и снимая на телефон. Мужчина рявкнул на них: – Всё в порядке, расходитесь!
– Может, помощь девушке… – начала было тётка в пуховике, но ей было отвечено:
– Я сам окажу помощь!
Он распахнул дверцу со стороны пассажира и аккуратно усадил меня:
– Осторожно, ногой лучше не двигать.
Сам взял мою болевшую лодыжку и устроил на коврике так, что я и охнуть не успела. Дверца захлопнулась, я выпрямилась, глядя перед собой широко открытыми глазами. Блин, надо было на Скорую соглашаться! Он же меня сбил, вдруг сейчас придушит и вывезет в лес, чтобы я в полицию не заявила? Вцепившись в сумочку побелевшими пальцами, лихорадочно думала, как выпутаться из этого дерьма. Может, ему денег предложить? Машина-то не новая, явно требуется ремонт…
Или пообещать, что никому не скажу?
О, его же снимали на телефоны, завтра он будет звездой ютюба!
Мужчина плюхнулся на водительское место, заляпав коврик снежной кашей, и ткнул пальцем в навигатор, сказал отчётливо:
– Травмпункт!
– Составляю маршрут до ближайшего… травмпункт, – бесстрастно ответил бортовой компьютер женским голосом.
– Отлично, сейчас быстренько сделаем рентген, – пробормотал мужчина, осторожно трогая машину. А я вспомнила с паникой:
– А у меня с собой полиса нет!
– Боже, какой пустяк! – улыбнулся он, не отрывая взгляда от дороги. – Я заплачу!
– Ну, если так…
Если он собирается платить за меня, то лес, наверное, можно отменить. Вот и хорошо, я ещё жить хочу, у меня ещё всё впереди! А вот с ногой можно попрощаться на ближайшее время… Как невовремя, ой как невовремя! Начальство рискует не одобрить. Треть девчонок с гриппом свалилась, мы впятером все смены закрываем, так ещё и я отвалилась… Прямо даже неудобно! А всё из-за проклятой гололедицы! Лучше бы уж дождь и грязь, чем это дерьмо…
– Вас как зовут, девушка?
Вопрос прозвучал неожиданно. Этот водятел ещё и клеиться собрался? Я покачала головой, но ответила:
– Полина.
– А меня Андрей. Вы не подумайте, я хорошо вожу вообще-то! Просто это не моя машина.
– Вы её угнали? – не удержалась я от сарказма, и Андрей нервно рассмеялся, тормозя на светофоре. Машина чуть дёрнулась, но не заскользила, а то я уже схватилась за поручень.
– Спокойно, Полина, я не вор! Мне приятель дал на время. Я терпеть не могу ездить на непроверенной машине, но у меня не было времени её проверить.
Красуется. Ой какие мы правильные! Небось, и уровень масла смотрит перед каждой поездкой, и лампочки в фарах проверяет…
– Масло есть, и то хлеб, – пробормотал Андрей.
Ну вот, а некоторые говорят, что я никогда не права. Ещё как права, да и вообще – я людей насквозь вижу. В кафе натренировалась.
– Вот и больница, – радостно сообщил Андрей. – Болит?
– Болит, – отозвалась я. – Да нет там перелома… Иначе бы распухло!
– Не всегда перелом распухает, – наставительным тоном ответил он. – А вдруг трещина?
– А вы врач, да? – съязвила я, снова начиная паниковать. Только трещины мне и не хватало! Это не две недели, это уже месяц! А как я за продуктами буду выходить, если мне гипс наложат? Димку ко мне не отпустят, а соседок просить – себе дороже. Шумно выдохнув, я с досадой хлопнула ладонью по колену.
– Не врач, – бросил Андрей и вышел из припаркованной машины. Обежал её спереди, открыл дверь и протянул руку: – Встать можете?
– Могу. Как-нибудь доковыляю, – ответила, выбираясь наружу. Попробовала встать на повреждённую ногу, но её пронзило острой болью. Я вскрикнула, поджав ногу, и добавила: – Нет, скорее допрыгаю…
Андрей закатил глаза и хлопнул дверцей. Раздался писк сигналки, а потом меня подняли на руки. Чувство, конечно, незабываемое, но блин! Я машинально ухватилась за шею Андрея и недовольно протянула:
– Заче-ем? Я бы допрыгала!
– Ну уж нет, – рассмеялся он, легко и непринуждённо понёс по расчищенной плитке к освещённому входу. – Я не могу позволить симпатичной девушке с травмой скакать на одной ноге, да ещё и на каблуках. На каблуке, то есть.
От симпатичной девушки мне стало приятно, а от этого чувства полёта – неловко. Но всё равно, когда тебя носят на руках, чувствуешь себя чуть ли не английской королевой! Даже если это не твой мужчина…
А жаль, что не мой. Андрей разрулил всё за пять минут. Уж не знаю, заплатил ли сверх прайса или нашёл убедительные доводы, но при общей загруженности зала ожидания меня приняли без очереди: посадили в кресло на колёсиках, отвезли на рентген, сфоткали лодыжку и так же быстро вернули Андрею. Ещё через десять минут пришёл врач с улыбкой и с чёрно-белым снимком:
– Спешу вас обрадовать – перелома нет, трещин тоже. Думаю, небольшое растяжение. Купите в аптеке голеностопный ортез и носите не менее двух недель. Несколько дней прикладывайте лёд, принимайте Эффералган, и всё вскоре пройдёт.
– Спасибо, доктор, – ответила я с чувством, а Андрей схватил его руку и потряс с воодушевлением:
– Спасибо! Вы очень любезны, доктор.
– Не стоит благодарности, – улыбнулся тот скупо, и я поняла – не заплатили, а привели убедительные доводы.
Обратно до машины меня снова донесли. Хотя я и пыталась сопротивляться, Андрей проигнорировал все протесты и подхватил моё бренное тело, как будто оно весило сто граммов. А я ляпнула:
– Вы спортсмен, Андрей? Культурист? Штангист?
– Рискну принять эти вопросы за комплимент, – рассмеялся он. – Нет, я айтишник. Тоже железо, но другого рода.
– Не думала, что айтишники такие сильные, – снова ляпнула и покраснела.
Зато Андрей надулся, как павлин, и сказал самодовольно:
– Я ещё и не так умею!
На миг мне показалось, что он сейчас и покажет сразу, что именно умеет, но мой новый знакомый сдержался и просто посадил меня в машину на место пассажира. Оббежав капот, сел на место водителя и спросил деловито:
– Ну, куда едем?
Я замялась. Назвать адрес незнакомому человеку? А как по-другому добраться до дома? Ещё и в аптеку надо будет кого-то попросить сбегать… Если сосед не запил, за сотку-другую согласится. Если не запил…
– Проспект Ударников, если не сложно, – пробормотала. Андрей завёл мотор и пожал плечами:
– Не сложно. В конце концов, это из-за меня вы подвернули ногу!
– Да-да, – поддела я его. – И должна торчать как минимум две недели дома!
– Считайте это внеочередным отпуском.
– Шестьдесят процентов от зарплаты, – вздохнула я. Да уж, отпуск мне сейчас вообще не в кайф… К тому же отпуск – это прогулки, праздник, поехать куда-нибудь отдыхать, а не сидеть на диване с болящей в ортезе ногой…
– Где вы работаете, Полина?
Я опять замялась. Эх, была бы я менеджером… Или хотя бы продавцом в бутике. Но нет. Гордиться нечем.
– Официанткой в Столовой, – сказала сдержанно.
– Да, там с вывихом не схалтуришь, – усмехнулся Андрей, сворачивая к мосту. По ледяной каше его машину подрезал какой-то лихач на седане, и мой водитель тормознул, выворачивая руль, выругался: – Куда лезешь, дятел?! Где таким только права продают…
Машину снова занесло, и я схватилась за поручень, заорав:
– Осторожно!
– Простите, – сквозь зубы процедил Андрей, выравнивая ход. – Я не хотел вас напугать.
– Я жить хочу ещё… – проворчала, прижав руку к груди. Сердце колотилось, как бешеное, и я разозлилась на мироздание. Хватит на сегодняшний вечер проблем! Пожалуйста, сделайте так, чтобы я добралась до дома целая и сравнительно невредимая!
– Вы молитесь? – раздался удивлённый голос Андрея. Я смущённо фыркнула:
– Вот ещё! Я неверующая!
– Что вы говорите! Я тоже. Такая редкость в наше время!
– Так уж и редкость! – поддела я его. Несмотря на то, что водил Андрей безобразно, он мне нравился. Симпатичный мужчина, жаль, что староват. Но мои одногодки совсем безголовые. У них нет мечты, нет целей, они тратят деньги и жизнь на развлечения и всякую ерунду.
– Полина, прошу, направьте меня. Мне незнаком этот район.
Я очнулась от своих мыслей и вытянула руку:
– Вот мой дом. Тут можно припарковаться, сворачивайте!
– Чёрт! – бросил Андрей с досадой и свернул в последний момент. Хорошо, что движение тут не слишком бодрое, а то столкновения не избежать. А мой водитель пожурил мягко: – Надо заранее предупреждать, Полина.
– Извините, я задумалась.
Андрей притормозил почти перед самым подъездом и погасил двигатель. Помолчал, потом сказал:
– Знаете, я вас провожу до двери. Даже если вы будете против.
– Я не против, – ответила с запинкой. Признаюсь, у меня были очень корыстные мысли. Ведь лифт уже две недели не работает, а мне карабкаться на девятый этаж… Андрей сразу взбодрился и повеселел:
– Отлично!
Мне снова открыли дверцу, помогли выйти и сразу же подхватили на руки. Я уже привычно обняла его за шею, вдохнув запах одеколона. Какой-то незнакомый мне аромат, приятный и свежий… И снова пришла мысль: боже, меня носят на руках! И даже не в переносном смысле! В самом прямом. А потом я пожалела Андрея. Если лифт всё ещё не починили…
Я открыла дверь подъезда блямбой ключа, и Андрей внёс меня внутрь, бодро спросил:
– Вызовете лифт?
– А он не работает, – виновато протянула я, указав ему на прикреплённую к дверям лифта бумагу с надписью печатными буквами: «СЛАМАЛСА».
