Деревенька оказалась слишком маленькой, не было ни рынка, ни общего склада, где Лина могла бы найти себе пропитание. Девушка скрылась в лесу под голодное урчание собственного живота. Накануне днем, она чуть не отравилась побегами бамбука, хотя была уверена в его съедобности, ведь, несколько раз она сама ела его в вареном виде, когда их маленький отряд останавливался на привал. После этого происшествия, чужая и неизвестная растительность не вызывала у нее доверия. Но есть хотелось. Очень. Лина подняла выше плетеную шляпу, под которой скрывала свою необычную для этих мест внешность, и глубоко вздохнула. Углубляться в лес, подальше от людей, ей не хотелось, но идти по дороге было слишком опасно.
Ровные бамбуковые стволы, восхищавшие ее в начале путешествия, теперь вызывали лишь рябь в глазах и раздражение. Пробираться сквозь эти заросли было тяжело, а отсутствие подлеска, из-за постоянной тени, лишало возможности найти пищу. Зато огромным черным многоножкам в опавшей шуршащей листве очень нравилось, они то и дело выскакивали из-под ног Лины, вызывая у нее толпы мурашек. Тон Чжу говорил, что Страна Дракона Извергающего Солнце прекрасна, что весной она укутана в розовом шелке цветущей сакуры, что в лесах растут сливы, вишни и сладкие бананы, что на их террасовых полях покачиваются тяжелые зрелые колосья риса, а в бамбуковых рощах, всегда играет успокаивающая музыка, словно ветер перебирает струны кото. Возможно, теперь юноша и находиться в том месте, о котором он рассказывал, но Лина, похоже, пошла по другой дороге. Девушка поежилась от тяжелого воспоминания, всплывшего перед ее глазами: как юного Тон Чжу насквозь проткнула катана самурая. Его взгляд, полный ужаса и удивления, был устремлен прямо на нее. Тогда, настоящий животный страх заполнил ее душу, и она побежала, не разбирая дороги, прочь от всполохов все пожирающего огня и криков людей. Глаза защипало от навернувшихся слез, а перестук бамбуковых стеблей, колыхавшихся от ветра, нисколько ее не успокаивал. Ей было так жаль, и себя, вынужденную теперь ото всех прятаться, скитаясь по чужой для нее стране, и тех людей, что погибли в ту страшную ночь. Вот только, слезами сыт не будешь и репу не польешь — так любила поговаривать мама, если кто-то из ее дочерей начинал плакать. Взяв себя в руки, Лина с упорством двинулась дальше.
Внезапно, сильный удар и боль пронзила ее плечо. Вскрикнув, девушка упала лицом вперед, прямо в эти сухие, безжизненные узкие листья.
— Господин, подождите, это может быть опасно! — где-то неподалеку раздался мужской голос.
— Ты сомневаешься в моем искусстве владения мечом?
— Разумеется нет, мой господин, но я должен вас защищать.
— Но не от зверья же на охоте! Посмотрим… Как? Женщина?
Кто-то слегка развернул Лину к себе, с ее головы слетела плетеная шляпа, а затуманенные болью глаза встретились с изумленным взглядом молодого мужчины.
— Я поймал кицунэ! Быстрее, несите веревки! — рука мужчины непроизвольно сдавила раненое плечо и, вскрикнув, Лина провалилась в спасительную темноту.
— Мой господин, отойдите, демоница может быть опасна. — рядом бесшумно возник воин.
— Она без сознания, дай веревку.
— Эта обманщица может притворяться, мой господин. Думаете, она случайно забралась в лес, где вы часто охотитесь? — склонился над раненной еще один мужчина.
— Я сам свяжу ее! Но вы можете держать мечи наготове.
Молодому императору не хотелось, чтобы кто-то еще был причастен к его удивительной добыче. Он жадно разглядывал лежащую перед собой девушку с необычными рыжими волосами, цвета лисьего хвоста, и глазами цвета молодой зелени, в которые он успел заглянуть, прежде чем демоница потеряла сознание. Ничего удивительного, ведь стрела запущенная самим императором обладает могучей силой, даже лукавая соблазнительница не смогла выстоять.
Акихико обломал древко стрелы, после чего стал старательно связывать пленницу.
— Подготовьте носилки, чего застыли? — обратился он к своим спутникам.
Те вздрогнули, словно опомнившись от глубокого задумья, и принялись рубить бамбуковые стебли. Вскоре, маленький отряд с необычной ношей, уже спешил к императорскому дворцу.
Восхитительный, дразнящий запах пищи проник в темноту ее сознания и стал манить за собой. Устоять или отмахнуться от него было невозможно, голод проснулся и потянулся за запахом, отгоняя прочь такое приятное забытье. Лина с трудом подняла отяжелевшие веки.
— Рука господина тяжела, одной стрелой он может завалить оленя, тебе повезло, что ты осталась жива. Но рана глубока, не шевелись, чтобы не сбить повязку, — раздался голос откуда-то сбоку.
Лина повернула голову, пытаясь разглядеть мужчину, сидящего у ее ног. В комнате горела всего одна свеча, как раз на столике, где стояли плошки с такой восхитительно пахнущей едой, и эта картина притягивала взгляд девушки куда больше, чем спрятавшийся в тенях собеседник.
— Где я?
— Сейчас вопросы буду задавать я. Что ты делала в охотничьих угодьях нашего императора?
— Императора? Я не знала об этом, просто шла мимо.
— Почему же ты не пошла по дороге?
— Потому, что моя внешность привлекла бы внимание, теперь уже нет смысла это отрицать.
— Я рад, что ты сама готова признаться.
— Но в чем?
— В том, что ты кицунэ.
— Кто?
— Значит, все-таки будешь отпираться? Тогда объясни, откуда же ты такая взялась?
— Меня везли к одному господину. Но его убили.
— Может ты его убила?
— Я?
— Так поступают демоницы. Соблазняют и убивают своего покровителя.
— Я не демоница! Ай!
Хлесткий удар тросточкой неожиданно обрушился на ее голые стопы. Лина дернулась от боли, и только сейчас поняла, что ее ноги закованы в деревянные колодки.
— Не смей притворяться, лукавое создание!
— Но я не притворяюсь, меня зовут Лина, я приехала издалека.
— Это невозможно! — новый хлесткий удар. — Признавайся, ты хотела напасть на нашего императора?
— Это вы напали на меня! Не надо, пожалуйста! Ой-ёй! Прекрати! — девушка расплакалась.
— Всем известно, что кицунэ не выносят порки стоп и сразу же оборачиваются в лис. Но, раз ты не демоница, тогда кто же ты? — мужчина приблизился к лицу девушки, пытаясь, кажется, прочесть ее мысли своим пристальным колючим взглядом.
— Я чужеземка, меня везли к господину Юн Цзу, но его убили.
— Чужеземцем запрещено ступать на землю Дракона. Только дети Небесного Дракона Извергающего Солнце, могут ступать по этой благой земле, не оскверняя ее. За такую дерзость все причастные будут наказаны!
— Я же говорю, они все убиты. А я просто хотела вернуться домой. Пожалуйста, я ничего не сделала.
Чинхо смотрел на девушку с глубоким осуждением, когда в ее животе раздалась громкая жалобная трель. Желудку пленницы было все равно и на порку, и на допрос, он желал получить еду, от запаха которой его уже скручивало.
Лина густо покраснела, что было заметно даже в полутьме комнаты. От чего-то, в этот момент, она напомнила ему Наоки, и сердце Чинхо смягчилось.
— Ты голодна. Прошу, раздели со мной эту трапезу. После чего мы продолжим наш разговор.
Мужчина расстегнул колодки и помог раненной девушке аккуратно подняться с футона, после чего, они расположились за низким столиком.
Лина знала, что есть следует медленно и аккуратно, но ничего не могла с собой поделать, зернышки риса разлетелись вокруг нее по столу, а ускользающие овощи, ей буквально пришлось подцеплять языком из пиалы, они никак не желали зацепляться за неудобные палочки.
Чинхо с трудом сдерживал смех, когда Наоки была маленькой, она ела точно так же, жадно и нетерпеливо, за что ее частенько бил по рукам учитель.
— Видно, ты не лиса, а лесенок, раз не умеешь пользоваться палочками. — пошутил мужчина.
— На моей родине едят ложкой, — ответила с набитым ртом девушка, — извини, я давно ничего не ела, — продолжила она, проглотив еду, — в следующий раз, я постараюсь быть аккуратней.
Еда закончилась быстро, и Чинхо стал разливать по маленьким чашечка чай.
— А теперь расскажи мне, как ты оказалась здесь. — мужчина как-то сразу стал более серьезным, давая понять гостье всю важность этой беседы.
— Все началось с моего отца. Он купец, на своем корабле он посетил много стран, ото всюду привозя различные товары и успешно ими торгуя. Но однажды, удача изменила ему. Корабль попал в шторм и затонул, отец и сам оказался на грани гибели, он два дня пробыл в океане цепляясь за доску. А когда надежда на спасение совсем покинула его, на горизонте показался корабль. Это было диковинное судно из страны Дракона. Моего отца подняли на борт, дали наестся и напиться. Преисполненный благодарностью, отец спросил, что капитан ищет в этих водах, и может ли он как-то отблагодарить его за свое спасение? Тогда капитан рассказал о цели своего путешествия. Оказалось, что корабль принадлежал одному богатому господину, который отправил своих людей в чужие земли в поисках девушки. У почтенного Юн Цзу было все, что могло пожелать его сердце, не было лишь наследника, не смотря на целый гарем наложниц. Отчаявшись, он обратился за советом к шаманке, и та сказала ему, что подарить долгожданного наследника сможет только чужеземка. Тогда господин Юн Цзу поручил своим людям тайно доставить к нему девушку.
— И твой отец так просто отдал тебя?
— У него пять дочерей, его можно понять. Я же, без ропота приняла свою судьбу. Для отца — дочери, это обуза, приданное у нас скромное, замуж нас брать никто не торопился, а тут за меня еще и заплатили. Корабль с товаром утонул, а эти деньги спасли мою семью от голода. Да и капитан пророчил мне счастливое будущее, он говорил, что если я рожу господину Юн Цзу наследника, то ни в чем не буду знать отказа. Навсегда распрощавшись с родными, я отправилась в дальний путь. День и ночь меня обучали языку и манерам, я очень старалась учиться, чтобы не разочаровать своего будущего господина, но когда мы, наконец, прибыли в усадьбу, то застали там резню. Кто-то из моих спутников погиб, кто-то смог убежать, как и я. Не знаю, что там на самом деле произошло, но той ночью все было охвачено огнем, потому, возвращаться туда мне не было смысла. Я решила идти к морю, чтобы попытаться вернуться домой. Так я и оказалась в бамбуковой роще. Жаль, что та шаманка не сказала господину Юн Цзу, что он не доживет до встречи с чужестранкой. — вздохнула Лина, — хотя, тогда бы он не отправил в плаванье корабль, и никто не спас бы моего отца.
— Шаманка не могла предсказать смерть Юн Цзу, потому что была обычной шарлатанкой, она прекрасно понимала, что он бесплоден, но, чтобы не вызвать его гнев, придумала невыполнимое условие, надеясь на то, что он не рискнет привезти сюда чужестранку. Скорее всего, ты никогда бы не родила ему наследника.
— Ты не веришь в силу шаманов, но веришь в кицунэ?
— Хороших шаманов очень мало, а различные шарлатаны всегда ищут способ заработать монет.
— Расскажи мне, кто такая кицунэ?
— Это коварная двуликая демоница. Основной ее образ — это лиса, но часто, она оборачивается в красивую девушку, чтобы привлечь к себе внимание мужчины. Она соблазняет его и выпивает все инь. Чаще всего жертва погибает или же становиться преданным слугой, зачарованным коварной обольстительницей.
— Но почему же вы приняли меня за нее?
— У нас не бывает женщин с такой внешностью. Твои волосы, словно лисий хвост, а глаза — цвета молодой зелени. И тебе придется притвориться кицунэ, чтобы выжить. — решение помочь девушке пришло как-то неожиданно, но, казалось, единственно верным для Чинхо.
— Что⁈
— Император уже рассказал всему Золотому Двору, что поймал кицунэ. Он не может сказать, что ошибся и подстрелил женщину. Если ты разочаруешь его — тебя отравят, объявив всем, что лисица зачахла в неволе. Но, как чужеземку, посмевшую осквернить своим присутствием нашу землю — тебя тоже ждет смертная казнь, тебя свяжут и сварят в большом котле, вознося с паром твою душу в дар Небесному Дракону.
Лина испуганно побледнела.
— И что же мне делать?
— Тебе придется притвориться кицунэ.
— Но я же не смогу стать лисой!
— Скажи, что на тебе лежит проклятье.
— Но зачем императору опасная демоница?
— Кицунэ искусны в любовных забавах. Император хочет сделать тебя наложницей.
— Но как же жизненная сила, которую может выпить лисица, он не боится?
— Инь императора так сильно, что ни один демон не сможет его выпить. Наш император прямой потомок небесного дракона.
— Почему ты решил помочь мне?
— Твоей вины нет во всем произошедшем. Мне жаль обрекать тебя на смерть.
— Спасибо. А кем ты служишь у императора?
— Я командир его личной стражи. И на людях, ты должна будешь обращаться ко мне Чинхо-сан.
— Ой прости, я совсем забыло о вежливости, — девушка сложила вместе ладони и поклонилась.
— Ты напоминаешь мне Наоки, маленькая, она была такой же непоседливой.
— А кто такая Наоки?
— Наши отцы были друзьями, потому, когда ее родители погибли, моя семья приютила ее. Думаю, вы еще познакомитесь, она служит во дворце.
— Я буду рада обрести подругу, мне очень не хватает сестер.
— Уверен, так и будет. Но знай, Лина, если ты обманешь мое доверие, или расскажешь кому-нибудь правду — расплата будет жестокой, ни котлом, ни ядом ты не отделаешься. А после твоей смерти, я буду вынужден совершить сэппуку.
— Что это значит?
— Я должен буду вспороть себе живот, потому что подвел своего господина. Но если я совершу сэппуку, тень от моего поступка не ляжет на мою семью.
— Я обещаю, Чинхо-сан, что не подведу тебя и не единая душа не узнает, кто я на самом деле. — Лина снова сложила ладони и поклонилась, ее глубоко тронуло то доверие, с которым отнесся к ней молодой воин.
— Пока ты слаба, никто не станет тебя беспокоить. Поправляйся и выполняй все указания целителя. Но как только ты выздоровеешь, тебя сразу представят Золотому Двору и императору. Я буду рад увидеть тебя при дворе.
— Ты больше не придешь? — голос девушки испуганно дрогнул.
— Я выполнил свою работу. Господин с нетерпением ждет моего отчета, прийти сюда вновь, не вызвав вопросов, я не смогу. Но тебе нечего бояться, никто не навредит тебе здесь. Однако, тебе стоит лучше контролировать свои эмоции Лина-сан. — поднимаясь, сказал мужчина.
— Я не достойна такого обращения.
— Ты совсем скоро станешь наложницей императора, госпожой. Лучше тебе привыкнуть заранее вести себя с достоинством, не забывай, ведь ты кицунэ… И прости меня за порку.
— Если бы на моей родине решили, что я ведьма, то мне бы жгли пятки раскаленной кочергой. Несколько хлестких ударов тросточкой я переживу, не переживай. Твоя помощь стоит много большего.
В тот день, когда с плеча девушки сняли повязку, две служанки тщательно отмыли ее в горячем чане, уложили волосы в сложную прическу, украшенную множеством заколок с подвесками, и помогли одеться в нарядное многослойное кимоно. Все приготовления заняли не мало времени, потому, когда Лина ступила на ровную садовую дорожку, по всюду уже горели фонарики.
— Моя госпожа, — из тени выступила женщина, — меня зовут Иоши, я стану вашей наставницей, а сейчас, мне поручили проводить вас во дворец.
— Благодарю, Иоши-сан, — поклонилась девушка, еще на корабле ей объяснили, что к любому учителю или наставнику нужно относиться с большим уважением.
Наставница поклонилась в ответ, не скрывая своей довольной улыбки, после чего женщина зажгла бумажный фонарик на длинной бамбуковой палке от одного из садовых, и их скромная процессия направилась к главному зданию дворца.
Уже привыкшая к тишине и уединению, Лина оробела, когда они дошли до ступеней утопающего в свете Зала Приемов, откуда доносилась музыка и голоса.
— Не волнуйтесь, госпожа, вам нужно всего лишь подойти к императору и выразить свое почтение, после чего вы можете укрыться в женском павильоне.
— Значит, я не вернусь больше в тот домик?
— Нет, вы уже здоровы, теперь вы будете жить в женской части дворца. Я буду в комнате для слуг, если вдруг понадоблюсь вам, просто отодвиньте сёдзи[1] за ширмой с белыми цаплями, и я отведу вас отдыхать.
— Спасибо, Иоши-сан. — женщины обменялись поклонами, и Лина несмело стала подниматься по ступенькам.
Когда девушка вошла в широко открытые нарядные двери, у которых стояло два вооруженных до зубов самурая, все голоса на мгновение стихли. Множество взглядов прожигало ее любопытством, завистью, вожделением и, даже, ненавистью. Наконец, Лина встретила один единственный доброжелательный взгляд — Чинхо едва заметно кивнул ей. Взяв себя в руки, девушка направилась к ступенькам, где на своем кресле восседал император, она очень боялась споткнуться в непривычной и неудобной для себя одежде, а передвигаться маленькими шажками, как было положено женщинам, казалось так нелепо, еще и позвякивание бубенцов в подвесках действовало раздражающе. Лина показалась себе такой неловкой и смешной, что щеки ее неожиданно вспыхнули румянцем. Стремясь скрыть свой стыд, девушка низко опустила глаза, после чего села на колени у ступеней и почтительно поклонилась императору, как ее учили.
Молодой мужчина с цепким и властным взглядом молчал, от чего Лине стало еще более неловко.
— Я рад, что ты здорова, — наконец произнес император.
— Благодарю, мой господин. — теперь можно было встать и отойти, что и сделала Лина.
Акихико с нетерпением ждал появления лисицы весь вечер. Хотя, что там вечер, он ждал ее уже почти месяц, сгорая от нетерпения, но навестить девушку в домике лекаря было ниже его достоинства. Он не мог позволить себе проявить к ней такой очевидный интерес. Его глаза то и дело возвращались к открытым дверям, ожидая, когда в них войдет таинственная кицунэ, а окружающие люди раздражали его, но маска сдержанной благожелательности была для него словно вторым лицом. Наконец, она появилась, в нерешительности замерев на пороге. Какая необычная, демоническая красота, теперь-то он не отпустит ее. Пусть полюбуются, все эти чванливые вельможи, кого ему посчастливилось поймать на охоте. О нем будут слагать легенды: император в гареме которого жила кицунэ! Подойдя к лестнице, девушка покраснела от смущения — и вправду, совсем не умеет владеть собой. Чинхо сказал, что по демоническим меркам она юна и совсем не образована, будто наивный лисенок едва покинувший лес, к тому же, еще и проклята. Досадно, если бы она могла оборачиваться, это бы приятно позабавило молодого тэнно[2]. Хотя, тогда лисица могла бы и сбежать. Но теперь, этот цветок будет заперт во дворце, под неусыпным вниманием слуг и охранников. Император улыбался своим мыслям, следя краем глаза за смущенной и растерянной гостьей.
Чинхо видел, как неловко и потерянно чувствует себя Лина, но подойти к девушке он не мог. Его работа была сделана, и теперь собственность императора не должна была вызывать в нем интерес. Хотя он и бросал на нее взгляд, прикрытый густыми ресницами. Бледное, взволнованное лицо девушки, читалось словно развернутый свиток, но от этого ничуть не теряло своего очарования. Искусно подведенные, испуганные глаза поражали своей зеленью, полуоткрытые от растерянности губы, казались невероятно нежными, подвески с крошечными бубенцами, позволяли определить, где находиться девушка даже стоя спиной к ней. Чинхо доставляло странное удовольствие прислушиваться к этому звону, он с легкостью улавливал его, несмотря на музыку. Заметил он и то, как не спускает глаз с девушки император. Сегодня ночью она разделит с ним ложе, в этом не было сомнений, тэнно и так долго ждал. От этой мысли было неприятно, но он же знал, что так и будет, и помешать потомку Небесного Дракона никто не сможет. Звук бубенцов стал отдаляться, Чинхо бросил быстрый взгляд в ту сторону: девушка уходила в след за наставницей. Воин сразу почувствовал себя одиноко. Нужно взять себя в руки. Она теперь наложница императора, госпожа Лина-сан. Губы Чинхо тронула легкая улыбка.
Отойдя от императора, Лина совсем не понимала, что ей теперь делать. Придворные вельможи, разодетые в нарядные кимоно, отводили взгляд, стоило ей на них посмотреть, она попыталась побродить по залу, рассматривая большие вазы и различные статуэтки, но никто так и не стал завязывать с ней знакомство, продолжая сторониться, словно чумную, даже Чинхо ни разу больше не взглянул на нее. Устав изображать из себя еще один предмет интерьера, Лина подошла к большой красивой ширме, и аккуратно потянула панель за ней.
— Моя госпожа устала? — тут же появилась Иоши.
— Да, думаю, с меня довольно.
— Хорошо, следуйте за мной, я проведу вас в покои.
Снова пройдя по саду, женщины приблизились к высокой стене и воротом, у которых стояли самураи.
— Это павильон Ста Тысяч Роз, здесь живут наложницы императора. Кроме него, лишь женщины и евнухи могут проходить за эти стены. — пояснили Иоши. — Вы выглядите расстроенной, — продолжила наставница, когда они прошли ворота.
— Почему все так холодно отнеслись ко мне?
— Пока уважаемый тэнно не обозначил свое отношение к вам, двор не знает как реагировать. Подданные бояться вызвать гнев императора, не более того. Как только ваша позиция определиться, станет легче.
— И какая же у меня будет позиция?
— Это зависит только от вас, моя госпожа. Если император будет вами доволен, вы достигнете больших высот. Мы пришли. — Иоши остановилась у небольшого домика, взошла на помост и отодвинула сёдзе — скоро вам принесут ужин, но я не советую вам наедаться, лишь слегка утолите голод. Вам нужно чувствовать легкость сегодня вечером. А утром будет сытный завтрак, я позабочусь об этом.
— Почему я должна чувствовать легкость? — испуганно напряглась Лина.
— Чуть позже вас отведут к императору. Постарайтесь не испортить прическу и не помять одежду за это время.
— Неужели уже сегодня?
— Император и так долго ждал. Но если вы боитесь, я скажу, чтобы вам подали немного саке.
Лина обреченно кивнула. Она пыталась убедить себя в том, что для нее, по сути, ничего не изменилось. Она ехала в гарем одного мужчина, а попала в гарем другого. Но сердце все равно испуганно билось, а руки холодели и дрожали.
Вскоре, служанка принесла поднос с ужином. Лине хотелось тушеного мяса с картошкой, и мягкого свежего хлеба, но подобной еды в этой диковинной стране не было. Без особого аппетита поковырявшись в плошке с рисом, девушка переключила свое внимание на крошечную пиалу с теплым саке. Всего пол глотка — едва ли, это поможет ей успокоиться, подумала она со вздохом возвращая пустую пиалу на поднос.
Время тянулось ужасно медленно, девушка разглядывала убранство своего нового жилища: деревянный пол застилали аккуратные квадратные циновки, сплетенные из камыша, в одном углу располагалась кровать — помост с резными бортиками, застеленный матрасом, привычную подушку заменял валик, все это было завешено тонким шелковым балдахином красного цвета; посередине у задней стены находился низкий стол, а в углу красивая ширма, с изображением летящих журавлей, возле которой стоял лакированный шкаф. Такой обстановкой могли похвастаться лишь богатые люди, Лине была оказана большая честь, но она чувствовала себя здесь самозванкой. Девушка встала, чтобы размять колени. Ей послышался шорох за стеной, она поспешила к сёдзи и отодвинула ее, но в саду никого не оказалось, лишь один стебель ириса был сломан.
Ей стало неуютно, что это было: простое любопытство или дурное намерение? Как отнесутся к ней девушки из гарема? Наверняка, многие возлагают свои надежды на благосклонность императора, что будет, если она случайно перейдет кому-то дорогу? Лина снова поспешила спрятаться в своем домике. Как же ей сейчас хотелось оказаться дома, с сестрами!
[1] Сёдзи — перегородка или дверь в жилище.
[2] Тэнно — император по японски.
Когда снова пришла Иоши, Лина спала, сидя на полу и облокотившись на кровать, ложиться она побоялась, ведь тогда окончательно помнется прическа.
— Госпожа, вставайте, ох, вы же теперь так неприглядно выглядите! Щека красная, прядь волос выскользнула, а кимоно? Какой кошмар, как вы пойдете в таком виде к императору? — бросилась причитать наставница.
— Может быть вы скажете, что я не совсем оправилась? — с надеждой спросила девушка.
— Невозможно. Господин ждет вас, поднимайтесь быстрее, нужно привести вас в порядок.
На самом деле все было не так страшно, напрасно Иоши переживала, уже через пять минут женщины шли по ночному саду в сторону покоев императора.
Соловьиные полы[1] заскрипели от легких женских шагов, Акихико выжидательно улыбнулся — наконец-то, лисица здесь. Сёдзе бесшумно отодвинулось, открывая взору мужчины двух сидящих на коленях в поклоне женщин, кицунэ поднялась, переступила порог и снова опустилась на колени, ее наставница коротко поклонилась и задвинула панель, кажется, в этот момент лисица вздрогнула.
— Можешь подняться.
— Спасибо, мой господин, — голос девушки был глух от напряжения.
— Я пугаю тебя? — как можно мягче спросил император.
— Простите, мой господин, я слишком волнуюсь, — Лина отвела глаза в сторону, на ее щеках снова вспыхнул алый румянец.
— Я не обижу тебя. Хочешь саке? — на низком столике стоял поднос с фруктами и кувшинчик саке.
— Позвольте, я подам вам, если желаете? — ответила девушка, опьянеть перед тэнно, Лина боялась еще больше, чем провести с ним ночь, ведь тогда она случайно могла проболтаться, и ей с Чинхо пришел бы конец.
— Сегодня я не желаю саке, — ответил мужчина, его глаза остановились на поясе кимоно. — подойди ко мне.
Похолодев от страха, Лина приблизилась к мужчине. Акихико приподнял лицо девушки к себе, утопая в расширенных от страха зеленых омутах.
— Не бойся, лисенок, — мужчина накрыл губы девушки нежным поцелуем, осторожно пробуя ее вкус, проверяя ее демоническую сущность.
Он ощутил, как слегка дрожат ее губы, а от волнения прерывается дыхание. Возможно ли, что это всего лишь хитрая уловка коварной кицунэ? Император ожидал от лисицы подвоха, скрытая угроза и загадка будоражили его. Но, если сегодня она хочет казаться смущенной и неопытной — пусть так, он все равно не утратит бдительности, рано или поздно демоническая сущность выдаст себя. Мужчина потянул за пояс, легкая шелковая лента упала на пол, на нее сверху опало первое из трех одеяний кимоно. Он проложил дорожку из поцелуев на тонкой шее, и второе кимоно оказалось на полу. Осталось последнее, цвета нежного персика, что сокрыто под ним? Мужчина отодвинул ворот, касаясь губами ключицы, такая белая и нежная кожа, словно лепесток сакуры. Прекрасная и диковинная — его лисица. Тонкий шелк упал на груду одежды на полу. Лисенок испуганно дрожал, но Акихико собирался унять эту дрожь своим жаром. Он скинул одним махом свой наряд и прижал тонкий девичий стан к своему разгоряченному телу. Девушка охнула, пряча глаза под длинными ресницами, но больше прятаться и отгораживаться ей было нечем, а император не собирался оставлять ничего сокрытого этим вечером.
