Аннотация к книге "Темный маг и отворотное зелье"
Попасть в другой мир – что может быть хуже? Многое. Например, то, что темный маг, по милости которого это произошло, влюблен в меня, а его брат случайно дал мне вместо воды отворотного зелья. И теперь у нас есть всего четыре недели, чтобы все исправить. В противном случае Элиана и Мариса с позором выгонят из Академии лунной магии, а я навсегда останусь холодной, как ледышка, неспособной полюбить ни одного мужчину…
Пролог
Зеркальный коридор завораживал – как в детстве, когда я могла сидеть перед бабушкиным трельяжем часами. Отражения множились, сливались, манили к себе. Я невольно наклонилась к тускло мерцающей глади, всматриваясь в бесконечность.
«Лана, отойди от зеркала! Сколько можно говорить?!» - откуда-то из прошлого едва слышно донесся бабушкин голос.
Я чувствовала взгляд, который искал меня. Властный, притягивающий. Похожий на тот, из вчерашнего сна. Здравый смысл, как и бабушка, убеждал отойти подальше, а еще лучше выйти из комнаты, закрыть дверь и больше никогда туда не возвращаться. Но воля слабела с каждой секундой, я наклонялась все ниже, пока лицо не оказалось так близко к отражению, что оно расплылось перед глазами.
Пальцы коснулись прохладной поверхности и… скользнули сквозь нее, словно окунулись в воду. Вскрикнув от испуга и неожиданности, я попыталась вытащить руку, но не смогла. Серебристая глубина засасывала, как болотная трясина.
Упираясь и цепляясь за подзеркальник, я сопротивлялась изо всех сил, но тщетно. Рука погрузилась до самого плеча, а за ней по ту сторону оказалось и лицо. По глазам ударило ослепительное сияние, заставившее зажмуриться. Еще мгновение – и я почувствовала, что лечу куда-то с бешеной скоростью и ветер шумит в ушах. Осторожно приоткрыла глаза и увидела тот самый хорошо знакомый зеркальный коридор – только теперь изнутри. Кто-то ждал меня там, где его стены сливались в сверкающую точку. Она приближалась, становилась еще ярче, пока не вспыхнула, поглотив все вокруг…
Кажется, я потеряла сознание, а когда очнулась, обнаружила себя в большой полутемной комнате, освещенной десятком свечей и пылающим в камине огнем. Сводчатый ребристый потолок наводил на мысли о средневековом замке. Стол в центре был завален книгами и бумажными свитками, там же стояли стеклянные и глиняные сосуды всевозможных форм и размеров, лежали предметы, о назначении которых оставалось лишь догадываться.
Сама я каким-то образом оказалась на узкой жесткой кровати, которая пахла… в общем, спал на ней, определенно, мужчина, и постельное белье меняли явно не сегодня. Вторая такая же стояла рядом, отделенная чем-то вроде тумбочки.
Резкие раздраженные голоса привлекли мое внимание. Повернувшись, я увидела в нише у окна двоих мужчин, которые разговаривали на повышенных тонах на незнакомом мне языке. Насколько я могла видеть, выглядели они года на двадцать два - двадцать три или около того. Вообще-то ровесников я как мужчин не воспринимала, но этих назвать юношами или тем более парнями как-то не получалось.
Вид у них был явно не современный. В моем понимании, конечно. Заправленные в высокие сапоги штаны горчичного цвета плотно облегали всю анатомию. У свободных белых рубашек с широкими рукавами не было пуговиц – как на исторических портретах. У одного длинные светлые волосы падали на плечи живописными крупными кудрями. Другой, тоже блондин, был подстрижен сравнительно коротко. Как мне показалось по интонациям, длинноволосый, размашисто жестикулируя, выказывал свое крайнее возмущение. Его собеседник стоял, засунув руки в карманы, с досадой смотрел в пол и то ли пытался оправдаться, то ли огрызался в ответ на упреки.
В простенке висело большое овальное зеркало в черненой раме. Не через него ли я попала сюда? Оно тускло отливало розовым светом, хотя, возможно, это было всего лишь отражение огня в камине.
Я шевельнулась, кровать скрипнула, мужчины замолчали и посмотрели на меня. Переглянулись и подошли ближе. Теперь я могла разглядеть, что они очень похожи. Надо думать, братья. Близнецы или, может, погодки.
Длинноволосый сказал что-то, обращаясь ко мне, но я, разумеется, не поняла ни слова. Даже приблизительно не догадалась, поскольку не представляла, чего он от меня хочет. Братья снова заговорили между собой, бросая в мою сторону косые взгляды. Это здорово раздражало, как обычно, когда при тебе говорят на языке, который не понимаешь.
Ситуация складывалась абсурдная. Если придавить в зародыше панику-истерику и попытаться поверить в невозможное, как Алиса, тоже попавшая в Зазеркалье, выходило, что меня занесло в другой мир. А если припомнить вчерашний сон, можно было предположить, что братцы-красавцы как-то к этому причастны.
Магия? Если уж строить гипотезы, то эта ничем не хуже других.
В комнате было жарко, и у меня пересохло в горле.
- Эй, - позвала я, не зная, как еще обратиться. – Я пить хочу.
Разумеется, сложно было рассчитывать, что они поймут, поэтому пришлось устроить пантомиму. Закатив глаза, я высунула язык, подышала по-собачьи и изобразила, что пью из стакана.
Братья снова переглянулись, синхронно сдвинув брови, затем длинноволосый взял со стола глиняный кувшин и налил воды в бокал. Я еще успела подумать, что она какая-то странная. Вроде прозрачная, ничем не пахнет, но едва заметно мерцает. Поднесла бокал ко рту, но в этот момент второй сдавленно ахнул, будто вспомнив о чем-то, и бросился ко мне. Кажется, хотел вырвать бокал у меня из рук, но я уже успела сделать большой глоток.
Вода как вода, вот только…
Что-то происходило со мной. Словно плеснули из кружки на сильном морозе, и вылитое сразу подернулось иголочками льда. Я чувствовала, как все внутри замерзает, зарастает кристаллами инея. Они разбегались по телу, поднимаясь от пальцев рук и ног все выше и выше, пока не коснулись сердца. Обжигающе холодный укол – и я снова потеряла сознание…
1.
Несколькими днями раньше
- Света, боюсь, с бабушкиным домом придется разбираться тебе.
- С какой стати, мам? – возмутилась я. – Это твое наследство. Поезжай туда и делай с ним что хочешь. Продавай, сдавай, живи в нем. Хоть подожги. Почему опять я?
С мамой отношения у нас были сложными всегда, сколько я себя помнила. Начать с того, что она единственная называла меня Светой, зная, как мне это не нравится. Для всех остальных я была Ланой.
Мне исполнилось пять, когда я подслушала ее разговор с приятельницей. Дети всегда подслушивают и подглядывают, познавая мир, и иногда делают не самые приятные открытия. Например, то, что мамы не особо их ждали.
- Ты же знаешь, я никогда не любила детей, - говорила она тете Кате. – Светка получилась случайно. Собралась уже на аборт, но Сашка сказал, что оторвет мне голову и запихнет в задницу. Надеялась, что включится материнский инстинкт, но увы…
Тогда я еще не знала, что такое инстинкт, но слово, звучащее как металлоконструкция, запомнила. И только потом поняла, что маме так и не удалось меня по-настоящему полюбить.
С самого рождения я была папиной девочкой. Но он работал директором крупного химического комбината, где пропадал с утра до ночи, и видела я его нечасто. Мама хотя и сидела дома, внимания мне уделяла по минимуму. В два с половиной года отдала в детсад, а на лето отвозила к бабушке Лизе в маленький приволжский городок, который словно застрял где-то в девятнадцатом веке.
Как я любила эти тихие улочки, сбегающие к Волге, утопающие в садах домики с резными наличниками. Там все друг друга знали, а если и не знали, все равно здоровались при встрече. Еще любила забираться на чердак, грызть кислые яблоки и под шорох дождя читать дореволюционные журналы. Или лежать на большой русской печи, чувствуя сквозь тюфяк ее мягкое тепло, и слушать бабушкины рассказы о том, что ей рассказывала ее собственная бабушка. Даже став взрослой, я приезжала в Хвалынск каждое лето.
Бабушка Лиза умерла в апреле, пять месяцев назад. Я узнала об этом от мамы. Отец ушел от нее сразу после моего школьного выпускного. Первое время я жила у него, но потом он познакомился с Валентиной. Чтобы не мешать им, я сняла квартиру. Мама считала меня предательницей, и общались мы с ней в основном по телефону, да и то по делу.
Похороны она вполне ожидаемо повесила на меня. Заявив, что плохо себя чувствует и не может заниматься такими вещами. Спасибо хоть вообще приехала. Я бегала по всевозможным конторам, оформляла документы, выбивала место на кладбище, а матушка принимала соболезнования от соседей, помнивших ее сопливой девчонкой. И вот теперь оказалось, что я должна еще и домом заниматься!
- Света, - мама издала какой-то раздраженный и раздражающий звук, - я слишком занята. И слишком плохо себя чувствую. Если ты не можешь сделать это из родственного долга по отношению к бабушке, я могу отказаться от наследства в твою пользу. Тем более цена этим руинам три копейки.
Вот так. Я моментально оказалась корыстной тварью, которая пальцем не шевельнет без выгоды для себя, даже если это всего три копейки. Ее не интересовало, что у меня есть работа, что мне придется брать отпуск и тратить его не на отдых, а на оформление и продажу дома, который даром никому не нужен. Разве что под снос, да и то сомнительно. Но мама бы и палец о палец не ударила, и он стоял бы, пока не развалился. Я не могла поступить так с домом, где жило не одно поколение наших предков. Даже если его снесут после покупки, хотя бы заберу или пристрою в хорошие руки бабушкины вещи.
- Ладно, - обреченно вздохнув, сдалась я. – Оформи отказ, и я поеду.
Судя по тому, что она привезла нужную бумагу уже на следующий день, у нее все было заранее продумано и готово. Впрочем, один крохотный плюс во всем этом предприятии имелся.
Я проведу отпуск одна в городе своего детства. Возможно, Валерка обидится, что не поеду с ним на теплые моря, и тогда после возвращения легче будет поставить крест на наших отношениях. Я собиралась сделать это уже не первый месяц, но никак не могла найти повода. Главное – чтобы он не захотел составить мне компанию. Но вряд ли лощеный красавчик, для которого четыре звезды у отеля уже отстой, отправился бы в такое захолустье, где удобства во дворе.
Отпуск мне дали без проблем. Да и как иначе, если работаешь в отделе кадров того самого комбината, которым руководит отец. На следующий день я села на скорый поезд до Сызрани, откуда заказанное такси должно было отвезти меня в Хвалынск. Сутки с половиной в пути – и вот уже водитель выгрузил мой чемодан у хорошо знакомой калитки.
Мне нравилось приезжать к бабушке вечером, когда окна призывно светились, обещая тепло, уют и, разумеется, пирожки с яблоками и ревенем – мои самые любимые. Сейчас дом стоял темный, заброшенный. По спине побежали мурашки.
- Глупости какие! – сказала я вслух и сама испугалась своего голоса.
Встряхнула головой, достала из сумки ключи, открыла, подсвечивая телефоном, тяжелый висячий замок. Прошла по дорожке, поднялась на скрипучее крылечко из трех ступенек. Открыв еще один замок, втащила чемодан в сени. Раньше там круглый год пахло яблоками, сейчас – чем-то неприятным, затхлым. Пять месяцев после похорон сюда никто не заходил.
- Ну здравствуй, дом, - сказала я, медля на пороге и не решаясь пройти дальше.
2.
Дом, хозяин которого умер, всегда кажется осиротевшим. А если там к тому же долгое время никого не было, он становится пугающим, похожим на жилище призраков.
Вдохнув поглубже, я нашарила на стене металлический короб, щелкнула рычажком автомата и включила свет. Призраки если и были, попрятались по темным углам. Крутая деревянная лесенка вела из сеней на чердак, выкрашенная суриком дверь – в большую комнату, которую бабушка называла залой. Отапливаемая печкой, она совмещала функции гостиной и кухни. Кроме нее, в доме были еще две спальни, или «горнички»: теплая, которую тоже согревала через стену печка, и холодная, где я спала летом. Сейчас и в холодной, и во всем доме было, мягко говоря, нежарко. Топить печь не хотелось, и я вспомнила, что у бабушки был электрический обогреватель.
Когда в зале стало более-менее тепло, я сняла куртку, включила чайник, разогрела в микроволновке купленную на вокзале пиццу. Для начала предстояло наметить план действий. Пытаясь прожевать резиновое тесто, первым пунктом я мысленно записала нотариуса, который составлял бабушкино завещание, потом риэлтора. Конечно, оформлять дом на себя и продавать его я пока еще не могла, должно было пройти полгода с момента бабушкиной смерти, но терять время зря не хотелось.
Часы показывали всего половину одиннадцатого, к тому же в Саратовской области было на час больше, чем в Питере, но я так устала с дороги, что решила лечь пораньше. У печки стояла оттоманка - древняя лежанка вроде тахты с двумя валиками. Сев на нее, я убедилась, что пружины выпирают самым чудовищным образом. В холодной спать было все равно что на улице, поэтому вариант оставался только один: прихватить обогреватель и устроиться на бабушкиной кровати.
Застелив ее чистым ветхим бельем, пахнущим донником, я остановилась перед трехстворчатым зеркалом. Сразу три Ланы смотрели на меня из трельяжа. Несмотря на бабушкины запреты, в детстве я проводила перед ним немало времени, разглядывая свои отражения. Представляла, что это мои сестры-близнецы, живущие в зеркальном мире. Они приходили поболтать со мной, но, к сожалению, я не могла услышать ни слова. А если сдвигала боковые створки ближе друг к другу, получался бесконечный коридор, вглядываться в который можно было так же бесконечно.
- Откуда оно взялось? – спрашивала я, гладя резьбу подзеркальника. – Ему, наверно, очень много лет?
- Больше ста, - отвечала бабушка. – Говорили, что его привез из Италии для своей жены купец Красильников. Был он уже пожилой вдовец и женился снова на молоденькой девушке, красавице. Любил ее безумно, а она грустила. Считала его стариком. А может, печалилась по кому-то другому. Он делал ей дорогие подарки, а ее ничего не радовало. И вот Красильников привез это зеркало. Она не отходила от него целыми днями, все смотрела на себя, смотрела… А потом исчезла. Искали долго, но ни единого следочка не нашли. Решили, что поднялась на высокий берег и утопилась. Но кто-то пустил слух, что ушла в зеркало.
- А как оно попало к нам?
- Красильников-то после недолго прожил. Тосковал сильно. Взял ружье и застрелился ночью. А сын его взрослый все вещи распродал. Мой дед для бабушки этот трельяж и купил. Так он и стоит здесь с тех пор. Все это, конечно, глупости – про купчиху, которая в зеркало ушла, но все равно, Ланочка, не стоит перед ним долго сидеть. Всякое может привидеться.
Я обожала эту историю, которую готова была слушать снова и снова, как страшную сказку. Тайком, когда бабушка уходила на рынок или к соседкам, садилась перед зеркалом в неудобное скользкое кресло и представляла себя купчихой Красильниковой – молодой, прекрасной и несчастной.
Все это так живо вспомнилось сейчас, когда я раздевалась, поглядывая искоса на свои отражения. Зеркало было, что называется, friendly – дружелюбное. Едва заметного нежно-розоватого оттенка, оно смягчало тона, делая кожу гладкой и молодой. И что самое удивительное – года не испортили его. Обычно амальгама со временем начинает шелушиться и осыпаться, но только не у этого.
Натянув огромную бабушкину ночнушку – теплую, фланелевую, - я выключила свет и нырнула под одеяло. Сон пришел тут же, более чем странный.
Мне снилось, что я… не сплю. Лежу в постели в бабушкиной рубашке и никак не могу уснуть. Встаю, включаю свет и сажусь перед зеркалом. Только это не я, а купчиха Красильникова. Имени ее я не знала, но почему-то звала Ниной. И вот я-Нина смотрю в бесконечный коридор отражений и вдруг вижу там мужчину. Очень-очень далеко, смутным силуэтом. Знаю только, что он смотрит на меня и зовет к себе. Хотя не вижу лица и не слышу голоса. Невольно наклоняюсь к мерцающей глади, все ниже и ниже…
Вздрогнув, я проснулась. В постели, под одеялом. Яркое солнце заглядывало в окно, и в его лучах искрами поблескивали пылинки.
Приснится же такое!
Доев на завтрак холодную пиццу, я сделала себе еще одну пометку: зайти в магазин и купить продуктов. В кухонных шкафах был небольшой запас чая, сахара и круп, но все остальное мы с мамой после похорон выбросили. День выдался ясным и теплым, а все проблемы решились легко и быстро. Прогулявшись по знакомым улицам, я спустилась к Волге, побродила у воды, любуясь просторами. Вечером приготовила ужин, посмотрела по телевизору комедию и легла спать.
На этот раз сон действительно где-то заблудился. Я крутилась с боку на бок, переворачивала подушку холодной стороной вверх, пыталась считать овец и планировать кругосветное путешествие – ничего не помогало. Что заставило меня встать, включить свет и подойти к зеркалу? Кто бы знал…
3.
Очнулась я от прикосновения к руке. Кто-то держал меня за запястье, там, где считают пульс. Веки никак не желали подниматься, будто весили по тонне. Голова раскалывалась от боли, в груди давило, все тело кололи сотни ледяных игл. Мужской голос сказал несколько слов, и я все же открыла глаза.
Потолок надо мной был такой же – ребристо-сводчатый, но комната явно другая. Даже не комната, а большой зал. Я лежала на кровати под легким одеялом, в маленьком закутке, отгороженном от остального пространства двумя зелеными ширмами. Рядом сидел на стуле румяный толстяк лет сорока в черном шелковом балахоне. Его празднично сверкающую лысину обрамляли пушистые светлые кудряшки.
Заметив, что я пришла в себя, он радостно заулыбался, погладил по плечу и сказал еще что-то. У меня не было сил даже покачать головой в знак того, что не понимаю, только и смогла что состроить страдальческую гримасу. Мужчина встал и наполнил бокал из стоящего на столике кувшина. И кувшин, и бокал были точно такими же, как и те, в комнате у братьев.
Что, еще раз?! Повторить? Чтобы уж наверняка?
- Нет! – я хотела крикнуть, но из горла вырвался лишь свистящий сип.
Он сдвинул брови, замотал головой и сделал еще несколько жестов, которые, видимо, должны были убедить меня в том, что он желает добра и снадобье пойдет мне на пользу. Впрочем, я все равно не смогла бы сопротивляться. Приподняв мою голову, толстяк – я предположила, что это лекарь или какой-нибудь маг-целитель, - поднес бокал к моим губам и держал, пока я не выпила все, глоток за глотком.
Вкус пойла оказался странным и довольно мерзким. Как будто в крепкий сладкий чай сыпанули ложку соли. Меня замутило, но не прошло и минуты, как головная боль начала ослабевать, а ледяные иглы стали колоть не так остро.
Кто-то подошел к ширмам и остановился, не решаясь заглянуть. Лекарь встал со стула и выглянул в щель между ними. Когда он обращался ко мне, голос его звучал мягко и дружелюбно, с сочувствием, но сейчас налился металлом и ядом. Тот, кто стоял снаружи, виновато оправдывался, и я по интонациям и тембру узнала одного из братьев – стриженого. Видимо, пришел справиться, что со мной.
Любопытно, когда я только увидела их обоих, подумала мельком, что они довольно интересные, каждый по-своему. Несмотря на ситуацию. Наверно, это нормально для людей фертильного возраста - давать мгновенную оценку всякому представителю противоположного пола: да или нет. Даже без какой-либо практической цели, чисто в теории. Но сейчас… думая о них, я не испытывала ничего. Вообще ничего. Никаких эмоций. Хотя наверняка должна была злиться.
Если сложить два и два, получалась довольно простая цепочка. Конечно, простой, учитывая обстоятельства, назвать ее можно было с большой натяжкой, но алгоритм казался вполне понятным. Вот этот самый, который разговаривал сейчас с лекарем, устроил какое-то колдунство, пошедшее явно не туда. Вряд ли он всерьез рассчитывал притащить меня в этот мир. И за свои действия получил нагоняй от брата – то ли старшего, то ли более серьезного. И он же налил в кувшин вместо воды какого-то зелья, о чем брат не знал, иначе не напоил бы меня. В общем, сплошное разгильдяйство. Отец мой был химиком, да и сама я работала на химкомбинате, так что прекрасно знала, какие бывают последствия при несоблюдении правил обращения с опасными веществами.