– А на каком этаже вы живёте? – по голосу я поняла, что Андрей слегка пал духом. Ещё более виновато ответила:
– На девятом…
Он закашлялся, но быстро взял себя в руки и замаскировал кашель под весёлый смех:
– Ладно, вспомним молодость!
Выдыхаться он начал на этаже шестом. Я оценила. Всё-таки шесть этажей без одышки и достаточно бодрым шагом – это почти атлет! На седьмом Андрей извинился и сказал прерывающимся голосом:
– Можно, я вас поставлю на минутку и передохну?
– Можно, – со смехом ответила я. Меня поставили на здоровую ногу и прислонили к стене, а «носильщик» опёрся ладонями на колени и выдохнул шумно:
– Вот скажите, вы не могли пониже родиться?
– Простите великодушно, какую квартиру дали, такую и взяла, – фыркнула, оценив шутку. – Выбирать не позволили.
Андрей покрутил головой, потом вздохнул пару раз, чтобы унять дыхание, и снова протянул руки. Я отмахнулась:
– Давайте я обопрусь на вас и попробую доскакать. Всего два этажа осталось.
– Ну уж нет, – он вроде как даже обиделся и сгрёб меня в охапку. Ухватившись за его шею, я ткнулась носом в мягкие, пахнущие мятно-эвкалиптовым шампунем волосы, и почему-то стало так хорошо… Мог бы и согласиться на моё великодушное предложение, но нет. Решил доказать, что он настоящий мужчина!
А в последнее время они так редко встречаются…
Перед дверью я уже разрывалась от чувства неловкости и от жалости к Андрею, поэтому хотела быстро открыть замок, но ключ имел своё мнение, отличное от моего. Ему, наверное, показалось весёлым задержать нас как можно дольше на пороге. Но вот и последняя преграда преодолена, мы в общем коридоре. Андрей, чувствуя скорое освобождение от ноши, деловито устроил меня поудобнее и спросил:
– Куда дальше?
– Прямо и направо.
Я уже приготовила второй ключ – в наши с Димкой личные апартаменты – и сразу отперла внутреннюю дверь.
– Прошу в мой скромный дворец.
Андрей хмыкнул, шагнул в комнату и посадил меня на диван:
– Дворец хорош, но тесноват!
– Мне в самый раз, – фыркнула и наклонилась расстегнуть сапоги. Андрей присел на корточки:
– Помочь?
– Нет, ну что вы, – я смутилась. – Вы и так сделали для меня… Всё, что нужно. Спасибо большое!
– Спасибо не булькает, – усмехнулся он. Я прищурилась:
– Простите, у меня нет бутылки. Могу дать денег.
– Полина, я вас умоляю! – он встал и огляделся. – Напоите меня, пожалуйста, кофе!
От души отлегло. Нехорошо так плохо думать о людях. Особенно о тех, которые тащат тебя на руках на девятый этаж без лифта!
– Кофе с удовольствием напою, да и сама выпью тоже!
Отставив сапоги к стене, я оперлась на диван и кое-как встала, балансируя на одной ноге. Но Андрей быстро усадил меня обратно:
– Не двигайтесь! Вы скажите мне, где у вас турка и кофе, я сам всё сделаю!
– Ой нет! – я даже испугалась. – Мужчины не умеют делать кофе! Это совершенно исключено!
– Полина!
Он остановился посреди комнаты, которая служила нам и гостиной, и кухней, и посмотрел на меня укоризненно. Головой покачал.
– Я вас уверяю, что умею варить кофе. Правда, конечно, многое зависит от сорта и от качества, но, думаю, я вас не разочарую.
Отмахнувшись, я покорилась судьбе:
– Ладно, делайте, что хотите. Турка сверху над плитой, кофе в правом шкафчике, чашки над мойкой.
Достала из сумочки телефон, проверила наличие входящих и сообщений. Ничего. Димке позвоню завтра, сегодня уже поздно. А, да, ещё надо дядю Ваню попросить сходить в аптеку, у нас как раз дежурная на углу…
– Андрей, можно вас попросить сходить постучать в комнату дальше по коридору?
– Сахару одолжить? – обернулся он от крана. Я пожала плечами:
– Нет, соседа позвать, чтобы он в аптеку сходил.
– Зачем же соседа, – пробормотал Андрей, ставя турку с водой на плиту, – когда я тут без дела сижу?
– Мне неловко вас напрягать.
– А соседа ловко? Напрягите меня уж сегодня на полную катушку, а завтра какая-нибудь подружка приедет. Или… муж?
Он снова обернулся, глядя любопытно, потом сказал:
– Нет, мужа у вас, Полина, нет. Иначе вы бы ему позвонили. И он бы за вами приехал.
Я рассмеялась весело:
– Да вы прямо детектив!
– Пойдём дальше, – он ещё раз оглядел кухню и даже заглянул в шкафчик под мойкой. – Живёте вы, Полина, совсем одна. Хотя к вам приходят подруги. Нет, одна подруга.
– Андрей, вы в полиции работаете, да?
– Я же говорил, что айтишник, – фыркнул он. Турка тоже фыркнула, вспениваясь, и он подхватил её, подул и поставил на место, чуть помешивая кофе ложечкой. А я кивнула:
– Всё правда, живу одна, мужа нет, зато есть лучшая подружка, и как раз вчера мы с ней употребили бутылочку белого вина под креветки. Полагаю, именно её вы и нашли в мусорке.
– Какой кошмар, я раскрыт! – картинно простонал он под мой смех. А потом весьма ловко разлил готовый кофе по чашкам и принёс их к моему дивану на столик. – Ну вот, оцените моё умение варить этот божественный напиток.
Я оценила. Густой, крепкий, очень вкусный кофе получился! И Андрей пил его с таким искренним удовольствием, что у меня где-то в душе перевернулось что-то маленькое, но весомое. Обычно в незнакомом месте делают кофе послабее – из страха пересыпать, что ли? А мой новый знакомый смелый. И симпатичный. Ну староват, так мне его не варить. Однако к чему бесплодные надежды? Мужчины за тридцать обычно уже второй раз плотно женаты, а хороших мужчин разбирают ещё щенками. Поэтому сиди, Полинка, и не рыпайся.
– А где эта ваша столовая находится? – вдруг спросил Андрей, и я от неожиданности ответила правду:
– На Московском сорок восемь. А что?
– Да вот сообразил, что никогда там не был. Надо как-нибудь зайти! – весело ответил он. – Но только когда вы выздоровеете.
– Что вы, что вы, – сказала ему в тон. – Не стоит так утруждать себя, наша Столовая – это просто столовая. Впрочем, кормят у нас вкусно.
– Тем более, зайду! Я люблю вкусно поесть.
– Гурман!
– А то.
Он допил кофе и встал:
– Давайте рецепт, я мужественно схожу в аптеку и куплю вам ортез и болеутоляющие.
– Мужественно? – уточнила я. Андрей фыркнул:
– Девятый этаж, лифт «сламалса»!
– Я ценю вашу жертву, – улыбнулась. – И даже дам вам ключ, чтобы не бегать к двери.
– Вы мне доверите ключ от квартиры? – удивился он. Я смутилась:
– Не думаю, что человек, который так хорошо варит кофе, захочет меня ограбить. Это раз. А два: грабить у меня нечего.
И улыбнулась обезоруживающе. Андрей, похоже, проникся. Кивнул:
– Спасибо. Ну, давайте тогда, я быстро.
Когда он вышел, я откинулась на спинку дивана и подумала, что, даже если он вернётся сегодня, больше никогда я его не увижу. Жаль… Но такова жизнь.
Глава 2. Жил-был принц…
11 марта, СПБ
Утром я проснулась совершенно разбитая. Ещё бы – вчера такое приключение было! Машинально пошевелив лодыжкой, сморщилась от боли. Эх, горе горькое! Надо закинуться таблетками, приладить ортез, который принёс вечером Андрей перед тем, как постыдно сбежать, и ковылять на кухню, чтобы сделать кофе. А ещё надо как-то изловчиться и забраться в ванну, чтобы помыться…
Надо же было заработать вывих!
Смску начальнику я отправила ещё ночью. Извинилась, конечно, хотя вина не моя. А с утра переделала все насущные дела. Вызвала на дом участкового врача, чтобы оформил больничный. Дала соседу на бутылку, чтобы сходил в магазин за хлебом и молоком. Позвонила Димке. Позвонила Машке и поплакалась на свою горькую долю. Машка пообещала забежать ко мне вечером и принести ещё одну бутылку. Закуску я сообразила сама. К счастью, вчера Андрей по собственной инициативе купил мне костыль-канадку, и я, после недолгой адаптации, рассекала по квартире, ловко опираясь на это чудо инженерной мысли.
С Машкой у нас сложились отношения, как у двух сестёр. Главное – это не претендовать на одного парня, а всё остальное мы делили пополам. Радости, беды, проблемы, победы… У подруги был очень лёгкий, можно даже сказать, пофигистический характер, и даже самая грандиозная неудача после посиделок с Машкой казалась просто ерундой. Машка приехала с Урала поступать на актёрский, но не сложилось. Хотя актрисой она была отличной. Однако в институте кино и телевиденья ей не поверили, как Станиславский. Но Машка органически не умела отчаиваться. Она пошла работать в Столовую, чтобы платить за курсы сценического мастерства. Там мы и познакомились.
Ближе к вечеру розовый доставщик принёс заказанные роллы, я разложила их на тарелке, приготовила симпатичные плошки для соусов, палочки поставила на специальные подставки. И села, чтобы отдохнуть немного. Сейчас Машка придёт, посидим, поболтаем за бутылочкой вина…
Звонок в дверь заставил меня подхватиться. Эх, опять шкандыбать на своём костыле… Но поскакала – дверь сама себя не откроет. Пока ковыляла, опять позвонили. Из соседской комнаты выглянул студент Миша:
– Полинка, это к тебе!
– Знаю я, – буркнула. – Лечу, не видишь?
Уже у двери я сказала громко:
– Маш, ты чего трезвонишь? Открываю!
Но на лестничной клетке стояла совсем не Машка.
– Привет, – весело сказал Андрей и сунул мне букет лилий. – Пришёл вас проведать, вы не против?
– Кто? Я? Нет!
