– Мам, мы с Тёмкой хотим пожить у тебя. Временно, – дочь требовательно сдвинула брови и пояснила. – Если снимать студию или хотя бы коммуналку, то тысяч десять – пятнадцать уходить будет. А у нас, сама понимаешь, сейчас только Тёмка работает. Так что мы решили до сдачи дома у тебя перекантоваться. Подумаешь, всего-то шесть-восемь месяцев. А я постараюсь за это время тоже работу найти, чтобы Тёмке полегче было нас тянуть. Лизку мы уже в садик записали по прописке. А прописка, кстати, у тебя. В общем, всё сходится. В тесноте да не в обиде, – оптимистично заключила дочь.
Владилена молчала, поглядывая на сидящую напротив Катю. Сейчас дочь очень походила на своего отца: насупленная, требовательная, готовая настаивать на своём вопреки всему. Но она зря заранее хорохорилась. Влада давно смирилась с присутствием семьи дочери в своей жизни и сопротивляться не собиралась. В конце концов, её двухкомнатная современная квартира не так уж и мала и если молодым отдать спальню, а ей с внучкой занять проходной зал, то они как-нибудь устроятся. Временно. Хотя то, как вела себя сейчас дочь и как с ней разговаривала, Владе безусловно не понравилась. Но ей удалось погасить вспышку недовольства и остаться внешне спокойной. Почему-то во всей этой некрасивой ситуации она частично винила саму себя и поэтому предпочла пока не возмущаться, а выждать. Может быть дочь поймёт, что позволяет себе слишком много.
– Я не против, дочка, – наконец произнесла Влада. – Конечно, вам после переезда нужно экономить. Да и на новую мебель в новую квартиру подкопить.
– Ну, вот и отлично! – подскочила с места дочь. – Я тут уже подумала, посмотрела и прикинула что куда. У тебя гардеробная прямо огромная, метров шесть, наверное. Зачем такая? Шкафы же есть. В общем, мы там тебе кровать и тумбочку поставим или шкаф узкий для твоих только вещей. Что тебе с нашими путаться. А мы тут разместимся: Лизке под детскую спальню переделаем, а зал, так и быть, мы с Тёмкой займём.
Влада оторопела и удивлённо-недоверчиво взглянула на дочь. Это что она сейчас услышала? Её в собственной квартире вытесняют практически в кладовку, а дочь спокойно занимает жилплощадь для своей семьи?! Ну и ну! А Катя, не замечая материного взгляда, уже доставала телефон и командовала:
– Артём, всё в порядке! Договорилась! Заносите, а то денежка-то капает.
Она обошла Владу по дуге и прошла к двери, распахивая её настежь. С лестницы послышался мужской бубнёж, чертыхания и в квартиру протиснулись грузчики с двумя огромными коробками, следом за которыми вошёл и Артём – Катин муж с двумя огромными чемоданами на колёсиках.
– Здесь посередине поставьте, потом я разберу всё, – командовала Екатерина. – Артём, рассчитайся и заходи уже. Времени нет.
Артём засуетился, вытаскивая деньги и передавая их рабочим, закрыл за ними дверь и вернулся в комнату. Влада по-прежнему молча стояла в стороне, уже понимая, что совершила очередную ошибку, позволив дочери внаглую занять собственную квартиру, но возмущаться и скандалить не хотела. «Несколько месяцев перетерплю, – убеждала она саму себя. – Что уж теперь? Надо было сразу всё выяснить, а не молчать в тряпочку».
– Артём, помоги мне быстро гардеробную освободить. Нам надо маму вначале устроить, а потом уж своим устройством займёмся, – диктовала дочь, – а то уже и Лизку пора от свекровки забирать. Быстро, быстро! – прикрикнула она на замешкавшегося мужа. – А ты, мам, пока постель со своей кровати сними. Мы её сейчас перенесём и будешь уже устраиваться, как тебе надо, – бросила на ходу дочь, сгребая вешалки с одеждой матери и сбрасывая их на диван.
Катя действовала быстро, споро и через несколько минут небольшая комнатка стала свободной. Артём аккуратно разобрал стеллажи и гардеробной как не бывало. Катерина тут же смела пыль, хотя тут и пыли-то особо не было, Влада была чистюлей, прошлась мокрой шваброй по полу и вернулась в комнату, что-то горячо объясняя мужу. А Владе вдруг показалось, что эти шесть квадратных метров вполне симпатичны. У неё тут даже окно было. «Удачно, как, – мелькнула у Влады мысль. – Без окна совсем тяжело было бы. Ладно уж, полгода как-нибудь потерплю». Теперь уже в ней самой загорелась искорка переделки, и она с нетерпением взялась за обустройство своего нового угла. Оказалось, что на шести метрах можно многое вместить, если хорошо подумать.
К торцевой стене под окном она попросила поставить кровать, и дочь с мужем, почти не напрягаясь, выполнили её просьбу. Широкий подоконник Влада решила использовать в качестве столешницы для светильника и ноутбука. Розетка в гардеробной была одна у двери, и Влада достала с антресолей удлинитель на четыре гнезда. К двери она попросила поставить свой плательный шкаф, и он занял всю стену до изголовья кровати. А у противоположенной стены разместился раздвижной детский диванчик, которому было уже много лет, но он был очень удобен именно своей компактностью и у Влады не поднималась рука выкинуть его, хотя Катюшка давно выросла.
– Это же мой диван, мам? – присела на него Катя. – Ты его только перетянула.
– Твой, – кивнула Влада. – Видишь, и пригодился.
– Вот именно! Смотри, у тебя тут целая комната получилась. Ещё и тумбочка войдёт вместо стола между кроватью и диванчиком. Ну, устраивайся, а то уже вечер скоро, а к ужину мы вернёмся, Лизку привезём. Свекровь там поди уже икру мечет, – и Катя выпорхнула из комнаты.
Влада тяжело опустилась на диван и притихла, сжавшись в комочек, как будто она и не хозяйка в своём доме. Вот, как всё оборачивается…
***
Нет, она не страдала всепрощением и вполне могла за себя постоять. А, как иначе?! Ей пришлось одной Катюшку с десяти лет поднимать. Так что жизнь научила её огрызаться. Но поставить сейчас дочь на место Влада не смогла. Чувствовала какую-то подспудную свою собственную вину во всём происходящем и помалкивала, уговаривая себя, что этот бедлам ненадолго. Несколько месяцев можно и потерпеть.
Сейчас Владилене было сорок пять лет и, честно говоря, она совсем не считала себя старой. Да и выглядела удивительно молодо. По работе только-только достигла признания и получила хорошую должность начальника отдела. Работала она теперь не в маленькой районной библиотеке, а в областной научно-технической. Пользовалась уважением коллег за профессионализм и спокойствие характера. С людьми старалась вести себя ровно и не конфликтовать, помня старую поговорку, что «как аукнется, так и откликнется». Деньги, конечно, получала небольшие: откуда они в библиотеке большие-то? Но Влада уже несколько лет как научилась зарабатывать в интернете. Правда помалкивала об этом и никому не говорила о дополнительном доходе, в какой-то мере даже стесняясь своей продвинутости. Эти дополнительные заработки были не так и велики, но вполне позволили Владе взять ипотеку и, добавив приличные накопления, купить новостройку на стадии завершения. А теперь ипотека уже была выплачена, и Влада с облегчением ощутила финансовую свободу. Даже начала строить планы про путешествия и про разные Европы-Турции.
Кате было двадцать пять. У неё был молчаливый муж тридцати лет, исполняющий все её прихоти и дочка, Владина единственная внучка, четырёх лет от роду. Но вот отношения с Катей у Влады давно уже были напряжёнными. Не складывалось у них что-то. И начались эти нескладушки с Катиного совершеннолетия. Только Влада не сразу это сообразила. А, когда сообразила, поняла, что дело нельзя уже исправить: оно только усугубляется и усугубляется.
Началось всё с неожиданного требования дочери на празднике совершеннолетия. В кои-то веки к ним пришёл бывший муж, чтобы поздравить дочь. Влада подозревала, что и себя тоже. Ведь с этого момента прекращалась выплата алиментов. И вот, сидя рядом с отцом, Катя требовательно посмотрела на мать и вдруг заявила:
– Мам, а подари мне бабушкину квартиру. Я отдельно жить хочу. А папа мне там ремонт сделает и обстановку новую купит. Это и будет ваш подарок мне на совершеннолетие, а не это колечко за пять тысяч и не эта путёвка в Сочи, которые вы мне тут подарили, – небрежно махнула она рукой.
Влада онемела, да и Сергей стушевался. Не ожидали они такого от малолетней дочурки. «А ведь она выросла и говорит это вполне серьёзно!» – дошло до Влады. Видимо то же дошло и до Сергея, потому что он посерьёзнел и ответил:
– Не знаю, как мама, – взглянул он на Владу, – но я твои аппетиты пока удовлетворить не смогу. Помочь с ремонтом – пожалуйста, но мебель – извини. Либо сама, либо жди, когда у меня деньги появятся. Но понимай, что у меня семья и я не могу отобрать деньги у своих детей.
– А я, выходит, не твоя дочь? – обманчиво тихо проговорила Катя. – Мама! Что ты молчишь?! Заступись за меня!
И Владу будто подстегнул кто. Нет, не ругаться с Сергеем кто, где и чьи дети, а подумать про просьбу дочери. (Да, какую там просьбу – требование!) Она не собиралась пока дарить материну квартиру дочери. По крайней мере, не сейчас. Хотела продолжать сдавать и помогать Катьке учиться. Но тут мысли пронеслись вихрем, и Влада подумала, может, и правда? Подарить старую хрущовку дочери? Всё равно собиралась так сделать через несколько лет. Но можно и сейчас. Пусть взрослеет самостоятельно, а она поможет, если что. А Сергей, действительно, пусть с ремонтом озадачится. Скорее всего, это будет его последняя помощь дочери, потому как во втором браке двое ребятишек подрастают (дети второй жены) и денег требуется всё больше. Почему бы не воспользоваться напоследок его услугами?
– Хорошо, дочь. Я тебя услышала. И бабушкину двухкомнатную квартиру я подарю тебе. Но учти, это не сиюминутное дело. Во-первых, люди должны оттуда съехать. Им надо время дать на поиск нового жилья. Во-вторых, документы оформляются не в один день. А, в-третьих, отец тоже наверняка не сразу сможет тебе ремонт сделать. Минимум полгода тебе ждать придётся. Ты, вообще, что собираешься дальше по жизни делать? – серьёзно спросила она дочь, на тот момент студентку первого курса.
– Пока просто закончить первый курс, – невозмутимо ответила дочь. – К концу лета получить свою квартиру, – сделала она акцент на слове «свою». – А потом организовать своё дело. Есть у меня на примете двое парней, неплохо тянут в программировании. Я уже прикинула, что мы займёмся веб-дизайном, а дальше, может, ещё что подгребём. Крутиться надо, мам. Время сейчас такое, – снисходительно поглядела Катерина на родителей, считая, видимо, их с Сергеем замшелыми пнями.
– Ого! – удивился Сергей. – Это когда же моя дочь успела так вырасти?! Скоро тебе и советов наших не надо будет, – улыбнулся он, а у Влады сжалось сердце: улыбка его осталась такой же притягательной.
– Да уж! Чего-чего, а советов мне точно не надо, – утвердительно заметила дочь.
Вот с того времени всё и началось, вспоминала сейчас Владилена. Квартиру она продала, Сергей ремонт сам сделал. Мастером он был на все руки. Расходы по ремонту они с ним пополам поделили, не было у Сергея тогда больших денег. Мебель новую тоже почти не покупали, только шкаф. Кое-что оставили от бабушки, кое-что отдала Влада, и жена Сергея расщедрилась на новую двуспальную кровать, недорогую, правда. С этим и вступила Екатерина в самостоятельную жизнь к началу второго курса.
Конечно, Влада опасалась. Мальчики, свобода, компании – всё казалось опасным. «Не дай бог университет бросит! – иногда в панике думала Влада. Но время шло. Катя училась и училась отлично. Универ не бросала, однако, начала жить с мальчиком и на осторожные Владины замечания: «Не рановато ли?» Резко отвечала: «В самый раз!»
Она, вообще, «закрывалась» от Влады, не делилась с ней проблемами, не советовалась, даже денег особо не просила. Фирмочку они с ребятами на самом деле образовали. Первые года два их офис существовал в Катиной квартире, но к концу универа они уже снимали настоящее офисное помещение и даже имели нескольких наёмных работников.
Одним из них был Артём – нынешний Катин официальный муж. Так его Влада мысленно называла, потому что до него Катя жила со своим другом, с которым и замутила бизнес. Но потом их пути разошлись почему-то. Катя не рассказывала, а Влада не спрашивала, считая это не очень удобным.
С каждым годом их отношения охлаждались всё больше. Дочь отдалялась от матери, Владе даже казалось, что она её стесняется. В редких разговорах Катерина прямо называла её отсталой, унылой, слишком правильной. Влада, с одной стороны, обижалась на такое пренебрежение, но, с другой – это её подстёгивало, заставляло тянуться за молодёжью, стимулировало обновляться, учиться. Да и, честно говоря, разве Влада была старой?
Свою квартиру, которую она купила, когда дочке было уже лет двадцать, Влада обставила новой мебелью, продала старый стационарный компьютер и купила новый мощный ноутбук. Она старалась шагать в ногу со временем, но не хвасталась этим. Эка невидаль: сейчас почти все пользуются интернетом, а многие и работают в нём. Время такое.
Но, как бы Влада не старалась успеть за временем, к дочери она ближе не становилась. У той появились командирские нотки, откровенно-пренебрежительное отношение к матери, она перестала принимать случайные подарки, а теперь заранее оговаривала, что им надо к определённому событию. Может, это и правильно (можно избежать ненужных покупок), но Влада хотела дарить подарок от души… Не получалось.
Иногда, глядя на Катину жизнь, Влада удивлялась: как они с мужем уживаются? Вернее, как Артём уживается с командиршей-Катей? Но, приглядываясь внимательнее, понимала, что Катя сознательно выбирала именно такого: спокойного, даже флегматичного, исполнительного, нетребовательного и безмерно любящего свою Катю. И он, кажется, не понимал, что сама Катя его не любит, а просто пользуется им. Он ей удобен, как удобна любая вещь в её окружении и обитает здесь до тех пор, пока выполняет свои функции. Но, может, ему и этого минимума хватало. А вот хватало ли Кате… Влада сомневалась. Иногда ей казалось, что Кате больше бы подошёл не спокойный, флегматичный Артём, а гонористый и требовательный мужик, который поставил бы её на место. Однако, Катя, видимо, прекрасно понимала разницу в мужчинах и после первого властного самца выбрала спокойного ведомого.
Пригревшись и даже слегка задремав, Влада не заметила, как пробежало время и очнулась, когда солнечные лучи перестали попадать в комнату. Вечерело. «Господи! – встрепенулась Влада. – Комната-то ещё не прибрана. Ужин пора готовить, а я сижу-посиживаю!» Она быстро разложила по полкам вещи, развешала одежду и, решив, что основательно приберётся позднее, заторопилась на кухню.
Так и полетели новые деньки с семейными хлопотами и, казалось, им не будет ни конца, ни края. А Владина жизнь постепенно приходила в полную зависимость от семьи дочери.
***
Влада с Лизой неторопливо шли из садика и по пути заглянули в небольшой сквер. Они каждый раз делали так, если позволяла погода. Сегодня позволяла: начало сентября выдалось тёплым, солнечным, ярким. Лиза в садике уже поужинала и торопиться её кормить не было необходимости. А вот покататься на карусели или побегать по детской площадке очень даже можно было.
Влада отпустила внучку к другим детям, с которыми та была знакома, ведь они почти ежедневно здесь встречались, и присела на лавочку, уткнувшись в телефон, изредка бросая взгляд на детей.
– Лада! – послышался негромкий возглас, и она подняла голову.
Рядом стоял Сергей и беспокойно теребил в руках лёгкую кепку. И от его неприкаянного вида, и от давно не слышанного «Лада» у женщины защемило сердце. Ладой, Ладушкой, Ладкой, Лади- Леной звал её только муж. Давно звал, когда они были молоды и любили друг друга, казалось, раз и навсегда.
«Господи, какую-то кепку примитивную носить стал, как старик какой-то. А прежде шапку раньше ноября никогда не надевал», – подумала Влада и спросила:
– Что-то случилось, Серёж? Давно тебя не видела. Ты как? – она оглядела бывшего мужа и сделала неутешительные для него выводы. Сергей уже выглядел на свои пятьдесят два года и видно было, что он устал. Устал не сиюминутной усталостью, которая проходит от хорошего сна, еды и отдыха. Он устал от жизни, а эта усталость требует совсем других витаминов.
– Ничего не случилось. Просто шёл мимо и вас с Лизой увидел. Скучаю я по внучке, – ответил Сергей, присаживаясь рядом на скамейку. – Хорошо выглядишь, Лада.
– Стараюсь, – усмехнулась Влада.
Хотела добавить – «зато ты не очень», но решила не наступать на мозоль и не портить человеку настроение. Помолчали.
– Как здоровье? Как работа? – вежливо поинтересовалась Влада.
И это были не пустые вопросы. Она на самом деле не следила за жизнью бывшего мужа, но при редких встречах обязательно спрашивала об этом. Ведь от этих двух параметров зависело его благополучие, благосостояние. И ответы на них могли либо успокоить Владу, либо озаботить. До этого момента, славу богу, обычно успокаивали. А о чём ещё с ним говорить? О его жене? О его приёмных детях? Смысл?!
– Да, вроде нормально всё, – пожал плечами Сергей. – Уставать стал быстро. Вроде ничего не делал, а хочется лечь, подремать, тишину послушать…
Влада хмыкнула про себя, представила Сергея в трениках и футболке на диване и невольно улыбнулась: нереальная картинка. Сергей обычно весь в делах и в работах. Но она бы тоже так полежала, подремала, да заботы и её не ждут.
– Знаешь, – продолжал между тем бывший муж, – мне только рядом с тобой и спокойно. Как будто потерял что-то, суечусь, трепыхаюсь, а едва с тобой рядом окажусь и так хорошо делается. Благостно даже. Скучаю я по вам, Ладка. Скучаю.
– Не стоит, Серёж. Сколько лет уж прошло. Ты же сам выбрал. Я тебя не гнала, даже и не знала о вас. Сам всё решил. Что уж теперь. Назад пути нет. Там у тебя семья теперь. Мальчишки к тебе прикипели. Тяни уж свою лямку, – почти сердито закончила Влада.
Не хватало ещё уговаривать тут бывшего, когда у самой кошки на душе скребут. Эх-х! Сергей сгорбился слегка, устраиваясь поудобнее и опираясь руками на широко расставленные ноги, Он приготовился сидеть с ними долго. Не реагируя на Владино замечание продолжил:
– Столько лет прошло, а я только сейчас понял, что мы ведь были счастливы. Ты у меня прям перед глазами всё время стоишь. То ждёшь меня у калитки, когда мы в нянькином домике жили, помнишь? То в окно выглядываешь, когда уже свою получили. В последний вагон успели вскочить: больше уже квартир не давали. Только покупать. Какое время пережили! – вздохнул Сергей. – И снишься ты мне часто. Давно уже, Ладка, – покаянно опустил он голову.
– Не тереби душу, Серёж! – прикрикнула шёпотом Влада и, не удержавшись, язвительно заметила. – А кто-то пятнадцать лет назад орал, что распустилась, запилила, слишком многого захотела…, – и сама притихла, вспомнив давнюю боль.
– Дурак был, – покаялся бывший муж. – Да и Светка так выжидающе-жалостливо смотрела на меня. Думал, не помогу если – пропадёт бабёнка. А ей всего-то было двадцать лет и уже два пацана погодки. Жалко стало. Да и ластилась она умело. А ты тогда, наоборот, на голодном пайке меня держала.
– Ну, ещё скажи – сама виновата, – почти рассмеялась Влада. – Нет, дорогой, не пытайся переложить свой грех на мои плечи. Своих тягот хватает, знаешь ли. Ладно, пойдём мы с Лизкой. Пора уже, – собралась Влада вставать.
– Подожди! – Сергей взял её за руку, останавливая. – Подожди, Влада! Я пришёл специально поговорить. Подкарауливал тебя несколько дней, чтобы Катя не знала, и чтобы ты не пряталась от меня, как обычно.
– Ну, говори, – согласилась Влада. Видать, что-то случилось всё же у Сергея. С самой весны он не в себе.
– Ладушка, возьми меня обратно, – кадык Сергея нервно дёрнулся, он сглотнул и тихо сказал. – Ты же всё равно все эти годы одна жила. Прости за всё, родная. Давай снова сойдёмся, – поцеловал её руку и так и оставил её у своего лица, прижавшись щекой к её ладони.
«Да, что ж ты делаешь, паразит! – воскликнула про себя Влада. – Я же не железная!» но вслух ничего не сказала. Резко, с усилием оттолкнула руку Сергея, и сама отпрянула от него, но осталась сидеть.
– Нет, Серёж, так не пойдёт. Простила я тебя давно и жалко мне тебя-дурака очень. Сразу видела я, что за птица – твоя Светлана. Простить – простила, но забыть не могу. Каждый миг, когда мне жалко тебя становится, передо мной, как в кино всплывает твоё счастливое лицо рядом с ней. И всю жалость, как рукой снимает. Я не могу забыть твой уход, твоё пренебрежительное: «Я разлюбил тебя». Не могу! И не хочу начинать жить и мучиться снова. Сейчас я почти спокойна. Катька только забот доставляет, а вешать на себя ещё и тебя… Уволь! Ты сам свою судьбу выбрал. Сам и разгребай теперь, не маленький. Прости.
Влада решительно поднялась и направилась за внучкой, не оглядываясь больше на бывшего мужа. Лизавета уходить с площадки не захотела, и Влада разрешила ей побегать ещё, тем более, что разбуженные воспоминания и горькие мысли не давали покоя. Она оглянулась, но Сергея на лавочке уже не было. «Ну, вот, и с внучкой не поздоровался. Скучальщик», – беззлобно отметила про себя Влада и вновь села на тёплом солнышке, медленно погружаясь в давние, болезненные воспоминания.
***
Они с Сергеем любили друг друга и ей казалось, что любили по-настоящему. Поженились, когда ей было двадцать, а ему двадцать семь. И разница между ними совсем не ощущалась. Да и какая там разница – семь лет?! Даже не разговор.
Влада только начала работать в районной библиотеке после колледжа, а Сергей работал мастером на стройке. Почти не дружили (как тогда говорили), быстро поженились и совсем не жалели. Просто нашли друг друга и не хотели терять. Первые годы жили весело, с шутками, дружно преодолевая навалившиеся перемены общества. Всё им казалось по плечу.
А потом, наоборот. Когда всё, кажется, устаканилось и притихло, они начали отдаляться друг от друга. Вернее, начал Сергей. Влада-то по-прежнему в нетерпении летела домой, чтобы встретить любимого мужа с работы как положено: всё убрано, всё приготовлено и сама Владка с улыбкой на лице. Но всё чаще муж задерживался, всё чаще приходил хмурым и недовольным, раздражённым и Владе даже казалось – виноватым.
А оказалось – не казалось. Был виноват Сергей и сильно. Он тогда уже работал прорабом в той же строительной организации, только теперь она стала частным бизнесом. Вся строительная техника, машины, механизмы и люди вдруг стали принадлежать бывшему генеральному директору строительного треста, а ныне генеральному директору строительной корпорации «Орион» Медведеву А.С. Кстати, близкому родственнику тогдашнего мэра города. А у этого нового хозяина были в деревне дальние родственники, которые попросили его принять на работу свою дочурку, девицу, только что окончившую школу, но никуда не сумевшую поступить.
Богатый родственник не отказал бедной родне и посадил девчонку помощницей в кадровый отдел. А девчонка оказалась далеко не простушкой. Это учиться у неё тяма не хватило, а мужиков клеить – хватило вполне. Да только обожглась она на первом.
Девочка была молодая, фигуристая, с крупной грудью, и парни сразу обратили внимание на новенькую. Та долго выбирать не стала и остановила своё внимание на Алексее – личном водителе генерального. Но оба они сделали неверный расчёт. Алексей надеялся с помощью этой дальней родственницы войти в долю бизнеса. Хотя бы небольшую вначале. Тут, главное, закрепиться, а там уж он не оплошает. А Светлана тоже надеялась с помощью этого брака закрепиться рядом с дядей. Алексей был хорошим и ответственным работником, много знал о личной жизни хозяев, а таких людей, как известно, берегут и с бухты-барахты не увольняют.
Но оба просчитались. Дядя на свадьбе сразу заявил, что добиваться благосостояния молодые будут сами. Всё что мог, он для них уже сделал. Однако, надежда у молодых ещё оставалась. Они начали жить вместе и сняли однокомнатную квартиру. Светлана сразу же забеременела (собственно к этому и стремилась, надеясь на будущую помощь родителей и родственников) и этой квартиры, естественно, стало мало.
Собрали семейный совет, на котором родители обеих сторон решили взять на себя их жилищную проблему. Сложились и без всяких кредитов купили новостройку. Но всё остальное: ремонт, мебель, обустройство – оставили на молодых. И опять все просчитались.
Эти молодые сами делать ничего не хотели. Хотели всё получить готовым. Вернее, Алексей ещё пытался, но Светлана категорически не хотела ни работать, ни обеспечивать уют в семье. Оправдывая своё безделье, она почти сразу после рождения первого ребёнка забеременела вторым. И полгода не прошло.
Первому малышу молока не стало хватать, к тому же с беременностью оно изменило вкус, и малыш вовсе отказался от материнского молока. Заходился плачем до посинения, потерял вес, пока непутёвая мамашка догадалась что с ним. С рождением второго Светка и вовсе пошла вразнос: категорически отказывалась сидеть с малышами, кормить и ухаживать за ними. Единственное на что соглашалась, так это на прогулки. Перед людьми – соседями и знакомыми она строила из себя образцовую мамашу. По дому ей помогала либо мать, приезжая на месяц-два к ним, либо другие родственницы из деревни.
Но правду не скроешь. В современных домах слышимость образцовая. И кто есть кто на самом деле соседям доподлинно известно. О Светлане поползли неприятные слухи. А её брак с Алексеем меж тем рушился на глазах. Мужу тоже надоело приходить в неулыбчивый дом, где его ждали только скандалы и ссоры по пустякам, да постоянное требование денег. Раздражение супругов друг другом нарастало и в один прекрасный момент Алексей не выдержал и подал на развод. Не остановил ни раздел квартиры, ни дети, ни тем более плач Светланы: куда она теперь с двумя детьми денется.
Ну, Алексей неплохо сумел узнать супругу и понял, что все её причитания наиграны. И даже знал её планы: подслушал как-то разговор с тёщей. Так что был за детей относительно спокоен. А от алиментов он и не отказывался.
Сразу после развода и продажи квартиры (Светлана в это время жила у родителей), родители купили ей однокомнатную квартиру на вторичке и сказали, что это последнее, что они могут для неё сделать. Возраст тоже уже подходит, хотя оба ещё работают и держат хозяйство, но пора и о старости подумать.
Для детей наняли приходящую няню (за неё платили родители, раз сами не могли нянчиться) на три вечерних часа: забрать детей из садика и посидеть с ними пока Светлана вернётся с работы и сделает нужные дела. Но Света и тут смогла найти себе поблажку. Она договорилась с няней, что та будет готовить ужин, а Светка ей за это будет отдавать часть продуктов, которые ей родители немеряно присылали из деревни.
Однако, жить одной даже с такой поддержкой родителей Светке оказалось трудно. И вот тут она задалась серьёзным поиском подходящего для семейной жизни мужчины. И нашла. Сергея. А то, что он был женат и у него была десятилетняя дочь, женщину совсем не волновало. У неё тоже дети были. И что?
Работала она по-прежнему в кадрах, но уже поднялась до инспектора, однако дальнейшего продвижения ей без образования не светило. Зарплата тоже немного повысилась. Следила Света за собой тщательно и даже повторные роды не испортили её фигуру, а только добавили мягкой женственности. И она начала попадаться на глаза Сергею. Всё чаще и чаще. Нет, вначале она рассмотрела кандидатуры нескольких мужчин, но теперь, наученная жизнью, искала самостоятельного и надёжного. О каждом исподтишка расспрашивала у коллег, собрала информацию не только о мужчинах, но и об их семьях. Так что Сергея она выбрала вполне осознанно. Но немалую роль сыграл и тот факт, что мужчина был очень привлекательным и несмотря на возраст (Сергею уже было 37 лет), выглядел молодым парнем. То, что самой Светлане был всего 22 год, её никак не настораживало.
