Глава 1
Космос. Он манит к себе смельчаков, желающих проверить себя и прикоснуться к бесконечности. Это спор не только с собственным телом, но и с душой. Я часто слышал, что в космосе приходят ответы человеку на его вопросы. После выхода в открытый космос у творческих людей проходят кризисы. Создаются произведения, которые становятся все признанными хитами. Кто-то говорил, что когда выходишь без атмосферное пространство, где тело теряет власть над окружающей обстановкой, то появляется ощущение собственной никчемности. Это помогает многим «отрезветь» и вновь вспомнить те мысли и желания, которыми им руководили еще в детстве. Вернуться к тому моменту, когда приходилось выбирать свой жизненный путь.
Спортсмены и бизнесмены, научные сотрудники и вечные искатели собственного «я», представители разных профессий и вероисповеданий – всех их объединяло желание выйти в открытый космос. И они готовы были платить любые деньги, чтобы осуществить свою мечту.
Возможно, если бы туристические фирмы предоставляли больше услуг для выхода в открытый космос, то у нас было бы меньше «диких» компаний, которые работали бы наполовину легально. Но официально простому человеку, не инженеру или космическому исследователю, а туристу было доступно лишь панорамные платформы на космических станциях и аттракционах в виде комнат без гравитации. Этого мало. Спрос был. А если будет спрос, то будут и предложения.
Мы можем долго спорить, что такие компании и такие услуги подрывают наш принцип безопасности. Да, была проведена большая работа, чтобы обезопасить космические перелеты. Я не говорю о самой системы безопасности в крупных городах, где человек не может упасть, потому что когда он спотыкается, то появляется робот, готовый тут же поставить его на ноги. Мы живем в идеальных условиях рафинированного мира. Единственный способ проверить свои силы – это продвинуться по работе. Из-за этого многие люди и предпочитают активный отдых. А некоторым мало активного отдыха. Они стремятся побывать в диких местах, где законы смазаны, зато там раскрывается сама суть человека. И там проходит проверка его человечности. Там открывается истинное лицо, которое мы часто прячем под масками, навязанными правилами приличий, нормами и законами.
Когда случилась трагедия в секторе МПАК, то среди зрителей нашего канала прошел опрос: как они относятся к космическому туризму. Многие ответили, что это блажь и дурость. Кто-то требовал, чтобы запретить любые полеты в новые или закрытые системы, считая, что открытого космоса вполне достаточно для людей на многие поколения вперед. И были версии, что если есть потребность высадиться на планету без атмосферы, то нужно идти в исследователи или ученые, чтобы была польза от дурости.
Вот так внезапно наши дедушки и бабушки стали дураками, которые явно от безделья отправлялись в космические дали, не зная вернуться они или нет. При этом я отдельно хочу отметить популярность фильмов и документальных передач про космических охотников, базы и исследовательские программы. Значит народу все равно интересна данная тема, но что-то мешает этот интерес проявить.
Я сам не понимал, что такого в открытом космосе. Не понимал туристов, но и не осуждал. У меня была моя любимая профессия, которую я не хотел и не хочу менять. Но отправившись в поездку, я понял, что можно продолжать оставаться журналистом, но при этом испытать то, что я никогда бы не смог почувствовать на работе.
В январе вышел документальный фильм про «Трагедию в секторе МПАК». Мы получили миллионы комментариев от неравнодушных зрителей. Но при этом фильм отразил лишь малую часть того, что там произошло. Мы пытались передать всю атмосферу, хотели предостеречь от опасностей, но при этом совсем не затронули ту часть, которая касалась непосредственно трагедии. Так как о трагедиях на телевидение подробно говорить не принято, то я решил рассказать все в данной книге.
Я не преследую цели нажиться на чужой трагедии или очернить компании, которые допустили ряд ошибок, что привели к трагедии. У меня нет цели осудить туристов. Я всего лишь высказываю мысли о случившемся и пересказываю хронику событий. И я имею на это право, потому что был непосредственным участником событий и знаю, что было на самом деле.