Обо всем этом я думала сквозь плотную пелену равнодушия. Как будто все мои чувства и ощущения сковало льдом.
А что, если… это действительно так? И если я останусь теперь такой навсегда?
Эта мысль должна была привести меня в ужас, но и она оказалась какой-то вялой. Как будто дождевой червяк полз по асфальту. И то, что я, возможно, никогда не вернусь домой, волновало не больше.
Выпроводив непрошеного посетителя, лекарь снова успокаивающе погладил меня по плечу. Показал жестами, что скоро вернется, и ушел. Я попыталась устроиться поудобнее, хотя на каждое движение тело отзывалось все той же колющей болью. Жесткая узкая кровать, плоская подушка под головой. И бабушкина рубашка с птичками. Красота!
Я не слишком любила фэнтези, но несколько книг о попаданцах все же прочитала. Точнее, о попаданках. Все они оказывались в другом мире в чьем-то теле, с порога зная местный язык и все реалии. Оставалось только захомутать какого-нибудь короля, герцога или дракона. Меня, как истинную дочь фортуны, угораздило очутиться здесь в натуральном виде, даже без трусов. Хотя если это аналог нашего средневековья, – интересно, почему в романах героини всегда попадают именно в этот исторический период? – вряд ли дамы здесь пользуются этим предметом туалета.
Я потихоньку начала дремать, но вдруг вспомнила о Нине. То есть о купчихе Красильниковой. Похоже, слухи о ее исчезновении были не такими уж и беспочвенными. К примеру, если она сидела в своей комнате и вдруг оттуда исчезла. Не выходя за дверь – как и я. А если мы попали в зеркальный коридор через один и тот же вход, может, и вышли из него тоже в одном месте? Хотя даже если и так, все равно с Ниной это случилось больше ста лет назад и мы не встретимся. А жаль. Я бы хотела узнать, что с ней произошло. И поговорить обо всем.
4.
Я уснула, но вскоре меня снова разбудили, на этот раз легким похлопыванием по щеке. Однако вместо лекаря надо мной наклонилась молоденькая девушка, вряд ли старше восемнадцати. Одета она была, к моему удивлению, в мужское платье: коричневую куртку с нашитой на рукав зеленой звездой и узкие черные штаны, заправленные в высокие сапоги. Более того, она еще и подстрижена была под мальчика. Короткие темные волосы лаково блестели, а глаза отливали такой глубокой синевой, что наверняка в них утонул не один поклонник. В общем, очень хорошенькая девушка.
Как и лекарь, она с улыбкой коснулась моего плеча – видимо, это был универсальный общепринятый жест. Налила в бокал все той же соленой гадости и заставила выпить. На этот раз прошло легче, к тому же надо было признать, после первой порции мне стало намного лучше. Иглы еще кололи, но голова почти не болела.
Поставив бокал на столик, девушка поправила мне подушку и села на стул рядом с кроватью.
- Лана, - я ткнула пальцем себе в грудь, а потом показала на нее с вопросительным «м-м-м?»
- Аретта, - ответила она.
Я подумала, что, видимо, придется осваивать местный язык таким вот примитивным способом – указывая на предметы и запоминая их названия. Почему бы не начать прямо сейчас? Однако Аретта мягко, но настойчиво пресекла попытку, поймав мою руку и вернув ее на одеяло. Сжав большим и указательным пальцами свои губы, она покачала головой, а потом зажмурилась и положила под щеку сложенные ладони.
Все ясно. Молчи и спи.
Мне и правда хотелось спать так, что глаза закрывались сами. Наверно, было в этом отвратительном пойле что-то снотворное. Аретта осталась со мной и будила еще дважды: как я поняла, пить эту микстуру надо было через равные промежутки времени.
Утром я проснулась в более-менее сносном состоянии и даже добрела с ее помощью до туалета, оборудованного в обычном средневековом стиле: подвешенная за стеной будка с дыркой в полу. Было там на удивление чисто и даже пахло какими-то цветами. Хотя если тут в ходу магия, особо удивляться не имело смысла. Бытовая магия – как бытовая химия, почему бы и нет?
Зал, в который мы вернулись, видимо, служил чем-то вроде госпиталя или лазарета: несколько кроватей были скрыты зелеными ширмами, как и моя, и еще штук пять оставались свободными. На одной из них меняла белье девушка в такой же одежде, как у Аретты, тоже коротко стриженая. Младший медицинский персонал?
В моем закутке ждали двое: лекарь и высокий пожилой мужчина, назвать которого стариком не поворачивался язык, хотя лет ему было ну очень немало, вряд ли меньше семидесяти. Он стоял, скрестив руки на груди, и для его осанки, которую подчеркивал черный атласный костюм, на ум приходило одно слово: «королевская». Темно-карие глаза контрастировали с густой копной седых волос. Нос с горбинкой, твердый подбородок, губы, скулы – все в его лице было четким и резко очерченным.
Наверняка в молодости выглядел сногсшибательно, сводил женщин с ума. Да и сейчас харизма никуда не делась.
Мысль эта была такой же бледной и вялой, как и все прочие. Хотя мужская красота никогда не оставляла меня равнодушной. Пусть даже с точки зрения эстетики, а не эротики. Да ладно, и эротики тоже: на темперамент и либидо я никогда не жаловалась. Неужели чертово зелье превратило меня в лягушку?!
Аретта почтительно поклонилась – сначала мужчине в черном, потом лекарю – и помогла мне забраться под одеяло. Лекарь спросил ее о чем-то, и она стала отвечать, пространно, как будто отчитывалась. Наверняка так и было – рассказывала о моем состоянии. Выслушав ее, пожилой что-то коротко приказал, и Аретта с поклоном ушла. Отведя лекаря чуть в сторону, он заговорил с ним вполголоса, хотя в этом не было никакой нужды, все равно я не понимала ни слова. Зато создалось впечатление, что вот сейчас они решают мою дальнейшую судьбу.
Стало как-то не по себе. Да, отнеслись ко мне вполне дружелюбно, не потащили на костер как ведьму. Было очевидно, что магия здесь в почете. Во всяком случае, в этих стенах точно. Но вот что дальше? Попытаются вернуть обратно через зеркало? Или просто дадут какую-нибудь одежонку и выставят за ворота? Иди, девушка, извини, что так вышло, но здесь тебе делать нечего…
Мужчина, который явно был тут главным, подошел к кровати, коснулся моего плеча и сказал что-то ободряющее, после чего развернулся и ушел. Лекарь влил в меня остатки снадобья из кувшина и потряс его, демонстрируя, что это все, больше не будет.
Ну и на том спасибо! Еще бы поесть дали. В желудке жалобно поскуливало, словно я держала его на голодном пайке несколько дней подряд.
Словно в ответ на мои мысли вернулась Аретта с подносом. Так я не радовалась еде, даже когда сидела на строгой диете. Вообще с фигурой у меня все было в порядке, стандартный XS, но иногда вдруг набегал лишний килограмм, а то и два, и я расправлялась с ними жестко, пока они не превращались в проблему.
Свежий хлеб, сыр, копченое мясо, яйцо в мешочек, кисло-сладкое варенье из ярко-желтых ягод – я умяла все, до последней крошки, тихо постанывая от восторга. Запила ароматным горячим напитком, похожим на чай из трав, и откинулась на подушку, чувствуя себя сыто отвалившейся пиявкой. Жизнь сразу стала выглядеть не такой уж и ужасной.
Пока я ела, Аретта ушла и вернулась с темно-красным свертком в руках. Это оказалось платье. Вообще-то я предпочла бы мужской костюм, как у нее, но меня никто не спрашивал. Бери что дают, не в том ты положении, Лана, чтобы привередничать.
Аретта снова помогла мне подняться и снять рубашку. Было немного неловко оказаться голышом перед незнакомым человеком, но я напомнила себе, что глупо стесняться медсестры. Белье удивило – это были вполне так трусы, которые завязывались по бокам. Впрочем, если женщины здесь носили мужскую одежду, было бы странно надевать штаны на голое тело. Вместо лифчика полагался плотный белый корсаж на шнуровке. Подождав, когда я натяну чулки с подвязками, Аретта надела на меня платье, тоже со шнуровкой, которая регулировала размер. Довершили картину черные туфли без каблука, что-то вроде балеток. Они оказались немного великоваты, но не критично.
Оглядев внимательно с ног до головы, Аретта протянула мне щетку из грубого волоса. Дождалась, когда расчешу волосы, и кивнула в сторону выхода, приглашая идти за ней.
5.
Оставив позади будку магического туалета, мы оказались в коридоре, таком узком, что идти можно было лишь друг за другом. Глухие стены, ни одной двери, только окно впереди – единственный источник света. Аретта то и дело оборачивалась, словно боялась, что я могу потеряться. Или сбежать? Было бы куда. И не в моей ситуации.
Впрочем, она могла просто беспокоиться о моем самочувствии. Хоть мне и стало намного лучше, слабость еще давала о себе знать, да и голова казалось какой-то неродной. Не говоря уже о глыбе льда внутри. Это ощущение вообще трудно было описать точно, наверно, даже невозможно. Только очень приблизительно.
Я недоумевала, куда же мы идем, если коридор заканчивается тупиком. Однако у самого окна в стене обнаружилась арка. Свернув под нее, мы оказались в другом коридоре, светлом и широком, уходящем куда-то в бесконечность. Совсем как тот, который прятался в зеркале. По правую руку шел длинный ряд окон, перемежаемых узкими простенками, по левую – такой же длинный ряд дверей, между которыми стояли книжные шкафы, до отказа забитые толстыми томами. Все это до боли напоминало главный корпус моей альма матер. Эх, Двенадцать коллегий!..
Сравнение пришло на ум не зря. Как и там, здесь было полно народу, в основном юноши и молодые мужчины, которые прогуливались взад-вперед или разговаривали, стоя у подоконников. Изредка попадались экземпляры постарше, под тридцать. Все они были одеты в черные или коричневые штаны и такие же коричневые приталенные куртки, как у Аретты, только с другими нашивками на рукавах. Насколько я смогла рассмотреть, это было изображение луны в разных фазах, от тоненького новорожденного серпа до полного круга.
Кажется, я угодила в какое-то местное учебное заведение. Университет или, может, академию. Академия магии? Забавно, а я ведь даже первую книгу про Гарри Поттера до конца не дочитала. Правда, народ здесь был явно постарше. И в основном мужского пола. Девушек я увидела только двух, тоже стриженых и с нашивками в виде звезды. Куртки у них были наглухо застегнуты до самого подбородка, тогда как парни щеголяли в распахнутых, демонстрируя белые рубашки самых различных фасонов.
Пока мы шли по коридору, с Ареттой то и дело здоровались, окликая ее по имени и приподняв на высоту лица руку ладонью вперед. Она отвечала тем же, но подойдя к девушкам, поприветствовали их иначе - коснувшись плеча сначала одной, потом другой. Пару раз навстречу попались мужчины в возрасте, одетые в черные атласные костюмы, им Аретта почтительно поклонилась. Преподаватели?
На меня обращали внимание и смотрели со смесью любопытства и недоумения. Некоторые не слишком воспитанно подталкивали друг друга локтями и начинали шептаться, бросая в мою сторону косые взгляды. Я вызывала такую реакцию необычным внешним видом? Или о моем таинственном появлении уже пошли слухи? Гадать можно было сколько угодно. Как и о том, куда Аретта меня вела.
Коридор наконец закончился, мы спустились по одной лестнице, поднялись по другой, прошли по длинной галерее. Мне казалось, что позади уже километров пять пути, не меньше. Наконец по винтовой лестнице вскарабкались в башню, где в круглой комнате дремал в кресле дряхлый старик. На вид ему было лет сто. Клочковатая седая борода падала на черный костюм, давно утративший блеск атласа, но при этом засаленно лоснящийся. Глазные впадины утонули под лохматыми бровями, лысый череп покрывали коричневые пятна, напоминающие лунный рельеф.
Аретта деликатно кашлянула, и старик приоткрыл один глаз. То же самое сделал сидящий в клетке огромный черный ворон. Наклонил голову, посмотрел на меня и хрипло каркнул – как мне показалось, с насмешкой. Старик прикрикнул на него, и тот спрятался за поднятым крылом.
Пока моя провожатая о чем-то рассказывала, я озиралась по сторонам. Комната была похожа на обиталище третьеразрядной гадалки: лиловые бархатные драпировки, свечи, по случаю дневного времени погашенные, фолианты в кожаных переплетах, стеклянный шар и даже чучело крокодила. Приглядевшись внимательнее, я поняла, что это небольшой дракон, одно крыло которого было сложено и прижато к боку, а другое, похоже, отвалилось. Пахло пылью, воском, какими-то курениями, но поверх всего пластался густой старческий запах, недвусмысленно напоминающий о неумолимом беге времени, против которого бессильны даже самые крутые маги.
Выслушав Аретту, старик подумал, пожевал сначала нижнюю губу, потом верхнюю и махнул рукой в сторону второго кресла, в котором сладко спал рыжий котище с кисточками на ушах. Она без лишних церемоний спихнула кота и подтолкнула меня в заданном направлении. Я села – не без опаски, и Аретта вышла. Воцарилось плотное и довольно напряженное молчание. Впрочем, я готова была вытерпеть что угодно, лишь бы этот замшелый дед избавил меня от ледяного проклятия.
Он зажег толстую зеленую свечу, по комнате поплыла сиреневая дымка. Затем приблизился вплотную, наклонился, глядя мне в глаза, и я увидела два своих крошечных отражения в его зрачках, похожих на черные дыры. Сознание начало туманиться, повиснув на границе между сном и бодрствованием. Его слова, заунывные, монотонные, сливались в белый шум, похожий на гул отдаленного водопада, и я утонула в нем…
Сколько прошло времени? Может, час, может, больше. Шум постепенно начал обретать четкость, как будто у старинного радиоприемника подкручивали колесико настройки, нащупывая волну.
- Ну вот и все, девушка, - сказал маг. – Теперь ты должна все понимать. А через пару часов и говорить сможешь.
6.
Так, говорить меня научили… ну то есть пока не говорить, а понимать – уже хорошо. Очень хорошо. Но… это что, все?
Я прислушалась к себе. Ледяная глыба никуда не делась. Мысль о Колине Фаррелле в роли Александра Македонского никакого сладостного шевеления не вызвала. Воспоминание об одном тайном романтическом приключении, неизменно порождающее брожение соков, тоже не сработало.
Мда… Значит, все. Печаль.
Что-то острое впилось в ногу. Кот требовал, чтобы я освободила его законное место.
- Иди, - сказал маг, широко зевнув. – Седрик злится.
- А-а-а… - машинально я хотела спросить, что мне делать дальше, но активный словарный запас действительно пока был пуст.
Встав с кресла, я кивнула и пошла к лестнице. Аретта сидела на нижней ступеньке. Услышав мои шаги, она встала и посмотрела снизу вверх.
- Все получилось? – спросила с надеждой. – Ты понимаешь?
Я кивнула.
- Прекрасно! Тебе сейчас надо много слушать, и тогда быстрее заговоришь сама. Меня на сегодня освободили от работы в госпитале, чтобы я побыла с тобой до собрания.
До собрания? Очень интересно. Там будут коллективно решать, что со мной делать? Вот уж чего точно не хотелось, так это быть выставленной на всеобщее обозрение. Или имеется в виду какое-то совсем другое собрание, не имеющее ко мне никакого отношения? Что толку гадать, сейчас она мне все расскажет. Если не расскажет сама, спрошу, когда смогу говорить. А насчет госпиталя я, выходит, угадала. Может, она учится на каком-нибудь факультете лечебной магии, а госпиталь – это практика.
Шли мы с ней так же долго, только уже другим маршрутом. Я поняла это лишь потому, что обошли стороной «Двенадцать коллегий» - так я обозначила для себя коридор, похожий на знакомый мне по питерскому университету. Хоть я и училась на экономическом факультете в здании на Чайковского, в главном корпусе бывала нередко. Миновав длинную галерею, открытая сторона которой выходила на внутренний двор, мы оказались в жилой части.
- Это моя комната, - Аретта открыла дверь с нарисованной зеленой звездой, такой же, как у нее на рукаве. – Сейчас у меня нет соседки, так что нам никто не помешает. Тайя уехала на прошлой неделе. Не все выдерживают до инициации, но ей оставалось всего полгода. Любовь, что поделаешь.
Мда, все страньше и страньше, как говорила моя подруга по несчастью Алиса. Соседка влюбилась и поэтому бросила учебу? Или ее выгнали?
Комната Аретты была намного меньше, чем у братьев-блондинов. В ней едва помещались две кровати, одна из них без белья, шкаф, стол и два стула. Даже камина не было - только общая на две комнаты печь, которую топили из коридора. Любопытно, с чем связана такая разница? Может, со статусом – материальным или социальным?
- Садись, - Аретта показала на стул. – Или, если хочешь, можешь прилечь на кровать Тайи. После того, что с тобой было ночью, слабость будет чувствоваться еще несколько дней, несмотря на лечение. Ледяное зелье очень опасно. Хорошо, что Элиан сразу принес тебя к нам, иначе ты могла умереть.
Элиан? Один из братьев? Интересно, который из них?
Давай, голова, учись говорить быстрее. Это самое ледяное зелье почему-то не отключило любопытство. Разве что оно было не жгучим, а липким и вязким, как глина.
Слабость действительно никуда не делась, поэтому я скинула туфли и забралась на кровать, пытаясь расправить под собой широкую юбку. И посмотрела на Аретту вопросительно: давай, начинай уже.
- Мы пока еще точно не знаем, как все произошло, - подумав немного, заговорила она, сев на стул и положив ногу на ногу. – То есть Иллеры, конечно, рассказали керру Гартису… Керр Гартис – руководитель нашей эстрии, - пояснила она, заметив мои сдвинутые в попытке что-то понять брови. – А эстрия – школа высшей магии.
Ага, ясно. Значит, и тут я угадала – насчет магической академии. Керр Гартис, надо думать, тот пожилой красавец, которого я видела утром. Вроде как ректор. А Иллеры – два брата-акробата. Фамилия или что-то в этом роде.
- Лунная магия доступна лишь избранным, - продолжала Аретта, - и попасть сюда – большая удача. Не помогут ни деньги, ни положение, ни связи. Только склонности и способности. Мы учимся здесь семь лет, с восемнадцати до двадцати пяти. Особо отличившиеся остаются на дополнительный курс, чтобы потом преподавать, но не больше одного-двух из выпуска, то есть из ста человек. А иногда вообще никто. В этом году должен был остаться Марис Иллер, но после того, что произошло с тобой, Лана, им с братом грозит исключение и запрет на занятие магией вообще, даже самой простой, как мы называем, кухонной. А если учесть, что они из клана Темных, это такой позор, что лучше им навсегда отправиться за море, где их никто не знает.
Во как! Значит, Элиан и Марис. Интересно, кто из них кто? Один накосячил, а второй попал под раздачу. Но если вспомнить, как длинноволосый орал на брата, он, получается, и есть Марис. Отличник, которому непутевый родич одним махом угробил карьеру. Я бы на его месте тоже психовала.
- Сегодня вечером будет общее собрание. Там они все расскажут. И как ты попала сюда, и каким образом выпила ледяного зелья, которое категорически запрещено использовать даже на животных. Хотя они выживают, а люди умирают через час, если сразу же не дать противоядия. А потом нам придется решать, что делать с ними. И с тобой.
7.
Что со мной делать? Вот это было гораздо интереснее, чем судьба братцев Иллеров. Смогут ли избавить меня от телесной и ментально-эмоциональной фригидности и отправить домой тем же зеркальным способом? Или я обречена остаться здесь, да еще и холодной жабой? А если вернуть невозможно, то что я тут буду делать? Вариант, что меня ликвидируют, казался маловероятным: при таком раскладе не имело смысла лечить и учить местному языку. Но с чисто практической точки зрения, как я буду тут жить, где и на какие средства? Дадут почетный пост уборщицы в эстрии-академии? Но, судя по туалету, уборкой тут тоже занимаются маги.
Конечно, можно было подождать и узнать все постепенно, но мне не терпелось. И я попыталась спросить, складывая уже освоенные слова, словно конструктор. В русском аналоге это прозвучало бы примерно как «меня делать что?» Грамматика этого языка была сложнейшей, куда там финскому с пятнадцатью падежами. Естественным путем я осваивала бы его не один год, особенно учитывая мои не особо богатые языковые способности.