Спустя пару часов, Лина выскользнула из спальни тэнно, а дежурившая служанка отвела ее в павильон Ста Тысяч Роз. Акихико же открыл глаза и сладко потянулся на измятой кровати. К его разочарованию, у девицы не оказалось даже хвоста, она была невинна и абсолютна не опытна, как мужчину — ему это льстило, но как обладателя гарема — разочаровывало, ему хотелось новых ощущений. Но, возможно, лисица проявит себя позже, все-таки она была чудо как хороша, надо надеяться, что ее страх пройдет, и демоница еще сможет удивить его.
Вернувшись в свой домик, Лина тут же легла спать, прямо в наскоро повязанном кимоно, волнение начало спадать, и веки тяжелели от усталости. Император оказался очень искусным в любовных утехах, и боли Лина почти не почувствовала, только стыд и удивление, но, наверняка, она ко всему этому привыкнет со временем.
Утром ее разбудили служанки, пришедшие позаботиться о госпоже, судя по их взглядам, они были очень недовольны измятой за ночь дорогой одеждой, но сказать что-либо не посмели, зато Иоши укоризненно закачала головой, стоило ей только переступить порог.
— Моя госпожа, это очень дорогое праздничное кимоно, с вышивкой золотой нитью, а нижние слои из тончайшего шелка, теперь все измято, так не следует поступать впредь. Для сна у вас есть другая одежда, — женщина отворила шкаф и указала на тонкий халатик с лотосами.
— Простите меня, Иоши-сан, вчера я была слишком измотана, чтобы задуматься об одежде, — повинилась Лина.
— Господин остался вами доволен, он прислал вам подарок, — женщина тут же довольно заулыбалась, протягивая девушке открытую резную шкатулку, в которой лежали драгоценные заколки, — а еще, он даровал вам новое имя, теперь вас будут называть Хитоми — девушка с красивыми глазами.
— Хитоми… — повторила Лина, пробуя свое новое имя, непривычное, как и все в этой диковинной стране.
— Сегодня мы приступим к занятиям, госпожа Хитоми-сан. Наложница императора должна аккуратно и медленно есть, подавать еду, чай и саке, не разливая их и не издавая звона посудой. Должна уметь развлечь императора. Вы умеете петь или играть на кото, может складываете стихи, или, возможно, танцуете?
Девушка стыдливо покраснела. Она умела готовить еду и печь хлеб, шить простую рабочую одежду, стирать и убирать в доме, работать в их небольшом огороде, помогающем прокормить большую семью, но даже читать и писать на своем родном языке она не могла, учиться этому ей было ни к чему. Но сейчас, ей было неловко и стыдно, она больше годилась в служанки, чем в императорские наложницы.
— Тогда мы попробуем все понемногу, возможно, к чему-то у вас проявится способность.
— Спасибо Иоши-сан. — девушка поклонилась.
— Завтрак уже принесли, садитесь, пожалуйста, а я посмотрю, правильно ли вы едите.
Следующие три дня Иоши не отходила от новой наложницы. Она постоянно ее обучала и пыталась выявить скрытые способности. Игру на кото, любимом инструменте императора, пришлось исключить сразу. Этому многострунному инструменту пришлось бы слишком долго обучаться, начиная с самых азов нотной грамотности. От пения тоже отказались, хотя Лина всегда считала, что голос у нее мелодичный, но наставнице его звучание не понравилось. Сочинять стихи девушка не могла, для этого она слишком слабо владела языком и не понимала подтекста и сути многих высказываний. Сумиэ тоже оказалось не для нее, девушка никогда не держала в руках кисть или перо, от того на тонкой бумаге расплывались лишь черные пятна туши, вместо двух изящных карпов. Они пробовали даже постигнуть искусство икибаны, но Лина не смогла понять, отчего наставница чуть не упала в обморок, когда девушка набрала в саду большую охапку цветов. С сестрами она любила собирать букеты полевых цветов, в этом не было ничего сложного, что же на этот раз она сделала не так? В итоге, женщины остановились на танце со специальными веерами с длинной шелковой тканью. Легкие и красивые веера-вейлы сразу же понравились девушке, она закружилась с ними в танце, и наставница смогла оценить природную грацию молодого стройного тела.
Уже через пятнадцать минут в небольшом садике перед домом Лины устроились девушки-музыканты, они расселись на подушках и стали играть, а Иоши показывала простые, но эффектные движения с веерами.
— Откуда вы столько знаете и умеете, Иоши-сан? — спросила девушка после урока.
— Я была одной из лучших гейш в городе цветов[2], в свое время. Я с детства обучалась вести чайную церемонию, развлекать гостей пением и музыкой, я умею танцевать в разных стилях, сочинять стихи и вести беседу. Я обучила не одну майко[3], и уже восемь раз встречала цветение сакуры во дворце тэнно, многие из наложниц были моими ученицами.
— Но вы никогда не были наложницей?
— Нет. Но во дворец меня пригласил сам дзёко хэйка[4], раньше он часто посещал мой чайный домик.
— Для меня большая честь учиться у вас, Иоши-сан. — поклонилась девушка.
— Вы очень красивы, Хитоми-сан, но совсем ничего не умеете, будто свалились с неба. Нам нужно очень много заниматься, чтобы не расстроить господина. Завтра он желает, чтобы вы прислуживали на встрече с одним из вельмож. Это большая честь и еще большая ответственность. Если что-то пойдет не так, накажут не только вас, но и меня.
— Я постараюсь не подвести вас.
[1] Соловьиные полы — скрипучий пол делался специально для того, чтобы никто не мог подкрасться незаметно.
[2] Город цветов — ханамати, название специальных районов, где жили и работали гейши.
[3] Майко — ученица, будущая гейша.
[4] Дзёко хэйка — император на покое.
Но насладиться спокойным вечером девушке не дали, в саду появилась служанка, передавшая, что император желает, чтобы Хитоми-сан присутствовала при его вечернем омовении.
— Сегодня вечером? Ох, у нас совсем нет времени! — Иоши всплеснула руками так, будто они уже опоздали. — Госпожа, вам срочно нужно в купальню.
— Я же помоюсь вечером? — удивилась Лина.
— Госпожа, вы же не собираетесь предстать перед императором в таком виде! Вы потная и растрепанная.
— Я совсем не потная! — обиделась девушка.
— Вы должны помыться и поменять кимоно. Служанки сделают вам прическу. По-другому никак нельзя. — упрямо стояла на своем Иоши.
Лина вздохнула и отправилась в купальню, за несколько дней жизни в гареме, она мылась уже больше раз, чем за год дома. После, ей уложили волосы, украсив на этот раз прическу цветами. К назначенному времени ее проводили к горячему источнику, в котором любил отдыхать тэнно.
Акихико спешил через сад в свою купальню. Природный источник был искусно обложен камнями, не нарушая своим видом гармонию сада и, в тоже время, имея удобные уступы, на которых можно сидеть. Он отдыхал здесь даже тогда, когда тонкий покров снега укрывал сад и дворец. Зима, в благословленной Небесным Драконом стране, была мягкой и короткой. Снег и вовсе лежал всего несколько дней. Акихико любил это время. Освежающий кристально чистый воздух и сад, белый словно чистый пергамент, хорошо помогали очистить мыслям и переосмыслить важные вопросы. Но девушки из гарема во всю ругали холод и зиму, интересно, будет ли мерзнуть его лисица? Побелеют ли ее волосы, словно лисий мех? Было бы здорово, если бы она все же обратилась к зиме. Мужчина подошел к купальне, с удовольствием увидев там ожидающую его Хитоми. В одной из сказок, которую он слышал еще в детстве, рассказывалось, как хитрая кицунэ пыталась соблазнить даймё[1], а тот пригласил ее в свою купальню, в которой была заключена сила горячего источника, но коварная обманщица не подозревала об этом. Стоило женщине оказаться в воде, как ее магия ослабла и у нее появился хвост, завидев который, мужчина выскочил из купели и позвал стражу, так ему удалось избежать своей гибели. Тэнно понимал, что это всего лишь сказка, и все же, не мог не попробовать расколдовать девушку. Сбросив одежду, Акихико залез в воду и подал знак наложнице.
Лина взяла плетеную мочалку, опустилась на колени и стала растирать плечи мужчине.
— Залезай в воду, — сказал тэнно, сидя с прикрытыми глазами.
Девушка сдержанно вздохнула и стала снимать кимоно. На ней осталась лишь тонкая шелковая ткань для купания, перевязанная широким поясом, которая тут же намокла и облепила ее тело, словно вторая кожа. Смущенно покраснев, Лина приблизилась к мужчине и продолжила растирать его тело.
Акихико отдыхал, оперевшись на каменный борт купальни, наблюдая из-под полуприкрытых ресниц за кицунэ. Ни хвоста, ни ушей так и не появилось. Но тонкий шелк очерчивал вздымающеюся от волнения девичью грудь, а ее щечки своим цветом напоминали румяный персик. Молодой мужчина почувствовал прилив возбуждения. Поймав ее руку, тэнно притянул девушку к себе.
— Ты знаешь, как доставить своему господину удовольствие? — вопрос был риторический, император считал, что любая наложница знает, как угодить мужчине.
— Нет. — искренне ответила Лина, испугано распахнув свои невероятные глаза и уперевшись свободной рукой в грудь тэнно.
— Нет даже предположения? — Акихико вопросительно изогнул изящную бровь.
Девушка отрицательно затрясла головой, все еще надеясь избежать близости с императором, может, он все же решит позвать кого-то более опытного из гарема. Но мужчину, напротив, раззадоривала ее непорочность. Он прижал лисицу плотнее к себе, давая ей недвусмысленно почувствовать свое возбуждение.
— В прошлый раз я старался для тебя, может быть, теперь ты, все же, проявишь заботу о своем господине?
Лине хотелось сказать: «Нет! Не хочу. Оставьте меня в покое». Но она понимала, что отказ императору будет стоить ей жизни, потому коснулась робким поцелуем обнаженной крепкой шеи мужчины. Ее познания в ласках ограничивались лишь тем, что она узнала в прошлую встречу с тэнно, и теперь она просто повторяла его действия. С той лишь разницей, что она не смела коснуться губ мужчины. Но ее нежные несмелые поцелуи разожгли Акихико, и он сам притянул девушку к своим губам.
Чинхо стоял в карауле, прячась за большим кустом глицинии и не мог отвести глаз от купальни. Он множество раз был свидетелем того, как развлекается император со своими наложницами. Это нисколько не волновало его душу, он выполнял свой долг, охраняя тэнно, но сегодня, самурай жадно ловил каждое движение девушки, ее испуганный стон, непроизвольную попытку высвободиться, как она покоряется желанию тэнно, закусывает губку, прикрывает глаза. Он ревновал и сразу же призирал себя за это чувство. Девушка принадлежит императору. Чинхо и так совершил ужасный поступок, сохранив ей жизнь, предать доверие своего господина снова он не имел права.
Тем временем Акихико утолил свою страсть и аккуратно вынул из прически девушки тонкий ирис, пахнущий абрикосом[2].
— Если я завтра заговорю о красоте этого цветка, ты должна будешь случайно разлить чай на господина Джуй Пиня. — произнес он.
— Иоши-сан придет в ужас, — испуганно ответила Лина.
— Полагаю, что так и будет. Но ты не должна никому ничего говорить.
— Я поняла, мой господин.
— Прекрасно, тогда ступай отдыхать.
Кицунэ ушла, а Акихико все еще сидел в теплой воде с довольной улыбкой на губах, вертя в пальцах цветок. Хорошо, что он придумал, как сорвать завтрашнюю встречу, лисицу придется, конечно, наказать, но что с того? Здесь она лишь для того, чтобы служить ему. Полностью довольный собой, тэнно вскоре покинул купальню, а Чинхо вышел из своего укрытия и подобрал ирис, который император оставил на бортике. Он вдохнул сладкий запах, а затем спрятал цветок за пазухой.
Стрекот цикад или волнение не давали Лине заснуть, она ворочалась на своем ложе, пытаясь отогнать тревожные мысли. Приказ императора ей совсем не нравился, в этой стране ко всему относились с большой щепетильностью, если она разольет чай — это будет просто ужасно, но разве у нее был выбор? Ослушаться тэнно нельзя. Лучше бы она оказалась в гареме того бездетного господина, а еще лучше, если бы оставалась дома с любимыми сестрами. Воспоминания о доме немного успокоили девушку, и она, наконец, смогла уснуть.
[1] Даймё — феодальный властитель, князь.
[2] Речь идет о сорте «Ирис злаковый» это небольшие синие ирисы, на тонкой ножке, имеющие выраженный абрикосовый запах.
— Хитоми-сан, уже так поздно, а вы еще спите! Лицо будет опухшее, господин останется недоволен! — Иоши недовольно хлопнула в ладоши, войдя в жилище девушки.
Промаявшись без сна до глубокой ночи накануне, Лина так крепко спала утром, что даже не проснулась, когда служанки принесли завтрак. Будить фаворитку императора они не осмелились, но наставница гнева девушки не боялась.
— Поднимайтесь быстрее, нам нужно как следует подготовиться к чайной церемонии. Вы должны выглядеть безупречно.
— Иоши-сан, только не говорите мне, что я снова должна идти мыться! — Лина чувствовала себя разбитой и подавленной, вставать совсем не хотелось.
— Нет, сейчас мыться не нужно. Но вы должны поесть, а служанки должны сделать достойную прическу и повязать нарядное кимоно. Ваш образ должен быть безукоризнен. Сегодня вы представляете собой весь павильон Ста Тысяч Роз и благопристойность императорской семьи.
— Но, разве, будет много гостей? — удивилась Лина.
— Нет, только господин Джуй Пинь. Но он очень влиятельный чиновник из древней династии. Его мнение много значит. Он должен остаться доволен церемонией и вашим поведением. Наш господин оказал вам большую честь, позволив провести это чаепитие.
Девушка нервно сглотнула, уже представляя себе, какой вскоре разразиться скандал, но выбора у нее все равно не было, потому, она встала и начала готовиться к важной встрече, про себя надеясь, что император не упомянет эти злосчастные ирисы.
К назначенному времени служанка проводила Хитоми в сад, где все было подготовлено для приема важного гостя. Вскоре, на дорожке появились и император с Джуй Пинем. Когда мужчины уселись, девушка аккуратно налила горячий ароматный чай и с поклоном протянула его императору, но тот жестом предложил пиалу своему гостю, мужчина в возрасте поклонился, но от первой чашки отказался. Дань вежливости была отдана, и Акихико, наконец, отпил из чашки, после чего между мужчинами возобновилась прерванная беседа.
— Траты постоянно растут, а до нового урожая риса еще далеко. В прошлом году засуха и саранча обездолила многих крестьян. Боюсь, что собрать осенью большие налоги не получится, мой господин. — сказал Джуй Пинь, отпивая из своей пиалы.
— Я не думал, что ущерб, о котором вы говорите, оказался таким большим.
— Это был не первый неблагоприятный год, все больше людей лишаются крова и идут разбойничать.
— По-вашему получается, что мы утратили благословение Небесного Дракона и злые ёкайо[1] теперь хозяйничают в нашем мире?
— Я всего лишь заметил, что крестьяне собирают плохой урожай уже несколько лет подряд, мой господин. Но, если вы думаете, что все это проделки ёкаев, то следует понять причину, по которой равновесие было нарушено и демоны обрели силу.
— И что же могло покачнуть равновесие?
— Мой господин, разве я могу знать ответ на этот вопрос? Но раз вас интересует мнение такого старика, как я, то осмелюсь предположить, что нарушен баланс инь и янь. У страны нет императрицы, а у вас наследника. Ваш отец в таком же возрасте уже давно был женат, а ваш дед, поговаривают, что даже имел внуков.
— Достойную жену найти не просто.
— Вы правы, жена тэнно должна обладать множеством талантов, быть красивой, здоровой принадлежать к достойной династии.
— Полагаю, моя мать неустанно ищет такую девушку.
— Зачем искать, мой господин? Моя дочь Айяно прекрасно подходит на эту роль. Она красива и имеет прекрасные манеры. Она сможет родить здорового наследника, а поддержка моего рода окажется очень кстати для Золотого Двора. В наших землях не было засухи, наши кладовые полны риса, а династия Джуй всегда славилась своей преданностью.
— Насколько я помню, Айяно совсем юна, и, хотя она прекрасна, как изящный цветок ириса, все же, ей еще рано выходить замуж.
— Провести церемонию можно и сейчас, а через пару лет… Ох! Проклятье ёкайо! — мужчина подскочил, ошпаренный горячим чаем.
— Какая досадная неловкость. Вы не сильно пострадали? — поднялся и император.
— Кажется, будет ожог, просто возмутительно, такая безрукая девица и во дворце! — Джуй Пинь гневно воззрился, на склоненную в виноватом поклоне девушку.
— Мне очень жаль, уверяю, наложница будет наказана, а, сейчас, прошу вас, прилягте в чайном домике, я прикажу привести лекаря.
— Не стоит так беспокоиться…
— Напротив, это мой долг позаботиться о вас.
Слуги весьма навязчиво обступили чиновника и под руки отвели его в чайный домик, а к Акихико уже спешил начальник стражи.
— Мой господин, что прикажете делать с наложницей? — спросил Чинхо с замиранием.
— Десять ударов тростью по рукам.
— Мой господин! — в сад вбежала Иоши и упала на колени перед императором, — я виновна в том, что не смогла обучить эту девушку. Позвольте мне покинуть дворец?
— Нет.
Наставница побледнела, Чинхо стал обнажать катану.
— Вы три дня будете прислуживать на кухне. Ваша вина не столь велика, сложно хорошо обучить своевольную кицунэ.
— Вы слишком добры ко мне, господин. — Иоши выдохнула с облегчением.
Император удалился, а Чинхо подхватил девушку под локоть и повел во Двор плача.
— Зачем ты облила чаем гостя императора? — строго спросил самурай, когда поблизости больше никого не было.
— Я сделала это случайно.
— Не ври мне, я все видел. Ты приревновала императора? Подобная выходка могла стоить тебе жизни. — они остановились во дворе, где наказывали провинившихся слуг и подданных.
— Нет! — девушка сделала шаг к мужчине и прошептала ему на ухо, — это был приказ господина.
Чинхо не верящими глазами уставился на Хитоми.
— Никто не должен знать, — закончила она, отстраняясь.
— Но мне придется наказать тебя. — голос самурая прозвучал глухо.
— Я понимаю, — девушка с покорностью вытянула перед собой руки.
Вздохнув, мужчина взял трость и нанес десять хлестких ударов по раскрытым вздрагивающим ладоням, Лина закусила губы, чтобы сдержать боль. Закончив порку, Чинхо нежно взял руки девушки в свои и стал дуть на припухшие красные линии. Так же он утешал Наоки, когда ту наказывал за шалости учитель.
— Тэнно был очень добр к тебе. Так у нас наказывают детей. Не стоит обижаться на него.
— Император поставил меня в безвыходное положение, я была бы наказана или за разлитый чай, или за неповиновение его приказу. А мои чувства и желания ничего не значат.
— Служить императору большая честь, он прямой потомок Небесного Дракона. Его мудрость не доступна нам, но слепо следовать его приказу — долг любого жителя нашей благословенной страны.
Лина просто кивнула. Не важно, в какой стране ты живешь, воля господина — всегда закон для простого человека.
— Но мне жаль, что снова пришлось причинить тебе боль. — продолжил самурай.
— Я не виню тебя.
— Я велю, чтобы служанка принесла тебе мазь.
— Спасибо.
[1] Ёкайо — демон.
Следующим утром Лина надеялась побыть в тишине и покое. Ладони еще болели и занятия с веерами было решено отложить, Иоши отбывала свое наказание на кухне, и девушка была предоставлена сама себе, но, стоило ей расположиться на энгаве[1], как появилась служанка:
— Императрица желает видеть вас. — поклонившись, произнесла женщина.
— Прямо сейчас? — Лина не знала, как правильно предстать перед императрицей матерью, и искренне пожалела о том, что рядом нет Иоши.
— Сейчас, госпожа ждет вас.
Вздохнув, девушке ничего не оставалось, кроме как следовать за служанкой.
Госпожа Кадзуё гордо восседала в окружении своих фрейлин и с явным раздражением обмахивалась веером.
— Ты нанесла большой позор императорской семье, — сказала императрица, когда девушка опустилась на колени в глубоком поклоне. — Во времена тэнно Сэйнэй, тебя бы обезглавили на месте. И, на мой взгляд, это было бы лучшее решение проблемы.
— Я глубоко сожалею о своем проступке, — ответила Хитоми, не понимая, за что к ней так жестока эта женщина.
— Было бы непростительно наивно, с моей стороны, верить словам лисицы. Ты и вправду необычна. Ваша предводительница весьма хитра, раз решила послать тебя соблазнить моего сына. Кто управляет страстью императора — тот управляет страной. Но я не допущу этого. Лучше всего для тебя будет, если ты как можно скорее наскучишь моему сыну. И не смей родить от него дитя! После каждой проведенной с ним ночи, моя служанка будет приносить тебе специальный чай. Ты обязана его пить. Кровь Небесного Дракона не должна смешаться с демоном лжи и обольщения. Если ты нарушишь мой приказ, знай, я не пощажу ни твоей жизни, ни жизни ребенка. Запомни это как следует! В павильоне Ста Тысяч Роз все подчиняются мне. Акихико не спасет тебя. — глаза женщины сверкали от гнева.
— Я вас поняла, моя госпожа, — смиренно ответила Лина, оправдываться или спорить было бесполезно, и не позволительно по статусу, видимо, не видать ей спокойной жизни в этой диковинной стране.
Но смирение лисицы лишь еще больше насторожило императрицу мать, она была убеждена, что изворотливая мерзавка наверняка сумеет нанести вред императорской семье, от того она велела слугам не спускать с нее глаз.
Настроение госпожи всей женской половины дворца быстро уловили наложницы, и уже к вечеру бывшая фаворитка императора в окружении своих подруг, появилась на пороге домика.
— Хитоми-сан! Позволите нам потревожить вас? Мы все надеялись, что вы сами придете к нам в беседку, но наше любопытство пересилило наше терпение. Меня зовут Мейко, я и остальные наложницы принесли вам подарки.
Лина с удивлением воззрилась на стайку девушек в пестрых кимоно, застывших на ее пороге, девушка снова пожалела, что рядом нет Иоши. В голове хороводом закрутились вопросы: как правильно вести себя с другими наложницами, как их принять, чтобы ничем не оскорбить, можно ли брать их подарки и нужно ли дарить что-то взамен? Неловкая пауза стала затягиваться, а улыбки гостей медленно сползать с лиц.
— Очень рада знакомству, прошу вас, проходите! — опомнившись, девушка поклонилась.
Появились служанки и разместили на полу дополнительные подушки, низкий столик стал заполняться различными яствами и, к удивлению Лины, кувшинчиками с саке.
— Я так рада с вами познакомиться Хитоми-сан! Мы столько слышали о вашей необычной красоте! — продолжила Мейко, когда все расселись.
— Приношу свои извинения, что не пришла знакомиться первая. Иоши-сан не оставляла мне времени для отдыха.
— Мы наслышаны об этом. Когда я поселилась в павильоне Ста Тысяч Роз, Иошина-сан тоже не давала мне спуску. Но пока ее нет, вы заслужили право немного развлечься!
— Я чувствую себя виноватой перед ней.
— Свою вину вы уже искупили, не стоит терзаться понапрасну. К тому же, судя по всему, наш господин совсем не разгневался на вас.
— Вы правы, император был очень добр.
— Вот и славно, что все так закончилось, давайте выпьем в честь этого саке! Лучше расскажите нам, вы и вправду кицунэ? — одна из девушек стала разливать теплый алкоголь, после слов Мейко.
— Но разве нам можно просто так пить саке? — решила заострить внимание на другом Лина.
— Конечно можно! Если есть деньги его купить. Правда, если пить его слишком часто кто-нибудь из служанок нажалуется императрице и госпожа проведет строгую беседу, но, если пить саке в меру, никто не будет против. Мы же здесь не пленницы.
Лина впервые с момента попадания во дворец вспомнила про деньги, у нее не было ни единой монетки, она сразу почувствовала себя неловко в компании явно более обеспеченных девушек.
— А откуда у вас деньги? — все же решила прояснить этот вопрос Лина.
— Деньги есть не у всех. Вот, например, у Ацуко личных средств нет. Она попала в гарем из простой семьи. Но девушкам из знатных семей часто присылают деньги на мелкие расходы. Можно, конечно, продавать подарки императора, но, чаще всего, они слишком дороги нашему сердцу. Не переживайте Хитоми-сан, во дворце нам предоставляют все необходимое, но, разумеется, в разумных пределах. Угодить всем девушкам сложно, кто-то хочет чаще есть сладкое, кто-то наряднее одеваться, чтобы привлечь внимание нашего господина, кому-то хочется по собственному вкусу обставить свою комнату или домик — для этого нам и нужны деньги. Но, пока вы фаворитка нашего тэнно, вы можете попросить у него все, что вашей душе угодно. — на слове «пока» Мейко сделала особый акцент.
Лина поняла, что ей советуют использовать внимание императора с наибольшей пользой для себя, учитывая количество красивых девушек в гареме, привязанность мужчины, скорее всего, не долгосрочна. Мейко довольно улыбнулась, истолковав задумчивость лисицы иначе, она надеялась, что ей удалось уязвить самолюбие ненавистной кицунэ.
— Но давайте не будем говорить о таких приземленных вещах, особенно, пока мы находимся в гостях у настоящей кицунэ! Прошу, Хитоми-сан, расскажите нам что-нибудь о себе!
— Я даже не знаю…
— Вы родились в Лисьей деревне? Она правда существует? Там живут одни женщины?
— Да. — Лина решила просто со всем соглашаться, ведь сама она ничего не знала о кицунэ.
— Как интересно! Многие пытались найти эту деревню. Ее, наверняка, охраняют сильные чары. А ваша предводительница, у нее и правда девять хвостов?
— Да.
— И она белая?
— Именно так.
— А как вы постигаете искусство соблазнения? Вы этому обучаетесь или это врожденный дар?
— Всего понемногу.
— А вы можете обучить нас?
— Это наша тайна, простите Мейко-сан, — Лина понемогу стала смелеть. — к тому-же, сейчас на мне проклятье и я мало чем отличаюсь от обычной девушки.
— Вы скромничаете, Хитоми-сан, ваша внешность столь необычна, ни один мужчина не смог бы устоять.
— Возможно, но я совсем не хотела оказаться в гареме императора.
— Правда?
— Да, это слишком большая ответственность, а я совсем не обучена хорошим манерам.
— Не переживайте, Иоши-сан обучит вас всему.
Неудобная тема осталась позади, и беседа дальше потекла более непринужденно, особенно после того, как девушки стали чаще разливать по пиалам саке. Мейко вела себя как хозяйка вечера, остальные гостьи во всем вторили ей, Лина позволили себе немного расслабиться и ей даже стала нравится напросившаяся к ней в гости компания, в конце концов, она так скучала по посиделкам с сестрами. И, если закрыть глаза, смех девушек переносил ее назад, домой, где все было так легко и понятно.
Было уже довольно поздно, когда девушки распрощались со своей новой знакомой и ушли. А Лина встала, что бы размять затекшие ноги и с теплой улыбкой стала перебирать подарки: красивый резной веер из какой-то ароматной древесины, нарядная заколка, шелковые ленты, изящное маленькое зеркальце, набор благовоний, коробочка с печеньем, на котором были изображены лотосы. Рука сама потянулась к сладостям.