С космическим туризмом меня познакомила невеста. Лика Резова работала научным сотрудником по геологии планет, не входящих в официальный список. К ней попадали породы, взятые черными копателями, исследователями, оказавшимися случайно на новой планете или купленные на черном рынке. Это не тайна, что наши институты следят за черным рынком и быстро реагируют на изменения в солнечных системах, признанных вначале нерентабельными к заселению или производству.
Лика всегда хотела быть исследователем. Она была из потомственных ученых. Даже больше, она родилась в исследовательском лагере на небольшой планете без атмосферы и прожила там до четырнадцати лет. Для нее наука и космос были всегда равнозначными. Желание оказаться в космосе было для Лики, как желание вернуться домой. Вспомнить забытые ощущения.
Но девять лет назад пришел приказ, что дети, рожденные в шахтерских поселках, исследовательских лагерях и космических станциях без гравитации или с минимальной гравитации, не имели права возвращаться в такие условия. Это было связано с наблюдением за детьми, родившимися в тяжелых условиях.
У Лики не было проблем со здоровьем, но разрешения на участие в официальной экспедиции она получить не смогла. Из-за тяги к космосу она прошла все легальные туры, но ей этого было мало. Когда ей пришло приглашение на участие в программе «Дикие искатели систем», она согласилась.
«Дикие искатели систем» – компания, основанная Висовым Вячеславом Климовичем. Висов раньше работал в медицинском центре на Трингоре. Вначале тренировал пилотов межпланетных истребителей, потом перешел на тренировки спортсменов. Он пытался внедрить новую систему подготовки, которая могла бы сократить подготовку и сняла бы физическое ограничение для курсантов и пилотов. Он считал, что при современных технологиях, в космос мог выходить любой человек с любой медицинской картой. Но делал он это негласно. Лицензию он получить на опыты ему не удалось. Когда все это выяснилось, то Висова уволили со скандалом. И тогда он открыл данную компанию.
Когда Лика собралась лететь с этой компанией в Закрытую систему сектора МПАК, то я проверил компанию. Все документы и разрешения у них были. Как ни странно, но по закону у нас не было запретов для посещения открытых и изученных планет, которые при этом не были занесены в реестр для освоения. Получалось, что если у человека хватало денег, чтобы купить корабль, то можно спокойно летать на любую планету и возить туристов.
«Дикие искатели систем» предлагали тур на планету Лидар. В тур входило несколько выходов в открытый космос, посадка на планету и подъем к «Неизвестному дому». «Неизвестный дом» был построен неизвестной цивилизацией, которая, похоже, так же не заинтересовалась планетой. Такие дома находились довольно часто. Ученые их исследовали, а потом оставляли, потому что ничего интересного в этих домах не было. Просто стены без техники и рисунков. Никаких намеков с какой планеты были строители этих домов или как с ними можно было связаться.
Но что не представляло интереса для исследователей, то интересовало туристов. Тут я не могу ничего сказать. У меня к инопланетным строениям никогда не было особой любви. Я не понимаю фанатиков, которые считают их храмами. Не понимаю желания прикоснуться к тому, что построено было не нами. Но так как многим людям все это оставалось интересным, то наш канал решил организовать экспедицию к «Неизвестному дому». А тут как раз у меня невеста туда летела. Я уже знал что-то о компании и космическом туризме, поэтому в редакции выбрали меня на роль репортера.
Изначально целью нашей передачи было показать строение, построенное инопланетянами. Потом к нам обратился Висов с рекламой компании. И вишенкой на торте стало предложение Оросова Игоря Валентиновича, крупного бизнесмена, который отправлял туда дочь Юлю. Юля Оросова стала популярной в двадцать лет, сыграв в драматическом фильме «Первый и последний рывок», где была экранизирована история Люси Роговой. Люся Рогова осталась одна в шахтерском поселке после катастрофы. Она еще выживала одна триста дней, ожидая помощи при проблемах с системой жизнеобеспечения. Юля так хорошо сыграла, что в один момент проснулась знаменитой. Плакаты, голограммы, шоу и роли в новых фильмах – все это обрушилось на нее в один мог. Но после второго фильма Юля вышла замуж и ушла в долгий декрет на десять лет. Когда же вернулась, то про нее уже забыли.
