Егор застонал и открыл глаза. Вывернутые в суставах руки страшно болели. Ноги не доставали пола. Подняв голову, он увидел, что подвешен на вытянутых руках цепью, перекинутой через какую-то металлическую балку. Голова болела, он здорово ударился об руль, когда в него влетел грузовик. Вообще, всё это время Егор был без сознания, и лучше бы так оно и оставалось, подумал он невесело. Он чуть не вывернул шею, но сумел разглядеть себя: из одежды ему оставили лишь штаны. Торс был обнажен, да его похитители даже носки с него сняли, это он выяснил, пошевелив пальцами ног. Зато понятно, почему ему так холодно.
Егор закрыл глаза и попытался обратиться к дару. А вот хренов тебе тачку Егорушка, неужели не понял, что кандалы такие же, которые ты лично с рук Керна снимал не так давно в зале заседания Совета.
Это надо же было так попасться. Идиот. Прадеду теперь нужно будет более ответственно подходить к выбору командира.
Мысль о том, что он выберется из этой переделки живым, Егора не посещала. Он даже удивился, почему его до сих пор не убили. Только вот Люся наверняка подумает, что он не приехал, потому что она ему надоела и он решил, что хватит с неё. Точно решит, и переубедить её сможет только его труп. Это, если его обнаружат в скором времени. Хотя, обнаружат, куда денутся. Передатчик должен быть всё еще в ухе, вот только он никак не может коснуться его, чтобы вызов настроить. Чтобы пеленговать, надо знать, что это требуется. А сейчас все думают, что пеленг постели его подружки и не нужен, тем более, что все Ушаковы уже знают, где эта постель находится. Егор прислушался к своим ощущениям. Он так привык к этой жемчужине, что уже не осознавал, находится она в ухе или всё-таки нет. Он покачал головой в разные стороны и попробовал прижаться ухом к вытянутой руке. Ему удалось это сделать, и тут он понял, что передатчика нет. Последняя надежда на то, что его могут найти и спасти, лопнула, как мыльный пузырь. Теперь Егор точно без всяких «но» мог сказать, что обречен.
Тут до слуха Егора донеслись шаги. Он уже определил, что находится где-то вроде заброшенного завода, и эхо здесь гуляло, еще мощнее ветра.
— Очухался, гаденыш, — перед ним встал довольно высокий мужик. Где-то его Егор видел. Точно, это же тип, который в лицензионной палате заседает.
— Откуда такая ненависть? Я тебя даже не знаю, — хотелось пить и в глазах двоилось, но Егор все-таки постарался ответить.
— О, это как раз тот самый случай, когда желание моих друзей, полностью совпало с моим. — И мужик расхохотался. — Им нужен был Ушаков. Уж не знаю зачем. Вашему главе есть кем заменить любого. Наверное, чтобы акцию устрашения провести. Ну а мне хотелось бы, чтобы глава нашел именно твой изувеченный труп.
«Они не знают, — мысли лихорадочно замельтешили у Егора в голове. — Не знают, что на мне вся защита клана завязаны. Им нужен был любой Ушаков. Они даже имени моего не знают. И нужно сделать так, чтобы и не узнали. Нужно их так разозлить, чтобы они меня просто убили, и не смогли получить никаких данных».
Егор подобрался. Рукам было больно, он, черт подери, он сильный тренированный мужик, а не кисейная барышня. Ничего, потерпишь, раз умудрился позволить себя захватить.
Когда мужик ударил его по лицу, Егор качнулся на удерживающей его цепи и резко подтянулся, ухватившись за цепь обеими руками. Мышцы пресса напряглись, и он сумел обхватить шею этого ублюдка ногами. Мужик заверещал, и попытался вырваться. Егор слышал, как к нему бегут какие-то люди, и еще больше напряг мышцы. Крутанувшись вокруг цепи, он использовал инерцию собственного тела и свернул так неосторожно подошедшему к нему мужику шею. После чего медленно освободил тело от захвата, позволяя ему упасть на пол.
— Эта мразь высокородная Касьяныча завалила! — заорал какой-то хмырь, больше похожий на хорька-переростка. В его руках была бита. Егор закрыл глаза и приготовился к удару. Который незамедлительно последовал. Его тело выгнулось дугой, но он не издал ни звука. Он не доставит удовольствия этим тварям увидеть, как он орёт от боли.
За первым ударом последовал второй, потом третий. Вскоре Егор потерял сознание, и его тело обмякло, натянув впивающуюся в коду запястий цепь ещё больше.
***
Люсинда сидела в библиотеке огромного дома Кернов. Она сидела в темноте, с ногами забравшись на диван и обняв подушку. Костя куда-то ушел, и никто не мог ей сказать, куда именно. Ей было страшно, так страшно, что она никогда больше не увидит Егора живым, что живот сводило. Так страшно, что она не могла даже плакать, лишь сидеть на этом проклятом диване, обнимать эту проклятую подушку и тихонько раскачиваться.