Против я не была. Я не могла поверить своим глазам! Поэтому даже не сразу осознала, что держу человека на пороге. Он легонько отодвинул меня с дороги и вошёл, притворив за собой наружную дверь.
– Я тут вам принёс кое-каких припасов, не знал, что вам надо, поэтому взял всего понемножку… Нет-нет, я сам! Вы на костылях же.
Пакет Андрей не отдал и кивнул на комнату:
– Пригласите?
– Конечно, – я наконец пришла в себя и улыбнулась. – Ох, не думала, что это вы.
– Я не вовремя? – удивился он, но я покачала головой:
– Вовремя, проходите!
Одиночный звонок застал меня уже почти на пороге комнаты. Оглянувшись, сказала Андрею:
– Я сейчас, минуточку.
Доковыляв снова до двери, открыла её и выдернула из руки Машки бутылку белого, зашептала:
– Машулька, извини, не сегодня, мать!
– Чего это? – растерялась она, сделав большие глаза. – Я ж через весь город пёрлась…
– Прости, родненькая, прости, – простонала я. – Неожиданный гость!
– Го-ость! – протянула Машка с понимающей улыбкой. – Всё с тобой, Полинка, ясно! Пошла я. Звони!
Закрыв за ней двери, я поковыляла обратно в комнату. Андрей стоял у окна и смотрел на падающий снег. Услышав мои шаги, обернулся, и губы его растянулись в удивлённой улыбке:
– Вы заказали вино?
– Почти, – я с усмешкой поставила бутылку на стол. Андрей внимательно оглядел инсталляцию из роллов, прочитал этикетку на вине и покачал головой:
– Ай как нехорошо врать! Вы ждали подругу в гости, ведь так?
– Да, – призналась я не без смущения. От этого человека ничего не скроешь! Но получилось, конечно, немного неудобно. Поэтому надо выкручиваться… – Но она вспомнила, что есть одно неотложное дело. Так что сегодня не придёт.
– Не то, чтобы я не рад, – пробормотал Андрей, указывая на бутылку. – Я открою, значит? Или вы не пьёте в незнакомой компании?
– Открывайте. Да и мы уже немножко знакомы.
Внутри, в самой глубине души, что-то приятно защекотало. То ли бабочки крылышками, то ли кошки заскреблись. Бабочки-то понятно отчего – красивый мужик, ухоженный, обаятельный и заботливый! А кошки… Кошки от того, что ну зачем вот такому мужику вот такая вот я? Пришёл один раз, а больше, может, и не придёт. Да и вообще, из вежливости заглянул, а теперь подумает, что я его ждала…
Нет, нельзя, чтобы он думал такое. Да и не ждала я его, честно! Я Машку ждала!
Чпокнула пробка. Вино полилось в тонкое стекло. Андрей подошёл ближе со своим бокалом в руке и улыбнулся так светло и приятно, что я аж обмерла. Вдохнула запах его одеколона, сердце застучало часто-часто, как птичье…
– Полина, давайте выпьем на брудершафт и перейдём на ты?
– Мы можем и без брудершафта, – ответила тихо.
Андрей шагнул ещё ближе, сказал, понизив голос:
– Конечно, но мне очень хочется вас поцеловать.
– Для поцелуя тоже брудершафт не обязателен, – выдохнула, подавшись к нему, потому что увидела его глаза совсем рядом. Его губы встретились с моими на полпути. Дыхание согрело, успокоило. Рука приобняла – так деликатно и осторожно, словно Андрей боялся, что я оттолкну его. Но я не оттолкнула бы его никогда. Только отстранилась, когда почувствовала, как задыхаюсь, и сказала:
– Давай хотя бы чокнемся.
– С удовольствием, – выдохнул он, и наши бокалы звякнули игриво. Вино охладило рот, охладило мысли, но не смогло ничего сделать с бабочками в животе. Мне нравился Андрей, а моё тело хотело близости с ним. Умом я понимала, что нельзя торопиться, что надо подождать, лучше узнать друг друга, а душа кричала, как сильно мне не хватает мужчины в жизни, каким отличным мужчиной в моей жизни может стать Андрей, и как погано жить без мужчины…
– Хорошее вино, – почти с удивлением сказал мужчина напротив, осматривая ещё раз бутылку. – А ты умеешь выбирать!
– Это не я, это… подруга, – с запинкой ответила ему и глотнула ещё вина. Как там делают американцы? Не первое свидание, не второе, а вот на третьем уже можно! Вот и я буду умной, подожду немножко. Чем больше ждёшь, тем слаще вознаграждение…
– Горю желанием, – сообщил Андрей и сделал эффектную паузу, пока я с изумлением смотрела на него, а потом добавил: – Узнать, умеешь ли ты выбирать роллы!
Я фыркнула, а внутри зажглось маленькое локальное солнышко. Зачем врать самой себе? Я и на первом свидании могу с ним… Правда, могу! Просто потому что всё тело вздрагивает при звуках бархатистого баритона и при виде чуть ироничной улыбки.
К тому же второго свидания может и не быть.
Бери, Полинка, от жизни всё самое-самое и именно тогда, когда она это самое-самое предлагает, настойчиво подпихивает прямо под нос. Чтобы потом не было мучительно больно за упущенную возможность.
12 марта, СПБ
Меня разбудил настойчивый звонок мобильника. Ещё в полусне я сунула руку под подушку и нащупала телефон, глянула на экран одним глазом. Он был тёмным. А звонок повторился. Я подняла голову и увидела рядом на подушке Андрея.
Ой!
Ну да, вчера… Он меня целовал, обнимал и ласкал так сладко, что я сдалась. Взяла всё самое-самое и насладилась до зари. Так и хочется сказать: Андрей – лучший партнёр по сексу в моей жизни, но для этого нужно иметь хотя бы троих партнёров и приличный опыт часо-раз. А у меня этого опыта нет. Да и партнёр был до Андрея только один, и то давно.
Телефон всё звонил, и я аккуратно подтолкнула сопевшего Андрея под руку. Он сонно захлопал ресницами, а потом подхватился:
– Что случилось?
– У тебя телефон… – я смутилась, прикрывшись одеялом, и запоздало добавила: – Привет!
– Привет.
Он улыбнулся, вытаскивая телефон из-под подушки, ответил на звонок:
– Да! Что опять?
Пользуясь тем, что Андрей отвлёкся, я позорно сбежала из спальни. Прямо в душ. Медленно, правда, и ковыляя, но зато верно. Под горячими струями воды в панике раздумывала: надо готовить завтрак или можно обойтись кофе? А может, быстренько замесить тесто на сырники? Или мужчине полагается что-то более солидное? Есть ли ветчина в холодильнике? Блин, я ведь даже не посмотрела, что Андрей притащил в пакете… Надо домываться и быстро посмотреть, пока он ещё в кровати. Не пакет, Андрей…
Выключив воду, выволокла ногу из душа, накинула халатик и поспешила на кухню. И застыла в дверях.
Андрей готовил завтрак, стоя спиной ко мне – на нём были только трусы и, по всей вероятности, мой передник, потому что чуть выше резинки трусов торчал кокетливый бантик завязочек. Сковородка шкворчала, кофеварка пыхтела, по квартире витал запах поджаренного бекона… Мамочки! Этот идеальный мужчина ещё и готовит!
– Полин, садись за стол, – сказал идеальный мужчина. Даже не обернулся! А я старалась подобраться как можно тише! Откуда он узнал, что я тут?
– Не стоило беспокоиться, я бы приготовила завтрак, – пробормотала, ковыляя к столу. – И вообще, можно было просто на диване поесть.
– Завтрак – самый важный приём пищи.
Андрей повернулся с двумя тарелками в руках и поставил их на заранее подготовленные салфетки. С ума сойти, он даже ножи вытащил из ящичка, хотя я почти никогда ими не пользуюсь! Я недоверчиво взглянула на мужчину, а он улыбнулся:
– Я люблю, когда всё красиво сервировано. Скажешь, вкусно или нет?
– Скажу, – смутилась я, вооружаясь приборами.
Было вкусно. Или это мне только так показалось, потому что хотелось, чтобы было вкусно? Во всяком случае, я уплела целую тарелку яичницы, стараясь не слишком быстро двигать вилкой и челюстями. Андрей смотрел на меня с улыбкой, попивая кофе, а потом сказал:
– Полина, я очень сильно надеюсь, что ты на меня не обиделась.
– За что? – я даже поперхнулась от неожиданности.
– За то, что… Ну, за эту ночь. За экспромт.
Аккуратно доев последний кусочек яичницы, я по давней привычке вымазала тарелку дочиста кусочком хлеба и глотнула кофе. Вздохнула. Подняла предельно честный взгляд на Андрея и предельно честно ответила:
– Нет, я не обиделась. Ночь была классная. И ты тоже классный. И я совсем не обижусь, если ты больше не придёшь.
Теперь уж поперхнулся он. Вытаращил глаза, но быстро пришёл в себя и с улыбкой сказал:
– Вот как. А я собирался сегодня вечером пригласить тебя в ресторан!
Я со стуком поставила чашку на стол и испуганно приподняла её. Потом снова поставила почти беззвучно и спросила, ощущая себя немного дурочкой:
– Сегодня?
– Ну да.
– В ресторан?
– Ты предпочитаешь чебуречную? Или шаверму? Можно и туда…
– Нет, ресторан мне подойдёт, – поспешно согласилась я. – А…
Открыла рот и закрыла его. Андрей не собирается свалить в закат. То есть, в рассвет. Более того, он меня пригласил в ресторан. А у меня есть маленькая, такая ма-а-аленькая проблемочка.
Мне совершенно нечего надеть.
Паниковать по этому поводу я начала чуть позже, когда Андрей встал, снял мой передник и, наклонившись, поцеловал меня в губы, сказал:
– Спасибо, всё было очень вкусно. Но мне пора, Полин.
Он ушёл в комнату одеваться, а я начала паниковать. Что же надеть? И какой ресторан? А вдруг какой-нибудь пафосный, заявлюсь туда в джинсах… А если демократичный, а я разоденусь? И как ногу упаковать? И вообще, как мне спускаться, лифт-то всё ещё йок?
Мне нужна Машка. Без Машки я не обойдусь!