- Лана, я не знаю, - Аретта наморщила лоб, повторив перед этим мой вопрос правильно. – Мы пока слишком мало знаем. Давай подождем до вечера. Одно могу сказать наверняка: вреда тебе никто не причинит. Мне самой очень интересно, откуда ты и как попала сюда.
Местного аналога слова «зеркало» я еще не знала и поэтому показала пальцем на маленькое, лежащее на подоконнике.
- Зеркало?! – брови Аретты взлетели куда-то под короткие пряди, падающие на лоб. – Вот оно что. То самое, которое у них в комнате… Значит, это правда. Я-то думала, просто легенда. Как про белую птицу алисанду, которую якобы видели то здесь, то там, но никто еще не смог ее поймать. Говорят, это зеркало – дверь в другой мир. Иногда она открывается, и тогда можно позвать человека оттуда. И он придет. Но если Иллеры это сделали, одним исключением не отделаются. Использовать заклинание ночной магии – уже не проступок, а преступление. Я не верю, что они стали бы так рисковать. Давай не будем торопиться, подождем собрания.
Я могла бы, конечно, с этим поспорить, опираясь на то, что меня именно звали с другого конца зеркального коридора, а не сама я туда как-то влезла, но… не могла чисто технически. Поэтому вынуждена была согласиться, что лучше подождать и узнать все из первых рук.
Аретта тем временем рассказывала о мире, куда меня занесло, и об академии лунной магии. Я периодически влезала со своими кривыми и неуклюжими вопросами, которые постепенно начинали напоминать разумную речь.
Мир назывался Шиана и, судя по всему, во многом был похож на наш. Как и на Земле, большую его часть занимал океан, вот только континентов было всего два, отделенных друг от друга неделей пути на корабле. Лирис, тот что на противоположном конце света, населяли люди, далекие от магии. В некоторых государствах ее вообще поставили вне закона. Грайар, куда я попала, меньший из них, наоборот, полностью находился под властью магов. Одной из двух его стран, Цейрой, управляли светлые, а второй, Объертином, - черные, ночные.
- Понимаешь, Лана, - неторопливо говорила Аретта, - наши силы примерно равны, поэтому баланс соблюдается уже почти тысячу лет. И это в первую очередь заслуга Темных, которые сдерживают натиск ночи на границе. Если б не они, нас бы давно захватили и поработили, как это произошло с другими государствами. Сейчас они входят в Объертин как провинции. Темные – это воины, они всегда на грани жизни и смерти, а их магия – самая сложная и опасная из всей лунной. Наверно, ты хочешь спросить, почему мы не можем бороться с адептами ночи их же оружием. Ты не маг и не поймешь, что происходит, но это сделало бы нас уязвимыми. Нельзя впустить ночь в душу и остаться светлым. Именно поэтому даже за одно-единственное использование ночной магии, если о нем узнают, грозит пожизненное изгнание из Цейры.
Она зябко передернула плечами, и ее глаза подозрительно заблестели.
Что это? Тайные чувства, которые приходится скрывать? К Элиану или к Марису? Впрочем, об этом я не стала бы спрашивать, даже если бы уже могла.
Тряхнув головой, Аретта снова начала рассказывать об академии – это обозначение устраивало меня больше, чем какая-то там эстрия. Подразделов у лунной магии было несколько, соответственно и аналогов нашим факультетам – тоже. Девушек принимали только на целительский, да и то после жесткого отбора. На каждом курсе их было не больше пяти.
Подобное неравенство меня удивило. То есть я поняла бы, не будь тут девушек вообще. Но если уж в принципе принимают, то почему так мало? Аретта не объяснила, и я сделала себе мысленную пометку спросить об этом позже.
В дверь постучали, и Аретта открыла парню с большим подносом. Выглядел он совсем зеленым, с нежным пушком на румяном лице, а тонкий серп на нашивке выдавал первокурсника. Впрочем, сам он интересовал меня намного меньше, чем содержимое подноса. Точнее, совсем не интересовал.
- Спасибо, Лоис, - Аретта забрала у мальчишки, который откровенно пялился на меня, обед и плечом оттеснила его за дверь. И пояснила, составив миски и тарелки на стол: – Вообще мы едим в общей столовой, но пока тебе не стоит там появляться. Ну и я вместе с тобой здесь пообедаю.
Значит, это не все для меня, вздохнула я со смесью огорчения и облечения, потому что смела бы все и... лопнула.
8.
К тому моменту, когда я более-менее сносно заговорила, у бедной Аретты уже заплетался язык. А ведь все еще только начиналось: теперь я могла задавать вопросы! И начала с того, почему в академии мало девушек. Неужели такая нехватка способных?
- Мало желающих, - усмехнулась она. – А среди желающих мало способных.
- Но почему? – удивилась я. – Ты ведь сама сказала, что попасть сюда – большая удача.
- Да, все так. В Цейре есть еще две магические эстрии, но только выпуск из нашей почти наверняка означает службу в столице и на высоких должностях. В старости маги уходят на покой, как и простые люди, значит, каждый год нужна новая смена. Но девушки обычно поступают в другие эстрии, где не такие жесткие условия. Хотя там обучают более простой магии, низшего уровня. Дело в том, Лана, что лунная магия особая, а женщины намного сильнее связаны с луной, чем мужчины. Поэтому девушки, которые здесь учатся, должны не только оставаться девственницами до инициации, но и вообще стараться избегать любовных чувств, поскольку они ослабляют магическую силу.
Как странно. Хотя… в нашем мире лунные богини тоже считались девственницами. Я, правда, могла вспомнить только Диану-Артемиду, но точно были и другие. И жрицам их тоже предписывалось блюсти целомудрие. Девственность как концентрат магической силы, которая во время обучения накапливается, а потом в ходе какого-то обряда преобразуется, после чего потеря уже не страшна? Аккумулятор и трансформатор, так что ли?
Аретта, на которую я обрушила град вопросов, подтвердила, что да, примерно так и есть. Поэтому если подобное случается, девушки уезжают сами, не ждут, когда это выяснится во время инициации. За любовь никто не осудит, а вот за попытку обмана – еще как.
- А как выяснится? – не отставала я.
- Когда происходит преображение силы, это видно всем магам, которые находятся рядом. И когда не происходит – тоже. Похоже на сияние, и оно меняет цвет с голубого на красный. Никто не хочет публичного позора.
- А как у парней?
- У них такого нет, - вздохнула Аретта. – Они гораздо слабее связаны с луной через тело, больше через разум. Поэтому им ничто не мешает вступать в любовную связь.
- Несправедливо. А вообще как у вас относятся к близости до брака? У нас когда-то это было почти преступлением, правда только для девушки. А теперь очень мало кто хранит девственность до свадьбы.
- У нас это не осуждается. Даже если девушка забеременела, особенно если отец ребенка на ней женился. А вот супружеская измена – это единственный повод для расторжения брака.
- То есть без этого разойтись никак нельзя? – уточнила я. – Без измены?
- Нет. Можно жить врозь, но брак все равно будет считаться действительным, пока кто-то из двоих не умрет. Поэтому иногда нанимают кого-нибудь за деньги, чтобы изобразить измену. Так, чтобы об этом узнали.
- Как все сложно. А вот скажи…
Но задать очередной вопрос я не успела. Аретта спохватилась, что часы на башне отбивают без четверти шесть, а это значит, собрание начнется через пятнадцать минут, поэтому надо поспешить.
- Ты-то уж точно без места не останешься, а мне, возможно, придется стоять в проходе.
Мы снова долго шли из общежития в главный корпус, и по пути я спросила:
- Скажи, я правильно поняла, тот из братьев, который с длинными волосами, это Марис?
- Да, - кивнула она. – А что?
- Мне кажется, неправильно наказывать его вместе с братом. Не знаю, как с зеркалом, но с зельем этим самым ледяным он не виноват. Хотя и напоил меня им. Я показала, что хочу пить, он налил из кувшина. Наверняка не знал, что там, думал, вода. Элиан хотел меня остановить, но не успел.
- Вот, значит, как, - хмыкнула Аретта. – Я так и знала, что Марис не мог этого сделать умышленно. Элиан принес тебя ночью, ты была без сознания. Сказал только, что ты из другого мира и что по ошибке выпила ледяного зелья. Керр Огир, начальник госпиталя, ты его видела, стал расспрашивать, но тот даже говорить толком не мог, так был расстроен. Оставил тебя и ушел. Знаю только, что утром с ними обоими разговаривал керр Гартис. И после этого объявили о собрании. Кстати, как ты себя чувствуешь, Лана?
- Трудно сказать, - я пожала плечами. – Вроде и лучше, но вот эта глыба льда внутри… Это пройдет?
- Должно, - как-то не слишком уверенно ответила Аретта.
- А это?.. – я запнулась, не зная, как лучше сформулировать. – Меня перестали интересовать мужчины. Совсем.
- В каком смысле?
О господи… Вот уж правду бабуля говорила: ложка в бане не посуда, девка бабе не подруга.
- В самом прямом. Ты девушка, тебе этого не понять. А я нет, у меня не с одним мужчиной… были отношения.
На самом-то деле с тремя за пять лет, но уточнять я не стала, не в количестве дело.
- Обычно смотришь на мужчину и сразу понимаешь, могла бы при определенных обстоятельствах лечь с ним в постель или нет. И если да, то вполне можешь представить… всякое. С удовольствием представить.
У Аретты заполыхали уши.
Ну вот, обругала я себя, засмущала ребенка. Хотя она всего лет на пять моложе меня, может, даже и меньше.
- Сколько тебе лет, Аретта?
- Девятнадцать, - буркнула она.
- Извини, что я об этом говорю, но мне вовсе не хотелось бы остаться такой навсегда. Ни полюбить кого-то, ни просто захотеть. А сейчас мужчины меня абсолютно не волнуют. Ни капли. И не только незнакомые, - я проводила равнодушным взглядом обогнавшего нас симпатичного парня, - но и те, которых знала. Вспоминаю – и ничего. Даже о том, с которым до сих пор встречалась.
Тут я не соврала. С Валеркой у нас был роскошный секс. Если бы не это, порвала бы с ним уже давно. Но с таким же успехом я могла думать о том, как мы с ним выносили на помойку старый диван. Полное отсутствие какой-либо эротики.
- Не понимаю, - Аретта озадаченно покачала головой. – Такого не должно быть. Конечно, люди от ледяного зелья чаще всего умирают, но из тех, кто выжил, насколько я знаю, никто на подобное не жаловался. Может, дело в том, что ты из другого мира?
Может быть, может быть. А может, раздолбай, который налил опасную жидкость в кувшин для воды и оставил в доступном месте, точно так же по-раздолбайски ошибся в рецептуре. И превратилось ледяное зелье в отворотное.
9.
Зал показался мне огромным, как стадион. Заполнен он был до отказа. Хоть мы и не опоздали, но свободных мест уже не осталось. Даже проходы между рядами скамей были забиты.
- Ну вот… - вздохнула Аретта. – Так я и знала.
Тут ей помахала какая-то девушка, показывая, что для нее заняли место. Медички сидели плотной стайкой, отдельно от парней. И все коротко стриженные.
Мода? Требование внутреннего распорядка? Или знак «не влезай – убьет»? Хотя здесь и так всем известно, что девушки неприкосновенны. Впрочем, видимо, не всех это останавливает, если та же соседка Аретты уехала за полгода до выпуска. Парни, кстати, напротив, поражали разнообразием причесок, бород, усов – видимо, это было такое самовыражение в противовес одинаковой форменной одежде.
Протискиваясь между стоящими в проходах, Аретта подвела меня к возвышению, где на стульях сидели ректор Гартис и еще один мужчина в черном атласе. Рядом на скамье, прямо как подсудимые, маялись Элиан и Марис, на этот раз в застегнутых под подбородок куртках. У Мариса волосы были туго стянуты в хвост, и он напоминал кого-то из дрессировщиков Запашных. Чуть поодаль стоял еще один стул – видимо, для меня.
- Надо поклониться, - шепнула мне на ухо, Аретта, когда мы оказались у ступенек, ведущих на это подобие сцены.
Гартис сделал знак, чтобы я поднялась.
- Вы хорошо себя чувствуете? – спросил он, когда я подошла к нему и наклонила голову. – Керр Мумис научил вас нашему языку?
- Да, керр Гартис. Я понимаю и могу говорить. Чувствую себя еще не очень хорошо, но намного лучше, чем ночью.
- Как вас зовут?
- Лана… Александрова.
- Садитесь, керия Лана.
Жаль, я не догадалась уточнить у Аретты, к чему добавляются обращения, к имени, фамилии или к тому и другому. Гартис, Мумис – это вообще что, имена или фамилии? Ректор обратился ко мне по имени, но это ничего не значило. Может, моя фамилия показалась ему слишком сложной. Любопытно, что в местном языке для обращения в множественном числе к одному и к нескольким людям использовались разные формы.
- Ну что ж, начнем? – поднявшись, обратился Гартис к собравшимся. – Слухи разлетаются быстро, и, думаю, вам уже известно, какой вопиющий случай послужил поводом для нашей встречи. Но все же вкратце обрисую. Насколько я понял из разговора с братьями Иллерами, случилось следующее. Используя ночную магию, они увлекли эту девушку из ее мира в наш. Через зеркало Мервика. А потом напоили ее ледяным зельем.
Зал отозвался пчелиным гулом. Сотни глаз пристально рассматривали меня. Захотелось уползти куда-нибудь и спрятаться, но я понимала, что придется пройти через эту пытку, хочу этого или нет. Парадокс, но стоило сказать спасибо ледяному зелью. Без него все воспринималось бы гораздо острее и неприятнее.
- Возможно, все произошло не совсем так. Поэтому мы выслушаем и братьев Иллеров, и керию Лану. После чего решим, как поступить. Одно только приготовление, не говоря уже об использовании, ледяного зелья – повод для исключения и запрета заниматься магией. Чем грозит применение ночных заклинаний, думаю, никому объяснять не нужно. Особенно прискорбно то обстоятельство, что керр Марис – лучший учащийся выпускного года и должен был остаться в эстрии на дополнительный курс, чтобы в дальнейшем преподавать темную магию. Мы слушаем вас, керр Марис.
Тот встал, прокашлялся, глядя себе под ноги, и уже открыл рот, но его опередил вскочивший Элиан:
- Марис ни при чем. Он ни о чем не знал. И дал выпить зелья керии Лане, потому что думал, будто в кувшине вода. Она действительно была там… раньше. Я налил туда зелье, потому что не было свободной посуды. И не успел сказать об этом. И насчет зеркала… Марис пришел, когда керия Лана уже оказалась в нашей комнате.
- Мы должны вам верить, керр Элиан? – скептически поинтересовался второй мужчина, с узким лисьим лицом и залысинами, уходящими далеко на макушку. – Как декан факультета темной магии я не раз сталкивался с вашими безобразными выходками. Очень жаль, что до сих пор вам все сходило с рук. Надеюсь, в этот раз вы получите по заслугам и не сможете спрятаться за спину брата. Тем более он сам замешан в это грязное дело.
Разумеется, прозвучали совсем другие слова, не «декан» и «факультет», но я мысленно подыскивала близкие аналоги из родного языка, как и в случае с эстрией-академией. Похоже, у декана на Элиана был большой острый зуб.
- Пока мы должны их выслушать, керр Глай, - остановил его Гартис. – Если будут сомнения, сможем использовать магический шар керра Мумиса. Хотя, как вы знаете, это крайнее средство, прибегать к которому без веских оснований весьма нежелательно.
Надо будет спросить у Аретты, кто такой керр Мумис. Может, бывший ректор на пенсии – или, как она сказала, на покое?
- Давайте пока оставим зеркало и разберемся с зельем, - продолжил Гартис, знаком показав Марису, что тот может сесть. – Скажите, керр Элиан, где вы взяли рецептуру ледяного зелья и как осмелились заняться его изготовлением, зная, что это категорически запрещено? Я не спрашиваю, почему вы делали это в жилой комнате, что также запрещено. И так ясно, что в лаборатории никто не разрешил бы вам готовить опасное снадобье.
- Способ изготовления я нашел в библиотеке, - набычившись, ответил Элиан. – Эта книга была в свободном доступе, в разделе зелий. Возможно, потому, что это был сборник рецептур целебных снадобий, а ледяное зелье упоминалось в примечании. Во всяком случае, разрешения на нее у меня не потребовали.
- Библиотекари не могут читать все книги от корки до корки, - поднявшись с места, возмущенно заявила полная дама с высокой прической-башней.
- Вас никто ни в чем не обвиняет, керра Осия, - успокоил ее Гартис. – Но будьте любезны, проследите, чтобы эта книга была убрана из свободного доступа. Продолжайте, керр Элиан. С рецептурой мы разобрались. Остался вопрос, зачем вам понадобилось зелье.
Элиан стоял, молча кусая губы. Потом вздохнул и сказал всего одно слово:
- Дракон…
10.
Если раньше у меня возникли ассоциации со стадионом, то теперь они усилились многократно. Рев стоял такой, как будто на последней минуте забили решающий гол. А поскольку я не знала, в чем там дело с драконом, не могла и понять тональность этой реакции. Восторг? Гнев? Осуждение? Зато вспомнилось облезлое чучело с одним крылом в башне керра Мумиса. Не о нем ли речь?
Вообще поганое ощущение, когда в большой толпе ты одна не знаешь то, о чем хорошо известно всем остальным. Чувствуешь себя пришедшей к концу анекдота. Но поскольку объяснять мне никто ничего не собирался, оставалось только ждать развития темы.
Переглянувшись с деканом, Гартис спокойно предложил Элиану продолжать.
- Чевелор проживет всего несколько месяцев, - сдвинул брови тот. – А может, даже несколько недель.
- И вы решили отправиться в Объертин, чтобы добыть нового дракона? С помощью ледяного зелья?
- Глупее ничего нельзя было придумать, - поджал тонкие губы декан Глай.
- Ну почему же? – усмехнулся Гартис. – Разумное зерно в этом есть. Учитывая, что нового дракона, кроме Объертина, взять негде. И кто может сделать это, если не Темные? Только они могут пробраться в Черный лес и вернуться живыми. Возможно, даже и с драконом. Чевелор попал к нам именно так. Когда вы сами были еще первокурсником.
- При всем уважении, керр Гартис… - декан поперхнулся слюной и закашлялся. – При всем моем уважении я должен напомнить, что Чевелора…
- Добыл я. По-вашему, у меня плохо с памятью?
- Я хотел сказать, что вы были опытным магом, преподавателем темной магии. А не школяром-недоучкой, - не сдавался Глай.
- Все с чего-то начинали. Скажите, керр Элиан, - ректор повернулся к нему, - почему вы не пришли ко мне посоветоваться?
- Вы бы не разрешили.
- Вполне возможно. Но вам все равно стоило это сделать. И что за странная идея использовать ледяное зелье? Как вы собирались напоить им дракона?
- Не напоить, - с досадой поморщился Элиан. – Я пытался изменить рецептуру так, чтобы зелье действовало через кожу. Чтобы облить им дракона и надеть на него узду, пока не пройдет оцепенение.
Зал снова взревел. Глай скривился так, словно разом заболели все зубы. Марис схватился за голову. Однако Гартис посмотрел на Элиана с интересом.
- Скажите, керр Элиан, а как вы проверяли результаты ваших… исследований? На ком?
- Ну уж точно не на людях, - огрызнулся тот. – Седрик, кот керра Мумиса, ловит в подвалах крыс и несет в башню. Придушенных, но вполне живых. Я просто перехватывал его по пути и отбирал. И испытывал зелье на них.
- Очень интересно, - Гартис потер подбородок.
А уж как интересно было мне!
Картинка обретала очертания. Академии до зарезу нужен дракон. Живой, а не чучело, которое делали из умершего от старости или болезни. Для чего именно нужен – пока было неясно. Элиан втихаря собирался его поймать и ставил эксперименты на крысах, изменяя рецептуру зелья. То есть это была не случайная ошибка, как я подумала. Именно поэтому оно подействовало на меня необычным образом, не так, как на других… выживших. И что теперь делать?
- По-вашему, мы должны в это верить, керр Гартис? – Глай прямо сочился сарказмом.
- Можете проверить меня магическим шаром, - побледнев, отрезал Элиан. – Мне нечего бояться.
- Керр Тамиан, сходите в башню, возьмите у керра Мумиса шар, - попросил ректор парня из первого ряда. – Если не будет давать, скажите, я послал. А пока будем считать, что с зельем разобрались. Перейдем к зеркалу. Тем более это гораздо серьезнее.