— Госпожа, прошу вас, не ешьте это, — вдруг раздался голос за спиной.
[1] Энагава — деревянная терраса, которая обрамляет японский домик.
Лина вздрогнула и обернулась. В поклоне перед ней замерла незнакомая служанка.
— Кто ты?
— Я Наоки, уверена, гэгэ[1] говорил вам обо мне.
— Кто? — не поняла Лина.
— Ой, простите, я говорю о Чинхо-сане.
— Да, Чинхо говорил о тебе. Но, почему я не должна это есть?
— Девушки из гарема не такие добрые, как хотят казаться. А Мейко-сан был фавориткой императора до вашего появления. Скорее всего, она хочет вернуть себе положение, пока наш господин еще не забыл ее. После вашего разговора с императрицей стало ясно, что здесь вы нежелательная гостья, и если вас не станет, то никто не будет искать виноватых.
— Меня могут вот так просто отравить? — севшим голосом спросила Лина.
— Отравить, покалечить, изуродовать. В борьбе за внимание тэнно все средства хороши. Я также настоятельно советую вам избавиться от благовоний и масел.
— А Иоши-сан? Ей-то я могу доверять?
— Не знаю, госпожа. Если кто-то из наложниц ей много заплатит, то все может быть. Это зависит от того, насколько ценит вас император. Будет ли Иоши-сан опасаться его гнева.
— Спасибо, что помогаешь мне, — совсем расстроено произнесла Лина.
— Гэгэ просил присмотреть за вами.
— Я очень благодарна Чинхо-сану.
— Еще он просил передать это, — Наоки протянула своей госпоже мешочек с монетами.
— Я не могу принять!
— Вы и вправду очень хорошая, как и рассказывал Чинхо. Но деньги понадобятся вам не только для развлечений, а чтобы оплатить чье-то молчание или преданность. К тому же, через три лунных цикла[2] наступит Праздник Фейверков. Если вы сделаете небольшие подарки тем, кто о вас заботиться, они станут относиться к вам гораздо лучше, это может в нужный момент спасти вас. И для Иоши-сан следует сделать подарок, от нее многое зависит в вашем положение. Если вы подарите ей коробочку сакурных моти[3], думаю, она легче простит вам оплошность на чайной церемонии.
У Лины от подступивших слез защипало в глазах, она порывисто обняла Наоки. Чувство благодарности за то, что она не одна и ей пытаются помочь, переполняло девушку.
— Я так благодарна тебе и Чинхо!
— Ну что вы, госпожа, — смутилась Наоки, — не расстраивайтесь так, мы с гэгэ обязательно вам поможем. Если братец взял вас под свою опеку, то он не допустит, чтобы с вами что-то случилось, поверьте, он, ведь, не просто удостоился чести быть капитаном личной стражи императора.
Следующие два дня, пока Иоши работала на кухне, Наоки тенью следовала за своей госпожой и заменяла ей наставницу.
— Вам следует больше тренироваться, моя госпожа. На Празднике Фейверков всегда выступают наложницы, стараясь удивить гостей императорской семьи. Уверенна, наш господин захочет увидеть вас на сцене.
Лина побледнела, после оплошности с чаем ей было страшно вновь предстать перед кем-либо представительным. А вдруг император снова даст ей какое-нибудь неприятное задание? Может быть, есть возможность сказаться больной?
— Вижу, что вы испугались! Ваша тревога напрасна, госпожа Хитоми-сан. Вы очень красивы, а ваши движения плавные и изящные. Но вам стоит укрепить тело, чтобы руки не болели от вееров. Нас с Чинхо с детства приучали к зарядке и упражнениям для укрепления мышц. Хотите я покажу вам?
Нельзя сказать, что Лина очень этого хотела, но Наоки была так добра к ней, что отказать в чем-либо девушке было неловко.
Стоило им закончить с зарядкой, как в садик вошла служанка, передавшая приглашение от тэнно. Император желал прокатится на лодке со своей наложницей после четырех часов дня. Вздохнув, Лина без напоминания пошла в сторону купальни. Проходя мимо куста пиона, девушка нагнулась. Еще вчера она оставила здесь разломанное печенье с лотосами, ей не до конца верилось, что другие девушки могут желать ей смерти. Вокруг выпечки валялось несколько скрюченных трупиков муравьев. И Лины от ужаса сдавило горло. Если бы не Наоки, она сейчас тоже была бы мертва. Сами же девушки больше не давали о себе знать, видимо надеясь, что один из подарков все же избавит их от ненавистной соперницы.
После купания, Наоки занялась прической и нарядом своей госпожи.
— Откуда берутся все эти кимоно? — спросила Лина, она опасалась, что всю одежду наложницы носят по очереди.
— При Золотом Дворе есть мастерская, где без устали шьют наряды. Труд мастеров оплачивается из казны. Наряд для наложницы подбирает ее наставница. Император не должен увидеть девушку в одной и той же одежде дважды. Потому, чем чаще вы видитесь с господином, тем богаче ваш гардероб. О статусе фаворитки мечтают очень многие девушки. В гареме больше сотни наложниц, некоторые из них никогда не останутся с тэнно наедине. Их гардероб очень скуден, лишь кимоно для стандартных случаев. Но те, кто побогаче, могут купить себе одежду самостоятельно.
— Зачем императору столько наложниц? — изумилась Лина.
— Это символ процветания всей страны. Если Золотой Двор может позволить себе содержание большого количества девушке, значит наша земля изобильна и плодородна, крестьяне не голодают, а самураи верны своему господину.
— Неужели все наложницы до старости живут в гареме обреченные на одиночество?
— Конечно нет. Частенько император выдает кого-то из них замуж. Это большая честь, получить жену из гарема императора. Думаю, об этом, в первую очередь, заботиться императрица мать, чтобы заключенные браки были выгодны для императорской семьи. Правда, если наложница родит ребенка от тэнно, она навсегда останется при Золотом Дворе. Но у нашего господина пока нет детей.
— Значит, и меня могут отдать замуж? — встрепенулась Лина, оказаться подальше от полного опасностей дворца показалось ей заманчиво, а в голове сам по себе всплыл образ Чинхо.
— Не думаю. Вы не просто девушка. Император очень гордиться тем, что смог поймать и удержать кицунэ. Если кто-то управится с вами как с женой, это пошатнет авторитет нашего господина. Ведь считается, что кицунэ не уловимы и коварны, а связь с ними истощает инь. А самый сильный инь может быть только у тэнно.
Лицо Хитоми сразу же помрачнело, было ясно, что выдумка про лисицу не приведет ее ни к чему хорошему.
— Вижу, вы расстроились. Давайте лучше вернемся к разговору о нарядах. Вы, наверное, заметили, что верхнее кимоно тэнно соткано не из шелка? — Наоки не хотелось печалить необычную наложницу ее явно непростой судьбой при дворе.
— Признаюсь честно, что совсем не обращала внимание на одежду императора.
— Понимаю, господин слишком красив, чтобы замечать такие мелочи, — улыбнулась Наоки.
Лина неопределенно пожала плечом и спросила, ради поддержания разговора:
— Из чего же соткано его кимоно?
— Из золотых нитей, что получают от очень редких и ядовитых пауков Нефила[4]. Пауки весьма прихотливы в содержании и плохо размножаются. Великие мастера приложили не мало усилий, чтобы создать дворцовую плантацию Нефил. А соткать из их прочной нити полотно было еще более сложно. Но мастера трудились день за днем, пока не получили первое золотое кимоно. Его преподнесли императору Курутама. Это было много веков назад. Тогда это кимоно спасло ему жизнь, легкая, но невероятно прочная ткань защитила его от стрелы. С тех пор все императоры носят лишь кимоно из шелка Нефилы, а мастера передают свои знания строго от отца к сыну. Никто кроме династии Золотых Ткачей не имеет право содержать этих пауков и ткать одежду из их нити. И никто кроме императора не имеет право ее носить.
— Невероятно! Я думала, необычно ткать из нити гусеницы, но использовать паутину! Ты точно не разыгрываешь меня?
— Зачем мне над вами шутить, Хитоми-сан? Вот останетесь наедине с тэнно, обратите внимание на его кимоно.
За болтовней долгие приготовления прошли совсем не так утомительно, и когда пришла служанка, чтобы проводить Лину к озеру, девушка радостно улыбалась.
[1] Гэгэ — дословно «старший братик» близкое и ласковое обращение к юноше старшего возраста, с которым не состоят в кровном родстве.
[2] Один лунный цикл — это приблизительно месяц.
[3] Моти — мягкий десерт из рисовый муки, в данном случае с начинкой из засахаренных лепестков сакуры.
[4] Мадагаскарская нефила — паук, выдающий золотую, нить правда. Но живет он на Мадагаскаре и очень прихотлив к окружающей его среде. Его паутину собирают и ткут очень прочное золотое полотно, прочность нити превышает прочности стали той же толщины. В 2012 году в Лондоне было представлено платье из этого экзотичного материала. Но стоимость нитей очень высока и ткань из паучьей нити не грозит войти в повсеместную моду. Материал оценивают в 500 тысяч долларов за квадратный метр.
Девушка была удивлена, увидев, что император уже дожидается ее у пристани. Вместо приветствия, мужчина взял ее руки и осмотрел ладони.
— Во времена моего деда, при дворе жил Мастер Слез и Крови. Он умел обычной тросточкой рассекать плоть до костей. Я рад, что Чинхо был с тобой мягок.
— Это так, мой господин.
— Пройдем в лодку, сегодня чудесный день для любования озером.
Акихико помог девушке перебраться в широкую устойчивую лодку, дно которой было застелено мягкими футонами и множеством подушек. Сверху над лодкой имелся навес, укрывающий от солнца, а по бокам полупрозрачные шторы, скрывающие от любопытных глаз. Император оттолкнул суденышко длинным шестом и позволил озеру дальше самому решать их направление.
Лина сидела у борта как зачарованная. В воде плавали большие цветные карпы, касаясь опущенных пальцев, по всюду росли лотосы и лили различных цветов и размеров, а берег украшали плакучие ивы и гроздья фиолетовой глицинии.
— Я благодарен тебе за помощь на чайной церемонии. Джуй Пинь давно донимал меня просьбами о личной встрече, а я догадывался, о чем пойдет речь. Но просто отказать ему во всем я не мог. Он весьма влиятельный чиновник с большим доходом. Его недовольство могло привести к мятежу. Но разлитый чай — это дурной знак. Больше он не станет заводить этот разговор.
— Я рада, что смогла послужить вам во благо, мой господин. — сдержанно ответила девушка.
— Ты обиделась на меня? — Акихико, коснувшись подбородка, повернул лицо девушки к себе.
— Разве я могу… — Хитоми отвела взгляд.
— Думаю, твой дух весьма своеволен. Скажи, кицунэ, как мне снять твое проклятье?
— Я не знаю мой господин, меня прокляли еще в детстве. Я всегда была изгоем среди лис. — девушка ответила так, как они придумали еще с Чинхо.
— Об этом я слышал. Но, возможно, ты просто не хочешь мне довериться?
— Напротив, мой господин, я была бы рада снять проклятье, но не знаю как.
— В таком случае, в благодарность за твою помощь, я постараюсь помочь тебе. Мне бы очень хотелось расколдовать тебя и увидеть огонь в твоих чарующих глазах.
Мужчина коснулся губ девушки легким поцелуем, но та едва заметно отпрянула.
— Ты все еще боишься меня? Разве я не разжигаю в тебе желание, упрямая лисица?
— Да, мой господин.
— Что именно «да», Хитоми?
Девушка отвела взгляд.
— Маленькая лгунья, — усмехнулся Акихико, — но я не собираюсь сдаваться.
Тэнно нежно поцеловал тонкую шейку девушки, вызывая на ее щеках румянец.
— Все такая же робкая… — прошептал он на ушко, затем провел языком до ключицы, пока его рука развязывала узел на поясе кицунэ.
Первое кимоно легко соскользнуло с плеч, а второе разъехалось в стороны, освобождая губам императора путь к нервно вздымающейся от волнения груди.
Чинхо старался не смотреть на силуэты за тонким пологом лодки, но стоны, разносящиеся по озеру, невольно включали воображение мужчины. Ему одновременно хотелось и заткнуть уши и впитать в себя этот сладкий звук, но, желательно, прямо с губ девушки. Может быть его наваждение не случайно? Вдруг, она и вправду лисица, которая успешно обманула его? Нет, не может такого быть. Из-за высоких зарослей резко взлетела цапля, птица поняла, что удачной охоты сегодня не предвидится. Вот бы и ему, просто взять и улететь…
Наоки рассказала ему, что творится в женской части дворца. У девушки слишком много недоброжелателей, и, даже статус матери наследника не защити ее, а наоборот, обречет на смерть. Лучше всего будет, если император как можно быстрее потеряет к ней интерес. Но, лишившись статуса фаворитки, и не имя никакой официальной поддержки, девушка будет обречена на одинокое прозябание в Холодных комнатах гарема, среди других позабытых наложниц.
Чинхо подошел к пристани, когда лодка, управляемая императором, причалила.
— Девушка уснула, — сказал Акихико, ловко перепрыгивая на помост, — пусть отдохнет, а когда проснется, проводи ее в гарем.
— Да мой господин. — самурай почтительно поклонился императору.
Когда тэнно ушел, Чинхо слегка приподнял легкую завесу. Хитоми лежала, приоткрыв припухшие от поцелуев губы, тонкий шелк, лишь частично прикрывал ее тело, белое плечико, изящная ключица, ножка, оголенная почти от бедра — одним своим видом заставили сбиться дыхание воина. Он быстро отдернул руку от ткани и отвернулся, встав на страже сна девушки.
Где-то через пол часа Хитоми проснулась и завозилась в лодке, видимо, пытаясь привести себя в приличный вид. Затем она настороженно высунула голову.
— Чинхо? Как хорошо, что это ты. — в голосе девушке звучало облегчение, — как думаешь, меня не накажут за то, что я уснула при императоре?
— Нет, господин был доволен, когда покидал лодку. — самурай протянул руку, чтобы помочь ей выбраться.
Девушка неуверенно покачнулась, перешагивая через борт, и Чинхо крепко обнял ее за талию, он почувствовал запах неизвестных полевых трав от кожи девушки, и невольно задержал свои объятья. Лина вопросительно подняла на него глаза. Ее губы были так близко, а зеленые омуты глаз, казалось, смотрели с затаенной надеждой. Так может смотреть лишь лисица, влекущая к гибели свою жертву.
— Ты, все же, кицунэ… — хрипло прошептал самурай.
— Я? С чего ты взял? — удивилась Лина.
Но Чинхо уже взял себя в руки и разомкнул объятья.
— Тебе удалось увлечь императора.
— Я предпочла бы разочаровать его, — вздохнула девушка.
— Тогда прояви терпение. Рано или поздно появится другая наложница, которая привлечет внимание господина.
— Боюсь, я могу просто не дожить до этого времени. Я не могу доверять никому, кроме тебя и Наоки.
— Мы постараемся защитить тебя. Пойдем, я должен отвести тебя в гарем.
— Что вы делаете? Откройте быстрее зонтик! Если вы станете загорелой, как крестьянка, наш господин больше не взглянет на вас! — в саду появилась Иоши.
— Я рада вас видеть, Иоши-сан! — Лина улыбнулась почти искренне. — Мне очень жаль, что я подвела вас, обещаю, что впредь я буду учиться лучше. Примите, пожалуйста, от меня небольшой подарок, в знак моих искренних сожалений.
Служанка подала заготовленную коробочку с моти.
— Ой, ну что вы, госпожа, — Иоши сразу довольно заулыбалась, — на сколько я поняла, наш господин совсем не рассердился. И, я слышала, что одна из служанок стала заниматься с вами зарядкой для укрепление тела. Это прекрасное решение, впредь ваши руки не дрогнут. Но, давайте уйдем с солнца, ваша кожа должна оставаться белой.
После возвращения с кухни, наставница с удвоенной силой взялась за обучение девушки, чтобы та больше не нанесла урон ее репутации. Второй раз подобной ошибки ей уже могут не простить. И, к тому дню, как от императора поступило приглашение сопроводить его в храм, Лина была рада любому предлогу, избавляющему ее от разливания чая по чашкам в сотый раз.
Правда, после нескольких часов тряски в закрытой повозке, тащимой мулом по размытой грунтовой дороге, Лина уже не столь сильно радовалась затее императора. Девушка думала, что им предстоит небольшая прогулка, но, выйдя во двор дворца, обнаружила целую процессию, находящуюся в торопливых сборах. Тут были и самураи, и прислуга, и повара, все спешно укладывали вещи и провизию. Хитоми предложили занять облегченную двухколесную повозку, пока ее служанки паковали для нее вещи.
— Куда мы едем? Разве храм далеко? — обратилась она к Наоки.
— Наш господин пожелал посетить Храм Девятиликого Они[1]. Он находится в горах и является далеко не самым посещаемым местом. Очень странно, что император решил отправится именно туда. Да и путь не близкий, если дороги в горах не размыты, то путь в одну сторону займет два-три дня. Ну а если дорог нет — лишь местные ками[2] могут помочь пройти тот путь, если изволят.
— Кто этот они?
— Это страшный демон бед и несчастий. К нему обращаются шаманы в безвыходных ситуациях или когда задумали что-то плохое, или же, хотят совершить сделку. Наш господин никогда не любил подобных занятий.
— Значит, он едет из-за меня. — обреченно прошептала Лина.
— Не бойтесь, госпожа. Чинхо будет рядом. — так же шепотом ответила Наоки.
К вечеру, император и его свита разместились в деревне, заняв дом старосты. Мужчина побледнел, как рисовая мука, увидев императорскую процессию на пороге своего дома, кажется, его отпаивали от потрясения саке, пока более расторопные женщины размещали и заботились о прибывших знатных гостях. Но ранним утром все уже снова были в пути, а дорога стала еще хуже. Лина с удовольствием бы пошла пешком, но статус наложницы не позволял ей этого. К счастью, они сделали достаточно длительный привал у озера. Видимо, императору тоже тяжело давалось путешествие. Следующая деревушка на их пути оказалась совсем крошечной и бедной, а домик старика-старосты ничем не отличался от других деревенских строений. Правда, за одной из балок жил сверчок, громко стрекочущий по ночам и этим соседством очень гордился хозяин.
Утро встретило их стеной дождя. Продолжать путешествие было невозможно, но Акихико выглядел невозмутимым. Император сидел перед раздвинутыми сёдзи, пил чай и смотрел на бамбуковый лес, наполненный влагой и шорохом от тяжелых дождевых капель.
— Кажется, ками этого леса не желают, чтобы мы шли дальше, — Чинхо сел в глубоком поклоне.
— Возможно, это всего лишь дождь. Мы подождем.
— Как пожелаете, мой господин.
— Как там лисица? Мне кажется, вчера она выглядела бледной.
— Госпоже Хитоми-сан не легко дается тряска в повозке.
— Этот путь я проделываю ради нее.
— Что вы надеетесь найти в Хреме Девятилигоко Они?
— Не что, а кого. Там нас ждет шаманка, которая должна будет провести обряд.
— Шаманка? Но вы обещали казнить любого шамана, дерзнувшего перешагнуть порог дворца.
— Именно так, но сейчас у меня нет другой возможности расколдовать лисицу, а своего слова я не нарушил. Шаманка не посетит дворец.
— Но как вы договорились с ней?
— Об этом позаботилась императрица. Она всегда интересовалась подобными вещами.
— Вы уверены, что можете доверять шаманке?
— Доверие — слишком большая роскошь для императора. Так говорил мой дед. Но мы посмотрим, что выйдет из моей затеи.
День, наполненный вынужденным бездельем, был еще более утомительным, чем путешествие. Казалось, что дождь никогда не закончится, а от стрекота воодушевленного гостями сверчка, у Лины уже болела голова. Ей хотелось найти это назойливое насекомое и прихлопнуть его дзори[3]. Из-за тонкой бумажной стены доносилось тихое постукивание камушков — император играл в го[4] с Чинхо. Девушка грустно вздохнула и в который раз погрузилась в воспоминания о доме и дорогих ее сердцу сестрах.
Зато утро следующего дня было солнечным и ярким, лес дышал свежестью, птицы восторженно галдели, даже мулы, казалось, радовались, что снова отправляются в путь. Дорога постоянно шла вверх, а по пути все чаще встречались большие деревья увешенные белыми лентами и камни, вокруг которых были обвязаны толстые красные канаты с бубенцами и большими тяжелыми кистями — так путники просили местных ками помочь им преодолеть опасную горную дорогу. После дождя глинистая земля была скользкой, а оголившиеся камни угрожали деревянным колесам. Император пересел на коня, но Хитоми, по-прежнему, была вынуждена трястись в повозке, тревожно вслушиваясь в натужный скрип оси. С каждым часом дорога становилась все уже и каменистее, а обрыв с краю все головокружительнее. На очередном булыжнике одно из колес слетело, а от резкого рывка лопнул ремень на широкой груди мула, повозка неумолимо покатилась назад к краю обрыва.
— Берегись! — закричали слуги, идущие следом.
— Держи! — спешили на помощь самураи, шедшие впереди.
Чинхо быстрее других оказался рядом и схватился за оглоблю, он изо-всех сил упирался в землю ногами, но повозка тащила его за собой.
— Хитоми, прыгай! — крикнул он, видя, как стремительно приближается обрыв.
Время странно растянулось, и мгновения замедлились. Самурай видел, как с утеса соскользнуло уцелевшее колесо, между красными занавесками появилось перепуганное лицо девушки, затем она оттолкнулась руками о проем, и ветер подхватил тонкий зеленый шелк верхнего кимоно, за ним взметнулись по сторонам, словно крылья, белые подолы нижних, будто диковинная бабочка или райская птичка с большими испуганными глазами. Он поймал ее у самого края, крепко обхватив руками и в этот момент время снова ускорилось и на него обрушилась волна звуков. Грохот разбившейся повозки, на мгновение перекрыл плач и причитания слуг, на которых гневно кричала охрана, а сзади послышался возмущенное ржание жеребца. Чинхо нехотя отстранился от девушки и повернул голову, на него с ревностным негодованием смотрел император.
— Того, кто запрягал сегодня эту повозку — казнить. — отдал приказ Акихико.
На колени обреченно опустился один из смотрителей мулов. Самурай подошел сзади и быстрым движением отсек тому голову, еще кровоточащее тело, без лишних слов, скинули следом за упавшей злосчастной повозкой. Плачущую, то ли от пережитого испуга, то ли от неожиданной казни, наложницу, служанки усадили в повозку императора, и вся процессия двинулась дальше, словно ничего не произошло.
[1] Число 9 считается несчастливым в Японии, т. к. иероглиф, обозначающий эту цифру созвучен со словом «боль». Хотя еще более непопулярным числом является 4, созвучное со словом «смерть», в некоторых домах отсутствуют четвертые этажи, четвертые квартиры, а в больницах, чаще всего, нет палат под этим номером.
Они — разновидность демонов, ёкайи.
[2] Ками — боги, в Японии принято обожествлять буквально все, от предмета, какой-либо местности, до выдающегося человека, кроме это существует и свой божественный пантеон.
[3] Дзори — национальная японская обувь, открытая сандалия с ремешком между пальцами.
[4] Го — логическая настольная игра с доской и маленькими камушками.
Ночевать пришлось в шатрах, с трудом найдя для этого достаточно широкий и ровный уступ. Но утром стало ясно, что повозкам дальше не пройти. Потому, было решено оставить часть слуг и запасов здесь, а дальше двигаться налегке. Для Хитоми был собрал паланкин, в котором девушка и продолжила это изматывающее путешествие.
Продвигались медленно, даже императору пришлось слезть с коня, на осыпающейся крутой дороге он легко мог подвернуть себе ногу. От того, столь желанная крыша храма, показалась среди деревьев лишь на закате.
В алых лучах, полуразрушенные красные ворота с каменными скульптурами чудовищ, смотрелись особенно неприветливо. У Хитоми по коже пробежали мурашки, когда она прошла через них вслед за императором. Пристройки и навесы выглядели заброшенными, сквозь гравий во дворе святилища местами прорастали сорняки. Пока девушка оглядывалась по сторонам, охрана разведала территорию, а слуги зажгли факелы.
— Здесь никого нет, — доложил Чинхо.
— Уверен, шаманка где-то поблизости и завтра появится. — спокойно ответил Акихико, — будем ночевать здесь.
После скромного ужина, слуги расстелили тонкие дорожные футоны и ушли в дальние пристройки. Лина лежала, тревожно вслушиваясь в ночные звуки, она знала, что где-то среди теней притаились самураи, охраняющие покой императора, среди них Чинхо, но спокойнее ей не становилось. Местами доски пола были прогнившими и зияли черными дырами, из которых отчетливо слышалось шуршание, разросшиеся вокруг храма деревья скребли по крыше от порывов ветра. А когда в темноте где-то поблизости раздался грубый зловещий смех, Лина резко подскочила.
— Это всего лишь фукуроо, — засмеялся Акихико, привстав на локте, — но, если тебе страшно, можешь лечь ближе.
Девушка перетащила свой футон вплотную к постели императора.
— Неужели, ты не слышала совы раньше? — видимо, императору тоже не спалось.
— Слышала, но здесь такая пугающая обстановка, что в голову сами собой лезут образы страшных чудовищ.
— Ни одно чудовище не посмеет напасть на нас. Прямой потомок Небесного Дракона им не по зубам. Рядом со мной тебе нечего бояться, к тому же, нас охраняют лучшие самураи.
— Вы правы, господин, мой страх напрасен.
Вскоре, девушке все же удалось заснуть, но сон ее был тревожен. Ей снилось, будто у нее появились уши и хвост, она бежала по лесу, пока не споткнулась, запутавшись в неожиданно появившихся четырех лапах, и кубарем покатилась со склона, а когда падение прекратилось, она уже полностью была лисой, и в далеке доносился собачий лай, заставляющий ее сердце бешено стучать.
Лина проснулась в холодном поту, испуганно озираясь по сторонам и с удивлением обнаружила, что уже утро. Шаманка недавно пришла и вела какие-то приготовления за закрытыми дверями дзиндзя[1]. Проходящая мимо служанка увидела, что госпожа проснулась, и Хитоми сразу же окружили заботой, принесли воду для умывания, завтрак, горячий чай, и гребни, чтобы сделать красивую прическу. Когда привычные утренние ритуалы были закончены, наложницу уже ждал император. В его движениях читалось нетерпение, и девушка поспешила, вместе они перешагнули порог святилища, но путь мужчине перегородила старуха.
— Только она. — шаманка ткнула пальцем в Лину.
— Я хочу видеть, что происходит. — настоял Акихико.
— Или идет только лисица, или я отказываюсь проводить ритуал. — настояла на своем шаманка.
Император был вынужден отступить, и за спиной Лины с неприятным скрипом закрылась тяжелая резная дверь. Помещение дзиндзя было не слишком большим, но света от девяти толстых свечей явно не хватало, чтобы разогнать пугающую тьму, собирающуюся в углах и под балками высокого потолка, с которого свисала паутина. Свечи стояли напротив чудовищных деревянных фигур, с искаженными злобой мордами.
Старуха надела на лицо маску и стала разжигать пучки каких-то вонючих трав. От едкого запаха стало щипать в глазах, а сквозь выступившие слезы, девушке показалось, что морды шевельнулись — кто-то из них моргнул, а чей-то оскал стал чуть шире. Она сидела в центре, куда ее грубо подтолкнула старуха, и сжимала руки, про себя молясь, чтобы все это быстрее закончилось. Старуха стала напевать какое-то заклинание, ритмично раскачиваясь и перемалывая в большой напольной ступке различные ингредиенты. Лины готова была поклясться, что она видела сушеных многоножек, куриные головы, мышиные хвосты, большую лягушку и сброшенную змеиную кожу. Если шаманка попытается заставить ее выпить или съесть это — она лучше умрет, твердо решила девушка. Перемолов всю эту гадость до нужной консистенции, старуха добавила в ступку саке и стала катать маленькие шарики. Лина мысленно была готова вскочить и бежать прочь, если шаманка двинется в ее сторону с этим угощением. Но ворожея разложила шарики на маленькие блюдца и расставила напротив демонических ликов, а затем подожгла их. Запах трав показался вполне приятным, по сравнению с той вонью, что стояла в святилище теперь. Шаманка села на колени и стала звенеть маленьким колокольчиком, продолжая распевать заклинание.