Отец Юли хотел, чтобы эта поездка вернула карьеру его дочери. Он даже хотел снять документальный фильм про ее поездку на Лидар. Но телевизионным каналам это все было неинтересно, поэтому ему сразу сказали, что фильм про Юлю провалится. Зато предложили сделать ее ведущей в нашем документальном фильме про «Неизвестный дом». За это Игорь Валентинович оплачивал поездку нашей съемочной группы, состоящей из меня и Лики.
Если честно, то среди журналистов не было поклонников космического туризма, как и экстремальных видов отдыха. Нам по долгу службы часто приходилось сталкиваться с неприятными моментами в жизни. Да, мы многое не пускали в эфир, но при этом всегда оставались интернет-каналы, куда шла неприкрытая правда. И фиксацию событий никто не отменял. Из-за постоянного стресса в отпуск хотелось больше отдохнуть в тишине, а не пробовать свои силы и испытывать тело на возможности.
Отпускать меня одного было опасным. Никто не отменял несчастные случаи и простуды. Вот и было решено временно взять в штат Лику. Она должна была снимать все со второй камерой. Я был сценаристом и режиссером, а также вторым оператором. Юля числилась ведущей. У меня были небольшие опасения по поводу Юли. Да, она была актрисой, но я не знал, как она работала на площадке. А поговорить с ней до полета у нас не получилось. Хотя даже если бы мы не сошлись характерами, то мне все равно пришлось бы снимать ее, потому что контракт расторгнуть можно было лишь смертью.
Подготовка к полету заняла два месяца. Именно столько нужно было, чтобы закупить снаряжение и подготовить организм к перегрузкам. При нынешней медицины в космос мог полететь каждый. Корабли и поезда курсировали на постоянной основе и могли доставить в самый дальний сектор Признанного космоса максимум за два месяца. Но одно дело жить в комфортабельных каютах и проводить время за развлечениями, щедро представленными на борту, а совсем другое выходить в открытый космос и высаживаться на планету, где нет атмосферы.
Во время подготовке пришлось тренироваться, как спортсменам, участвующим в гонках на мотокварах, что носились по орбите на сумасшедших скоростях. Не скажу, что тренировки мне нравились. Они выматывали. Часто вызывали неприятные ощущения. Иногда хотелось все бросить. Но я понимал, что это просто необходимость. В космосе могло случиться все что угодно и помощи ждать будет неоткуда.
Обычные туристические маршруты пролегали в районах, буквально напичканных спасательными станциями и модулями. Если случался сбой в системе космического корабля или корабль терпел крушение, то спасателям хватало долететь до космического корабля минимум час, а максимум шесть часов. Но в системе, куда мы летели, спасателей не было. Места там были неосвоенные. А значит, если бы с нами что-то случилось, то помощь теоретически могла прийти от черных копателей. Но могла бы и не прийти.
Когда это осознаешь, то первая мысль приходит в голову: зачем все это нужно? Зачем так рисковать? Ради непонятной иноземной застройке, которая никого толком не интересовала? Зачем эта проверка собственных сил? Зачем испытывать страх смерти, когда все делается для того, чтобы этот страх минимизировать? А потом в душе появляется что-то дикое. Можно сказать, что первобытное. Невольно начинаешь вспоминать истории про людей двадцать первого века. Про тех, кто не боялся оттолкнуться от Земли и полететь за пределы родной планеты в поисках неизведанного. И тогда появлялись мысли, что мы не так уж далеко и ушли от них. Да, наша жизнь обросла современными благами, но при этом авантюризм никуда из нас не делся. Он всего лишь крепко спал. Ждал своего часа, который мог и не настать.
Мне кажется, что в каждом человеке есть что-то такое волнующее в душе. Мы не обращаем на это чувство внимание. Но оно продолжает нам напоминать, что мы можем больше, чем сейчас.
Я не буду говорить, что меня не волновала наша поездка, которая могла оказаться поездкой в один конец. Как бы Лика меня не убеждала, что ничего страшного не произойдет, я вновь и вновь перечитывал отказ от страхового случая.
Каждый турист страховался автоматически. Но вот нас страховать отказывались, так как считали, что мы летим на верную смерть. Висов обещал обеспечить нас медицинской помощью, если такая понадобиться, на ближайшей космической станции. Только лететь до нее было неделю! И этот факт меня совсем не радовал.