- Я не использовал ночную магию.
- Керр Элиан!
- Я не использовал ночную магию, - упрямо повторил тот. – Понятия не имею, что случилось. Каким образом керия Лана попала сюда.
- Меня позвал кто-то, - влезла я. – Сначала приснилось, что смотрю в зеркало и вижу коридор. И оттуда зовет какой-то мужчина. А следующей ночью это произошло наяву. Я не могла уснуть, встала с постели, подошла к зеркалу – и оно как будто затянуло меня в себя. Потеряла сознание, а очнулась уже здесь.
Если честно, мне было как-то неловко закладывать Элиана перед толпой народа. Но, во-первых, я сказала чистую правду, во-вторых, он сам предложил, чтобы его проверили каким-то местным детектором лжи. Если врет, то с чего вдруг я должна его покрывать? А если нет, тогда мои слова, возможно, помогут разобраться в том, что произошло.
- Я не звал ее, - возмутился он.
Прозвучало довольно обидно. Примерно как «я ее не звал, сама приперлась».
- Расскажите подробнее, - потребовал Гартис.
- Вчера вечером я проходил мимо зеркала и вдруг увидел в нем девушку. Керию Лану. То есть я не знал, конечно, кто это. Остановился и смотрел, пока она не исчезла. И этой ночью увидел снова. А потом… она оказалась у нас в комнате. На полу перед зеркалом. И тут пришел мой брат.
- Значит, вы утверждаете, что ничего не делали? – снова вмешался Глай. – Вообще ничего? И даже не думали о ней?
- Ну… думал. Но уж точно не звал, тем более с помощью ночных заклинаний.
Думал? Интересно, что такого ты обо мне думал?
Я почувствовала себя так, словно наши интимные отношения обсуждали на профсоюзном собрании. Хотя какие там интимные и вообще – какие там отношения?
- Что ж, это мы сейчас выясним.
Парень, которого послали в башню, обернулся на удивление быстро, видимо, до нее было недалеко. Он нес завернутый в знакомую лиловую драпировку шар на вытянутых руках, подальше от себя. Поднялся на сцену и положил опасный груз на скамью рядом с Элианом.
- Ну, - язвительно улыбнулся Глай, - что ж вы медлите, юноша? Или все-таки надеялись нас обмануть?
11.
Элиан, кажется, хотел ответить, но сдержался. Снял с шара ткань и положил на него руки. Зал замер. Вот уж точно, пролети муха – услышали бы.
На вид это была маленькая луна – как выглядит в полнолуние. Тот же цвет, тот же рельеф. Но под ладонями она начала наливаться красным, потом малиновым – словно раскаленный металл. Мне показалось, что вот-вот раздастся крик боли от ожога, но Элиан с насмешливой улыбкой смотрел на Глая, которой едва не лопался от злости.
Прошло несколько напряженных минут, после чего ярко-малиновое сияние начало тускнеть и постепенно погасло. Элиан снял руки с шара и продемонстрировал ладони сперва Глаю, потом залу, который отреагировал еще одной порцией рева. На этот раз определенно радостного. Похоже, по самому тяжелому пункту обвинения – применению ночной магии – Элиан был оправдан. И даже сквозь мое ледяное равнодушие проникла искра этой радости.
Хотя понятнее, конечно, не стало. Если не он, то кто звал меня? Неужели все-таки Марис? Да нет, не может быть. Ведь Элиан утверждал, что тот пришел, когда я уже оказалась здесь. Если бы это было неправдой, шар наверняка обжег бы его.
- А вы, керр Марис? – не сдавался Глай. – Всю ли правду нам сказали? Не хотите повторить подвиг своего брата?
Что делать, блондинам трудно скрывать свои эмоции. Уши старшего Иллера заполыхали не хуже магического шара.
- Хорошо, - сквозь зубы процедил он. – Если настаиваете. Но должен признаться, я действительно знал о том, что Элиан… ставит опыты. Мы живем в одной комнате – как я мог не знать.
- Я не сказал, что это ледяное зелье, - пришел на выручку тот. – Только то, что хочу приготовить снадобье, которое поможет поймать дракона. И что не могу заниматься этим в лаборатории, там надо каждый раз писать отчет о работе.
- Прошу вас, керр Марис, - ректор повел подбородком в сторону шара. – Если на этот раз вы сказали все, подтвердите это. Не то чтобы мы вам не верим, но ни у кого не должно оставаться сомнений.
Марис положил руки на шар, и произошла все то же самое. Когда сияние погасло, он показал ладони, как и брат. Видимо, это входило в стандартную процедуру. Радостные вопли оказались немного пожиже. Старшего братца-ботана в академии явно не слишком любили. Уж точно меньше младшего.
- Ну что ж… - Гартис встал и подошел к краю помоста, скрестив руки на груди. – Картина более или менее ясна. Во всяком случае, в том, что касается действий братьев Иллеров. Вопрос о том, как к нам попала керия Лана и как вернуть ее обратно, пока остается открытым. Возможно, что-то подскажет керр Этрай, когда вернется. Он больше всех нас знает о зеркале Мервика. Как мы выяснили, применения ночной магии не было. Это отрадно, поскольку означает, что речь об изгнании Иллеров из Цейры не идет. Осталось изготовление ледяного зелья.
Ректор сделал паузу, глядя в зал, который замер, ожидая продолжения. Марис нервно барабанил пальцами по колену, Элиан старался выглядеть спокойным, но его напряжение выдавали подрагивающие ноздри – с моего места это было хорошо видно.
- Как я уже говорил, и как все вы знаете, само по себе это повод для исключения и запрета заниматься магией. Однако все осложняется целью, ради которой керр Элиан нарушил правила. Чевелор при смерти, как ни прискорбно. Целители пытаются продлить ему жизнь, но все равно его кончина – вопрос времени, и очень недолгого. Две попытки раздобыть нового дракона успехом не увенчались. Один темный маг погиб, другого захватили в плен. А пленных Объертин не выдает.
Ничего не понимая, я начала вяло злиться.
Да сдался вам этот дракон, если его поимка так опасна? Или это дело престижа?
Но Гартис тут же ответил на мой незаданный вопрос.
- Без дракона невозможна инициация новых магов. Если замены Чевелору не найдется, ваша сила останется на ученическом уровне, а любое применение лунной магии за стенами эстрии будет считаться незаконным. Не думаю, что кому-то из вас хочется стать кухонным магом. Не для этого вы поступали сюда. Так что побуждения керра Элиана можно назвать благими.
- Вы предлагаете его наградить? – вскинул брови Глай.
- Ни в коем случае. Как бы там ни было, он виноват. А керр Марис виноват в том, что знал о нарушении правил, но потворствовал этому. И все же поскольку случай неоднозначный, решение выносится на общее голосование. Кто за исключение братьев Иллеров из эстрии лунной магии, прошу поднять руки. Кто против?
Подсчет голосов не понадобился. За исключение выступало явное меньшинство.
- Ну что ж… - подвел итог Гартис. – Ограничимся строгим предупреждением. Для керра Мариса оно будет первым, для керра Элиана – последним. Учтите это. Керия Лана, - он повернулся ко мне. – Надеюсь, вы поняли, что в действиях братьев Иллеров не было злого умысла и что произошедшее – досадная случайность. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить неприятные мгновения, но помощь была оказана вовремя, и ваше здоровье полностью восстановится в течение нескольких дней. Мы постараемся вернуть вас обратно. А если выяснится, что это невозможно, поможем освоиться в нашем мире.
- Прошу прощения, керр Гартис, - со своего места поднялся парень, показавшийся знакомым. Ну да, конечно, это он обогнал нас с Ареттой по пути в зал.
- Слушаем вас, керр Стаут.
- Вы сказали, что здоровье этой девушки восстановится в течение нескольких дней. Однако есть вещь, которую вы не знаете…
12.
Я не могла утверждать наверняка, но мне показалось, что он голосовал за исключение. И если слышал наш с Ареттой разговор, – а он точно слышал! – это была неплохая возможность насолить. Кому – Элиану, Марису? Да какая разница, прилетит обоим. Случайно или не случайно, но серьезный ущерб здоровью – это уже немного другой расклад, как я поняла.
- Я стал невольным свидетелем ее беседы с керией Ареттой с целительского факультета. Она говорила о том, что полностью утратила интерес… к мужчинам. После зелья.
Зал загудел. Глай прикрыл лицо рукой, но я успела заметить, как блеснули его глаза. Элиан и Марис переглянулись с тревогой. Ну а мне показалось, что меня выставили голой перед сотнями людей. Причем в основном это были молодые парни примерно моего возраста, что только усугубляло позорище.
- Вы закончили, керр Стаут? – поинтересовался Гартис.
- На лекции об опасных запрещенных снадобьях нам рассказывали о том действии, которое ледяное зелье оказывает на животных и на людей, - упрямо тряхнул головой тот. – О таком эффекте не упоминалось. Скорее всего, это результат экспериментов керра Элиана. И неизвестно, как это повлияло на керию Лану. Возможно, она останется такой навсегда. И я полагаю, это очень серьезно.
Да-да, мальчик, скажи еще, что за меня переживаешь. Я прямо с разбегу и поверю, глядя на твою злорадную усмешку. А ведь такой ангелочек голубоглазый, и не подумаешь, что под этим прячется.
Гул стих, все смотрели на ректора, который глубоко задумался.
- Керия Лана, почему вы ничего не сказали об этом? – наконец спросил он.
- Я не знала, что это необычный эффект, - слегка слукавила я. – Мне сказали, что все скоро пройдет. Я думала, и это тоже.
- Это действительно необычный эффект. Керр Стаут прав, такого ни с кем еще не было. И неизвестно, поправимо это или нет.
- Мы можем подождать несколько дней, - предложил Глай. – Или обратиться к керру Мумису, чтобы тот прощупал ее тонкие энергии. Я знаю, он будет отказываться, ссылаясь на свою немощь, но если вы его уговорите… Не хочу напоминать, насколько все серьезно. Пункт восьмой…
- Керр Глай, закон о применении магии изучается на первом курсе. Не думаю, что кто-то его забыл.
- И все же я напомню. Запрет на занятия магией в отношении лиц, действия которых нанесли невосполнимый ущерб чьему-либо здоровью, не берет в расчет смягчающие обстоятельства. Неосторожность, случайность или благие помыслы не играют никакой роли. Если состояние этой девушки не изменится к лучшему, братья Иллеры подлежат исключению, даже если вся эстрия проголосует против. Хотя в подобной ситуации голосование вообще не может быть проведено.
- Вы правы, керр Глай, - вынужден был согласиться Гартис. – Я поговорю с керром Мумисом. К моему большому сожалению, принятие решения относительно дальнейшей судьбы Иллеров откладывается до полного прояснения ситуации. Собрание окончено. Вы, - он обвел взглядом меня и братьев, - задержитесь. Керия Аретта Оден, вы тоже. Керр Глай, вы можете идти.
Глай явно был недоволен, но перечить не посмел, спустился со сцены и затерялся в толпе. Протиснувшись между выходящими, Аретта, напротив, поднялась к нам.
- Если бы вы сразу пришли ко мне, Элиан… - с горечью сказал ректор. – Мы бы вместе подумали над вашей идеей. И я бы получил официальное разрешение на работу с ледяным зельем. А теперь ваша глупая самонадеянность, возможно, навсегда испортила жизнь и этой девушке, и вам с братом. Вы понимаете, что я ничем не смогу помочь? Закон есть закон.
Элиан опустил голову. Марис процедил что-то сквозь стиснутые зубы. Аретта стояла чуть поодаль, страдальчески сдвинув брови.
- Аретта, керия Лана будет жить с вами. Теперь вы отвечаете за нее. Помогайте ей во всем. Если что – приходите ко мне. А я постараюсь уговорить керра Мумиса. Погружение в тонкие энергии – неприятная процедура, но если завтра, крайний срок послезавтра, ничего не изменится, придется на это пойти. Иначе мы так и не узнаем, что произошло и насколько все обратимо… или необратимо. Тогда и решим, что делать с вами. И с вами, юноши. Ну а насчет зеркала – как я и сказал, подождем керра Этрая, он должен вернуться на днях. Все, можете быть свободны. Да, еще. Аретта, в столовую пока не ходите. Передайте на кухню, чтобы еду вам обеим приносили в комнату.
- Простите, керр Гартис, а мне вообще можно выходить куда-то? – робко пискнула я.
- Конечно, если хотите. Не думаю, что кто-то будет вам докучать. Главное – чтобы вы не испытывали неудобств от того, что все на вас смотрят и говорят о вас.
- А если я зайду случайно туда, куда нельзя?
- Тогда вас попросят оттуда уйти. Всего доброго!
У братьев, похоже, назревал не слишком приятный разговор, поэтому мы с Ареттой поспешили удалиться. У меня, конечно, было множество вопросов, но я чувствовала себя выпотрошенной, и поэтому была рада, что она отправилась решать связанные со мной хозяйственные вопросы. Скинув туфли, которые нещадно терли пятки, я легла на кровать и закрыла глаза. И хотя физически чувствовала себя гораздо лучше, все равно голова шла кругом.
После ужина, который прошел в беседе ни о чем, я уже собралась перейти к более насущным темам, но тут в дверь постучали.
- Не знаю, захочет ли она вас видеть, - вполголоса сказала Аретта, выглянув в коридор.
- А ты спроси, - узнала я голос Мариса.
13.
Вот уж кого мне сейчас только не хватало для полного счастья!
- И чего они хотят? – буркнула я мрачно.
- Поговорить, - ответил из коридора Элиан.
- Пусть войдут, - подумав, вздохнула я.
Вид у братьев был довольно взъерошенный. Оставалось только надеяться, что они не подрались.
- Присаживайтесь, - пригласила Аретта. – Если мешаю, могу уйти.
Она наверняка надеялась, что ей предложат остаться, но Марис кивнул:
- Да, пожалуйста.
Вспыхнув, Аретта вышла.
- Керия Лана... - начал Марис, но я его перебила:
- Давайте без церемоний. И если можно, покороче. Я плохо себя чувствую, - это был прозрачный намек: «по вашей милости», - и очень устала.
- Мы хотели попросить прощения.
- Послушай, Марис, я уже поняла, что все получилось без вашего умысла. То есть не было умысла притащить меня сюда и напоить этой отравой. К тому же себе вы напакостили не меньше, чем мне. Давайте я притворюсь, что растрогана, и мы на этом закончим. Зачем только было Аретту выгонять?
Элиан старательно изучал что-то на полу, мучая пуговицу куртки. В конце концов та не выдержала и оторвалась.
- Хорошо, Лана, - Марис поморщился. – Мы хотели попросить тебя об одолжении, но, кажется, это плохая идея.
- Я сразу тебе об этом сказал, - с досадой покачал головой Элиан.
- И тем не менее согласился.
- Иногда легче с тобой согласиться, чем доказать, почему ты неправ.
- Кажется, понимаю, - я отошла к окну и встала, опираясь спиной на подоконник. – Вы хотели попросить, чтобы я сделала вид, будто все прошло. Что я хочу всех мужчин подряд, без исключения.
- Ну… не так сразу, - Марис смотрел куда угодно, но не на меня. – Только если Мумис скажет, что ничего нельзя исправить.
- Прекрасно! – я даже в ладони хлопнула пару раз. – Мне будет плохо, но я должна делать вид, что хорошо, чтобы вас не выгнали. Да еще и возведу напраслину на старика: мол, ни на что уже не годен. Мне-то какой в этом интерес, скажите, пожалуйста?
- Так, ну хватит, - Элиан встал и швырнул пуговицу, которая ускакала под кровать. – Простите… прости, Лана. Нас обоих. И за все, что случилось, и за то, что пришли с этой просьбой. Ты права, это…
Свинство, помогла я, про себя, разумеется, и по-русски. Хорошо, что ты это понимаешь, Элиан. Звездочка тебе в табель.
Он пошел к двери, Марис за ним.
- Подождите, - остановила я. – Вы можете мне объяснить одну вещь? Что это за зеркало Мервика и почему, если уж оно такое опасное, находится в жилой комнате?
- Мервик был одним из верховных магов Грайара, еще до того, как Ночные приплыли с Северных остров и захватили Объертин, - сказал Марис, прислонившись к косяку, тогда как Элиан остановился в коридоре рядом с ждавшей там Ареттой. – Почти тысячу лет назад. Он начал строить этот замок.
- Кстати, как он называется?
- Лагредо. Так вот… Мервик опасался, что мы не устоим против Ночи, и искал помощи в других мирах. Он использовал лунную магию, чтобы выходить в зеркальный коридор. Сам отливал и шлифовал зеркала, и то, что в нашей комнате, - одно из них. Его нельзя убрать, оно вделано в стену. Но никому и в голову не могло прийти, что оно опасно. Ведь свои заклинания Мервик унес с собой, а без них это самое обыкновенное зеркало. Так все думали. Хотя и ходили слухи, что кто-то попал к нам через него так же, как и ты.
- Однажды Мервик исчез, - продолжил Элиан. – Бесследно. Возможно, ушел и не смог вернуться. Или не захотел. Никто не знает. Ночные маги могут выходить в зеркальный коридор, но мы не используем их заклинания, это слишком опасно. Керр Этрай – дальний потомок Мервика. Он преподает магию сущностей – извлечение скрытых возможностей предметов и тех знаний, которые они хранят. Маг, владеющий этим искусством, может, к примеру, рассказать обо всех хозяевах того или иного предмета и даже уловить отпечатки их мыслей и чувств. Хотя вещи магов так просто не отдают накопленное. Поэтому керр Этрай, хоть и знает об этом зеркале многое, но далеко не все.
- Ладно, - не сдавалась я. – Почему зеркало не убрать, понятно. Но почему вы живете там, где зеркало? Та комната вдвое больше этой. У темных магов такие преимущества перед остальными?
- Нет, - усмехнулся Элиан. – Это преимущество лучшего выпускника. Ну а я с ним заодно. Спокойной ночи, Лана. Очень надеюсь, что с тобой все будет в порядке. И не только потому, что это важно для нас.
- Ты видела, как он на тебя посмотрел, Лана? – закрыв дверь, Аретта прыснула в кулак.
- Кто?
- Элиан. Знаешь, о чем я подумала, когда они говорили про зеркало Мервика? Ты точно уверена, что тебя кто-то звал?
- Ну… не совсем, - я задумалась, пытаясь вспомнить и сон, и то, что случилось прошлой ночью. – Я не слышала слов. Но знала, что с другого конца зеркального коридора кто-то смотрит на меня. Мужчина. И зовет. Понимаешь, Аретта, то зеркало тоже непростое. То, которое в моем мире. И тоже старинное. О нем рассказывали, что женщина, которая проводила перед ним много времени, вот так же пропала бесследно. Может, она-то и попала сюда, и легенды - о ней? А я часто и долго сидела перед ним, еще когда была девочкой... Так о чем ты хотела сказать?
- Я не знаю, каким образом Элиан увидел тебя в нем, но что, если он подумал о тебе как-то по-особому? Ну, например, вот бы ты оказалась здесь. Не звал вслух, не произносил никаких заклинаний, но зеркало передало тебе его мысли.
- Только не говори, что он влюбился с первого взгляда и так сильно захотел увидеть по-настоящему, что зеркало восприняло это как приказ и затащило меня сюда?
- Я ничего не утверждаю, - осторожно уклонилась от ответа Аретта.
- Если так, то все вдвойне печально, - я подобрала пуговицу Элиана и положила на стол. – Потому что мне он не нужен. Ни он, ни кто-либо другой. И что хуже всего – по его же милости.
14.
Уснули мы, наверно, ближе к утру, хотя Аретта почти не спала предыдущей ночью, сидя со мной. Иногда я спохватывалась и пыталась свернуть разговор, но она смеялась в темноте:
- Если беспокоишься обо мне, то не стоит. Я могу не спать несколько ночей подряд. Такая вот у меня способность. Поэтому часто дежурю в госпитале по ночам. Это тебе надо больше отдыхать, восстанавливать силы.
И тут же задавала следующий вопрос. Мы говорили обо всем: о Шиане и моем мире, о семьях и друзьях, о тысяче вещей – о чем говорят, когда случайное знакомство стремительно перерастает в более тесные отношения. За одним исключением.
Темы личной жизни мы коснулись лишь вскользь. Я сказала, что встречалась со своим молодым человеком больше года, но отношения складывались не так, как мне хотелось бы. И что, скорее всего, я закончила бы их в любом случае. Даже если бы не попала сюда.