Подношение догорело, но ничего не случилось. Старуха поднялась с колен и направилась к дальнему углу, где лежал мешок с ее вещами. Оттуда она достала крепко связанную, с забитым соломой клювом, полуживую от страха, черную курицу. Ворожея стала ходить кругами вокруг девушки, выкрикивая резкие слова, значение которых не успевала понять Лина, при этом курицу она держала над головой. На девятом круге, из-за пояса шаманка выхватила кинжал и резким движением перерезала курице шею, горячая кровь брызнула на ничего не подозревающую Лину, и девушка дернулась в сторону, стараясь закрыть руками лицо. Но было уже поздно. Кровь окатила ее всю, попав в глаза и рот. Вытирая лицо рукавом, Лина не заметила, как неугомонная старуха достала небольшой ручной гонг и с силой ударила по нему, прямо над ухом своей жертвы. Девушка подскочила и вскрикнула. Но шаманка продолжала стучать колотушкой по латунному диску, оглушая и выбивая Лину из равновесия, пока та не закричала:
— Хватит! Прекратите! Я не могу больше!
Старуха сдернула маску и сплюнула на пол.
— Ты не лисица! Я знаю, откуда ты взялась, старый дурак все-таки нарушил закон. Но он давно мертв, а ты нет. Кто помогает тебе? Молчишь? Значит ты будешь молчать и дальше, чтобы я не сказала императору. Смерть и так ходит вокруг тебя слишком близко, а мне неприятности не нужны.
Больше не обращая никакого внимания на самозванку, шаманка взяла что-то в своем углу и вышла из святилища. Лина поднялась и направилась следом, дневной свет больно ударил по глазам, заставляя закрыться от него рукой.
— Лиса этой демоницы мертва. Проклятие задушило ее. Девица никогда не обратиться и, возможно, сойдет сума. Ее не безопасно держать в гареме. — услышала девушка голос старухи.
Наконец, глаза привыкли, и Лина с удивлением увидела труп лисы, лежащий у ног ворожеи, напротив нее с разочарованным лицом стоял император, а за ним любопытные слуги и самураи. Девушка отыскала взволнованный взгляд Чинхо. Самурай судорожно вздохнул, затем перевел гневный взгляд на старуху и стал медленно вынимать катану из ножен. Услышав шепот стали, Акихико удивленно оглянулся на него, а затем заметил и свою наложницу: бледная, залитая кровью, она, казалось, едва стояла на ногах.
— Что ты натворила, старая карга⁉ — воскликнул тэнно.
— Только то, что вы мне поручили, мой господин. — спокойно ответила шаманка, — это не ее кровь. Не стоит напрасно беспокоиться. Прикажите дать ей саке и пусть немного отдохнет.
— Позаботьтесь о ней, — бросил Акихико слугам, — ты разочаровала меня шаманка, но как бы там не было, свою работу ты сделала. Заплатите ей.
[1] Дзиндзя — часть храма, являющаяся непосредственно святилищем.
Когда все разошлись, Акихико вошел в дзиндзя, где еще стоял неприятный запах от сожженных ритуальных подношений. Император задумчиво осматривался, ему никогда не доводилось бывать в подобных местах. Искусность, с которой были вырезаны статуи, и дорогая твердая древесина, указывали на то, что храм раньше был хорошо обеспечен. Но кто и почему так ревностно поклонялся Девятиликому Они, теперь выяснить было невозможно. Сзади послышались шаги.
— Вы верите шаманке? — спросил Чинхо.
— А ты?
— Вы знаете, как я отношусь к подобным людям.
— А как ты относишься к Хитоми?
— Она очень красива, — самурай смутился и отвел глаза в сторону.
— Ты можешь выбрать любую другую девушку из гарема, ты заслужил такую почесть. Но кицунэ гарем не покинет.
— Ну что вы, мой господин, я вовсе не…
— По-твоему, мое зрение стало меня подводить? — вздернул бровь тэнно.
— Конечно нет!
— Тогда не стоит меня обманывать. Но нет ничего постыдного в том, что красота и притягательность лисицы подействовали на тебя. Такова ее сущность.
— Думаете, она опасна?
— Видишь этих чудовищ?
— Да, мой господин.
— Девятиликий Они когда-то нашел способ заставить людей поклоняться себе. Как он действовал? Запугивал, угрожал или сулил награду? И что стало с теми, кто поверил ему? Демоны всегда опасны. А если демон, к тому же, прекрасен? А, возможно, еще и хитер?
— Полагаете, девушка сумела обмануть даже шаманку?
— Боюсь, что мы узнаем ответ на это вопрос, лишь когда будет уже слишком поздно.
— И все же, я думаю, что сейчас именно девушка находится в опасности. В гареме уже пытались ее отравить, и поломка повозки на горной дороге вызывает у меня подозрение.
— Подобные обвинения должны быть подтверждены неоспоримыми доказательствами. — император пристально посмотрел на самурая.
— Разумеется, мой господин. Пока, это лишь мои предположения.
— Тогда держи их при себе. Скандал в гареме мне не нужен. Не стоит лишний раз ворошить это осиное гнездо.
— Как скажите, мой господин. Когда прикажите готовиться к отъезду?
— Завтра. Я хочу внимательнее осмотреть это место.
Лине совсем не хотелось задерживаться в полуразрушенном храме, но ее мнения никто не спрашивал. Император решил, что ей нужен отдых, а все остальные и вовсе избегали ее. Служанки разбежались сразу же, как помогли ей переодеться и смыть кровь, оставив девушке поднос с едой и саке. После пережитого стресса и нескольких пиалок саке, Лину сморило в сон. А проснувшись к вечеру, она не знала, чем себя занять. Хотелось с кем-нибудь поговорить, узнать, что думает обо всем случившемся тэнно, но ее, словно намеренно, все избегали.
Промаявшись на кануне до поздней ночи, ранним утром Лина чувствовала себя разбитой и сонной. Поспешные сборы раздражали ее, и она смотрела на всех обиженным, недовольным взглядом, чем еще больше пугала служанок.
Дорога назад показалась быстрее, на этот раз своевольные ками ничем не препятствовали им. Лишь одно событие немного разнообразило дорожную скуку — когда на тропу выбежала лиса и остановилась, умными черными глазами изучая императорскую процессию. Особенно долго она смотрела на Лину, выглянувшую из паланкина, чтобы узнать, из-за чего все остановились. После этого случая, все еще более настороженно относились к девушке.
Едва успев переступить порог павильона Ста Тысяч Роз, девушка сразу узнала от взволнованной наставницы, что завтра императрица-мать устраивает смотр талантов. Госпожа Кадзуё будет выбирать наложниц, которые станут развлекать гостей своими выступлениями во время Фестиваля Фейверков. Если императрица не выберет Хитоми, это будет удар по репутации Иоши. Потому, не дав своей подопечной даже отдохнуть с дороги, женщина заставила ее снова и снова оттачивать движения танца с веерами. Но, не смотря на усталость, Лине было приятно вновь оказаться под руководством своей наставницы, которая контролировала и направляла каждое ее действие.
Следующим утром, после легкого завтрака, служанки проводили девушку в купальни, а потом с особой тщательностью стали делать прическу и подбирать заколки. Хитоми должна была выглядеть безупречно, и взволнованная Иоши постоянно покрикивала на служанок.
В саду, перед Дворцом Золотой Хризантемы, где проживала императрица, был поставлен навес, под которым сидела госпожа Кадзуё в окружение своих фрейлин. Пришедшие наложницы толпились в тени, дожидаясь очереди на выступление. Лина заняла свое место, чувствуя на себе неприязненные взгляды других наложниц. Вскоре, она стала замечать неприятное жжение в ногах, постепенно становящееся все ощутимее. Она хотела вытащить ногу из шелковой туфли на плоской подошве, чтобы посмотреть, в чем дело, но Иошин шикнула на нее, чтобы она стояла ровно и не вертелась. Лина задумчиво поджала губы, или с носками, или с нарядными расшитыми туфельками что-то явно было не так. Вскоре она поймала на себе довольный взгляд Мейко, и все встало на свои места. Бывшая фаворитка подкупила служанку и та, видимо, подсыпала ей что-то в обувь. Остается надеяться, что вещество не слишком ядовитое, ну а жжение она вытерпит. Лина грустно улыбнулась сопернице, все эти красавицы явно не были знакомы с зарослями крапивы и не садились случайно рядом с муравейником, увлекшись сбором сладкой земляники. А вот ее детство в веселой компании сестер было богато на подобные истории. И, хотя, ей самой совсем не нужно не выступление на фестивале, ни звание фаворитки, теперь, когда ее пытаются коварно вывести из игры, она проявит мужество и стойкость назло всем недоброжелателям. Девушка замерла с непроницаемым лицом, а когда пришла ее очередь, исполнила свой танец. Судя по лицу Иоши, все прошло хорошо, теперь можно было вернутся в свой домик и снять злосчастную обувь.
— Госпожа Кадзуё записала вас в программу выступления. Мне подала знак одна служанка, с которой я сумела договориться. — радостно сказала наставница, когда они подошли к домику. — Это прекрасная новость. Уверена, нашему господину понравится ваше выступление, и он преподнесет вам дорогие подарки. Я заготовила особые веера для праздника, вот увидите, у меня получится отличная задумка. Но вы, кажется, совсем не рады?
— Иоши-сан, я хочу сесть и разуться. Мне кажется, с моей обувью что-то не так.
Лина тут же исполнила свое желания, открывая их с наставницей взору, покрытые волдырями красные ноги.
— Но что это? Как такое случилось? Вы чем-то больны?
— Нет, я почувствовала жжение, когда мы были во дворце императрицы.
— И вы все это время терпели? — в голосе Иошин явно прозвучало уважение.
— Я обещала, что больше не подведу вас, Иоши-сан.
— Вы очень стойкая, госпожа Хитоми-сан. Впредь я буду лучше следить за слугами, а ту девушку, что принесла вам сегодня обувь переведу к другой наложнице.
— Спасибо, Иоши-сан.
— Вам тоже следует быть внимательнее. Многие девушки вам завидуют, особенно их разозлило ваше совместное путешествие с господином. Даже госпожа Мейко-сан никогда не выезжала из дворца с императором.
— Я постараюсь быть еще осмотрительнее.
— Тогда я позову лекаря. Нужно как можно быстрее наложить примочки на ваши ноги.
Лина с любопытством взглянула на наставницу. Раз женщина предупреждает ее, то, возможно, она на ее стороне. А может быть, хочет втереться в доверие? Ее погибший друг Тон Чжу, как то сказал ей, что она слишком открытая и наивная, а все жители Страны Дракона Извергающего Солнца напротив, имеют несколько личин: для семьи, для друзей, для работы, для врага и свое истинное лицо, которое не видно ни кому. И как же ей разобраться кто друг, а кто враг? Только лишь Чинхо и Наоки она может доверять.
Теперь девушка ела, пила, одевалась и, даже, мылась с опасением. Кто и куда в следующий раз подсыпет яд? А, может быть, ядом будет смазана одна из заколок, и достаточно будет лишь слегка царапнуть кожу… Лина понимала, что пустыми опасениями она ничем себе не поможет, но сделать ничего не могла, она с подозрением ловила каждое движение служанок и по долгу не могла заснуть, прислушиваясь к каждому шороху, через несколько дней под ее глазами залегли тени, а лицо осунулось, что, конечно же, не осталось незамеченным ее наставницей.
— Моя госпожа, что с вами? У вас что-нибудь болит? Вы мало едите, вам становится дурно? Может быть, вы в положении? Давайте я позову лекаря?
— Нет! Я здорова, со мной все в полном порядке. — поспешила заверить девушка, не хватало еще, чтобы подобные домыслы дошли до императрицы, тогда ей точно придет конец.
— Ааа… Значит вы тоскуете по нашему господину? Кто-то уже рассказал вам, что он встречался с другой наложницей? Не переживайте, император не забудет вас, вы, ведь, такая красавица.
— Я не переживаю, — смутилась Лина, она ничего такого не слышала, но была скорее рада, чем опечалена новостью.
— Господин очень красив, разве женское сердце может не дрогнуть под его обаянием? Вот бы я была помоложе… — мечтательно вздохнула Иоши. — но мы с вами заболтались, госпожа Хитоми-сан, а нам нужно оттачивать танец, уж поверьте мне, красивый танец лучше всего воспламеняет страсть мужчины.
Во второй половине дня, когда Лина отдыхала, к ней обратилась Наоки.
— Моя госпожа, не хотели бы вы прогуляться? Говорят, в императорском саду расцвели пионы, в это время, когда солнце становится мягким и золотым, лучше всего любоваться цветами, уверена, вам понравится.
— А разве мне можно покидать гарем? — удивилась Лина.
— Конечно, вы же будете не одна и не покинете пределов дворца.
— Хорошо, Наоки, я с удовольствием прогуляюсь.
Вскоре, девушки не спеша шли по тропинке в той части сада, где росли великолепные древовидные пионы. Большие цветы, всевозможных расцветок: белые, розовые, бордовые, желтые, красные, персиковые, пестрые, фиолетовые — были подсвечены лучами опускающегося солнца и похожи на произведения искусства. Смотря на нежные лепестки, девушка поняла стремление художников навсегда сохранить на бумаге или холсте столь быстро ускользающую красоту: короткую жизнь цветка, прозрачный лепесток, падающий свет, изящную тень. Дворцовый садовник с большим мастерством посадил каждый куст, чтобы цветы не затмевали друг друга и не было излишней пестроты. Где-то стоял камень, где-то кустик или выстриженная аккуратная сосна, садовый каменный фонарь или скамья. А чуть поодаль стояла небольшая беседка, туда и повела Наоки свою госпожу.
Служанка остановилась у входа и открыла свой бумажный зонтик, тем временем Лина села на скамейку и услышала голос за своей спиной:
— Пионы сегодня и вправду выглядят великолепно.
— Чинхо? — девушка хотела обернуться, но вовремя одумалась.
— Я пришел предупредить тебя. — самурай прятался около большого куста рододендрона, растущего вплотную к беседке. — Тебе необходимо вернуть расположение императора.
— Но, разве меня не оставят в покое, если тэнно потеряет ко мне интерес?
— Господин не доверяет тебе, он может прийти к мнению, что держать тебя в гареме бессмысленно и опасно. Лишь его привязанность к тебе способна удержать его от таких выводов.
— Может быть, его лучше убедить выдать меня за муж? Тогда проблема будет решена.
— Тебя считают кицунэ. Если кто-то кроме императора сможет усмирить твою демоническую сущность и не погибнуть, это бросит тень на авторитет господина. Он этого не допустит. Твоя смерть — единственное решение всех проблем.
— Я и без того уже потеряла сон и покой. Императрица, наложницы, теперь и император — все желают мне смерти. А мне так не хочется погибать из-за чужих страхов и амбиций. Я, ведь, никому не сделала ничего плохого! За что они все так со мной?
— Тогда есть только один выход — бежать.
— Куда? Мне не вернуться домой. Даже окрасив или срезав волосы, я все равно буду слишком выделяться. А ваши корабли крайне редко отправляются в наши моря.
— Можно уйти в горы. Там тебя невозможно будет найти.
— Я не выживу одна. В этой стране все для меня чуждо и неизвестно.
Повисла неловкая пауза.
— Если я исчезну вместе с тобой, то подставлю свою семью и Наоки. Их казнят. — тихо проговорил мужчина.
— Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Ты и Наоики и так заботитесь обо мне. Я вам глубоко благодарна. Не стоит рисковать из-за меня еще больше.
— Не отчаивайся, я постараюсь что-нибудь придумать. Но пока будь осторожна. Ничего не ешь и не принимай из чужих рук. Даже подарки императора лучше не трогай, особенно, если их преподносят в закрытой шкатулки. В замочек может быть вставлена игла с ядом.
— Ты не обязан мне помогать, — Лина повернула голову, чтобы краем глаза видеть мужчину.
— Я вмешался в твою судьбу и теперь несу ответственность за тебя.
Ночью Лина опять плохо спала, переживая о том, что втягивает в неприятности Чинхо и его семью. Самурай был слишком ответственным, чтобы оставить ее без своей защиты, и, однажды, это может привести его к беде. То, что он вступил с ней в заговор, было уже страшным преступлением, и Лина до сих пор не совсем ясно понимала, почему он так поступил. На сколько она успела узнать людей, среди которых теперь жила, они все очень ответственно относились к своим обязанностям и долгу. А должность капитана личной императорской стражи подразумевала беспрекословную верность своему господину. Что же заставило самурая придать доверие тэнно? Жалость, сострадание, симпатия — разве это весомые причины для воина, занимающего столь ответственный пост?
За завтраком Иоши сокрушенно качала головой, глядя на свою хмурую подопечную. Решив не полагаться на заверения девушки, наставница все же послала за лекарем и отменила дневные занятия. Почтенный лекарь внимательно посчитал пульс наложницы, и заключил, что телом она здорова, но ее душа находится в смятении, и девушке нужен отдых. Все и вправду оставили Хитоми в тишине и покое, но ровно до того часа, как пришло приглашение от императора, за которым последовали уже привычное купание и сборы.
— До меня дошли слухи, что ты очень тоскуешь, — сказал Акихико, когда девушка оказалась в его покоях.
— Вы напрасно тревожитесь, мой господин.
— Правда? Значит, я зря обрадовался, что холодное сердечко моей кицунэ, наконец, дрогнуло?
— Разве вы желаете моей любви? — удивилась Лина. — Вы владеете моим телом и жизнью, зачем вам большее?
— Получается, ты тосковала не по мне, а по свободе… — разочарованно проговорил мужчина, — Но мне и правда хотелось бы, чтобы ты меня любила.
— Это жестоко, мой господин. Вы, ведь, не полюбите меня и не будете лишь со мной.
— Моя лисица ревнивица? У императора большое сердце, в него вмещается любовь к своему народу, к своей земле и, конечно, ко всем наложницам.
— Я слышала, что тот, кто любит всех, по истине не любит никого.
— Значит ты хочешь, чтобы я любил только тебя? — мужчина усадил девушку к себе на колени.
— Это было бы слишком дерзко с моей стороны. — Лина отвела взгляд в сторону.
— А разве демоницам не свойственна дерзость? — Акихико, коснулся ее подбородка, возвращая зрительный контакт. — Я скучал по тебе, лисенок. По твоим удивительным глазам и робким поцелуям.
— Правда? — брови девушки удивленно взметнулись вверх.
— Думаешь, император может соврать?
— Полагаю, что да.
Акихико засмеялся.
— Ты и вправду говоришь то, что думаешь, или настолько хитра, чтобы так казалось?
— Простите мой господи, я не совсем понимаю…
— Ну разумеется. Глупо надеяться, что ты раскроешь мне свои мысли и секреты.
— Поверьте, у меня нет никаких секретов. — девушка заволновалась, понимая, что этот разговор может повлиять на ее судьбу.
— Я был бы рад верить тебе, но тогда, я был бы глупцом.
— Разве у вас есть повод усомниться во мне?
— Я никогда не видел таких женщин. Кто и для чего создал тебя? Твоя магия очаровала даже самого верного мне война. Мужчины восхищаются тобой, а женщины проклинают и боятся. Разумеется, я сомневаюсь в твоих поступках и мотивах.
— Могу вас заверить, что мне ничего не нужно, я хочу лишь спокойной жизни.
— Ты так взволнована, мне нравится, — мужчина притянул лицо девушки к себе и поцеловал, развязывая рукой ее пояс, шелковые одеяния разъехались в сторону, оголяя изящную ключицу, губы императора не оставили и ее без внимания, — так что же, моя хитрая лисичка хочет завладеть императорским сердцем? — прошептал он прикусывая розовое ушко.
— Нет, я не… — запротестовала Лина.
— Глупенькая, ты же можешь просить у меня все, что пожелаешь… — император чувствовал прилив страсти.
— Тогда отпустите меня, во дворце меня ждет лишь смерть.
— Я выстрою тебе свой дворец и окружу лучшими самураями и самыми преданными слугами, только покажи мне свою магию. Заставь меня потерять голову от страсти. Я хочу познать твою демоническую сущность, почувствовать огонь, что бушует в тебе… Покажи, на что способна настоящая кицунэ.
Девушка растерянно замерла. Все, что Хитоми знала о искусстве любви, она узнала от императора и показать или удивить, его ей было абсолютно нечем.
— Мой демон проклят и заперт, мой господин, я совсем не владею магией.
Акихико потянул за одну из заколок, и волна рыжих локонов упала на плечи девушки.
— Неужели, ты не найдешь для меня ни капельки? Или я и так уже нахожусь под твоими чарами… — спросил он, одним движением скидывая на пол тонкие шелка.
Девушка уже смущенно одевалась, когда Акихико снова заговорил с ней.
— Я слышал, что тебе нравятся пионы. — мужчина встал с ложа, накинул на плечи легкий халат и, взяв из вазы большой красивый цветок персикового цвета, протянул его девушке, — я сразу подумал о тебе, когда увидел этот цветок. Его нежные лепестки раскрыты еще не до конца и скрывают свою тычинку, но, вскоре он распустится, надеюсь, и ты, однажды, покажешь мне свою сущность.
— В вашем саду, мой господин, все цветы достойны восхищения, а мастерство садовника и вовсе выше всяких похвал, — Лина бросила встревоженный взгляд из-под ресниц, известно ли тэнно о ее встречи с Чинхо?
— Я рад, что сад тебе нравится. Надеюсь, он сможет заменить тебе лес.
Покинув спальню императора, Лина удивилась, не обнаружив служанку, которая должна была сопроводить ее в гарем. Немного подождав на случай, если девушка вдруг не на долго отлучилась, Лина вздохнула и направилась вперед по коридору, надеясь не заблудиться во Дворце Дракона.
Пройдя пару поворотов, наложница услышала за спиной скрип половиц и обернулась, ожидая увидеть догоняющую ее служанку, но в полумраке, шагах в десяти от нее замерло чудовище.
От ужаса у девушки перехватило дыхание, она открыла рот, но крика так и не раздалось. Лохматый монстр двинулся на нее, попал в небольшую полоску света от фонаря, и в его руке блеснул короткий меч — вакидзаси. Лина отмерла и бросилась бежать. Поворот, еще один, где-то здесь должен быть выход, девушка дернула в сторону сёдзи, но за панелью оказалось новое «чудовище». Теперь Лина успела разглядеть вырезанную деревянную маску с оскаленными клыками, но лучше от этого не стало — ее хотят убить, возможно, сам император отдал такой приказ, окончательно разочаровавшись в наложнице. Девушка бросилась бежать дальше, хорошо, что здесь было не принято носить обувь в помещении, а ноги в носочках ступали почти безшумно. Коридоры петляли лабиринтами, а шаги сзади неумолимо настигали. Лина наугад дергала панели, пытаясь отыскать проход, вот, одна из них поддалась, девушка нырнула в щель и вновь побежала по коридору. Кажется, шаги преследователей стихли, Лина остановилась, напряженно прислушиваясь. Где-то спереди, за поворотом раздалось тихое шуршание отъезжающей в сторону панели, девушка снова стала искать проход, стенка с рисунком золотого лотоса поддалась, Лина скользнула внутрь, сделала несколько осторожных шагов в пустой комнате и провалилась в темноту.
Скрытая в полу крышка люка бесшумно закрылась, заставляя перепуганную девушку ощупывать пространство вокруг себя в кромешной темноте: голая утрамбованная земля и узкий проход с одной стороны, по которому и стала продвигаться Лина, опасаясь, что преследователи отыщут ее. Здесь, под землей, у нее почти не было шанса спастись от убийц, девушка спешила, почти не различая никаких звуков за громкими ударами своего сердца. Что-то дернуло ее за ногу, и она упала, коварный корень словно петля ловушки торчал из земли. Дальше пришлось идти осторожнее, чтобы не расшибиться или не вызвать обвал земляного прохода. Темнота давила и лишала ориентации в пространстве и времени. В носочки набилась земля и девушка сбросила их, теперь более отчетливо ощущая мелкие камушки, твердые корешки и, порой, что-то шевелящееся под босыми ногами. Еще через какое-то время лаз стал уже и ниже. Вскоре ее руки наткнулись на разросшиеся корни и земляную осыпь, перегораживающие ей путь. Но возвращение назад означало гибель, потому Лина с упорством и изворотливостью землеройки стала пробираться между корнями. Два верхних кимоно пришлось сбросить, длинные полы и широкие рукава мешались и цеплялись за корни, девушка прикрывала руками глаза, боясь наколоться в темноте на один из отростков, но вот, обвал остался позади, Лина отделалась всего несколькими ссадинами, а дальше лаз был свободен. Совсем скоро спертый тяжелый воздух стал свежее, а затем, девушка выбралась из-под земли, разбрасывая в стороны шуршащие опавшие листья, словно лиса из своей норы в корнях дерева.
К счастью Лины, луна была полной, и девушка разглядела очертания толстых извилистых стволов вокруг себя. Затеряться ночью в лесу не сложно — эта мысль вселила в сердце девушки надежду и придала сил. Не оборачиваясь больше на лаз, Лина побежала вперед.
Чинхо закончил дежурство и собирался идти отдыхать, когда его разыскала встревоженная Наоки. Девушка не дождалась своей госпожи и отправилась за ней в дворец императора, но служанка сказала ей, что наложницы с господином давно нет. Наоки походила еще по саду, но Хитоми нигде не было, не зная, что еще ей предпринять, девушка отправилась к самураю. Пропажа наложницы, или, еще хуже, побег — сулили всем большие неприятности, потому Чинхо велел держать все в секрете, пока он не разберется в случившемся.
Не привлекая ничьего внимания, самурай начал поиски там, где Хитоми видели в последний раз — во Дворце Дракона. Пару раз в коридорах ему встречались цветочные лепестки, что вызывало вопросы. Какое-то время казалось, что самурай ничего больше не найдет, пока он не отодвинул панель с тайным знаком. Во дворце императора, как и в доме любого достаточно богатого и влиятельного господина, располагалось не мало тайных ловушек и ходов для спасения. Золотой лотос означал комнату с тайным лазом, о чем знал лишь император и узкий круг доверенных лиц. На полу валялся измятый цветок пиона, что заставило Чинхо подойди к люку и спуститься в лаз.
Ворох тревожных вопросов крутился в голове мужчины: девушка не могла знать об этой комнате, значит, кто-то увел ее. Сторонников у нее нет, кроме него самого и Наоки, значит, уводили ее недоброжелатели. О туннеле знают лишь приближенные императора, получается, это господин отдал приказ увести девушку. Неужели, тэнно решил все же убить наложницу? А может, кто-то его предал и рассказал о тайном подземном проходе? Погрузившись в размышления, Чинхо зацепился ногой за корень и упал. Нужно лучше следить за тайными ходами, подобная заминка может привести к гибели императора, — отметил про себя воин. Когда Чинхо дошел до проросших в туннель корней, он зло обругал начальника дворцовой безопасности. Самурай был уже в возрасте и сильно поправился, он явно многие годы не посещал лазы, потому что уже не мог протиснуться в них, но, если случится смута или нападение — его живот и толстый зад будут слабым оправданием. Нужно искать ему замену, как бы предан он не был императору. В корнях, словно бабочка в паутине, застряли шелковые женские одеяния. Чинхо аккуратно свернул их и полез дальше.