Влада вздохнула и поёжилась. Тяжело было вспоминать то горькое время. Но оно было и никуда не денешься. Не вычеркнешь из памяти, не забудешь. Хотя была у Влады такая черта: она каждый новый период своей жизни начинала как бы заново, подводя черту под прошлым и оставляя это прошлое за спиной. Не тащила его в новую жизнь. Так было, когда она закончила школу и поступила в колледж. Школа осталась позади, пройденный этап. И ни на один вечер встречи Влада не ходила. Зачем? Может, это и неправильно, но у каждого свои тараканы. Так же было и после колледжа. Влада вышла на работу и все прошлое осталось в прошлом. Новые заботы вытеснили старые воспоминания. А вот с Сергеем вышла накладка. Отчеркнуть-то его Влада отчеркнула, как прошлое. Было и прошло. А забыть не смогла. И сейчас печально ворошила эти воспоминания, взбаламученные Сергеем. И они никак не хотели униматься.
Влада бросила взгляд на площадку, где Лизка с визгом носилась с каким-то мальчишкой, ничего криминального не обнаружила и вновь погрузилась в свои мысли. Ох, и задел её приход бывшего мужа. Задел…
***
Жена отказала. Точнее, бывшая жена отказалась начать с ним новую жизнь, и Сергей не мог смириться с этим. Он помнил, всегда помнил свою Ладушку – тёплую, уютную, домашнюю, верную, любящую… Помнил и это грело ему душу, тем более что она так и не вышла замуж после их развода. Да и роман у неё был всего один и недолгий лет через десять после того, как они расстались. Блюла Влада себя, и Сергей уважал её за это.
Конечно, он следил за их жизнью. Нельзя просто так вырвать из жизни десять лет и людей, которые в этой жизни занимали главное место. Сергей и сам позднее не понимал, что заставило его уйти из семьи. Связь со Светланой он изначально не рассматривал как долговременную. Так: перепихнуться время от времени. Уж больно девчонка горячая оказалась, жадная до ласки, но и ему давала с походом. Ублажала так ублажала, Владке до неё далеко было.
Да и, вспомнил Сергей, Лада прибаливала тогда и просила не беспокоить её. И так совпало, что в это время он и начал встречаться со Светланой. Вовремя, короче. Света все его мужские проблемы решила. Ладке пришлось врать про задержки и командировки, и она глупышка верила. Вначале Сергею было как-то стыдно и маятно, но Света снимала все его сомнения шикарным сексом и переживания Сергея за ночь испарялись без следа.
Он невольно сравнивал своих женщин и по-мужски радовался за себя. Если Влада была отличной хозяйкой, заботливой матерью, преданной женой, но, по его мнению, скучноватой, зажатой в постели, скупой на ласки. Хотя, какими улётными были эти ласки стоило Ладке немного отпустить себя.
Света была другой. Она была огонь в постели: жаркая, неутомимая, дерзкая… новая. Это привлекало сильно. И ведь разница у них с Ладкой была небольшой: всего восемь лет. Ладушка была младше него на семь лет, а Света – на пятнадцать. Это льстило его мужскому самолюбию. Как же! Обе его женщина много моложе него. Однако, как бы ни хороша была Светлана, уходить от жены и бросать её с ребёнком Сергей не собирался. Но жизнь повернула по-своему. А, может, Светка и подстроила всё. Теперь, спустя много лет и зная вторую жену, как облупленную, Сергей допускал и этот вариант.
Случилось что, придя однажды к Светлане, он застал её непривычно притихшей, даже немного испуганной.
– Случилось что, ласковая моя, – спросил он у женщины, жадно обнимая и целуя её.
– Серёж, не знаю, что делать: беременна я, – и слёзы покатились из красиво подведённых глаз.
– Как беременна?! Не может быть! Я строго контролировал, – растерялся Сергей.
Ну, на самом деле? Зачем и кому нужен сейчас этот ребёнок?! В голове Сергея вихрем пронеслись мысли: потеря репутации, гнев генерального и проблемы с работой (какая-никакая, а родственница), проблемы с алиментами, проблемы с Владой. «Не простит!!!» – забилась в сознании паническая мысль.
А Светлана отошла от него, как бы давая ему возможность пережить новость, и, присев на диван, закрыла лицо ладонями, заходясь в тихом плаче. Тут же, как по команде завозились мальчишки. Один захныкал, видимо, снилось что-то, а другой и вовсе заревел, требуя кормёжки. Он ходил в ясельную группу и Сергею иногда казалось, что пацану элементарно не хватает питания. Бывают такие прожорливые ребятишки.
Переведя взгляд на пацанов, Сергей и вовсе приуныл, честно говоря. За эти несколько месяцев он уже привык к мальчишкам и ему доставляло удовольствие возиться с ними. А Светлана как раз была кукушкой, в отличие от Влады, дети её лишь раздражали. «А если ещё один родиться, она от него откажется наверняка, – мелькнула у Сергея мысль. – А мне его брать тоже некуда. Как я его в семью принесу?! Как Владке объясню, что за ребёнок?!»
– Свет, ты только не обижайся, но, может, сделать аборт? – осторожно спросил он у женщины.
– Аборт?! – взвилась Светка. – А ты знаешь, что такое аборт?! Ты знаешь какие последствия он имеет?! Нет уж, дорогой. Я буду рожать и пусть тебе будет стыдно. Все узнают, какой ты семьянин и отец. И Владилена твоя, – выплюнула она ненавистное имя, – сама тебя бросит!
И пока она всё это в сердцах выкрикивала, на Сергея снизошла кристальная ясность: он разведётся с Владой и женится на Светлане. И всё будет хорошо и с работой, и с ребёнком, и с детьми. Плохо будет с Владкой и Катей. Ну, что ж, при выборе всегда кто-то остаётся в проигрыше. А Владка не пропадёт, она сильная. Да и он им поможет.
А после всех этих неприятностей с разводом, судом, алиментами, скорой и скромной регистраций выяснилось, что Света ребёнка как-то потеряла. Выкидыш. И ему даже объяснили, когда и как это произошло. Сергей понял, что его грубо нае…ли. Но обратной дороги уже не было. Так и жили дальше. Детей с новой женой он не заводил принципиально. Зато Светка, наверное, из благодарности обеспечивала его отменным сексом. Да только со временем именно с ней уже и не хотелось. А хотелось с мягкой и нежной Ладой.
Вот он и сделал попытку: чем чёрт не шутит?! А вдруг! Не вышло на первый раз…
После вселения Катиной семьи в квартиру Влады прошёл примерно месяц. Заботы умножились. Расходы тоже. Катя не считала нужным вкладывать долю на продукты, а Владе неудобно было спрашивать. Ну, на самом деле: родная же дочь и её семья. Как тут спросишь? Посчитают ещё жадиной и крохоборкой. И Влада помалкивала. Расходы же только на питание выросли раза в три не меньше. Или она только на себя готовила и покупала, или теперь на приличную семью. Разница же есть. Между тем зарплата Влады была в разы меньше зарплаты Катиного мужа Артёма, да и сама Екатерина продолжала, оказывается, работать удалённо. За коммуналку Влада тоже полностью платила сама и теперь получилось, что почти половина её библиотечной зарплаты стала уходить на различного рода платежи и объективные расходы. Откладывать, как это она делала раньше, уже не получалось. Потому что вторая часть зарплаты уходила на неожиданные бытовые мелочи и непредвиденные покупки: то на кухню что-то понадобиться, то Лизе срочно что-то в садик надо, то на мойку-стирку потребуется добавить.
У Влады, правда, была вторая работа – копирайт. И за несколько лет она достигла здесь определённых успехов. Бывало в хорошие дни она получала по 1,5 – 2 тысячи. Но это редко. В основном, в месяц у неё выходило 20-25 тысяч, примерно размер основной зарплаты. Ведь она работала не целый день, а только вечерами. Но эти деньги Влада никогда никуда не тратила. Они были её подушкой безопасности. Именно они помогли ей когда-то накопить на квартиру, помочь дочери и, вообще, чувствовать себя спокойнее в этой тревожной действительности.
Теперь же, ей не хватало времени на вторую работу, если только работать ночью, когда все спят. Но тогда Влада совсем не высыпалась и на работе чувствовала себя отвратительно. Всё же не молоденькая девочка уже.
Обычное утро у Влады начиналось с приготовления завтрака для всех. Лизу Артём уводил в садик в половине восьмого. Сам уходил вместе с ней. Владе завтрак был нужен тоже к этому времени. Она вставала в половине седьмого, готовила что-то молочное или омлет, или просто кашку на воде. Они втроём завтракали и уходили на целый день. Дома оставалась Катя. Чем она занималась, Владе было неизвестно, но изредка она даже готовила им ужин. Артём, который разговаривал с Владой гораздо чаще дочери, говорил, что Катя работает удалённо, она фрилансер. Однако, и ужин чаще был на совести Влады, потому что она приходила с работы первой, а потом Артём приводил Лизу, которую забирал по пути с работы.
Но надо честно сказать, вечером с Лизкой в основном занималась Катя: игры, книжки, фильмы – всё с ней.
Бытовые заботы и проблемы совсем поглотили Владу и мысли о путешествиях-Европах канули в лету, но случайно Влада услышала обрывок разговора дочери и ей стало так плохо, что она даже прилегла в своей комнатке, выпив предварительно валокордина, переваривая услышанное.
– Нет, – отвечала кому-то Катя, – пока разговора об этом не было. … Какой кредит?! – шёпотом воскликнула дочь, а Влада застыла у приоткрытой двери кухни, боясь выдать своё присутствие. – Нет, мать ни о чём не догадывается… Да, как она узнает? Кто ей скажет? … Нет, я против. Нам и здесь хорошо! А скоро она сама нам её подарит. Ну, мало ли: тебе стыдно! Мать-то моя. А мне не стыдно.
Влада поняла, что разговаривает Катя с мужем, но смысл разговора полностью не уловила. Единственное, она поняла, что дело касается её квартиры. Вывод тогда простой: Катя хочет здесь поселиться навсегда. А Владу куда?
Сердце застучало и заколотилось в грудной клетке. Пользуясь тем, что дочь зашла в ванную, Влада быстро прошла в свою комнатку и плотно закрыла дверь. «Надо ещё и задвижку сделать», – мелькнула мысль. Накапав успокоительного, Влада прилегла на неразобранную кровать. «Что же делать? Как решать такую непростую ситуацию?»
Мысли толкались, перескакивали, мешали друг другу и Влада никак не могла сосредоточиться и всё хорошенько обдумать. Одно она осознавала точно: что-то такое она уже давно подсознательно ожидала. Теперь ей только предстояло решить, как действовать самой.
«Опять самой», – невесело констатировала Влада. Всегда у неё по жизни так было: сама за себя. Не на кого было надеяться, не от кого ждать помощи. Сама заработаю, сама сделаю, сама решу, сама о себе побеспокоюсь, сама себя защищу… Всю жизнь – сама за себя.
«Господи! – взмолилась она мысленно. – Да есть ли где в этом мире кто-то для меня?! Друг, помощник, защитник, мой мужчина?! Есть ли такой на этой земле?» – и горестно заплакала, сдерживая рыдания, не желая никому показывать свои переживания. Даже самой сильной женщине бывает плохо и ей бывает нужно надёжное мужское плечо. Ключевое слово – надёжное…
В тот вечер Влада больше не выходила из своей комнаты, ей никого и ничего не хотелось видеть: ни пить, ни есть, ни разговаривать с кем-либо, тем более. Она постепенно успокоилась, обдумала всё и приняла тяжёлое, но, как ей казалось, правильное решение.
Она понимала, что по-прежнему уже ничего не будет. Дочь УЖЕ перешла в своих хотелках черту порядочности, а она, Влада, это УЖЕ услышала и поняла. Назад этот факт не отмотаешь. И даже если сделать вид, что ничего не происходит, это «ничего» всё равно будет происходить.
Значит, надо только определить тактику своего поведения и постараться минимизировать потери. В конце концов, что важнее: квартира или семья? Хочет ли Влада и дальше сохранять хотя бы видимость родственных отношений или разругаться с дочерью окончательно?
Если отказать Кате в квартире, то разрыв неизбежен. Нет, Влада понимала, что юридически Екатерина не имеет права ни на один метр её жилплощади, и даже прописанная внучка здесь не поможет, так как прописана она была в обход закона, без родителя. Да и регистрация любого человека в квартире не делает его автоматически сособственником. Тем более, что собственник по документам здесь один – Влада.
И если она проявит сейчас характер (очень хотелось проявить его поярче, честно говоря), то потеряет родственников навсегда. У Кати сложный характер, просить прощения она не придёт. А Влада не хотела терять связи с внучкой. Этот солнечный бесёнок согревал её застывшее сердце. Нет, Влада не горевала об одинокой старости и пресловутом стакане воды, но видеть изредка родных возле себя всё же хотела.
Если же просто уступить и молча уйти – это будет совсем уж унизительно и всепрощенчески. А Влада хотела всё же пристыдить дочь, заставить её задуматься над тем, как та идёт по жизни. И она придумала, как ей показалось, удачный вариант.
Со следующего дня она начала готовить пути своего ухода. Собрала документы, сходила в МФЦ и сдала их вместе с заявлением. На работе, пользуясь своим положением, открыла в рабочее время сайт по продажам жилья и внимательно изучила новостройки и вторички.
Приятельница, с которой вместе начинали работать здесь, поинтересовалась:
– Что-то случилось, Владилена Марковна?
И Влада неожиданно для себя рассказала ей свою историю: что дочка хочет с семьёй поселиться в её квартире, но мать об этом ещё не предупредила.
– Ужас! – отреагировала коллега. – Как у неё совести-то хватает?! Вы же и так им здорово помогали. Я помню, как вы им квартиру дарили. Все тогда хвалили вас и завидовали вашей дочери, что у неё такая мать. А где же сейчас та квартира? – полюбопытствовала она.
– Они её продали, когда в Москву уезжали. Лизу у матери Артёма оставляли, она уже не работает, могла взять её к себе года на два. Думали за два-три года там освоиться и дочь забрать к себе. Но что-то у них в Москве не заладилось. Деньги все прожили и вернулись сюда. Теперь снова Екатерина пытается бизнес начать, а Артём пока работает по найму программистом.
– Вон оно что, – посочувствовала коллега. – Ну, если вы им жильё ищите, то могу подсказать. У меня знакомая купила в недавно сдавшемся доме на берегу. Там, правда ещё подходов и подъездов толком нет, так как рядом другие дома строятся, но зато у них там отличный парк есть и будет. Там огромный кусок бора оставляют нетронутым и уже его облагораживают. Замечательное место. Только дороговато, наверное. Дом не панельный, а литой, да ещё и на берегу реки, в стороне от магистралей, но почти в центре города. Туда сейчас многие состоятельные ринулись. Либо деткам, либо себе на старости достойное жильё прикупить.
– Спасибо, Марина, – сердечно поблагодарила Влада и сделала вид, что погрузилась в работу. Обсуждать свои проблемы она не любила.
Информация ей показалась интересной, и она хотела вживую посмотреть на новый жилой комплекс, который так и назывался: «Речной берег». Судя по рекламному проспекту в интернете, там будет самостоятельный, самоорганизованный городок. Со своей набережной, магазинами, школой и садиком, детскими площадками, зоной отдыха и развлекательными аттракционами. «Научились, однако, наши строить», – с удовлетворением заключила Влада. Но настроилась всё же проверить рекламу.
Поэтому вся следующая неделя прошла просто в бешеном темпе. Ведь и обычные дела никто не отменял. Да ещё Влада успешно делала вид, что ничего не знает, не понимает и не предполагает, чтобы дочь ничего не заподозрила. Документы обещали подготовить в течение десяти-пятнадцати дней. На объект она съездила в один из обеденных перерывов, благо он находился действительно недалеко от центра.
Микрорайон Владе понравился. Домов там будет немного, потому что эта прибрежная зона уже была практически застроена. Оставался небольшой угол рядом с бором. И вот до него дошло дело. Очень удачно. Одно плохо: денег, чтобы сразу купить даже однокомнатную квартиру у Влады сейчас не было. С момента покупки первой прошло всего несколько лет. И Влада сумела накопить на своём неприкосновенном счёте всего полтора миллиона. А даже однушка в этом доме начинала стоить от двух с половиной. И где взять этот миллион Влада пока не придумала. Но идеей уже загорелась.
***
– Пап, кажется, у нас пошло что-то не так. Мама закрылась от нас, не разговаривает. Ходит с выражением секретности на лице. Даже с Лизкой меньше общается. Я уж и не знаю, как ей про тебя говорить. Как склонить её на твою сторону? Ты сам-то виделся с ней? Разговаривал? А то она со мной вообще не разговаривает. – Катя сидела с отцом в небольшом кафе и невесело крутила в руках кофейную ложечку, поглядывая на него с некоторым раздражением.
Они договорились, что попробуют вместе подтолкнуть Владу к примирению с Сергеем. Тот сейчас находился на предразводной стадии и очень хотел вернуться к первой жене. Давно понял свою ошибку, давно сравнил и оценил справедливо обеих женщин. Давно разобрался в себе. Но первая попытка склонить Владу к новому замужеству с ним – не удалась. Тогда Сергей сменил тактику и подговорил на помощь Катю.
А Катя жалела отца и согласилась помочь ему в примирении с матерью. Кате с детства хотелось иметь обоих родителей, она очень скучала по отцу и ненавидела его новую жену. Вместе они и придумали план, что Катя, якобы, хочет занять Владину квартиру. Оба прекрасно знали материн характер. Понимали, что она никогда не будет делиться и скандалить – просто уйдёт. Вот они и надеялись, что уйдёт она к Сергею. А куда ещё идти одинокой женщине? Тем более, что Екатерина собиралась каждый день капать матери на мозги о достоинствах жизни с отцом. А потом они честно сознаются в розыгрыше. Но подсознательно, Екатерина понимала, что если мать уйдёт из своей квартиры ради их семьи, то обратно уже не вернётся: она гордая и никогда не просит помощи. А вдруг у них с отцом не сладится? Куда тогда денется мать? Вот этот нюанс Катю очень тревожил.
– Ты квартиру-то снял? – обратилась она к отцу.
У того своего жилья не было. А та квартира, которую они приобрели в браке со Светланой, продав для этого её однушку, по решению суда будет делиться. Этот процесс долгий. Жить же где-то всем надо. Тем более, у него дети.
– Снял. Да удачно так: сослуживец согласен продать её в рассрочку. Конечно, не за так. Просил помочь ему пристроить сына к генеральному. Придётся постараться.
– А у тебя как? – он тронул руку дочери и ласково отвёл от её лица упавший локон.
– Всё нормально, пап. Медленно и со скрипом, но дело сдвинулось. Всё-таки здесь хороших программистов в разы меньше, чем в Москве. Поднимемся. Конечно, пока зашиваюсь, сутками из компа не выхожу. Хорошо хоть у мамы живём. Считай на всём готовом. Тёмке вон перед тёщей стыдно. Хочет деньги отдавать на хозяйство. Но я пока держусь.
– А если мама узнает, что вы никакую квартиру не купили и не ждёте её сдачи? – подначил отец.
– Если она узнает – нам конец. Она нас совсем уважать перестанет. Тогда доказывай не доказывай, что не стремилась в её квартиру – не поверит. А где нам деньги взять на первый взнос? Только-только копить начали! До своей квартиры, даже под ипотеку нам далеко, – Катя замолчала.
Трудно складывалась её материальная жизнь. А, главное, она сама понимала, что по её вине. Это она соблазнила Артёма Москвой, это она ринулась в неизвестность, распродав и бросив всё в родном городе. Это она в силу характера не смогла прижиться в Москве и теперь они вынуждены были бесславно вернуться и начинать всё с нуля. Не этому её мать учила. Та всегда говорила, что прежде чем что-то предпринять – подумай. Потом ещё раз подумай и только потом – делай. А у неё, у Кати, всё с бухты-барахты, как у отца. Куда деваться: яблочко от яблоньки…
– Ну, а ты, как? С пацанами поговорил?
– Поговорил, – вздохнул Сергей. – Со мной решили остаться.
– Правильно, – одобрила Катя.
Тимофея и Романа – своих сводных братьев она прекрасно знала. Старшему Роману было семнадцать, а младшему Тимке через полгода шестнадцать стукнет. Оба считали Сергея за родного отца, хотя знали, что он их усыновил ещё в детстве. Оба любили его и гордились им. Сергей по-прежнему работал в той же строительной фирме и занимал теперь пост инженера по технике безопасности. Оба парня прекрасно видели отношение матери к отцу, понимали, что дело идёт к разводу и вполне осознанно выбрали сторону отчима. Да и Сергей не мог бы бросить мальчишек на произвол судьбы. Вот только Владу об этом забыл предупредить. А она, в отличие от Кати, с мальчишками знакома не была. Только знала об их существовании и видела несколько раз мельком.
– Ох, что-то не то мы закрутили, дочь. Чую я, мамка обидится и сильно, – вздохнул Сергей. – Ну, давай прощаться. Пока, дочка. Созвонимся.
– Пока, пап, – Катя тоже была расстроена: что-то у них с отцом пошло не так. Примирила, называется, родителей. Так не только без отца, но и без матери можно остаться.
***
Влада закрутилась. На работе брала частные заказы на оцифровку документов и монографий – всё какая-никакая копейка падает. На второй работе стала брать больше заданий, её имя замелькало в сети и ей предложили выгодный заказ. Взялась с удовольствием. У неё была теперь цель, она знала для чего всё это делает. И денежка закапала на счёт побыстрее и пожирнее.
Дома старалась вести себя по-прежнему, но сил хватало только на то, чтобы готовить и быстро уходить к себе в комнатку. Уже вечером после того, как все угомонятся, ей приходилось иногда домывать посуду, оставшуюся с ужина. Однако, со временем она заметила, что посуды больше в раковине не остаётся, на столе прибрано и Владе даже на сердце полегчало: не всё ещё потеряно у её дочери.
И вот через две недели пришла смска из мфц о готовности документов. Получив весь набор на руки, Влада решилась на серьёзный и обстоятельный разговор с дочерью. И именно в этот день к ним пришёл Сергей, как будто попой почуял, что дело будет касаться его. Ну, пришёл так пришёл. Планов Влады это не изменило.
После ужина Артём, видя настроение всех присутствующих, забрал Лизу и заперся с ней в их спальне. А бывшая семья осталась за столом в кухне. Влада, чувствуя общее напряжение, хотела начать разговор первой, но Сергей опередил её.
– Лада, послушай! Я хотел серьёзно поговорить…, – и растерянно замолк, не решаясь начать.
– Ну, говори, – подтолкнула его Влада, решив, что свою информацию она может рассказать и позднее.
– Влада, – повторил бывший муж и встал из-за стола, приняв торжественный вид. – Я уже говорил тебе, что развожусь со Светланой. Заявление подано, суд состоится через месяц. Но она уже съехала от нас к любовнику, прости дочь, – кивнул он Кате, – а я поговорил с мальчишками, и они согласны принять тебя в нашу семью. Прошу, выходи за меня снова, Лада! Я всё понял и не повторю прежних ошибок. Я люблю тебя. И всегда любил.
Сергей замолчал, выжидающе глядя на бывшую жену, которую уже не первый раз просил стать снова настоящей. Катя тоже замерла, умоляюще сложив руки и переводя тревожный взгляд с отца на мать.
А Владу охватила холодная, бешеная ярость: ах, они соизволят принять меня в свою семью?! Ах, этот использованный огрызок осчастливил меня предложением?! Ах, оказывается, он меня любит!!! Понял через пятнадцать лет брака с другой женщиной. Подлец!!!
Влада была спокойным и выдержанным человеком. Не любила открытых конфликтов и избегала их всю жизнь. Не потому что трусиха, а потому что не видела смысла, считала грубое выяснение отношений плохим тоном, невоспитанностью. Но сейчас эмоции взяли верх и долго сдерживаемое негодование вырвалось на волю.
– Врёшь! Когда уходил, ты прямо сказал, что не любишь меня больше. Забыл? Или это помнить не обязательно? Врёшь! Ты носился со своей Светкой, как с писаной торбой, пока она не начала наставлять тебе рога совсем уж откровенно, а обо мне все эти годы и не вспоминал. Ты даже не знал, что я болела и перенесла тяжёлую операцию, как раз после твоего ухода. Врёшь! Тебе сейчас нужна не жена, а домработница и нянька тебе и твоим детям. Найми! Не так уж мало ты получаешь. Врёшь! Ты не любишь, ты хочешь пользоваться мной. Я тебе не верю!
Влада замолчала, выплеснув первый порыв, но и муж с дочерью молчали, поражённые её ответом. Да, Влада тоже не фея, могла ответить и погрубее, но не хотелось опускаться до уровня базарной тётки. Через небольшую паузу она продолжила.
– Я знаю, что у тебя сейчас сложное положение. Сама через это прошла когда-то, – усмехнулась Влада. – Могу только посоветовать: квартиру вам придётся делить, поэтому освободи её быстрее и выстави на продажу. Как я поняла, дети остаются с тобой, значит, вам троим полагается большая часть. Вложи её сразу в две небольшие квартирки. Мальчишки растут и скоро им понадобиться отдельное жильё. Теперь твоя жизнь, Сергей, будет подчинена их интересам. Их, а не твоим. Ищи подработку или работу с большим заработком. Ну, может, дочь тебе поможет, по-родственному, – обидчиво закончила Влада. Её всё же задело, что дочь открыто встала на сторону отца, – и ведь ты даже не понял, что сейчас наделал, – обратилась она к молчащему Сергею и тот удивлённо вскинул на неё глаза. – Серёжа, – проникновенно поинтересовалась Влада, – а ты меня не хочешь спросить: зачем мне этот геморрой? Зачем мне, молодой ещё женщине, совершенно чужие дети? Они, видите ли, разрешили взять меня в семью! Пиз-ц! – не выдержала всё-таки Влада и выругалась.
– Влада?! – шокировано воскликнул Сергей. – Ты всё поняла неправильно! Дети уже любят тебя, я им много о тебе рассказывал. Я на самом деле сожалею о прошлом. Ты действительно очень дорога мне. Очень, Лада! Поверь! И ещё! Мы с Катей хотели признаться, что подталкивали тебя к решению переехать жить ко мне. На самом деле Катя с мужем не собираются оставаться в твоей квартире. На время они снимут жильё и будут жить самостоятельно. А квартира останется за тобой. Она просто хотела помирить нас. Прости.
Влада обессиленно привалилась к столешнице. Да что же это такое! Какие ещё испытания ей предстоят?! Дочь! Родная дочь договаривается за её спиной с отцом-предателем! Желая ей добра. Ага! Всё же кровь родная – не водица. Сумела она простить его. А Влада, оказывается, нет. Хотя всё время считала наоборот.
Влада нервно усмехнулась. Повела плечами, как бы сбрасывая с себя тяжёлый груз и, ставя последнюю точку. Тоже встала, твёрдо глядя на самых родных, но бесконечно далёких людей.
– В общем, так, дорогие мои. У меня тоже к вам сообщение. – Влада открыла папку, которую положила на подоконник, когда вошла в кухню, и вынула первый лист. – Это дарственная на имя Екатерины. Теперь квартира твоя, – обратилась она к дочери. – И даже в случае развода, тьфу-тьфу, она останется за тобой. Хотела ты или не хотела, думала или не думала – теперь неважно. Я съеду отсюда завтра. И больше никакой финансовой помощи оказывать вам не смогу и не буду. Хватит, сумели создать семью, умейте её содержать. И дай вам бог, не испытать со своими детьми того, что испытываю сейчас я. И дело не в квартире: я заработаю и куплю себе ещё. Без угла не останусь. Дело в вашем отношении ко мне. Оно похоже на предательство.
Вот теперь Влада высказала и сделала всё, что хотела. На душе не стало легче, но, по крайней мере, (она надеялась) Катя поймёт, как была неправа по отношению к матери. И, немного помолчав, Влада добавила:
– Если вы будете не против, то раза два в месяц я бы хотела навещать Лизу. Других просьб у меня к вам нет.
В этот момент Влада увидела в дверях ошарашенное лицо Артёма и поняла, что некоторое время он уже всё слышал, но останавливаться не стала.
– Теперь, что касается тебя, Сергей. Нет! Я не выйду за тебя замуж и прошу больше меня не беспокоить по этому вопросу. Если я кому-то из вас что-то должна, то от всей души прощаю! – язвительно закончила Влада и в звенящей тишине на негнущихся ногах ушла в свою комнату.