Лика меня заражала энтузиазмом и рассказывала подробности нашего полета. Я много от нее узнал об особенностях высадки на планеты с низкой гравитацией. И именно она дала советы, как побороть панику, когда оказываешься в космическом пространстве. Слушая ее рассказы, я начинал чувствовать уверенность и уже не думал о поездке, как о чем-то последнем в моем жизни.
Когда я обговаривал эту тему с психологом, то психолог мне объяснил, что страхи неизведанного вполне естественны для человека. Но любопытство и желание новизны легко убирают инстинктивные страхи. Нужно лишь уметь переключаться и выбирать нужное направление, которое бы мне было выгодно.
Позже, разговаривая с нашей группой, я узнал, что мало кто тратил время на психолога перед полетом. И это было большой ошибкой. Готовясь к большому и опасному путешествия, проходить психолога необходимо, чтобы знать к чему готовиться и как реагировать на произошедшее.
И вот уже оставались считанные дни до нашего полета, когда позвонил Висов и сказал, что гид нашей группы сильно заболел. На восстановление ему потребовался месяц. Наша экспедиция оказалась под угрозой срыва.
Тут нужно отдельно объяснить. В группе летели туристы. Люди, которые никогда или довольно косвенно были связаны с космосом. Чтобы никто не натворил бед или не растерялся, Висов нанимал специалистов, которые такой опыт имели. Ими были в основном космические исследователи или спортсмены. Или те, кто родился на станциях и хотел вернуться в космос. Но желающих еще надо было найти.
Я не знаю, как Висов познакомился с Сициным, но он нам предложил его услуги, поставив ультиматум: или мы летим с ним, или наша группа остается, а контракты разрываются. Я ничего к бывшим клонам не имел, а вот другие, включая Лику, высказались против его присутствия в нашей группе. И тут назревал серьезный конфликт, который предстояло решить.
Что не так было с Сициным? Он был клоном. Этого было достаточно, чтобы вызывать у людей неприязнь.
Клоны получили права двадцать лет назад. Их перестали использовать, как доноров и кукол для переноса сознания после смерти. Их наделили правами и стали использовать как полноправных граждан для заселения планет. Особенно для тех планет, которые были агрессивно настроены для человека. Но при этом оставались люди относившиеся к клонам как куклам.
Наверное тут была причина в разнице нашего воспитания. Мы получали воспитание в семьях, проходя полный курс развития от садика, любящих родителей, школы и института, до выхода во взрослую жизнь и устройства на работу. Клонов же уже вырастали до уровня двадцатилетнего человека и вкладывали ему готовые узконаправленные знания. Да, у нас была большая разница в опыте, но тогда давайте мы будем предвзято относиться к тем, кто рожден был в космосе! Чего уж мелочиться?
Если Сицин обладал достаточными знаниями, чтобы нам помочь в нашей миссии, то я готов был с ним лететь. Все же не хотелось потерять то время, которые мы затратили на подготовку. Да и деньги были потрачены довольно крупные, которые просто так второй раз давать никто не будет.
Висов выслал приглашение всем участникам группы, чтобы мы пришли в кафе и познакомились с Сициным, прежде чем стали бы принимать решение, которое бы могло повредить нашей группе. Заодно мы могли бы познакомиться друг с другом. Знакомство происходило уже за день до отлета на орбитальной станции. Если бы все было решено в пользу нового гида, то мы бы сразу отправились на корабль. Или пришлось бы возвращаться домой.
Глава 2
Мы с Ликой подъехали одни из первых. Сицин с Висовым сидели во главе стола и тихо о чем-то переговаривались. Висов мужчиной был уже в возрасте. Ему недавно перевалило за восемьдесят лет. При этом он продолжал сохранять хорошую физическую форму. Глядя на него было видно, что он сможет не только быть руководителем экспедицией,но и сможет заменить врача, если он понадобиться. Было хорошо, что не прикрывались его именем, а он сам действовал от своего лица. Это было первое впечатление. Потом оно поменялось, но поменялось скорее из-за его нравственных поступков.