Андрей вышел из комнаты и похлопал себя по карманам:
– Так, где мой телефон? Давай меняться номерами.
– А? А, давай.
Я поискала взглядом свой смартфон, и Андрей подал мне его:
– Он под подушкой лежал. Ну, диктуй, я пишу.
Запинаясь, я назвала ему цифры телефона, Андрей вбил их в контакты и с весёлой улыбкой нажал на вызов. Вздрогнув, я скосила глаза на свой мобильник и увидела незнакомый номер.
– Вот, теперь у тебя есть мой номер, если вдруг захочешь позвонить.
– Хорошо, – кивнула я, а на губах сама собой появилась улыбка. Какой он милый! Даже не верится, что такие мужчины ещё существуют!
– Тогда я побежал, работа не ждёт, но в семь будь готова и жди меня, договорились?
Он наклонился и снова поцеловал меня – долго, нежно, сладко. А потом ушёл. Я же осталась сидеть за столом с телефоном в руке и ногой в ортезе.
Без малейшего понятия, что всё-таки надеть в ресторан.
Машке я позвонила не сразу.
Сначала помыла посуду, убрала постель, посидела немного на диванчике, выпив ещё чашку кофе, а потом побрела в комнату, раскрыла шкаф и села, глядя в него расстроенно. Вздохнула. Вывалила всё своё шмотьё на кровать и только тогда набрала подружку. Когда та откликнулась жизнерадостным голосом, проныла:
– Ма-аш, мне нечего наде-еть!
В трубке помолчали, а потом Машка ответила с напускным ужасом:
– Боже мой, дорогая! Какой кошмар! Твой вчерашний гость украл все твои вещи?!
– Дура, – буркнула я. – Он меня пригласил в ресторан, ну, и сама понимаешь…
– Сама такая! С этого надо было начинать! А в какой ресторан?
– Да я не знаю. Как-то неудобно было спрашивать…
– Ох ты ж святые макарошки! Неудобно в кармане зонтик раскрывать! Надо было первым делом спросить, ох, учу тебя, учу, а всё впустую!
– Маш, поздно меня учить уже. Может, у тебя есть какое-нибудь шикарное платьишко?
– А если он тебя поведёт в чебуречную? – ехидно спросила подруга. – Ты давай позвони ему и спроси. Слушай, у тебя хотя бы его телефон есть или ты, как всегда, ушами прохлопала?
– А вот есть! – похвалилась я и услышала:
– Звони. Я пока посмотрю в шкафу.
Сбросив «звонок другу», я ещё полчаса пялилась на смартфон, не решаясь набрать Андрея. Как это будет выглядеть? А в какой ресторан ты меня пригласишь, а то вдруг мне не понравится? Как делают все эти девушки, которые хотят получить от своих спутников подарочки или денежку? Как у них получается быть такими наглыми?
Но наглости я всё же набралась. Решила быть бесстыжей и сказать Андрею, что соскучилась. Тем более, что это было почти правдой. Мне очень захотелось услышать его голос…
– Полина? Привет! – откликнулся Андрей на мой звонок, и мне показалось, что он рад. – Я надеялся, что ты соскучишься по мне, но не думал, что это случится так быстро!
– Привет, – сказала я смущённо. – Не то чтобы вот прямо соскучилась, но… Слушай, я тут сижу и думаю: платье или джинсы?
– А по какому поводу? – он понизил голос. – Нет, я, конечно, предпочитаю платье, его легче снимать.
– Эм… Ты собираешься снять моё платье прямо в ресторане? – немного удивилась я, но потом поняла – шутка. – Вообще, я не слишком настроена на публичный стриптиз.
– Девчо-онка, – протянул Андрей совсем тихо. – Ты меня возбуждаешь! Я же на работе! У меня совещание!
– Прости, пожалуйста! – с достоинством ответила я. – Тогда просто скажи, платье или джинсы?
– Не заморачивайся, я верю в тебя и в твоё чувство прекрасного. Дресс-код… Ну, скажем, чуть праздничнее, чем ты одеваешься на работу.
– Эх, значит, не «Астория», – со вздохом пошутила я, на что Андрей спросил:
– Хочешь в «Асторию»? Не вопрос!
– Да шучу я, – испугалась. – Не надо «Астории»! Я лучше джинсы надену.
– Одобряю. До вечера?
– До вечера.
Джинсы у меня были. Но рабочие. Штуки три. Вот надо было покупать, когда меня Машка таскала по магазинам перед Новым годом! Как раз видела симпатичные – полуклёш с разрезами внизу…
Именно такие она мне и притащила. Белые! Прекрасные, новые, с бирочкой! Я даже спросила у подруги, умеет ли она читать мысли. Она отмазалась от всяческих телепатических способностей, и мы устроили сеанс примерки. Джинсы джинсами, но к ним нужны кофточка и туфли, раз уж меня подвезут туда и обратно на машине. И сумка моя совершенно не подходила к ансамблю. Но полбутылки белого помогли нам справиться и с этой проблемой. К семи Машка побежала к вызванному такси с моей сумкой и в моих сапогах, а я вся такая красивая и накрашенная, в белых джинсах и жемчужном свитерке с высоким воротом и серебристым ремешком, в Машкиных ботильонах и с Машкиной сумочкой цвета топлёного молока, принялась ждать своего прекрасного принца.
Принц позвонил в дверь без пяти семь. Какой точный, подумала я, ковыляя открывать. И стало интересно: во что он сам-то будет одет?
Андрей стоял на пороге с маленьким букетом зимних розочек. Я боялась, что он всё же наденет костюм, но его длинные мускулистые ноги были обтянуты стильными голубыми джинсами, и к ним отлично подходил тёмно-серый свитер, мягкий даже на вид. Оглядев меня с ног до головы, Андрей улыбнулся:
– Какая ты сегодня красивая!
И протянул букет. Мне показалось, что он удивлён, но не подаёт вида. Приняв цветы, я вздёрнула нос:
– Только сегодня? А вчера нет?
– И вчера тоже, – он потянулся ко мне и поцеловал в губы. Сладко так… А у меня всё замерло внутри, словно поджалось от предвкушения. Какой сегодня будет прекрасный вечер!
– Как я смотрюсь с этим великолепным костылём? – спросила, указав на свою канадку. Андрей качнул головой:
– Он не омрачает общее впечатление о тебе. Пошли?
– Пошли.
Когда я вышла на лестницу, меня ждал сюрприз. Андрей с видом волшебника нажал на кнопку лифта, и тот с коротким звуком «бип» радушно раздвинул створки двери. Я удивилась:
– Починили?
– А то!
– Две недели не могли починить, а тут взяли и починили! – усомнилась я. Но Андрей со смешком увлёк меня в лифт:
– Не бери в голову! Чудеса случаются!
Его слов засели у меня в голове, и, пока мы ехали по вечернему городу к ресторану, я всё время думала о том, что Андрей – это единственное достойное чудо, которое случилось со мной за последние «надцать» лет.
Глава 3. И встретил он симпатичную официантку…
15 апреля, СПБ
Я нервничала. Без причин. Просто так. Вот день такой – нервенный. Вроде бы всё отлично, всё идёт по плану, но внутри скребётся шипящий котёнок. И подкапывает, подкапывает лапкой: вдруг что-то случится? Вдруг платье порвётся? Вдруг шампанское разобьётся? Вдруг кольца упадут? Вдруг… Да мало ли, что может случиться и омрачить самый прекрасный день в моей жизни?
И где же Димка? Неужели его всё-таки не отпустили? Конечно, я же в такой спешке замуж собралась, может, ему и не дали отпуск! Это плохо, это очень плохо… Мне так хотелось, чтобы он был рядом – единственный родной человек!
– Чёрт! – вскрикнула я, уколовшись. Машка выхватила розу из моей руки и проворчала:
– Ну вот, откуда шипы? Я же просила: розы без шипов!
– Ай, неважно, – я потёрла палец. – Даже не до крови. Маш… Ну где он? Может, что-то случилось? И Димки нет…
– Невеста! Спокуха!
Машка взяла меня за плечи, посмотрела в глаза и властным тоном сказала:
– Немедленно прекрати паниковать! Всё будет хорошо. Поняла? Хо-ро-шо!
– Но ведь его нет! А вдруг он попал в аварию?
– Твой Андрей не дурак, водит машину он прекрасно, так что аварии на сегодня отменяются!
– Ма-аш… Ты тоже считаешь, что я выхожу замуж сдуру? – жалобно спросила я подругу. Она поджала губы, ответила:
– Я тебе уже говорила. Несколько преждевременно, но не сдуру.
– Он хороший.
– А я не возражаю. Хороший. Не жадный, зарабатывает неплохо, умный. Но, Полин, вы знакомы всего месяц! За месяц нельзя узнать человека настолько, чтобы быть уверенной в нём.
– А я уверена… Понимаешь, Маш? Я уверена в нём гораздо больше, чем в самой себе!
– Полинка, лапа моя, что по музыке? Ты обещала плейлист подогнать!
Кира-официант сдвинул галстук-бабочку набок и почесал кадык:
– Чёрт, у меня раздражение будет! Девки, признавайтесь, откуда вы взяли эти галстуки?
– Из фонда кино, отвянь! – бросила Машка. А я ужаснулась:
– Ну вот, что я говорила! Свадьба похерена! Я забыла плейлист!
Слёзы брызнули из глаз, и я уже готова была разрыдаться от отчаянья, но Кира вовремя угадал начало женской истерики и возопил:
– Спокуха, невеста! У меня есть плейлист на все времена! Романтик и всё такое!
– Вот нечего волновать невесту, Кирюха! Ты балбес! – обругала его Машка и принялась копаться в своей сумочке: – Щас я тебе салфетку найду, рёва-корова. Весь макияж испортишь же… Перед самой свадьбой!
Я глубоко вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться. И правда, чего это я? Вокруг меня друзья – настоящие, лучшие, которые только могут быть. Я выхожу замуж за любимого человека, который меня обожает и носит на руках – в прямом и в переносном смысле слова! У меня начинается новая жизнь, жизнь замужней женщины! Я всегда хотела этого: свадьбу, детей, большую семью! Радоваться надо, а я с ума схожу по всякой мелочи…
– Машуля, а скажи мне ещё раз, пожалуйста.
– Что сказать?