Когда самурай выбрался из-под земли, утреннее солнце уже освещало красные кроны священной рощи. Чинхо огляделся, Роща Дракона находилась за дворцом в нагорной местности, и гулять здесь без особого императорского разрешения было нельзя. Красные раскидистые клены, с черными извилистыми, словно тела молодых драконов, стволами, внушали трепет и уважение, и без императорского запрета, ни простой люд, ни более знатные господа не тревожили этот лес, так неужели сюда привели перепуганную девушку, чтобы совершить над ней расправу? На такое способны лишь шаманы. Самурай стал искать хоть какие-то следы на усыпанной листьями земле.
На девушку он наткнулся случайно, уже почти потеряв надежду обнаружить ее. Хитоми спала на земле, в окружение мощных корней, ее рыжие локоны прикрывали бледное лицо, а молочного цвета нижнее кимоно скорее подчеркивало, чем скрывало красоту молодого стройного тела. Чинхо подступил ближе, и под его ногой хрустнула ветка.
Хитоми испуганно подскочила.
— Чинхо! Это ты! — с облегчением воскликнула девушка. Она села и тонкий шелк разъехался в стороны.
Мужчина тут же покраснел и отвернулся.
— Ой, прости, у меня нет пояса, — Лина запахнула халатик на груди, придерживая его рукой.
Самурай достал из-за пазухи сверток с кимоно и, развернув, накинул их на плечи девушки.
— Кажется, это твое. Расскажи мне что произошло. Как ты оказалась здесь? — мужчина уселся рядом на красную листву.
Лина рассказала про произошедшие ночью события.
— Значит, ты нашла тайный туннель случайно?
— Да, я просто провалилась в него.
— А ты заметила что-то еще, кроме демонических масок на нападавших?
— Нет. Первого, из-за огромного парика, я вообще сначала приняла за чудовище. У меня не было времени как следует их разглядывать, в коридорах было очень мало горящих фонарей. Но, меня удивило, что во Дворце Дракона совсем не было людей, я думала, что там всегда много слуг.
— Когда-то в главном здании дворца действительно было много народу, но дворцовый комплекс постоянно расширяется, и во Дворце Дракона остались только самые необходимые и преданные господину слуги, так безопаснее.
— Значит, это император послал за мной убийц? — Хитоми обреченно опустила голову.
— Я в этом не уверен. Господин не стал бы действовать так грубо. Ему достаточно приказать тебе выпить яд, и ты должна будешь подчиниться. Но, я полагаю, он действовал бы скрыто и на территории гарема, где любую смерть легко оправдать завистью или ревностью. В гареме много девушек из влиятельных семей, и, если господин открыто начнет убивать наложниц, это сильно пошатнет его положение.
— Я не совсем понимаю, если все считают, что тэнно прямой потомок Небесного Дракона, то, как можно пошатнуть его влияние и власть?
— Правитель существует ради народа, как Дракон извергает солнце ради всего живого. Если действия тэнно не будут иметь поддержки, то вскоре найдутся и другие прямые потомки. В конце концов, мы все ведем свой род от Небесного Дракона.
— Получается, ты тоже можешь стать императором? — девушка все еще пыталась разобраться в местных устоях.
— Кто-то появился из чешуи с головы Дракона, а кто-то из чешуи с его хвоста, и должен соблюдать свое место.
— Ах, вот в чем дело… Но, если это не тэнно, то кто еще мог подослать убийц в главный дворец?
— Тот, кто уверен в своей безнаказанности: императрица или наложницы из семей чиновников.
— Значит, правды мы не узнаем… Но что теперь мне делать?
— Нужно как можно быстрее вернуться.
— Но, я же почти сбежала, — удивленно возразила Лина, — может, лучше воспользоваться этим шансом?
— Ты не выживешь одна. А если ты вернешься сейчас, то еще будет шанс, что господин тебя простит. Но когда тебя поймают и приведут силой — тебя точно будет ждать смерть.
— Простит⁈ Но разве я виновата в том, что меня хотели убить?
— Мы не можешь сказать тэнно об этом. У нас нет доказательств.
— А мои слова, значит, ничего не значат? Ему нужен мой труп, в качестве доказательства?
— Пожалуйста, не сердись.
— Тебе легко говорить, это не тебя постоянно пытаются убить! Я спасаюсь из одной ловушки только для того, чтобы попасть в другую. Уж лучше бы император и вправду приказал мне выпить яд, чем жить так, вздрагивая от каждого шороха! — девушка всхлипнула, теряя самообладание.
— Не стоит отчаиваться…
— Но ради чего мне бороться? Моя семья далеко, я никогда не вернусь домой, а здесь я никому не нужна. — Лина закрыла лицо руками, а ее плечи стали вздрагивать.
— Хитоми не плачь, пожалуйста, не надо… Ты нужна мне, слышишь? — Чинхо осторожно приобнял девушку за плечи.
— Ты говоришь это из жалости… — Лина осуждающе посмотрела на самурая.
— Нет, разве я хоть раз обманывал тебя? — мужчина приподнял лицо девушки к себе и коснулся невесомым поцелуем ее щеки, осушая слезинку. — Я что-нибудь придумаю, обещаю. Я позабочусь о тебе. Но мне нужно время. Мои действия не должны отразиться на судьбе моей семьи и Наоки.
— Почему? Почему ты делаешь это ради меня?
— Ты удивительная и заслуживаешь большего, чем провести всю свою жизнь в гареме, борясь за внимание императора.
— На моей родине, рыжеволосые девушки не редкость. Ты напрасно превозносишь мою внешность, — Лина опустила глаза, стараясь скрыть разочарование.
— Ты думаешь, что я, как и тэнно, оценил в тебе лишь красоту? Это не так. Да твоя необычная внешность притягивает взгляд, но, кроме этого, ты очень искренняя и добрая, в тебе нет алчности и тщеславия. Ты готова жертвовать собой ради других, ради блага своей семьи ты безропотно отправилась в далекую чужую страну. Ты могла бы воспользоваться интересом императора и возвыситься, но в тебе нет ни капли хитрости и коварства. Сначала, ты напомнила мне маленькую Наоки и мое сердце дрогнуло, мне хотелось защитить тебя. Но я присматривал за тобой, ведь это из-за моей слабости ты оказалась в гареме, имея доступ к императору. И чем больше я наблюдал за тобой, тем больше я… — тут мужчина замялся, — тем больше убеждался в том, что в гареме тебе не место.
— Это очень благородно с твоей стороны — решить позаботиться о моей судьбе. — тихо ответила девушка.
— Чтобы все наши планы сбылись, нам нужно быстрее вернуться и предстать перед господином. Придется идти тем же путем. Я не могу провести тебя через главные ворота. Никто не должен знать, что ты покидала дворец.
— А вдруг император не знает, что я пропала?
— Если он не знает об этом сейчас, то узнает позже, и будет только хуже. Наложницу, покинувшую дворец без разрешения и достойного сопровождения, ждет казнь. Такая девушка лишается доверия императора, ведь она могла забеременеть, после чего, выдавать чужого ребенка за императорского наследника. Репутация императорской наложницы должна быть безукоризненной.
— И что же я скажу императору?
— Скажи, что ты обратилась, а в лисьем облике ты не понимала, что происходит и просто бежала прочь от человеческого жилища.
— Но господин потребует доказательств! Он захочет, чтобы я стала лисой на его глазах.
— Ответь, что не знаешь как это произошло. Так ты вновь разожжешь угасающий интерес господина.
— Это безумие…
— Да. Но это единственный шанс.
В моей группе в вк «писатель Эстер Рейн» можно увидеть визуализации к книгам и почитать интересные статьи.
Чайный домик императора располагался в укромном уголке сада и был его любимым местом для разговоров, не предназначенных для чужих ушей, коих при дворе было слишком много. Эту беседу тэнно тоже решил провести здесь.
Акихико стоял в пол оборота, с непроницаемым лицом, пока Чинхо рассказывал, о том, что нашел Хитоми спящей в Роще Дракона. Девушка сидела на полу с опущенными глазами, а ее внешний вид вполне подтверждал слова самурая: распущенные спутанные волосы, в которых застрял какой-то лесной мусор, перепачканное мятое кимоно и грязные босые ноги.
— Кроме ее служанки кто-нибудь знает, что она покидала дворец? — наконец спросил тэнно.
— Я держал все в секрете…
— Ты должен ее казнить! Я не потерплю в гареме лживую изменщицу — в сторону со стуком отъехало сёдзи.
— Мама!
— Эта лисица заморочила тебе голову! А теперь решила принести в подоле лисят во дворец! Я не позволю коварным демонам захватить власть. Как бы она не оправдывалась, ты должен следовать закону. Лисица должна быть казнена. — госпожа Кадзуё с глубокой неприязнью смотрела на сидящую на полу наложницу.
— Разве я сообщал тебе, что нуждаюсь в твоем мнение по этому вопросу? — холодным голосом спросил Акихико.
— Следить за порядком в гареме мой долг, а это…
— Мне кажется, ты плохо справляешься со своим долгом, — перебил мать император, — мне известно, что мою фаворитку уже несколько раз пытались убить.
— Ты обвиняешь меня? — с вызовом спросила женщина.
— Пока лишь в твоем халатном отношении. — намек на угрозу прозвучал в голосе мужчины.
— Вот значит как? Ты веришь демонице больше, чем своей матери? После этого ты еще будешь утверждать, что лисица не околдовала тебя?
— Этот разговор позорит и тебя и меня. Я больше не желаю слышать подобные нравоучения и запрещаю тебе рассказывать кому-либо о том, что с Хитоми произошло ночью. Это мой приказ.
Императрица посмотрела на разозленного до предела сына и, с выражением глубокого оскорбления на лице, развернулась и покинула чайный домик. Повисла давящая тишина.
— Чинхо, оставь нас, — наконец, произнес император.
Самурай поклонился и вышел, а Лина боялась даже посмотреть на тэнно после всего случившегося.
— Ты хотела сбежать? Я чем-то напугал или обидел тебя в нашу встречу?
— Нет, мой господин. У меня не было таких помыслов.
— Тогда что произошло?
— Я помню, как была расстроена, что снова разочаровала вас. Я взывала к своей демонической сущности, просила ее отозваться, дать мне нужные навыки и знания. Потом, кажется, что-то напугало меня, я не могу сказать точно, воспоминания очень обрывочны. Затем я видела, как куда-то бегу по подземному лазу. Мне страшно, сердце колотиться как сумасшедшее, а нос забивает тяжелый запах земли. Мне кажется, что перед моими глазами мелькают лисьи лапы. Затем я выбралась из-под земли и меня поразил новый запах опавших листьев и ночной свежести. Луна была такой яркой, я видела все как днем, четко и ясно, а звуки! Они были такими громкими, различные шорохи, взмахи крыльев ночных птиц, далекий стрекот цикады… Мою душу наполнило чувство свободы и радости, хотелось бежать и бежать… Я не знаю, что было сном, а что явью. Но, когда я открыла глаза в следующий раз, передо мной было встревоженное лицо Чинхо-сана.
— Значит, ты, все-таки, обратилась?
— Я не могу быть в этом уверена и не знаю, как все это произошло.
— Из твоих слов выходит, что вчера ночью тебя никто не провожал, и ты была чем-то напугана?
— Когда я вышла из ваших покоев, служанки нигде не было. Я подождала немного, но после отправилась в гарем одна.
— Я услышал твои слова. Наказывать мне тебя не за что. Священная роща часть дворца, значит его пределов ты не покидала. Я разберусь, где были слуги и охрана, но о произошедшем ночью ты должна молчать.
— Да, мой господин. Благодарю вас.
— Ступай, тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок.
Когда наложница ушла, в чайный домик снова зашел Чинхо.
— Я не справился со своими обязанностями, мой господин, позвольте мне покинуть пост капитана вашей личной стражи. — замерев в глубоком поклоне на коленях, проговорил самурай.
— И в чем же ты провинился?
— В непосредственной близости от вас ночью происходили странные события, а я не знал об этом и не мог вас защитить.
— Однако, ты единственный из охраны узнал о пропаже моей фаворитки и смог отыскать ее. Я не вижу твоей вины и покинуть пост не разрешаю.
— Вы слишком добры ко мне.
— Я ценю преданных мне людей, Чинхо. А тебя я знаю с тех пор, как учился сидеть в седле. Но, признаюсь, если бы Хитоми этой ночью пропала, мои подозрения пали бы на тебя.
— Раз вы не доверяете мне, то позвольте сделать сэппуку… — побледнев, произнес самурай.
— Я доверяю тебе, но предостерегаю. Эта девушка заставляет терять голову. Я все больше убеждаюсь в ее чарах. Вчера я был не сдержан в своих словах. Подобная страсть непозволительна для императора. Моя мать, конечно, права, считая, что держать кицунэ в гареме опасно. Но… если бы ты только знал, как мне все опостылело и наскучило. — тяжело вздохнул Акихико.
— Моя обязанность сделать так, чтобы вы были в безопасности, даже рядом с кицунэ. Теперь девушка знает о тайном туннеле. Это прямая угроза для вас.
— Я уже подумал об этом. Теперь за лисицей всегда будут следить. Она не сможет воспользоваться этим знанием. К тому же, как я уже говорил, Хитоми никогда не покинет гарема. Думаю, переживать не о чем.
— Я сейчас же подберу людей…
— Думаю, сейчас тебе нужен отдых, ты провел на ногах всю ночь. Только перед этим впиши в каком-нибудь старом свитке, что Роща Дракона считается частью дворца. Чувствую, мне еще предстоит разговор с матерью, она так просто не сдастся. Об остальном я позабочусь сам.
Смыв с себя землю и грязь, Лина сидела погруженная в свои мысли, позволяя Наоки расчесывать ее волосы.
— Наш господин невероятно вас ценит, он сделал ради вас больше, чем для любой другой девушки. — сказала Наоки.
— Ты говоришь о том, что он не стал меня наказывать?
— Многие десятилетия не случалось такого, чтобы наложница сбегала из дворца. Но никогда не было и вовсе такого, чтобы император приказывал подделать ради наложницы документы. Священная роща до сегодняшнего дня не считалась частью дворца, а теперь обнаружился древний указ о присоединении рощи ко дворцу.
— Мне казалось, что события этой ночи было приказано сохранить в тайне.
— Именно так. Но ничего не разлетается по гарему быстрее, чем тайна. Все только и шепчутся о том, что произошло.
— Значит, теперь все знают… — грустно произнесла Лина.
— Но не многие знают, что тэнно приказал постоянно следить за вами, при этом не доверил выбор людей Чинхо. Видимо, господин больше не доверяет гэгэ. — Наоки говорила шепотом, — Будьте очень аккуратны, госпожа Хитоми-сан, в случае чего, Чинхо больше не сможет прийти к вам не помощь, не подвергнув себя опасности.
— Император утратил доверие и ко мне, и к Чинхо? — бледнея прошептала Лина, — Это не приведет ни к чему хорошему.
— Люди императора смогут вас защитить. Главное теперь не вызвать их подозрения. Я очень вас прошу, Хитоми-сан, будьте осмотрительны, жизнь гэгэ в ваших руках. — Наоки сложила ладони и поклонилась до земли, выражая свою просьбу.
— Наоки, пожалуйста, поднимись! Я совсем не хочу навредить Чинхо, обещаю, я буду осторожна.
Лина сдерживала данное обещание и вела себя безукоризненно, проводя все свое время в компании наставницы. Хотя ей было скучно и одиноко, но она не искала встречи с самураем. Император тоже не спешил вновь общаться с провинившейся наложницей. Возможно, его страстные откровения привели к этому отчуждению между ними. В ту ночь тэнно явно желал поддаться чарам кицунэ, и, если бы, девушка действительно была демоницей, то император бы уже полностью попал под ее влияние. А так, между ними остался лишь осадок разочарования и неловкости. К тому же, сама по себе Хитоми уже порядком наскучила молодому мужчине своей робостью и стеснительностью. С самого детства Акихико имел все, что только мог пожелать, его давно уже ничего не удивляло и не вызывало сильных эмоций, а теперь он разочаровался и в пойманной им кицунэ, на которую изначально возлагал большие надежды.
Зато Иоши очень переживала о том, что ее ученица больше не пользуется расположением господина. Женщина неустанно думала, как подстроить им встречу и всколыхнуть угасающие чувства императора.
— Сегодня такой теплый день, давайте сходим на озеро, Хитоми-сан? — спросила наставница, сама разливая утренний чай из необычного чайника в форме дракона.
— Вы сегодня очень добры, Иоши-сан, может быть, я не знаю о каком-то празднике?
— Никакого праздника нет. Но вы очень усердно занимаетесь, моя госпожа. Ваш танец грациозен и точен в каждом движение. И вы научились прекрасно подавать чай. Думаю, скоро мы сможем перейти к изучению стихов. А сегодня, можно позволить себе небольшой день отдыха. — Иоши отпила ароматный чай из пиалы.
— Стихи? — не слишком радостно отреагировала Лина.
— Уверена, поэзия увлечет вас, Хитоми-сан. Только послушайте:
'Ужель и на дорогах грез
Легла роса?
Всю ночь,
Пока бродил по ним,
Не просыхал рукав.'[1]
С чувством продекламировала наставница, ее глаза мечтательно заблестели.
— Наш господин очень любит стихи и часто сочиняет сам. Ему будет приятно услышать красивые строки из ваших уст.
— Тэнно уже потерял ко мне интерес, не думаю, что мне выпадет возможность читать ему стихи.
— Не стоит отчаиваться, моя госпожа, нужна лишь удачная возможность, чтобы всколыхнуть чувства императора. Давайте я налью вам еще чая, моя бабушка всегда говорила: «правильно подобранный чай способен вылечить и сомнения души, и недуги тела».
Вскоре, женщины под бумажными красочными зонтиками уже подходили к пруду.
— Мне что-то не здоровится, Иоши-сан, может, лучше будет вернуться? — у Лины стала кружиться голова.
— Это все от жаркой погоды, уверена, у воды вам станет легче, вон там есть помост, пойдемте присядем на нем. — наставница подхватила девушку под руку.
С каждым шагом ноги слушались Лину все хуже, становясь ватными, мысли разбегались, а на побледневшем лице выступили капельки пота.
— Иоши-сан, я сейчас упаду… — слабым голосом прошептала девушка.
— Мы почти пришли, еще несколько шагов.
Перед глазами все расплывалось, кажется совсем близко мелькнуло зеленоватое пятно озера, медленно проползла мысль, что, возможно, наставница ее отравила, затем вдруг пропала опора и Лина почувствовала странно растянутое чувство падения, а затем, глаза, рот и нос стало заливать водой…
— Помогите! Кто-нибудь, на помощь! — закричала Иоши, с тревогой поглядывая как девушка тонет, предпринимая слишком вялые попытки удержаться на поверхности воды. — Наложница тонет, быстрее!
Наконец, появился император со своей свитой, они бегом приблизились к помосту. Чинхо узнал Иоши, и ринулся вперед, поняв кто именно упал в озеро, но его успел остановить тэнно, крепко сжав плечо самурая. В глазах императора снова блеснули ревностные огоньки. Акихико быстро сбросил с себя верхнее золотое кимоно и ловко нырнул с помоста в озеро, почти не оставив после себя брызг.
Мужчина открыл под водой глаза. В этом месте озеро было глубоким, но в чистой воде хорошо было видно тонущую девушку, ее глаза были закрыты, будто она спит, рыжие волосы парили, а голубое кимоно с лотосами, будто специально подобранное под подводную обстановку, красиво развивалось вокруг стройного тела. Зрелище было настолько безмятежным и сказочным, что мужчина невольно засмотрелся, пока желание вдохнуть воздуха не вернуло его в реальность. Он сделал несколько быстрых движений вперед и обхватил Хитоми за талию, после чего стал тянуть ее наверх. Мокрые одежды, что казались невесомыми, когда она погружалась ко дну, вдруг стали тяжелыми и сковывающими движения императора, ему пришлось дернуть узел пояса и быстрым движением избавить девушку от двух верхних слоев кимоно, после чего мужчине удалось вынырнуть на поверхности, где его ждали несколько десятков встревоженных глаз.
Когда тэнно вынес на берег безвольное тело наложницы, по тропинке уже бежал лекарь. Почтенный старик со знанием своего дела принялся приводить девушку в чувства. Вскоре она закашляла, отплевывая воду, но до конца так и не пришла в себя, по настоянию императора, лисицу перенесли в его покои для последующего лечения.
Лина проспала до вечера, она не слышала, как в соседней комнате допрашивали Иоши, как тэнно отчитывал двух самураев, приставленных следить за наложницей, как в покои императора ворвалась разгневанная императрица, обвиняя сына в том, что он окончательно потерял голову, раз бросается в воду за какой-то наложницей, когда вокруг него столько слуг и охранников.
Уставший после тяжелого и насыщенного дня, Акихико пил чай, наслаждаясь тишиной и размышляя о деталях прерванной встречи с вельможами, они как раз сидели в летнем дворце переговоров, находящемся недалеко от пруда, когда раздались крики. Теперь ему придется собирать их вновь и извиняться, лучше всего будет преподнести им какие-нибудь подарки, чтобы сгладить неприятное впечатление. Хотя, у многих из мужчин загорелись глаза, когда они рассматривали облепленную мокрым кимоно ладную фигурку его лисички. Скорее всего они остались очень довольны этим событием, им будет о чем посудачить и что вспомнить. Но никто не признает это в слух во дворце, напротив, они открыто будут сетовать на то, что при дворе твориться беспредел. Сначала, облитый чаем Джуй Пинь, затем сорванная встреча… Кто-нибудь обязательно вспомнит его деда, и то, как неукоснительно при нем соблюдались все порядки. Правда, никто не хочет вспоминать, что при нем любому недовольному или напрасно судачащему вельможе отрезали язык и скармливали собакам. Избирательная память очень удобна, когда новый император не сторонник строгих мер и наказаний. Акихико тяжело вздохнул, затем услышал, как на постели пошевелилась девушка.
— Как я здесь оказалась? — удивленно прошептала Лина, еще не до конца придя в себя.
— Ты ничего не помнишь? — мужчина подошел и сел на постель, с тревогой всматриваясь в бледное лицо наложницы.
— Нет, все как в тумане. Кажется, я ходила на озеро с наставницей…
— Ты упала в воду и стала тонуть. Я надеялся, что ты расскажешь мне, что с тобой произошло.
— Простите, мой господин, но я не помню. Мне очень неловко, что из-за этого происшествия потревожили вас.
— Я был поблизости, когда услышал крики твоей наставницы. Разве я мог остаться в стороне? И, хотя, я не должен был бросаться в воду, в тот момент мне показалось это единственным правильным решением. Наверное, ты, все-таки, зачаровала меня, кицунэ.
— Неужели, никто больше не мог меня спасти? — краснея от смущения спросила Лина.
— Я не хотел, чтобы к тебе прикасался кто-то другой. И я нисколько не жалею, что пошел на поводу у своей ревности. Даже под водой ты была удивительно прекрасна. Ты напомнила мне историю про Отамеко-онна.
— Кто это?
— Я расскажу тебе, если ты согласишься поесть.
— Я совсем не голодна.
— Сейчас ты не здорова и можешь не следовать этикету наложницы. К тому же, я хочу, чтобы ты провела ночь здесь. Причины, из-за которых ты оказалась в воде не ясны, тебе лучше остаться под моим присмотром. Ты ничего не ела с самого утра, а тебе нужны силы, чтобы поправиться.
— Мой господин, вы напрасно так печетесь обо мне! — Лине совсем не хотелось ночевать в покоях тэнно, это лишь ухудшит ее положение, добавив зависти и ненависти к ней среди других девушек.
— Это мое решение, и я не собираюсь его обсуждать.
[1] Стих найден в интернете, автор не известен, перевод И. Боронина.
Акихико отодвинул сёдзи и подал знак служанке, вскоре девушка уже внесла поднос на ножках с горячим мисо-супом и вездесущим рисом с овощами, поставив его перед Хитоми. Тэнно вернулся к своему столу и остывающему чаю.
— Теперь я расскажу тебе историю про озерную деву Отамеко-онна…
В тот день шел сильный дождь, барабаня по крыши храма с особой яростью. Казалось, что это злые они пытаются проникнуть внутрь. А когда к дождю пришло подкрепление в виде грома и молний, юная жрица бросилась к алтарю и стала молиться, столь пугающими для нее были те мгновения. Ее воображение рисовало полчище ёкаев, бьющих в большие щиты и стучащих древками своих копий. Среди звуков бушующего ненастья, младшая жрица не сразу расслышала, как стучат в ворота их маленького лесного храма. Открывать ей не хотелось, она представляла себе стоящее на пороге чудовище и ноги слабели от страха. Но настойчивый стук в ворота продолжался. Минори и сама не знала, откуда у нее взялась сила духа, чтобы подойти и открыть тяжелую деревянную дверь, она готовилась к мгновенной гибели в страшных когтях и зубах, но в ярком отблеске молнии, девушка различила лишь фигуру молодого мужчины.
— Я уже думал, что храм заброшен! Уважаемая жрица, позвольте мне укрыться от дождя? — сказал незнакомец и низко поклонился, сложив перед собой ладони.
— Из-за грома я не сразу услышала, что кто-то стучится в ворота, прошу простите мне мою нерасторопность. — в ответ поклонилась Минори, — Проходите, мы будем рады оказать помощь.
Храм был маленьким и скромным, многие из его построек уже нуждались в ремонте, но что могли сделать четыре жрицы, три из которых были уже в преклонном возрасте и спокойно спали даже под звуки сильной грозы? Младшая жрица взяла на себя заботы о промокшем до нитки путнике, она дала мужчине сменное кимоно, накормила скромной, но вкусной пищей и налила горячего целебного чая, чтобы гость не простудился. Вскоре гроза закончилась. Но дождь продолжал идти и идти. Маленький дворик превратился в грязевую топь, а овощи в огороде стали гнить. То тут, то там начала протекать крыша, и у Минори уже закончились плошки и горшки, которые она могла подставить под стекающие с потолка струи. К концу второй недели нескончаемого дождя перестали нестись даже куры, мокрые и понурые они целыми днями сидели на энгаве, прижавшись друг к другу. Старшие жрицы охали и качали головой, ведя бесконечные рассуждения о том, что храм следует оставить и идти искать себе приют в другом месте. Но Минори выросла здесь и от мысли, что придется покинуть родное место у нее на глазах наворачивались слезы.
Томиято — так звали неожиданного гостя, изо всех сил пытался помочь залатать обветшалый храм. Но мало что можно было сделать, когда не прекращаясь идет дождь, а в наличие есть лишь сырая солома и подгнившие старые доски. Зато он часто рассказывал интересные истории и сочинял красивые стихи, в которых все чаще и чаще упоминалась красота и благочестие младшей жрицы.
Я видел не мало цветов,
Растущих в изящных садах,
Но лишь цветок расцветший в лесу
Приковал к себе надолго мой взгляд.
Минори и вправду была очень красива, необычайно добра и абсолютно наивна. Она выросла при храме, в тени леса. Ее кожа была бела, движения тихими и плавными, а юные глаза с восторгом смотрели на красивого, умного и веселого молодого мужчину. Старшим жрицам следовало бы вмешаться, но они уже позабыли, каким пылким может быть молодое сердце. И пока они дремали под шепот нескончаемого дождя, молодая девушка решила, что в храм Томиято привели добрые ками, и что ее жизнь вновь не станет прежней, ведь она впервые в жизни влюбилась и успела нафантазировать себе светлое будущее рядом с любимым. И, хотя, мужчина ничего не обещал ей, он все же оказывал знаки внимания, отчего и был виноват во всем том, что случилось между ними одним поздним вечером, когда он потянулся к нежным губам девушки и та ответила на поцелуй.