Сицин был примерно моим ровесником, только более крупным. С бугристым лицом и неправильно сросшимися лицевыми костями. Как я позже узнал, это были последствия перенесенного взрыва в техническом отсеке корабля. Профессия механика всегда была опасной. Одно время в механики стали отправлять клонов. Они шли дешевым материалом, который можно было легко заменить. Сицину не повезло. Он еще застал те времена, когда клонами делали все опасные работы. Сейчас же этим занимались роботы.
Позже подошла Юля. Как я и предполагал, она была актрисой. Я не хочу ничего сказать плохого про актрис, но они, в отличие от профессиональных ведущих, привыкли приезжать на все готовое. Они не делали сложные трюки. Не снимались в «поле». Только студия. Да, актеры хорошо передавали эмоции. За это их любили. Ведущие могли работать как в студии, так и непосредственно на местах событий. Я уже сразу понял, что у нас с ней будут трудности, когда она при виде Сицина скривила нос и сразу сказала, что хотела бы сделать съемки с космосом и на планете, но при этом выходить из корабля она не планировала. Висов на миг задумался, но я ей объяснил, что такое невозможно. Придется работать в «поле». Это условия контракта. Одним словом актриса. Что тут еще скажешь?
С нами еще летел Молоко Иван Горын, который сразу представился как Ваня. Ваня был пилотом космического корабля с общим стажем двадцать пять лет. Веселый круглолицый парень, который хотел увидеть космос не через приборы, а своими глазами.
Последним подошел Тимур Вирвов – довольно популярный блогер, контент которого состоял из экстремальных сюжетов. Я посмотрел его пару роликов. На видео он играл роль компанейского человека, который любил шутить, веселиться и дурить. На деле он был серьезным и хмурым. Он сразу начал предъявлять Висову, что по договору гидом должен был быть человек, а не клон с правами. Клону он не доверял, потому что у клонов был урезан жизненный опыт. Я смотрел на реакцию Сицина, но тот спокойно слушал недовольство нашей группы.
– У нас не так много людей, которые могут похвастаться, как выходом в космос, так и выходом на поверхность планеты. Сицин работал как на кораблях, так и на планете, – сказал Висов. – Может у него не такой большой жизненный опыт, но этот опыт он получил в космосе.
– Наша бригада создавалась именно под космос, – сказал Сицин. – Да, мне по вашим меркам всего лишь двадцать пять лет, но эти года я провел на станциях или за пределами корабля. Семь лет я проводил ремонт кораблей в открытом космосе при движении корабля в составе экстренной ремонтной бригады. Десять лет участвовал в постройках трех станций. Одна станция была построена на штормовой планете с минимальной атмосферой, одна астероидная и одна станция на без атмосферной планете. Два года был механиком. Остальную часть жизни провел в составе черных копателей. А там были и выходы в открытый космос и высадки на планеты.
Он говорил это спокойно и безэмоционально. Просто перечислял факты из своей жизни. И эти факты удивительны. Я впервые встретил человека, который всю жизнь связал с космосом в прямом смысле этого слова. Одно дело проводить жизнь в стенах станции или корабля. Другое дело находиться вне защитных стен.
Я даже не хотел думать, как такая жизнь сказалась на его организме. Клоны жили не так долго как люди. Их максимальный срок жизни был около пятидесяти лет. На обновление организма клонам не давали квоты. Они могли лишь это сделать за свой счет, но клоны не так много получали, чтобы проводить стандартные медицинские возрастные процедуры.
– Если мы откинем все сомнения в сторону, то поймем, что Сицин один из лучших гидов на данный момент в моей команде, – сказал Висов. – Я могу вам предоставить статистику по другим нашим гидам. Самый опытный из них имеет два выхода в открытый космос и три высадки на планету. Остальные или имеют выход в космос, или на планету. Уговорить Сицина, чтобы он участвовал в нашей экспедиции – это большая удача.
– Но почему тогда не предложить его услуги другим группам? – спросила Юля.
– Потому что каждый гид под команду прописывал тренировки и работал напрямую с ними. К примеру, Шаров со своей командой прыгал с самолета. Иннова закидывала своих на самолете в стратосферу. Ваш гид хотел начать основные тренировки на корабле. Сицину придется отталкиваться от этого. Наш туристический маршрут – это новая идея не только в экстремальных видах отдыха, но и попытка доказать, что космос доступен каждому, – ответил Висов.