– Ну, что всё будет хорошо…
– Полина, блин! – Машка рассмеялась, поправляя на мне фату. – Конечно же, всё будет хорошо! Ты заслужила своё счастье.
– Не знаю, – уныло ответила я, бросая взгляд в окно. А там как раз подъехал чёрный седан. Сердце моё забилось часто-часто. Высшие космические силы, пусть это будет седан Андрея! Пусть это мой любимый, мой жених всё-таки добрался до Столовой, в которой мы отпразднуем нашу свадьбу!
Он сделал мне предложение на седьмой день нашего знакомства. Мы ещё нежились в постели поздним утром под гудки машин на проспекте, который стоял в прочной пробке, и вдруг Андрей наклонился к своему пиджаку, порылся в кармане и достал оттуда бумажный пакетик, перевязанный кокетливой розовой ленточкой. В таких обычно конфетки дарят. Но мне подарили не конфетки. Он просто сунул пакетик небрежно мне в руку и сказала таким же небрежным тоном:
– Я бы хотел, чтобы ты согласилась.
– Я согласна, – немного сонно и очень счастливо ответила я, не развязав ещё ленточку. – С тобой, Андрюш, всё, что угодно!
Оказалось, в пакетике кольцо. Золотое и усыпанное прелестными цветными фианитами. Ну не бриллиантами же! А потом оказалось, что я согласилась выйти замуж за Андрея Ходоровича, айтишника тридцати пяти лет, который влюбился в меня с первого взгляда. Да-да, тогда на Московском проспекте, когда я мокла жопой в снежной каше под бампером его машины. Такое признание слегка огорошило меня, потому что… Ну во-первых, как можно влюбиться в измазанную дорожной грязью уставшую после восьмичасовой смены девушку, которая ещё и лодыжку подвернула! А во-вторых… Не знаю, как объяснить. В Андрее было нечто иное. Не в смысле инопланетного, а деликатность какая-то, природная элегантность, врождённая и безупречная вежливость. Я чувствовала, что он не моего круга.
Нет, нам было безумно хорошо вместе: и в постели, и за обедом, и просто на диване, когда мы вдвоём смотрели идиотское шоу «Холостяк» по телику. Мы разговаривали о жизни, о работе, делились мыслями и желаниями, забывая о разнице в возрасте. Мне казалось, что Андрею, как и мне, не больше двадцати. Мы наслаждались общением, обществом друг друга, сексом, мы наслаждались даже нашим взаимопониманием! Однако ощущение, что мне никогда не догнать Андрея в воспитании и стиле жизни, не оставляло меня.
И всё же я выхожу за него замуж.
Я не знакома с его родителями, не знаю, где он живёт, понятия не имею, как называется фирма, где он работает. И, что самое странное, доверяю ему полностью и бесповоротно. Люблю, уважаю и доверяю.
– Полинка, – Андрей ворвался в Столовую, как небольшой локальный ураган. – С ума сходишь? Думала, я тебя бросил перед самым ЗАГСом?
– Не дождёшься! – я обняла его за шею и предательски шмыгнула носом. Тёмные весёлые глаза заглянули, кажется, в самую душу, и Андрей шепнул мне на ухо:
– Люблю тебя, самая красивая девушка Питера! Поехали уже жениться!
– Где ты был, Андрюш? – спросила я, вдыхая парфюм дорогой марки. – Я испугалась, что что-нибудь случилось!
– Со мной ничего не случится, девочка, обещаю! – он чмокнул меня в щёку. – Я приготовил тебе сюрприз, и мне надо было убедиться, что всё идёт по плану.
– Какой сюрприз? – любопытно спросила я. Наверное, он разорился и снял номер в шикарном отеле для первой брачной ночи! Или мы поедем куда-нибудь на Дворцовую площадь выпускать голубей? Нет-нет, это, конечно, романтично, но совсем не в духе Андрея. Вот номер в отеле – да… А голуби…
– Это сюрприз, зайка! И я тебе его покажу только тогда, когда придёт время! Ну что, едем?
Я огляделась. Димки всё ещё нет. Неужели он не приедет? Как жалко! Но ждать дольше неприлично.
– Едем, – сказала с воодушевлением и вложила ладонь в протянутую мне руку. Платье пришлось подобрать, чтобы не испачкать о весеннюю грязь тротуара, а то не возьмут обратно…
Когда мы решили пожениться, я сразу озаботилась вопросом финансов. Подсчитала то, что откладывала, решила, что на свадьбу не хватит, и осторожно спросила Андрея, на какое торжество он рассчитывает. Предложила отпраздновать в Столовой – шеф у нас сговорчивый и согласился сразу, даже помог составить недорогое, но эффектное меню. С платьем у меня возникли проблемы личного характера. Когда ты растёшь без родителей в детском доме, мечтаешь о том, что после восемнадцати устроишь свою жизнь так, как надо. Если свадьба – то с близкими людьми, чтобы все отлично поели и натанцевались от души. Если платье – то сказочное, кипенно-белое и по последней моде, обязательно с кружевной фатой. И причёска, и макияж, и букет, и подвязка… Всё я продумала уже давно, хотя кандидата в мужья у меня не было. Когда он появился, я загорелась идеальной свадьбой, но оказалось, что это неприлично дорого.
Конечно, Андрей взял на себя больше половины расходов. Но платье я хотела купить себе сама. Пунктик такой. Мы с Машкой и костылём побывали в пяти салонах, после которых сдались. Я не готова была выложить за однодневное платье размер моей месячной зарплаты. То есть, конечно, готова была – ведь память о самом счастливом дне – но у меня их не было. И у Машки не было, а то бы она одолжила – она и так уже решила подарить мне фату и букет. Платья же на порядок дешевле были из колючего фатина и с люрексом. В фатин и люрекс я обряжаться решительно не желала. О чём и рассказала Андрею с обидой. Рассказала безо всякой задней мысли, просто поделилась проблемой. У меня был план – купить платье на Али, ориентируясь по отзывам.
Но мой будущий муж со смехом отмёл Алиэкспресс и отвёз меня в салон на Петроградке. Пока я рассматривала кипенно-белые волны и облака пышных юбок, Андрей о чём-то пошептался с консультантом и пришёл обрадовать меня. Оказывается, тут сдают напрокат по смешной цене платья из старых коллекций. Пока он ездил по делам, мы с милой и очень услужливой девушкой подобрали мне роскошное платье: с шёлковым корсетом, расшитым камешками под жемчуг, с полупышной юбкой до пола, но без шлейфа, чтобы не пачкать его о питерскую слякоть. Более того, мы даже все аксессуары сразу выбрали. Кружевную фату, чулки, бельё, подвязку, букет. По цене вышло вполне приемлемо, если считать Машкин вклад.
Но теперь я тряслась за свой наряд. Платье надо будет вернуть в первоначальном состоянии. А Андрей, похоже, об этом совсем не волновался. Он помог мне сесть в машину, как тогда, в первый раз, когда мы с ним увиделись, самолично собрал подол и уложил его вокруг моих ног. Посмотрел снизу вверх и улыбнулся лукаво:
– На руках носил, у ног сидел, что будет дальше?
– Я придумаю! – радостно сообщила я ему в приливе нежности. Андрей фыркнул, давая понять, что минутка рабства закончилась:
– Уж ты придумаешь, девчонка!
Мы подъехали к ЗАГСу ровно за пять минут до церемонии. Поскольку гости на ней не предусматривались, мы планировали быстренько расписаться и выполнить обязательную программу любой мало-мальски приличной свадьбы: сфотографироваться у Памятника Петру I, на фоне Исаакия и в парке Смольного дворца, а потом так же быстренько возвращаться в Столовую и отпраздновать до утра. Ну, не до утра, а до полуночи, как разрешил шеф…
Поднявшись по украшенной цветами и шариками лестнице на второй этаж, мы оказались в светлом помещении со множеством окон, которые стыдливо прикрывались присобранными воланами штор. Миловидная женщина в голубом костюме зачитала нам наши права… То есть, торжественно объяснила суть брака и проникновенно добавила, что это на всю жизнь. Я чувствовала себя так нервно, что чуть не разрыдалась от умиления и счастья. На всю жизнь! Именно так, как мне хотелось с детства! Моя рука мелко дрожала в сильной ладони Андрея, и он поднял её, поднёс к губам, словно мимоходом согрел поцелуем и накрыл второй ладонью. Я тут же успокоилась. Наша любовь будет на всю жизнь, иначе Андрей не предложил бы мне выйти за него замуж!
Уже не волнуясь, я поставила подпись под актом бракосочетания, потом нас пригласили к крохотному кукольному столику, на котором лежала белая атласная подушечка, а на той покоились наши обручальные кольца. Андрей надел мне на безымянный палец широкое колечко из матового серебра с полоской маленьких белых фианитов, а я, в свою очередь, украсила его палец таким же – парным – кольцом, но безо всяких вставок. Первое колечко, которое он мне подарил при предложении руки и сердца, я решила носить на том же месте – пусть всегда будут вместе.
После этого нас всё же объявили мужем и женой и разрешили поцеловаться. Машка моя неугомонная с визгом откупорила бутылку шампанского и, слегка обрызгав всех на свете, налила пьянящих пузырьков в подставленные бокалы, которые кто-то украсил бантиками.
– Полинка! Поздравляю тебя! – Машка полезла бы целоваться, если бы не моя фата и не макияж. Но она чуть не подпрыгивала от счастья за меня. Свидетель Андрея – молодой человек по имени Никита – смотрел на неё как-то странно, но не преминул поздравить нас, хоть и более сдержанно. А потом…
Я услышала голос, который бросил меня в жар.
– А мне дадут выпить за молодых?
Резко обернулась, чуть не запутавшись в каблуках. Димка стоял на пороге зала – такой красивый в форме, такой родной, улыбающийся, с одинокой розочкой в руке. Я выдохнула:
– Всё-таки приехал!
– Сестрёнка! – он шагнул навстречу, и я бросилась к нему в объятия, оставив мужа сзади. Димка, мой рыцарь и защитник, моё второе «я», как долго мы не виделись – целых восемь месяцев! Хоть время и пролетело незаметно, я успела соскучиться по братишке – ведь мы с рождения были вместе, всегда и везде. Даже в детдоме.