Это было чистой правдой. Валерка был хорош собой и не менее хорош в постели, недурно зарабатывал в банке своего отца, жил в большой квартире на Октябрьской набережной и ездил на спортивном БМВ последней модели. Но все эти достоинства сводились на нет неистребимой самоуверенностью, наглостью и высокомерием. Розовые очки влюбленности сначала маскировали их под уверенность в себе и твердый характер, но как только флер начал таять, все проступило более чем отчетливо. Впрочем, в такие подробности я, разумеется, вдаваться не стала.
Аретта в ответ промолчала. Возможно, свои чувства она прятала даже от себя самой, поскольку это помешало бы в учебе. Но я-то заметила, как менялся ее взгляд, когда она смотрела на Мариса, зная, что тот ее не видит.
- Скажи, а почему девушки учатся только на целительском факультете? – спросила я, уже засыпая.
- Потому что все другие факультеты – традиционно мужские. Спи, Лана!
Когда я проснулась, Аретта уже убежала на учебу или в госпиталь. Ее постель была аккуратно заправлена и накрыта покрывалом, а на столе под салфеткой обнаружился поднос с завтраком. Вечером она рассказала мне обо всем, что касалось бытовых моментов, поэтому я примерно представляла, что делать.
Покончив с завтраком, который показался издевательски скудным, собрала тарелки на поднос и накрыла той же салфеткой. С местами общего пользования Аретта тоже познакомила мне накануне. Набросив некое подобие халата, оставленное ею, я заглянула в туалет и купальню, предназначенные для десятка комнат. К счастью, время было уже достаточно позднее, стоять в очереди не пришлось.
В купальне меня удивила большая мраморная ванна. Но даже если ее чистили магическом способом, я не стала бы пользоваться ею по прямому назначению. Просто забралась туда и помылась под краном, откуда текла чуть теплая вода. Полотенце мне Аретта дала, а вот с бельем все обстояло печально. Пришлось надеть вчерашние трусы, хотя я привыкла менять их каждый день. Надо было как-то раздобыть еще одни и стирать по вечерам. И да, выяснить заранее, как тут обстоят дела с гигиеническими средствами для критических дней. Романы о средневековье обычно обходили эту сторону жизни молчанием.
Одевшись и расчесав волосы той самой щеткой, которую Аретта дала мне в госпитале, я отправилась на разведку. Немного побаивалась, что заблужусь и не найду дорогу обратно, но язык вполне мог довести не только до Киева, но и до жилого корпуса, то есть общежития.
Впрочем, бродить без дела по коридорам оказалось не самым интересным занятием. Большинство дверей были закрыты, и я не рискнула туда заглянуть, а за открытыми ничего заслуживающего внимания не нашлось. Конечно, замок был очень красивым, но красоту эту я бы назвала несколько однообразной.
Во многих коридорах, как и в «Двенадцати коллегиях», стояли книжные шкафы. Не без удивления я поняла, что разбираю надписи на корешках. Выходило, что Мумис научил меня не только понимать и говорить, но и читать. Вот это да! Именно так мне и хотелось учить никак не дававшиеся иностранные языки.
Шкаф, который я попыталась открыть, чтобы достать какую-нибудь книгу, оказался запертым. Тогда я решила пойти в библиотеку и попросить там. Встречный первокурсник долго объяснял, как туда попасть, но уже через пару поворотов я поняла, что заблудилась, поскольку оказалась в тупике. Единственная дверь приоткрылась, наверно, от сквозняка, и я не удержалась, чтобы не сунуть туда нос.
Это было полутемное помещение с окнами, закрытыми плотными шторами. В углу на сене лежал блекло-сиреневый дракон с большими перепончатыми крыльями. Высокий сутулый юноша стоял рядом с ним, держа в руках глиняную миску, а второй окунал в нее тряпку и обтирал дракона. Заметив меня, Чевелор поднял голову и посмотрел так печально, что защипало в носу. Парни обернулись, тот, который с тряпкой, сердито махнул рукой: уходи!
Я выскользнула и отправилась в обратном направлении. И тут же нашла библиотеку. Там вчерашняя полная дама с высокой прической без вопросов дала мне книгу о замке Лагредо, сказав, что я могу забрать ее с собой или устроиться в читальном зале. Привлекать к себе лишнее внимание не хотелось, и я понесла книгу в комнату, однако коридор вывел меня на уже знакомую открытую галерею с видом на дворик-садик. Там никого не было, и я решила спуститься, благо погода стояла теплая и солнечная.
Сев на скамейку под кустом, я углубилась в книгу. Чтение давалось не так уж и легко, наверно, как первокласснику, едва освоившему букварь. Я настолько увлеклась, что не замечала ничего вокруг. Пока что-то мягкое не коснулось щеки. И тут же на страницу упала розовая пушистая кисть – цветок с запахом сливочного мороженого.
15.
Я еще вчера обратила внимание на то, что у кого-то из них скрипят сапоги. Но поскольку они находились рядом друг с другом, не поняла, у кого именно. Вот и сейчас тот, кто стоял за спиной, переступил с ноги на ногу, и подошвы тихонько запели. Меня как-то тоже угораздило купить сапоги с музыкой. Ощущение такое, будто вся улица слышит, когда идешь. Так что не будь я с головой в книге, вряд ли ему удалось бы подкрасться незамеченным.
Ну и что, интересно, тебе нужно? Хотя догадываюсь. Судя по заходу с цветочком, решил проверить, действительно ли все так плохо. Почему-то это напомнило бродячую хохму с лампочкой, засунутой в рот. Все знают, что вытащить ее не получится, но не верят и пытаются. Такое очень-очень мужчинское: как, меня, прекрасного, и не захотеть?! Ну давай, попробуй, кем бы ты ни был. Я в любом случае ничего не теряю. Если удастся, то бинго. Если нет, так ведь тебя предупреждали.
Наверняка он рассчитывал, что я обернусь и посмотрю, кто же там такой загадочный и романтичный, с цветуечком. Но я ждала, скептически посмеиваясь про себя. Наконец он не выдержал, обошел скамью и сел рядом.
Марис? Если б я делала ставки, то пролетела бы. Не всегда выигрывает фаворит, а по вводным выходило, что осчастливить меня решил Элиан. Хотя… нет, все вполне логично. Самоуверенностью старший братец переплюнул бы даже Валерика.
- Здравствуй, Лана. Как самочувствие?
- Спасибо, лучше.
Интересно, а чего ты ждал, котик? Что я скажу: «о да, все прекрасно, я тебя хочу»? Нет, ни капли. Ни тебя, ни кого-либо другого. Ничего со вчерашнего вечера не изменилось.
- Я рад это слышать.
Прозвучало так искренне, что в иной ситуации несложно было бы и поверить. И улыбка, и взгляд – чарующие и настолько проникновенные, что вполне могли бы служить аналогом одного недвусмысленного действия… сексуального характера. Любопытно, если отношения с девушками-студентками под запретом, на ком он оттачивает свои навыки обольщения? Или здесь есть какой-нибудь немагический персонал? А кстати, не из-за него ли вынуждена была уехать соседка Аретты?
Да, охмурял он меня вполне профессионально. Легкий разговор, комплименты, якобы случайные прикосновения. И тот напор, который чувствовался даже сквозь мой ледяной панцирь. Иными словами, при других обстоятельствах я могла бы включить дурочку и поплыть. Несмотря на выработанный с Валеркиной помощью иммунитет к самодовольным самцам, уверенным, будто одной их улыбки достаточно, чтобы любая с радостным визгом раздвинула ноги. Да ладно, что уж там, я и рада была бы включить ту самую дурочку, поскольку это означало бы, что со мной снова все в порядке. Но нет. Словно сидела в кинозале и наблюдала, как вполне так интересный парень усердно пытается разложить по горизонтали девицу, разве что не зевающую от скуки.
- Лана, у тебя очень красивые глаза… - он вкрадчиво накрыл мою руку своею.
Глаза как глаза. Самые обычные, голубые. Но с темными волосами это смотрится эффектно, так что подобных комплиментов я слышала уже вагон. Извини, Марис, попытка не засчитана. Выхлоп нулевой.
- Скажи, - я осторожно высвободила руку, - я сейчас видела дракона. Ему действительно никак нельзя помочь? Он такой грустный.
- К сожалению, нет, - в голосе Мариса проскользнула досада: я заговорила совсем не о том, о чем он хотел услышать. - Чевелор живет в Лагредо почти тридцать лет. Гартис поймал его уже не слишком молодым. Там, на ночной стороне, знаешь ли, не до выбора, хоть какого раздобыть. Болезнь его неизлечима. Целители пытаются сделать так, чтобы он не слишком страдал и прожил подольше, но… Если бы можно было его вылечить, Элиан не затеял бы всю эту возню с ледяным зельем.
- А не слишком жестоко – держать дракона в неволе?
- Жестоко? – удивился Марис. – Их никто не держит, они привыкают к месту, как кошки, и очень быстро. Неделя – и все. Могут летать где хотят, все равно возвращаются. Их кормят, за ними ухаживают, лечат, если надо. Что тут жестокого?
- А ледяное зелье?
- Лана, на животных оно действует совсем не так, как на людей. Они просто впадают в оцепенение на короткое время. Достаточно, чтобы надеть ошейник и спутать крылья.
Марис отвел с моего лица прядь волос, легко проведя мизинцем по щеке. Надо было с этим заканчивать. Фокус не удался, а разрешать лапать себя мужику, не вызывающему ни тени эмоций, я не собиралась.
- Послушай, давай откровенно. У тебя не получилось. Я оценила твои старания, но нет. И не только из-за зелья. Ясное дело, если бы тебе удалось со мной переспать, это было бы лучшим доказательством, что керия Лана в порядке. Тут наверняка пара-тройка свидетелей ждут, когда ты разложишь меня за кустом, чтобы подтвердить: все было по доброму согласию и с песней.
Он не ответил, но по выражению лица я поняла, что попала в яблочко, и едва удержалась, чтобы не оглянуться.
- Знаешь, Марис, у тебя не было бы шансов даже без зелья, - добила я. – Нет, ты, конечно, мужчина привлекательный и соблазнять женщин явно умеешь. Но мне не нравится, когда меня используют.
- Все друг друга как-то используют, - усмехнулся он. – Хотя ты красивая девушка, и я охотно бы занялся с тобой этим без какой-либо практической надобности. И без свидетелей.
- И то, что я нравлюсь твоему брату, тебя не остановило бы?
- В таких делах каждый сам за себя.
Я встала, дав понять, что разговор окончен. И вдруг почувствовала чей-то взгляд. Не такой, конечно, как из зеркала, но достаточно ощутимый. И успела узнать смотревшего за секунду до того, как темный силуэт исчез в глубине галереи.
16.
Точнее, узнала смотревшую. И это было неприятно. Особенно если случайно угадала насчет Мариса и соседки Аретты. Уж не знаю, почему я об этом подумала. Наверно, потому, что ботаник оказался еще и прокачанным ловеласом. Многогранный юноша, нечего сказать. В таком случае, если Аретта знала – а она наверняка знала, с чьей подачи Тайя вынуждена была покинуть академию, - увиденная сцена вряд ли оставила бы ее равнодушной.
Я терпеть не могла такие ситуации, когда ты ни при чем, но все равно чувствуешь себя виноватой. Со стороны сцена наверняка выглядела очень даже пикантно. Промолчать – не вариант. Рассказать все как было – выставить Мариса в самом неприглядном свете. Казалось бы, какое мне до него дело? До него – никакого. А вот до Аретты и ее чувств – очень даже.
К счастью, Марис за мной не пошел. Я решила, что для начала прогулок с меня хватит, и отправилась на поиски общежития. Поплутала немного, но все-таки нашла его без посторонней помощи. Уже прогресс.
По правде, я побаивалась предстоящего разговора с Ареттой, хотя и понимала, что лучше покончить с этим побыстрее. Не хватало только напряжения между нами. Однако ее в комнате не было. Утренний поднос исчез, но вместо него появился другой – с обедом, уже остывшим. Значит, я провела в саду намного больше времени, чем думала. Аретта не дождалась меня, поела и снова ушла.
Я уже заканчивала, когда в дверь постучали. Еще один первокурсник, которых, похоже, использовали в качестве вестовых, скороговоркой доложил, что меня ждет у себя керр Этрай. Пухлый парнишка с едва пробившимся на подбородке светлым пухом так откровенно сканировал вырез моего платья, что захотелось дать ему хорошего пинка.
- Куда идти? – поинтересовалась я не слишком вежливо.
- Я провожу.
К счастью, кабинет Этрая оказался недалеко. Подходя к нему, я едва не столкнулась с Элианом, который поздоровался и открыл передо мной дверь.
- Проходите, садитесь, - небрежно кивнул в ответ на наши поклоны мужчина лет пятидесяти, похожий на филина. У него были большие желтовато-карие глаза, крючковатый нос и густая копна волос с проседью. – В общих чертах мне рассказали, что произошло, но хочу услышать все из первых уст. Поэтому старший Иллер мне без надобности.
Сам Этрай сидел за столом, заваленным книгами и всевозможными загадочными штуковинами так плотно, что едва оставалось место для большой исходящей паром кружки. Запах напоминал кофе с ванилью, от чего рот у меня наполнился густой слюной. Кофеманы поймут – последний раз я пила его двое суток назад. Почти ломка.
Мы сели на стулья по другую сторону стола, и Элиан начал рассказывать о том, что я уже слышала, поэтому ничего нового не узнала. Затем настала моя очередь. Тут пришлось выложить все в деталях и подробностях. Начиная с детства. И историю купчихи Красильниковой тоже.
- Да, об этом я знаю, - кивнул Этрай. – Причем из первых уст. На самом деле ее звали Ольга.
- Значит, это правда? – вытаращил глаза Элиан. – То, что рассказывают?
- Правда. Она умерла тридцать лет назад в очень преклонном возрасте. Перед этим я встречался с ней, и она просила держать ее историю в тайне. Вам я, конечно, могу сказать, но попрошу не распространяться. Тогда я был студентом, изучал магию сущностей, и меня особо интересовало отлитое моим отдаленным предком Мервиком зеркало. И те слухи, которые с ним связаны. Я не поленился отыскать в архиве эстрии записи обо всех живших в комнате, где оно находится. Примерно сто лет назад, плюс-минус двадцать.
- Ничего себе работа! – поразилась я. – Сколько же их было?
- На самом деле немного. Всего около десятка. Раньше эту комнату редко использовали как жилую. И в основном для преподавателей. Я собирался встретиться с потомками каждого и узнать, нет ли в семье каких-нибудь преданий на эту тему. Третьим в моем списке был декан факультета сущностей керр Кебрин Лецис. Оказалось, что еще жива его жена, керра Ольга. Вот она-то и была той самой женщиной из вашего мира, керия Лана.
- Она не смогла вернуться? – огорчилась я.
- Она не захотела вернуться, - покачал головой Этрай и отхлебнул из кружки. – Керр Кебрин увидел ее в зеркале так же, как керр Элиан увидел вас. Она попала сюда, они полюбили друг друга и поженились.
- Но могла? – Элиан покосился на меня.
- Могла. И даже собиралась. Но в последний момент передумала. Нет сомнений, что ваше зеркало, керия Лана, тоже изготовил Мервик, когда оказался с той стороны. Как он сам попал к вам – загадка, но, полагаю, пытался найти обратный путь и для этого отлил это зеркало. Вы сказали, что в детстве провели перед ним много времени. Это сделало вас открытой. Возможно, были и другие люди, попавшие к нам через него, как вы и керра Ольга, но о них мы ничего не знаем. Керр Элиан, я должен задать вам деликатный вопрос, но, возможно, вы не захотите отвечать на него в присутствии керии Ланы.
- Задавайте, - ответил тот, сдвинув брови, отчего между ними прорезалась вертикальная борозда.
- О чем вы подумали, когда увидели ее в зеркале?
- Что она очень красивая, - перед тем как ответить, Элиан на секунду замялся.
- И все? Я вас предупредил.
- Хорошо. Она раздевалась. И я подумал, что… что занялся бы с ней… любовью.
Черт! А я ведь правда раздевалась перед зеркалом! Откуда мне было знать, что кто-то пялится с другой стороны. И потом мне приснилось то, что на следующую ночь стало реальностью. Само признание Элиана ожидаемо не вызвало у меня никаких эмоций, кроме раздражения.
- Насколько сильно вы этого хотели?
- Ну как я могу сказать, насколько? – Элиан, похоже, начал злиться. – Сильно. Но я ее не звал и тем более не читал никаких заклинаний.
- Успокойтесь, - нахмурился Этрай. – Я знаю. Зеркало сделало это за вас. Хватило вашего желания. В первую ночь луна еще не была в полноте, а следующей, когда вы снова смотрели на нее, энергии сложились и заставили керию Лану подойти на опасное расстояние. Так она и оказалась здесь.
- Но вы сказали, что Ольга могла вернуться, - напомнила я.
- Да. Если то, что она рассказала, правда, сможете и вы. В следующее полнолуние, с полуночи до рассвета. После чего для вас этот канал закроется уже навсегда.
17.
- Лана, а ты не хочешь… выпить? – предложил Элиан, когда мы вышли из кабинета Этрая.
- В смысле? – не поняла я. – Чего выпить? Где?
- Есть тут одно нелегальное заведение. Правда, ничего крепче шмуга там не наливают, но если уломать разливалу…
Ничего крепче шмуга – это звучало несколько пугающе. Хотя интриговало.
- А ты не боишься вляпаться снова? Как я поняла, тебе сделали последнее предупреждение.
- Не будь такой занудой, ладно? Если что, скажу, пытался тебя напоить и обольстить. Только и всего.
- А ты и правда пытаешься? – я посмотрела на него с подозрением.
- Ну а вдруг? И потом, если ничего не получится, нас с Марисом все равно выгонят. Так что я теряю?
- Не получится что? Переспать со мной? – я чуть было не ляпнула, что его братец сегодня уже пытался двигаться в этом направлении, но вовремя прикусила язык. Ладно, если они действуют по согласованному плану, а если нет? Лучше не стоит стравливать их между собой.
- Вообще-то я имел в виду только возвращение тебе определенных желаний. Но и насчет твоего варианта ничего не имею против.
- Да я уже поняла, - фыркнула я. – Поэтому здесь и оказалась.
- Прости, - Элиан пожал плечами. – Ты же понимаешь, это не контролируется. Откуда я знал, как все выйдет? Ну так что, идем?
- Ну… идем. Только если ты угощаешь.
- Само собой, - возмутился он. – А как же иначе?
Мы спустились по лестнице и вышли во внутренний двор, похожий на ущелье.
- Который час? – спросила я, с удивлением обнаружив, что уже начало смеркаться. Это сколько же времени мы провели у Этрая?
- Около шести. Но осенью темнеет рано. Сейчас мы пойдем тайным путем, через подвалы. Смотри под ноги и придерживай подол. И, кстати, там полно крыс, не пугайся.
- Вот спасибо-то, - буркнула я. – А через подвалы обязательно?
- Выйти за ворота можно с шести утра до шести вечера. И войти тоже. Всех, кто выходит, записывают. И потом проверяют, вернулись ли. Ночь, проведенная за пределами эстрии без письменного разрешения декана факультета, - грубое нарушение правил.
- Понятно.
Было в этом маленьком запретном приключении что-то такое азартное, залихватское. Будоражило – даже сквозь мое ледяное равнодушие. Не в эротическом плане, разумеется, скорее, адреналин щекотал нервы.
Как только Этрай сказал, что через месяц я смогу вернуться домой, одной проблемой стало меньше. Со второй все было по-прежнему мутно. Слабость и головокружение прошли почти полностью, насчет остального ничего не изменилось. Все так же лед внутри и полное отсутствие интереса к противоположному полу. Поэтому я уже почти не сомневалась: само не рассосется. И надеялась на Мумиса: вдруг и правда согласится выяснить, что со мной и можно ли с этим что-нибудь сделать. Но если бы вдруг сработал способ Элиана, я бы не огорчилась.
- Скажи, а кто такой Мумис? – спросила я, когда мы вошли через низенькую дверь в темный узкий коридор, уровень которого ощутимо понижался.
- Когда-то он был ректором эстрии и преподавал магию тонких энергий. После темной это самый сложный раздел лунной магии. Дай руку, Лана. И не лезь вперед меня, иди чуть сзади.
Похоже, Элиан видел в темноте, как кошка. Крепко сжимая мои пальцы, он шел, опережая меня на полшага, так уверенно, будто коридор освещали лампы дневного света.