Утром было удивительно тихо, спавшая на груди возлюбленного Минори настороженно прислушалась, не сразу понимая, что дождь, наконец, закончился. Она радостно улыбнулась, посчитав это хорошим знаком и стала любоваться безмятежным лицом спящего мужчины. Когда в маленькую комнатку проник, первый за долгое время, робкий луч света и коснулся ресниц Томиято, он проснулся.
— Дождь закончился, вскоре мы сможем уйти. Ты же покажешь мне те места, о которых рассказывал в своих историях?
— А мне хотелось, чтобы этот дождь не кончался, и я навсегда мог остаться в этом маленьком храме среди леса.
— Почему же? Что хорошего в нашем старом храме?
— Ты. И я.
— Но мы можем пойти куда угодно! Уверена, старшие жрицы не будут против. Ты же возьмешь меня в жены, ведь так?
— Моя прекрасная Минори, прости, но я не смогу жениться на тебе…
— Почему? Неужели ты уже женат? — у девушки похолодело в груди, разве мог Томиято оказаться изменщиком?
— Нет, я не женат. Но однажды обязательно женюсь и это будет политический союз, заключенный ради процветания нашей страны.
— Я не понимаю…
— Я принц, я путешествовал вместе со своей свитой, но в какой-то момент я сбежал от всех, чтобы хоть немного побыть одному, без всех этих условностей и правил. Но в конце концов я заблудился, а затем начался этот дождь…
— Тогда давай убежим, скроемся в горах и будем вести обычную жизнь.
— Я не могу поступить так. Я будущий император. Я не имею права ставить личное счастье превыше долга. Но я могу взять тебя во дворец и сделать наложницей.
Из глаз девушки ручьем потекли слезы, не о такой жизни она мечтала, не такую любовь вообразила себе, и теперь ей было горько и стыдно.
— Не бывать этому! — воскликнула она в сердцах и выбежала из комнаты, завернутая лишь в тонкий шелк.
Минори хотела выплакаться подальше от чужих глаз и пошла к озеру, взошла на тонкий длинный бамбуковый мосток, с которого жрицы часто ловили рыбу, но веревки, которыми были перевязаны стебли сгнили и мостик буквально рассыпался под ногами девушки. Младшая жрица стала тонуть, отчаянно барахтаясь в воде, но за время нескончаемого дождя озеро стало таким глубоким, что шанса спастись у нее не было.
В душе погибшей Минори было столько горя и отчаянья, что она не смогла обрести ни покоя, ни забвения. Но в ней не было злобы, потому злым духом девушка не стала. Она просто уснула на дне, среди длинных стеблей лотосов, покачиваясь в легком течение, словно в колыбели.
Томиято ничего не знал о гибели жрицы. Он прождал ее до следующего утра, надеясь, что девушка вернется и он сможет убедить ее отправиться вместе с ним во дворец. Но Минори так и не пришла. Тогда принц решил, что девушка хочет, чтобы он ушел. Мужчина вздохнул, обвязал вокруг своего запястья красный шелковый поясок девушки, который взял на память, и покинул старый лесной храм.
Прошло несколько лет, Томиято давно стал императором, но в его сердце по-прежнему жил образ юной жрицы. Даже сотни прекрасных девушек в его гареме не могли вытеснить образ нежной Минори. А когда многочисленные советники насели на него с вопросом женитьбы, Томиято понял, что желает видеть рядом с собой одну единственную девушку. Хотя императрица мать настойчиво устраивала своему сыну смотрины из самых красивых, воспитанных и родовитых девушек, мужчина не мог заставить себя пойти против своего сердца.
Разругавшись с матерью и поразив своим решением весь императорский двор, Томиято собрал повозку с лучшими подарками: богатыми украшениями, тончайшими шелками, всевозможными женскими мелочами, а также утварью и строительными материалами для лесного храма, и отправился в путь.
Найти храм было не просто, лес с тех пор стал только гуще, а забытые тропы почти заросли. Томиято боялся, что храм окончательно разрушился и он не найдет в нем Минори. Где еще искать девушку он не знал. Но вот показались полусгнившие ворота, висевшие на одной петле. Теперь они не могли защитить ни от лесных зверей, ни от разбойников. С волнением, Томиято устремился внутрь ветхих построек. Запах вареного риса убедил его, что храм еще обитаем, он ускорил шаг и вскоре увидел двух старых жриц, сидевших на полу и ловко поедающих палочками вареный рис с редькой.
У старух чуть не случился сердечный удар, когда перед ними неожиданно возник мужчина. Томиято долго извинялся и кланялся перед причитающими и охающими женщинами. Хотя он был их императором и по статусу и положению ему было не положено и не нужно так себя вести, мужчина не хотел еще больше нервировать жриц и решил вести себя как обычный мужчина. Когда старухи немного пришли в себя и узнали в своем неожиданном госте путника, что однажды жил у них во время дождя, Томиято спросил их про юную жрицу.
— Мы думали, Минори ушла вместе с тобой. Вы исчезли в один день. Мы долгое время сетовали, что вырастили девчонку такой неблагодарной. Ведь она сбежала, даже не попрощавшись с нами. Особенно тосковала по ней старуха Суеко. Она считала, что с Минори случилось что-то неладное, ее все тревожили странные сны. Думаю, это и сожгло ее изнутри, а, ведь, могла еще жить и жить. — ответила одна из жриц.
— Неужели Минори пропала, и я никогда больше ее не увижу? Эти годы я жил пустыми надеждами… — Томиято опустился на пол, не в силах справиться со своим разочарованием.
Жрицы разместили странного гостя и пришедших с ним людей, не задавая лишних вопросов и не терзая его душу. Томиято же провел всю ночь в угрызениях. Как он был глуп, что не разглядел своего счастья, не смог уберечь его. Нужно было везти Минори во дворец и делать своей женой, не слушая никого. Со временем, прекрасная и нежная девушка завоевала бы сердца всех. Но он струсил, позволил ей убежать. Возможно, девушка сбежала тогда из храма и ушла в какую-нибудь деревню. Скорее всего, она давно уже вышла замуж и растит детей. Но несмотря на то, что мужчина был подавлен, он все же решил задержаться и отремонтировать храм. Томиято очень хотелось сохранить то место, где он повстречал свою любовь. Хотелось, чтобы память о Минори продолжала жить здесь. Поэтому, следующим утром в храме раздался стук молотков. Спустя несколько дней, полы были заменены, крыша перестелена, а новые крепкие ворота покрашены. Маленькая кладовая была заполнена мешками с рисом, а старые жрицы спали на новых футонах, ходили в нарядных кимоно и готовили в новой посуде, без сколов и трещин. Кажется, они даже немного помолодели, вместе со своим храмом.
— Добрый господин, ты сделал для нас очень многое, но скажи, не обидит ли тебя еще одна просьба старухи? — обратилась за завтраком к Томиято одна из жриц.
— Вы можете звать меня по имени, почтенная. Конечно, нет, я рад исполнить ваше желание. — почтительно ответил мужчина.
— Раньше на озере был мосток, с которого мы ловили рыбу. Сейчас у нас много еды, но однажды и она закончится. А без рыбы, порой, нам приходится тяжело. Тот мосток давно сломан, а сквозь прибрежные заросли ничего не поймать. Сделай для нас последнюю услугу, почини помост.
— Хорошо, я сегодня же займусь этим.
После завтрака, Томиято взял доски и направился в сторону озера, когда к нему обратился один из строителей, привезенных с собой.
— Мой господин, простите, что обращаюсь к вам, но прошу вас, не ходите в одиночку на озеро.
— Почему? — искренне удивился император.
— Отамеко-онна поселилась в этом месте. Многие уже видели ее.
— Что же делает этот озерный дух?
— Ничего такого, но… Она предстает в виде прекрасной девушки, обернутой лишь в тонкий шелк, порой, она просто плавает, иногда прячется среди лотосов, а бывает и спит под водой, но я боюсь, что она просто играет с нами. Если поддаться ее чарам, Отамеко-онна утащит под воду.
— Может это просто девушка из какой-нибудь деревни дурачится над вами?
— Мой господин, она проводит под водой очень много времени. Живой девушке не под силу такое. Да и поселений поблизости нет. Только лес и горы.
— В любом случае, она до сих пор не сделал ничего плохого. Если бы здесь было опасно, жрицы предупредили бы нас. Не судачь попусту.
— Как прикажете, мой господин. — с поклоном ответил строитель.
Томиято поспешил к озеру с затаенной надеждой, он сам решил сделать помост, надеясь увидеть озерную деву, но в этот день он так никого и не встретил. Рассудив, что шум от постройки помоста мог спугнуть дух озера, мужчина снова пришел к воде на следующий день, стараясь вести себя очень тихо. Теперь он и вправду увидел под водой, среди стеблей лотоса безмятежно спящую девушку. Но ему не удавалось разглядеть ее, потому мужчина все же рискнул и зашел в воду, но Отамеко-онна услышала его и быстро исчезла где-то в глубине. Тогда Томиято вернулся на берег.
— Прости, что потревожил тебя, дева озера. Я прибыл сюда, чтобы отыскать девушку, которую очень сильно люблю. Но, к сожалению, ее здесь больше нет. Я очень виноват перед ней и привез много подарков, чтобы извиниться. Может быть, хотя бы ты примешь эти дары? — обратился к озеру император и оставил в небольшой заводи на дне украшения, привезенные для Минори.
Когда Томиято пришел на следующий день, драгоценностей на месте не было, и он оставил в том месте свертки с изящными кимоно. Еще через день исчезли и одежды. Но сегодня мужчина пришел с онигири[1].
— Я подумал, что ты, должно быть, голодна, прекрасная Отамеко-онна. Но я не знаю, как правильно преподнести тебе пищу. Не станет ли непригодной для тебя еда, положенная в воду? Будь добра, почтенная ками, научи меня.
— Пока ты не принес онегири, я и не чувствовала голода, но теперь я чувствую, будто не ела множество лет… — среди цветущих лотосов появилась девушка, Томиято еще не видел ее лица, но ее голос было невозможно не узнать.
— Минори… Как же получилось, что ты стала духом озера?
— Я утонула, случайно и долго-долго спала, пока никто не тревожил это озеро. А потом в озеро стали приходить купаться мужчины, и разбудили меня.
— Минори, прошу тебя, прости меня. Я был слеп и глуп, и глубоко сожалею, что обидел тебя тогда. Но я вернулся за тобой в надежде, что и ты не забыла меня, все эти годы твой образ жил у меня в сердце. Лишь воспоминания о твоей улыбке согревали меня. Позволь мне исправить содеянное, пойдем со мной, я возьму тебя в жены.
— Мой принц, — грустно улыбнулась девушка, — теперь я Отамеко-онна. Я не могу выйти из воды и стать тебе женой.
— Я уже не принц, а император, и если ты не можешь выйти из воды, то я вынесу тебя, кому как не мне должны подчиняться все стихии?
Девушка лишь засмеялась в ответ, но Томиято уже вошел в воду и подхватил ее на руки, он успел сделать всего пару шагов, как его руки оказались пусты, а смех Минори, словно журчание ручейка, снова переливался за его спиной.
— Уходи, — наконец произнесла девушка, — теперь я дух озера. Не быть мне твоей женой. Забудь обо мне.
— Нет, — твердо сказал мужчина и коснулся прохладной, словно вода в жаркий день, руки Минори. — раз ты не можешь покинуть озеро, то я останусь тут. Я уже один раз потерял тебя, и снова терять не хочу. Особенно теперь, когда я вновь вижу тебя и мое сердце поет от радости.
— Ты не можешь жить у лесного озера. Ты император, тебе нужно заботиться о своем народе.
— Я могу жить, где хочу. Я император и могу построить себе дворец здесь.
— Ты говоришь глупости, и я больше не появлюсь перед тобой!
— Минори, стой! Прости! — выкрикнул Томиято, но девушки уже нигде не было.
Мужчина не сдавался и каждый день приходил к озеру, сидел на мостке, приносил угощения, которые исчезали за ночь, и рассказывал истории и стихи, как бывало в прошлом.
В лазурном шелке
Лесного озера
Моя госпожа.
Но сколько бы не было семян у лотоса,
Я не покину тебя.
Так прошло две недели, и Отамеко-онна сжалилась и вновь явилась перед Томиято.
— Почему ты не уходишь? Твой долг вернуться во дворец.
— Я понимаю, что не заслужил твоего доверия, особенно после того, как покинул тебя в прошлом. Но я проживал свою жизнь в бесконечных сожалениях об этом. Я слишком поздно понял, что оставил свое сердце здесь. Я виноват в твоей гибели, и горечь никогда не покинет мою душу. Я не достоин счастья и, все же прошу о радости видеть тебя. Я обещаю, что не оставлю тебя вновь. А во дворце как-нибудь разберутся и без меня.
— Если ты не вернешься, начнется борьба за власть, в которой будут погибать невинные люди. Я не хочу быть виноватой в этом. Приходи завтра утром к озеру. На этом месте ты увидишь бутон лотоса. Сорви его и спеши во дворец. А когда прибудешь, положи бутон на дно озера в своем саду. На следующий день после этого, ты вновь увидишь меня. Но помни, что долго без воды я не проживу, не задерживайся в пути. — на этих словах девушка исчезла.
Томиято выполнил все в точности, как сказала Минори, и вскоре, в императорском саду, в большом красивом озере появилась Отамеко-онна. Кто-то боялся ее, кто-то проклинал, а кто-то ненавидел. Сама императрица-мать не раз приглашала шаманов, что бы они избавили озеро от духа, завладевшим сердцем ее сына. Но все было напрасно. Томиято каждый день приходил к озеру и проводил время со своей возлюбленной, не желая даже смотреть в сторону других женщин. Но не все свое время они проводили праздно, тэнно и Отамеко-онна много говорили о государственных делах и принимали важные решения, отчего в стране воцарились покой и процветание, ведь советы девушки были мудры и добросердечны. Так прошло несколько лет, повзрослел младший брат императора и Томиято передал ему власть. В тот праздничный день его видели в последний раз. Говорят, после церемонии он зашел в озеро и исчез.
Акихико закончил свой длинный рассказ, Хитоми уже давно спала, и, возможно, видела озерную деву во сне, а за сёдзи тихо дожидался Чинхо, его император узнавала по отбрасываемой тени, самурай пришел рассказать, как прошли обыски и допросы в гареме, и тэнно покинул комнату, чтобы услышать отчет воина.
[1] Онигири — порционная закуска из риса с различной начинкой треугольной формы.
Следующим утром Лина с радостью вернулась в свой домик, девушке было очень неловко проснуться в покоях императора, даже несмотря на то, что самого тэнно там не было. Наоки ожидала госпожу с явным волнением.
— Как вы себя чувствует? Желаете позавтракать?
— Мне уже страшно есть во дворце. Кажется, все только и желают мне гибели. Вчера утром я завтракала вместе с Иоши-сан. Неужели, даже она отвернулась от меня? — грустно ответила Лина.
— Позвольте мне кое-что рассказать вам? Всю ночь в гареме шли обыски и допросы. На госпоже Иоши-сан лица не было. И я понимаю почему…
— Чего же она боялась?
— Я случайно нашла спрятанный в саду «лживый чайник». Думаю, наставница разливала чай из него.
— Да, вчера утром мы пили чай из необычного красивого чайника. Но что значит «лживый»?
— Это чайник с двумя отсеками для воды. Если знать секрет чайника и правильно его использовать, то можно пить разные напитки со своим гостем, при этом, не вызвав у него сомнений. Во дворце запрещено использование таких чайников. Тот, у кого обнаружится такой предмет — будет казнен.
— Значит, Иоши поила меня отравленным чаем, а сама пила обычный, не вызвав никаких подозрений. — упавшим голосом ответила Лина.
— Ваши напитки были разными, в этом нет сомнений. Но я не думаю, что Иоши-сан хотела вас отравить.
Лина удивленно взглянула на служанку.
— Иоши-сан много лет была одной из лучших гейш, а после удостоилась должности наставницы во дворце. Она весьма умная и опытная женщина, если бы она желала вам смерти, то вы были бы уже мертвы. Я думаю, она хотела вновь сблизить вас с императором. Правда, она думала, что господин спишет ваше головокружение на солнечный удар, но тэнно отнесся к произошедшему очень серьезно. Если бы я не разбила чайник и не закопала осколки подальше в саду, не знаю, чем бы закончилась эта ночь.
— Ты очень рисковала, вдруг кто-нибудь бы увидел тебя?
— Я была осторожна, не переживайте, моя госпожа.
Акихико очень устал, он с нетерпением ждал вечера, чтобы пораньше лечь спать, прошлая бессонная ночь, проведенная в разговорах и домыслах, сильно утомила его. Отчет Чинхо разочаровал тэнно, самураю не удалось ничего обнаружить, но лекарь ясно сказал, что наложница была отравлена. Значит виновные есть, но хорошо прячутся. Это злило мужчину. Столь явное желание убить его фаворитку было непростительной дерзостью. Да, в гареме всегда царили свои законы и плелись интриги, но никогда не было такого, чтобы так открыто выражалось пренебрежение к воли императора. Неужели, это императрица-мать решила во чтобы то ни стало избавиться от кицунэ? Он должен вынести серьезное предупреждение матери. О чем она только думает? Его репутация пострадает, если станет известно, что тэнно не может защитить даже собственную фаворитку.
Раз виновных не смогли найти, придется их создать. Кто-то должен быть казнен, лишь показательная казнь заставит настоящего смутьяна успокоиться. Это было не приятно, но необходимо. С такими мыслями тэнно вошел в свои покои, намереваясь наконец отдохнуть.
Сёдзи почтительно приоткрылась, и склонившаяся на пороге служанка сказала, что пришла госпожа Мейко-сан, наложница очень просит встречи с господином.
Император устало поморщился. Видеть свою бывшую фаворитку сейчас хотелось меньше всего. Что вообще за нахальство, являться к нему без приглашения? Акихико рассердился, намереваясь отчитать девушку за ее поведение и отправить в наказание в Холодные комнаты несмотря на то, что она дочь какого-то чиновника.
Девушка вошла, скромно потупив взгляд, словно догадываясь о том, что император не слишком-то желает ее видеть.
— Надеюсь, ты понимаешь, что явиться без приглашения было очень дерзко с твоей стороны.
— Да, мой господин. Но я нарушила правило из чувства долга.
Акихико усмехнулся, такие девушки, как Мейко делают что-либо исключительно с выгодой для себя. Но ее расчетливость и хватка всегда нравились ему.
— Я слушаю тебя.
— Я не стану отнимать ваше время в пустую и перейду сразу к делу. Вчера днем, моя служанка видела, как одна из служанок госпожи Хитоми-сан что-то закапывала в саду. Моя служанка как раз уходила, она отпросилась чтобы навестить свою больную мать, потому, она не знала о произошедшем и не придала увиденному никакого значения, но сегодня утром она вернулась, услышала последние новости и рассказала обо всем мне. Вероятно, охрана дворца уже нашла то место, и там не было спрятано ничего значительного, а мои переживания напрасны, и все же я не могла не проявить ответственности…
— Твоя служанка назвала имя той девушки?
— Да, мой господин. Девушку зовут Наоки.
— Я велю своей страже еще раз допросить эту служанку. — как бы заканчивая разговор, произнес тэнно.
— Возможно, ее и вовсе не допрашивали прошлой ночью. — Мейко осталась стоять, не поднимая глаз.
— И почему же ты так решила? — Акихико посмотрел на девушку с удивлением.
— На сколько мне известно, мой господин, Наоки член семьи капитана вашей личной стражи.
— Ты считаешь, что он мог пренебречь своим долгом? — в голосе мужчины прозвучали угрожающие нотки.
— Простите, мой господин, я всего лишь неразумная женщина, а мои мысли подвластны эмоциям. Конечно, истинный самурай не мог предать своего господина, иначе он совершил бы сэппуку в тоже мгновение.
— Я рад, что ты это понимаешь. А теперь ступай.
Уже через пару мгновений Акихико остался в желанной тишине, но вот мысли о сне ему пришлось снова отложить. Мужчина думал о своем стражнике, мог ли Чинхо предать его, или же девушка действовала исходя из собственных соображений. Возможно, названная сестра смогла обмануть брата. Но даже если все так, великий позор ляжет на голову Чинхо. После такой ошибки самурай не сможет остаться капитаном его личной стражи, и, если говорить по чести, ему следовало бы совершить сэппуку, но Акихико было жалко лишаться прекрасного воина, которого он знал с детства. Допрос девушки лучше провести тайно, и если в саду найдут доказательство ее предательства, то казнить надо будет немедленно, не давая возможности Чинхо сделать какую-либо глупость.
Обдумав все, тэнно вызвал к себе несколько воинов и раздал им задания. Через два часа на столе перед мужчиной лежали черепки разбитого «лживого чайника», а в саду у чайного домика на коленях сидела заплаканная девушка. Изучив находку, Акихико вышел в сад.
— Полагаю, ты не будешь отрицать своей вины?
— Нет, мой господин.
— Кто приказал тебе отравить свою госпожу?
— Никто не приказывал мне, мой господин.
— Почему ты желала смерти моей фаворитке?
— Я боялась ее.
— Чинхо знал о твоих планах?
— Нет, мой господин.
Акихико тяжело вздохнул, было понятно, что перепуганная, поднятая среди ночи девушка скажет все что угодно, лишь бы к происшествию не приплели ее брата. Отрицать свою вину, когда ее видели закапывающей осколки запрещенного во дворце предмета было бесполезно. Но почему и зачем она это делала останется загадкой. Кто-то подкупил ее или, наоборот, шантажировал? Этого девушка не расскажет, обвинять без неоспоримых доказательств кого-то из господ бессмысленно. Но, как бы там ни было, императору нужен был виноватый, и он его нашел. После казни служанки никто в гареме больше не посмеет покуситься на жизнь его лисички. Акихико коротко кивнул самураю, стоящему в тени. В следующий миг, голова девушки покатилась по ровной гравийной дорожке.
Следующим утром, Лина удивилась подавленной молчаливости служанки, принесшей завтрак. Поев без особого аппетита, девушка стала дожидаться наставницу, но время шло, а Иоши все не появлялась. Не зная, чем еще себя занять, Лина решилась прогуляться по большому саду павильона Ста Тысяч Роз. После обысков и допросов, девушка надеялась, что другие наложницы не посмеют навредить ей. Вскоре, она дошла до большой красной беседки, где девушки любили собираться чтобы поболтать. Там и сейчас сидело несколько наложниц, но мелодичного, словно перезвоны колокольчиков, девичьего смеха не доносилось, казалось, полог какой-то печали накрыл весь гарем.
— О, Хитоми-сан! Прошу, присоединяйтесь к нам! — раздался из беседки голос Мейко, когда Лина подошла ближе.
— Как вы себя чувствуете, после
Глава 1
Деревенька оказалась слишком маленькой, не было ни рынка, ни общего склада, где Лина могла бы найти себе пропитание. Девушка скрылась в лесу под голодное урчание собственного живота. Накануне днем, она чуть не отравилась побегами бамбука, хотя была уверена в его съедобности, ведь, несколько раз она сама ела его в вареном виде, когда их маленький отряд останавливался на привал. После этого происшествия, чужая и неизвестная растительность не вызывала у нее доверия. Но есть хотелось. Очень. Лина подняла выше плетеную шляпу, под которой скрывала свою необычную для этих мест внешность, и глубоко вздохнула. Углубляться в лес, подальше от людей, ей не хотелось, но идти по дороге было слишком опасно.
Ровные бамбуковые стволы, восхищавшие ее в начале путешествия, теперь вызывали лишь рябь в глазах и раздражение. Пробираться сквозь эти заросли было тяжело, а отсутствие подлеска, из-за постоянной тени, лишало возможности найти пищу. Зато огромным черным многоножкам в опавшей шуршащей листве очень нравилось, они то и дело выскакивали из-под ног Лины, вызывая у нее толпы мурашек. Тон Чжу говорил, что Страна Дракона Извергающего Солнце прекрасна, что весной она укутана в розовом шелке цветущей сакуры, что в лесах растут сливы, вишни и сладкие бананы, что на их террасовых полях покачиваются тяжелые зрелые колосья риса, а в бамбуковых рощах, всегда играет успокаивающая музыка, словно ветер перебирает струны кото. Возможно, теперь юноша и находиться в том месте, о котором он рассказывал, но Лина, похоже, пошла по другой дороге. Девушка поежилась от тяжелого воспоминания, всплывшего перед ее глазами: как юного Тон Чжу насквозь проткнула катана самурая. Его взгляд, полный ужаса и удивления, был устремлен прямо на нее. Тогда, настоящий животный страх заполнил ее душу, и она побежала, не разбирая дороги, прочь от всполохов все пожирающего огня и криков людей. Глаза защипало от навернувшихся слез, а перестук бамбуковых стеблей, колыхавшихся от ветра, нисколько ее не успокаивал. Ей было так жаль, и себя, вынужденную теперь ото всех прятаться, скитаясь по чужой для нее стране, и тех людей, что погибли в ту страшную ночь. Вот только, слезами сыт не будешь и репу не польешь – так любила поговаривать мама, если кто-то из ее дочерей начинал плакать. Взяв себя в руки, Лина с упорством двинулась дальше.
Внезапно, сильный удар и боль пронзила ее плечо. Вскрикнув, девушка упала лицом вперед, прямо в эти сухие, безжизненные узкие листья.
– Господин, подождите, это может быть опасно! – где-то неподалеку раздался мужской голос.
– Ты сомневаешься в моем искусстве владения мечом?
– Разумеется нет, мой господин, но я должен вас защищать.
– Но не от зверья же на охоте! Посмотрим… Как? Женщина?
Кто-то слегка развернул Лину к себе, с ее головы слетела плетеная шляпа, а затуманенные болью глаза встретились с изумленным взглядом молодого мужчины.
– Я поймал кицунэ! Быстрее, несите веревки! – рука мужчины непроизвольно сдавила раненое плечо и, вскрикнув, Лина провалилась в спасительную темноту.
– Мой господин, отойдите, демоница может быть опасна. – рядом бесшумно возник воин.
– Она без сознания, дай веревку.
– Эта обманщица может притворяться, мой господин. Думаете, она случайно забралась в лес, где вы часто охотитесь? – склонился над раненной еще один мужчина.
– Я сам свяжу ее! Но вы можете держать мечи наготове.
Молодому императору не хотелось, чтобы кто-то еще был причастен к его удивительной добыче. Он жадно разглядывал лежащую перед собой девушку с необычными рыжими волосами, цвета лисьего хвоста, и глазами цвета молодой зелени, в которые он успел заглянуть, прежде чем демоница потеряла сознание. Ничего удивительного, ведь стрела запущенная самим императором обладает могучей силой, даже лукавая соблазнительница не смогла выстоять.
Акихико обломал древко стрелы, после чего стал старательно связывать пленницу.
– Подготовьте носилки, чего застыли? – обратился он к своим спутникам.
Те вздрогнули, словно опомнившись от глубокого раздумья, и принялись рубить бамбуковые стебли. Вскоре, маленький отряд с необычной ношей, уже спешил к императорскому дворцу.
Восхитительный, дразнящий запах пищи проник в темноту ее сознания и стал манить за собой. Устоять или отмахнуться от него было невозможно, голод проснулся и потянулся за запахом, отгоняя прочь такое приятное забытье. Лина с трудом подняла отяжелевшие веки.
– Рука господина тяжела, одной стрелой он может завалить оленя, тебе повезло, что ты осталась жива. Но рана глубока, не шевелись, чтобы не сбить повязку, – раздался голос откуда-то сбоку.