– Худой, как чёрт! – шепнула я ему на ухо, чмокнув в щёку.
– Жилистый, – рассмеялся он. – А ты просто бомба в этом платье!
– Да ну, скажешь тоже… – засмущалась я. – Пошли, познакомлю тебя со всеми.
– С мужем своим меня познакомь, – в голосе брата послышалось что-то кровожадное, но я решила не обращать внимания. Вполне нормально, что Димка хочет знать больше о моём муже. Надеюсь, они подружатся.
Но брат добавил уже чуть громче – для всех:
– Чтобы знал, что за тебя есть кому морду набить!
Я шикнула на него:
– Цыц! Не надо никому морду бить, хорошо?
Подвела брата к остальным:
– Андрей, знакомься, это мой брат Дмитрий.
Муж протянул Димке руку с доброжелательной улыбкой:
– Ну, привет. Рад, что ты смог выбраться на свадьбу. Андрей, очень приятно.
– Дмитрий, – брат пожал руку, как бы ненароком стиснул её очень крепко. Но Андрей не подал виду. Потом, конечно, потирал побелевшие пальцы, а сейчас только желваки на скулах выдали его недовольство. Я поспешно оглянулась на свидетелей:
– Мы тут уже закончили? Если да, то поехали в столовку! Есть, пить и танцевать до утра!
Андрей тут же взял меня под руку и, оглянувшись на регистратора, сказал:
– Всем спасибо, всё было прекрасно, поехали есть, пить и танцевать!
Меня подхватили, закружили по лестнице, по коридору, посадили в машину, отделив от Димки, и я только оглянулась на вторую тачку, пожаловалась Андрею:
– Ну вот, мы же так давно не виделись!
– Зайка, не волнуйся так, Ник же не похитит твоего брата, – фыркнул муж. – Сейчас приедем в ресторан, сядем, наговоритесь…
– Понимаешь, Андрей! Он же самый близкий мой человек! Я тебе говорила…
– Я помню, зайка, – он обнял меня с нежностью, поцеловал в губы, не заботясь о макияже, сказал тише, чтобы водитель не слышал: – Я тоже теперь твой близкий человек и буду заботиться о тебе!
– Заботься, – улыбнулась я, пряча лицо на его плече.
Мы будем счастливы вместе. Всегда-всегда!
В столовке уже был дым коромыслом. Девчонки вовсю праздновали и, когда мы появились на пороге тесной кучкой в пять человек, завопили кто «Ура молодым!», а кто сразу «Горько!» Эту вторую просьбу мы сразу же удовлетворили, да ещё и с удовольствием, а потом влились в общее веселье. Свадьба у нас была молодёжная, никого старше Андрея не планировалось, поэтому никто не сидел и не трескал салаты, все кусочничали и танцевали. Шеф наблюдал за этой вакханалией с доброй профессиональной улыбкой на лице, а в самом разгаре вечера даже притащил свою новую, ещё не испробованную установку караоке…
В общем, я очнулась только в тот момент, когда Андрей украл меня с собственной свадьбы и посадил в большой джип.
– А куда мы едем? – спросила с любопытством. Мой новоиспечённый муж чмокнул меня в висок и сказал загадочным тоном:
– Сюрприз!
– А-а-а, ну хорошо тогда…
Пробормотав это, я ощутила такое внутреннее спокойствие, которого ещё никогда не чувствовала. Всё, свершилось! Я замужем, теперь Андрей будет рядом каждый день и каждую ночь. Я буду готовить ему то, что он любит, буду убирать за ним разбросанные носки, буду создавать уютное гнёздышко для нас двоих! Глаза мои сами по себе закрылись, и я задремала. Но всё слышала! Машина ехала довольно долго, сначала по городу, а потом, кажется, выехала из Питера. Сюрприз… Куда Андрей меня везёт? Ещё полежу с закрытыми глазами, всё равно узнаю после.
А после… Меня подняли на руки, отнесли куда-то по скрипящему щебню, по глухо отозвавшимся в такт шагам деревянным полам, по лестнице… Положили на кровать. Андрей рассмеялся:
– Да ты совсем спишь, зайка!
– Я не сплю! – возразила, открывая глаза. Деревянный потолок, поперечные балки… Мягкий свет. Мягкий матрас. Мягкий поцелуй в губы.
– Спишь, я же вижу.
Андрей снял пиджак, бросил его на кресло в углу комнаты, развязал галстук, сбросил ботинки. Я приподнялась на локте и заметила:
– Ты перестал снимать обувь в прихожей?
– Каюсь, – с усмешкой сказал он, освобождаясь от брюк. В одних трусах залез ко мне на кровать и прилёг рядом: – Тебе помочь снять платье?
– Застёжку расстегни, – попросила, садясь и поворачиваясь к нему спиной. Его пальцы скользнули по моей спине, добравшись до молнии, и я задрожала. Первая брачная ночь… Наша первая ночь вместе мужем и женой!
Платье с шуршанием упало на кровать, и Андрей просто спихнул его на пол. Притянул меня к себе:
– Иди ко мне, девочка!
– Не девочка, а жена, – сварливо отозвалась я, ища губами его губы. Выпила сладкий поцелуй, как вознаграждение за сегодняшний нервный день, как кефирчик на ночь, как нектар с божественных цветов Эдема… Ох, я замужем стала такой поэтичной! Покрутила головой и нырнула в любовь Андрея, отдаваясь целиком, как всегда…
А потом я уснула под тёплым покрывалом, пригревшись в объятиях мужа, и снилось мне, что я в пустыне, и что мне жарко, и что где-то вдалеке журчит вода, а я иду к ней, ползу, пытаюсь ползти, но никак не могу добраться! И проснулась. Во рту – вкус жёванного картона. Рядом никого. Вещи так и валяются разбросанные, платье подстреленной белой птицей раскинулось на черном ковре. Стильный какой ковёр! Стены белые, ковёр и мебель чёрные, а потолок с полом – дерево. Красиво! Я села в постели и увидела на кресле с моей стороны кровати длинный халат. Или нет – халатом это мог назвать только человек без вкуса! Пеньюар – шёлковый, светло-сиреневый, мягкий даже на вид. И записка на нём.
Выбравшись из кровати, я взяла жёлтый стикер, прочитала: «Любимая жена, зайка, не теряйся! Увидимся после двух, а пока тут всё твоё, распоряжайся. Целую, люблю, Андрей».
Хм.
Что – всё и где – тут? Чем распоряжаться? Я растерянно огляделась и, робко натянув халат, подошла к окну. Отдёрнула белую гардину и даже отступила на шаг. Это не окно, это целая стеклянная стена! Мамочки! Непривычно как! Второй высокий этаж. А за окном – лес. Сосны… Пахнут, наверное, обалденно! А что это за дом такой в лесу? Санаторий в пригороде? Как это мило! Но я думала, что мы с Андреем проведём целый день вместе, а он вернётся только после двух…
А сколько времени?
Я нашла часы на стене – какое-то дизайнерское произведение искусства в виде цифр, налепленных прямо на стену, и стрелок из пикселей, которые высвечивались маленькими бегающими волнами. Сейчас десять утра. И очень хочется кофе. Очень-очень!
Что ж, выбора у меня нет. И телефона нет. Придётся выйти из этой комнаты и пойти поискать, где тут подают завтрак.
Глава 4. Привёз её домой…
16 апреля, Репино
У двери стояли тапочки. Это были не гостевые тапочки и не гостиничные одноразовые. Они были тёмно-синие, с задником, на маленьком каблучке, и я засомневалась, что здесь нет никого, кроме меня. Можно ли их надеть?
Ну, я уже надела халат, поэтому будем считать, что тапочки ничьи. Обувшись, осторожно открыла дверь. Вместо ожидаемого коридора увидела галерею. Картинную, ёлки-моталки! По красивому паркету цвета акажу была расстелена мягкая и пушистая ковровая дорожка, и я ступила на неё, разглядывая картины на стенах. Слов не осталось, разве только несколько матерных. Нежный зимний пейзаж с рекой, чёткий, почти графический снег в лесу, лодка на замёрзшей реке… А с другой стороны – лето, яркое, красочное, почти живое! Шикарные картины, наверное, какой-то местный художник пишет, а может и копии с русских мастеров.
Дорожка вела на открытый балкон. К нему я и направилась. Что сразу поразило – это три огромных, в два моих роста, светильника, которые свисали с высокого потолка в холл внизу. Кажется, они так близко – руку протяни, коснись подвесок на металлических кольцах… Делать этого я, конечно, не стала. Зато оценила размеры холла, панорамные окна и огромный телевизор напротив длинного широченного дивана. Слева в стене был незажжённый камин, под которым лежали настоящие поленья, а справа были стеклянные двери во всю стену. Надо спускаться и искать людей. А то пустыня какая-то, а не санаторий! Должны же быть внизу столовая, стойка администратора…
Лестницу я нашла чуть дальше. Деревянная со стеклянным ограждением, она полукругом спускалась на первый этаж, огибая причудливый столб, увитый каким-то густо растущим ползучим растением. Держась за перила, я добралась до самого низа и нашла там самый настоящий зимний садик – с маленьким приятно журчащим фонтанчиком из камней, с цветами и декоративными пальмочками. В холле тоже было пусто. Вымерший дом! Обычно в таком декоре начинаются фильмы ужасов…
Поёжившись, я направилась к стеклянной перегородке, в которой была открыта дверь. Снова панорамные окна – громадные, во всю стену! Нигде нет занавесок – как они так могут ходить по комнатам, зная, что их видно снаружи? А нет, вон жалюзи наверху собранные. Значит, их опускают, создавая иллюзию интимности… Я попала в столовую с длинным обеденным столом. Мраморная столешница и восемь строгих стульев с высокими спинками. На стене напротив окна – картина в духе Пикассо: странная баба с микроскопическими сиськами падает с кроваво-красного быка. Страсти какие… Лучше уж пейзажи наверху разглядывать, чем вот это вот буйство фантазии во время еды! Я двинулась дальше и попала – слава космическим ёжикам! – в кухню.