Мы были первопроходцами. Позже будут выбор гидов. Позже кто-то перейдет из туристов в гиды, но сейчас мы были первыми. Или так считали. Никто нам не сказал, что рядом с официальным космосом всегда был нелегальный. И там можно было полететь куда угодно, были бы деньги и возможности.
Да, «Дикие искателей систем» были первая официальная компания, но до нее были десятки, если не сотни других. А если так, то гидов было предостаточно. Но тут сыграла жадность Висова. Тем гидам нужно было платить больше. А он платить много не любил и экономил на всем.
Голосование проходило в молчание. Большой палец означал, что мы летим. Сжатый кулак означал отказ от услуг Сицина. А отказ означал, что деньги потрачены впустую. Я платить из своего кармана не хотел. Лика тем более. Для Юли это был почти последний шанс, чтобы вернуться на экран. Тимур подписал ряд рекламных контрактов. Ему нужно было предоставить контент. Не согласился лишь Ваня, но так как большинство все же решили лететь с Сициным, то он поменял свое решение.
Сейчас могут начаться разговоры, что мы сами на все согласились и согласились дважды. Но давайте мы посмотрим на ситуацию со стороны «продавца и клиента». Висов нам предоставил услуги. Он дал гарантию Сицину, что тот был профессионалом. Мы доверились Висову, как если бы доверились пилоту космического корабля. Вы же не будете проверять квалификацию каждого сотрудника?
Сицин нас обманул, приукрасив свой опыт. Но нам повезло, что опыт выхода в космос и высадка на планету у него была, только одиночная. Он долго летал одиноким странником, поэтому ему и приходилось все делать в одиночку.
Висов нам предложил или сразу заселиться на корабль, или еще побродить по космической станции и докупить что-то нужное. Мы с Ликой решили сразу заселиться. А вот Юля и другие члены нашей команды на корабль заселяться не торопились.
Позже мы с Ликой поняли, что сделали правильный выбор. На следующий день во время посадки была большая очередь в терминал. Из-за этого наш вылет даже задержался. Но об этом позже.
Корабль Висова находился в тринадцатом терминале из пятнадцати. Это уже должно было насторожить. В последних терминалах стояли корабли, у которых была минимальная страховка. А такую страховку часто брали черные копатели или одинокие странники с минимальным командным составом. «Дикие искатели систем» рекламировались как более крупная компания.
Когда мы вошли в терминал, то нам не пришлось проходить через медицинский сканер. Таможенный досмотр мы прошли еще по прилету на станцию, поэтому на корабль мы попали за считанные минуты.
Сам корабль был небольшим. Командный состав минимальный. Два пилота. Висов был как за капитана, так и за врача. Еще был помощница капитана Висова Анастасия. Да, капитан взял в команду свою дочь, о которой я никакой информации не нашел. Если честно, то я не знаю какое у нее было образование. Но вот зарплату она получала наравне со всеми.
Еда, как на любом корабле, была концентрированная и стояла из питательных капсул и растворов. Уборкой занимались роботы. Душа не было, зато были смывающие салфетки в неограниченном количестве. На корабле отсутствовала связь с внешним миром для пассажиров. Нам предоставили возможность подключиться к развлекательной системы корабля, где были бездумно куплены пакеты с книгами, фильмами и сериалами, а еще однопользовательскими играми, которые были или устаревшими, или неполными. Да, вы не ослышались, много было демок или ознакомов, которые заканчивались на самом интересном месте. Из-за этого человек не получал расслабления и снятия стресса во время полета, зато получал хорошее раздражение. Мы же не могли купить продолжение из-за отсутствия связи.
Опять же, вы можете сказать, что мы придирались. Далеко не каждый корабль может позволить меж планетарную связь. Но даже черные копатели покупали доступ на связь во время остановок на станциях! Висов тут сэкономил и сэкономил хорошо.