Всё. Концерт окончен.
***
Катя уронила голову на руки и заплакала. Такую мать она не видела никогда в жизни. Даже, когда отец ушёл от них, мать старалась держать лицо. Никогда не проклинала его, не обвиняла и не следила за его новой жизнью. Только работала. Всегда только работала.
А сейчас Екатерине показалось, что это и не мать её вовсе, а холодная чужая тётка, которая совершенно равнодушно расставила их всех по местам, раздала всем по серьгам и ушла, оставив их в одиночестве. Как она не понимает, что отцу плохо?! Что мальчишки ещё малы?! Пусть они чужие, но он вырастил их с пелёнок. Как он их бросит?! Катя теперь сама была матерью и понимала отца. И маме же самой будет легче, если они сойдутся с отцом. Отец и правда любит её. достаточно увидеть, как он на неё смотрит. Нет! Катя не понимала своей матери. Не понимала и обижалась на неё.
– Что, дочка? Огребли мы с тобой? – каким-то простуженным, севшим голосом проговорил Сергей. – А права мать. Во многом права, а мы с тобой сглупили. Что, Тёмыч, – заметил он зятя. – Интересно?
– Странно, – серьёзно ответил Артём. – вы все разговариваете, как глухие: каждый о своём. И ни один ни одного не слышит. И мне кажется, вам надо извиниться перед Владиленой Марковной. Особенно тебе, Катя.
Артём развернулся и тихо вышел из кухни, оставляя жену с отцом одних. Ему со стороны было понятно почему Катя переживает за отца. Они были очень похожи. И, насколько знал Артём, сблизились особенно тесно после Катиного совершеннолетия. Жена всегда смешно рассказывала, как они делали ремонт в старой двушке, как она помогала отцу, осваивая заодно ремонтные работы, и как мальчишки помогали им, хотя были ещё совсем пацанами. Но всё же открыто вставать на сторону отца для Кати было неправильно. Ведь вся ещё жизнь прошла под крылом матери. Однако, Артём решил не вмешиваться в дела семьи, понимая, что он там права голоса не имеет. Извиниться же перед тёщей за себя он мог и сам.
Вскоре тесть ушёл и Артём, уложив Лизу, готовился тоже ко сну. Но Катя прошла мимо него в комнатку матери и, постучав, вошла к ней. Дверь осталась слегка приоткрытой, и Артём невольно слышал каждое слово. Но вставать и закрывать дверь не стал. Никаких тайн разговор не содержал, а отвлекать женщин от такой беседы он не посчитал нужным.
– Мам, прости, – Катя присела на кровать рядом с матерью и ткнулась лбом в её плечо. – Мы с отцом, правда, хотели, как лучше.
Влада молчала, не желая ничего говорить и ничего выяснять. Дело сделано. Но дочь не уходила, прижавшись к её боку, и Влада невольно обняла её одной рукой, прижимая к себе теснее, как часто делала это в её детстве. Но, честно говоря, её задело это «мы с отцом». Не с ней – матерью, которая кормила, обувала, одевала, учила и поддерживала, а с отцом, который все годы платил им только алименты и то небольшие с официальной зарплаты. Значит, что-то Влада пропустила в отношениях с дочерью, недодала. Недолюбила? Вернее, не смогла показать свою любовь. Всё же через паузу она обратилась к дочери.
– Катюш, за пятнадцать лет мы с Сергеем стали чужими людьми. Ты можешь представить, что живёшь с мужчиной, которого считаешь чужим? Готовишь ему поесть, стираешь его носки и трусы, гладишь ему рубашки, ложишься с ним в постель и занимаешься сексом?
– Мама?! – возмущённо вспыхнула дочь.
– Что, мама? Именно это ты мне и предлагаешь делать. И ты взрослая, замужняя женщина, чтобы не понимать ради чего мужчина и женщина спят вместе. За что же ты так «благодаришь» меня, дочь?
– Мама! Мамочка! – чуть не плакала Катерина. – Я об этом даже не думала. Я думала, что ты простишь отца и вы снова будете семьёй. А у меня будут отец и мать, а не как в детстве – только мать.
– А за что мне его простить, Катя? – спокойно спросила Влада. – За то, что он повёлся на флирт молодой кобылицы? За то, что не удержал свои причиндалы в штанах и побежал за свежим телом и улётным сексом, как он выразился? Он мне в глаза это сказал, знаешь ли. И добавил, что разлюбил меня. Я старалась, чтобы ты той грязи видела, как можно меньше. Тогда ещё бабушка была жива, и ты часто оставалась у неё. Развод – дело долгое и нервное, когда есть дети и общее имущество. Его подруга хотела получить нашу квартиру, но раз у меня оставался ребёнок, им пришлось довольствоваться денежной долей. Мама мне тогда здорово помогла. А я с того момента поняла, что нельзя жить без неприкосновенного запаса. Я, как будто, чокнулась на этом: копила, копила и копила. Но, чтобы копить надо иметь с чего копить, – усмехнулась Влада и погладила дочь по голове. – Вот тогда я начала искать вторые и третьи работы и каждую свободную копейку отправляла на счёт. Работала техничкой в нашей же библиотеке, брала заказы на подбор литературы для аспирантов и магистрантов. Одно время даже няней на выходные подрабатывала. Всяко пришлось. Но я хотела доказать всем, что и без мужа не пропаду и даже лучше буду жить, чем с ним. Глупая была. Бабушка умерла и её квартиру я стала сдавать. Думала тебе потом подарить. Да так и вышло, собственно. И вот я думаю, дочка, может из-за этой работы и этого желания накопить я и потеряла твоё доверие? Твою любовь?
В комнатке опять установилась тишина. Влада так же гладила Катю по голове, покачивая при этом, как маленькую. А Катя и вовсе почти улеглась матери на колени, вжавшись лицом ей в живот и крепко обнимая двумя руками.
– Нет, мам, ты меня не потеряла, и я тебя люблю. Просто ты всегда такая занятая, серьёзная, всегда знаешь, что и как делать, а папка сейчас совсем растерялся. Жалко мне его.
– А меня не жалко? – тихо рассмеялась Влада. – Представь только: мало того, что я живу с нелюбимым мужчиной, так я ещё обслуживаю его приёмных детей уже довольно взрослых, кстати. И мать которых, опять кстати, совершенно жива и здорова и живёт в этом же городе? Не думаешь, что это перебор даже для такой спокойной меня? – и Влада щёлкнула дочь по носу, разрывая интимную атмосферу доверительного разговора.
Катя села, потёрла нос, посмотрела на мать и покаялась:
– Я, вообще, с этой стороны ситуацию не рассматривала.
– Верю, – кивнула Влада. – Вы с отцом оба такие: увидите какой-то плюс, какой-то вариант – и всё. Принимаете его к действию. А рассматривать разные подходы – это не ваше. Так что, дочь, извини, но я останусь при своём мнении. Замуж за Сергея я не выйду: мои гордость и самолюбие такой вариант исключают напрочь. Извини, к тебе тоже не буду приходить часто. Просто не будет времени. Финансово помогать тоже не смогу. С этого момента вы с Артёмом сами ответственны за свою семью и каждый за себя. Я вас люблю, но живите уже самостоятельно. И, Катя, не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но не слишком ли ты сурова с мужем? Артём – отличный парень, уравновешенный, спокойный и пока любит тебя. Не потеряй своё счастье и не повтори ошибки отца, дочь. А сейчас, извини, я бы хотела отдохнуть.
– Конечно, мам, – подскочила Екатерина.
Разговор произвёл на неё сильное впечатление и заставил задуматься. По-другому взглянуть на вещи и оценить собственные действия. Она тихо вышла из комнаты матери и, подняв глаза, столкнулась со взглядом мужа. Он шагнул ей навстречу и раскрыл руки:
– Тёмка! – упала она в его объятья. – Как плохо всё! Как хорошо, что у меня есть ты! – нелогично воскликнула Катя.
– Ну-ну, всё будет хорошо, – прошептал муж и опустился вместе с ней на диван, который уже приготовил ко сну. – Всё будет хорошо, мы постараемся, родная, – и ласково поцеловал её в висок.
***
Утром Влада просыпалась тяжело. Вчерашний эмоциональный разговор давал о себе знать. За ночь настроение не улучшилось, а как-то, наоборот, сгустилось. Она всё же нехотя поднялась и направилась в ванную. Не было у Влады такой привычки – нежить себя и потакать плохому настроению.
Умывшись и одевшись потопала на кухню. Пока готовила завтрак, и сама завтракала, почему-то вспоминала больной взгляд Сергея. «Чёрт! Ему на самом деле плохо!», – ругнулась про себя. Но, что она могла сделать?! Не ломать же себе жизнь и не принимать его предложение?! Уж точно не это. Мысль о какой-либо помощи Сергею засела в голове и не уходила.
Сегодня Влада была дома. Она заранее договорилась с начальством и теперь ждала бригаду по перевозке вещей. Да, какие там вещи! Шкаф, кровать, диванчик и личные вещи, упакованные в коробки и ожидающие своей участи – всё её богатство на сегодня. Ничего, что в новую квартиру со старыми вещами – это не самое главное. Главное – эта квартира есть. А вещи будут со временем.
С квартирой получилось очень удачно. Можно сказать, Владе в кои-то веки повезло. Во-первых, однушка оставалась последняя. Дом-то уже был сдан и заселялся, свободных квартир оставалось мало и, в основном, это были трёшки. Их всегда медленнее разбирают. А, во-вторых, концерн допускал оплату в рассрочку, если сумма первого взноса превышала половину стоимости покупаемой квартиры. Влада всё это узнала, когда приходила в офис продаж, и она сразу же оформила договор, боясь поверить своей удаче. Теперь не надо было брать никаких кредитов, которых Влада считала чистой кабалой, рабством, и можно было напрямую расплачиваться с застройщиком. Редкая удача, мало таких фирм в городе. Она до копейки опустошила счёт и внесла сразу полтора миллиона. Ей оставалось выплатить пятьсот тысяч, метраж квартиры оказался меньше стандартного. Но она была без памяти рада и этому: кухня – девять метров, гардеробная – четыре метра, раздельный санузел, просторная прихожая и комната – тридцать метров (а не тридцать пять, как положено по проекту) её вполне устраивали.
Влада приготовилась опять отчеркнуть ещё один этап жизни. Окончательно расстаться с Сергеем. Пусть проживает свою судьбу без Влады. Дочка тоже пусть живёт самостоятельно, хватит соломку подстилать. А сама Влада попробует начать всё заново. Сорок пять – разве это годы?! Она вспомнила, ходящую одно время по сети заметку: сорок лет у женщин – странный возраст. Одна подруга родила, вторая замуж вышла, а третья стала бабушкой. Она, Влада, уже бабушка. Может теперь попробовать стать невестой?
Влада улыбнулась этим мыслям: может и попробует. Но вначале сделает последнее дело – убедится, что у Сергея всё в порядке, чтобы совесть не мучала её в новой жизни.
В дверь позвонили и отвлекли её от дальнейших мыслей. Приехали перевозчики, и Влада окунулась в хлопоты перевозки, поспешно сгребая с кровати бельё, о котором забыла с утра. Мужчины быстро вынесли указанные вещи и дали Владе несколько минут на завершение дел.
Катя вышла из Лизиной комнаты и прислонилась к стене, сложив руки на груди. Весь её вид выказывал сомнение в правильности материного решения, но она молчала, лишь наблюдая за хлопотами.
Когда рабочие ушли, Влада подошла к дочери и положила на комод рядом с ней свои ключи от квартиры.
– Вот, Катюша, забирай. Пригодятся.
– Мам, оставь себе! Вдруг приедешь, когда нас дома не будет.
– Нет, дочь, это не про меня. Теперь я к вам или по приглашению, или по предупреждению. Не люблю, знаешь ли, подсматривать в замочные скважины. А явиться без спроса – это и есть подглядывание. Я же не тётя Зина, – они с дочерью переглянулись и одновременно рассмеялись.
Эта тётя Зина была известна в их подъезде тем, что, имея ключи, могла заявиться в квартиру сына в любое время дня и ночи, приводя этим невестку в шок и ужас.
Постояли молча. Влада неловко обняла дочь и поцеловала.
– С богом, дочка!
– С богом! – повторила та, и Влада закрыла за собой дверь, показывая этим, что провожать её не нужно.
Рабочие уже с нетерпением поджидали её у машины. Заняв место рядом с водителем, Влада назвала свой новый адрес. И жизнь снова закрутилась…
Примерно неделя ушла у Влады, чтобы как-то освоиться на новом месте. Не хватала мебели, посуды, бытовых приборов – любых мелочей, которые в обыденной жизни незаметны, но без них в быту сразу возникают труднопреодолимые препятствия.
Например, плита у Влады была, а холодильника, стола, чайника, солонок-шумовок-вилок-ложек не было. Нет, Влада о них не жалела, чай не родовые сервизы остались в прежней жизни, но над собой посмеивалась. И решила с первой же зарплаты купить холодильник. Он – наиглавнейший элемент кухни. А со следующей зарплаты – недорогой, но красивый кухонный гарнитур. И даже знала, где она его будет выбирать. А кушать? Кушать придётся скромно, но это, говорят, полезно. Так, посмеиваясь над собой, Влада вступила в новую полосу своей жизни. Вступила с надеждами. Мешали только мысли о Сергее.
Поэтому спустя примерно десять дней после переезда, Влада позвонила бывшему мужу и напросилась в гости. Сергей звонку явно обрадовался. Даже через расстояние и телефон Влада «видела», как он расплывается в улыбке и приплясывает на месте. Но давать ему никаких шансов она не хотела и сразу строго предупредила, что только посмотрит, как они устроились. Сергей был согласен и на это. Договорились, что он заедет за ней на работу вечером и отвезёт к себе, а потом домой.
У Сергея Владе понравилось. Квартира была трёхкомнатная. Большую спальню заняли парни, вторая – меньшая досталась Сергею. Тимофей и Роман встретили Владу настороженно, но постепенно расслабились и отвечали на вопросы уже свободнее.
Что нужно, чтобы накормить голодного? Правильно – научить его добывать пищу. Самостоятельно. Что нужно, чтобы научить самостоятельной жизни трёх мужиков? Правильно – научить пользоваться бытовой техникой. Этим Влада и занялась. И первым пунктом шла стирка.
В ванной Влада увидела доверху набитую корзину с грязным бельём. Подозвала парней и начала раздавать указания: перебрать, отделить постельное от носильного, отделить цветное от белого, отделить нижнее… Благо парни, предупреждённые Сергеем возражать и не думали. Да им, кажется, и самим Влада понравилась, и они с удовольствием выполняли её команды.
– Загружай! – скомандовала она Тимофею.
– Что? – не понял тот.
– Допустим, постельное, – ответила Влада.
Парень справился.
– Засыпай порошок, засыпай калгон, выбирай режим стирки и включай. Роман, подсказывай!
Парни упёрлись взглядом в машинку, затем в инструкцию, которую им подсунула Влада. Затем более шустрый Тимофей спросил:
– Третья программа, хлопок, температура пятьдесят?
– Молодец! – резюмировала Влада, и когда парни закончили процедуру активации стиральной машины, позвала их на кухню. – И так, молодые люди, что у нас на ужин?
– Э-э…, а разве не вы приготовите? Отец говорил, что вы очень вкусно готовите, – проблеял всё тот же Тимка. Роман, как старший, продолжал хранить настороженное молчание.
– Влада, может, правда? – осторожно поинтересовался Сергей.
«Оголодали мужики на сухомятке и подножном корме», – усмехнулась про себя Влада и скомандовала:
– Мы это сделаем вместе. Тимофей чистит картошку, Роман – лук и морковку, Сергей готовит кастрюлю и мясо.
– А вы? – хитро прищурился Тимка.
– А я, – в тон ему ответила Влада, – буду осуществлять общее руководство, – и щёлкнула его по носу.
Через несколько минут работа на кухне уже кипела: Сергей нарезал мясо на кубики, парни были заняты чисткой и Влада решила, что сейчас самый момент спросить, как они собираются решать бытовые вопросы дальше. Сергей замялся было, но Тимофей, уже освоившийся с Владой, доверительно сообщил:
– Отец хочет объявление дать, чтобы домработницу нанять. Потому что уже в агентстве были, но никто не хочет к нам.
– Хм, Сергей, а если среди ваших родственников поискать какую-нибудь одинокую тётушку-бабушку?
– Если только среди Светиных…, – неуверенно ответил Сергей.
– Точно, отец! – воскликнул вдруг, молчавший до этого Роман. – Тётка Надя из мамкиной деревни может и согласится. Она же одна живёт: муж погиб, дочь замуж вышла. Позвони ей!
– Надо попробовать, – почесал Сергей затылок. – А ты, Влада, разве с нами не останешься?
– Сергей! – окоротила его Влада. – Сколько можно?! Я пришла сейчас, потому что меня совесть гложет. Так, мясо ставь и как только закипит, убавь жар, – отвлеклась она. – Всё уже решено и изменениям не подлежит, – добавила она для Сергея.
Мальчишки молча переглянулись и было непонятно довольны они таким оборотом или нет. Потом Тимофей загружал крупно порезанный картофель, Роман на второй конфорке обжаривал лук и морковь. Потом всё соединили, добавили немного молока, дали потомиться и получили вкусную, сытную тушёную картошку. Самое то для голодных мужчин. Присыпали перцем и зеленью и навернули за милую душу.
«Как-то так, – философски думала Влада, наблюдая за ребятами и Сергеем. – Научатся понемногу. Не боги горшки обжигают».
Она ещё раза два так приезжала к ним, каждый раз готовя с ними новое простое и сытное блюдо. А на третий застала у них новое лицо. Женщине было лет сорок пять – пятьдесят. Но в отличие от Влады, она и выглядела на свои года. Однако была по-деревенски крепкой бабёнкой, миловидной, с большой грудью и крутой попой.
– Надежда, – представилась женщина и настороженно, хватко оглядела Владу.
– Владилена Марковна, – расставила та сразу всё по местам. – Бывшая жена Сергея.
В это вечер Влада с мальчишками уже ничего не готовила. Стол и так ломился от еды. Надежда сидела вместе с ними за столом и вела себя, как близкая родственница. Хотя, как помнила Влада, она им даже кровной роднёй не была. На Сергея женщина поглядывала уже собственническим взглядом и Влада поняла, что долго он один спать не будет.
«Ну, и хорошо, – решила она. – и слава богу!» С этого момента Влада со спокойной душой прекратила думать о Сергее. Он к своему берегу уже пристал, хотя сам этого ещё, может быть, и не понял. А Владин путь пока продолжался. И пока в одиночестве. Но уже не так скучно.
Который день в соседней квартире стучали молотки, работали перфораторы, и соседи всячески доказывали ей, что они существуют. Сегодня Влада наконец собиралась познакомиться с ними. Перфоратор и ей был нужен…
Прошло ещё полмесяца. К соседям Влада так и не попала, она всё время была занята на работе, а когда приходила домой, была занята уже дома. Но сегодня ей, придётся, всё же просить о помощи. Хорошо, что в новостройках люди обычно не чванятся и помогают друг другу, чем могут. Соседи же. А с соседями надо дружить. Правда, шум перфоратора у них уже стих, зато стук молотка не прекращался и Влада надеялась, что перфоратор они никуда не дели.
Просто на днях ей доставили холодильник. Хороший, двухкамерный, с автооттайкой и большой морозилкой на три корзины. Ушла на него третья часть зарплаты, но Влада нисколько не жалела. Вещь эта для долгого пользования и с ней будет удобно экономить на питании (в смысле готовить самой и не заказывать доставку). Но была одна «мелочь», которая не позволила Владе самой подключить агрегат: место, куда она хотела поставить холодильник, было далеко от розетки. Пробрасывать удлинитель Влада не хотела. Она хотела сразу сделать правильно и удобно, а не разбрасывать по квартире «сопли» из проводов. Поэтому собиралась попросить соседа проштробить в стене канал под кабель и ещё одну трёхгнездовую розетку. А зашпатлевать и подкрасить потом шов в цвет стены Влада могла и сама. Невелика премудрость.
Оглядев ещё раз себя в домашнем наряде и не найдя никакого криминала в мягких серых бриджах и пудровой футболке с зайцем, Влада решительно нажала кнопку звонка соседней двери. На этаже было шесть квартир: три по одну сторону от лифта, три по другую. Она отвлеклась, рассматривая створки лифта, которые были залеплены скотчем. Им обещали, что лифт начнёт работать сразу с заселением, но пока этого не произошло. Влада на свой пятый этаж поднималась легко и об этом не переживала до момента привозки холодильника. Так как грузчики стребовали сто пятьдесят за этаж. А грузовой лифт тоже ещё не работал. И вот уже два дня Влада ворчала вместе со всеми жильцами. Солидарность в действии, блин. Она вздрогнула от неожиданности, когда дверь соседей бесшумно распахнулась и мужчина в строительных очках резко и требовательно произнёс:
– Ну?
– Э-э, – несколько растерялась Влада от такого неприкрытого неудовольствия, но быстро собралась и вежливо спросила: – Я слышала у вас работающий перфоратор. Это ваш инструмент?
– Ну, мой, – всё так же резко ответил мужчина. – А в чём дело?
– Видите ли, – Влада старательно улыбалась, – я ваша соседка, и она махнула рукой в сторону своей квартиры. – Мне привезли холодильник, но возникла необходимость проштробить канал для кабеля и розетки. Не поможете? Я заплачу, вы не беспокойтесь.
– Я не беспокоюсь, – мужчина изучающе поглядел на Владу, буквально пройдясь по ней взглядом с головы до ног.
И Влада вдруг остро почувствовала, что футболка уж слишком её облегает, рельефно вычерчивая грудь и талию, а заяц уж слишком легкомысленный, да и хвост на голове не добавляет серьёзности.
– А муж, что же? Не умеет? – небрежно поинтересовался мужчина.
– Некогда ему, занят очень, – неизвестно почему ответила Влада.
Да просто взбесила её такая непробиваемая самоуверенность. «Жаль, – даже мелькнула у неё мысль. – Самые ближние соседи и так неудачно».
– Ну, так я могу рассчитывать на помощь? Или лучше не терять времени? – нетерпеливо спросила Влада.
– Лучше не теряйте, – всё также небрежно ответил мужчина и хлопнул перед её лицом дверью.
– Хам, – глядя в глазок спокойно сказала Влада и вернулась в свою квартиру.
Заявку на мастеров она оставила на сайте управляющей компании и решила больше никогда не иметь дела с этими соседями. Если муж такой, то ещё неизвестно какая жена у него. Лучше от греха подальше. «Здрассте – до свиданья» и хватит. Жаль, что она не рассмотрела его лица из-за этих огромных очков. Ну, да ничего: не придётся и вид делать, что не узнаёт.
***
Время бежало быстро и незаметно. Только что был сентябрь и тёплое бабье лето и вот уже конец октября, пасмурно, голые деревья и мерзлая земля без снега. Казалось бы, при такой погоде и настроение должно быть не очень. А у Влады, наоборот, на душе было легко и светло. Она буквально летала и коллеги даже в шутку поинтересовались, не влюбилась ли она.
Нет, не влюбилась. Просто стала по-настоящему свободной и ПОНЯЛА это. Она никому ничего не должна! Как это, оказывается, здорово. Остался долг за квартиру, но он тает с каждым месяцем, и Влада надеялась, что к лету рассчитается полностью. Последнее время её доход от интернета возрос в несколько раз и это радовало.
С обстановкой в комнате она пока не спешила. А вот кухня уже была готова полностью. Недорогой, но красивый и удобный гарнитур уже занял своё место. Холодильник исправно работал там, где Влада определила ему место. Красивые шторы, чайный сервиз, набор столовой посуды – всё заняло свои места. Удобный мягкий кухонный уголок располагал к вечерним посиделкам. Всё было недорогое, но выбрано с любовью и желанием. Всё радовало взгляд и примиряло Владу с предстоящими ещё трудностями.
Такой трудностью теперь для неё стало оснащение ванной комнаты. Вообще-то, кафель на стенах здесь уже был и плитка на полу тоже. Всё же квартира продавалась «под ключ». Но Влада хотела заменить ванну на душевую кабину с глубоким поддоном. Стиральную машину тоже хотела поставить в ванную, но при сохранении там полноразмерной ванны это было невозможно. Она, вообще, всё в новой квартире подстраивала под себя и не стеснялась своих хотелок. Но временами, на неё накатывала грусть. Она вспоминала дочь, внучку, даже своего умного и сдержанного зятя и остро ощущала в этот момент своё одиночество.
Однако, наступало утро и Влада мчалась на работу, отвлекалась на повседневные заботы и грусть проходила. С дочерью Влада созванивалась регулярно раз в неделю. Два раза она приезжала к ним на выходные и гуляла с Лизой. Дала им свой новый адрес, но в гости пока не звала: хотела устроить новоселье, когда всё будет сделано.
И за всё это время Влада ни разу не встретила своих соседей. Даже всякие шумы у них прекратились, как будто там никто и не жил. Раза два у неё мелькнула мысль о них, но не задержалась в голове. Таких соседей Влада не жаловала и не собиралась с ними знакомиться ближе. Молчат и ладно. Даже хорошо.
Сегодня у неё на работе была запарка. Коммерческие заказы сыпались один за другим, и она едва успевала набирать по списку. А ведь были и такие, где никакого списка не было, а только тема и тут уж ей надо было искать литературу и набирать полностью самой. Этим она как раз и была занята, когда её позвали к кафедре выдачи литературы.
Перед новенькой молодой сотрудницей стоял мужчина выше среднего роста, крепкого телосложения, с гладко выбритым лицом. На вид Влада дала бы ему лет сорок. Но она могла и ошибиться. Он мог быть моложе, просто выглядел очень серьёзно, даже сурово.
– Владилена Марковна, господин Скворцов желает техническую документацию на старую модель вертолёта, а такого скана ещё нет. Вы не могли бы сделать его срочно? Господин Скворцов торопится.
Влада оглядела этого Скворцова с недовольством. Если она сейчас отвлечётся от большого заказа, то потеряет время и сегодня уже может не успеть его выполнить. Вот не любила она такие форс-мажоры. С другой стороны, отказать в просьбе клиенту она тоже не имела права. Что-то в этом мужчине показалось ей знакомым, но что – сразу и не сообразишь.
И вдруг она вспомнила: в хранилище работала молодая женщина – Скворцова. Это её муж, наверное. Только где его Влада могла видеть? Хотя это и неважно. Жена – это же хорошо. Сейчас Влада всё решит.
– Господин Скворцов, что же сразу не сказали, что ваша жена здесь работает? Я сейчас выпишу вам пропуск в хранилище, и жена сделает вам нужную копию.
У Скворцова брови полезли вверх, но Влада на него уже не смотрела. Она набирала по внутреннему телефону архив и уже приглашала Скворцову на кафедру.
– Всего хорошего, господин Скворцов. Надеюсь. Ваша проблема скоро разрешится, – и Влада со спокойной совестью вышла, ни разу не взглянув на всё более удивляющегося Скворцова. А тот покачал головой, чему-то улыбнулся и остался ждать «свою жену».
И только вечером, сдавая ключи от отдела, Влада узнала, что их Скворцова совсем не жена господину Скворцову: они просто однофамильцы. Но господину Скворцову скан нужных чертежей всё же сделали. Влада посмеялась вместе с коллегами над забавной ситуацией и забыла о ней. До вечера.
Потому что вечером, где-то уже после восьми, раздался звонок в дверь и, заглянув в глазок, Влада с удивлением увидела за дверью господина Скворцова. Без вопроса она открыла дверь и озабоченно спросила:
– Что случилось? – почему-то ей показалось, что её отдел в чём-то провинился перед Скворцовым и он пришёл выяснять отношения.
– Здравствуйте, Владилена Марковна, я ваш сосед и пришёл извиниться и познакомиться, – с этими словами Скворцов вынул руку из-за спины и поднёс Владилене небольшой красивый букетик гербер разного цвета.
Мило, конечно, но непонятно. А всё непонятное Владу обычно настораживает. И она, не принимая пока букета, автоматически спросила у Скворцова:
– Сосед? Какой сосед?
– Ваш сосед из соседней квартиры. С перфоратором, – уточнил он, видя, что Влада не совсем его понимает, и настойчиво протянул ей букет.
Сосед? Который нагрубил ей и отказал в помощи – это и есть Скворцов?! Ну, и шутки у судьбы! Но, когда до Влады дошёл этот факт, она, игнорируя протянутый букет, молча и решительно захлопнула дверь перед носом мужчины. Вот, так! Нечего тут!