Вопреки моим представлениям об общепите эта кухня оказалась полный хай-тек. Лакированная, бело-чёрная, она была напичкана встроенными электроприборами и всевозможными машинками, облегчающими труд повара. А выглядело всё очень по-домашнему. У островка посередине кухни трудилась, нарезая сладкий перец, женщина – ещё молодая, очаровательно пухленькая и сосредоточенная. Подняв на меня взгляд, она не поздоровалась, а просто уставилась вопросительно. Я смутилась, но спросила:
– Скажите, а где тут можно получить кофе?
Молча она вытерла руки о фартук и повернулась к столешнице рабочего стола. В несколько ловких движений включила кофемашину, поставила чашку, понажимала на кнопочки и практически молниеносно сервировала изящный завтрак на чистой стороне кухонного острова. Я расценила это как приглашение присесть и присела на высокий барный стул. Кофе появился передо мной в небольшой стеклянной чашке с двойным дном. Прикольно – как будто в ней вниз головой висел мультяшный котёнок! Я улыбнулась, а мне подвинули блюдо со сладостями – пирожными, маленькими пирожками, домашними макарунами. И всё без единого слова!
– Спасибо, – сказала я. Женщина кивнула и снова вернулась к своим овощам. Странная какая-то. Кофе оказалось вкусным – именно таким, как я люблю, пирожные таяли во рту, на кухне было тепло и витал ненавязчивый запах ванили. Но сидеть с молчаливой поварихой мне не хотелось. Я спросила её, доев последний кусочек пирожного:
– А где остальные?
Она указала рукой на окно. Я машинально оглянулась и увидела длинную террасу с деревянным настилом и грубыми перилами. Там стояли кресла, столики, незажжённые лампы, а чуть подальше ступеньки вели в лес. Отдыхающие гуляют по лесу? Нет, правильно, конечно, это же санаторий, надо дышать полезным сосновым воздухом. Но не в халате же!
Я снова обратилась к женщине:
– Может, вы подскажете, где мне взять одежду?
Она глянула на меня уж совсем странно, но бросила готовку и пошла к двери, поманив меня за собой. Глухонемая, что ли? Они тут создают рабочие места согласно нормативу для инвалидов? Мило. Я поспешила вслед за женщиной, чуть не потеряв тапки. Она привела меня обратно на второй этаж, в ту же комнату, где я спала. Прошла прямиком за кровать – оказывается, там была гардеробная! Офигеть можно! И не пустая гардеробная. Вещи были аккуратно сложены по полочкам и развешаны на плечиках.
Мои вещи!
Секунды две я стояла в опупении и смотрела на моё шмотьё, сложенное, как в бутике, а потом обернулась к женщине. Видимо, выражение моего лица насмешило её, но она не посмела открыто выразить эту эмоцию, потому что подавила улыбку и развела руками – мол, я тут ни при чём. Я наморщила лоб. Женщина пальцем показала себе на грудь. Там, прикреплённый к форменному белому переднику, висел бейдж. Я приблизилась – близорукая, как крот – и прочитала: «Варя, слабослышащая, я не смогу вам ответить».
– Хорошо, Варя, спасибо, – как можно чётче ответила я ей, и она снова кивнула, указав на дверь в немом вопросе. Я поняла её, сказала: – Да, вы можете идти.
Повариха всё же усмехнулась, думая, что я не слышу. А я пожала плечами, думая, что она меня не видит. Ладно, это не очень смешно, а с Андреем у меня будет очень серьёзный разговор. Очень! Но пока я оденусь и схожу на разведку. Надо же посмотреть, куда он меня привёз!
Натянув джинсы и тёплую кофточку, разыскав свои любимые кроссовки, я снова спустилась на первый этаж. Нога всё ещё беспокоила, если я забывала о вывихе и ставила её сикось-накось, но я рассчитывала на следующей неделе выйти на работу. Поэтому надо пользоваться подвернувшейся возможностью и отдохнуть в этом дивном лесу на полную катушку. Выход на террасу оказался в холле рядом с телевизором. Я взялась за ручку двери, потянула на себя, но дверь своенравно скользнула вбок. Да что ж такое, даже двери тут не простые, а раздвижные!
Мир окрасился в запах хвои. Он был таким знакомым и таким новым, таким приглушённо-доминантным, что все остальные запахи – близкой воды, прелых иголок и листвы, влажной земли, мокрого дерева – отступили на задний план. Ступив на террасу, я с наслаждением вдохнула полную грудь густого и чистого воздуха, улыбнулась самой себе и своей жизни. Боже, как хорошо!
Сбоку послышался цокот когтей – очень быстрый! Тяжёлое дыхание напугало. Я обернулась и успела заметить, как на меня несётся собака Баскервилей – огромный лохматый зверь с оскаленной пастью.
– А-а-а-а!
Мой истошный вопль был, наверное, слышен даже на Курилах! Собака налетела на меня, сбила с ног, и я, упав на жопу, закрыла руками лицо, приготовившись к нападению. Разорвёт, на кусочки, на тряпочки!
Кто-то ржал рядом – заливистым детским смехом, а кошмарный пёс дохнул жаркой пастью в лицо и принялся задорно вылизывать меня. Куда доставал! Особенно старательно он пытался вылизать уши. И уже напуганную меня это здорово оскорбило. Я мою уши, не надо их домывать!
– Фу, Филька, фу!
Чьи-то руки дёрнули собаку раз, другой, пёс заскулил и оставил меня в покое. Я выглянула из-за растопыренных пальцев и увидела симпатичного пацана в толстовке и измазанных землёй джинсах. На вид ему было лет десять, но он крепко держал собаку Баскервилей за ошейник. Ростом они были почти одинаковые, правда, пёс сидел, а мальчик стоял. Глянув на меня, он спросил, всё ещё икая от смеха:
– Испугались? Не бойтесь, он не кусается!
– Откуда ж мне знать, – пробормотала, поднимаясь. Отряхнулась, как смогла, и сердито спросила: – Это твоя собака?
– Не-е-е.
Он толкнул пса, и тот встал на ноги, отряхнулся всем телом и обиженно потрусил куда-то в лес. Мальчик солидно сказал:
– Стёпка, – и протянул мне руку. Я пожала маленькую, крепкую и грязную ладошку, ответила:
– Полина.
– Добро пожаловать в сказку.
– В смысле?
– Ну, усадьба так называется. «Сказка».
– А-а, я не знала.
– Так написано же над воротами, – он удивлённо посмотрел на меня яркими серыми глазами. Я смутилась:
– Мы вчера очень поздно приехали.
В разговоре наступила неловкая пауза, и я, памятуя о том, что у меня всегда отличные отношения с детьми, спросила:
– А ты почему не в школе?
– Так суббота ж, – Стёпка растянул рот в широкой улыбке. У него не хватало обоих верхних клыков, и улыбка получилась милой.
– А ты здесь с родителями?
– С папой.
– Не боишься один гулять?
– Я?! – изумился Стёпка, встав в позу. – Я никого не боюсь! Да и кого тут бояться? Посёлок охраняется, маньяков нет, а в парке здорово! У меня там такие тайные местечки есть – закачаешься!
– Так ты тут живёшь?
– Ага.
– Ну, пошли, покажешь мне тут всё.
– Чёйта я, – вдруг надулся мальчик. – Мне даже на кухню нельзя, водички попить, а тут вдруг «покажешь всё»!
– Почему нельзя? – насторожилась я. – Если твой папа сотрудник, значит, можно!
– Не, нельзя.
– Пошли, – я решительно направилась ко входной двери, остановилась и оглянулась на пацана, который всё так же топтался на террасе. – Пошли, говорю, что ещё за «нельзя» такие!
Стёпка, видимо, взвесил все за и против, потому что колебался ещё секунду, а потом вздёрнул курносый нос и последовал за мной с независимым видом. Я с точно таким же покерфейсом потопала прямо на кухню. Варя уже нарезала овощи и теперь помешивала их на сковородке на идеально гладкой и чистой поверхности плиты. Увидев меня, повариха улыбнулась, но тут же нахмурилась, потому что Стёпка показался из-за моей спины. Даже погрозили кулаком и замахала на мальчика, мол, иди отсюда! Я возмутилась:
– Почему вы его прогоняете? Он со мной. Чего ты хочешь, Стёп? Сока или молока?
– Сока, – пискнул мальчик и добавил тише: – С пирожными.
Я твёрдо сказала Варе, стараясь чётко выговаривать слова:
– Будьте добры, дайте нам стакан сока и несколько пирожных.
Женщина поколебалась, но потом пожала плечами и выставила на стол пакет апельсинового сока из холодильника и тарелочку пирожных, которые остались от меня. Я махнула рукой:
– Устраивайся, Степан, и приятного аппетита!
– Спасибо, – ответил он и безо всякого стеснения залез на стул, схватил пирожное и сунул его целиком в рот. А я воспользовалась тем, что Варя отвернулась к плите, и спросила его тихо:
– Она тебя недолюбливает?
– Ну, я однажды разбил какую-то очень ценную чашку… – неохотно признался Стёпка с набитым ртом. Бедный ребёнок! Из-за чашки! Фу такими быть! Ничего, я объясню руководству этого санатория, что нельзя детей ругать и не пускать из-за такой мелочи! И ещё про собак объясню! Мало ли у кого сердце слабое! А тут такие монстры на свободном выгуле…
Всё же Стёпка побаивался Варю, потому что слопал пирожные, выхлебал сок и спрыгнул со стула уже через две минуты:
– Ну, мне пора! Спасибо за угощение.
– Э, а показать всё? – напомнила я. Стёпка почесал в затылке и кивнул:
– Пошли, провожу вас до озера, а там уже сама, договорились?
– Лады, – я подняла руку ладонью вверх, и мальчик весело хлопнул по ней своей, скрепляя наш договор.
Лес был влажным и восхитительно пах хвоей. Корабельные сосны с почти гладкими стволами оказались вблизи шершавыми. Я гладила их, проходя мимо, и наслаждалась. Кажется, весь мир вокруг меня счастлив. А всё потому, что счастлива я. Пусть даже Андрей меня бросил до двух часов, ничего страшного. Он приедет, и мы будем вместе. В конце концов, у него работа такая – может сломаться всё что угодно, и не всегда можно решить это удалённо!
– А вон там у нас беседка, – прервал мои мысли Стёпка. – Там есть стол, можно посидеть. А ещё там родник. Но он закрыт на ключ.