- А почему темная самая сложная?
- Потому что боевая. В нее входит все необходимое из остальных разделов.
- Поэтому вы на привилегированном положении?
- Можно и так сказать, - усмехнулся Элиан.
В этот момент что-то мерзко мягкое попало под ногу и с писком порскнуло из-под нее. Я вскрикнула, оступилась, и он подхватил меня за талию, на мгновение прижав к себе. Хотела бы я при этом хоть что-нибудь почувствовать. Но… увы. Может, таинственный шмуг поможет? Ну а вдруг?
Минут через пятнадцать начался подъем, и вскоре мы оказались у отвесной деревянной лестницы. Элиан поднялся первым, сдвинул тяжелую крышку и выбрался наружу, после чего, цепляясь за его руку, вылезла я. Пройдя немного по глубокому оврагу, мы вышли на дорогу, которая привела к деревне, чем-то похожей на средневековые деревни в кино, а чем-то нет.
Элиан уверенно направился к одному из домов, ничем не отличающемуся от других, и постучал каким-то сложным условным кодом. Дверь открылась, мы зашли в полутемную пустую комнату. За второй дверью обнаружилось что-то вроде небольшой таверны с низким закопченным потолком, деревянными столами и лавками. Народ сидел за столами плотно, среди мужчин я заметила нескольких женщин, а еще опознала по коричневым курткам троих студентов из Лагредо. Двое парней в кожаных фартуках разносили большие оловянные кружки.
С трудом отыскав свободные места, мы сели за стол в дальнем углу, и кружки тут же оказались перед нами. Шмуг крепостью, вкусом и запахом напоминал очень слабое пиво, впрочем, довольно неплохое. Переговорив с одним из парней-разливал, Элиан вздохнул сокрушенно:
- Насчет покрепче сегодня нам не повезло. Запас кончился, а новый еще не подвезли.
- А что, крепкие напитки в Цейре запрещены? – удивилась я.
- Нет. Но чтобы торговать ими, даже шмугом, нужно специальное разрешение, а оно стоит дорого. Поэтому если вдруг приходят с проверкой из надзорного ведомства, все говорят, что пришли к хозяину дома на дружескую вечеринку. Варить шмуг для личного пользования можно.
Как бы там ни было, язык мне это пойло развязало. Я болтала с Элианом обо всем, что приходило в голову, и чувствовала себя с ним на удивление свободно. И его жадные взгляды уже не раздражали. Даже пробегали крамольные мысли, что в иной ситуации он вполне мог бы мне понравиться.
- А откуда ты знаешь все эти тайные ходы под замком? – спросила я под очередную кружку.
- От отца. Он тоже здесь учился. На одном курсе с Глаем.
- Вот как! Кстати, мне показалось, что он вас с Марисом люто ненавидит.
- Ты не ошиблась, - рассмеялся Элиан. – Еще как ненавидит. Они с отцом были соперниками. Не знаю, как насчет девушек, но в учебе – точно. И отец во всем опережал на полшага. Именно его должны были оставить на дополнительный курс. Но он отказался, потому что хотел заниматься практической магией, а не преподавать. И тогда оставили Глая. Но он все равно затаил злобу, хотя прошло уже почти тридцать лет. И переносит ее на нас. Проклятье! Накликал, – вдруг прошипел он и резко нырнул под стол, рывком стащив туда же и меня. – Не высовывайся! Он здесь. Глай. Только что зашел.
18.
Сидеть под столом было не слишком удобно. Да и по правде, маскировка та еще, учитывая мое красное платье. Элиан это понял. Осторожно выглянув, он махнул рукой одному из разливал. Тот подошел и остановился у стола, делая вид, будто собирает на поднос пустые кружки. Вложив ему что-то в руку, Элиан кивнул в ту сторону, где устроился Глай. Разливала сделал жест, видимо, означавший понимание и согласие.
Поставив поднос с кружками на стойку рядом с бочками шмуга, он неторопливо направился к Глаю – так, чтобы заслонить нас собою. Парень был довольно тщедушным, но все лучше, чем ничего, особенно если бы ему удалось отвлечь внимание. Убедившись, что разливала заговорил с деканом, Элиан потащил меня за руку между столами. Передвигаться в длинном платье, согнувшись в три погибели, было просто адски неудобно, но, к счастью, бочки, за которыми мы могли спрятаться, стояли недалеко.
- Видишь вон там дверь? – спросил Элиан, когда мы наконец оказались в убежище. Закуток между бочками и стеной был таким узким, что втиснуться туда удалось, лишь крепко обнявшись. Его рука лежала на моей талии, а губы почти касались уха. – Там выход на задний двор. Как только я скажу, бежим туда. Быстро, одним рывком. На счет три. Раз… два… три!
В тот самый момент, когда разливала ставил перед Глаем кружку, снова прикрывая нас собой, мы рванули к двери, за которой оказались крутые ступеньки крыльца. Не удержавшись на ногах, Элиан скатился вниз, я полетела следом и накрыла его с головой подолом.
- Лана, ты как, цела? – спросил он, выпутываясь из-под него.
- Вроде да, - я поднялась и стряхнула с платья налипший мусор. – Слушай, а как мы будем отсюда выбираться?
Двор был глухой. Даже, пожалуй, не двор, а крошечная площадка для всякого хлама. С трех сторон ее ограничивали стены дома, изогнутого буквой П, с четвертой – высокая ограда, у которой росло худосочное дерево.
- Два варианта, - беззаботно отозвался Элиан. – Можем посидеть на крыльце, подождать, пока Глай не уйдет. Но он только что пришел, а ночи уже прохладные.
- А второй? – я поежилась, потому что действительно было не жарко.
- Через ограду. На дерево – и по веткам на ту сторону.
Чувствовалось, что забор этот он преодолевал уже не однажды. Я оглядела дерево. В принципе, ничего особо сложного, если бы Элиан помог мне уцепиться за нижнюю ветку. Вот только платье…
- Подвяжи подол к поясу, чтобы не мешался, - он без слов понял мои сомнения. – Да не смотри на меня так. Я тебя вообще голую видел в зеркале, вряд ли ослепну, еще раз глянув на твою задницу. И потом, тебе не все ли равно?
Я была вынуждена признать, что да, все равно. Поэтому безропотно задрала подол и подоткнула его под пояс платья. Если бы кто-то выглянул в окно, наверняка был бы заинтригован. Элиан приподнял меня за талию, я дотянулась до нижней ветки дерева и кое-как забралась на нее. Сам он белкой вскарабкался по стволу, цепляясь за едва заметные сучки, и ловко прошел над забором по соседней ветке. Повис на руках и спрыгнул.
- Давай, Лана. Держись за сук. Сядь, потом отпусти руки. Я тебя подхвачу.
Прыгать, не видя, что там под тобой, было страшновато, но я решилась. И тут же очутилась в объятиях Элиана. Опустив на землю, он одернул мой подол и шумно выдохнул:
- Ну вот, кажется, обошлось.
И тут мы начали хохотать, да так, что у меня выступили слезы и заболел живот. Только прекращали, но смотрели друг на друга и начинали снова.
- Пойдем уже, - сказал он наконец и взял меня за руку.
И хотя небо было ясным, почти полная луна сияла ярко, да и окна домов добавляли света, возражать я не стала. Притворилась, что ничего не вижу.
- И все-таки, - мы вернулись к теме, разговор на которую был прерван появлением Глая, – странно, почему он так ненавидит вас с Марисом. Ведь столько лет прошло.
- Такие люди не забывают ничего и никогда. Мы – живое напоминание: своим успехом он обязан тому, что наш отец от него отказался. В смысле, отказался от успеха. Как бы тебе объяснить? Мы с братом – как будто две половинки отца. Тот был одновременно и лучшим в учебе, и таким же шальным, как я. Вот это его и бесит. Хочешь, расскажу, за что я получил свое первое предупреждение? Меня тогда чуть не выгнали, но ректор Гартис заступился.
- Расскажи, - кивнула я.
- Это случилось через месяц после моего поступления. Есть такой старый обычай: в начале каждого учебного года первокурсники устраивают праздник для выпускников. С угощением. Вообще любые крепкие напитки в стенах эстрии запрещены, но ради такого случая делается исключение – дается разрешение на шмуг. А еще по обычаю на эту вечеринку приводят дракона. Наряжают его в студенческую куртку и наливают кружку. Ты видела у Мумиса в комнате чучело?
- Дракона? Облезлого, с одним крылом?
- Да. Это Смаггер, он жил здесь до Чевелора. Чевелор не так уж и стар, но неизлечимо болен. А вот Смаггер дожил до глубокой дряхлости. Отец и Глай как раз были первокурсниками, когда он умер. На следующий день после вечеринки. Вряд ли из-за нее, но Мумис, который тогда был ректором, раз и навсегда запретил приводить драконов на эти праздники.
- Кажется, догадываюсь, - я хихикнула в кулак. - Ты притащил на вашу вечеринку чучело? Ну раз живого нельзя?
- Да, Лана. Пробрался в комнату Мумиса и украл Смаггера. И все бы прошло гладко, но когда с него снимали куртку, одно крыло отломилось. Как мы ни пытались его приделать обратно, ничего не получилось. Мумис был в ярости, Глай тоже, и если бы не Гартис, меня бы точно исключили.
- Да ты мастер безобразий, Элиан.
- Ну, можно и так сказать, - вздохнул он.
За разговором мы незаметно дошли до оврага, а по нему – до входа в подземелье.
- Я спущусь первым, - сказал Элиан. – Если вдруг упадешь, поймаю.
- А как же крышка? Мне ее будет не задвинуть.
- Ты спустишься, а я еще раз поднимусь и закрою, не волнуйся.
Я была уже почти внизу, когда подол, снова подоткнутый за пояс, выскользнул и попал под ногу. Элиан успел подставить руки, но на этот раз не отпустил меня, а крепко прижал к себе. Его губы коснулись моих – сначала легко и осторожно, потом все более жадно и настойчиво…
19.
Да, целоваться он умел, ничего не скажешь. Это была какая-то… симфония, а не поцелуи. Как он смыкал мои губы своими, прикусывая нижнюю и обводя языком верхнюю, как проскальзывал между ними и самым кончиком ласкал мой язык. Отрывался на секунду, и я чувствовала тепло его рваного сбившегося дыхания, а потом мягко касался самых краешков губ, нежно и щекотно. И так же мягко щекотала щеку его борода.
Черт, где они всему этому учатся? И хотя я так ничего и не почувствовала, процесс захватил. Во всяком случае, противно точно не было, отвечала я ему охотно. И прислушивалась к себе: ну, может, все-таки дрогнет что-нибудь. Но увы. Как будто целовалась с манекеном из магазина. Холодно и сухо. И страшно досадно.
Элиан прижимал меня к себе все крепче, его руки исследовали мои изгибы, пробегали по талии и бедрам, чуть дольше задерживаясь на груди. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, как сильно налита желанием плоть. Обычно это вызывало у меня двоякую реакцию – в зависимости от отношения к объекту. Если мужчина нравился, действовало как спичка, поднесенная к пороху. Если нет, например, в танце с каким-нибудь несимпатичным типом, испытывала самое настоящее отвращение. Сейчас - ничего. Абсолютно. Ну да, эрекция. Бывает.
В подземном коридоре было темно, хоть глаз выколи, но сверху падал призрачный лунный свет. Я увидела, как Элиан, снова оторвавшись от моих губ, вопросительно приподнял брови, будто спрашивая: ну как?
Я вздохнула и отрицательно покачала головой. Усмехнувшись, он коснулся подбородком моего лба.
- Жаль…
- Мне тоже…
Чуть отодвинувшись, Элиан пристально посмотрел на меня и спросил недоверчиво:
- Правда? Тебе правда жаль?
- Да.
Мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, как будто играли в гляделки, кто кого пересмотрит.
Я не соврала. Мне действительно было безумно жаль. И не только потому, что моя ледяная холодность оказалась такой непрошибаемой. В отличие от старшего брата, Элиан мне нравился. С ним было легко и весело. И я не сомневалась, что если б не проклятое зелье, этот вечер закончился бы совсем иначе. Ко взаимному удовольствию.
- Знаешь, а это уже неплохо, - он поцеловал меня в висок, потом ущипнул губами за мочку уха, тронул языком сережку. – То, что тебе жаль. Дает надежду.
- Надежду? – с горечью переспросила я. – На что? Само, как ты понимаешь, не прошло и, думаю, не пройдет. А что с этим делать, никто не знает.
- Мое зелье забрали в лабораторию, - возразил Элиан, по-прежнему обнимая меня. – И я подробно расписал, что изменил в рецептуре. Керр Зейрис, декан целительского факультета занимается этим, ищет средство. А завтра, я надеюсь, Мумис прощупает твои энергии. Возможно, все не так страшно.
- А как он это сделает?
- Увидишь. Ощущение примерно такое, как будто холодными пальцами пробираются внутрь тела сквозь кожу. Лана, я сказал про надежду, потому что мне показалось, будто я тебе тоже нравлюсь. Хотя ты меня и не хочешь. Не можешь захотеть.
- Элиан… - я уткнулась носом ему в плечо. – Да, нравишься. И я хотела бы… захотеть.
- Спасибо… У нас еще почти месяц. Кто знает… Пойдем? Подожди немного.
Он быстро поднялся по лестнице, задвинул крышку, и стало темно, словно в могиле.
- Как только ты видишь? – спросила я, когда Элиан спустился, нашел мою руку и повел за собой, быстро и уверенно.
- Я же из Темных, – он негромко рассмеялся. – Мы все видим в темноте. И не только это. Иначе меня бы сюда не приняли. Мои предки тысячу лет сдерживали ночь на границе. Может, это звучит слишком высокопарно, но мы – особенные. Без нас Цейра давно стала бы частью Объертина.
- И их никак нельзя победить? Ночных магов?
- Кто-то из древних сказал: чтобы победить зло, нужно уничтожить человечество. Наша задача – сдерживать его натиск. Сторожевые замки стоят на границе на расстоянии видимости. Мы следим, чтобы никто с той стороны не проник к нам, и выставляем свою магию против ночной.
- А семьи, дети? Тоже живут на границе?
- А где же им еще жить? Мы с Марисом выросли в замке Гериан. С его башни виден Объертин. У нас еще две сестры. Старшая, Тесса, замужем, живет в Асее, столице. А младшей, Лейе, еще только пятнадцать. Тоже собирается учиться здесь.
- А можно задать тебе нескромный вопрос?
- Очень нескромный? – уточнил Элиан, и я почувствовала в его голосе улыбку.
- Вот скажи… Я ведь точно не первая девушка, которую ты целовал. С кем вы набираетесь опыта, если?..
- Вы – это кто? – перебил он.
- Ну… - я порадовалась, что в темноте не видно, как жарко запылали мои уши. – Те, кто здесь учатся. Ведь девушкам из эстрии нельзя… иметь какие-то отношения.
- А можно я не буду отвечать на твой нескромный вопрос, Лана? – помолчав, спросил Элиан. – Для тебя ведь это тоже не в новинку, так? И я не спрашиваю, с кем и как ты получила этот опыт.
Уши загорелись еще сильнее. Похоже, мои замороженные ледяным зельем эмоции все же потихоньку оттаивали. Но только не те самые, ответственные за секс и все с ним связанное.
- Хорошо.
Теперь мы шли молча, и я ругала себя за то, что не сдержалась. Какое мне вообще дело, с кем он учился целоваться и наверняка не только целоваться. Через четыре недели, даже меньше, я вернусь домой. Неважно, снежной бабой или нормальной. В последнем случае мы, возможно, и переспим разок-другой, но все равно это ничего не значит, так к чему огород городить?
Элиан крепко сжимал мою руку, поглаживая при этом ладонь большим пальцем и слегка царапая ногтем.
- Что это значит? – я тоже провела пальцем по его ладони.
- А как ты думаешь?
- У нас это означает «я тебя хочу».
- Ты удивишься, но у нас тоже, - он переплел свои пальцы с моими. - Тебе это неприятно?
- Нет.
Добавив мысленно «мне все равно», я вдруг с удивлением поняла, что это не совсем правда. Пусть никакого отклика и не вызывало, но сам факт был, скорее, приятен.
Когда мы выбрались из подвалов во внутренний двор, часы на башне пробили два.
- Так поздно? – ужаснулась я, подумав о том, что скажет Аретта. Наверняка ведь сейчас думает, что я с Марисом, и страдает.
Элиан довел меня до этажа, где жили целительницы, и ушел, еще раз поцеловав на прощанье. Осторожно открыв дверь, я на цыпочках прокралась в комнату.
- Я уж думала, тебя отправили обратно, - совершенно не сонным голосом сказала Аретта.
20.
- Я была с Элианом.
- В каком смысле была? – после паузы уточнила Аретта.
Я не сразу поняла ее вопрос, но потом сообразила, что в языке Цейры, как и в русском, слово «была» в определенном контексте может означать секс.
- В том, что мы ходили в деревню пить шмуг. Какими-то тайными подземными коридорами. Только и всего.
- С Элианом?
Я села на край ее кровати, дотронулась до руки. В комнате было темно, но из-за края неплотно задернутых штор пробивалось немного лунного света. Глаза Аретты влажно ловили его отблески.
- Послушай, я видела тебя на галерее днем. Когда сидела в саду, - она молчала, и я продолжила: - И мне кажется… если я не ошибаюсь, конечно… кажется, что тебе нравится Марис.
- Это ничего не значит, - в ее голосе проступила полынная горечь. – Кто он, а кто я. Да он даже имени моего, скорее всего, не помнит. И это хорошо, потому что… ты же знаешь, нам нельзя…
- Но ведь учеба в конце концов закончится, - я погладила ее по плечу.
- Лана, я только на первом курсе. Даже если бы он вдруг каким-то чудом меня заметил, разве стал бы ждать семь лет? Я не Тайя и не откажусь от своей мечты ради мужчины. Знаешь, я всегда хотела стать целительницей, с детства. Как моя мать.
- Она тоже училась здесь?
- Да, конечно. Способности к лунной магии передаются по наследству. То есть могут и не передаться, но если их не было у кого-то из родителей, то не будет и у детей. А что касается Мариса… Я скажу тебе одну вещь. Мне очень стыдно, но я скажу. С одной стороны, хочется, чтобы с тобой все было хорошо, чтобы к тебе вернулась способность любить. Но… если Мариса не будет в эстрии, мне станет легче. Ты, наверно, думаешь, что я ужасный человек, да? Ради своего спокойствия готова пожертвовать твоим и его будущим, пусть даже только в мыслях?
- Нет, Аретта, - я обняла ее за плечи. – Вовсе не думаю. И я тебя понимаю. Послушай, то, что ты сегодня видела…
- Не надо, Лана, - ее короткий смешок был больше похож на всхлип. – Я же знаю, тебе Марис не нужен. А он сделает что угодно, лишь бы все исправить. В том числе и потащит тебя за ближайшие кусты.
- К счастью или к несчастью, но это не помогло бы.
- А Элиан? – помолчав, спросила Аретта. – Он тебе нравится? Ну раз ты пошла с ним в деревню?
- Да, - вздохнула я. – Но, как и с тобою, лучше бы не нравился. Потому что примерно так же мне понравился шмуг. Или желтое варенье, которое дают на завтрак. Ни капли чувственного. И это очень досадно. К тому же керр Этрай сказал, что в следующее полнолуние я смогу вернуться домой. Независимо от того, удастся меня вылечить или нет.
- Я совсем забыла! – Аретта всплеснула руками. – Завтра утром тебя ждет керр Мумис. Ректору удалось его уговорить. Только учти, Лана, просмотр энергий - это очень неприятная процедура. Мы все проходим ее перед поступлением. Правда, это делает не Мумис, а преподаватели с факультета тонких энергий. Но, конечно, он в этом лучший.
- А что он будет со мной делать? Элиан сказал, это похоже на холодные пальцы, которые пробираются сквозь кожу, но не объяснил, как все происходит.
- Ты ляжешь и заснешь, а Мумис будет водить над тобой ладонями. Только и всего. Даже не дотронется до тебя. Но ощущение именно такое – ледяные пальцы, проникающие внутрь тела и головы. Во сне. Давай спать, Лана. Завтра я разбужу тебя рано. К Мумису лучше не опаздывать.
Проснулась я с адской головной болью. Почти как после ледяного зелья. Шмуг, зараза, оказался здорово хмельным, причем проявилось это именно наутро, а не в процессе. Аретта положила пальцы мне на виски, что-то пошептала, и раскаленные клещи слегка ослабили свою хватку.