Постояла ещё немного под дверью, ожидая нового звонка, но на площадке было тихо. Видимо, Скворцов ушёл к себе. Влада тоже ушла в кухню и приступила к работе. Временно, пока жилая комната не была ещё готова, она работала на кухонном столе и ей было даже удобно. На угловой скамье она постелила вязаную крючком длинную дорожку, положила валик вместо подушки и устроилась просто по-царски: то сидя за столом, то лёжа на скамье с ноутом на животе.
Про Скворцова она почти забыла. Почти, потому что совсем забыть не получилось. Если в последнее время у соседей было тихо, то сегодня они решили, наверное, наверстать упущенное и стук молотка вперемежку с каким-то шарканьем слышался весь вечер. Владу это хотя и раздражало, но не сильно, так как она понимала, что в новостройках строительный шум – неизбежное явление минимум три-четыре месяца. Правда, к полуночи шум стих и Влада спокойно улеглась спать.
А утром, выходя из квартиры, она столкнулась со Скворцовым, который как будто подстерегал её у лифта. Лифт заработал и этим вызвал у жильцов необыкновенную радость, но Влада продолжала настырно ходить пешком и вверх, и вниз.
Как только она вышла на площадку, Скворцов ринулся к ней и перекрыл проход на лестницу.
– Владилена Марковна! – воскликнул он. – У нас как-то неправильно началось знакомство. Позвольте мне исправить положение и начать всё заново?
Влада остановилась. Она тоже за ночь поостыла и решила, что надо было принять извинения от соседей. Всё же худой мир лучше доброй ссоры. Поэтому сейчас она вежливо улыбнулась Скворцову и протянула руку для пожатия:
– Владилена Марковна Горева, – представилась она.
Влада после развода оставила фамилию мужа, чтобы не менять лишний раз все документы и бумаги.
– Скворцов Павел Петрович, – церемонно ответил сосед.
– Очень приятно, – отзеркалила Влада. – А ваша жена?
– Какая жена? – непонимающе переспросил Скворцов. – А-а, из вашей библиотеки! Нет, эта милая женщина мне не жена. Честно говоря, я вообще не женат.
«Милая женщина?!» – вдруг разозлилась Влада. Она сразу убрала дежурную улыбку с лица и решительно шагнула к лестнице.
– Простите, Павел Петрович, но мне пора. Не хотелось бы опаздывать. У нас, знаете ли, строго с этим.
– Конечно-конечно, – отступил Скворцов и добавил ей вслед. – Влада, можно вас пригласить вечером в кафе?
– Можно, – ответила Влада уже с лестничного пролёта и, не оглядываясь больше на Скворцова, заторопилась вниз.
Шагов за собой она не услышала, только поняла, что заработал лифт. «Какой неженка, – подумала она о соседе. – На лифте катается». Но в этот момент она уже открывала дверь подъезда и мысли о Скворцове отошли в сторону, уступив место мыслям о работе. Однако, она поторопилась забыть о мужчине. Потому что теперь он поджидал её у дверей подъезда.
– Разрешите проводить вас? – подал он ей руку. – И прошу, обращайтесь ко мне по имени, – уточнил мужчина.
– Хорошо, Павел, – согласилась Влада, убирая от него свою руку и ускоряя шаг. – Простите, я на самом деле спешу и иду быстро. Мне действительно сейчас не до разговоров.
– Понял, – сосед замолчал и сосредоточенно шагал рядом с Владой до выхода из двора.
Потом он щёлкнул брелоком сигнализации, стоящая неподалёку машина приветливо замигала фарами, а Скворцов учтиво предложил:
– Поедем?
И Влада вдруг подумала: «А, что такого? Почему бы и не воспользоваться любезным предложением? Не каждый день её мужчины до работы довозят. Собственно, это вообще с ней случается впервые». И она согласно кивнула Скворцову:
– Поедем!
Всю дорогу сосед рассказывал ей, как он рад, что купил квартиру в этом доме. Как он устал скитаться по городкам и как хорошо, что теперь, когда он вышел на пенсию ему удалось осесть в этом городе. «Разговорчивый» – хмыкнула про себя Влада. Заодно поведал, что родни у него нет, родители ушли уже лет пять как, что он был поздним ребёнком и до сих пор не женился, потому что не хотел быстро разводиться.
В общем, каждый его перл вызывал у Влады либо вопрос, либо недоумение, но спросить она решилась только про пенсию. Уж слишком молодо выглядел мужчина для пенсионного возраста.
– А почему так рано вы пошли на пенсию? – осторожно поинтересовалась Влада, боясь этим вопросом обидеть человека.
– Да, пенсия это я так сказал, для красного словца, – усмехнулся Скворцов. – На самом деле я уволился из авиации по зрению и теперь не летаю. А не летаю, значит, пенсионер, – подвёл он итог.
– А на чём вы летали? – тут же заинтересовалась Влада, стараясь отвлечь мужчину от неприятной темы «пенсии».
– Я вертолётчик. Пятнадцать лет проработал на Севере в гражданской авиации. Но до пенсии ни по выслуге, ни по возрасту ещё не дошёл. Пришлось уволиться и перейти в наземную службу: ремонт и обслуживание вертолётов. Поэтому и заходил в библиотеку за старыми чертежами. Ремонтируем мы сейчас один раритет, а технических документов на него нет.
– Понятно, – отстранённо заметила Влада.
Они уже подъезжали к библиотеке, и Павел аккуратно пристроил свою «ауди» на местной парковке.
– Ну, так что, Влада? Вы не передумали? Мы встречаемся вечером? – спросил он, открывая ей дверь машины.
– Встречаемся, – решилась Влада, по крайней мере, наладят нормальные соседские отношения, подумала она.
– Тогда я заеду за вами, – широко улыбнулся Скворцов и теперь уже лихо развернувшись, влился в поток машин на проспекте.
Влада проводила его машину глазами и, неизвестно чему улыбнувшись, поспешила на работу. Сегодняшний Скворцов ей понравился. Но, конечно, затевать какие-то особые и близкие отношения не стоило, несмотря на явные намёки со стороны мужчины. Просто этот Скворцов был моложе неё, а такие отношения кратковременны. Влада же хотела надёжности, устойчивости, долговременности. Даже не долговременности, а навсегдашности. Но где же её эту навсегдашность встретить? Эх-х!
Рабочий день, как всегда пролетел незаметно. Но к вечеру Влада почему-то озаботилась своим внешним видом, хотя раньше у неё не было никаких комплексов по этому поводу. Честно-честно! Ни в молодости, ни в среднем возрасте. Она была шатенкой невысокого роста со стройной фигурой. Не красавицей, но очень миловидной девицей, женщиной. Может, ей повезло с генами, но Влада даже косметикой пользовалась очень редко. Исключительно «на выход». И только недавно начала подкрашивать брови и губы каждое утро. Про кремы, пудры, тени она знала лишь то, что они существуют. Но вот маникюр делала регулярно. Сама. Всё же она с людьми работала. Зато Влада очень любила красивую и удобную обувь и на это денег не жалела. Но и носила её подолгу, привыкая к колодке и не желая заменять туфли, даже если они потеряли первоначальный лоск.
Долго размышлять ни о чём Влада не привыкла и, озаботившись темой своего внешнего вида, направилась в гардеробную библиотеки. Там с незапамятных времён стояло большое трюмо, в котором можно было рассмотреть себя со всех сторон. Как-то в последнее время Владе было не до зеркал и то, что она сейчас увидела несколько озадачило женщину.
Во-первых, она похудела. Это, конечно, чувствовалось по одежде, но увидела себя в полный рост и ощутила это наглядно, Влада впервые. Теперь её фигура стала ещё подтянутей и моложе. «Приятно» – решила Влада и продолжила осмотр дальше. Женщина в зеркале напротив в джинсах и клетчатой рубашке была кем угодно, но не заведующей отделом крупнейшей библиотеки города. «М-да, юбки что ли начать носить? А то как-то несолидно, – вынесла вердикт Влада. – В таком виде только в столовую можно зайти, но точно не в ресторан или пафосное кафе. Ладно, там видно будет». Потом она остановила внимание на лице. Ну, тут ничего нового: морщин нет и в зачатке, глаза карие без подводки, ресницы некрашеные. Вроде бы и не бледная, но общий вид неухоженный. Не то чтобы совсем плохо, но заметно уже. Это молодые девчонки могут не краситься совсем и будут выглядеть свежо. А ей уже надо приложить усилия для такого результата. Это Влада сейчас поняла вполне отчётливо. Но в общем и целом всё было более-менее нормально.
И так, Влада идёт на свидание с соседом, но стоит ли рассматривать эту встречу именно как свидание? Нет, конечно! Влада будет расценивать её просто как хозяйственно-деловую встречу. Так, на всякий случай. Вдруг пригодится, но помаду на губах она всё же освежила.
Ровно в шесть вечера она вышла из служебного входа и увидела на парковке машину Скворцова. Сам Павел Скворцов, размахивая руками, о чём-то увлечённо разговаривал охранником, который, кстати говоря, должен был стоять у главного входа, а не у служебного.
Заметив Владу, Павел, дружески пожал охраннику руку и заспешил ей навстречу.
– Добрый вечер, Влада! А я думал вы опять задержитесь, вчера ваша сотрудница, милая женщина, говорила, что обычно вы допоздна засиживаетесь.
«Опять эта «милая женщина», – невольно нахмурилась Влада. – Да, засиживаюсь! А куда деваться, если деньги нужны, а даром их никто не преподнесёт». Хорошее настроение сразу куда-то пропало, и Влада не очень приветливо спросила:
– О чём вы хотели поговорить, Павел?
Тот покосился на неё удивлённо, но радостно улыбаясь доложил:
– Я просто хотел с вами поближе познакомиться. Соседи же, – пожал он плечами.
– Просто соседей не приглашают для этого в кафе, – неуступчиво заметила Влада.
У неё, вообще, настроение неизвестно почему портилось буквально по нарастающей. И никакого кафе уже не надо, и знакомиться ближе со Скворцовым Влада уже не видела смысла. Но и резко обрывать разговор и уходить она посчитала неприличным. Поэтому вежливо улыбнулась спутнику и сказала:
– Извините, Павел, я совершенно забыла, что у меня назначена встреча. В общем, прошу меня простить, но кафе отменяется. Всего вам доброго, – и, быстро перебежав дорогу, Влада скрылась за дверями супермаркета, чтобы выйти уже на другой улице.
Павел ошарашенно постоял несколько мгновений, покачал головой, хмыкнул и медленно направился к своей машине. Что-то пошло не так, а что он пока не понял.
Влада же, купив по дороге кефира, творога и хлеба, вышла к остановке и уехала домой на маршрутке. Нет, она не капризничала и не ревновала Скворцова. С чего бы? Просто эта его фраза «милая женщина», сказанная дважды в адрес незнакомой женщины заставила Владу пристальнее всмотреться в себя. И увидеть, что сама она далеко не милая, не уютная и не пушистая. А жёсткая, властная, самостоятельная… Нет, не женщина. Скорее, экономка, без пола и возраста. Поэтому, да, правильным было первоначальное решение: «здрассте – до свиданья» и всё. Нечего вестись на пустые комплименты и ничего не значащие приглашения в кафе.
Эти невесёлые размышления всколыхнули такой огромный пласт душевных проблем, которые Влада с таким трудом запихивала поглубже, что, придя домой, Влада в кои-то веки не ринулась на вторую работу, а заварила себе чай с мятой и удобно устроилась на диванчике кухонного уголка. Надо было многое передумать, переворошить, принять решение и снова спрятать подальше. До нового такого случайного случая…
{Влада стала жёстче и грубее – это, во-первых. Хорошо это или плохо она пока не поняла. Во-вторых, она стала расчётливой и чересчур экономной. Не жадной, а именно экономной. Но опять же – чересчур. Вот сегодня, почему она была в рубашке и джинсах? А потому что не нашла в своём гардеробе приличной женской одежды. Всё женское и лёгкое, что у неё нашлось, давно вышло из моды. С другой стороны, до этого момента ей ничего подобного было и не надо. В-третьих, мотивы Скворцова были всё же непонятны. А попадать в непонятные и неприятные ситуации Влада избегала категорически.
Появилась у Влады и ещё одна проблема – Сергей. Собственно, эта проблема никуда и не девалась, просто маскировалась на время. Но в итоге Влада, кажется, освободилась от неё.
В последние две недели Сергей одолевал Владу звонками и смсками с просьбой о встрече. А, когда Влада всё же согласилась встретиться с ним в обеденный перерыв, он озадачил её просьбой:
– Ладушка, понимаешь какое дело, наша («наша» – отметила про себя Влада) Надежда как-то уж слишком явно напрашивается ко мне в постель. Что ты посоветуешь? – сконфуженно спросил бывший муж. – Я-то тебя люблю и тебя хочу рядом видеть.
Влада, аж онемела от такой непосредственности. Взрослый мужик спрашивает, что делать с женщиной?! Да, ладно! Но тут же до неё дошло, что подтекст здесь совсем другой: мол, поторопись, а то опять меня такого неотразимого уведут, а ты опять одна останешься. Ага! Поняла этот скрытый посыл, но от шпильки в адрес Сергея она всё же не удержалась:
– А ты у нас ещё девственник, ни разу ни одну бабу не имел и у меня многоопытной (аж целый один муж был) спрашиваешь совета? Не смешно самому-то? Нет, Серёж, с кем тебе спать, а кого на расстоянии держать – это ты, дорогой сам решай, – не дала ему оправдаться Влада. – Одно могу тебе посоветовать: прежде чем в загс идти – подумай. Да и без загса – тоже подумай. Люди могут меняться или раскрываться самым неожиданным образом. И ты учти, что Катя, Тимофей и Роман имеют равные права на твоё наследство. Так что думай сам: с кем, когда, зачем и за что, – усмехнулась Влада. – И знаешь, Серёж, забудь обо мне. Пятнадцать лет прошло, а ты тянешь и тянешь мне душу. Ты со мной меньше жил, чем со Светланой, её дети с тобой остались, а за советом ко мне бежишь. Самому не смешно?
– Не смешно, Ладка, – хрипло ответил Сергей. – Сейчас, когда за полтинник перевалило остро понял, что тебя только любил всегда. Только ты мне свет в оконце, Ладка! Делать-то мне теперь что?!?! – вскричал Сергей, невольно привлекая внимание посетителей недорогой столовой. – Не могу я без тебя, – чуть не шёпотом признался он.
– А я могу, – равнодушно ответила Влада, не ведясь на его надрывы. – Эх, Сергей! Плохая я бабёнка. Я, оказывается, не умею забывать предательство. Ты видишь, я даже разговариваю с тобой, бывала у тебя в гостях, шучу и ругаю… Но, Сергей, ты никогда больше не станешь мне родным и близким человеком. Никогда! А жить рядом с чужим мужиком из чувства какого-то мифического долга, я не смогу. И ты не сможешь. Перегорело всё, Серёжа. И, знаешь, что? Прощай!
Так они с бывшим мужем и расстались. Влада и телефон его удалила и думать забыла. Если надо что вдруг – у него дочь есть. Известят. Катя вот недавно говорила, что вроде пожениться они с Надеждой всё же хотят. Их дело. Влады это уже не касается.
А вот миляга Скворцов – касается.}
Вынырнув из воспоминаний и размышлений, Влада с удивлением заметила, что время приближается к полуночи. Зато она сумела разобраться с собой и с Сергеем (в мыслях, естественно). А со Скворцовым пока не получилось. Ну, да ничего страшного: они же соседи, встретятся всё равно как-нибудь. Но специально подстраивать и торопить эту встречу Влада не будет. Авось, проблема сама и рассосётся.
***
Его женщина чего-то испугалась и убежала. Просто сбежала от него светлым днём на виду у всех. Что она в чём-то не уверена и насторожена Павел понял сразу, только не понял причину. А, что это – ЕГО ЖЕНЩИНА понял ещё тогда, когда открыл дверь на звонок.
Что разговор в тот раз не задался, Павел не печалился. Всё исправимо. Он просто растерялся, увидев перед собой эту невысокую, тонкую, такую беззащитную женщину, которая тем не менее строит из себя уверенную и ВСЁ могущую даму. Поэтому и ответил несколько грубовато, но надеялся исправить первое впечатление о себе. Для этого и букетик на следующее утро, и приглашение в кафе… А, она – вон что! Просто сбежала!
Вернувшись домой, Павел воткнул розу, которую приготовил для женщины, в ручку двери Владиной квартиры, но звонить и надоедать не стал. Весь вечер он прислушивался, не раздаться ли звонок в дверь, но впервые за несколько месяцев в подъезде было тихо и пропустить звук звонка он бы точно не смог. М-да. Незадача.
Его библиотечная однофамилица – тихая, интеллигентная женщина отзывалась о Владилене Марковне с большим пиететом. И это понравилось Павлу. Ему почему-то хотелось, чтобы женщина, которая понравилась ему с первого взгляда была безупречна во всём. Однако, почти сразу он понял, что безупречности от Влады ему не дождаться. Но почему-то это понимание не вызвало у него недовольства, а, наоборот, стимулировало интерес и умиление.
Он не раз видел её из окна квартиры, встречал неоднократно, когда ехал на машине, правда, сама Влада этих мимолётных встреч не замечала, а взглядов из окна тем более не видела. Поэтому он пока не решался подойти, познакомиться ближе и извиниться. А, когда решился, оказалось, что это не так просто сделать.
Вначале он принял её за свою ровесницу. Особенно в первый раз, когда она в домашней одежде встала на пороге его квартиры: этот смешной заяц на соблазнительно облегающей футболке, этот девчачий хвост на макушке, маленький рост – всё вызвало у него немедленное желание помочь, оберечь, защитить… Но, он банально растерялся. И скрыл свою растерянность за нарочитой грубостью. Да ещё и Влада добавила негатива, признавшись про существование мужа, которому «некогда». Павел обозлился и нагрубил.
А потом библиотечная Скворцова сказала, что никакого мужа у Владилены Марковны нет. Она давным-давно в разводе. Но есть уже взрослая замужняя дочь и внучка. Павел даже опешил от таких сведений: замужняя дочь?! Внучка?! Но, когда Скворцова назвала количество лет своей коллеги, Павел поуспокоился: это нестрашно, вполне допустимо. Подумаешь, семь лет разницы. Да, вообще, ни о чём разговор. Она вон как молодо выглядит. Молодец!
Знавал он много семей, где мужик был старше жены и это не гарантировало крепкий брак. Или мужик был младше жены, и это тоже не панацея. Да и у ровесников не всё в порядке. Павел, хотя и был не так уж опытен в этих делах (ни разу не был женат), но подозревал, что крепость брака зависит не только и даже не столько от возраста, сколько от многих других факторов, главные из которых – любовь и уважение. По его мнению. И, дожив до тридцати восьми лет с такими убеждениями, Павел вдруг обнаружил, что он – холост! А все его друзья уже были женаты, некоторые и не по разу.
И вот, уволившись из авиации, Павел решил осесть в большом городе и, наконец, жениться. Если повезёт. Пока везло не очень. А тут ещё сестрёнка друга прилипла, и Павел никак не мог решиться отказать ей в надеждах. Неудобно было. Тем более, что друг его сюда и соблазнил, и помог в первое время Павел даже пожил у них с полгода, пока дом не начали заселять. И как теперь выпутываться из этой ситуации, он не представлял. И очень, очень не хотелось обидеть и потерять Владу.
Утром Павел опять опоздал встретить соседку на площадке. Она в последнее время как-то умудрялась избегать встречи с ним. Но зато заметил, что розы в дверях уже не было. И он понадеялся, что её не выкинули в мусорное ведро.
Сегодня после работы (он работал здесь на авиационном ремонтном предприятии), Павел собирался подъехать к другу и как-нибудь косвенно дать понять, что у него есть женщина, чтобы Оксана не питала никаких надежд. Но, кажется, он просчитался…
– О-о! Павлуша приехал! – радостно кинулась ему навстречу девушка и по-свойски, закинув руки ему на шею, крепко поцеловала.
«Слава богу, в щёку», – мелькнула паническая мысль у Скворцова, и он хотел поспешно отстраниться от девушки, но не смог.
Оксана, крепко держа его под локоть, повела во внутренний дворик за домом, где у друзей была построена основательная веранда с шашлычной и барбекю. Друзья жили в своём доме на окраине города и у них даже был небольшой участок, соток десять.
Павел поначалу тоже задумывался о своём доме, но оказалось, что новая двухкомнатная квартира обойдётся ему раза в два дешевле хорошего дома на земле. И хотя деньги у него были, Павел всё же остановил свой выбор на квартире, трезво рассудив, что в своём доме одному ему с хозяйством не справится. Земля, она ведь тоже требует заботы и работы.
Но у друзей он бывать любил. Во-первых, он прожил у них полгода, и они ни копейки с него не взяли. Однако, Павел в долгу оставаться не любил и частенько покупал продукты, предупреждая заказы Марины Васильевны – матери Виктора. Мясо, рыба, сыры, колбасы, деликатесы в холодильнике и морозилке были всегда, благодаря его вниманию.
Заметив, что у Марии Васильевны нет некоторых кухонных девайсов, он прикупил ей в подарок мощный блендер с удобной чашкой, компактную фритюрницу, да и по мелочи что-либо не стеснялся приносить. Женщина вначале стеснялась принимать эти подарки, но потом махнула рукой и обращалась уже с настырным другом своего сына, как с собственным ребёнком.
С Николаем Ивановичем, отцом Виктора, у Павла тоже сложились отличные отношения. С ним они прочно сошлись на любви к рыбалке. При этом, мужчина очень горевал, что его родной сын Виктор к этому увлечению абсолютно равнодушен.
Так что, когда Оксана завела его за дом, вся семья радостно воскликнула и все принялись по очереди обнимать и похлопывать его по плечу. Природа, как нарочно, подарила этот последний тёплый солнечный день. Дальше обещали уже серьёзные заморозки и снег.
Виктор тоже встретил друга радостно: Павел давненько у них не был в связи с переездом в новую квартиру.
– Пашка, чертяка! Совсем нас забыл. Остаёшься с ночёвкой без разговоров, – и с силой хлопнул друга по плечу. – Строитель хренов! Когда новоселье? – с предвкушением спросил он.
– Где-то недельки через две планирую, – уклончиво ответил Павел, с удовольствием отвечая на медвежьи объятия друга.
На самом деле осталось навести внешний порядок: прикупить шторы, покрывала, ковры-половички. И, честно говоря, Павел хотел просить помочь ему в этом Владилену. Поэтому и время назначил с запасом: опасался, что Владу придётся долго уговаривать.
Но неожиданно дело обернулось не лучшим для него образом. Мария Васильевна переглянулась с Оксаной и предложила ему:
– Павлик, а давай наша Оксанка тебе поможет лоск навести? Я так поняла там осталась женская работа, в основном. Завтра как раз суббота, Оксанка свободна. Приедете с утра, ты же всё равно у нас остаёшься, она там всё посмотрит, оценит и поможет. Не откажешь, дочка? – обратилась она к девушке.
– Да, кто ж ему откажет?! – игриво откликнулась Оксана, явно довольная подачей матери.
Николай Иванович только крякнул смущённо, глядя на то, как его женщины обхаживают Павла. Павел и ему нравился, но вот так напористо окучивать его мужчине было стыдно. Но, зная супругу и дочь, он предпочёл промолчать лишний раз. Виктор же и вовсе не заметил никаких нюансов. И за Оксанку был даже рад. Девчонке исполнился уже тридцатник, а личная жизнь никак на складывалась. Павла он знал давно и считал его прекрасным вариантом для сестры.
– Вить, а давай и ты с нами? – предложила она брату, понимая, что Павел один на один может уплыть из её сетей.
– Ладно! Чего не сделаешь для друга, – согласился Виктор, намереваясь в городе скрыться от парочки подальше.
Вечер в гостях продолжался. Павел шутил и разговаривал со всеми, но на душе поселилась тревога. Он предполагал возможную реакцию Влады, если она, не дай бог, встретит его с Оксаной. Но отказаться было совсем нельзя: люди сделали для него так много и отказ обидел бы их. Дела…
Утро добрым не бывает… Сегодня Павел осознал это в полной мере. Несмотря на субботний день, никакой радости он не ощущал. А беспокойство и напряжение, наоборот, в полной мере. Выходя на общий завтрак (в семье друга на выходных это было принято), он уже знал ЧТО скажет и готовился покинуть дом сразу после своего объявления.
Семья ждала его за столом, как было не раз во время его проживания у них. Мария Васильевна старалась соблюсти правила. Но Павел не опоздал, просто все собрались раньше. Решившись, Скворцов подошёл к своему стулу и обратился к сидящим за столом:
– Доброе утро всем! Вчера как-то закрутились и не успел предупредить вас, что у меня нашлась любимая женщина. И убранство квартиры мы хотели совершить с ней вместе. Моя невеста любит наводить порядок, – неуверенно добавил Павел.
Он надеялся, что после ТАКОГО объявления Оксана передумает ехать к нему и её попытки завлечь его в свои сети прекратятся. Наивный! Нет, вначале в комнате установилась удивлённо-настороженная тишина, которая через несколько мгновений разорвалась вопросами. И не только от Оксаны, но и от Марии Васильевны. Она и начала.
– Что значит – «нашлась», Павлуша? – осторожно спросила женщина недоверчиво глядя на Павла. Мол, где это ты смог откопать это неизвестное сокровище?
– В прямом смысле, Марь Васильна, – пришлось объясняться мужчине. – Я её искал всю жизнь, а нашёл в вашем городе на своей лестничной площадке.
– А-а! Так она твоя соседка?! – с облегчением воскликнула женщина. – То есть вы знакомы недавно? Ну, ничего страшного. Оксанка и Витя познакомятся с твоей подругой. Мало ли, вдруг действительно у вас серьёзно. Они твои друзья и порадуются за тебя. Или она против?
– Ой, мам! О чём ты говоришь?! Кто против?! Девушка радоваться должна, что Паша её с друзьями познакомит, – вступила в разговор Оксана. – Ну, что стоишь?! Садись, ешь! Поедем знакомиться с твоей долгожданной, – распорядилась Оксана, нисколько не смущаясь тем, что ей только что открытым текстом предложили отстать от человека.
Что тут сделаешь?! Мысли Павла заметались в поисках выхода. Да ещё он заметил, что Виктор и Николай Иванович нахмурились. Им всё же это известие не понравилось. А у Павла-то совсем другие проблемы. Как Владу предупредить о её неожиданном статусе? У него даже телефона её нет. И как она отреагирует, если они всё же встретятся? Вот встрял, так встрял.
Павел покосился на Оксану. Та, как ни в чём не бывало расправлялась с омлетом, изредка бросая на него изучающие взгляды. Девушка явно не собиралась отказываться от своей затеи и, кажется, даже чувствовала определённый азарт от ситуации.
Виктор продолжал хмуриться, но, глядя на невозмутимую сестру, постепенно успокоился и уже дружески начал перекидываться с Павлом простыми фразами.
А Павел как раз был очень напряжён. Он-то рассчитывал разрешить ситуацию предварительным объявлением и уехать даже без завтрака. А пришлось и позавтракать, и друзей брать с собой. Показывать квартиру и знакомить с Владой, которая ни о чём не подозревает.
После завтрака Оксана убежала переодеваться, выпросив для себя полчаса, а Виктор с Павлом вышли к машине переброситься парой слов, как выразился друг.
– Слушай, Паш, ты насчёт невесты серьёзно? – спросил Виктор, когда они уже подошли к машине.
– Вполне, Вить. Я такую женщину, можно сказать всю жизнь ждал, – серьёзно ответил Павел и сам для себя понял: действительно, именно такую, именно её – Владу.
– Жаль, – неопределённо заметил Виктор. – Я рассчитывал, что ты с нашей Оксанкой замутишь. Ты ей понравился, теперь переживать будет, – с огорчением заключил Виктор.
«Переживать – это вряд ли», – усомнился про себя Павел. Он-то с этой девицей был знаком не как брат. Нет, у них ничего не было, но девушка к этому отчаянно стремилась и каждый раз создавала новые и новые способы остаться с Павлом наедине, когда он бывал у них. А, когда он здесь жил, она ему совсем проходу не давала. Павел смог устоять только потому, что девица ему была неприятна своей наглостью и распущенностью, да ещё потому, что не хотел пакостить в доме друга. Так что ЭТА девушка переживать не будет, а вот мелочно мстить она вполне способна. Виктору же он ответил:
– Оксанка молодая ещё. Встретит своего мужчину, тогда и порадуется.