– Почему? – удивилась я.
– А хрен его знает!
– Стёпа, нельзя так говорить, – строго сказала я. – Надо говорить: «Никто не знает».
– Ох, простите, – съязвил пацан. – Больше не буду. Мало мне папки, чтоб на мозги капать!
– Степан, это когда я это я успела накапать тебе на мозги? – рассмеялась от неожиданности.
– А, – он махнул рукой. – Вы все капаете на мозги бедному ребёнку.
Я только головой покачала. Да уж, бедный ребёнок, за которым никто не смотрит…
– Вон беседка. А вон родник.
Неподалёку от белой ажурной беседки из земли между камнями торчала треугольная крыша, будто сам домик спрятался под слоем прошлогодних иголок. В крыше была дверца, на дверце висел огромный амбарный замок. Что ж, раз закрыли, значит, есть причина.
– А где озеро?
– Тут недалеко. Ну, давай сама, а я побегу, у меня дела!
Стёпка и правда выглядел спешащим: подпрыгивал на месте, корчил гримасы. Фыркнув, я махнула рукой:
– Беги уже. Увидимся!
– Ага, пока! – крикнул он, стартовав в сторону дома. Смешной такой. Строит из себя взрослого, а сам маленький.
Но где же отдыхающие? Я подошла поближе к воде. Оно было небольшим, но внушительным – берег в бетоне и камнях, причал с маленьким домиком, пара водяных мотоциклов колышутся на редкой волне. И никого. Ёшкин кот, нигде никого. Суббота, середина апреля, как раз намечается солнечный выходной – и никого в санатории…
Закралась крамольная мысль. А вдруг это никакой не санаторий?
– Девушка! Осторожнее, пожалуйста! Вы на мой телефон чуть не наступили.
– Ой, простите!
Я шарахнулась в сторону от сидевшей под деревом женщины. Неплохо она устроилась! Лицом к воде, спиной к лесу, попа на пледике, на коленях ноутбук, где она что-то остервенело печатает десятью пальцами и слепым методом.
– Девушка, можно слегка неприличный вопрос?
– Пожалуйста, – удивлённо ответила я. Женщина зачесала ладонью голубые прядки чёлки на макушку и спросила:
– Вы кричите во время оргазма?
– Нет, – растерянно ответила я. – То есть, да. То есть… Не знаю. Наверное, у меня ещё ни разу не было оргазма!
– Как интересно, – протянула она, снова уткнувшись в ноут. – А сколько вам лет, дорогая?
– Девятнадцать. А вы с какой целью интересуетесь? – спохватилась я.
– О, просто маленький социологический опрос, – сказала она рассеянно. – Но спешу вас успокоить, обычно женщины начинают чувствовать оргазм после родов.
– Действительно, успокоили…
– Марта, – она протянула руку снизу вверх, и я пожала её, ощутив сухую кожу и крепкие пальцы.
– Полина.
Она вскинула голову и посмотрела на меня так странно, что я удивилась. А Марта оглядела меня с головы до ног и скептически хмыкнула, потом жестом пригласила:
– Садитесь. Может, на ты?
– Хорошо, – я пожала плечами и опустилась на уголок пледа. – Отдыхае… шь тут?
– Работаю! – она кивнула на ноутбук. – Вот, застряла. На оргазмах.
– Статью пишешь? По сексологии?
Мне стало любопытно, и я заглянула на экран. Взглядом выхватила слово «соски», и тут Марта резко захлопнула крышку:
– Нет-нет, нельзя читать недописанное!
– Так это о грудничках? – спросила я. Она рассмеялась:
– Нет, до грудничка дело пока не дошло. Я пока думаю над оргазмом.
– А чего над ним думать?
– Ну, видишь ли, считается, что оргазм у девственницы с первого раза – это ужасный штамп и вообще так не бывает. С другой стороны, у меня как раз с первого раза получилось. читательницы такое любят. А вот коллеги плюются…
– Так ты писательница? – догадалась я. – Ого!
– Что?
– Я ещё ни с одной писательницей не разговаривала. А что ты пишешь?
– Эротические любовные романы, – небрежно ответила Марта. – Странно… Эротику пишу я, а краснеешь ты!
– И ничего я не краснею, – пробормотала, похлопав по щекам. – Просто… Хорошо зарабатываешь, наверное.
– Нормально, – усмехнулась она. – А где Андрей?
– Уехал с утра, я его не видела. Стой, а ты откуда знаешь, что я сюда приехала с Андреем?
Я подозрительно посмотрела на Марту. Она была примерно одного возраста с моим мужем, стройная и подтянутая, выглядела молодо и задорно, в основном благодаря голубым прядкам и двум серёжкам в одном ухе. Может, знакомая? Мало ли, может, тут все друг с другом дружат… Я же ничего не знаю о друзьях Андрея, да и видела только Никиту.
– Кхм, – сказала Марта. – Нетрудно догадаться.
– В смысле?
– Ну, это же дом Андрея, а ты его жена, значит, ты приехала с Андреем. Поскольку ты последняя его жена, то будет логично узнать о его местонахождении именно у тебя.
Марта снова открыла свой ноутбук и принялась печатать. Потом остановилась и глянула на меня, наморщив лоб:
– Слушай, кричать во время оргазма – это не слишком пошло?
– Зависит от мужчины, – машинально сказала я. – Подожди, ты сказала «последняя жена»? А сколько у него было жён?
– Четыре, – был мне ответ.
Четыре жены?
Дом Андрея?
Я сплю и вижу сон? Мой муж айтишник, он занимается кодами, пишет программы, делает тесты… Сколько он может получать? Восемьдесят, ну пусть сто тысяч в месяц… Откуда у него деньги на такой дом?
– Извини, мне нужно… Позвонить, – я встала и быстро пошла в лес, не глядя на Марту. Вслед мне прилетело:
– Дом слева, а ты идёшь к дому для прислуги.
Чёрт! Взяв чуть налево, я сунула руки в карманы и с независимым видом потопала по мягким иголкам туда, откуда пришла. Если бы я сейчас встретила Андрея – бросилась бы на него с кулаками! Что за дурацкие шутки? Почему его знакомые такую ерунду говорят? А у Вари не спросишь. Варя не сможет мне ответить! Стёпку тоже, наверное, бесполезно спрашивать – что взять с ребёнка? А вот дом прислуги – это интересно! Я сама обслуживающий персонал, умею находить общий язык с незаметными, но полезными людьми. Главное – это в лесу не заблудиться.
– Гав!
Звонкий лай из-за сосны напугал меня. Даже подумала в первый момент, что Филька вернулся, но потом сообразила, что у собаки Баскервилей голос грубее, да и звучит он на уровне человеческого роста. А на меня тявкнули снизу. Опустив глаза, я увидела улыбающуюся лису на коротких лапках. Она смотрела на меня влюблёнными глазами и помахивала роскошным овчарочьим хвостом. Уши-локаторы и большие карие глазки были просто прелестными. Я присела на корточки и спросила:
– Ну, и что ж ты меня пугаешь?
Собака неторопливо дотрусила до меня и, обстоятельно обнюхав руки и колени, ткнулась мокрым носом в ладонь. Причём очень прицельно ткнулась: снизу. Мол, давай, не тормози, гладь!
Я аккуратно погладила её по большой красивой голове, спустилась к шее, почесала. Собачка вертелась под ногами, подставляя то одну сторону, то другую, а потом прыгнула передними лапками мне на колени и резво облизала лицо, пока я не успела увернуться.
Со смехом я вскочила:
– Ах ты! Что ж вы все лизаться сразу лезете? Ты, кстати, мальчик или девочка?
Собачка фыркнула и побежала в лес. Потом оглянулась на меня. Зовёт с ней, что ли? Ладно, мне не к спеху, пойду посмотрю, что тут где.
Теперь уже в компании незнакомой собако-лисички я прошла через весь лес до самой опушки. До выложенной плиткой опушки, то есть, тьфу, площадки. С воротами. Закрытыми. За ворота мне не надо было, поэтому я огляделась. От площадки отходили три дорожки. Одна вела к дому, видневшемуся за соснами. Кстати, он выглядел очень красиво издалека – стекло, дерево, металл, никаких стен, только окна. Вторая вела к каким-то постройкам, примыкавшим к дому. Третья вилась между одиноких сосенок вдоль добротного кирпичного забора, и я пошла туда. Если где-то есть дом прислуги – то это именно там.
Собачка уверенно вела меня по дорожке, то и дело оглядываясь. Стало казаться, что таким макаром мы дойдём пешком до самой Финляндии. И вдруг, миновав последние заросли кустов, я увидела добротный кирпичный домик в два этажа, крытый красной черепицей. С крыльца сошла девушка в чёрном строгом платье, в белом переднике и с нацепленной на голову накрахмаленной наколкой. Ну вылитая горничная! Моя спутница подбежала к ней, прыгнув лапками на колени, и заскулила требовательно. Девушка потрепала её по холке, умильно воскликнула:
– Пушка! Ты меня встречаешь, моя лапушка! Пойдём, пойдём, я уже иду, видишь!
Потом она увидела меня и сказала:
– Ой.
– Добрый день, – поздоровалась я и получила в ответ:
– Добрый день, Полина Владимировна! Вы заблудились? Если хотите, я провожу вас до дома!
Глава 5. Показал свои владения…
16 апреля, Репино
Да, я заблудилась! Но не географически… И чувствовала себя соответственно: как маленькая девочка, потерявшаяся в лесу тёмной ночью. Но признаваться в этом совершенно незнакомому человеку я не стану. Приблизившись, я доверительным тоном сказала:
– Видите ли, я хотела найти кого-нибудь, чтобы поговорить… более подробно.
– Я с удовольствием расскажу вам всё, что вы хотите, но только…
Она запнулась, порозовела и добавила:
– Только если запрета на это не поступило от хозяина. А вообще, вам, конечно, лучше пообщаться с управляющей.
– Потом, – махнула я рукой. – Как вас зовут?
– Лена.
– Очень приятно. Лена, а кто хозяин этого дома?
– Андрей Александрович, – с готовностью ответила горничная.
– Ходорович? – неизвестно зачем уточнила я, хотя и так было ясно, что она имеет в виду моего мужа.