- Это все, что я могу сделать без зелий, - сказала она, встряхнув руками. – Имей в виду на будущее, шмуг не такой безобидный, каким кажется.
- А это никак не повлияет на то, что Мумис будет со мной делать? – спросила я с опаской.
- Нет. Это совсем не та энергия. Не из тех, что связаны с луной. Хотя он, конечно, заметит по общему балансу. И наверняка скажет что-нибудь ехидное. Он вообще ядовитый старик. Найдешь сама башню или проводить?
- Найду, - пробурчала я без особой уверенности.
И ведь правда нашла. Только один раз свернула не туда, но вовремя заметила. Хуже всего, что снова пришлось идти через «Двенадцать коллегий», причем перед самым началом занятий, когда коридор был забит до отказа. Приходилось лавировать между парнями в коричневых куртках, продираясь сквозь строй любопытных взглядов и слыша за спиной шепот.
- Здравствуй, девушка! – поприветствовал меня Мумис и указал на топчан в углу.
Седрик приоткрыл глаза, опасаясь, не прогонят ли его снова из любимого кресла. Ворон в клетке хрипло каркнул и, не дожидаясь окрика, прикрыл голову крылом. Я легла – словно на голый пол. Подойдя ко мне, Мумис наклонился и провел ладонями над моими глазами. Веки мгновенно отяжелели и сами собой закрылись.
Мне снилось, что я дракон. То ли Смаггер, то ли Чевелор. Я умерла, и из меня делают чучело. Ледяные, как сосульки, пальцы вспарывают кожу, копаются в груди и животе, выдирая внутренности. Я хочу закричать, но язык и губы не слушаются. Лучше уберите из меня лед, прошу я мысленно, но уже ставшая привычной глыба как раз остается на месте.
- Просыпайся, девушка, - сухие горячие пальцы похлопали меня по щеке. – Надеюсь, ты выпила вчера не слишком много, чтобы понять, о чем я тебе скажу.
С трудом открыв глаза, я села. Голова не болела, но напоминала чугунную болванку. Ощущение холодных пальцев внутри никак не хотело проходить.
- Все плохо, но не безнадежно, - старик сел на край топчана и подергал себя за бороду. – Шанс есть.
21.
Шанс есть? И как, интересно, им воспользоваться? Найти иглу, спрятанную в яйце дракона?
Мумис посмотрел на меня с недоумением, и я поняла, что спросила это вслух.
- Драконы, девушка, яиц не несут. Живых детенышей рожают. А вот как воспользоваться твоим единственным шансом, я понятия не имею. И не смотри на меня так. Я специалист по тонким энергиям, могу сказать только одно - что с ними не в порядке. Те потоки, которые связаны с физическим влечением, у тебя сейчас закольцованы и не имеют выхода. А значит, подпитываться извне тоже не могут. Поэтому тебя не интересуют мужчины, женщины и вообще ничего из того, что обычно вызывает чувственный отклик. Могу предположить, что вместо мужчин тебя волнует только еда.
Я смущенно кивнула.
- Что поделаешь, - Мумис развел руками. – Когда выключается одна основная потребность, возрастает другая. Так вот, это кольцо – плохая новость. Хорошая… ну, если, конечно, можно так выразиться… хорошая новость заключается в том, что кольцо пока неустойчиво. Сильный энергетический удар снаружи может его разорвать. Какой именно – этого я сказать не могу. Однако тонкие энергии связаны с луной. Как только она вступит в полную силу, кольцо замкнется окончательно. Это значит, у тебя есть время всего лишь до полнолуния.
- Прекрасно, - я закрыла лицо ладонями. – И тут только до полнолуния. Сделай неизвестно что. Ну хоть приблизительно намекните, что это может быть за энергетический удар.
- Не могу. Не знаю. Надо пробовать, возможно, что-то и поможет. Хотя одно могу сказать точно. Зелье изменило ток энергий, но вернуть все к исходному состоянию с помощью другого зелья не получится. Можешь не пытаться. Но вот что странно, девушка… - Мумис задумчиво погладил бороду, оглянулся на ворона, и тот коротко каркнул, как будто подтверждая его слова. – В твоем потоке энергий я увидел одну, которой определенно не должно быть. Скажи, в вашем мире есть лунные маги?
- Не знаю, - я выпятила губу в крайнем замешательстве. – Может, и есть. Но среди моей родни их точно нет и не было. Или они сами об этом не подозревали.
- Хотя... мне сказали, в детстве ты много времени проводила перед зеркалом, через которое попала сюда. Это так?
- Да. Много. Иногда по несколько часов в день.
- Возможно, это как-то повлияло. Я увидел ту энергию, которая отличает магов от немагов. Сколько тебе лет?
- Двадцать три.
- Много, - покачал головой Мумис. – Мы не зря начинаем обучение магии в восемнадцать. Это самый подходящий возраст, потому что лунные потоки становятся стабильными. Но эта твоя тонкая энергия не похожа ни на одну из известных мне. Конечно, ты человек другого мира, но все остальное у тебя такое же, как и у нас. Скажи, может, ты сама чувствуешь в себе какие-то особые возможности?
- Нет. Никаких.
- Ну что ж… вероятно, это как-то еще проявится. Больше я тебя не задерживаю. Все, что мог сказать, сказал.
Седрик приоткрыл желтый глаз, словно говоря: правда, давай, выметайся отсюда. Я встала, поблагодарила и пошла к лестнице.
Марис сидел на нижней ступеньке, накручивая на палец прядь волос и разглядывая носки сапог.
- Разве тебе не нужно на занятия? – спросила я, спустившись и встав чуть поодаль. На всякий случай.
- Сейчас пойду. Что тебе сказал Мумис?
Я добросовестно передала все, что услышала в башне. В том числе и о своей мутной непонятной энергии, которая неизвестно для чего нужна. Впрочем, это Мариса не заинтересовало.
- Значит, внешний энергетический удар? – переспросил он. – Занятно… Ладно, Лана, мне пора. Еще увидимся.
Да век бы тебя не видать, чучело, подумала я ему вслед и пошла потихоньку обратно в общежитие. Погода испортилась, накрапывал дождь. Самое подходящее время устроиться на кровати с книгой. Жаль, пожевать нечего.
Прошло часа полтора, и в дверь постучали. Марис заявился снова. На этот раз с Элианом, который выглядел мрачнее тучи.
- Лана, ты сегодня просто обворожительна, - сладко улыбнулся Марис.
Так, братики, и что вы решили замутить на этот раз? Надеюсь, не то, о чем я подумала?
Марис, обойдя сзади, положил руки мне на плечи. Элиан наклонился и потянулся к моим губам. Хныкнув с досады, я вывернулась из «коробочки». И отошла подальше.
- Вы думаете, поможет, если мы займемся этим делом втроем? Ну раз по одному не получилось? Крупно ошибаетесь. С таким же успехом можете ублажать снежную бабу. Она растает быстрее. Если, конечно, раньше не отморозите себе… причиндалы.
Последнее слово я сказала по-русски, но они поняли. Элиан отвернулся, Марис пробормотал что-то себе под нос и добавил громче:
- Лана, ну а вдруг? У нас мало времени. Если до полнолуния мы не найдем способ все исправить, нас выгонят из академии. С позором.
- Да мне какое дело до вашего позора?! – вскипела я. – Сами виноваты. Один притащил меня сюда через зеркало, другой напоил отравой, от которой я превратилась в ледышку. И если не найдется этот самый способ, останусь такой навсегда. Я, конечно, могу и не возвращаться домой. Но тогда, боюсь, одному из вас придется на мне жениться. И всю жизнь терпеть рядом женщину, холодную, как лягушка. Не вздумайте больше лезть ко мне с этими глупостями. Никакого желания вы во мне не вызываете. Хотя и отвращения тоже. Вообще ничего. Абсолютно. Как и любой другой мужчина в этом мире. Идите лучше в библиотеку, книжки читайте, недоучки! Может, там что-нибудь полезное найдете. И напомните, чтобы мне принесли обед. Это единственное, к чему я теперь неравнодушна.
Они развернулись и ушли. А я отшвырнула книгу, села и согнулась, уткнувшись носом в колени.
Бог ты мой, до чего же мне было обидно! Если б не зелье, наверняка рыдала бы в три ручья. Даже сейчас сухие глаза жгло и щипало. Черт с ним, с Марисом. Я не сомневалась, что это его идея. Но Элиан?.. А я-то, дура, подумала…
- Лана!
- Ты еще здесь? Иди… - то ли в языке Цейры не было достаточно энергичных ругательств, то ли Мумис, обучая меня, ограничил тезаурус, но я так и не подобрала подходящего адреса, по которому он мог отправиться. – Иди отсюда! И не возвращайся!
22.
Элиан притворился, что не услышал. Он стоял на пороге и смотрел на меня. Потом подошел, опустился на корточки и положил подбородок мне на колени. Слезы подступили еще ближе.
- Лана, пожалуйста…
- Перестань, - я попыталась оттолкнуть его. – Вы думали, это будет для меня таким потрясением? Ужас-ужас, два мужчины и одна женщина! Чудовищный разврат! Энергетическая буря! Хочешь верь, хочешь нет, в нашем мире этим никого не удивишь. Не скажу, что обычное дело, но ничего из ряда вон выходящего. Знаешь, что меня потрясло? То, что ты согласился делить девушку, которая тебе нравится, с братом. Хотя и не настолько потрясло, чтобы это сработало.
- Лана, посмотри на меня! – Элиан сжал мои руки. – Думаешь, мне было легко согласиться? Когда Марис предложил это, я едва удержался, чтобы его не ударить. Но знаешь, я готов разделить тебя со всей эстрией, если это поможет тебе стать прежней. Все произошло по моей вине, и плевать, что чувствую я, лишь бы…
- Да ты вообще сам-то понимаешь, что говоришь?! – я вскочила со стула, отпихнув его, и он едва не упал. – Вы за кого меня принимаете? Да, я не девственница, но это не значит, что готова спать с первым встречным. Хотя бы и в лечебных целях.
Промелькнула крамольная мысль: а если бы стопроцентно знала, что это сработает, потерпела бы? Нет, не их на пару, а первого встречного. Зажмурилась бы, стиснула зубы…
Представила, и меня передернуло от плеча к плечу.
Ну а правда, интересный вопрос. Смогла бы или нет? Оставив за скобками моральный аспект? Чисто по ощущениям?
Нет уж, лучше не представлять.
- Лана!
- Сделай одолжение, уйди!
Я отошла к окну и отвернулась. Помедлив немного, Элиан направился к двери. Щелкнул замок.
Ничего, подожду четыре недели, даже меньше. Вернусь домой. Если хорошо подумать, в отсутствии интереса к мужчинам тоже есть свои плюсы. Во-первых, никаких влюбленностей, страданий, переживаний и прочих глупостей. Во-вторых, не нужно лезть вон из кожи, чтобы произвести на кого-то впечатление, да еще притворяясь, что хочу быть красивой исключительно для себя самой. Нет, для самой себя я буду ходить в мешковатых удобных джинсах и толстовках, в мягких трикотажных трусах и с хвостом на голове. Никакой коррекции бровей, бритья ног и прочей эпиляции. Да, и краситься тоже не буду. Заведу кота или двух и буду есть все, что захочу. И сколько захочу. Растолстею – ну и черт с ним. Все равно некого очаровывать.
Я старательно убеждала себя, что без мужчин моя жизнь станет проще и значительно спокойнее. Без любви? Ну и ладно. Можно подумать, много счастья мне до сих пор эта самая любовь принесла. Без влечения и желаний? Так плохо, когда желания есть, а реализовать их не с кем. А если их нет, так и не надо. Убеждала до тех пор, пока в дверь снова не постучали.
Вы оставите меня сегодня в покое или нет?!
Открыв, я едва не наступила на букет, лежавший у порога. Большой растрепанный веник из каких-то незнакомых мне цветов, похожих на помесь георгинов и хризантем. Посмотрев в одну сторону, потом в другую и никого не обнаружив, сказала якобы в мировое пространство:
- Ну и зачем мне это? Я не ем цветы. Лучше бы дракону отнес. Если он жрет сено, конечно.
Поскольку дверь я открыла почти сразу, далеко убежать Элиан вряд ли успел. Наверняка спрятался где-то за углом и все слышал. Пусть забирает свое помело обратно.
Вернувшись в комнату, я с удивлением поняла, что градус злости и обиды немного понизился. И становиться жирной медведицей с мохнатыми ногами тоже как-то расхотелось.
Прошло с полчаса, в течение которых я кое-как одолела целую страницу из книги. Читать про замок Лагредо было скучно, но ничего другого не оставалось. Разве что лежать на кровати и выедать себе мозг. Отчаянно не хватало интернета и телевизора в качестве фонового шума.
В середине следующей страницы в дверь постучали снова.
- Да достали вы меня уже! – рявкнула я по-русски, но открыла на всякий случай поосторожнее. И не зря.
За дверью на полу стояла тарелка с большим круглым пирогом. Неприлично румяным и непристойно пахнущим свежей, еще теплой выпечкой. То самое ярко-желтое варенье решеткой покрывали фигурно вырезанные полоски. Такие круглые пироги пекла бабушка Лиза. С яблоками и черной смородиной.
Желание наподдать по тарелке ногой так, чтобы украденный или выпрошенный пирог укатился обратно на кухню, сражалось с желанием схватить его, унести в комнату и с урчанием слопать. Шумно сглотнув слюну, чтобы заглушить скулеж в желудке, я нагнулась за тарелкой. И буркнула, опять же в мировое пространство:
- Мне весь одной не съесть! – хотя на самом деле запросто уговорила бы два таких. И сказала бы, что маловато будет.
Элиан выглянул из-за угла, не решаясь подойти ближе. Я стояла на пороге с тарелкой в руках и ждала. Наконец он осмелел и сделал пару шагов в мою сторону. Развернувшись, я вошла в комнату, поставила тарелку на стол и начала методично резать пирог, чувствуя спиною пристальный взгляд. Закончила, взяла один кусок и подошла к Элиану. Откусив немного и прожевав, он поинтересовался, словно между прочим:
- Я прощен?
- Не знаю, - я пожала плечами. – Сначала попробую.
Пирог оказался невероятно вкусным. Элиан с улыбкой наблюдал, как я жадно вгрызаюсь в тесто и закатываю глаза, сопровождая процесс сладострастными стонами. Чуть палец себе не откусила. И проворчала, косясь через плечо на тарелку:
- Ладно, так и быть.
А потом, подчиняясь внезапному импульсу, протянула руку и стряхнула прилипшую к его губе крошку. И тут же оказалась в его объятиях.
23.
Впрочем, на этот раз обошлось без каких-либо намеков на африканские страсти. Подержал немного и отпустил. Видимо, решил не форсировать. Ну и правильно. Возможно, если б я съела весь пирог, стала бы более благодушной и позволила себя немного потискать. А так думала лишь о том, что на тарелке осталось еще шесть кусков. И это напомнило анекдот о петухе, который слез с курицы, чтобы поклевать зерна, и мужике, сказавшем, увидев это: «Не дай бог так оголодать».
- А там, где ты взял пирог, еще есть? – спросила я с набитым ртом.
- Думаю, найдется, - обнадежил Элиан.
В этот момент появилась Аретта, а за ней первокурсник с подносом.
- Я вас оставлю, девушки, - Элиан слегка поклонился и ушел, а мы сели за стол.
Разумеется, я не стала говорить о том, что братцы Иллеры пытались уломать меня на тройничок. Это бы Аретту совсем убило. Вместо того рассказала, как ходила в башню к Мумису и что он мне в итоге поведал.
- Даже не знаю, что и сказать, - она покачала головой. – Все не безнадежно, и это хорошо, но мы так и не знаем, что делать. И что, интересно, у тебя за магическая энергия, которую даже сам Мумис не смог определить?
- Хотела бы я знать. Может, проявится еще? Мумис сказал, возможно, на меня как-то повлияло зеркало. То, что я в детстве проводила перед ним много времени.
- Лана, тебе обязательно надо сказать об этом керру Этраю, - Аретта даже ложку от волнения уронила. – Если действительно все дело в зеркале, он может попытаться войти в сущность.
- Не знаю, - я с сомнением покачала головой. – Ведь то зеркало в моем мире, не здесь.
- Неважно! Они связаны между собой, иначе ты не попала бы сюда. Сходи к нему сегодня. Прямо сейчас, как закончим обедать. Что, если эта твоя особенность поможет тебе вернуть чувства?
Это было совсем уж маловероятным, но я подумала, что не стоит отказываться от любой возможности, какой бы мизерной она ни казалась. Как только мы доели, Аретта отправилась в госпиталь, а я – к Этраю, самоуверенно решив, что запомнила дорогу и не заблужусь.
И тут же заблудилась, свернув всего пару раз. Как назло, в этой части академии никого не было. Ни души. Я попыталась вернуться назад, но уже через несколько минут поняла, что снова иду не туда. Вместо широкой лестницы с ковровой дорожкой меня вынесло к темной винтовой, похожей на ту, которая вела в башню Мумиса. Кабинет Этрая находился этажом ниже, и я подумала, что, возможно, найду дорогу, если спущусь по ней.
И это тоже оказалось ошибкой. Коридор, в который я попала, выглядел совершенно незнакомым. И опять ни единого человека. Наверно, в это время все были на занятиях. Или меня занесло в ту часть Лагредо, которая никак не использовалась. Снова подниматься наверх не хотелось, и я упорно шла вперед в надежде встретить хоть кого-нибудь, кто подсказал бы дорогу.
Коридор уперся в резную деревянную дверь, приоткрыть которую удалось с трудом. За ней оказался большой зал, хотя и поменьше, чем тот, где проходило собрание. Он был абсолютно пуст – ни скамеек, ни стульев, вообще никакой мебели. Только дощатое возвышение в дальнем конце. И еще одна дверь за ним.
Я поднялась по ступенькам и пересекла помост, обойдя длинное черное пятно: то ли копоть, то ли подпалину. Вообще выглядело все так, словно здесь никого не было уже не один месяц. Дверь никак не хотела открываться, и я уже собралась вернуться, когда она вдруг подалась под рукой.
Едва удержавшись на ногах, я влетела в большую полутемную комнату, показавшуюся смутно знакомой. Высокий сводчатый потолок, окна с плотно задернутыми шторами. И сиреневый дракон на охапке сена. Ну конечно, в прошлый раз я смотрела на него через другую дверь, с противоположной стороны.
Чевелор приоткрыл глаза, поднял голову и взглянул на меня все с той же разрывающей сердце тоскою.
«Подойди!» - услышала я.
Нет, это был не голос, а как будто я вспомнила вдруг слово. Хотя могла поклясться, что не вспоминала. Оно само всплыло в мыслях.
«Подойди ближе! Побудь со мной!»
«Ты так говоришь?» - спросила я так же мысленно.
«Да, говорю», - Чевелор снова закрыл глаза и опустился на сено.
Я подошла, присела на корточки, погладила по голове. Его тускло поблескивающая чешуя оказалась сухой и прохладной, приятной на ощупь.
«Погладь еще, - попросил он. – У меня болит голова, а от твоей руки становится легче».
Неужели это и есть моя магическая способность – без слов говорить с драконом? Верилось с трудом, но, похоже, так и было.
«Я очень устал, - пожаловался Чевелор. – Расскажи что-нибудь. Может, мне удастся заснуть».
Сидя рядом с ним на сене, я держала руку на его голове и рассказывала о том, как пришла из другого мира и как случайно выпила ледяного зелья, а теперь никто не знает, что делать, и времени - только до полнолуния.
«Я знаю, что нужно, - дракон приоткрыл один глаз. – Хотя сам помочь не смогу. Мне осталось жить всего несколько недель, а может, даже и дней, и моих сил не хватит».
Он замолчал, но я терпеливо ждала, затаив дыхание, боясь поторопить его.
«Тебе нужен другой дракон, молодой и сильный. Его пламя. Инициация. Твоя сила проснется и растопит лед».
- Что вы здесь делаете, керия?
Вздрогнув, я повернулась к двери. На пороге стояли те самые двое парней, которые вчера обтирали дракона. Вид у них был сердитый и удивленный.
- Заблудилась и случайно попала сюда. Чевелор попросил подойти и побыть с ним.
- Попросил? Как?
- Не знаю. Я слышу его мысли. А он – мои.
Парни переглянулись.
- Похоже, это правда, - сказал высокий. – Иначе он не подпустил бы ее к себе.
- Я пойду. Только скажите, как попасть в кабинет керра Этрая.