– Дал бы бог, – ответил Виктор.
Он сам был уже разведён и второй раз вступать в брак не торопился. Лет ему уже сорок, но он считал теперь, что брак – это ярмо, которое любая баба мечтает надеть на мужика и выкачать из него все соки, поэтому под ярмо торопиться не стоит. К старости, может быть, и то вряд ли, считал Виктор. Для секса же ему вполне хватало женщин. Они, как бабочки, летели на его огонь, не подозревая, что просто обожгут свои крылья, не получив тепла и ласки. Да, Виктор был красив, но холоден и равнодушен к людям. Собственно, из-за этого жена и ушла от него: устала быть прислугой и подёнщицей, а не любимой женщиной. Надоело.
Павел же, оценивая жизнь друга, полагал, что тот просто ещё не встретил СВОЮ женщину, ради которой он забудет все свои причуды. Мужчины молчали, думая каждый о своём, и не заметили, как на крыльце появилась Оксана.
«Чёрт!» – выругался про себя Павел, заметив девушку. Оксана превзошла саму себя и выглядела сейчас, как само счастье: она лучилась улыбкой, искрилась взглядом и соблазнительно крутила тугой попкой. Благодаря тёплой погоде, она отказалась от плаща и куртки и надела только твидовый брючный костюм с красивой блузкой, украшенной кружевными воланами. Расстёгнутый жакет открывал тонкую талию и плавную линию бёдер. В ней играла и манила к себе МОЛОДОСТЬ, и девушка это прекрасно осознавала. Кроме того, она на самом деле была очень привлекательна. Кстати, в отличие от Влады, она была натуральной блондинкой.
«Чёрт! – повторил Павел, – она же специально вырядилась. Но теперь у него был только один путь – вперёд. Закусив губу, Скворцов сел за руль, молчаливо предлагая родственникам разместиться в машине самостоятельно, и включил зажигание.
«Влада! Влада, – билась в мозгу мысль. – Только не торопись! Только разберись! Только пойми меня! А я постараюсь опередить эту стерву». Уже сто раз он проклял свою нерешительность и тормознутость: надо было давно обменяться с Владой телефонами, а не просто провожать её взглядом из окна. «Придурок! – обласкал Павел самого себя, но настроился решительно разорвать недопонимание, как бы не обернулись обстоятельства.
Утро хотя и было уже не ранним, но оставалось субботним, а потому дороги были почти свободны, так что до своего дома на набережной Павел долетел за минуты. Поднимаясь вместе с гостями наверх, он надеялся только на то, что Влада никуда ещё не уйдёт и будет дома. А ещё он надеялся на чудо, что эта женщина, которую он уже давно считал своей на самом деле ею и окажется. Всё поймёт и поддержит.
Двери лифта разъехались, и Павел ринулся к квартире Влады, с силой нажимая кнопку звонка. Виктор и Оксана придирчиво оглядели площадку, которая даже в сравнении со многими новыми домами здорово выигрывала, так как была просторной, светлой, а лестничные пролёты имели фигурную литую решётку. В общем, этот маленький комплекс всего из нескольких домов оказался на самом деле хорошим местом и производил впечатление добротного престижного жилья. Оксана помалкивала, а Виктор не удержался и одобрительно прицокнул:
– Молодец! Удачно выбрал, – похвалил он друга.
Но Павлу пока было не до друга. Он с нетерпением ждал, когда Влада откроет дверь. И, отвечая его настроению, дверь резко распахнулась. Павел, не дожидаясь вопросов и приглашения быстро шагнул за порог и резко притянул к себе Владу, имитируя встречу влюблённых.
– Что вы …?! – возглас Влады – затих, так как она банально не могла говорить, притиснутая лицом к его груди.
– Влада, – быстро и жарко прошептал он ей на ухо. – Подыграйте мне, прошу. Я сказал, что вы моя невеста. Всё объясню. Помоги! – внезапно переходя на «ты», закончил он, целуя её в шею под ухом.
Горячие мурашки толпой пронеслись по телу женщины. Она и сама не ожидала от себя такой реакции на неожиданный поцелуй. Но мысли бежали ещё быстрее. Мельком она видела за дверью мужчину и женщину, но разглядеть их не успела. «А, почему нет? – суматошно пронеслась несерьёзная мыслишка. – Почему не помочь хорошему человеку? То есть, Скворцову. Всё же не посторонний мужик, а ближайший сосед». Влада, вообще, с этим Скворцовым чувствовала себя, как на вулкане. В её одинокую, просчитанную жизнь вдруг ворвалась свежая, авантюрная волна, заставляя взбодриться, почувствовать жизнь, молодость, в конце концов.
Вместо ответа словами Влада прильнула к Скворцову и шутливо укусила его за мочку уха.
– Где нас носит, когда у нас столько дел? – громко и игриво поинтересовалась она.
Скворцов облегчённо выдохнул, благодарно улыбнулся, шепнув одними губами «спасибо» и, развернувшись, вышел вместе с Владой на площадку, крепко прижимая её к своему боку.
– Знакомьтесь, ребята, моя Влада, – представил он её друзьям. – Влада, это мои друзья Виктор и Оксана Тимофеевы, брат и сестра, – уточнил он.
Только теперь Влада рассмотрела гостей. Девушка была из породы охотниц, кукольных надменных и высокомерных стерв и это просматривалось во всём. Влада сейчас в домашнем костюме и с неизменным хвостом в нарядности ей безусловно проигрывала, но по общему впечатлению – нисколько. Наоборот, она вызывала только добрую улыбку, желание познакомиться, помочь и поддержать, пошутить и поговорить. И возраст (который, кстати, был незаметен, так как Оксана, наоборот, выглядела чуть старше своих лет) здесь не играл никакой роли. Всё же поговорка «маленькая собачка до старости – щенок» это было про Владу в полной мере.
Поддерживая просьбу Павла, Влада тоже беззастенчиво обняла его за пояс и перевела взгляд на мужчину, да так и застыла с полуоткрытым ртом. Бывают же такие совпадения! Перед ней возвышался (Виктор был выше Павла) их инструктор по освоению 1С. Несколько лет назад Влада надумала получить специальность бухгалтера, надеясь на дополнительный заработок и для этого поступила на курсы. С успехом их закончила, но работать бухом так и не пришлось. К тому времени она уже прилично зарабатывала на копирайте. Но знания ей всё равно пригодились по жизни. Так вот, осваивать компьютерную программу с технической точки зрения им помогал инструктор. «Точно! – вспомнила она. – Тимофеев Виктор Николаевич, программист».
Виктор тоже, видимо, припомнил Владу, потому что расплылся в самой доброжелательной и соблазнительной улыбке.
– Какая неожиданная и приятная встреча, – проворковал он, чуть ли не насильно целуя руку Влады. – Понимаю тебя, друг! Очень понимаю, – обратился он к Павлу, но смотрел при этом только на Владу. – Вы не изменились, вернее, вы стали ещё привлекательнее, хотя не понимаю, как это возможно. Вы тогда так внезапно исчезли, – вспомнил он их последнюю встречу.
Влада тоже вспомнила и внутренне передёрнулась. Тогда мужчина почему-то решил, что любая женщина, на которую он обратит своё благосклонное внимание должна немедленно и без вопросов отдаться ему. А Влада никогда не любила наглых и самоуверенных. Правда! Женщины таких самолюбивых козлов почему-то любят, бегают за ними, а потом локти кусают. А Владе такие мужики на самом деле были неприятны. Всю их гадскую сущность она видела на раз и не велась на смазливую мордочку и красивые слова. И вот этот кот мартовский здесь, и он друг Павла! Ничего себе плюшечка!
Занятая разговором с Виктором, Влада на мгновение выпустила из виду его сестру не видела, как у неё вначале расширились глаза, но тут же приобрели нормальный вид. Женщина поняла ситуацию и сделала нужные выводы. А вот настроение Павла Влада почувствовала сразу: рука, лежащая на её талии, непроизвольно сжалась, и Влада оказалась притянутой к Скворцову ещё ближе. Хотя, куда уже?!
Павел прервал взаимное знакомство слегка раздражённым возгласом:
– Виктор, Оксана! Вы хотели посмотреть мою квартиру? Прошу, – пригласил он всех, открывая ключом свою дверь. – Но учтите, что МЫ с Владой хотели бы совершить кое-какие покупки и вас об этом уже не раз предупредил, – с нажимом известил он, мол, сколько можно намекать, пора и честь знать.
Как ни странно, Виктор его всё же понял и успокоил:
– Не волнуйся, дорогой. Мы с Оксанкой сейчас в центр сходим, благо тут близко, а оттуда домой на такси уедем.
На эти слова Оксана поморщилась. У неё, кажется, были другие планы, но перечить брату она не стала. Однако и расслабиться Павлу не позволила. Подойдя к нему вплотную и, делая вид, что не замечает рядом Владу, она положила ему руки на грудь и, призывно облизнув губу, проворковала:
– Ты обещал показать квартиру. Показывай, – и она, качнув бедром намеренно провела рукой по его животу, чуть не до ширинки.
Павел вздрогнул и отпрянул от неё, как от заразы, смущённо оглядываясь на Владу. Оксана же на это рассмеялась и потянула его за руку, разрывая их с Владой объятья. Шутка перестала быть приличной. Павел разозлился. Такая дружба не стоит отношений с любимой женщиной. Но Влада неожиданно подпихнула его к Оксане и сказала:
– Иди, дорогой. Обещал – надо выполнять. А мы пока с Виктором Николаевичем поговорим об 1С, – усмехнулась она.
Влада прекрасно видела и понимала всё, что хочет сделать и получить более молодая женщина. И допускала даже, что она не настолько плоха, как сейчас из себя строит. Поняла, что её целью являлся Павел. И совсем не как друг, а как возможный муж.
Но Влада поняла и Павла. Поняла, зачем он просил о помощи. Эта молодая женщина была ему не пара. Не в смысле возраста, красоты или благосостояния, а по душевным качествам. Они были диаметрально разными. А это не лечится. Скорее всего, Павел даже до конца не осознавал их разности, просто интуитивно чувствовал её. А Влада не привыкла отказываться от своих намерений. Согласилась помочь – помогала, как могла.
– Виктор Николаевич…, – начала было она.
– Просто Виктор, – перебил её мужчина. – Я буду невероятно счастлив.
– Хорошо, – не стала спорить Влада. – Виктор, мне неудобно об этом говорить, но мы с Павлом перешли в стадию серьёзных отношений и уже думаем о совместном будущем. Поэтому, надеюсь, вы понимаете, что поведение вашей сестры несколько напрягает меня. Они были любовниками? – задала Влада наивный вопрос.
– Э-э, – замялся Виктор.
В нём сейчас боролись два желания: немедленно объявить сестру и Павла любовниками, которые ещё окончательно не расстались и немедленно же признаться в Оксанкином хулиганстве. Во втором случае он мог потерять Владу надолго, если не навсегда. Но при удаче, наоборот, приобрести в её лице друга: ведь он честно сознался.
Виктор понимал Павла очень хорошо. Такие женщины, как Влада – большая редкость. Самостоятельная, обеспеченная, спокойная, не капризная, очень привлекательная. Он не знал, сколько ей лет конкретно, но предполагал, что она старше Павла, да и его самого тоже. Но в наше время – это не проблема. И при этом, она ничего не строит из себя, не пытается выпрыгнуть из шкуры, доказывая свою значимость. «Она – личность», – осознал Виктор и уже всерьёз позавидовал другу. Такую женщину и он не прочь бы видеть рядом. С такой можно было бы завязать с холостячеством и уже обременить себя браком.
Это кажется, что за одну короткую встречу невозможно понять человека. Очень даже возможно, если приложить мозги. Раз: Влада самостоятельно купила квартиру в престижном районе, значит, зарабатывает прилично. Два: Влада хорошо училась (он помнит по курсам), стремиться к новому, значит, умная, обучаемая, с ней будет не стыдно в людях. Три: она не флиртует с мужчинами, а сразу переходит либо к деловым, либо к товарищеским отношениям, значит, она знает и понимает границы отношений. И это сокровище он почему-то должен уступить Павлу?! Который даже не понимает, что упало ему в руки?! Несправедливо! Виктор так задумался, что отключился от реальности и очнулся только от настойчивого теребления своего рукава:
– Ау! Виктор, вы здесь? – настойчиво вопрошала его нынешняя проблема, даже не подозревая, что все мысли его были как раз о ней.
– Да-да, – спохватился Виктор и ответил. – Нет. Они не были любовниками. Не успели, но Оксанка к этому стремилась. Да тут вы нарисовались.
– Сочувствую, – осторожно заметила Влада, на самом деле никакого сочувствия не испытывая. – А вы давно знакомы с Павлом?
– Лет десять, не меньше, – легко ответил мужчина. – Мы вместе работали на севере: он пилотом, я программистом. Но я уехал с севера раньше: развод с женой заставил. После развода вернулся к родителям и до сих пор свободен. Пашка к нам каждое лето в отпуск приезжал, а когда комиссовали я его сюда насовсем перетянул. Думал сестрёнку за него пристроить… А вы, как жили до Павла, – через небольшую паузу спросил он.
Влада не видела причины создавать секреты из своей жизни и честно ответила:
– Была замужем, развелись давно. Есть взрослая дочь и даже внучка.
– Внуч … ка?! – раздельно произнёс Виктор, проглатывая удивление. – Ничего себе?! А Павел знает?
– Знает, конечно, – снисходительно усмехнулась Влада. – Такие вещи скрывать нельзя. Могут и взорваться, – шутливо-назидательно произнесла она и покачала пальчиком перед носом Виктора.
Тот счёл этот жест за разрешение, ухватил пальчик всей ладонью и жарко обцеловал, притягивая к себе уже всю Владу.
Но она резко вырвалась и гневным шёпотом пристыдила его:
– Только потому, что вы Пашин друг, я прощаю вам сейчас эту наглость. Но требую, слышите, требую никогда не прикасаться ко мне! Иначе вашей дружбе с Павлом придёт конец: я ему всё расскажу. А стоит ли оно того?
Но Виктора уже понесло, он разгорячился и не хотел слушать разума. Они так и стояли в прихожей, а Оксана с Павлом были где-то в квартире. Виктор воспользовался этим и тесно прижал Владу спиной к двери.
– Ты даже не представляешь, насколько это стоит, – коварно склонился он к её губам. – Ты даже не представляешь, малышка, как вкусно пахнешь! Как я сейчас хочу тебя! Да плевать мне на всех! Я ещё в прошлый раз хотел тебя попробовать…
Бац! Бац! Это Влада не выдержала и со всей силы отвесила негодяю две пощёчины. Нет! Она согласилась помочь соседу, но на такое не подписывалась! Гнев и возмущение кипели и требовали выхода. Виктор же попытался заломить ей руки и принудить к поцелую. Тогда, отбросив всякое стеснение, Влада громко позвала: «Павел!»
Но голос сорвался и вместо грозно-ругательного «фас!», получилось мягко-испуганное «помогите!» Раздались быстрые шаги, почти бег из дальней комнаты, и Влада подняла глаза, надеясь увидеть уже в проходе Павла. И, да, увидела, но вначале она встретила холодный, оценивающий, расчётливый взгляд Виктора, который совсем не вязался с его мексиканским поведением. «Провокация! – дошло до Влады. – Специально, гад, подстроил! Но, смысл?!»
Смысл стал ясен немного позже, когда в прихожую торопливо вошла Оксана. А пока, Павел, не раздумывая, встал рядом с Владой и обнял её за плечи.
– Что случилось, родная?
– А ты не видишь? – язвительно спросила, появившаяся Оксана. – Не зря же она захотела с братом остаться. Все бабы на него вешаются, а эта тем более и знает его давно, оказывается. Так что не переживай за мой поцелуй: вы с ней в расчёте. Ты со мной, она – с братом, – и рассмеялась хриплым вызывающим смехом.
«А-а, поссорить хотели изначально, заранее договорились, – поняла Влада, – да не знают, что мы только имитируем пару. Вот бы облажались, если сейчас признаться». Но, взглянув на Павла, поняла, что он воспринимает всё очень серьёзно.
– Виктор, объяснись! – ледяным тоном потребовал Павел.
– Брат, – поднял руки в успокаивающем жесте Виктор, – прости, не хотел обидеть. Твоя женщина всё не так поняла. Простите, если чем обидел, Влада, – обратился он уже к ней.
Влада только теснее прижалась к Павлу и пока молчала. Перед ней сейчас возник вопрос: рассказывать ли настоящее положение дел или спустить всё на тормозах. Но обстановка менялась прямо на глазах.
– Что это? – требовательно спросил Павел, кивая на красные пятна на щеках Виктора.
– Недопонимание, – пожал плечами Виктор и потёр рукой одну щёку, не собираясь ничего рассказывать.
– В общем так, – голос Павла стал неожиданно жёстким, а тон непререкаемым. – Вы сейчас уходите и, не дай бог, Виктор, я увижу тебя рядом с Владой. А тебе, Оксана, стоит забыть о своих планах на меня. И я не раз уже говорил тебе об этом. Не делай вид, что ты не знаешь о моём к тебе отношении, – и распахнул входную дверь, молча предлагая гостям выметаться.
– Ты пожалеешь, брат, – окрысился Виктор и резко шагнул за порог, ни разу не взглянув на Владу.
Оксана последовала за ним, но перед уходом окатила Владу презрительным взглядом и сморщила недовольную мину. Дверь за собой они даже не закрыли. Павел нервно хлопнул дверью, закрывая её на замок и вновь обнял Владу.
– Испугалась? Прости, – поцеловал он её в висок, начисто забывая, что они придуманная пара и что Влада о его чувствах вообще ничего не знает.
– У тебя помада на щеке и шее, – невпопад ответила Влада, проведя рукой по означенным местам. – Подожди, сейчас сотру.
Она покрутила головой в поисках подходящей тряпочки, но Павел протянул ей платок, который вынул из кармана и, нервно посмеиваясь, повернулся к ней боком, чтобы ей удобнее было стирать пятно.
Владе тоже стало смешно, и она тихо хихикнула, поддерживая Скворцова. Они переглянулись и рассмеялись уже в голос. Ну и ситуация! Этот смех сблизил их и стёр напряжение момента. Стало гораздо легче общаться.
Владе было приятно касаться Скворцова, приятно чувствовать его объятья. Ей было лестно, что он без всякого разбора кинулся защищать её, а не своего друга. Она впервые почувствовала себя под мужской опекой и, чёрт возьми, это оказалось приятно. Но трезвая мыслишка зудела и зудела, что из-за неё Павел рассорился с друзьями. И эта мыслишка не давала ей насладиться моментом заставляла чувствовать себя виноватой, хотя виноватой она ни в чём не была.
– Что она хотела? – спросила Влада, имея в виду Оксану.
– Как я понял, хотела, чтобы ты приревновала и обиделась. А, может, и рассорилась со мной насовсем. Они же не знают, что мы даже не начинали встречаться. Я дурак, Влада, это надо было сделать давно! – прижал он её к себе сильнее.
– Давно обидеться и рассориться? – сделала невинные глазки Влада, возвращая ему платок. – Вот, вроде бы всё.
– Давно начать встречаться! Давно обменяться телефонами, давно начать обнимать тебя и держать в своих руках! Я каждый день провожаю тебя взглядом из окна, когда ты уходишь на работу, Влада. Ты всегда уходишь раньше меня, – Павел склонился к ней и мягко поцеловал в шею. Да так и замер, вдыхая её запах, крепко обнимая и не допуская даже мысли, что эта женщина может уйти из его жизни.
– Потому что я езжу на транспорте, а ты на машине, – ответила Влада, водя пальчиком по его груди.
Но, как более старшая и скорее всего на данный момент более трезвомыслящая, она прервала их идиллию шутливым вопросом:
– Допроса с пристрастием не будет? Твой дружок, между прочим, лапал меня самым наглым образом и говорил, что хочет попробовать, – пожаловалась она всё же мужчине.
– Он больше не будет, – серьёзно пообещал Павел, и повёл её в комнату. – Посиди здесь, родная, я сейчас принесу чай.
Павел ушёл на кухню, а Влада невольно задумалась о происходящем. Их игра в пару, кажется, перерастает в серьёзное дело. Павел ведёт себя так, как будто они на самом деле – пара. Причём, у него это получается настолько естественно, что Влада и сама была готова в это поверить. Он даже с другом поссорился.
– О чём задумалась моя невеста? – раздался над ухом голос Скворцова. – Чай, пожалуйста, горячий, вкусный, с плюшками, – и он поставил поднос на столик у дивана.
– Кстати, ты обещал насчёт невесты объяснить подробнее, – заметила Влада, беря в руки чашку с чаем.
– А нечего объяснять, – ответил просто Павел и сел рядом с ней, обнимая одной рукой, а другую протягивая за второй чашкой. – Ты моя невеста и есть, – спокойно сказал он, делая глоток и отставляя чашку на место. – Ты моя невеста Влада и это не подлежит сомнениям.
Павел обнял её обеими руками и осторожно притянул к себе, чтобы Влада не расплескала чай.
– Я, правда, всю жизнь тебя искал и не хочу теперь потерять. Что скажешь?
– Торопишься слишком, – медленно ответила Влада. – Мы почти незнакомы, и я старше.
– Это поправимо, – отзеркалил интонацию Павел. – Мы скоро узнаем друг друга, а я стану старше, и ты признаешь меня за своего.
– Скворцов, я серьёзно! – возмутилась Влада.
– Уж, куда серьёзней, – не сдавался Скворцов. – Я тоже не шучу.
Они сидели рядом, обнявшись, говорили об их будущем. «А, что тут говорить? – внезапно дошло до Влады. – Сидим, как настоящая пара, причём, давняя. Мне так точно кажется, что я его сто лет знаю и мне с ним хорошо. Может, и правда, попробовать быть вместе?
«Витька, конечно, ещё огребёт у меня по маковку, но и спасибо я ему должен сказать. Без этого случая Влада бы ещё долго сопротивлялась. А сейчас сидит, притихла и не вырывается даже. Благодать, – думал про себя Павел, крепко прижимая к себе драгоценную добычу, теперь-то он её не упустит. – А Витька… Что ж, значит, их дружба была видимостью, потому что друг так никогда не поступит. Замечал Павел за другом такие неприятные вещи, но списывал их на случайности. А оказалось, есть в Викторе червоточинка. Ладно, переживём. Главное, вовремя выяснилось». На этом мысли Павла о бывшем друге закончились (мужчины они, вообще, меньше заморачиваются переживаниями), а переключились на Владу и их будущие. Эти мысли были гораздо приятнее. Да и сам объект мыслей сидел рядом и тихо сопел подмышкой. Кнопка мелкая…
Вот так и получилось, что придуманная на ходу игра почти сразу превратилась в настоящие серьёзные отношения. И никто из них об этом не жалел и принял всё происходящее, как должное.
Влада проснулась и, не открывая глаз, мягко, тягуче потянулась. Боже, как хорошо! Какая лёгкость и обновлённость во всём теле! А, казалось бы, должно быть наоборот. То, что они с Павлом вытворяли эти два дня, иначе как сумасшествием не назовёшь. И чувствовать она себя должна умученной и заезженной, а оно, гляди как! Влада улыбнулась, нехотя открывая глаза, не желая прерывать блаженство воспоминаний, а, открыв, тихо рассмеялась.
За многие дни хмурой осени впервые с утра было солнце и солнечный луч, сформированный из щели в портьерах, добежал до её кровати и замер на ней. Он-то её и разбудил. И подкрепил хорошее настроение, даруя веру в то, что всё будет хорошо!
Сегодня она спала в своей квартире, на своей кровати, но уже с утра почувствовала, что чего-то, вернее, кого-то рядом определённо не хватает. Однако, сегодня ей надо на работу и Пашке тоже, кстати. Как он там, собирается или нет? Не переставая улыбаться, Влада легко поднялась с постели и начала привычную подготовку к рабочему дню. Привычную да не очень. Всё теперь у неё делалось легко, с настроением и непринуждённо. К ней глубокой осенью, практически зимой – пришла весна. И поделать с этим Влада ничего не могла да и не хотела. Пусть будет, как будет. Немного радости и ей положено в этой жизни. Она ведь ни у кого ничего не отбирает.
Умом Влада понимала всю недолговечность своей нечаянной радости, но, наверное, уже устала ограничивать и сдерживать себя и разрешила немного себя побаловать. «Сколько поживётся – столько и ладно» – философски-легкомысленно заключила она позавчера, поддаваясь на ласку мужчины.
После ухода его друзей они ещё немного посидели, прижавшись друг к другу, и Павел вначале несмело, неуверенно притянул её к себе и начал медленно выцеловывать её лицо, глаза, волосы, гладя одновременно руками, охватывая её всю и шепча взволнованным, срывающимся голосом:
– Влада… солнышко моё… счастье долгожданное… какая же ты родная… кажется, всю жизнь тебя знаю… Любимая моя…
И Влада ответила, поддалась, почувствовала, что это совсем не шутка. Всё по-настоящему. Надолго, нет ли – другой вопрос. Но здесь и сейчас – это был её мужчина. Тот, которого она тоже ждала… и дождалась.
Два дня они, как молодожёны, почти не покидали постели. Любили, ласкали и нежили друг друга. Павел оказался внимательным, ласковым, трепетным любовником, интуитивно угадывающим все её желания и стеснения. А ещё они разговаривали много и обо всём. Без утайки рассказали истории своей жизни, свои планы, мечты, желания.
Тут Влада и поделилась на что копила деньги, да пришлось купить квартиру. Она хотела поехать в Европу на всё лето. Понимала, что скорее всего это будет единственным таким путешествием. Хотела увидеть разные страны, разные города. Посетить музеи, памятники, известные места. Обязательно увидеть Стоунхендж, ей казалось, что она найдёт там ответы на многие вопросы. И сделать это она хотела не в толпе туристов, которые стадом проносятся мимо достопримечательностей, а в индивидуальной поездке. Она узнавала: индивидуальный тур по Европе на автомобиле (если есть Шенген) ей может обойтись примерно в 500-600 тыс. Плюс расходы на гидов, на сборы, на питание-проживание. Короче, подходило к миллиону. Но Влада не жалела. Это была мечта! А сколько бы осталось снимков, роликов, сколько эмоций в памяти! Но, если вначале, когда Влада приняла решение подарить свою квартиру дочери, она ещё сожалела, понимая, что мечта растаяла, то теперь, лёжа в объятиях Павла, она об этом нисколько не горевала. Сейчас она получила больше, гораздо больше!
И странно, за все выходные ей никто не позвонил и не потревожил. Телефон Павла тоже молчал, и они были предоставлены только самим себе. Правда, потом оказалось, что Пашка свой телефон банально выключил, но это уже было неважно.
Пока они не договаривались, где и как будут жить, но Владе понравилось у Павла. У него окно гостиной выходило на ту же сторону, что и у Влады – на улицу, на солнечную сторону. А окно спальни выходило во двор, там была теневая сторона до вечера. А кухня занимала торцевой угол и окно выходила в проезд между домами. Получалось, из его квартиры был обзор на три стороны. Пашке и правда надо было привести квартиру в порядок: обустроить, украсить, сделать уютным домом. Владе захотелось этим заняться. А, что? Тем более ей это с радостью позволяют сделать.
Но вчера поздно вечером, она решила вернуться к себе. Надо к рабочей неделе подготовиться и вообще… Пашка проводил её до квартиры, но перед этим они вдоволь нацеловались в его прихожей, как будто прощались надолго. У них изначально складывались странные отношения: вроде бы они любовники, но ещё они верные друзья, у которых всё пополам. И это не натяжка. Влада их так и воспринимала. Просто чудеса! Как посторонний, малознакомый мужчина вдруг стал самым близким, самым дорогим, самым нужным, самым родным…
Вспомнила Влада всё это, собираясь на работу, но время торопило и она, наконец, вышла из квартиры. И сразу уткнулась носом в розу, которую Павел подсунул ей чуть ли не в лицо.
– Пашка! – почти возмутилась Влада.
– И тебе доброе утро, любимая! – Павел весело чмокнул её в щёку и закрепил розу в ручку двери. – До вечера посторожит твою дверь, – заметил он.