Лина повернула голову, пытаясь разглядеть мужчину, сидящего у ее ног. В комнате горела всего одна свеча, как раз на столике, где стояли плошки с такой восхитительно пахнущей едой, и эта картина притягивала взгляд девушки куда больше, чем спрятавшийся в тенях собеседник.
– Где я?
– Сейчас вопросы буду задавать я. Что ты делала в охотничьих угодьях нашего императора?
– Императора? Я не знала об этом, просто шла мимо.
– Почему же ты не пошла по дороге?
– Потому, что моя внешность привлекла бы внимание, теперь уже нет смысла это отрицать.
– Я рад, что ты сама готова признаться.
– Но в чем?
– В том, что ты кицунэ.
– Кто?
– Значит, все-таки будешь отпираться? Тогда объясни, откуда же ты такая взялась?
– Меня везли к одному господину. Но его убили.
– Может ты его убила?
– Я?
– Так поступают демоницы. Соблазняют и убивают своего покровителя.
– Я не демоница! Ай!
Хлесткий удар тросточкой неожиданно обрушился на ее голые стопы. Лина дернулась от боли, и только сейчас поняла, что ее ноги закованы в деревянные колодки.
– Не смей притворяться, лукавое создание!
– Но я не притворяюсь, меня зовут Лина, я приехала издалека.
– Это невозможно! – новый хлесткий удар. – Признавайся, ты хотела напасть на нашего императора?
– Это вы напали на меня! Не надо, пожалуйста! Ой-ёй! Прекрати! – девушка расплакалась.
– Всем известно, что кицунэ не выносят порки стоп и сразу же оборачиваются в лис. Но, раз ты не демоница, тогда кто же ты? – мужчина приблизился к лицу девушки, пытаясь, кажется, прочесть ее мысли своим пристальным колючим взглядом.
– Я чужеземка, меня везли к господину Юн Цзу, но его убили.
– Чужеземцем запрещено ступать на землю Дракона. Только дети Небесного Дракона Извергающего Солнце, могут ступать по этой благой земле, не оскверняя ее. За такую дерзость все причастные будут наказаны!
– Я же говорю, они все убиты. А я просто хотела вернуться домой. Пожалуйста, я ничего не сделала.
Глава 2
Чинхо смотрел на девушку с глубоким осуждением, когда в ее животе раздалась громкая жалобная трель. Желудку пленницы было все равно и на порку, и на допрос, он желал получить еду, от запаха которой его уже скручивало.
Лина густо покраснела, что было заметно даже в полутьме комнаты. От чего-то, в этот момент, она напомнила ему Наоки, и сердце Чинхо смягчилось.
– Ты голодна. Прошу, раздели со мной эту трапезу. После чего мы продолжим наш разговор.
Мужчина расстегнул колодки и помог раненной девушке аккуратно подняться с футона, после чего, они расположились за низким столиком.
Лина знала, что есть следует медленно и аккуратно, но ничего не могла с собой поделать, зернышки риса разлетелись вокруг нее по столу, а ускользающие овощи, ей буквально пришлось подцеплять языком из пиалы, они никак не желали зацепляться за неудобные палочки.
Чинхо с трудом сдерживал смех, когда Наоки была маленькой, она ела точно так же, жадно и нетерпеливо, за что ее частенько бил по рукам учитель.
– Видно, ты не лиса, а лесенок, раз не умеешь пользоваться палочками. – пошутил мужчина.
– На моей родине едят ложкой, – ответила с набитым ртом девушка, – извини, я давно ничего не ела, – продолжила она, проглотив еду, – в следующий раз, я постараюсь быть аккуратней.
Еда закончилась быстро, и Чинхо стал разливать по маленьким чашечка чай.
– А теперь расскажи мне, как ты оказалась здесь. – мужчина как-то сразу стал более серьезным, давая понять гостье всю важность этой беседы.
– Все началось с моего отца. Он купец, на своем корабле он посетил много стран, ото всюду привозя различные товары и успешно ими торгуя. Но однажды, удача изменила ему. Корабль попал в шторм и затонул, отец и сам оказался на грани гибели, он два дня пробыл в океане цепляясь за доску. А когда надежда на спасение совсем покинула его, на горизонте показался корабль. Это было диковинное судно из страны Дракона. Моего отца подняли на борт, дали наестся и напиться. Преисполненный благодарностью, отец спросил, что капитан ищет в этих водах, и может ли он как-то отблагодарить его за свое спасение? Тогда капитан рассказал о цели своего путешествия. Оказалось, что корабль принадлежал одному богатому господину, который отправил своих людей в чужие земли в поисках девушки. У почтенного Юн Цзу было все, что могло пожелать его сердце, не было лишь наследника, не смотря на целый гарем наложниц. Отчаявшись, он обратился за советом к шаманке, и та сказала ему, что подарить долгожданного наследника сможет только чужеземка. Тогда господин Юн Цзу поручил своим людям тайно доставить к нему девушку.
– И твой отец так просто отдал тебя?
– У него пять дочерей, его можно понять. Я же, без ропота приняла свою судьбу. Для отца – дочери, это обуза, приданное у нас скромное, замуж нас брать никто не торопился, а тут за меня еще и заплатили. Корабль с товаром утонул, а эти деньги спасли мою семью от голода. Да и капитан пророчил мне счастливое будущее, он говорил, что если я рожу господину Юн Цзу наследника, то ни в чем не буду знать отказа. Навсегда распрощавшись с родными, я отправилась в дальний путь. День и ночь меня обучали языку и манерам, я очень старалась учиться, чтобы не разочаровать своего будущего господина, но когда мы, наконец, прибыли в усадьбу, то застали там резню. Кто-то из моих спутников погиб, кто-то смог убежать, как и я. Не знаю, что там на самом деле произошло, но той ночью все было охвачено огнем, потому, возвращаться туда мне не было смысла. Я решила идти к морю, чтобы попытаться вернуться домой. Так я и оказалась в бамбуковой роще. Жаль, что та шаманка не сказала господину Юн Цзу, что он не доживет до встречи с чужестранкой. – вздохнула Лина, – хотя, тогда бы он не отправил в плаванье корабль, и никто не спас бы моего отца.
– Шаманка не могла предсказать смерть Юн Цзу, потому что была обычной шарлатанкой, она прекрасно понимала, что он бесплоден, но, чтобы не вызвать его гнев, придумала невыполнимое условие, надеясь на то, что он не рискнет привезти сюда чужестранку. Скорее всего, ты никогда бы не родила ему наследника.
– Ты не веришь в силу шаманов, но веришь в кицунэ?
– Хороших шаманов очень мало, а различные шарлатаны всегда ищут способ заработать монет.
– Расскажи мне, кто такая кицунэ?
– Это коварная двуликая демоница. Основной ее образ – это лиса, но часто, она оборачивается в красивую девушку, чтобы привлечь к себе внимание мужчины. Она соблазняет его и выпивает все инь. Чаще всего жертва погибает или же становиться преданным слугой, зачарованным коварной обольстительницей.
– Но почему же вы приняли меня за нее?
– У нас не бывает женщин с такой внешностью. Твои волосы, словно лисий хвост, а глаза – цвета молодой зелени. И тебе придется притвориться кицунэ, чтобы выжить. – решение помочь девушке пришло как-то неожиданно, но, казалось, единственно верным для Чинхо.
– Что?!
– Император уже рассказал всему Золотому Двору, что поймал кицунэ. Он не может сказать, что ошибся и подстрелил женщину. Если ты разочаруешь его – тебя отравят, объявив всем, что лисица зачахла в неволе. Но, как чужеземку, посмевшую осквернить своим присутствием нашу землю – тебя тоже ждет смертная казнь, тебя свяжут и сварят в большом котле, вознося с паром твою душу в дар Небесному Дракону.
Лина испуганно побледнела.
– И что же мне делать?
– Тебе придется притвориться кицунэ.
– Но я же не смогу стать лисой!
– Скажи, что на тебе лежит проклятье.
– Но зачем императору опасная демоница?
– Кицунэ искусны в любовных забавах. Император хочет сделать тебя наложницей.
– Но как же жизненная сила, которую может выпить лисица, он не боится?
– Инь императора так сильно, что ни один демон не сможет его выпить. Наш император прямой потомок небесного дракона.
– Почему ты решил помочь мне?
– Твоей вины нет во всем произошедшем. Мне жаль обрекать тебя на смерть.
– Спасибо. А кем ты служишь у императора?
– Я командир его личной стражи. И на людях, ты должна будешь обращаться ко мне Чинхо-сан.
– Ой прости, я совсем забыло о вежливости, – девушка сложила вместе ладони и поклонилась.
– Ты напоминаешь мне Наоки, маленькая, она была такой же непоседливой.
– А кто такая Наоки?
– Наши отцы были друзьями, потому, когда ее родители погибли, моя семья приютила ее. Думаю, вы еще познакомитесь, она служит во дворце.
– Я буду рада обрести подругу, мне очень не хватает сестер.
– Уверен, так и будет. Но знай, Лина, если ты обманешь мое доверие, или расскажешь кому-нибудь правду – расплата будет жестокой, ни котлом, ни ядом ты не отделаешься. А после твоей смерти, я буду вынужден совершить сэппуку.
– Что это значит?
– Я должен буду вспороть себе живот, потому что подвел своего господина. Но если я совершу сэппуку, тень от моего поступка не ляжет на мою семью.
– Я обещаю, Чинхо-сан, что не подведу тебя и не единая душа не узнает, кто я на самом деле. – Лина снова сложила ладони и поклонилась, ее глубоко тронуло то доверие, с которым отнесся к ней молодой воин.
– Пока ты слаба, никто не станет тебя беспокоить. Поправляйся и выполняй все указания целителя. Но как только ты выздоровеешь, тебя сразу представят Золотому Двору и императору. Я буду рад увидеть тебя при дворе.
– Ты больше не придешь? – голос девушки испуганно дрогнул.
– Я выполнил свою работу. Господин с нетерпением ждет моего отчета, прийти сюда вновь, не вызвав вопросов, я не смогу. Но тебе нечего бояться, никто не навредит тебе здесь. Однако, тебе стоит лучше контролировать свои эмоции Лина-сан. – поднимаясь, сказал мужчина.
– Я не достойна такого обращения.
– Ты совсем скоро станешь наложницей императора, госпожой. Лучше тебе привыкнуть заранее вести себя с достоинством, не забывай, ведь ты кицунэ… И прости меня за порку.
– Если бы на моей родине решили, что я ведьма, то мне бы жгли пятки раскаленной кочергой. Несколько хлестких ударов тросточкой я переживу, не переживай. Твоя помощь стоит много большего.
Глава 3
В тот день, когда с плеча девушки сняли повязку, две служанки тщательно отмыли ее в горячем чане, уложили волосы в сложную прическу, украшенную множеством заколок с подвесками, и помогли одеться в нарядное многослойное кимоно. Все приготовления заняли не мало времени, потому, когда Лина ступила на ровную садовую дорожку, по всюду уже горели фонарики.
– Моя госпожа, – из тени выступила женщина, – меня зовут Иоши, я стану вашей наставницей, а сейчас, мне поручили проводить вас во дворец.
– Благодарю, Иоши-сан, – поклонилась девушка, еще на корабле ей объяснили, что к любому учителю или наставнику нужно относиться с большим уважением.
Наставница поклонилась в ответ, не скрывая своей довольной улыбки, после чего женщина зажгла бумажный фонарик на длинной бамбуковой палке от одного из садовых, и их скромная процессия направилась к главному зданию дворца.
Уже привыкшая к тишине и уединению, Лина оробела, когда они дошли до ступеней утопающего в свете Зала Приемов, откуда доносилась музыка и голоса.
– Не волнуйтесь, госпожа, вам нужно всего лишь подойти к императору и выразить свое почтение, после чего вы можете укрыться в женском павильоне.
– Значит, я не вернусь больше в тот домик?
– Нет, вы уже здоровы, теперь вы будете жить в женской части дворца. Я буду в комнате для слуг, если вдруг понадоблюсь вам, просто отодвиньте сёдзи1 за ширмой с белыми цаплями, и я отведу вас отдыхать.
– Спасибо, Иоши-сан. – женщины обменялись поклонами, и Лина несмело стала подниматься по ступенькам.
Когда девушка вошла в широко открытые нарядные двери, у которых стояло два вооруженных до зубов самурая, все голоса на мгновение стихли. Множество взглядов прожигало ее любопытством, завистью, вожделением и, даже, ненавистью. Наконец, Лина встретила один единственный доброжелательный взгляд – Чинхо едва заметно кивнул ей. Взяв себя в руки, девушка направилась к ступенькам, где на своем кресле восседал император, она очень боялась споткнуться в непривычной и неудобной для себя одежде, и передвигаться маленькими шажками, как было положено женщинам, казалось так нелепо, еще и позвякивание бубенцов в подвесках действовало раздражающе. Лина показалась себе такой неловкой и смешной, что щеки ее неожиданно вспыхнули румянцем. Стремясь скрыть свой стыд, девушка низко опустила глаза, после чего села на колени у ступеней и почтительно поклонилась императору, как ее учили.
Молодой мужчина с цепким и властным взглядом молчал, от чего Лине стало еще более неловко.
– Я рад, что ты здорова, – наконец произнес император.
– Благодарю, мой господин. – теперь можно было встать и отойти, что и сделала Лина.
Акихико с нетерпением ждал появления лисицы весь вечер. Хотя, что там вечер, он ждал ее уже почти месяц, сгорая от нетерпения, но навестить девушку в домике лекаря было ниже его достоинства. Он не мог позволить себе проявить к ней такой очевидный интерес. Его глаза то и дело возвращались к открытым дверям, ожидая, когда в них войдет таинственная кицунэ, а окружающие люди раздражали его, но маска сдержанной благожелательности была для него словно вторым лицом. Наконец, она появилась, в нерешительности замерев на пороге. Какая необычная, демоническая красота, теперь-то он не отпустит ее. Пусть полюбуются, все эти чванливые вельможи, кого ему посчастливилось поймать на охоте. О нем будут слагать легенды: император в гареме которого жила кицунэ! Подойдя к лестнице, девушка покраснела от смущения – и вправду, совсем не умеет владеть собой. Чинхо сказал, что по демоническим меркам она юна и совсем не образована, будто наивный лисенок едва покинувший лес, к тому же, еще и проклята. Досадно, если бы она могла оборачиваться, это бы приятно позабавило молодого тэнно2. Хотя, тогда лисица могла бы и сбежать. Но теперь, этот цветок будет заперт во дворце, под неусыпным вниманием слуг и охранников. Император улыбался своим мыслям, следя краем глаза за смущенной и растерянной гостьей.
Чинхо видел, как неловко и потерянно чувствует себя Лина, но подойти к девушке он не мог. Его работа была сделана, и теперь собственность императора не должна была вызывать в нем интерес. Хотя он и бросал на нее взгляд, прикрытый густыми ресницами. Бледное, взволнованное лицо девушки, читалось словно развернутый свиток, но от этого ничуть не теряло своего очарования. Искусно подведенные, испуганные глаза поражали своей зеленью, полуоткрытые от растерянности губы, казались невероятно нежными, подвески с крошечными бубенцами, позволяли определить, где находиться девушка даже стоя спиной к ней. Чинхо доставляло странное удовольствие прислушиваться к этому звону, он с легкостью улавливал его, несмотря на музыку. Заметил он и то, как не спускает глаз с девушки император. Сегодня ночью она разделит с ним ложе, в этом не было сомнений, тэнно и так долго ждал. От этой мысли было неприятно, но он же знал, что так и будет, и помешать потомку Небесного Дракона никто не сможет. Звук бубенцов стал отдаляться, Чинхо бросил быстрый взгляд в ту сторону: девушка уходила в след за наставницей. Воин сразу почувствовал себя одиноко. Нужно взять себя в руки. Она теперь наложница императора, госпожа Лина-сан. Губы Чинхо тронула легкая улыбка.
Отойдя от императора, Лина совсем не понимала, что ей теперь делать. Придворные вельможи, разодетые в нарядные кимоно, отводили взгляд, стоило ей на них посмотреть, она попыталась побродить по залу, рассматривая большие вазы и различные статуэтки, но никто так и не стал завязывать с ней знакомство, продолжая сторониться, словно чумную, даже Чинхо ни разу больше не взглянул на нее. Устав изображать из себя еще один предмет интерьера, Лина подошла к большой красивой ширме, и аккуратно потянула панель за ней.
– Моя госпожа устала? – тут же появилась Иоши.
– Да, думаю, с меня довольно.
– Хорошо, следуйте за мной, я проведу вас в покои.
Снова пройдя по саду, женщины приблизились к высокой стене и воротом, у которых стояли самураи.
– Это павильон Ста Тысяч Роз, здесь живут наложницы императора. Кроме него, лишь женщины и евнухи могут проходить за эти стены. – пояснили Иоши. – Вы выглядите расстроенной, – продолжила наставница, когда они прошли ворота.
– Почему все так холодно отнеслись ко мне?
– Пока уважаемый тэнно не обозначил свое отношение к вам, двор не знает как реагировать. Подданные бояться вызвать гнев императора, не более того. Как только ваша позиция определиться, станет легче.
– И какая же у меня будет позиция?
– Это зависит только от вас, моя госпожа. Если император будет вами доволен, вы достигнете больших высот. Мы пришли. – Иоши остановилась у небольшого домика, взошла на помост и отодвинула сёдзе – скоро вам принесут ужин, но я не советую вам наедаться, лишь слегка утолите голод. Вам нужно чувствовать легкость сегодня вечером. А утром будет сытный завтрак, я позабочусь об этом.
– Почему я должна чувствовать легкость? – испуганно напряглась Лина.
– Чуть позже вас отведут к императору. Постарайтесь не испортить прическу и не помять одежду за это время.
– Неужели уже сегодня?
– Император и так долго ждал. Но если вы боитесь, я скажу, чтобы вам подали немного саке.
Лина обреченно кивнула. Она пыталась убедить себя в том, что для нее, по сути, ничего не изменилось. Она ехала в гарем одного мужчина, а попала в гарем другого. Но сердце все равно испуганно билось, а руки холодели и дрожали.
Вскоре, служанка принесла поднос с ужином. Лине хотелось тушеного мяса с картошкой, и мягкого свежего хлеба, но подобной еды в этой диковинной стране не было. Без особого аппетита поковырявшись в плошке с рисом, девушка переключила свое внимание на крошечную пиалу с теплым саке. Всего пол глотка – едва ли, это поможет ей успокоиться, подумала она со вздохом возвращая пустую пиалу на поднос.
Время тянулось ужасно медленно, девушка разглядывала убранство своего нового жилища: деревянный пол застилали аккуратные квадратные циновки, сплетенные из камыша, в одном углу располагалась кровать – помост с резными бортиками, застеленный матрасом, привычную подушку заменял валик, все это было завешено тонким шелковым балдахином красного цвета; посередине у задней стены находился низкий стол, а в углу красивая ширма, с изображением летящих журавлей, возле которой стоял лакированный шкаф. Такой обстановкой могли похвастаться лишь богатые люди, Лине была оказана большая честь, но она чувствовала себя здесь самозванкой. Девушка встала, чтобы размять колени. Ей послышался шорох за стеной, она поспешила к сёдзи и отодвинула ее, но в саду никого не оказалось, лишь один стебель ириса был сломан.
Ей стало неуютно, что это было: простое любопытство или дурное намерение? Как отнесутся к ней девушки из гарема? Наверняка, многие возлагают свои надежды на благосклонность императора, что будет, если она случайно перейдет кому-то дорогу? Лина снова поспешила спрятаться в своем домике. Как же ей сейчас хотелось оказаться дома с сестрами!
Глава 4
Когда снова пришла Иоши, Лина спала, сидя на полу и облокотившись на кровать, ложиться она побоялась, ведь тогда окончательно помнется прическа.
– Госпожа, вставайте, ох, вы же теперь так неприглядно выглядите! Щека красная, прядь волос выскользнула, а кимоно? Какой кошмар, как вы пойдете в таком виде к императору? – бросилась причитать наставница.
– Может быть вы скажете, что я не совсем оправилась? – с надеждой спросила девушка.
– Невозможно. Господин ждет вас, поднимайтесь быстрее, нужно привести вас в порядок.
На самом деле все было не так страшно, напрасно Иоши переживала, уже через пять минут женщины шли по ночному саду в сторону покоев императора.
Соловьиные полы3 заскрипели от легких женских шагов, Акихико выжидательно улыбнулся – наконец-то, лисица здесь. Сёдзе бесшумно отодвинулось, открывая взору мужчины двух сидящих на коленях в поклоне женщин, кицунэ поднялась, переступила порог и снова опустилась на колени, ее наставница коротко поклонилась и задвинула панель, кажется, в этот момент лисица вздрогнула.
– Можешь подняться.
– Спасибо, мой господин, – голос девушки был глух от напряжения.
– Я пугаю тебя? – как можно мягче спросил император.
– Простите, мой господин, я слишком волнуюсь, – Лина отвела глаза в сторону, на ее щеках снова вспыхнул алый румянец.
– Я не обижу тебя. Хочешь саке? – на низком столике стоял поднос с фруктами и кувшинчик саке.
– Позвольте, я подам вам, если желаете? – ответила девушка, опьянеть перед тэнно, Лина боялась еще больше, чем провести с ним ночь, ведь тогда она случайно могла проболтаться, и ей с Чинхо пришел бы конец.
– Сегодня я не желаю саке, —ответил мужчина, его глаза остановились на поясе кимоно. – подойди ко мне.
Похолодев от страха, Лина приблизилась к мужчине. Акихико приподнял лицо девушки к себе, утопая в расширенных от страха зеленых омутах.
– Не бойся, лисенок, – мужчина накрыл губы девушки нежным поцелуем, осторожно пробуя ее вкус, проверяя ее демоническую сущность.
Он ощутил, как слегка дрожат ее губы, а от волнения прерывается дыхание. Возможно ли, что это всего лишь хитрая уловка коварной кицунэ? Император ожидал от лисицы подвоха, скрытая угроза и загадка будоражили его. Но, если сегодня она хочет казаться смущенной и неопытной – пусть так, он все равно не утратит бдительности, рано или поздно демоническая сущность выдаст себя. Мужчина потянул за пояс, легкая шелковая лента упала на пол, на нее сверху опало первое из трех одеяний кимоно. Он проложил дорожку из поцелуев на тонкой шее, и второе кимоно оказалось на полу. Осталось последнее, цвета нежного персика, что сокрыто под ним? Мужчина отодвинул ворот, касаясь губами ключицы, такая белая и нежная кожа, словно лепесток сакуры. Прекрасная и диковинная – его лисица. Тонкий шелк упал на груду одежды на полу. Лисенок испуганно дрожал, но Акихико собирался унять эту дрожь своим жаром. Он скинул одним махом свой наряд и прижал тонкий девичий стан к своему разгоряченному телу. Девушка охнула, пряча глаза под длинными ресницами, но больше прятаться и отгораживаться ей было нечем, а император не собирался оставлять ничего сокрытого этим вечером.
Спустя пару часов, Лина выскользнула из спальни тэнно, а дежурившая служанка отвела ее в павильон Ста Тысяч Роз. Акихико же открыл глаза и сладко потянулся на измятой кровати. К его разочарованию, у девицы не оказалось даже хвоста, она была невинна и абсолютна не опытна, как мужчине – ему это льстило, но как обладателю гарема – разочаровывало, ему хотелось новых ощущений. Но, возможно, лисица проявит себя позже, все-таки она была чудо как хороша, надо надеяться, что ее страх пройдет, и демоница еще сможет удивить его.
Вернувшись в свой домик, Лина тут же легла спать, прямо в наскоро повязанном кимоно, волнение начало спадать, и веки тяжелели от усталости. Император оказался очень искусным в любовных утехах, и боли Лина почти не почувствовала, только стыд и удивление, но, наверняка, она ко всему этому привыкнет со временем.
Утром ее разбудили служанки, пришедшие позаботиться о госпоже, судя по их взглядам, они были очень недовольны измятой за ночь дорогой одеждой, но сказать что-либо не посмели, зато Иоши укоризненно закачала головой, стоило ей только переступить порог.
– Моя госпожа, это очень дорогое праздничное кимоно, с вышивкой золотой нитью, а нижние слои из тончайшего шелка, теперь все измято, так не следует поступать впредь. Для сна у вас есть другая одежда, – женщина отворила шкаф и указала на тонкий халатик с лотосами.
– Простите меня, Иоши-сан, вчера я была слишком измотана, чтобы задуматься об одежде, – повинилась Лина.
– Господин остался вами доволен, он прислал вам подарок, – женщина тут же довольно заулыбалась, протягивая девушке открытую резную шкатулку, в которой лежали драгоценные заколки, – а еще, он даровал вам новое имя, теперь вас будут называть Хитоми – девушка с красивыми глазами.
– Хитоми… – повторила Лина, пробуя свое новое имя, непривычное, как и все в этой диковинной стране.
– Сегодня мы приступим к занятиям, госпожа Хитоми-сан. Наложница императора должна аккуратно и медленно есть, подавать еду, чай и саке, не разливая их и не издавая звона посудой. Должна уметь развлечь императора. Вы умеете петь или играть на кото, может складываете стихи, или, возможно, танцуете?
Девушка стыдливо покраснела. Она умела готовить еду и печь хлеб, шить простую рабочую одежду, стирать и убирать в доме, работать в их небольшом огороде, помогающем прокормить большую семью, но даже читать и писать на своем родном языке она не могла, учиться этому ей было ни к чему. Но сейчас, ей было неловко и стыдно, она больше годилась в служанки, чем в императорские наложницы.
– Тогда мы попробуем все понемногу, возможно, к чему-то у вас проявится способность.
– Спасибо Иоши-сан. – девушка поклонилась.
– Завтрак уже принесли, садитесь, пожалуйста, а я посмотрю, правильно ли вы едите.
Следующие три дня Иоши не отходила от новой наложницы. Она постоянно ее обучала и пыталась выявить скрытые способности. Игру на кото, любимом инструменте императора, пришлось исключить сразу. Этому многострунному инструменту пришлось бы слишком долго обучаться, начиная с самых азов нотной грамотности. От пения тоже отказались, хотя Лина всегда считала, что голос у нее мелодичный, но наставнице его звучание не понравилось. Сочинять стихи девушка не могла, для этого она слишком слабо владела языком и не понимала подтекста и сути многих высказываний. Сумиэ тоже оказалось не для нее, девушка никогда не держала в руках кисть или перо, от того на тонкой бумаге расплывались лишь черные пятна туши, вместо двух изящных карпов. Они пробовали даже постигнуть искусство икибаны, но Лина не смогла понять, отчего наставница чуть не упала в обморок, когда девушка набрала в саду большую охапку цветов. С сестрами она любила собирать букеты полевых цветов, в этом не было ничего сложного, что же на этот раз она сделала не так? В итоге, женщины остановились на танце со специальными веерами с длинной шелковой тканью. Легкие и красивые веера-вейлы сразу же понравились девушке, она закружилась с ними в танце, и наставница смогла оценить природную грацию молодого стройного тела.
Уже через пятнадцать минут в небольшом садике перед домом Лины устроились девушки-музыканты, они расселись на подушках и стали играть, а Иоши показывала простые, но эффектные движения с веерами.
– Откуда вы столько знаете и умеете, Иоши-сан? – спросила девушка после урока.
– Я была одной из лучших гейш в городе цветов4, в свое время. Я с детства обучалась вести чайную церемонию, развлекать гостей пением и музыкой, я умею танцевать в разных стилях, сочинять стихи и вести беседу. Я обучила не одну майко5, и уже восемь раз встречала цветение сакуры во дворце тэнно, многие из наложниц были моими ученицами.