Я особо не расстроился из-за отсутствия связи. У меня была своя база развлекательного и учебного контента, которого мне хватило бы ни на один полет. Больше мне не понравилась общая каюта на группу. Шесть человек в девяти квадратных метрах – по мне, это издевательство.
Но полет еще не начался. Все эти недочеты не казались такими уж сильными. И казалось, что со всем можно было справиться и все перетерпеть. Мы же летели туда, где были трудности. И летели эти трудности преодолевать. Наверное, так думал не только я, раз в начале полета никто возражать по поводу тесноты не стал.
Помимо кают была общая комната отдыха. Опять же, это комната была небольшой. В ней одновременно могло поместиться только двенадцать человек. И то было бы тесно. Комнат для тренировки я не нашел. Об этом и спросил Висова. Он ответил, что тренировки на выход в космос будут проходить в грузовом отсеке. Поддерживать физическую форму Висов предлагал прогулками по техническим отсекам. А заодно и тренировать свою реакцию.
Вот тут я немного завис. В прямом смысле этого слова. Вы представляете, что такое технические отсеки? Это многочисленные лестничные переходы, пронизывающие весь корабль между обшивкой и жилой капсулой. Местами там нет гравитации. Местами гравитация слишком сильная для человека и каждый шаг дается с трудом. Часто случаются аварии. Отсоединяются провода и шланги. Человека могло обдать паром под давлением, ударить током или ударить чем-то тяжелым по голове. Из-за этого профессия космический механик – это одна из самых опасных. Из-за этого на нее раньше обучали клонов. И сейчас из-за этого механиков заменили дорогими роботами, которых заменить было проще, чем человека. Но Висов предлагал нам бегать по этим лестницам для сохранения физической формы. Когда я рассказал об опасениях Лике, то она рассмеялась.
– А как ты хотел? Дикий космос – это всегда минимум пространства и трудности. Довольно часто на кораблях или станциях случаются аварии. Лишние комнаты консервируются. И тогда поддержка физической формы – это комплекс упражнений, который можно применить на любом пятачке. Думаю, что наш гид эти упражнения покажет. Или я тебя ими научу, – улыбнулась Лика. При этом несколько упражнений она решила показать сейчас. – Вот наши лежаки. Они прикреплены к стене довольно крепко. Их можно использовать в качестве стенке. Или коридор между каютами и комнатой отдыха. Здесь много ручек на случай отключения гравитации. С помощью них можно подтягиваться и можно использовать как стенку для скалолазания.
– Это все хорошо. Но у нас народу намного больше, чем места для тренировок. Мы будем на корабле, как плотно стоящие палеты, – сказал я.
– Так кажется. На деле, при грамотном распределение пространства, мы порой днями не будем сталкиваться друг с другом, – ответила Лика. Я ей поверил. У меня не было опыта таких перелетов, но я все же уже начинал думать, что все будет намного сложнее и не так грамотно, как представляла Лика.
После всего случившегося, я уже закопался литературой и научными видео. Я хотел узнать, как все должно быть. Как люди избегают толкучки и распределяют пространства на кораблях дальних перелетов.
Для начала составлялся график бодрствования. Часть экипажа корабля вместе с пассажирами спали в первой половине суток, а вторая часть в это время бодрствовала. Так было проще не сталкиваться в коридорах и освобождалась комната отдыха. Бодрствующие распределялись по кораблю. Как к примеру одни занимались тренировками в том же грузовом отсеке, другие в этот момент отдыхали в комнате отдыха, третьи слушали теорию по предстоящей работе или, как в нашем случае, слушали бы гидов. Кто-то бы занимался физической подготовкой. И все это менялось. Плюс было личное время. Если пройти все четыре круга за день, то личное время будет таким желанным, что не будет даже мысли о скуке.
Висов об этом не задумывался. Он думал, что мы сами сможем себя занять. Или побегаем по техническим отсекам. Но когда нет опыта, то и сравнивать особо не с чем. Лика была в восторге, а я пока лишь наблюдал. Даже не делал заметки, а лишь пытался привыкнуть к кораблю и коллективу.