А Влада вспомнила сразу тот первый цветок в своей двери: «Да у нас, кажется, уже свои традиции складываются», – усмехнулась она про себя. Как бы они ни радовалась своему мимолётному счастью, но трезвая бабья чуйка и жизненный опыт подсказывали ей, что так просто ничего не бывает и обязательно что-нибудь, где-нибудь как-нибудь взорвётся. Вот тогда и можно будет в полной мере оценить своё счастье: надёжное ли оно или временное…
И, как бы ей не нравился Павел, в глубине души она опасалась, что эта его симпатия к ней ненадолго. Да, что там опасалась – она была в этом уверена. Но! Она разрешила себе быть счастливой, хотя бы на короткое время. «Как бог даст», – решила Влада.
А Павел тем временем подхватил её под локоток и увлёк к лифту. Из чего Влада поняла, что её хождения вверх и вниз по лестнице заканчиваются. С Павлом она, похоже, будет ездить только на лифте, и она опять неизвестно чему рассмеялась про себя.
На улице мужчина щёлкнул брелоком и распахнул перед Владой дверь машины. «Вот и на работу буду теперь с комфортом доезжать», – отметила ещё один плюс Влада.
– Алён, – выдернул её из размышлений голос Павла (он сразу стал её называть Алёной, Алёнкой, Аленьким от второй части имени – Влади –лена и это понравилось Владе. Так её никто не называл). – Я вечером заеду за тобой, но могу с непривычки опоздать. Отвечай, пожалуйста, на звонки. Я предупрежу, если не буду успевать.
– Конечно, не волнуйся, Паш, я же не маленькая.
– Нет, ты именно маленькая – Кнопка мелкая. Но Кнопка моя и ничья больше, – Павел потянулся к ней через ремень безопасности и сумел-таки чмокнуть Владу в висок.
– Паш, на дорогу лучше смотри, – испугалась Влада, но про себя призналась, что такие знаки внимания приятны очень.
Она искоса взглянула на Павла. Кто бы мог подумать, что всего месяц назад она с ним чуть не разругалась при первом знакомстве. И кто бы угадал, что через небольшое время они станут любовниками. Как сильно изменилась её жизнь!
Павел довёз её до работы и уехал, а Влада поднялась к себе на этаж, ещё не зная, что за встреча её сегодня ожидает.
***
– Виктор! – окликнул Павел бывшего друга, поставив машину на парковке завода.
Виктор как раз направлялся к проходной, но, услышав голос Павла, обернулся к нему.
– Привет! – улыбнулся он другу и шагнул навстречу, подавая для приветствия руку.
– Привет, – сдержанно ответил Павел, игнорируя протянутую ладонь. – Поговорить надо, – они отошли в сторону, и Павел сразу сказал, не желая затягивать разговор с этим человеком. – Ты больше мне не друг, Виктор. Ты посмел обидеть и оскорбить МОЮ женщину, хотя уже знал, как я к ней отношусь. Я предупредил тебя, что Влада – моя невеста. Но вы с сестрой решили по-другому. Поэтому с этой поры ты мне никто. Заодно извещаю, что исключаю тебя из группы по реализации моего проекта. С начальником бюро я договорюсь сам. Честь имею, почти щёлкнул Павел каблуками, отходя от бывшего друга.
– Постой! Павел, послушай! Это была безобидная шутка! Просто хотел проверить лояльность твоей дамы. Сам же потом мне спасибо сказал, если что…, – торопливо говорил ему вслед Виктор.
Но Павел его не слушал. Он ускорил шаг и скрылся в дверях проходной. Неприятно сознавать, что в дружбе тобой просто пользовались. И на самом деле тебя не уважали: ну, а как ещё можно расценить этот демарш с Владой. У такой «дружбы» может быть только такой конец, успокаивал себя Павел, направляясь к своему кабинету.
Он работал на этом авиаремонтном заводе главным механиком и, кроме того, занимался изобретательской работой. Сейчас, например, они подошли к испытанию сложного прибора, который контролировал бы бортовое оборудование и подсказывал бы пилоту курс. Сердцем его был мощный компьютер, за сборку и обслуживание которого отвечал как раз Виктор. Ну, ничего! На нём одном программеры не закончились. Найдём, оптимистично подумал Павел.
Виктор же, постояв несколько минут на парковке, развернулся и направился в сторону от проходной. Похоже, ему здесь больше работы не было. Он и так застрял на заводе из-за Павла. Тот замутил свои изобретения, а за них хорошо платили. Работать с Павлом оказалось и выгодно по деньгам, и престижно по популярности. Все знали изобретательское бюро Павла, все его уважали и старались помочь в его просьбах. Ведь от этого зависела судьба многих заказов, а, значит, и элементарно зарплата рабочих. В общем, Павел оказался тут к месту. А вот сам Виктор, хотя и пришёл на завод раньше друга, таким авторитетом не пользовался. И, честно говоря, он уже хотел искать другое место, но тут Пашка уволился из авиации, и Виктор пригласил его в свой город: одинокому мужику какая разница, где начинать оседлую жизнь. Пашка отличный лётчик, но и отличный механик. Он вертолёт по винтику мог разобрать и собрать и время зависело только от величины модели (не сравнить же Ка и МИ, хотя КА-62 тоже не слабачок). Был и ещё один резон приглашать к себе Павла – сестра Оксана. Она засиделась в девках, перебирая парней. Стала капризной, балованной. Пашка, он как раз серьёзный и основательный, мог её приструнить, приручить. На него можно надеяться. Можно и сестру ему отдать. Но не вышло. То ли Оксанка сразу ему не приглянулась, то ли со временем показала себя не так, но Пашка на неё не клюнул. И даже старания матери и отца не помогли: а уж как они привечали этого долбо..а, выругался про себя Виктор. «Уволюсь нахрен! Надоело! Программеры везде нужны», – зло сорвался он и забурился в первую попавшуюся пивнушку, чтобы сбросить напряжение. Вообще-то, Виктор не пил и даже посещение таких мест считал чем-то низким для себя, но сейчас ему просто необходимо было запить прощание с другом. Что это было прощание он не сомневался: Пашка не из тех, кто простит подлянку. И Виктор злился сейчас и на себя, и на свою отвязную сестрицу. Из-за которой потерял дружбу с хорошим, а, главное, нужным, мужиком. «Дура!» – мысленно обругал он родственницу и опрокинул первую кружку.
***
Влада отработала до обеда, витая в облаках романтического настроения. Но перед самым перерывом её вызвали к кафедре выдачи заказов. Она вышла в зал и с удивлением увидела у стойки Ромку и Тимку, которые неуверенно переминались с ноги на ногу и озабоченно переглядывались. Увидев Владу, парни рванули к ней с возгласами:
– Тётя Влада (Ромка)
– Владилена Марковна (Тимка)
– Тихо! – шёпотом прикрикнула на них Влада, отводя за собой в сторону и, уже понимая, что всё непросто. – Что случилось, Тима? – обратилась к старшему и более выдержанному брату.
– Владилена Марковна, – нервно начал тот, – у нас суд недавно был (да, что-то такое Катя говорила, вспомнила Влада). – Мамка потребовала квартиру поделить пополам, а отец отказал. Сказал, что раз мы с ним остаёмся, то и квартира нам. Суд отложили, а отцу плохо стало: микроинсульт. Неделю он в больнице пролежал, а теперь дома.
– А мы не знаем, что делать, – вступил Ромка. – Тёть Влад, а вы к нам не зайдёте?
Два встревоженно-просящих взгляда с надеждой уставились на Владу. И видно было, что мальчишки в полной растерянности от свалившихся на них проблем, от открывшихся им так быстро жизненных передряг. Жалко, конечно. Но, причём тут Влада?! И всё же она спросила:
– А ваша Надежда где?
– А она в деревню обратно уехала, сказала, что не нанималась за лежачим ходить, – уныло сознался Ромка.
– А мать? – адресовала Влада вопрос Тимке.
– Мамка даже разговаривать с нами не хочет, – с трудом выговорил парень. – Она сказала: выбрали отца и живите с ним, как хотите.
Оба парня понурили головы. Кажется, они поняли, что и сюда обратились зря. А Влада думала. Как бы она не обижалась на Сергея раньше, сейчас она не могла бросить его в беде. Все её обиды давно прошли, осталась от них только тень. Ну, а, кроме того, Катя была его дочерью. И этот факт навсегда связывал их жизни. Тут разводись не разводись, но общего ребёнка куда денешь? Он часть их общей жизни. Этого не изменить. Но ведь теперь она не одна. Теперь есть Павел. Как он к этому отнесётся? Влада молчала. Мальчишки тоже молчали.
Наконец, Влада приняла решение, но вначале кое-что уточнила у ребят.
– Катерине звонили?
– Звонили, – сразу откликнулся Тимофей. – Она сказала у неё проект на запарке и клиент на носу. Заедет позже.
– А продукты дома есть?
– Так, кое-что, – двинул плечом Тимка. – Вы не думайте, Владилена Марковна, отец уже два дня дома и ничего он не лежачий. Сами увидите. Нам бы только знать, что делать надо. Тогда мы сами всё сделаем. А вы всегда знаете, что делать.
– Тёть Влад, вы только посмотрите и всё. Можете не оставаться, если не хотите, – просительно заглянул ей в глаза более мягкий Ромка.
– Я и не отказываюсь, – ответила им Влада. – Ждите меня здесь. Сейчас отпрошусь и поедем к вам. Деньги у вас с собой есть?
– Есть тыщи две, наверное, – ответил Тимка.
– Ждите, – ещё раз приказала им Влада и пошла отпрашиваться.
Она решила быстренько съездить к Сергею, посмотреть, что там и как, а потом уже принимать решение о помощи. По её понятию микроинсульт вещь, конечно, неприятная, но не смертельная. Ну, сохранится некоторое время паралич мышц, но это преодолимо. Врача только надо хорошего найти. Узнать надо, есть ли у Сергея деньги на лечение вообще? Или Светка его без штанов оставила. Вот же коза похотливая: и себе счастья не добыла, разбив их семью, и Сергею всю жизнь рога наставляла, да ещё и чужих детей на него скинула. Умеют же некоторые облегчать себе жизнь?!
Но, ворча так про себя, Влада на самом деле не завидовала этой разбитной Светке и не горевала уже об уведённом когда-то муже. Ей было просто по-человечески его жаль. Да и парни пришли за помощью, а Влада никогда не отказывала, если видела настоящую беду.
Поэтому, выйдя из библиотеки, она повела ребят вначале на рынок. Был такой бзик у Влады: мясо, фарш (если не крутила сама), масло она покупала у фермеров, а ещё лучше у личных подворий, надеясь, что в их продукции стимуляторов и антибиотиков гораздо меньше, чем в мясе с огромных промышленных комплексов. Там просто невозможно в такой толпе вырастить здоровое поголовье и всю скотину изначально подкармливают антибиотиками, чтобы избежать повального мора.
Купили на рынке килограмма два вырезки, антрекотов, килограмма полтора фарша, хорошего творога. Свежих огурцов, томатов и капусты, по пучку зелени и маленькую головку твёрдого сыра, замороженное филе рыбы – Влада набрала в ближайшем супермаркете (там дешевле, чем на рынке) и посчитала, что на первое время хватит, а там сами определяться, что им надо. Мальчишки безропотно таскали за ней сумки и ничего лишнего не просили, но яблок и свежей сдобы им Влада всё же взяла. Денег, конечно, не хватило и она добавила своих, но это не та сумма, которую стоит жалеть.
Входила в квартиру к ним Влада настороженно. Не хотелось видеть Сергея совсем уж беспомощным, она его таким и представить не могла. Конечно, он не лежал пластом на кровати, а полусидел, опираясь на подушки, но вид, честно говоря был не очень. И это мягко сказано.
Сергей, видимо, задремал и не слышал, как они вошли, и Влада успела обежать глазами комнату, пока мальчишки не разбудили отца шумным разговором. Особого беспорядка не было. Вещи валились кое-где, но это ерунда: убрать на место и все дела. Однако, всё равно, помыть, смахнуть пыль, пропылесосить, прибрать раскиданное было надо. Это раз. Второе – сам Сергей. Сейчас перед ней был натуральный старик. А ведь ему всего пятьдесят два и до больницы он выглядел вполне бодрым мужчиной. Вон Надежда по началу даже планы на него состроила. Сергея надо было помыть, побрить, одеть в чистое, сменить постель и уложить.
Но тут шумный разговор мальчишек на кухне разбудил Сергея. Он открыл глаза и увидел Владу.
– Лад-уш-ка-а, – с усилием глухо произнёс он, и одинокая слезинка выкатилась из его глаза на щёку.
Влада поняла, что говорить он пока нормально не может и ответила:
– Лежи, не напрягайся. Я ненадолго. Врач-то что сказал? – она перевела взгляд на Тимофея, зашедшего уже в комнату.
– Сказал прогноз хороший, но первое время ограничения в движении и речи сохраняться. Волноваться нельзя и питание сбалансированное, – явно повторил он слова доктора.
– Понятно, – сказала Влада, а про себя решила, что с этим врачом обязательно встретится и уточнит детали. – Вот, что, парни, берите отца и ведите его в ванну. Вымойте до скрипа и ототрите все больничные запахи, а то я отсюда запах лекарств слышу. Побрейте его и, если умеете, подстригите волосы. Если нет, я потом сама подстригу. Это кто-то один делает. Второй идёт со мной на кухню. Мы сделаем заготовки, поставим варить что-нибудь, а потом приберём в квартире. План ясен?
– Да, – нестройно ответили парни.
– Тёть Влад, я с вами хочу, а Тимка отца пока помоет, – высунулся вперёд Ромка.
– Как хотите, – ответила Влада. – Фартук только мне дайте какой-нибудь, переодеться-то мне здесь не во что.
– Ла-да…, – начал было Сергей.
– Молчи уже, горемычный, – немного резко осадила его Влада. – Потом поговорим.
И началось… Тимка помог отцу подняться, и они потихоньку покатили в ванную. Покатили, потому что Влада увидела, что Тимофей поставил перед отцом интересную штуковину на колёсах. Сергей взялся за ручки и медленно, толкая ходунки и в то же время, опираясь на них, пошёл к выходу. Влада впервые видела взрослые ходунки (ну, не приходилось в жизни сталкиваться с этим) и была удивлена и обрадована, что не всё так безнадёжно.
После этого она заставила Романа сменить отцу постельное бельё и идти к ней на кухню. Здесь она сразу же поставила варить несколько кусочков мяса для борща в большую пятилитровую кастрюлю. На несколько дней трём мужикам хватит. А сама занялась подготовкой полуфабрикатов. Подошёл Ромка и вместе с ней начал резать чистое мясо на кусочки. Набрав одну порцию, они складывали её в пакет, плотно приминая при этом, чтобы выпустить лишний воздух, и полученные порции укладывали в морозилку. Творог тоже поделили на порции и заморозили. Оставили только одну порцию на сегодняшний десерт.
Половину фарша уложили тоже в морозилку, а вторую половину Влада решила сразу перевести в котлеты. Но не сама, а Ромкиными руками. Пусть учится, решила она.
– Ром, – подозвала она парнишку. – Вот тебе очищенная картофелина, вот тебе луковица, вот тебе кусок хлеба, вот тебе яйцо, а вот – миска с фаршем. Начинай!
Ромка почесал затылок, тяжело вздохнул и спросил:
– А с чего начинать?
Влада тоже вздохнула и закатила глаза. Потом оба посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Натри на крупной тёрке картошку, лук мелко покроши. Затем все добавки смешай с фаршем. Вымесить его надо очень хорошо, чем мельче будут крупинки фарша, тем вкуснее котлета. Понял?
– Ага, – Ромка занялся фаршем, изредка всё же бросая умоляющие взгляды на Влады, типа, помоги уже.
Но Влада занялась борщом, делая вид, что не замечает этих скромных призывов о помощи. Пусть учится, кто им потом делать будет, успокаивала она себя. Постепенно научатся.
Борщ уже доваривался, котлеты, кое-как слепленные Ромкой жарились на сковороде, и пацан уже с чувством опытного кашевара спросил:
– Тёть Влад, а гарнир?
– Ёжики колючие! – тихо выругалась Влада – Забыла. Давай быстренько рис в пакетиках сварим и подлив замастрячим. Но так и быть, это я уже сама сделаю, чтобы быстрее было, а ты посиди – посмотри. Или иди Тимке помоги.
Роман ушёл брату с отцом, а Влада, занимаясь готовкой, всё думала и думала, как же ей быть и что делать. Ясно, что в семье бывшего мужа нужна женщина. И не домработница, а именно жена, чтобы оба чувствовали тыл, заботу, делили трудности и радости, если будут. Но СЕБЯ в этой роли Влада не видела совершенно. Как бы Сергей не давил на жалость, какие бы слова любви не говорил, но во Владе всё по отношению к нему умерло. А жить с человеком из сочувствия, из долга она не хотела. С чего ради она СВОЮ жизнь ДОЛЖНА посвятить нелюбимому уже мужчине? Ну, и что, что он был её мужем и у них есть дочь?! Муж САМ ушёл, дочь выросла и уже замужем. Неужели Влада им ЕЩЁ что-то должна?! Нет, она так не считала. Но всё равно ломала сейчас голову над тем, как помочь бывшему. Блин! Анекдот, прямо. Но не могла она по-другому. Не могла!
– Владилена Марковна, – заглянул в кухню Тимофей. – Мы уже всё сделали: комнаты убрали, отца помыли, побрили и переодели. Он ложиться не хочет, – пожаловался парень.
– А он сидеть может? А ест сам? – спросила Влада.
– Может! Он всё может делать, только медленно и неловко. Он и в туалет сам ходит. Ой! – прикрыл он рот рукой.
– Всё нормально, – махнула ему Влада и даже обрадовалась такому уточнению, получается, что уход за Сергеем намного упрощается. – Давайте, ведите его на кухню, ужинать будем.
Тимофей, чуть не с подскоком, убежал в комнату и через минуту они с Ромкой вкатили в кухню отца, поддерживая его под руки. «Ну, вот, совсем другое дело!» – оценила она вид Сергея.
Влада уже накрыла на стол и ждала мужчин у стола. Когда все расселись по местам, она хлопнула в ладоши привлекая внимание:
– Так, все слушаем. Борща сварили много. Вам хватит дня на три-четыре. Когда он остынет, поставите его в холодильник. Рома, под твою ответственность, – строго указала она младшему. – Котлеты, если не съедите, тоже поставите в блюдце или контейнере в холодильник.
– С подливом? – уточнил Ромка.
– Да, – подтвердила Влада. – А теперь ешьте и пойдём разговаривать.
Быстро ели все, только ложки мелькали. Все, кроме Сергея. Тот с трудом опускал ложку в тарелку, с трудом доносил её до рта, с трудом запихивал в него ложку и с трудом проглатывал. Медленно, очень медленно пережёвывая попадавшиеся кусочки. «Может, ему первое время супы-пюре готовить? – подумала Влада. – А то лицевые мышцы практически не работают». Наверное, Сергей заметил что-то в её взгляде, потому что он скривился (попытался, вернее) и коротко мотнул головой, как бы говоря: не надо меня жалеть. Ну, не надо, так не надо, согласилась мысленно Влада и отвела взгляд.
Когда со стола всё убрали и посуду помыли, мужчины уставились на Владу с общим вопросом на лицах: «А дальше, что?»
– Пойдёмте в комнату, там удобнее, – сказала Влада.
– Итак, Сергей, как ты видишь ваше будущее? Отвечай не торопясь, мы понимаем, – обратилась она к бывшему мужу.
– Ч-че-рез ме-сяц суд, – с расстановкой и усилием произнёс Сергей. – Н-ну-жен ад-во-ккат по раз-во-ддам.
– Сделаем, – кивнула, соглашаясь Влада, но продолжить не успела: раздался звонок.
Роман пошёл открывать и вернулся уже вместе с Катериной, Артёмом и Лизой. Лиза сразу бросилась к Владе и, обняв её за колени, заревела в голос. Соскучилась. Влада подхватила малышку на руки и села рядом с Сергеем, чтобы внучка дотянулась и до деда, когда успокоится.
– Вы вовремя, – сказала она. – И раз все собрались, давайте уже решать, как отцу помочь. Вот сейчас им нужен адвокат, там, кажется Светлана непомерные требования выставляет.
– Разрешите, Владилена Марковна? – вступил в разговор Артём. – у меня есть приятель, почти друг. Он адвокат и неплохой.
– Сергей? – вопросительно взглянула Влада на мужа.
– Есс-ли Ка-ття этим ззай-мёт-ся, – волнуясь проговорил Сергей.
Очевидно, что ему было неприятно чувствовать сейчас свою ущербность и полагаться на чью-то помощь.
– Пап, я смогу с ним договориться, обсудить нашу линию и встречаться при необходимости, но постоянно быть у тебя не смогу, прости. Я бизнес только-только поднимать начала. Сама работаю по двадцать часов в сутки. Спать некогда. Хорошо, что Тёмка помогает: Лизку полностью на себя взял и дом ведёт. Давай мы тебе сиделку наймём? А?
– Подожди, Катя, тут дело не только в сиделке, – перебила её Влада. – Я завтра встречусь с его лечащим врачом и потребую рекомендации по восстановлению. Если отмахнётся, то придётся к частному записаться. Но раз у отца есть возможность восстановиться, то ею надо воспользоваться полностью. Ты согласен, Сергей?
Тот кивнул и благодарно пожал Владе руку. Лизка, немного успокоившись, уже перебралась к деду и теребила теперь его. Не объяснишь же ребёнку, что дед болен, Влада просто хотела её перетянуть к себе, но Сергей воспротивился, показав, что ему нетрудно. Ну, и ладно, и Влада продолжила.
– Ребята, а Надежда ушла насовсем или временно? – привлекла она к разговору парней.
– Вещи почти все здесь остались, комната её закрыта, – пожал плечами Тимофей.
– Серёж, как у тебя с этой женщиной? Может, стоит позвать её? Объяснить, что ты небезнадёжен?
– А ты? – неуверенно спросил бывший муж.
– Мы об этом уже говорили, – поджала губы Влада. – У тебя давно своя жизнь, у меня – своя. И я не хочу возвращаться к прошлому.
– Мам, может ты не будешь так резко отказываться? Может, подумаешь?
– Так! не выдержала Влада. – Или мы закрываем эту тему, или я ухожу. Выбирайте, – твёрдо закончила она.
– Всё, – примирительно поднял ладонь Сергей. – Ппрос-тти. Мм-не ну-жен тт-ре-нер ппо физ- физ…
– Ладно, не мучайся, – сказала Влада. – Поняли, нужен личный тренер по физическому восстановлению. Парни, – повернулась она к его сыновьям. – Пошерстите по сети по услугам и сами объявление дайте, но предупредите, что требуется восстановление после инсульта. Потом мне позвоните, доложите о результатах.
– Так точно! – шутливо козырнул Ромка и тут же отхватил подзатыльник от Тимофея.
– Через день я ещё раз зайду, проведаю вас, помогу, если что, но мужики, давайте уже решать вопрос с женщиной в вашем доме. Мне всё же кажется, что надо позвать Надежду. Вам же с ней хорошо было? – спросила Влада у парней.
– Так-то она нормальная, – пожал плечами Тимка. – Не орёт, варит вкусно, нотаций не читает.
– Ага, – добавил Ромка. – Только тряпкой мокрой может оттянуть.
Все заулыбались, но Сергей остался серьёзным. Задумчиво теребил бантик на макушке Лизки и тоскливо поглядывал в сторону Влады.
– Серёж, ты сам-то как?
– Она ххо-чет же-нной быть, – резко выдавил Сергей. – Я ппро-ттив. Ттолько ппо-мощ-ни-ца и тточка!
– На только помощницу она не согласится, – по-взрослому вздохнул Тимофей. – Значит, надо по найму искать.
– Ищите, – согласилась Влада. – Приходящую даже лучше. На первое время – ежедневно, а в дальнейшем – пару раз в неделю.
– Дда, – согласно кивнул Сергей.
Влада машинально взглянула на часы. Ёжики солёные! Девять часов! Пашка ждёт! Влада подскочила и начала лихорадочно искать свою сумку. Собралась в минуту и повернулась ко всем.
– В общем, так. Я вижу, что более-менее у вас всё в порядке. Будут сложности – звоните. Катя, несмотря на бизнес, найди время для отца. Артём, спасибо за помощь и поддержку. Лизочка, иди я тебя поцелую. Всё, я ушла.
Влада вымелась из дома, как ветер. Вначале хотела бежать к библиотеке, потом поняла, что это глупо и Павел, наверняка уже дома. Включённый телефон показывал больше двадцати пропущенных звонков, но последние полчаса было подозрительно тихо.
«Ох, и дура, – ругала себя Влада. – Хоть бы позвонила, предупредила… Бестолочь». Единственная надежда, что Пашка ещё не кинулся искать её по моргам и больницам. Она мысленно торопила маршрутку, стремясь к дому, улетая мыслями к Павлу и успокаивая его на расстоянии. До подъезда она добежала уже задыхаясь, с колотящимся сердцем и трясущимися руками. Какая лестница! Только лифт! Влада встала напротив выхода, чтобы сразу шагнуть на площадку. Шагнула… в руки Павла.
– Алёнка! Что же ты делаешь?! Я поседел, навер
https://ru.depositphotos.com/39667987/stock-photo-aerial-view-of-chicago-downtown.html
https://www.shutterstock.com/ru/i-photo/fashion-style-photo-beautiful-couple-over-575039149
ГЛАВА 1.
– Мам, мы с Тёмкой хотим пожить у тебя. Временно, – дочь требовательно сдвинула брови и пояснила. – Если снимать студию или хотя бы коммуналку, то тысяч десять – пятнадцать уходить будет. А у нас, сама понимаешь, сейчас только Тёмка работает. Так что мы решили до сдачи дома у тебя перекантоваться. Подумаешь, всего-то шесть-восемь месяцев. А я постараюсь за это время тоже работу найти, чтобы Тёмке полегче было нас тянуть. Лизку мы уже в садик записали по прописке. А прописка, кстати, у тебя. В общем, всё сходится. В тесноте да не в обиде, – оптимистично заключила дочь.
Владилена молчала, поглядывая на сидящую напротив Катю. Сейчас дочь очень походила на своего отца: насупленная, требовательная, готовая настаивать на своём вопреки всему. Но она зря заранее хорохорилась. Влада давно смирилась с присутствием семьи дочери в своей жизни и сопротивляться не собиралась. В конце концов, её двухкомнатная современная квартира не так уж и мала и если молодым отдать спальню, а ей с внучкой занять проходной зал, то они как-нибудь устроятся. Временно. Хотя то, как вела себя сейчас дочь и как с ней разговаривала, Владе безусловно не понравилась. Но ей удалось погасить вспышку недовольства и остаться внешне спокойной. Почему-то во всей этой некрасивой ситуации она частично винила саму себя и поэтому предпочла пока не возмущаться, а выждать. Может быть дочь поймёт, что позволяет себе слишком много.
– Я не против, дочка, – наконец произнесла Влада. – Конечно, вам после переезда нужно экономить. Да и на новую мебель в новую квартиру подкопить.
– Ну, вот и отлично! – подскочила с места дочь. – Я тут уже подумала, посмотрела и прикинула что куда. У тебя гардеробная прямо огромная, метров шесть, наверное. Зачем такая? Шкафы же есть. В общем, мы там тебе кровать и тумбочку поставим или шкаф узкий для твоих только вещей. Что тебе с нашими путаться. А мы тут разместимся: Лизке под детскую спальню переделаем, а зал, так и быть, мы с Тёмкой займём.
Влада оторопела и удивлённо-недоверчиво взглянула на дочь. Это что она сейчас услышала? Её в собственной квартире вытесняют практически в кладовку, а дочь спокойно занимает жилплощадь для своей семьи?! Ну и ну! А Катя, не замечая материного взгляда, уже доставала телефон и командовала:
– Артём, всё в порядке! Договорилась! Заносите, а то денежка-то капает.
Она обошла Владу по дуге и прошла к двери, распахивая её настежь. С лестницы послышался мужской бубнёж, чертыхания и в квартиру протиснулись грузчики с двумя огромными коробками, следом за которыми вошёл и Артём – Катин муж с двумя огромными чемоданами на колёсиках.
– Здесь посередине поставьте, потом я разберу всё, – командовала Екатерина. – Артём, рассчитайся и заходи уже. Времени нет.
Артём засуетился, вытаскивая деньги и передавая их рабочим, закрыл за ними дверь и вернулся в комнату. Влада по-прежнему молча стояла в стороне, уже понимая, что совершила очередную ошибку, позволив дочери внаглую занять собственную квартиру, но возмущаться и скандалить не хотела. «Несколько месяцев перетерплю, – убеждала она саму себя. – Что уж теперь? Надо было сразу всё выяснить, а не молчать в тряпочку».