«Придешь ко мне еще? Пожалуйста, приходи!»
«Обязательно приду!»
Наклонившись, я поцеловала Чевелора в лоб и встала. Глазам драконьих нянек позавидовала бы любая сова.
24.
На этот раз кабинет Этрая нашелся без проблем, и даже было странно, как я умудрилась заблудиться. А может, некие магические силы отправили меня такой кривой дорожкой к дракону? Я уже ничему не удивлялась, в этом мире могло приключиться все, что угодно.
Слова… то есть мысли, конечно… мысли Чевелора крутились в голове снова и снова.
«Тебе нужен другой дракон, молодой и сильный. Его пламя. Инициация. Твоя сила проснется и растопит лед»…
Вот только где его взять, этого дракона? Не зря же Элиан экспериментировал с ледяным зельем. Двое темных магов пытались, как сказал на собрании Гартис. Один погиб, другой попал в плен. Конечно, попробуют снова, академия не может оставаться без дракона, иначе в Цейре неоткуда будет брать новых магов. Но до инициации, если я правильно поняла, еще почти полгода. А у меня времени меньше месяца. Сомнительно, что кто-то отправится за драконом немедленно только для того, чтобы вернуть керии Лане радости секса. Хотя…
В этот момент я подошла к обиталищу Этрая и развивать эту мысль не стала.
Выслушав меня, маг сущностей впал в экстаз!
- Ну конечно! – вскочив с кресла, он забегал по кабинету взад-вперед. – Я подозревал это, но не было никакого подтверждения. Сохранилось предание, что Мервик использовал драконье пламя, когда отливал свои зеркала.
- Но ведь то зеркало, которое в моем мире, точно было сделано без драконьей помощи, - робко возразила я.
- Это неважно! Они связаны, а значит, ваше зеркало обладает теми же свойствами. Нам нужно сделать вот что. Мне – войти в сущность зеркала Мервика, а керру Мумису – снова прощупать вашу необычную энергию. Одновременно. И тогда мы точно узнаем, какие способности вы получили. Слова Чевелора – это одно, но нам нужно знать определенно. Керр… простите, не знаю вашего имени, - Этрай выглянул в коридор и подозвал проходившего мимо первокурсника. – Керр Споллис? Хорошо, запомню. Быстренько бегите к керру Гартису, передайте ему, чтобы срочно шел в комнату Мервика. И чтобы кто-то помог добраться туда керру Мумису. Прямо сейчас, побыстрее! И мы с вами пойдем, керия Лана. К сожалению, вам снова придется пройти через неприятную процедуру, но это для вашей же пользы.
Я не совсем понимала, зачем это нужно. Ведь было же очевидно: я могу разговаривать с драконами. И Чевелор сказал: инициация избавит меня от действия ледяного зелья. Видимо, это и есть тот самый энергетический удар, о котором говорил Мумис. А заодно раскроет мою способность в полной мере. Может, я в потенциале эдакая Дейнерис[1] – Мать драконов? Но спорить не стала, магам виднее.
Подойдя к комнате Иллеров, Этрай пару раз стукнул в дверь и открыл ее, не дожидаясь приглашения войти. Марис сидел за столом и читал толстую потрепанную книгу, Элиан лежал на кровати, но вскочил при нашем появлении.
- Вот что, юноши, - Этрай подошел к зеркалу и повернулся к ним. – Прошу прощения за вторжение, но вам придется пойти прогуляться. Сейчас сюда придут керр Гартис и керр Мумис, и мы проведем с керией Ланой еще одну процедуру проверки тонких энергий. Перед зеркалом. И, кстати, пододвиньте к нему кровать, нам надо положить ее на что-то.
Элиан, молча пожав плечами, подтащил к зеркалу свою кровать и накрыл ее покрывалом.
- А что произошло? – Марис явно не торопился покинуть комнату. – И почему мы не можем остаться?
- То, что произошло, вас не касается, керр Марис.
- А мне кажется, нас касается все, что связано с керией Ланой.
- Вы будете со мной спорить? – повысил голос Этрай.
Элиан потащил брата за рукав к выходу, попутно посмотрев на меня с вопросительно приподнятыми бровями. Я пообещала взглядом, что обо всем расскажу позже, хотя и не была уверена, понял ли он меня. Все ж таки не дракон.
Иллеры скрылись за дверью, после чего прошло еще минут двадцать, в течение которых Этрай подробно расспрашивал меня о разговоре с Чевелором.
- Удивительно! – то и дело повторял он, качая головой. – Никто никогда не говорил с драконами. Мы думали, они понимают человеческую речь не более, чем другие животные. Значит, все-таки надежды нет, он знает, что скоро умрет? Печально, очень печально. Мы надеялись продлить ему жизнь хотя бы до следующей инициации.
- Он сказал, что у него все равно нет больше сил. Нужен новый дракон, - ответила я и добавила про себя: - «И мне тоже, причем срочно».
Наконец в комнату вошел Гартис. За ним двое первокурсников вели под руки Мумиса, который выглядел страшно недовольным.
- Ради тебя, девушка, я вышел из башни, - брюзгливо заметил он. – А я оттуда уже десять лет не выходил. Сколько хлопот с тобой! А все из-за глупых мальчишек. Объясните мне, что за нужда опять приключилась?
Мы с Этраем на два голоса рассказали обо всем, что произошло со мной после утренней процедуры в башне. Кроме предложения братцев Иллеров, разумеется, об этом я умолчала. Гартиса наш рассказ привел в такую же экзальтацию, как и Этрая, но Мумис скептически выпятил губу.
- Что ж… - он наморщил лоб и погладил бороду. – Попробовать можно. Но я бы не стал сильно на это рассчитывать. Впрочем… возможно, вы и правы, керр Этрай. Я не слишком силен в магии сущностей, а энергия, которую обнаружилась у девушки, очень необычна. Я бы сказал, уникальна. Кстати, я предлагал выделить магию зеркал в отдельный раздел, она явно выходит за рамки сущностей.
- Это мы обсудим позже, керр Мумис, - кивнул Гартис. – Давайте приступим. Ложитесь, керия Лана.
Я легла на кровать, мимоходом отметив, что запах от накрытой покрывалом подушки довольно приятный. Где-то однажды попалась фраза, что если нравится, как пахнет от мужчины, нравится и сам мужчина. Но сейчас я могла отметить это только как факт, без всякого эротического подтекста.
Этрай взял меня за руку, положив ладонь другой на середину зеркала. Мумис знакомо провел пальцами над моими веками, и они тут же закрылись. Под ними пробежали лилово-зеленые пятна, и я провалилась в сон.
[1] Дей(е)нерис Таргариен - персонаж серии книг «Песнь Льда и Огня» Джорджа Мартина и сериала «Игра престолов»
25.
На этот раз все оказалось еще хуже. Я опять была во сне драконом, но теперь очутилась в уже знакомом зеркальном коридоре. Сверкающие стены разлетались на тысячи осколков, которые впивались в кожу и резали ее. Ледяные пальцы проникали внутрь через раны. Я пыталась кричать, но не могла извлечь из пересохшего горла ни единого звука.
Вдалеке, на другом конце коридора показался темный силуэт, и я узнала его – хотя как можно узнать размытое пятно? Нет, я знала, что это тот же самый мужчина, которого видела раньше. Тот, кто смотрел на меня и звал взглядом. Элиан? Но сейчас его не было перед зеркалом. Не могло быть – я помнила об этом даже во сне.
И вдруг я поняла, кто он. Не предположение, не догадка – твердая уверенность.
Мервик!
Коридор со звоном рассыпался миллионом искр – я проснулась. И все-таки просипела, с трудом ворочая языком:
- Мервик…. Он там!
- О чем вы? – Этрай отпустил мою руку. – Вы видели его во сне?
- Да. В зеркальном коридоре. Он не умер. Он там. И не может выйти.
- Откуда вы знаете, что это именно Мервик, керия Лана? – нахмурился Гартис. – Он сказал вам?
- Нет. Не знаю, откуда. Просто знаю. Это он.
- Твоя необычная энергия действительно связана с этим зеркалом, девушка, - Мумис тяжело опустился на край кровати. – И если керр Этрай прав насчет того, что Мервик отливал его, используя пламя дракона, то ты действительно обладаешь уникальной способностью, недоступной больше никому.
- Чевелор позвал меня и говорил со мной! – похоже, они никак не могли до конца поверить, и это раздражало. – Мне не почудилось. Как и то, что Мервик в зеркальном коридоре!
- Успокойтесь, керия Лана, - Гартис положил руку мне на плечо. – Разумеется, мы вам верим. Вы не представляете, как жаль нам будет попрощаться с вами через месяц. Вы могли бы стать посредницей между людьми и драконами. Но что поделаешь, у нас нет права удерживать вас против воли. А остаться вы вряд ли захотите. Ведь там ваш дом, ваши родные и близкие.
- Подождите, керр Гартис, - Этрая, похоже, волновало совсем другое. – В конце концов, мы обходились без посредника сотни лет. Но Мервик! Если керия Лана не ошибается и он действительно находится в плену зеркального коридора, возможно, именно ей удалось бы вызволить его?
Мне стало как-то нехорошо. Во что я вообще вляпалась? Работала себе тихонько в отделе кадров химкомбината, печатала приказы на увольнение, оформляла электронные трудовые книжки. И вот пожалуйста – говорю с драконами, встречаюсь в зеркальных дебрях с тысячелетними магами!
Захотелось проснуться. Только по-настоящему. В бабушкиной кровати с металлическими шариками на столбиках спинки, на ветхом постельном белье, пахнущем донником. Встряхнуть головой, отгоняя кошмар, встать, посмотреть на свое отражение…
Так, стоп, хватит уже отражений!
- А можно я пока пойду? – прозвучало так жалобно, что у самой в носу защипало.
- Конечно, керия Лана, - кивнул Гартис. – Мы сообщим в вышестоящее ведомство о том, что Чевелор при смерти, и постараемся убедить их, что новый дракон нужен нам как можно скорее. Хотя, боюсь, сделать это будет сложно. Там же знают, что до следующей инициации еще полгода, и поэтому вряд ли станут сильно торопиться. Отправиться за драконом может только доброволец из Темных, а когда он еще найдется...
- Понятно, - вздохнула я. – До полнолуния не успеть.
- Мы будем стараться, - без особой уверенности повторил Гартис.
В коридор я вышла, испытывая примерно то же, что и ребенок, которому показали, но так и не дали конфету. Какой толк с того, что я знаю, как вернуть чувственные ощущения, если это все равно невозможно?
Элиан и Марис стояли поодаль, у лестницы, и о чем-то оживленно спорили. Явно не слишком мирно. Услышав мои шаги, повернулись, как по команде.
- Лана, что случилось? – Элиан пошел навстречу. – У тебя такой вид…
- Никто не умер, - буркнула я. – А остальное не имеет значения. И вообще я неважно себя чувствую. Пойду прилягу.
- Тебя проводить? – предложил Марис, но Элиан ловко оттеснил его, обнял меня за плечи и повел к лестнице. Словно наша вчерашняя попойка и сегодняшний пирог дали ему на это полное право. Ловко!
- Может, все-таки расскажешь? – спросил он, когда мы вышли на лестницу.
- Давай присядем.
Элиан сел на широкий подоконник, я устроилась рядом и рассказала обо всем, что произошло с того момента, как он оставил нас с Ареттой вдвоем.
Вопреки моим опасениям Элиан не начал закатывать глаза к небу и ахать на предмет моего общения с драконом и Мервика, застрявшего в зеркальных дебрях, а глубоко задумался. Так глубоко, что мне пришлось напомнить о себе, подергав за рукав куртки.
- Прости, Лана, - он рассеянно погладил меня по руке и встал. – Мне нужно кое о чем подумать. Надеюсь, ты найдешь дорогу?
Я даже ответить не успела, как он скрылся с глаз, по-мальчишечьи прыгая вниз через две ступеньки. Недоумевая, что заставило его так подорваться, я отправилась обратно в общежитие, где пришлось еще раз повторить все вернувшейся из госпиталя Аретте.
- Кто бы мог подумать! – она изумленно покачала головой. – И драконы, и зеркало, и Мервик, все сразу. Но вот как быть с новым драконом? Боюсь, керр Гартис прав, так быстро это вряд ли решится.
- Но разве Элиан не собирался за драконом в Объертин?
- Собирался. Тайком. Иначе кто бы ему позволил? Он ведь даже еще не маг. Ну… не настоящий маг. Это слишком опасно. И не только из-за дракона. Здесь-то они спокойные, когда привыкают к новому месту. Хотя подпускают к себе лишь тех, кто за ними ухаживает. Но ночные маги гораздо страшнее. Попасть к ним в плен – нет, лучше уж смерть. После того как весной это случилось с Темным из замка Феррен, больше смельчаков пока не нашлось.
- Выходит, Элиан настолько безрассуден? – удивилась я.
- Не знаю, - покачала головой Аретта. – Наверно. Видимо, он рассчитывал на ледяное зелье, надеясь применить его в случае необходимости не только против дракона.
За разговорами вечер прошел незаметно, потом Аретта ушла на ночное дежурство, а я легла спать. Но не успела даже задремать, как в дверь опять постучали.
- Проходной двор! – простонала я, встав и набросив халат.
26.
За дверью стоял один из драконьих смотрителей, тот, что пониже. У меня неприятно засосало под ложечкой.
- Керия Лана, вы не могли бы пойти со мной? – попросил он, слегка наклонив голову. – К Чевелору?
- Ему плохо?
- Да, очень. Боюсь, он умирает. Мы ничего не можем поделать. Но ему, наверно, легче будет с вами.
- Подождите в коридоре, пожалуйста, я оденусь. Боюсь снова заблудиться, да еще в темноте.
Пока я натягивала чулки и платье, слезы щипали глаза. Чертово зелье не давало нормально расплакаться – может, стало бы хоть немного легче.
- Скажите, керр?...
- Леймир.
- Скажите, керр Леймир, обязательно делать из умершего дракона чучело? Вам не кажется, что это как-то… неуважительно? Все-таки без драконов не было бы полноценных лунных магов, так? Я думаю, они заслуживают более достойной посмертной участи. Их тела.
- Возможно, вы правы, - неуверенно ответил парень. – Но… так повелось. Это традиция.
- Может, пора от нее отказаться? Вы же поняли, что драконы не обычные животные, а вполне разумные существа.
- Да, но… это же не мне решать.
- Конечно, - вздохнула я, пообещав себе обязательно поговорить об этом с Гартисом. Завтра же.
Чевелор все так же лежал на сене, часто и хрипло дыша. Его крылья мелко подрагивали, глаза затянуло мутной пленкой. Рядом с ним стоял второй парень, высокий, и начальник госпиталя Огир.
«Как хорошо, что ты пришла, - Чевелор поднял голову и с трудом повернул ее в мою сторону. – Я боялся, они не догадаются позвать тебя».
«Я буду с тобой», - опустившись на сено, я положила руку ему на голову.
«Да, держи так, пожалуйста. Мне сразу легче. Хотя я все равно умру, конечно. Уже совсем скоро. Еще до рассвета. Мы всегда знаем, когда это случится. Только не плачь. Лучше поговори со мной».
Хотела бы я заплакать! Все внутри тоскливо сжималось, но даже эта печаль под действием льда была какой-то тусклой.
«Скажи, Чевелор, вы живете только в Объертине?»
«Да, только там, в горных пещерах у границы. Туда трудно добраться. Но люди все равно умудряются. Мы нужны им».
«Но если вы знаете, что нужны и что вас никто не обидит, тогда почему так сопротивляетесь? Поймать дракона – смертельно опасное дело».
Чевелор едва заметно качнул головой.
«А разве кто-то спрашивал нас, хотим ли мы этого? Мы привязываемся к тому месту, где живем, и с большим трудом расстаемся с ним. Да, попадая в другое, привыкаем и к нему, но все равно покидать дом очень тяжело. К тому же мы не знаем, кто берет нас в плен: маги дня или ночи. Вы обращаетесь с нами хорошо, но ночные… Поэтому ни один дракон не сдастся без сопротивления».
«Но если так, - удивилась я, - почему вы не переберетесь куда-то еще? Подальше от Объертина? Да, я поняла, вам тяжело покидать родные места, но ведь ты сам сказал, вы быстро привыкаете».
«Ты не понимаешь, - возразил Чевелор. – Мы можем жить где угодно. Но наши детеныши рождаются только там. Пещеры в горах Объертина – это для нас место силы».
«Хорошо, - не сдавалась я. – Ты сказал, что никто не спрашивал, чего вы хотите, что вас всегда захватывали силой. Но если бы кто-то… допустим, я… если бы я пришла и попросила помощи? Добровольно отправиться со мной в Цейру, чтобы маги могли обрести полноту силы? Ведь если не будет новых магов дня, ночные в конце концов одержат верх».
«Как знать? – Чевелор опустил веки. – Вполне возможно. До сих пор только один человек говорил с драконами, как ты. Очень и очень давно. Он просил помочь – и ему помогли».
«Мервик?»
«Да, он».
Все складывалось! Как Мервик получил свой дар разговаривать с драконами, наверно, уже не узнать, да и какое это имеет значение. Важно, что ему помогли отлить зеркало, с помощью которого он получил возможность переходить из своего мира в наш. И часть его силы через другое связанное с ним зеркало передалась мне. Может, я получила эту способность еще в детстве, только, разумеется, не знала о ней. И, кстати Нина, то есть Ольга, могла обладать ею и тоже не знать об этом.
«Тебе очень больно?» - осторожно спросила я.
«Нет, совсем нет. Но жар становится все сильнее, и он убьет меня, с этим ничего нельзя сделать. Твой холод остужает, но немного. Странно, правда? Ледяное зелье, которое едва не лишило тебя жизни и отняло радость чувств, облегчает мне последние часы. Ты помнишь, что я сказал тебе днем?»
«Что мне нужна инициация в драконьем пламени? – я кусала губы, мучаясь от невозможности помочь ему по-настоящему. – Да, конечно».
«Тогда надо поторопиться, пока еще не поздно. А за меня не беспокойся. Мы не боимся смерти. Она лишь дверь в другой мир, лучший, чем этот».
Дракон замолчал. Он дышал все чаще и быстрее, по его телу пробегали короткие судороги. Чешуя под моей рукой была прохладной, но стоило прижать ладонь чуть сильнее, и я чувствовала идущий из глубины жар.
- Как он? – тихо спросил, наклонившись к самому моему уху, Огир.
- Плохо, - одними губами ответила я. – Уже скоро, еще до утра.
Вздохнув тяжело, целитель отошел. Вместе со своими подручными он сел в углу, прямо на пол, дожидаясь неизбежного конца. И это случилось.
Крылья дракона вздрогнули в последний раз, и он затих. Чешуя стала такой горячей, что я едва не отдернула руку. Но через несколько секунд она начала остывать и темнеть на глазах, превращаясь из блекло-сиреневой в густо-лиловую. Погладив его в последний раз, я встала и вышла, но не прошла и нескольких шагов, как едва не налетела на Гартиса.
- Все? – спросил он, и я кивнула. И сказала, с трудом проглотив тугой комок:
- Пожалуйста, не надо делать из него чучело.
Кажется, Гартис хотел возразить, сославшись на обычаи и традиции, но взглянул на мое лицо и осторожно коснулся плеча.
- Хорошо, керия Лана. Керр Мумис, конечно, будет возражать, но я уговорю его. И завтра же утром поеду в город. Постараюсь убедить совет магов послать кого-нибудь за новым драконом побыстрее.
- Не надо, керр Гартис, - возразила я. – Если кто-то расскажет, как добраться до Объертина, я отправлюсь туда сама.
27.
- Вы в своем уме, керия Лана? – после долгой паузы осторожно спросил Гартис. – Я понимаю, вы расстроены…
- Вполне, - нахально ответила я. – В своем. Давайте отложим этот разговор до утра, хорошо? Мне надо лечь, я на ногах не стою. И не забудьте насчет чучела, пожалуйста.
- Да… конечно, - похоже, мое заявление выбило его из колеи. Но мне было все равно. К тому же не хватало сил спорить. И я знала, кто мне поможет. Ну, надеялась, так вернее.
Кое-как добравшись до комнаты, я упала на кровать прямо в платье и моментально уснула. Вроде, только глаза закрыла, как меня потрясла за плечо Аретта.
- Лана, керр Гартис зовет тебя к себе.
В окно лился тусклый свет пасмурного осеннего дня. С трудом отодрав голову от подушки, я села.
- Сейча-а-ас…