Из туристов зашло на корабль сегодня десять человек. Одна группа была вовсе с Ергона. Кто не знает, это небольшая закрытая планета, которая не признавала межпланетный язык. Увидеть их здесь было удивительно. С остальными разговоры не заладились. Они атаковали Висова с требованиями для себя особых условий. И тут я заметил одну вещь, которая потом подтвердилась: Висов распределил группы по количеству заплаченных денег. И члены этих групп не пересекались. Он хотел, чтобы у нас создались компании по интересам. Тем самым мы могли бы развлекать сами себя. Понятно, что нас это только разъединило, а не сплотило.
На следующий день началось заселение корабля. По планам мы должны были вылететь вшесть часов первой половины суток,но на станции был объявлен красный уровень по вирусной угрозе. Из-за этого включили медицинские рамки. А все знают, что проход через рамку занимает от пяти до десяти минут. Это если она не загорится красным. Тогда очередь останавливалась. Проход закрывался до выяснения причин. Человека отправляли на медицинское обследование и, если у него ничего не находили серьезного, то посадка для других продолжалась.
Нам на корабле сделали прививки и забрали экспресс-анализы. На корабле больных обнаружено не было. Это могло только радовать.
Люди, которые любят обращаться к мистицизму, скажут, что нас отговаривали невиданные силы от поездки. Я не в какие силы не верил, как и не поклонялся темному или солнечному космосу. Религия была в нашей жизни важной частью, но вот все остальное для меня было лишь словами. Если включить логику, то никакой мистики тут не было. Рабочие моменты. Ничего большего. Давайте вспомним сколько за последние три года станции закрывались на карантин? Это уже стало чем-то банальным и обыденным после последней волны эпидемии, выкосившей целый сектор. Человеческие ресурсы были слишком ценными, чтобы ими могли так легко жертвовать. Всегда нужно помнить, что людей мало, а космос безграничен. Поэтому такие ограничения были вполне нормальными. Сюда же вписывалась болезнь нашего гида.
В итоге вылет задержался на сутки. Это было не слишком критично, но неприятно. Тем более что туристы после многочасовых очередей проходили на корабль в раздраженном состоянии. Раздражение, маленькое пространство и неудобства – трудности начались слишком быстро. Я думал, что мы с ними столкнемся лишь ко входу в сектор МПАК, а не с первых дней. Лика говорила, что так только интереснее. Я пока интереса не испытывал. Будь моя воля, то я бы вышел на первой остановке и оставил этот туризм в страшном сне. Но меня удерживала работа.
Были надежды, что мне удастся погрузиться в работу. Но снимать в первые дни не получалось. В коридоре и комнате отдыха была толкучка, о которой я предупреждал. Висов с дочерью пропали на корабле и к нам не выходили, а мне по плану нужно было взять у них интервью. Первые дни прошли в лежании на койке и просмотре материалов про сектор МПАК, которые набрала моя команда. Такие вещи всегда оставлялись на время перелета, когда делать толком нечего. Прочитанное о системе меня совсем не обрадовало. И стало понятно, почему эту информацию они оставили на потом, а не выдали сразу.
Глава 3
Первое, что меня напрягло, так это наличие неучтенных космических станций в секторе. Эти станции строились одинокими странниками или черными копателями. Значит их в секторе было прилично. Второе, в системе были зафиксированы частые выбросы жесткой радиации, которые никем не измерялись и за которыми никто не следил. Третье, добыча полезных элементов таблицы Менделеева проходило без контроля. Корабли никого не ставили в известность. Получалось, что мы могли высадиться на планету и тут же мог прилететь корабль и начать рядом с нами добычу. При этом никто не мог им это помешать. В секторе не действовали никакие законы. И это была настоящая дикость. Та дикость, к которой мы стремились и к которой я как-то не был готов. Но уже было поздно что-то решать по этому поводу. Нужно было лететь вперед.
Я написал о своих сомнениях Лике, на что вызвал у нее лишь смех. Она считала, что ничего в незаконных копателях и одиноких странниках не было. Что я их наделял злыми намерениями, но чаще всего странники были безобидными искателями приключений. Но как же тогда быть с тем, что они не смогли жить в обществе и предпочли опасный космос нашему спокойному существованию? Или как раз была причина в существовании? Они хотели жить и чувствовать жизнь. Как будто эту жизнь нельзя было почувствовать дома.