– Артём, помоги мне быстро гардеробную освободить. Нам надо маму вначале устроить, а потом уж своим устройством займёмся, – диктовала дочь, – а то уже и Лизку пора от свекровки забирать. Быстро, быстро! – прикрикнула она на замешкавшегося мужа. – А ты, мам, пока постель со своей кровати сними. Мы её сейчас перенесём и будешь уже устраиваться, как тебе надо, – бросила на ходу дочь, сгребая вешалки с одеждой матери и сбрасывая их на диван.
Катя действовала быстро, споро и через несколько минут небольшая комнатка стала свободной. Артём аккуратно разобрал стеллажи и гардеробной как не бывало. Катерина тут же смела пыль, хотя тут и пыли-то особо не было, Влада была чистюлей, прошлась мокрой шваброй по полу и вернулась в комнату, что-то горячо объясняя мужу. А Владе вдруг показалось, что эти шесть квадратных метров вполне симпатичны. У неё тут даже окно было. «Удачно, как, – мелькнула у Влады мысль. – Без окна совсем тяжело было бы. Ладно уж, полгода как-нибудь потерплю». Теперь уже в ней самой загорелась искорка переделки, и она с нетерпением взялась за обустройство своего нового угла. Оказалось, что на шести метрах можно многое вместить, если хорошо подумать.
К торцевой стене под окном она попросила поставить кровать, и дочь с мужем, почти не напрягаясь, выполнили её просьбу. Широкий подоконник Влада решила использовать в качестве столешницы для светильника и ноутбука. Розетка в гардеробной была одна у двери, и Влада достала с антресолей удлинитель на четыре гнезда. К двери она попросила поставить свой плательный шкаф, и он занял всю стену до изголовья кровати. А у противоположенной стены разместился раздвижной детский диванчик, которому было уже много лет, но он был очень удобен именно своей компактностью и у Влады не поднималась рука выкинуть его, хотя Катюшка давно выросла.
– Это же мой диван, мам? – присела на него Катя. – Ты его только перетянула.
– Твой, – кивнула Влада. – Видишь, и пригодился.
– Вот именно! Смотри, у тебя тут целая комната получилась. Ещё и тумбочка войдёт вместо стола между кроватью и диванчиком. Ну, устраивайся, а то уже вечер скоро, а к ужину мы вернёмся, Лизку привезём. Свекровь там поди уже икру мечет, – и Катя выпорхнула из комнаты.
Влада тяжело опустилась на диван и притихла, сжавшись в комочек, как будто она и не хозяйка в своём доме. Вот, как всё оборачивается…
***
Нет, она не страдала всепрощением и вполне могла за себя постоять. А, как иначе?! Ей пришлось одной Катюшку с десяти лет поднимать. Так что жизнь научила её огрызаться. Но поставить сейчас дочь на место Влада не смогла. Чувствовала какую-то подспудную свою собственную вину во всём происходящем и помалкивала, уговаривая себя, что этот бедлам ненадолго. Несколько месяцев можно и потерпеть.
Сейчас Владилене было сорок пять лет и, честно говоря, она совсем не считала себя старой. Да и выглядела удивительно молодо. По работе только-только достигла признания и получила хорошую должность начальника отдела. Работала она теперь не в маленькой районной библиотеке, а в областной научно-технической. Пользовалась уважением коллег за профессионализм и спокойствие характера. С людьми старалась вести себя ровно и не конфликтовать, помня старую поговорку, что «как аукнется, так и откликнется». Деньги, конечно, получала небольшие: откуда они в библиотеке большие-то? Но Влада уже несколько лет как научилась зарабатывать в интернете. Правда помалкивала об этом и никому не говорила о дополнительном доходе, в какой-то мере даже стесняясь своей продвинутости. Эти дополнительные заработки были не так и велики, но вполне позволили Владе взять ипотеку и, добавив приличные накопления, купить новостройку на стадии завершения. А теперь ипотека уже была выплачена, и Влада с облегчением ощутила финансовую свободу. Даже начала строить планы про путешествия и про разные Европы-Турции.
Кате было двадцать пять. У неё был молчаливый муж тридцати лет, исполняющий все её прихоти и дочка, Владина единственная внучка, четырёх лет от роду. Но вот отношения с Катей у Влады давно уже были напряжёнными. Не складывалось у них что-то. И начались эти нескладушки с Катиного совершеннолетия. Только Влада не сразу это сообразила. А, когда сообразила, поняла, что дело нельзя уже исправить: оно только усугубляется и усугубляется.
Началось всё с неожиданного требования дочери на празднике совершеннолетия. В кои-то веки к ним пришёл бывший муж, чтобы поздравить дочь. Влада подозревала, что и себя тоже. Ведь с этого момента прекращалась выплата алиментов. И вот, сидя рядом с отцом, Катя требовательно посмотрела на мать и вдруг заявила:
– Мам, а подари мне бабушкину квартиру. Я отдельно жить хочу. А папа мне там ремонт сделает и обстановку новую купит. Это и будет ваш подарок мне на совершеннолетие, а не это колечко за пять тысяч и не эта путёвка в Сочи, которые вы мне тут подарили, – небрежно махнула она рукой.
Влада онемела, да и Сергей стушевался. Не ожидали они такого от малолетней дочурки. «А ведь она выросла и говорит это вполне серьёзно!» – дошло до Влады. Видимо то же дошло и до Сергея, потому что он посерьёзнел и ответил:
– Не знаю, как мама, – взглянул он на Владу, – но я твои аппетиты пока удовлетворить не смогу. Помочь с ремонтом – пожалуйста, но мебель – извини. Либо сама, либо жди, когда у меня деньги появятся. Но понимай, что у меня семья и я не могу отобрать деньги у своих детей.
– А я, выходит, не твоя дочь? – обманчиво тихо проговорила Катя. – Мама! Что ты молчишь?! Заступись за меня!
И Владу будто подстегнул кто. Нет, не ругаться с Сергеем кто, где и чьи дети, а подумать про просьбу дочери. (Да, какую там просьбу – требование!) Она не собиралась пока дарить материну квартиру дочери. По крайней мере, не сейчас. Хотела продолжать сдавать и помогать Катьке учиться. Но тут мысли пронеслись вихрем, и Влада подумала, может, и правда? Подарить старую хрущовку дочери? Всё равно собиралась так сделать через несколько лет. Но можно и сейчас. Пусть взрослеет самостоятельно, а она поможет, если что. А Сергей, действительно, пусть с ремонтом озадачится. Скорее всего, это будет его последняя помощь дочери, потому как во втором браке двое ребятишек подрастают (дети второй жены) и денег требуется всё больше. Почему бы не воспользоваться напоследок его услугами?
– Хорошо, дочь. Я тебя услышала. И бабушкину двухкомнатную квартиру я подарю тебе. Но учти, это не сиюминутное дело. Во-первых, люди должны оттуда съехать. Им надо время дать на поиск нового жилья. Во-вторых, документы оформляются не в один день. А, в-третьих, отец тоже наверняка не сразу сможет тебе ремонт сделать. Минимум полгода тебе ждать придётся. Ты, вообще, что собираешься дальше по жизни делать? – серьёзно спросила она дочь, на тот момент студентку первого курса.
– Пока просто закончить первый курс, – невозмутимо ответила дочь. – К концу лета получить свою квартиру, – сделала она акцент на слове «свою». – А потом организовать своё дело. Есть у меня на примете двое парней, неплохо тянут в программировании. Я уже прикинула, что мы займёмся веб-дизайном, а дальше, может, ещё что подгребём. Крутиться надо, мам. Время сейчас такое, – снисходительно поглядела Катерина на родителей, считая, видимо, их с Сергеем замшелыми пнями.
– Ого! – удивился Сергей. – Это когда же моя дочь успела так вырасти?! Скоро тебе и советов наших не надо будет, – улыбнулся он, а у Влады сжалось сердце: улыбка его осталась такой же притягательной.
– Да уж! Чего-чего, а советов мне точно не надо, – утвердительно заметила дочь.
Вот с того времени всё и началось, вспоминала сейчас Владилена. Квартиру она продала, Сергей ремонт сам сделал. Мастером он был на все руки. Расходы по ремонту они с ним пополам поделили, не было у Сергея тогда больших денег. Мебель новую тоже почти не покупали, только шкаф. Кое-что оставили от бабушки, кое-что отдала Влада, и жена Сергея расщедрилась на новую двуспальную кровать, недорогую, правда. С этим и вступила Екатерина в самостоятельную жизнь к началу второго курса.
Конечно, Влада опасалась. Мальчики, свобода, компании – всё казалось опасным. «Не дай бог университет бросит! – иногда в панике думала Влада. Но время шло. Катя училась и училась отлично. Универ не бросала, однако, начала жить с мальчиком и на осторожные Владины замечания: «Не рановато ли?» Резко отвечала: «В самый раз!»
Она, вообще, «закрывалась» от Влады, не делилась с ней проблемами, не советовалась, даже денег особо не просила. Фирмочку они с ребятами на самом деле образовали. Первые года два их офис существовал в Катиной квартире, но к концу универа они уже снимали настоящее офисное помещение и даже имели нескольких наёмных работников.
Одним из них был Артём – нынешний Катин официальный муж. Так его Влада мысленно называла, потому что до него Катя жила со своим другом, с которым и замутила бизнес. Но потом их пути разошлись почему-то. Катя не рассказывала, а Влада не спрашивала, считая это не очень удобным.
С каждым годом их отношения охлаждались всё больше. Дочь отдалялась от матери, Владе даже казалось, что она её стесняется. В редких разговорах Катерина прямо называла её отсталой, унылой, слишком правильной. Влада, с одной стороны, обижалась на такое пренебрежение, но, с другой – это её подстёгивало, заставляло тянуться за молодёжью, стимулировало обновляться, учиться. Да и, честно говоря, разве Влада была старой?
Свою квартиру, которую она купила, когда дочке было уже лет двадцать, Влада обставила новой мебелью, продала старый стационарный компьютер и купила новый мощный ноутбук. Она старалась шагать в ногу со временем, но не хвасталась этим. Эка невидаль: сейчас почти все пользуются интернетом, а многие и работают в нём. Время такое.
Но, как бы Влада не старалась успеть за временем, к дочери она ближе не становилась. У той появились командирские нотки, откровенно-пренебрежительное отношение к матери, она перестала принимать случайные подарки, а теперь заранее оговаривала, что им надо к определённому событию. Может, это и правильно (можно избежать ненужных покупок), но Влада хотела дарить подарок от души… Не получалось.
Иногда, глядя на Катину жизнь, Влада удивлялась: как они с мужем уживаются? Вернее, как Артём уживается с командиршей-Катей? Но, приглядываясь внимательнее, понимала, что Катя сознательно выбирала именно такого: спокойного, даже флегматичного, исполнительного, нетребовательного и безмерно любящего свою Катю. И он, кажется, не понимал, что сама Катя его не любит, а просто пользуется им. Он ей удобен, как удобна любая вещь в её окружении и обитает здесь до тех пор, пока выполняет свои функции. Но, может, ему и этого минимума хватало. А вот хватало ли Кате… Влада сомневалась. Иногда ей казалось, что Кате больше бы подошёл не спокойный, флегматичный Артём, а гонористый и требовательный мужик, который поставил бы её на место. Однако, Катя, видимо, прекрасно понимала разницу в мужчинах и после первого властного самца выбрала спокойного ведомого.
Пригревшись и даже слегка задремав, Влада не заметила, как пробежало время и очнулась, когда солнечные лучи перестали попадать в комнату. Вечерело. «Господи! – встрепенулась Влада. – Комната-то ещё не прибрана. Ужин пора готовить, а я сижу-посиживаю!» Она быстро разложила по полкам вещи, развешала одежду и, решив, что основательно приберётся позднее, заторопилась на кухню.
Так и полетели новые деньки с семейными хлопотами и, казалось, им не будет ни конца, ни края. А Владина жизнь постепенно приходила в полную зависимость от семьи дочери.
***
Влада с Лизой неторопливо шли из садика и по пути заглянули в небольшой сквер. Они каждый раз делали так, если позволяла погода. Сегодня позволяла: начало сентября выдалось тёплым, солнечным, ярким. Лиза в садике уже поужинала и торопиться её кормить не было необходимости. А вот покататься на карусели или побегать по детской площадке очень даже можно было.
Влада отпустила внучку к другим детям, с которыми та была знакома, ведь они почти ежедневно здесь встречались, и присела на лавочку, уткнувшись в телефон, изредка бросая взгляд на детей.
– Лада! – послышался негромкий возглас, и она подняла голову.
Рядом стоял Сергей и беспокойно теребил в руках лёгкую кепку. И от его неприкаянного вида, и от давно не слышанного «Лада» у женщины защемило сердце. Ладой, Ладушкой, Ладкой, Лади- Леной звал её только муж. Давно звал, когда они были молоды и любили друг друга, казалось, раз и навсегда.
«Господи, какую-то кепку примитивную носить стал, как старик какой-то. А прежде шапку раньше ноября никогда не надевал», – подумала Влада и спросила:
– Что-то случилось, Серёж? Давно тебя не видела. Ты как? – она оглядела бывшего мужа и сделала неутешительные для него выводы. Сергей уже выглядел на свои пятьдесят два года и видно было, что он устал. Устал не сиюминутной усталостью, которая проходит от хорошего сна, еды и отдыха. Он устал от жизни, а эта усталость требует совсем других витаминов.
– Ничего не случилось. Просто шёл мимо и вас с Лизой увидел. Скучаю я по внучке, – ответил Сергей, присаживаясь рядом на скамейку. – Хорошо выглядишь, Лада.
– Стараюсь, – усмехнулась Влада.
Хотела добавить – «зато ты не очень», но решила не наступать на мозоль и не портить человеку настроение. Помолчали.
– Как здоровье? Как работа? – вежливо поинтересовалась Влада.
И это были не пустые вопросы. Она на самом деле не следила за жизнью бывшего мужа, но при редких встречах обязательно спрашивала об этом. Ведь от этих двух параметров зависело его благополучие, благосостояние. И ответы на них могли либо успокоить Владу, либо озаботить. До этого момента, славу богу, обычно успокаивали. А о чём ещё с ним говорить? О его жене? О его приёмных детях? Смысл?!
– Да, вроде нормально всё, – пожал плечами Сергей. – Уставать стал быстро. Вроде ничего не делал, а хочется лечь, подремать, тишину послушать…
Влада хмыкнула про себя, представила Сергея в трениках и футболке на диване и невольно улыбнулась: нереальная картинка. Сергей обычно весь в делах и в работах. Но она бы тоже так полежала, подремала, да заботы и её не ждут.
– Знаешь, – продолжал между тем бывший муж, – мне только рядом с тобой и спокойно. Как будто потерял что-то, суечусь, трепыхаюсь, а едва с тобой рядом окажусь и так хорошо делается. Благостно даже. Скучаю я по вам, Ладка. Скучаю.
– Не стоит, Серёж. Сколько лет уж прошло. Ты же сам выбрал. Я тебя не гнала, даже и не знала о вас. Сам всё решил. Что уж теперь. Назад пути нет. Там у тебя семья теперь. Мальчишки к тебе прикипели. Тяни уж свою лямку, – почти сердито закончила Влада.
Не хватало ещё уговаривать тут бывшего, когда у самой кошки на душе скребут. Эх-х! Сергей сгорбился слегка, устраиваясь поудобнее и опираясь руками на широко расставленные ноги, Он приготовился сидеть с ними долго. Не реагируя на Владино замечание продолжил:
– Столько лет прошло, а я только сейчас понял, что мы ведь были счастливы. Ты у меня прям перед глазами всё время стоишь. То ждёшь меня у калитки, когда мы в нянькином домике жили, помнишь? То в окно выглядываешь, когда уже свою получили. В последний вагон успели вскочить: больше уже квартир не давали. Только покупать. Какое время пережили! – вздохнул Сергей. – И снишься ты мне часто. Давно уже, Ладка, – покаянно опустил он голову.
– Не тереби душу, Серёж! – прикрикнула шёпотом Влада и, не удержавшись, язвительно заметила. – А кто-то пятнадцать лет назад орал, что распустилась, запилила, слишком многого захотела…, – и сама притихла, вспомнив давнюю боль.
– Дурак был, – покаялся бывший муж. – Да и Светка так выжидающе-жалостливо смотрела на меня. Думал, не помогу если – пропадёт бабёнка. А ей всего-то было двадцать лет и уже два пацана погодки. Жалко стало. Да и ластилась она умело. А ты тогда, наоборот, на голодном пайке меня держала.
– Ну, ещё скажи – сама виновата, – почти рассмеялась Влада. – Нет, дорогой, не пытайся переложить свой грех на мои плечи. Своих тягот хватает, знаешь ли. Ладно, пойдём мы с Лизкой. Пора уже, – собралась Влада вставать.
– Подожди! – Сергей взял её за руку, останавливая. – Подожди, Влада! Я пришёл специально поговорить. Подкарауливал тебя несколько дней, чтобы Катя не знала, и чтобы ты не пряталась от меня, как обычно.
– Ну, говори, – согласилась Влада. Видать, что-то случилось всё же у Сергея. С самой весны он не в себе.
– Ладушка, возьми меня обратно, – кадык Сергея нервно дёрнулся, он сглотнул и тихо сказал. – Ты же всё равно все эти годы одна жила. Прости за всё, родная. Давай снова сойдёмся, – поцеловал её руку и так и оставил её у своего лица, прижавшись щекой к её ладони.
«Да, что ж ты делаешь, паразит! – воскликнула про себя Влада. – Я же не железная!» но вслух ничего не сказала. Резко, с усилием оттолкнула руку Сергея, и сама отпрянула от него, но осталась сидеть.
– Нет, Серёж, так не пойдёт. Простила я тебя давно и жалко мне тебя-дурака очень. Сразу видела я, что за птица – твоя Светлана. Простить – простила, но забыть не могу. Каждый миг, когда мне жалко тебя становится, передо мной, как в кино всплывает твоё счастливое лицо рядом с ней. И всю жалость, как рукой снимает. Я не могу забыть твой уход, твоё пренебрежительное: «Я разлюбил тебя». Не могу! И не хочу начинать жить и мучиться снова. Сейчас я почти спокойна. Катька только забот доставляет, а вешать на себя ещё и тебя… Уволь! Ты сам свою судьбу выбрал. Сам и разгребай теперь, не маленький. Прости.
Влада решительно поднялась и направилась за внучкой, не оглядываясь больше на бывшего мужа. Лизавета уходить с площадки не захотела, и Влада разрешила ей побегать ещё, тем более, что разбуженные воспоминания и горькие мысли не давали покоя. Она оглянулась, но Сергея на лавочке уже не было. «Ну, вот, и с внучкой не поздоровался. Скучальщик», – беззлобно отметила про себя Влада и вновь села на тёплом солнышке, медленно погружаясь в давние, болезненные воспоминания.
***
Они с Сергеем любили друг друга и ей казалось, что любили по-настоящему. Поженились, когда ей было двадцать, а ему двадцать семь. И разница между ними совсем не ощущалась. Да и какая там разница – семь лет?! Даже не разговор.
Влада только начала работать в районной библиотеке после колледжа, а Сергей работал мастером на стройке. Почти не дружили (как тогда говорили), быстро поженились и совсем не жалели. Просто нашли друг друга и не хотели терять. Первые годы жили весело, с шутками, дружно преодолевая навалившиеся перемены общества. Всё им казалось по плечу.
А потом, наоборот. Когда всё, кажется, устаканилось и притихло, они начали отдаляться друг от друга. Вернее, начал Сергей. Влада-то по-прежнему в нетерпении летела домой, чтобы встретить любимого мужа с работы как положено: всё убрано, всё приготовлено и сама Владка с улыбкой на лице. Но всё чаще муж задерживался, всё чаще приходил хмурым и недовольным, раздражённым и Владе даже казалось – виноватым.
А оказалось – не казалось. Был виноват Сергей и сильно. Он тогда уже работал прорабом в той же строительной организации, только теперь она стала частным бизнесом. Вся строительная техника, машины, механизмы и люди вдруг стали принадлежать бывшему генеральному директору строительного треста, а ныне генеральному директору строительной корпорации «Орион» Медведеву А.С. Кстати, близкому родственнику тогдашнего мэра города. А у этого нового хозяина были в деревне дальние родственники, которые попросили его принять на работу свою дочурку, девицу, только что окончившую школу, но никуда не сумевшую поступить.
Богатый родственник не отказал бедной родне и посадил девчонку помощницей в кадровый отдел. А девчонка оказалась далеко не простушкой. Это учиться у неё тяма не хватило, а мужиков клеить – хватило вполне. Да только обожглась она на первом.
Девочка была молодая, фигуристая, с крупной грудью, и парни сразу обратили внимание на новенькую. Та долго выбирать не стала и остановила своё внимание на Алексее – личном водителе генерального. Но оба они сделали неверный расчёт. Алексей надеялся с помощью этой дальней родственницы войти в долю бизнеса. Хотя бы небольшую вначале. Тут, главное, закрепиться, а там уж он не оплошает. А Светлана тоже надеялась с помощью этого брака закрепиться рядом с дядей. Алексей был хорошим и ответственным работником, много знал о личной жизни хозяев, а таких людей, как известно, берегут и с бухты-барахты не увольняют.
Но оба просчитались. Дядя на свадьбе сразу заявил, что добиваться благосостояния молодые будут сами. Всё что мог, он для них уже сделал. Однако, надежда у молодых ещё оставалась. Они начали жить вместе и сняли однокомнатную квартиру. Светлана сразу же забеременела (собственно к этому и стремилась, надеясь на будущую помощь родителей и родственников) и этой квартиры, естественно, стало мало.
Собрали семейный совет, на котором родители обеих сторон решили взять на себя их жилищную проблему. Сложились и без всяких кредитов купили новостройку. Но всё остальное: ремонт, мебель, обустройство – оставили на молодых. И опять все просчитались.
Эти молодые сами делать ничего не хотели. Хотели всё получить готовым. Вернее, Алексей ещё пытался, но Светлана категорически не хотела ни работать, ни обеспечивать уют в семье. Оправдывая своё безделье, она почти сразу после рождения первого ребёнка забеременела вторым. И полгода не прошло.
Первому малышу молока не стало хватать, к тому же с беременностью оно изменило вкус, и малыш вовсе отказался от материнского молока. Заходился плачем до посинения, потерял вес, пока непутёвая мамашка догадалась что с ним. С рождением второго Светка и вовсе пошла вразнос: категорически отказывалась сидеть с малышами, кормить и ухаживать за ними. Единственное на что соглашалась, так это на прогулки. Перед людьми – соседями и знакомыми она строила из себя образцовую мамашу. По дому ей помогала либо мать, приезжая на месяц-два к ним, либо другие родственницы из деревни.
Но правду не скроешь. В современных домах слышимость образцовая. И кто есть кто на самом деле соседям доподлинно известно. О Светлане поползли неприятные слухи. А её брак с Алексеем меж тем рушился на глазах. Мужу тоже надоело приходить в неулыбчивый дом, где его ждали только скандалы и ссоры по пустякам, да постоянное требование денег. Раздражение супругов друг другом нарастало и в один прекрасный момент Алексей не выдержал и подал на развод. Не остановил ни раздел квартиры, ни дети, ни тем более плач Светланы: куда она теперь с двумя детьми денется.
Ну, Алексей неплохо сумел узнать супругу и понял, что все её причитания наиграны. И даже знал её планы: подслушал как-то разговор с тёщей. Так что был за детей относительно спокоен. А от алиментов он и не отказывался.
Сразу после развода и продажи квартиры (Светлана в это время жила у родителей), родители купили ей однокомнатную квартиру на вторичке и сказали, что это последнее, что они могут для неё сделать. Возраст тоже уже подходит, хотя оба ещё работают и держат хозяйство, но пора и о старости подумать.
Для детей наняли приходящую няню (за неё платили родители, раз сами не могли нянчиться) на три вечерних часа: забрать детей из садика и посидеть с ними пока Светлана вернётся с работы и сделает нужные дела. Но Света и тут смогла найти себе поблажку. Она договорилась с няней, что та будет готовить ужин, а Светка ей за это будет отдавать часть продуктов, которые ей родители немеряно присылали из деревни.
Однако, жить одной даже с такой поддержкой родителей Светке оказалось трудно. И вот тут она задалась серьёзным поиском подходящего для семейной жизни мужчины. И нашла. Сергея. А то, что он был женат и у него была десятилетняя дочь, женщину совсем не волновало. У неё тоже дети были. И что?
Работала она по-прежнему в кадрах, но уже поднялась до инспектора, однако дальнейшего продвижения ей без образования не светило. Зарплата тоже немного повысилась. Следила Света за собой тщательно и даже повторные роды не испортили её фигуру, а только добавили мягкой женственности. И она начала попадаться на глаза Сергею. Всё чаще и чаще. Нет, вначале она рассмотрела кандидатуры нескольких мужчин, но теперь, наученная жизнью, искала самостоятельного и надёжного. О каждом исподтишка расспрашивала у коллег, собрала информацию не только о мужчинах, но и об их семьях. Так что Сергея она выбрала вполне осознанно. Но немалую роль сыграл и тот факт, что мужчина был очень привлекательным и несмотря на возраст (Сергею уже было 37 лет), выглядел молодым парнем. То, что самой Светлане был всего 22 год, её никак не настораживало.
Влада вздохнула и поёжилась. Тяжело было вспоминать то горькое время. Но оно было и никуда не денешься. Не вычеркнешь из памяти, не забудешь. Хотя была у Влады такая черта: она каждый новый период своей жизни начинала как бы заново, подводя черту под прошлым и оставляя это прошлое за спиной. Не тащила его в новую жизнь. Так было, когда она закончила школу и поступила в колледж. Школа осталась позади, пройденный этап. И ни на один вечер встречи Влада не ходила. Зачем? Может, это и неправильно, но у каждого свои тараканы. Так же было и после колледжа. Влада вышла на работу и все прошлое осталось в прошлом. Новые заботы вытеснили старые воспоминания. А вот с Сергеем вышла накладка. Отчеркнуть-то его Влада отчеркнула, как прошлое. Было и прошло. А забыть не смогла. И сейчас печально ворошила эти воспоминания, взбаламученные Сергеем. И они никак не хотели униматься.
Влада бросила взгляд на площадку, где Лизка с визгом носилась с каким-то мальчишкой, ничего криминального не обнаружила и вновь погрузилась в свои мысли. Ох, и задел её приход бывшего мужа. Задел…
***
Жена отказала. Точнее, бывшая жена отказалась начать с ним новую жизнь, и Сергей не мог смириться с этим. Он помнил, всегда помнил свою Ладушку – тёплую, уютную, домашнюю, верную, любящую… Помнил и это грело ему душу, тем более что она так и не вышла замуж после их развода. Да и роман у неё был всего один и недолгий лет через десять после того, как они расстались. Блюла Влада себя, и Сергей уважал её за это.
Конечно, он следил за их жизнью. Нельзя просто так вырвать из жизни десять лет и людей, которые в этой жизни занимали главное место. Сергей и сам позднее не понимал, что заставило его уйти из семьи. Связь со Светланой он изначально не рассматривал как долговременную. Так: перепихнуться время от времени. Уж больно девчонка горячая оказалась, жадная до ласки, но и ему давала с походом. Ублажала так ублажала, Владке до неё далеко было.
Да и, вспомнил Сергей, Лада прибаливала тогда и просила не беспокоить её. И так совпало, что в это время он и начал встречаться со Светланой. Вовремя, короче. Света все его мужские проблемы решила. Ладке пришлось врать про задержки и командировки, и она глупышка верила. Вначале Сергею было как-то стыдно и маятно, но Света снимала все его сомнения шикарным сексом и переживания Сергея за ночь испарялись без следа.
Он невольно сравнивал своих женщин и по-мужски радовался за себя. Если Влада была отличной хозяйкой, заботливой матерью, преданной женой, но, по его мнению, скучноватой, зажатой в постели, скупой на ласки. Хотя, какими улётными были эти ласки стоило Ладке немного отпустить себя.
Света была другой. Она была огонь в постели: жаркая, неутомимая, дерзкая… новая. Это привлекало сильно. И ведь разница у них с Ладкой была небольшой: всего восемь лет. Ладушка была младше него на семь лет, а Света – на пятнадцать. Это льстило его мужскому самолюбию. Как же! Обе его женщина много моложе него. Однако, как бы ни хороша была Светлана, уходить от жены и бросать её с ребёнком Сергей не собирался. Но жизнь повернула по-своему. А, может, Светка и подстроила всё. Теперь, спустя много лет и зная вторую жену, как облупленную, Сергей допускал и этот вариант.