– Но вы никогда не были наложницей?
– Нет. Но во дворец меня пригласил сам дзёко хэйка6, раньше он часто посещал мой чайный домик.
– Для меня большая честь учиться у вас, Иоши-сан. – поклонилась девушка.
– Вы очень красивы, Хитоми-сан, но совсем ничего не умеете, будто свалились с неба. Нам нужно очень много заниматься, чтобы не расстроить господина. Завтра он желает, чтобы вы прислуживали на встрече с одним из вельмож. Это большая честь и еще большая ответственность. Если что-то пойдет не так, накажут не только вас, но и меня.
– Я постараюсь не подвести вас.
Глава 5
Но насладиться спокойным вечером девушке не дали, в саду появилась служанка, передавшая, что император желает, чтобы Хитоми-сан присутствовала при его вечернем омовении.
– Сегодня вечером? Ох, у нас совсем нет времени! – Иоши всплеснула руками так, будто они уже опоздали. – Госпожа, вам срочно нужно в купальню.
– Я же помоюсь вечером? – удивилась Лина.
– Госпожа, вы же не собираетесь предстать перед императором в таком виде! Вы потная и растрепанная.
– Я совсем не потная! – обиделась девушка.
– Вы должны помыться и поменять кимоно. Служанки сделают вам прическу. По-другому никак нельзя. – упрямо стояла на своем Иоши.
Лина вздохнула и отправилась в купальню, за несколько дней жизни в гареме, она мылась уже больше раз, чем за год дома. После, ей уложили волосы, украсив на этот раз прическу цветами. К назначенному времени ее проводили к горячему источнику, в котором любил отдыхать тэнно.
Акихико спешил через сад в свою купальню. Природный источник был искусно обложен камнями, не нарушая своим видом гармонию сада и, в тоже время, имея удобные уступы, на которых можно сидеть. Он отдыхал здесь даже тогда, когда тонкий покров снега укрывал сад и дворец. Зима, в благословленной Небесным Драконом стране, была мягкой и короткой. Снег и вовсе лежал всего несколько дней. Акихико любил это время. Освежающий кристально чистый воздух и сад, белый словно чистый пергамент, хорошо помогали очистить мысли и переосмыслить важные вопросы. Но девушки из гарема во всю ругали холод и зиму, интересно, будет ли мерзнуть его лисица? Побелеют ли ее волосы, словно лисий мех? Было бы здорово, если бы она все же обратилась к зиме. Мужчина подошел к купальне, с удовольствием увидев там ожидающую его Хитоми. В одной из сказок, которую он слышал еще в детстве, рассказывалось, как хитрая кицунэ пыталась соблазнить даймё7, а тот пригласил ее в свою купальню, в которой была заключена сила горячего источника, но коварная обманщица не подозревала об этом. Стоило женщине оказаться в воде, как ее магия ослабла и у нее появился хвост, завидев который, мужчина выскочил из купели и позвал стражу, так ему удалось избежать своей гибели. Тэнно понимал, что это всего лишь сказка, и все же, не мог не попробовать расколдовать девушку. Сбросив одежду, Акихико залез в воду и подал знак наложнице.
Лина взяла плетеную мочалку, опустилась на колени и стала растирать плечи мужчине.
– Залезай в воду, – сказал тэнно, сидя с прикрытыми глазами.
Девушка сдержанно вздохнула и стала снимать кимоно. На ней осталась лишь тонкая шелковая ткань для купания, перевязанная широким поясом, которая тут же намокла и облепила ее тело, словно вторая кожа. Смущенно покраснев, Лина приблизилась к мужчине и продолжила растирать его тело.
Акихико отдыхал, оперевшись на каменный борт купальни, наблюдая из-под полуприкрытых ресниц за кицунэ. Ни хвоста, ни ушей так и не появилось. Но тонкий шелк очерчивал вздымающуюся от волнения девичью грудь, а ее щечки своим цветом напоминали румяный персик. Молодой мужчина почувствовал прилив возбуждения. Поймав ее руку, тэнно притянул девушку к себе.
– Ты знаешь, как доставить своему господину удовольствие? – вопрос был риторический, император считал, что любая наложница знает, как угодить мужчине.
– Нет. – искренне ответила Лина, испугано распахнув свои невероятные глаза и уперевшись свободной рукой в грудь тэнно.
– Нет даже предположения? – Акихико вопросительно изогнул изящную бровь.
Девушка отрицательно затрясла головой, все еще надеясь избежать близости с императором, может, он все же решит позвать кого-то более опытного из гарема. Но мужчину, напротив, раззадоривала ее непорочность. Он прижал лисицу плотнее к себе, давая ей недвусмысленно почувствовать свое возбуждение.
– В прошлый раз я старался для тебя, может быть, теперь ты, все же, проявишь заботу о своем господине?
Лине хотелось сказать: «Нет! Не хочу. Оставьте меня в покое». Но она понимала, что отказ императору будет стоить ей жизни, потому коснулась робким поцелуем обнаженной крепкой шеи мужчины. Ее познания в ласках ограничивались лишь тем, что она узнала в прошлую встречу с тэнно, и теперь она просто повторяла его действия. С той лишь разницей, что она не смела коснуться губ мужчины. Но ее нежные несмелые поцелуи разожгли Акихико, и он сам притянул девушку к своим губам.
Чинхо стоял в карауле, прячась за большим кустом глицинии и не мог отвести глаз от купальни. Он множество раз был свидетелем того, как развлекается император со своими наложницами. Это нисколько не волновало его душу, он выполнял свой долг, охраняя тэнно, но сегодня, самурай жадно ловил каждое движение девушки, ее испуганный стон, непроизвольную попытку высвободиться, как она покоряется желанию тэнно, закусывает губку, прикрывает глаза. Он ревновал и сразу же призирал себя за это чувство. Девушка принадлежит императору. Чинхо и так совершил ужасный поступок, сохранив ей жизнь, предать доверие своего господина снова он не имел права.
Тем временем Акихико утолил свою страсть и аккуратно вынул из прически девушки тонкий ирис, пахнущий абрикосом8.
– Если я завтра заговорю о красоте этого цветка, ты должна будешь случайно разлить чай на господина Джуй Пиня. – произнес он.
– Иоши-сан придет в ужас, – испуганно ответила Лина.
– Полагаю, что так и будет. Но ты не должна никому ничего говорить.
– Я поняла, мой господин.
– Прекрасно, тогда ступай отдыхать.
Кицунэ ушла, а Акихико все еще сидел в теплой воде с довольной улыбкой на губах, вертя в пальцах цветок. Хорошо, что он придумал, как сорвать завтрашнюю встречу, лисицу придется, конечно, наказать, но что с того? Здесь она лишь для того, чтобы служить ему. Полностью довольный собой, тэнно вскоре покинул купальню, а Чинхо вышел из своего укрытия и подобрал ирис, который император оставил на бортике. Он вдохнул сладкий запах, а затем спрятал цветок за пазухой.
Стрекот цикад или волнение не давали Лине заснуть, она ворочалась на своем ложе, пытаясь отогнать тревожные мысли. Приказ императора ей совсем не нравился, в этой стране ко всему относились с большой щепетильностью, если она разольет чай – это будет просто ужасно, но разве у нее был выбор? Ослушаться тэнно нельзя. Лучше бы она оказалась в гареме того бездетного господина, а еще лучше, если бы оставалась дома с любимыми сестрами. Воспоминания о доме немного успокоили девушку, и она, наконец, смогла уснуть.
Глава 6
– Хитоми-сан, уже так поздно, а вы еще спите! Лицо будет опухшее, господин останется недоволен! – Иоши недовольно хлопнула в ладоши, войдя в жилище девушки.
Промаявшись без сна до глубокой ночи накануне, Лина так крепко спала утром, что даже не проснулась, когда служанки принесли завтрак. Будить фаворитку императора они не осмелились, но наставница гнева девушки не боялась.
– Поднимайтесь быстрее, нам нужно как следует подготовиться к чайной церемонии. Вы должны выглядеть безупречно.
– Иоши-сан, только не говорите мне, что я снова должна идти мыться! – Лина чувствовала себя разбитой и подавленной, вставать совсем не хотелось.
– Нет, сейчас мыться не нужно. Но вы должны поесть, а служанки должны сделать достойную прическу и повязать нарядное кимоно. Ваш образ должен быть безукоризнен. Сегодня вы представляете собой весь павильон Ста Тысяч Роз и благопристойность императорской семьи.
– Но, разве, будет много гостей? – удивилась Лина.
– Нет, только господин Джуй Пинь. Но он очень влиятельный чиновник из древней династии. Его мнение много значит. Он должен остаться доволен церемонией и вашим поведением. Наш господин оказал вам большую честь, позволив провести это чаепитие.
Девушка нервно сглотнула, уже представляя себе, какой вскоре разразиться скандал, но выбора у нее все равно не было, потому, она встала и начала готовиться к важной встрече, про себя надеясь, что император не упомянет эти злосчастные ирисы.
К назначенному времени служанка проводила Хитоми в сад, где все было подготовлено для приема важного гостя. Вскоре, на дорожке появились и император с Джуй Пинем. Когда мужчины уселись, девушка аккуратно налила горячий ароматный чай и с поклоном протянула его императору, но тот жестом предложил пиалу своему гостю, мужчина в возрасте поклонился, но от первой чашки отказался. Дань вежливости была отдана, и Акихико, наконец, отпил из чашки, после чего между мужчинами возобновилась прерванная беседа.
– Траты постоянно растут, а до нового урожая риса еще далеко. В прошлом году засуха и саранча обездолила многих крестьян. Боюсь, что собрать осенью большие налоги не получится, мой господин. – сказал Джуй Пинь, отпивая из своей пиалы.
– Я не думал, что ущерб, о котором вы говорите, оказался таким большим.
– Это был не первый неблагоприятный год, все больше людей лишаются крова и идут разбойничать.
– По-вашему получается, что мы утратили благословение Небесного Дракона и злые ёкайо9 теперь хозяйничают в нашем мире?
– Я всего лишь заметил, что крестьяне собирают плохой урожай уже несколько лет подряд, мой господин. Но, если вы думаете, что все это проделки ёкаев, то следует понять причину, по которой равновесие было нарушено и демоны обрели силу.
– И что же могло покачнуть равновесие?
– Мой господин, разве я могу знать ответ на этот вопрос? Но, раз вас интересует мнение такого старика, как я, то осмелюсь предположить, что нарушен баланс инь и янь. У страны нет императрицы, а у вас наследника. Ваш отец в таком же возрасте уже давно был женат, а ваш дед, поговаривают, что даже имел внуков.
– Достойную жену найти не просто.
– Вы правы, жена тэнно должна обладать множеством талантов, быть красивой, здоровой, принадлежать к достойной династии.
– Полагаю, моя мать неустанно ищет такую девушку.
– Зачем искать, мой господин? Моя дочь Айяно прекрасно подходит на эту роль. Она красива и имеет прекрасные манеры. Она сможет родить здорового наследника, а поддержка моего рода окажется очень кстати для Золотого Двора. В наших землях не было засухи, наши кладовые полны риса, а династия Джуй всегда славилась своей преданностью.
– Насколько я помню, Айяно совсем юна, и, хотя она прекрасна, как изящный цветок ириса, все же, ей еще рано выходить замуж.
– Провести церемонию можно и сейчас, а через пару лет… Ох! Проклятье ёкайо! – мужчина подскочил, ошпаренный горячим чаем.
– Какая досадная неловкость. Вы не сильно пострадали? – поднялся и император.
– Кажется, будет ожог, просто возмутительно, такая безрукая девица и во дворце! – Джуй Пинь гневно воззрился, на склоненную в виноватом поклоне девушку.
– Мне очень жаль, уверяю, наложница будет наказана, а, сейчас, прошу вас, прилягте в чайном домике, я прикажу привести лекаря.
– Не стоит так беспокоиться…
– Напротив, это мой долг позаботиться о вас.
Слуги весьма навязчиво обступили чиновника и под руки отвели его в чайный домик, а к Акихико уже спешил начальник стражи.
– Мой господин, что прикажете делать с наложницей? – спросил Чинхо с замиранием.
– Десять ударов тростью по рукам.
– Мой господин! – в сад вбежала Иоши и упала на колени перед императором, – я виновна в том, что не смогла обучить эту девушку. Позвольте мне покинуть дворец?
– Нет.
Наставница побледнела, Чинхо стал обнажать катану.
– Вы три дня будете прислуживать на кухне. Ваша вина не столь велика, сложно хорошо обучить своевольную кицунэ.
– Вы слишком добры ко мне, господин. – Иоши выдохнула с облегчением.
Император удалился, а Чинхо подхватил девушку под локоть и повел во Двор плача.
– Зачем ты облила чаем гостя императора? – строго спросил самурай, когда поблизости больше никого не было.
– Я сделала это случайно.
– Не ври мне, я все видел. Ты приревновала императора? Подобная выходка могла стоить тебе жизни. – они остановились во дворе, где наказывали провинившихся слуг и подданных.
– Нет! – девушка сделала шаг к мужчине и прошептала ему на ухо, – это был приказ господина.
Чинхо не верящими глазами уставился на Хитоми.
– Никто не должен знать, – закончила она, отстраняясь.
– Но мне придется наказать тебя. – голос самурая прозвучал глухо.
– Я понимаю, – девушка с покорностью вытянула перед собой руки.
Вздохнув, мужчина взял трость и нанес десять хлестких ударов по раскрытым вздрагивающим ладоням, Лина закусила губы, чтобы сдержать боль. Закончив порку, Чинхо нежно взял руки девушки в свои и стал дуть на припухшие красные линии. Так же он утешал Наоки, когда ту наказывал за шалости учитель.
– Тэнно был очень добр к тебе. Так у нас наказывают детей. Не стоит обижаться на него.
– Император поставил меня в безвыходное положение, я была бы наказана или за разлитый чай, или за неповиновение его приказу. А мои чувства и желания ничего не значат.
– Служить императору большая честь, он прямой потомок Небесного Дракона. Его мудрость не доступна нам, но слепо следовать его приказу – долг любого жителя нашей благословенной страны.
Лина просто кивнула. Не важно, в какой стране ты живешь, воля господина – всегда закон для простого человека.
– Но мне жаль, что снова пришлось причинить тебе боль. – продолжил самурай.
– Я не виню тебя.
– Я велю, чтобы служанка принесла тебе мазь.
– Спасибо.
Глава 7
Следующим утром Лина надеялась побыть в тишине и покое. Ладони еще болели и занятия с веерами было решено отложить, Иоши отбывала свое наказание на кухне, и девушка была предоставлена сама себе, но, стоило ей расположиться на энгаве10, как появилась служанка:
– Императрица желает видеть вас. – поклонившись, произнесла женщина.
– Прямо сейчас? – Лина не знала, как правильно предстать перед императрицей матерью, и искренне пожалела о том, что рядом нет Иоши.
– Сейчас, госпожа ждет вас.
Вздохнув, девушке ничего не оставалось, кроме как следовать за служанкой.
Госпожа Кадзуё гордо восседала в окружении своих фрейлин и с явным раздражением обмахивалась веером.
– Ты нанесла большой позор императорской семье, – сказала императрица, когда девушка опустилась на колени в глубоком поклоне. – Во времена тэнно Сэйнэй, тебя бы обезглавили на месте. И, на мой взгляд, это было бы лучшее решение проблемы.
– Я глубоко сожалею о своем проступке, – ответила Хитоми, не понимая, за что к ней так жестока эта женщина.
– Было бы непростительно наивно, с моей стороны, верить словам лисицы. Ты и вправду необычна. Ваша предводительница весьма хитра, раз решила послать тебя соблазнить моего сына. Кто управляет страстью императора – тот управляет страной. Но я не допущу этого. Лучше всего для тебя будет, если ты как можно скорее наскучишь моему сыну. И не смей родить от него дитя! После каждой проведенной с ним ночи, моя служанка будет приносить тебе специальный чай. Ты обязана его пить. Кровь Небесного Дракона не должна смешаться с демоном лжи и обольщения. Если ты нарушишь мой приказ, знай, я не пощажу ни твоей жизни, ни жизни ребенка. Запомни это как следует! В павильоне Ста Тысяч Роз все подчиняются мне. Акихико не спасет тебя. – глаза женщины сверкали от гнева.
– Я вас поняла, моя госпожа, – смиренно ответила Лина, оправдываться или спорить было бесполезно, и не позволительно по статусу, видимо, не видать ей спокойной жизни в этой диковинной стране.
Но смирение лисицы лишь еще больше насторожило императрицу мать, она была убеждена, что изворотливая мерзавка наверняка сумеет нанести вред императорской семье, от того она велела слугам не спускать с нее глаз.
Настроение госпожи всей женской половины дворца быстро уловили наложницы, и уже к вечеру бывшая фаворитка императора в окружении своих подруг, появилась на пороге домика.
– Хитоми-сан! Позволите нам потревожить вас? Мы все надеялись, что вы сами придете к нам в беседку, но наше любопытство пересилило наше терпение. Меня зовут Мейко, я и остальные наложницы принесли вам подарки.
Лина с удивлением воззрилась на стайку девушек в пестрых кимоно, застывших на ее пороге, девушка снова пожалела, что рядом нет Иоши. В голове хороводом закрутились вопросы: как правильно вести себя с другими наложницами, как их принять, чтобы ничем не оскорбить, можно ли брать их подарки и нужно ли дарить что-то взамен? Неловкая пауза стала затягиваться, а улыбки гостей медленно сползать с лиц.
– Очень рада знакомству, прошу вас, проходите! – опомнившись, девушка поклонилась.
Появились служанки и разместили на полу дополнительные подушки, низкий столик стал заполняться различными яствами и, к удивлению Лины, кувшинчиками с саке.
– Я так рада с вами познакомиться Хитоми-сан! Мы столько слышали о вашей необычной красоте! – продолжила Мейко, когда все расселись.
– Приношу свои извинения, что не пришла знакомиться первая. Иоши-сан не оставляла мне времени для отдыха.
– Мы наслышаны об этом. Когда я поселилась в павильоне Ста Тысяч Роз, Иошина-сан тоже не давала мне спуску. Но пока ее нет, вы заслужили право немного развлечься!
– Я чувствую себя виноватой перед ней.
– Свою вину вы уже искупили, не стоит терзаться понапрасну. К тому же, судя по всему, наш господин совсем не разгневался на вас.
– Вы правы, император был очень добр.
– Вот и славно, что все так закончилось, давайте выпьем в честь этого саке! Лучше расскажите нам, вы и вправду кицунэ? – одна из девушек стала разливать теплый алкоголь, после слов Мейко.
– Но разве нам можно просто так пить саке? – решила заострить внимание на другом Лина.
– Конечно можно! Если есть деньги его купить. Правда, если пить его слишком часто, кто-нибудь из служанок нажалуется императрице и госпожа проведет строгую беседу, но, если пить саке в меру, никто не будет против. Мы же здесь не пленницы.
Лина впервые с момента попадания во дворец вспомнила про деньги, у нее не было ни единой монетки, она сразу почувствовала себя неловко в компании явно более обеспеченных девушек.
– А откуда у вас деньги? – все же решила прояснить этот вопрос Лина.
– Деньги есть не у всех. Вот, например, у Ацуко личных средств нет. Она попала в гарем из простой семьи. Но девушкам из знатных семей часто присылают деньги на мелкие расходы. Можно, конечно, продавать подарки императора, но, чаще всего, они слишком дороги нашему сердцу. Не переживайте Хитоми-сан, во дворце нам предоставляют все необходимое, но, разумеется, в разумных пределах. Угодить всем девушкам сложно, кто-то хочет чаще есть сладкое, кто-то наряднее одеваться, чтобы привлечь внимание нашего господина, кому-то хочется по собственному вкусу обставить свою комнату или домик – для этого нам и нужны деньги. Но, пока вы фаворитка нашего тэнно, вы можете попросить у него все, что вашей душе угодно. – на слове «пока» Мейко сделала особый акцент.
Лина поняла, что ей советуют использовать внимание императора с наибольшей пользой для себя, учитывая количество красивых девушек в гареме, привязанность мужчины, скорее всего, не долгосрочна. Мейко довольно улыбнулась, истолковав задумчивость лисицы иначе, она надеялась, что ей удалось уязвить самолюбие ненавистной кицунэ.
– Но давайте не будем говорить о таких приземленных вещах, особенно, пока мы находимся в гостях у настоящей кицунэ! Прошу, Хитоми-сан, расскажите нам что-нибудь о себе!
– Я даже не знаю…
– Вы родились в Лисьей деревне? Она правда существует? Там живут одни женщины?
– Да. – Лина решила просто со всем соглашаться, ведь сама она ничего не знала о кицунэ.
– Как интересно! Многие пытались найти эту деревню. Ее, наверняка, охраняют сильные чары. А ваша предводительница, у нее и правда девять хвостов?
– Да.
– И она белая?
– Именно так.
– А как вы постигаете искусство соблазнения? Вы этому обучаетесь или это врожденный дар?
– Всего понемногу.
– А вы можете обучить нас?
– Это наша тайна, простите Мейко-сан, – Лина понемногу стала смелеть. – к тому-же, сейчас на мне проклятье, и я мало чем отличаюсь от обычной девушки.
– Вы скромничаете, Хитоми-сан, ваша внешность столь необычна, ни один мужчина не смог бы устоять.
– Возможно, но я совсем не хотела оказаться в гареме императора.
– Правда?
– Да, это слишком большая ответственность, а я совсем не обучена хорошим манерам.
– Не переживайте, Иоши-сан обучит вас всему.
Неудобная тема осталась позади, и беседа дальше потекла более непринужденно, особенно после того, как девушки стали чаще разливать по пиалам саке. Мейко вела себя как хозяйка вечера, остальные гостьи во всем вторили ей, Лина позволили себе немного расслабиться и ей даже стала нравится напросившаяся к ней в гости компания, в конце концов, она так скучала по посиделкам с сестрами. И, если закрыть глаза, смех девушек переносил ее назад, домой, где все было так легко и понятно.
Было уже довольно поздно, когда девушки распрощались со своей новой знакомой и ушли. А Лина встала, что бы размять затекшие ноги и с теплой улыбкой стала перебирать подарки: красивый резной веер из какой-то ароматной древесины, нарядная заколка, шелковые ленты, изящное маленькое зеркальце, набор благовоний, коробочка с печеньем, на котором были изображены лотосы. Рука сама потянулась к сладостям.
– Госпожа, прошу вас, не ешьте это, —вдруг раздался голос за спиной.
Глава 8
Лина вздрогнула и обернулась. В поклоне перед ней замерла незнакомая служанка.
– Кто ты?
– Я Наоки, уверена, гэгэ11 говорил вам обо мне.
– Кто? – не поняла Лина.
– Ой, простите, я говорю о Чинхо-сане.
– Да, Чинхо говорил о тебе. Но, почему я не должна это есть?
– Девушки из гарема не такие добрые, как хотят казаться. А Мейко-сан был фавориткой императора до вашего появления. Скорее всего, она хочет вернуть себе положение, пока наш господин еще не забыл ее. После вашего разговора с императрицей стало ясно, что здесь вы нежелательная гостья, и если вас не станет, то никто не будет искать виноватых.
– Меня могут вот так просто отравить? – севшим голосом спросила Лина.
– Отравить, покалечить, изуродовать. В борьбе за внимание тэнно все средства хороши. Я также настоятельно советую вам избавиться от благовоний и масел.
– А Иоши-сан? Ей-то я могу доверять?
– Не знаю, госпожа. Если кто-то из наложниц ей много заплатит, то все может быть. Это зависит от того, насколько ценит вас император. Будет ли Иоши-сан опасаться его гнева.
– Спасибо, что помогаешь мне, – совсем расстроено произнесла Лина.
– Гэгэ просил присмотреть за вами.
– Я очень благодарна Чинхо-сану.
– Еще он просил передать это, – Наоки протянула своей госпоже мешочек с монетами.
– Я не могу принять!
– Вы и вправду очень хорошая, как и рассказывал Чинхо. Но деньги понадобятся вам не только для развлечений, а чтобы оплатить чье-то молчание или преданность. К тому же, через три лунных цикла12 наступит Праздник Фейверков. Если вы сделаете небольшие подарки тем, кто о вас заботиться, они станут относиться к вам гораздо лучше, это может в нужный момент спасти вас. И для Иоши-сан следует сделать подарок, от нее многое зависит в вашем положение. Если вы подарите ей коробочку сакурных моти13, думаю, она легче простит вам оплошность на чайной церемонии.
У Лины от подступивших слез защипало в глазах, она порывисто обняла Наоки. Чувство благодарности за то, что она не одна и ей пытаются помочь, переполняло девушку.
– Я так благодарна тебе и Чинхо!
– Ну что вы, госпожа, – смутилась Наоки, – не расстраивайтесь так, мы с гэгэ обязательно вам поможем. Если братец взял вас под свою опеку, то он не допустит, чтобы с вами что-то случилось, поверьте, он, ведь, не просто так удостоился чести быть капитаном личной стражи императора.
Следующие два дня, пока Иоши работала на кухне, Наоки тенью следовала за своей госпожой и заменяла ей наставницу.
– Вам следует больше тренироваться, моя госпожа. На Празднике Фейверков всегда выступают наложницы, стараясь удивить гостей императорской семьи. Уверенна, наш господин захочет увидеть вас на сцене.
Лина побледнела, после оплошности с чаем, ей было страшно вновь предстать перед кем-либо представительным. А вдруг император снова даст ей какое-нибудь неприятное задание? Может быть, есть возможность сказаться больной?
– Вижу, что вы испугались! Ваша тревога напрасна, госпожа Хитоми-сан. Вы очень красивы, а ваши движения плавные и изящные. Но вам стоит укрепить тело, чтобы руки не болели от вееров. Нас с Чинхо с детства приучали к зарядке и упражнениям для укрепления мышц. Хотите я покажу вам?
Нельзя сказать, что Лина очень этого хотела, но Наоки была так добра к ней, что отказать в чем-либо девушке было неловко.
Стоило им закончить с зарядкой, как в садик вошла служанка, передавшая приглашение от тэнно. Император желал прокатится на лодке со своей наложницей после четырех часов дня. Вздохнув, Лина без напоминания пошла в сторону купальни. Проходя мимо куста пиона, девушка нагнулась. Еще вчера она оставила здесь разломанное печенье с лотосами, ей не до конца верилось, что другие девушки могут желать ей смерти. Вокруг выпечки валялось несколько скрюченных трупиков муравьев. И Лины от ужаса сдавило горло. Если бы не Наоки, она сейчас тоже была бы мертва. Сами же девушки больше не давали о себе знать, видимо надеясь, что один из подарков все же избавит их от ненавистной соперницы.
После купания, Наоки занялась прической и нарядом своей госпожи.
– Откуда берутся все эти кимоно? – спросила Лина, она опасалась, что всю одежду наложницы носят по очереди.
– При Золотом Дворе есть мастерская, где без устали шьют наряды. Труд мастеров оплачивается из казны. Наряд для наложницы подбирает ее наставница. Император не должен увидеть девушку в одной и той же одежде дважды. Потому, чем чаще вы видитесь с господином, тем богаче ваш гардероб. О статусе фаворитки мечтают очень многие девушки. В гареме больше сотни наложниц, некоторые из них никогда не останутся с тэнно наедине. Их гардероб очень скуден, лишь кимоно для стандартных случаев. Но те, кто побогаче, могут купить себе одежду самостоятельно.
– Зачем императору столько наложниц? – изумилась Лина.
– Это символ процветания всей страны. Если Золотой Двор может позволить себе содержание большого количества девушке, значит наша земля изобильна и плодородна, крестьяне не голодают, а самураи верны своему господину.
– Неужели все наложницы до старости живут в гареме обреченные на одиночество?