Глава 1
Вакула расправил плечи и потянулся. Кого там опять среди ночи недобрая привела? Отворив двери, кузнец увидел на пороге щупленького дедочка в потрепанном, припорошенном мелким снежком тулупе.
– Мил кузнец, поможай! – Дед старательно, словно козлик, тряс куцей белой бородкой.
– Ну говори, коли пришел. Чего тебе надобно посреди ночи в чужом хуторе, да еще и в погоду такую.
Вакула заранее догадался для чего и зачем пожаловал чужестранник. Последние годины за другим к нему и не ходят. Кузнец – это так, мелочи да прикрытие. Главная работа Вакулы – это усмирение нечисти разной. С той поры, как прокатился он на чёрте да накрутил тому хвост повадились к Вакуле люди тянуться за помощью. Где чертята шалят, где утопленницы шелудивые проходу не дают, а где мертвые в окна хаток стучатся.
– Вакула Батькович, поможи, мочи уже нет! Похоронил я значится женку свою с месяц назад. Отгоревал свое. Да и думаю, ну чего мне бобылем ходить? Чай мужчина-то я видный.
Вакула с сомнением взглянул на сморщенное лицо мужичка, усиленно мнущего старую шапку, но того уже понесло.
– Так вот решил я принять к себе вдовушку одну, – дедок мечтательно пригладил седые, куцие усы. – Вдвоем всяко веселей, да и хозяйство вести сподручнее.
– Ты, давай-ка, без отступлений этих вот своих, по делу говори, – недовольно прогремел Вакула. Новое ремесло сделало из парубка настоящего, грозного мужчину. Краски да кисти бывший кузнец давно оставил, о былом творчестве напоминали разве что старые разрисованные стены дома, да почти выцветший Михаил, сражающий черта, намалеванный на церквушке.
– Да это, не дали-то мне поджениться ещё разок!
– Ну а я каким тебе боком? – Вакула ещё больше рассердился. Ох, не стоило ему впускать незнамо кого в дом, лучше бы и дальше грел бока Оксаны на печи. Так нет же, распихала всё-таки, да отправила открывать, мол, ничего потерпишь раз работа такая, а там может и монеток поболе заработаешь.
– Дык, жена ж и не дала!
– Жена, говоришь?
– Вот стучит в окна по ночам, да требует шоб не смел я чужих баб в сени пускать!
– Ладно, приходи завтра на рассвете, гляну я что там у тебя творится, – Вакула раскатисто зевнул и захлопнул дверь перед носом старичка.
***
– Вакула, свет мой, может не стоит в этот раз ехать? Что-то не спокойно мне на сердце, – Оксана старательно поправляла тулуп на муже. Обычно жена всегда спокойно спроваживала Вакулу на помощь людям с нечистью. Но нынче ночью, после прихода мужичка, очень уж нехорошие сны терзали Оксану. А ко времени, когда супружнику уже выходить нужно на душе так и вовсе ледяной камень застыл.
– Да с чего ж это? Оксана, обещал помочь – пойду. Но раз сердце твое не спокойно, схожу обновлю поклажу свою, авось что пригодится.
– Авось не авось. Не ходи, Вакула, пущай как-нибудь сами хуторяне справляются!
– Да ты чего, Оксана! Будто бы не ты женка, а я! Нет уж, если Вакула дал обещание, Вакула его исполнит.
Кузнец резко выдернул полы тулупа из рук жены и быстро опоясался. А затем уже положил здоровенные ладони на хрупкие плечи Оксаны и нежно проговорил:
– Но раз уж ты так волнуешься, я зайду в церковь помолиться.
– И к старому колдуну забеги!
– И к нему наведаюсь.
Вакула горячо поцеловал супругу в щёку, отворил дверь, обернулся и, улыбнувшись, напоследок добавил:
– Не боись, краса моя, вернусь я и в этот раз. Всегда возвращался. Я же заговоренный.
– Лучше ребеночка мне наконец-то наговори, – грустно вздохнула Оксана.
– Ой не начинай, Оксанушка! Обожди. Вернусь и поговорим об этом.
– Да уж пятый годок ты мне отвечаешь это! – Мягкие щечки Оксаны разгорелись румянцем, так случалось всякий раз, когда красавица заводила разговор о детях.
– Всё, душа моя, всё. Будет тебе ребеночек. Пошёл я.
Вакула чмокнул в алую щёчку жену и поспешил в конюшню.
– Теперь-то уж точно будет, – тихо прошептала в спину уходящему мужу Оксана и, хитро прищурив голубые очи, затворила двери хаты.
***
Яхонт нетерпеливо постукивал копытом. Видно чуял, что хозяин вот-вот придет запрягать его. Дверь конюшни отворилась, запустив мелкие, блестящие на утреннем солнышке снежинки, а следом и согнувшуюся фигуру Вакулы.
– Эх, надо бы под свою макушку уже двери вырезать, – в очередной раз сам себе напомнил кузнец.
Выведя коня, кузнец запряг верного помощника.
– А это ещё что? Зима уж почти на носу, а ты репей где-то отыскал.
Вакула отодрал колючку, прилипшую аккурат на клеймо в виде пифагорейского пентакля на крупе. Кузнец седлал красно-рыжего коня. И в очередной раз подивился, как ему удачно достался в подарок арден, очень уж необычный конь для здешних мест, но под Вакулину стать самый подходящий.
Вакула погнал рыжего, прихватив на скаку молодого петушка, который так некстати для себя выбрался из курятника.
– Со мной поедешь, – приговаривал Вакула, связывая петуху клюв и крылья да укладывая в дорожную суму.
Утренняя стежка привела кузнеца к церквушке, где в палисаднике копался доброго вида поп.
– Здравствуй, батько!
– И тебе не хворать, Вакула. Куда путь держишь: по делам али ко мне?
– К тебе, батюшка, к тебе.
Священник посерьезнел, вымыл руки в бочке с водой для полива и поманил за собой Вакулу внутрь церквушки. Когда кузнец вошел, поп старательно затворил двери, чтобы никто не смог войти.
– Ко мне пришел или с Рафаилом поговорить хочешь?
– Думаю и без него обойдемся. Лучше налей-ка мне святой воды да побольше.
Вакула передал священнику фляжку. Только батюшка удалился, как из врат полился теплый солнечный свет, затем створки отворились и на амвон вышел рослый, златокудрый и кучерявый… ангел. Он сложил за спиной четыре белоснежных крыла и приветственно развел руки, в которых появился длинный сверток.