Случилось что, придя однажды к Светлане, он застал её непривычно притихшей, даже немного испуганной.
– Случилось что, ласковая моя, – спросил он у женщины, жадно обнимая и целуя её.
– Серёж, не знаю, что делать: беременна я, – и слёзы покатились из красиво подведённых глаз.
– Как беременна?! Не может быть! Я строго контролировал, – растерялся Сергей.
Ну, на самом деле? Зачем и кому нужен сейчас этот ребёнок?! В голове Сергея вихрем пронеслись мысли: потеря репутации, гнев генерального и проблемы с работой (какая-никакая, а родственница), проблемы с алиментами, проблемы с Владой. «Не простит!!!» – забилась в сознании паническая мысль.
А Светлана отошла от него, как бы давая ему возможность пережить новость, и, присев на диван, закрыла лицо ладонями, заходясь в тихом плаче. Тут же, как по команде завозились мальчишки. Один захныкал, видимо, снилось что-то, а другой и вовсе заревел, требуя кормёжки. Он ходил в ясельную группу и Сергею иногда казалось, что пацану элементарно не хватает питания. Бывают такие прожорливые ребятишки.
Переведя взгляд на пацанов, Сергей и вовсе приуныл, честно говоря. За эти несколько месяцев он уже привык к мальчишкам и ему доставляло удовольствие возиться с ними. А Светлана как раз была кукушкой, в отличие от Влады, дети её лишь раздражали. «А если ещё один родиться, она от него откажется наверняка, – мелькнула у Сергея мысль. – А мне его брать тоже некуда. Как я его в семью принесу?! Как Владке объясню, что за ребёнок?!»
– Свет, ты только не обижайся, но, может, сделать аборт? – осторожно спросил он у женщины.
– Аборт?! – взвилась Светка. – А ты знаешь, что такое аборт?! Ты знаешь какие последствия он имеет?! Нет уж, дорогой. Я буду рожать и пусть тебе будет стыдно. Все узнают, какой ты семьянин и отец. И Владилена твоя, – выплюнула она ненавистное имя, – сама тебя бросит!
И пока она всё это в сердцах выкрикивала, на Сергея снизошла кристальная ясность: он разведётся с Владой и женится на Светлане. И всё будет хорошо и с работой, и с ребёнком, и с детьми. Плохо будет с Владкой и Катей. Ну, что ж, при выборе всегда кто-то остаётся в проигрыше. А Владка не пропадёт, она сильная. Да и он им поможет.
А после всех этих неприятностей с разводом, судом, алиментами, скорой и скромной регистраций выяснилось, что Света ребёнка как-то потеряла. Выкидыш. И ему даже объяснили, когда и как это произошло. Сергей понял, что его грубо нае…ли. Но обратной дороги уже не было. Так и жили дальше. Детей с новой женой он не заводил принципиально. Зато Светка, наверное, из благодарности обеспечивала его отменным сексом. Да только со временем именно с ней уже и не хотелось. А хотелось с мягкой и нежной Ладой.
Вот он и сделал попытку: чем чёрт не шутит?! А вдруг! Не вышло на первый раз…
ГЛАВА 2.
После вселения Катиной семьи в квартиру Влады прошёл примерно месяц. Заботы умножились. Расходы тоже. Катя не считала нужным вкладывать долю на продукты, а Владе неудобно было спрашивать. Ну, на самом деле: родная же дочь и её семья. Как тут спросишь? Посчитают ещё жадиной и крохоборкой. И Влада помалкивала. Расходы же только на питание выросли раза в три не меньше. Или она только на себя готовила и покупала, или теперь на приличную семью. Разница же есть. Между тем зарплата Влады была в разы меньше зарплаты Катиного мужа Артёма, да и сама Екатерина продолжала, оказывается, работать удалённо. За коммуналку Влада тоже полностью платила сама и теперь получилось, что почти половина её библиотечной зарплаты стала уходить на различного рода платежи и объективные расходы. Откладывать, как это она делала раньше, уже не получалось. Потому что вторая часть зарплаты уходила на неожиданные бытовые мелочи и непредвиденные покупки: то на кухню что-то понадобиться, то Лизе срочно что-то в садик надо, то на мойку-стирку потребуется добавить.
У Влады, правда, была вторая работа – копирайт. И за несколько лет она достигла здесь определённых успехов. Бывало в хорошие дни она получала по 1,5 – 2 тысячи. Но это редко. В основном, в месяц у неё выходило 20-25 тысяч, примерно размер основной зарплаты. Ведь она работала не целый день, а только вечерами. Но эти деньги Влада никогда никуда не тратила. Они были её подушкой безопасности. Именно они помогли ей когда-то накопить на квартиру, помочь дочери и, вообще, чувствовать себя спокойнее в этой тревожной действительности.
Теперь же, ей не хватало времени на вторую работу, если только работать ночью, когда все спят. Но тогда Влада совсем не высыпалась и на работе чувствовала себя отвратительно. Всё же не молоденькая девочка уже.
Обычное утро у Влады начиналось с приготовления завтрака для всех. Лизу Артём уводил в садик в половине восьмого. Сам уходил вместе с ней. Владе завтрак был нужен тоже к этому времени. Она вставала в половине седьмого, готовила что-то молочное или омлет, или просто кашку на воде. Они втроём завтракали и уходили на целый день. Дома оставалась Катя. Чем она занималась, Владе было неизвестно, но изредка она даже готовила им ужин. Артём, который разговаривал с Владой гораздо чаще дочери, говорил, что Катя работает удалённо, она фрилансер. Однако, и ужин чаще был на совести Влады, потому что она приходила с работы первой, а потом Артём приводил Лизу, которую забирал по пути с работы.
Но надо честно сказать, вечером с Лизкой в основном занималась Катя: игры, книжки, фильмы – всё с ней.
Бытовые заботы и проблемы совсем поглотили Владу и мысли о путешествиях-Европах канули в лету, но случайно Влада услышала обрывок разговора дочери и ей стало так плохо, что она даже прилегла в своей комнатке, выпив предварительно валокордина, переваривая услышанное.
– Нет, – отвечала кому-то Катя, – пока разговора об этом не было. … Какой кредит?! – шёпотом воскликнула дочь, а Влада застыла у приоткрытой двери кухни, боясь выдать своё присутствие. – Нет, мать ни о чём не догадывается… Да, как она узнает? Кто ей скажет? … Нет, я против. Нам и здесь хорошо! А скоро она сама нам её подарит. Ну, мало ли: тебе стыдно! Мать-то моя. А мне не стыдно.
Влада поняла, что разговаривает Катя с мужем, но смысл разговора полностью не уловила. Единственное, она поняла, что дело касается её квартиры. Вывод тогда простой: Катя хочет здесь поселиться навсегда. А Владу куда?
Сердце застучало и заколотилось в грудной клетке. Пользуясь тем, что дочь зашла в ванную, Влада быстро прошла в свою комнатку и плотно закрыла дверь. «Надо ещё и задвижку сделать», – мелькнула мысль. Накапав успокоительного, Влада прилегла на неразобранную кровать. «Что же делать? Как решать такую непростую ситуацию?»
Мысли толкались, перескакивали, мешали друг другу и Влада никак не могла сосредоточиться и всё хорошенько обдумать. Одно она осознавала точно: что-то такое она уже давно подсознательно ожидала. Теперь ей только предстояло решить, как действовать самой.
«Опять самой», – невесело констатировала Влада. Всегда у неё по жизни так было: сама за себя. Не на кого было надеяться, не от кого ждать помощи. Сама заработаю, сама сделаю, сама решу, сама о себе побеспокоюсь, сама себя защищу… Всю жизнь – сама за себя.
«Господи! – взмолилась она мысленно. – Да есть ли где в этом мире кто-то для меня?! Друг, помощник, защитник, мой мужчина?! Есть ли такой на этой земле?» – и горестно заплакала, сдерживая рыдания, не желая никому показывать свои переживания. Даже самой сильной женщине бывает плохо и ей бывает нужно надёжное мужское плечо. Ключевое слово – надёжное…
В тот вечер Влада больше не выходила из своей комнаты, ей никого и ничего не хотелось видеть: ни пить, ни есть, ни разговаривать с кем-либо, тем более. Она постепенно успокоилась, обдумала всё и приняла тяжёлое, но, как ей казалось, правильное решение.
Она понимала, что по-прежнему уже ничего не будет. Дочь УЖЕ перешла в своих хотелках черту порядочности, а она, Влада, это УЖЕ услышала и поняла. Назад этот факт не отмотаешь. И даже если сделать вид, что ничего не происходит, это «ничего» всё равно будет происходить.
Значит, надо только определить тактику своего поведения и постараться минимизировать потери. В конце концов, что важнее: квартира или семья? Хочет ли Влада и дальше сохранять хотя бы видимость родственных отношений или разругаться с дочерью окончательно?
Если отказать Кате в квартире, то разрыв неизбежен. Нет, Влада понимала, что юридически Екатерина не имеет права ни на один метр её жилплощади, и даже прописанная внучка здесь не поможет, так как прописана она была в обход закона, без родителя. Да и регистрация любого человека в квартире не делает его автоматически сособственником. Тем более, что собственник по документам здесь один – Влада.
И если она проявит сейчас характер (очень хотелось проявить его поярче, честно говоря), то потеряет родственников навсегда. У Кати сложный характер, просить прощения она не придёт. А Влада не хотела терять связи с внучкой. Этот солнечный бесёнок согревал её застывшее сердце. Нет, Влада не горевала об одинокой старости и пресловутом стакане воды, но видеть изредка родных возле себя всё же хотела.
Если же просто уступить и молча уйти – это будет совсем уж унизительно и всепрощенчески. А Влада хотела всё же пристыдить дочь, заставить её задуматься над тем, как та идёт по жизни. И она придумала, как ей показалось, удачный вариант.
Со следующего дня она начала готовить пути своего ухода. Собрала документы, сходила в МФЦ и сдала их вместе с заявлением. На работе, пользуясь своим положением, открыла в рабочее время сайт по продажам жилья и внимательно изучила новостройки и вторички.
Приятельница, с которой вместе начинали работать здесь, поинтересовалась:
– Что-то случилось, Владилена Марковна?
И Влада неожиданно для себя рассказала ей свою историю: что дочка хочет с семьёй поселиться в её квартире, но мать об этом ещё не предупредила.
– Ужас! – отреагировала коллега. – Как у неё совести-то хватает?! Вы же и так им здорово помогали. Я помню, как вы им квартиру дарили. Все тогда хвалили вас и завидовали вашей дочери, что у неё такая мать. А где же сейчас та квартира? – полюбопытствовала она.
– Они её продали, когда в Москву уезжали. Лизу у матери Артёма оставляли, она уже не работает, могла взять её к себе года на два. Думали за два-три года там освоиться и дочь забрать к себе. Но что-то у них в Москве не заладилось. Деньги все прожили и вернулись сюда. Теперь снова Екатерина пытается бизнес начать, а Артём пока работает по найму программистом.
– Вон оно что, – посочувствовала коллега. – Ну, если вы им жильё ищите, то могу подсказать. У меня знакомая купила в недавно сдавшемся доме на берегу. Там, правда ещё подходов и подъездов толком нет, так как рядом другие дома строятся, но зато у них там отличный парк есть и будет. Там огромный кусок бора оставляют нетронутым и уже его облагораживают. Замечательное место. Только дороговато, наверное. Дом не панельный, а литой, да ещё и на берегу реки, в стороне от магистралей, но почти в центре города. Туда сейчас многие состоятельные ринулись. Либо деткам, либо себе на старости достойное жильё прикупить.
– Спасибо, Марина, – сердечно поблагодарила Влада и сделала вид, что погрузилась в работу. Обсуждать свои проблемы она не любила.
Информация ей показалась интересной, и она хотела вживую посмотреть на новый жилой комплекс, который так и назывался: «Речной берег». Судя по рекламному проспекту в интернете, там будет самостоятельный, самоорганизованный городок. Со своей набережной, магазинами, школой и садиком, детскими площадками, зоной отдыха и развлекательными аттракционами. «Научились, однако, наши строить», – с удовлетворением заключила Влада. Но настроилась всё же проверить рекламу.
Поэтому вся следующая неделя прошла просто в бешеном темпе. Ведь и обычные дела никто не отменял. Да ещё Влада успешно делала вид, что ничего не знает, не понимает и не предполагает, чтобы дочь ничего не заподозрила. Документы обещали подготовить в течение десяти-пятнадцати дней. На объект она съездила в один из обеденных перерывов, благо он находился действительно недалеко от центра.
Микрорайон Владе понравился. Домов там будет немного, потому что эта прибрежная зона уже была практически застроена. Оставался небольшой угол рядом с бором. И вот до него дошло дело. Очень удачно. Одно плохо: денег, чтобы сразу купить даже однокомнатную квартиру у Влады сейчас не было. С момента покупки первой прошло всего несколько лет. И Влада сумела накопить на своём неприкосновенном счёте всего полтора миллиона. А даже однушка в этом доме начинала стоить от двух с половиной. И где взять этот миллион Влада пока не придумала. Но идеей уже загорелась.
***
– Пап, кажется, у нас пошло что-то не так. Мама закрылась от нас, не разговаривает. Ходит с выражением секретности на лице. Даже с Лизкой меньше общается. Я уж и не знаю, как ей про тебя говорить. Как склонить её на твою сторону? Ты сам-то виделся с ней? Разговаривал? А то она со мной вообще не разговаривает. – Катя сидела с отцом в небольшом кафе и невесело крутила в руках кофейную ложечку, поглядывая на него с некоторым раздражением.
Они договорились, что попробуют вместе подтолкнуть Владу к примирению с Сергеем. Тот сейчас находился на предразводной стадии и очень хотел вернуться к первой жене. Давно понял свою ошибку, давно сравнил и оценил справедливо обеих женщин. Давно разобрался в себе. Но первая попытка склонить Владу к новому замужеству с ним – не удалась. Тогда Сергей сменил тактику и подговорил на помощь Катю.
А Катя жалела отца и согласилась помочь ему в примирении с матерью. Кате с детства хотелось иметь обоих родителей, она очень скучала по отцу и ненавидела его новую жену. Вместе они и придумали план, что Катя, якобы, хочет занять Владину квартиру. Оба прекрасно знали материн характер. Понимали, что она никогда не будет делиться и скандалить – просто уйдёт. Вот они и надеялись, что уйдёт она к Сергею. А куда ещё идти одинокой женщине? Тем более, что Екатерина собиралась каждый день капать матери на мозги о достоинствах жизни с отцом. А потом они честно сознаются в розыгрыше. Но подсознательно, Екатерина понимала, что если мать уйдёт из своей квартиры ради их семьи, то обратно уже не вернётся: она гордая и никогда не просит помощи. А вдруг у них с отцом не сладится? Куда тогда денется мать? Вот этот нюанс Катю очень тревожил.
– Ты квартиру-то снял? – обратилась она к отцу.
У того своего жилья не было. А та квартира, которую они приобрели в браке со Светланой, продав для этого её однушку, по решению суда будет делиться. Этот процесс долгий. Жить же где-то всем надо. Тем более, у него дети.
– Снял. Да удачно так: сослуживец согласен продать её в рассрочку. Конечно, не за так. Просил помочь ему пристроить сына к генеральному. Придётся постараться.
– А у тебя как? – он тронул руку дочери и ласково отвёл от её лица упавший локон.
– Всё нормально, пап. Медленно и со скрипом, но дело сдвинулось. Всё-таки здесь хороших программистов в разы меньше, чем в Москве. Поднимемся. Конечно, пока зашиваюсь, сутками из компа не выхожу. Хорошо хоть у мамы живём. Считай на всём готовом. Тёмке вон перед тёщей стыдно. Хочет деньги отдавать на хозяйство. Но я пока держусь.
– А если мама узнает, что вы никакую квартиру не купили и не ждёте её сдачи? – подначил отец.
– Если она узнает – нам конец. Она нас совсем уважать перестанет. Тогда доказывай не доказывай, что не стремилась в её квартиру – не поверит. А где нам деньги взять на первый взнос? Только-только копить начали! До своей квартиры, даже под ипотеку нам далеко, – Катя замолчала.
Трудно складывалась её материальная жизнь. А, главное, она сама понимала, что по её вине. Это она соблазнила Артёма Москвой, это она ринулась в неизвестность, распродав и бросив всё в родном городе. Это она в силу характера не смогла прижиться в Москве и теперь они вынуждены были бесславно вернуться и начинать всё с нуля. Не этому её мать учила. Та всегда говорила, что прежде чем что-то предпринять – подумай. Потом ещё раз подумай и только потом – делай. А у неё, у Кати, всё с бухты-барахты, как у отца. Куда деваться: яблочко от яблоньки…
– Ну, а ты, как? С пацанами поговорил?
– Поговорил, – вздохнул Сергей. – Со мной решили остаться.
– Правильно, – одобрила Катя.
Тимофея и Романа – своих сводных братьев она прекрасно знала. Старшему Роману было семнадцать, а младшему Тимке через полгода шестнадцать стукнет. Оба считали Сергея за родного отца, хотя знали, что он их усыновил ещё в детстве. Оба любили его и гордились им. Сергей по-прежнему работал в той же строительной фирме и занимал теперь пост инженера по технике безопасности. Оба парня прекрасно видели отношение матери к отцу, понимали, что дело идёт к разводу и вполне осознанно выбрали сторону отчима. Да и Сергей не мог бы бросить мальчишек на произвол судьбы. Вот только Владу об этом забыл предупредить. А она, в отличие от Кати, с мальчишками знакома не была. Только знала об их существовании и видела несколько раз мельком.
– Ох, что-то не то мы закрутили, дочь. Чую я, мамка обидится и сильно, – вздохнул Сергей. – Ну, давай прощаться. Пока, дочка. Созвонимся.
– Пока, пап, – Катя тоже была расстроена: что-то у них с отцом пошло не так. Примирила, называется, родителей. Так не только без отца, но и без матери можно остаться.
***
Влада закрутилась. На работе брала частные заказы на оцифровку документов и монографий – всё какая-никакая копейка падает. На второй работе стала брать больше заданий, её имя замелькало в сети и ей предложили выгодный заказ. Взялась с удовольствием. У неё была теперь цель, она знала для чего всё это делает. И денежка закапала на счёт побыстрее и пожирнее.
Дома старалась вести себя по-прежнему, но сил хватало только на то, чтобы готовить и быстро уходить к себе в комнатку. Уже вечером после того, как все угомонятся, ей приходилось иногда домывать посуду, оставшуюся с ужина. Однако, со временем она заметила, что посуды больше в раковине не остаётся, на столе прибрано и Владе даже на сердце полегчало: не всё ещё потеряно у её дочери.
И вот через две недели пришла смска из мфц о готовности документов. Получив весь набор на руки, Влада решилась на серьёзный и обстоятельный разговор с дочерью. И именно в этот день к ним пришёл Сергей, как будто попой почуял, что дело будет касаться его. Ну, пришёл так пришёл. Планов Влады это не изменило.
После ужина Артём, видя настроение всех присутствующих, забрал Лизу и заперся с ней в их спальне. А бывшая семья осталась за столом в кухне. Влада, чувствуя общее напряжение, хотела начать разговор первой, но Сергей опередил её.
– Лада, послушай! Я хотел серьёзно поговорить…, – и растерянно замолк, не решаясь начать.
– Ну, говори, – подтолкнула его Влада, решив, что свою информацию она может рассказать и позднее.
– Влада, – повторил бывший муж и встал из-за стола, приняв торжественный вид. – Я уже говорил тебе, что развожусь со Светланой. Заявление подано, суд состоится через месяц. Но она уже съехала от нас к любовнику, прости дочь, – кивнул он Кате, – а я поговорил с мальчишками, и они согласны принять тебя в нашу семью. Прошу, выходи за меня снова, Лада! Я всё понял и не повторю прежних ошибок. Я люблю тебя. И всегда любил.
Сергей замолчал, выжидающе глядя на бывшую жену, которую уже не первый раз просил стать снова настоящей. Катя тоже замерла, умоляюще сложив руки и переводя тревожный взгляд с отца на мать.
А Владу охватила холодная, бешеная ярость: ах, они соизволят принять меня в свою семью?! Ах, этот использованный огрызок осчастливил меня предложением?! Ах, оказывается, он меня любит!!! Понял через пятнадцать лет брака с другой женщиной. Подлец!!!
Влада была спокойным и выдержанным человеком. Не любила открытых конфликтов и избегала их всю жизнь. Не потому что трусиха, а потому что не видела смысла, считала грубое выяснение отношений плохим тоном, невоспитанностью. Но сейчас эмоции взяли верх и долго сдерживаемое негодование вырвалось на волю.
– Врёшь! Когда уходил, ты прямо сказал, что не любишь меня больше. Забыл? Или это помнить не обязательно? Врёшь! Ты носился со своей Светкой, как с писаной торбой, пока она не начала наставлять тебе рога совсем уж откровенно, а обо мне все эти годы и не вспоминал. Ты даже не знал, что я болела и перенесла тяжёлую операцию, как раз после твоего ухода. Врёшь! Тебе сейчас нужна не жена, а домработница и нянька тебе и твоим детям. Найми! Не так уж мало ты получаешь. Врёшь! Ты не любишь, ты хочешь пользоваться мной. Я тебе не верю!
Влада замолчала, выплеснув первый порыв, но и муж с дочерью молчали, поражённые её ответом. Да, Влада тоже не фея, могла ответить и погрубее, но не хотелось опускаться до уровня базарной тётки. Через небольшую паузу она продолжила.
– Я знаю, что у тебя сейчас сложное положение. Сама через это прошла когда-то, – усмехнулась Влада. – Могу только посоветовать: квартиру вам придётся делить, поэтому освободи её быстрее и выстави на продажу. Как я поняла, дети остаются с тобой, значит, вам троим полагается большая часть. Вложи её сразу в две небольшие квартирки. Мальчишки растут и скоро им понадобиться отдельное жильё. Теперь твоя жизнь, Сергей, будет подчинена их интересам. Их, а не твоим. Ищи подработку или работу с большим заработком. Ну, может, дочь тебе поможет, по-родственному, – обидчиво закончила Влада. Её всё же задело, что дочь открыто встала на сторону отца, – и ведь ты даже не понял, что сейчас наделал, – обратилась она к молчащему Сергею и тот удивлённо вскинул на неё глаза. – Серёжа, – проникновенно поинтересовалась Влада, – а ты меня не хочешь спросить: зачем мне этот геморрой? Зачем мне, молодой ещё женщине, совершенно чужие дети? Они, видите ли, разрешили взять меня в семью! Пиз-ц! – не выдержала всё-таки Влада и выругалась.
– Влада?! – шокировано воскликнул Сергей. – Ты всё поняла неправильно! Дети уже любят тебя, я им много о тебе рассказывал. Я на самом деле сожалею о прошлом. Ты действительно очень дорога мне. Очень, Лада! Поверь! И ещё! Мы с Катей хотели признаться, что подталкивали тебя к решению переехать жить ко мне. На самом деле Катя с мужем не собираются оставаться в твоей квартире. На время они снимут жильё и будут жить самостоятельно. А квартира останется за тобой. Она просто хотела помирить нас. Прости.
Влада обессиленно привалилась к столешнице. Да что же это такое! Какие ещё испытания ей предстоят?! Дочь! Родная дочь договаривается за её спиной с отцом-предателем! Желая ей добра. Ага! Всё же кровь родная – не водица. Сумела она простить его. А Влада, оказывается, нет. Хотя всё время считала наоборот.
Влада нервно усмехнулась. Повела плечами, как бы сбрасывая с себя тяжёлый груз и, ставя последнюю точку. Тоже встала, твёрдо глядя на самых родных, но бесконечно далёких людей.
– В общем, так, дорогие мои. У меня тоже к вам сообщение. – Влада открыла папку, которую положила на подоконник, когда вошла в кухню, и вынула первый лист. – Это дарственная на имя Екатерины. Теперь квартира твоя, – обратилась она к дочери. – И даже в случае развода, тьфу-тьфу, она останется за тобой. Хотела ты или не хотела, думала или не думала – теперь неважно. Я съеду отсюда завтра. И больше никакой финансовой помощи оказывать вам не смогу и не буду. Хватит, сумели создать семью, умейте её содержать. И дай вам бог, не испытать со своими детьми того, что испытываю сейчас я. И дело не в квартире: я заработаю и куплю себе ещё. Без угла не останусь. Дело в вашем отношении ко мне. Оно похоже на предательство.
Вот теперь Влада высказала и сделала всё, что хотела. На душе не стало легче, но, по крайней мере, (она надеялась) Катя поймёт, как была неправа по отношению к матери. И, немного помолчав, Влада добавила:
– Если вы будете не против, то раза два в месяц я бы хотела навещать Лизу. Других просьб у меня к вам нет.
В этот момент Влада увидела в дверях ошарашенное лицо Артёма и поняла, что некоторое время он уже всё слышал, но останавливаться не стала.
– Теперь, что касается тебя, Сергей. Нет! Я не выйду за тебя замуж и прошу больше меня не беспокоить по этому вопросу. Если я кому-то из вас что-то должна, то от всей души прощаю! – язвительно закончила Влада и в звенящей тишине на негнущихся ногах ушла в свою комнату.
Всё. Концерт окончен.
***
Катя уронила голову на руки и заплакала. Такую мать она не видела никогда в жизни. Даже, когда отец ушёл от них, мать старалась держать лицо. Никогда не проклинала его, не обвиняла и не следила за его новой жизнью. Только работала. Всегда только работала.
А сейчас Екатерине показалось, что это и не мать её вовсе, а холодная чужая тётка, которая совершенно равнодушно расставила их всех по местам, раздала всем по серьгам и ушла, оставив их в одиночестве. Как она не понимает, что отцу плохо?! Что мальчишки ещё малы?! Пусть они чужие, но он вырастил их с пелёнок. Как он их бросит?! Катя теперь сама была матерью и понимала отца. И маме же самой будет легче, если они сойдутся с отцом. Отец и правда любит её. достаточно увидеть, как он на неё смотрит. Нет! Катя не понимала своей матери. Не понимала и обижалась на неё.
– Что, дочка? Огребли мы с тобой? – каким-то простуженным, севшим голосом проговорил Сергей. – А права мать. Во многом права, а мы с тобой сглупили. Что, Тёмыч, – заметил он зятя. – Интересно?
– Странно, – серьёзно ответил Артём. – вы все разговариваете, как глухие: каждый о своём. И ни один ни одного не слышит. И мне кажется, вам надо извиниться перед Владиленой Марковной. Особенно тебе, Катя.
Артём развернулся и тихо вышел из кухни, оставляя жену с отцом одних. Ему со стороны было понятно почему Катя переживает за отца. Они были очень похожи. И, насколько знал Артём, сблизились особенно тесно после Катиного совершеннолетия. Жена всегда смешно рассказывала, как они делали ремонт в старой двушке, как она помогала отцу, осваивая заодно ремонтные работы, и как мальчишки помогали им, хотя были ещё совсем пацанами. Но всё же открыто вставать на сторону отца для Кати было неправильно. Ведь вся ещё жизнь прошла под крылом матери. Однако, Артём решил не вмешиваться в дела семьи, понимая, что он там права голоса не имеет. Извиниться же перед тёщей за себя он мог и сам.
Вскоре тесть ушёл и Артём, уложив Лизу, готовился тоже ко сну. Но Катя прошла мимо него в комнатку матери и, постучав, вошла к ней. Дверь осталась слегка приоткрытой, и Артём невольно слышал каждое слово. Но вставать и закрывать дверь не стал. Никаких тайн разговор не содержал, а отвлекать женщин от такой беседы он не посчитал нужным.
– Мам, прости, – Катя присела на кровать рядом с матерью и ткнулась лбом в её плечо. – Мы с отцом, правда, хотели, как лучше.
Влада молчала, не желая ничего говорить и ничего выяснять. Дело сделано. Но дочь не уходила, прижавшись к её боку, и Влада невольно обняла её одной рукой, прижимая к себе теснее, как часто делала это в её детстве. Но, честно говоря, её задело это «мы с отцом». Не с ней – матерью, которая кормила, обувала, одевала, учила и поддерживала, а с отцом, который все годы платил им только алименты и то небольшие с официальной зарплаты. Значит, что-то Влада пропустила в отношениях с дочерью, недодала. Недолюбила? Вернее, не смогла показать свою любовь. Всё же через паузу она обратилась к дочери.