С каждой секундой надежда на то, что Егор жив, таяла, как снег в жару, погружая девушку в пучину отчаянья.
— Только бы ты был жив. Ну, пожалуйста, — прошептала она. — Можешь идти куда хочешь и к кому хочешь, можешь жениться, детей растить, только живи. Мне будет достаточно просто знать, что ты жив.
Ей очень сильно хотелось заплакать, но слезы никак не шли. Уже глаза болели, и их жгло, словно в них плеснули кислотой.
В темноте возникло шевеление и ей на колени запрыгнул огромный лоснящийся черный кот.
— Паразит, — прошептала девушка, запуская руки в шелковую шерстку. Кот повернул к ней лобастую голову и в темноте блеснули его желтые глаза. — Паразит, где он? Ты знаешь, где Егор?
— Мяу, — кот положил ей переднюю лапу на руку и тут мир крутанулся, и Люся очутилась в каком-то помещении, больше всего напоминающем производственный цех какого-то заброшенного завода.
Люся поднялась с пола, на котором очутилась, и с удивлением огляделась по сторонам. И тут же вскрикнула, увидев висящее окровавленное тело.
— Егор, боже мой, Егор, — она застыла на месте и не могла себя заставить сдвинуться с места, потому что больше всего на свете боялась получить подтверждение того, что он мертв.
Откуда-то сбоку раздался громкий крик, чей-то всхлип, а потом из бокового прохода потянуло холодом. Всё это словно подстегнуло девушку, и она бросилась к своему парню. И будь, что будет. Даже, если случилось непоправимое, она не может позволить ему вот так висеть на потеху ублюдкам, которые это устроили.
Люся так спешила, что не заметила, как из очередного бокового прохода выскочил тот самый хорек, который мучил Егора.
***
У него так много было припасено для этого надменного урода. Он так хотел сбить спесь с его холеной морды, что даже подельники морщились, когда он им описывал, что сделает с красавчиком. Но тут началось нечто странное, и они пошли проверять, даже не проверив, жив один из Ушаковых, или уже копыта отбросил. Ну, может он слегка перестарался, когда бил его. Но ведь этот урод Касьяныча завалил одними ногами. И это хорошо ещё, что тот же Касьяныч на него противомагические браслеты надел. А то, одним трупом они как пить дать не отделались бы. Как же он ненавидел эту высокородную мразь. Он ведь, как только родился, ему всё на блюдечке поднесли с золотой каемочкой: деньги, власть, внешность, девочки, магия, все самое лучшее. Такие вот мысли как заноза застряли в голове у хорька, и ему даже в голову не пришло, что очень многого Егор добился чудовищным трудом. Не пришло в его голову даже то, что, если бы не изнуряющие тренировки, бесконечные и болезненные, неужели смог бы Ушаков убить Касьяныча, особенно так, как он это продемонстрировал.
Хорек не видел, что творится в коридоре, но только услышал дикий крик одного из напарников, а потом повеяло замогильным холодом и в воздухе отчетливо запахло тленом, так сильно, что этот запах перебил запах крови.
Он только почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, и бросился бежать. Но сначала он планировал, ткнуть Ушакова ножом в печень. Чтобы, если он все же не сдох, не дать ему шансов выжить.
И тут он увидел, что к его жертве приближается тоненькая женская фигурка. Хорек оскалился. Откуда бы не взялась эта Ушаковская подстилка, он найдет ей применение напоследок.
***
Люсинда была уже близко к Егору, когда на неё набросился кто-то со спины. Выросшая среди бандитов девчонка, которую брат не мог защитить вообще от всего, обладала молниеносной реакцией. Она зачем-то всё ещё держала в руке подушку, которую обнимала на диване у Кернов, и вот эта подушка и полетела прямиком в рожу хорьку. Но тот, упав от неожиданности, сумел схватить ее за ногу и повалить на пол. Люся изловчилась и пнула его по руке, в которой был зажат нож, который отлетел чуть в сторону.
— Чертова сука, — прошипел хорек, и его пальцы сомкнулись на горле девушки.
Люся что есть сил сопротивлялась, но силы были явно не равны. Воздуха не хватало, и она почувствовала, что еще немного и потеряет сознание, но тут в её шарящую по полу руку, в поисках хоть какого-то оружия, попала рукоять выбитого ножа. Пальцы сомкнулись на рукоятке, и она, как учил её брат, коротким, но сильным движением, без замаха, всадила нож в шею этому уроду. И скинула его с себя.
В тот же момент, когда Люсинда вскочила на ноги, из прохода вынырнул Керн. В полумраке этого огромного помещения, с его изломанными тенями, зрение на мгновение подвело Люсинду, и ей показалось, что перед ней встал вовсе не Костя, а кто-то другой. Этот другой был гораздо выше и массивнее, а окружавшая его аура, состоявшая из тьмы, густо замешанной на власти и каком-то чудовищном кошмарном опыте, придавливала к земле, не позволяя даже головы поднять.
— Как ты здесь оказалась? — резко бросил Керн, и наваждение прошло. Люся отвернулась от него и снова бросилась к Егору.
— Паразит перенес, — проговорила она, закусив губу. Она не знала, как спустить Егора. И не могла понять, что же эти звери с ним сделали.
— Вот как, — Керн подошел, только не к ней, а к стоящему неподалеку столбу.
Ухватил обмотанную вокруг него цепь и начал ее понемногу отпускать. Тело Егора дернулось, и он начал опускаться по мере того, как Керн разматывал цепь. Люся обхватила его поперек груди и не позволила мешком свалиться на пол, осторожно укладывая. На стоящем неподалеку столе лежали какие-то одеяла. Люся метнулась к ним, а Керн освободил руки Егора от цепи и оков, подхватил тяжелое тело и подтащил к Люсинде.
— Туда забирайся, там вас не будет сразу заметно, — он бросил ей мешок. — Там обрез и патроны. Умеешь пользоваться? — Девушка, закусив губу кивнула. — Стреляй во всей, что пошевелиться. Поняла? — она снова кивнула. — Я скоро приду.
Керн ушел, а Люсинде удалось втащить Егора под стол, укутать его в одеяло, да еще и стул поставить так, чтобы он загораживал их. Она вытащила обрез и поставила перед собой несколько патронов, после чего обняла Егора, пытаясь уловить его дыхание или расслышать стук сердца.
— Ты после всего этого должна будешь на мне жениться, — раздался хриплый шепот у её уха. Люся заглянула ему в лицо, и увидела, как блеснули приоткрытые синие глаза, которые сейчас от боли слегка посветлели, и это стало заметно даже в царящем полумраке. — Или как правильно будет? Выйти замуж? — Люсинда всхлипнула, и, наконец-то, заревела. Осторожно обхватив его голову руками, она ревела и целовала, куда придется.
— Мне нельзя за тебя замуж. Тебя тогда по-настоящему из дома выгонят, — удалось ей проговорить между всхлипами.
— Ерунда, к Керну напрошусь, хоть водителем он меня возьмет. Так что с голоду не помрем. — Егор шептал, потому что говорить не мог. Он так напрягал связки, чтобы не заорать, что, похоже, умудрился их повредить. — Ну так что, выйдешь за меня?
— Дурак, — и Люсинда разрыдалась еще горше. Егор явно бредил, находясь на грани сознания, потому что даже не удивился тому факту, что Люсинда каким-то образом здесь оказалась. Но самое главное, он был жив, и Керн здесь, надо только продержаться, пока он не вернётся, и можно будет везти Егора к целителям.
Тут где-то впереди раздался грохот, и она сразу же перестала плакать, словно кран кто-то перекрыл. Вытерев слезы, она схватила обрез и, зарядив его, начала напряженно всматриваться туда, откуда раздавался шум.
***
Я думал, что попаду сразу к Егору. Но, очутившись в каком-то длинном коридоре, понял, что, кажется, промахнулся. Тут на полу что-то блеснуло, я присел на корточки и поднял с пола передатчик. Видимо, он выпал из уха Егора, когда его здесь тащили.
Невдалеке раздавали звуки ударов и чьи-то голоса.
— Эй, хватит, ты его так убьешь. — Проворчал грубый голос.
— И что? — зло ответили ему. — Посмотри, что эта тварь с Касьянычем сделала.
— Так ведь никакого кайфа, идиот, — ругнулся тот, чей голос я услышал первым. — Он даже не прочувствует ничего. Я, например, хочу, чтобы этот золотой мальчик заорал, чтобы верещал и умолял остановиться. А ты даже этого не можешь сделать. — А дальше пошли такие фантазии на сексуальные темы, что я почувствовал, как меня захлестывает волна дикой ярости.
Это вы сейчас верещать будете, на одной ноте, твари. Я вас собственные кишки жрать заставлю. Дар смерти рвался наружу, и я не собирался его сдерживать. Кто-то сегодня очень сильно пожалеет, что затеял эти игрища. Подняв с пола какую-то железяку, я подошел к выходу из коридора. Это был заброшенный цех. Гигантское помещение с огромными потолками и прекрасной акустикой. И тут мой взгляд упал на подвешенном за руки теле Егора. Ярость затопила меня с головой и отхлынула, оставив на своем месте холодную злость. Металлическая палка полетела на пол, и звук отразился от стен многократно усиленный разлетевшимся эхом.
Разговоры сразу замерли, а это стадо тупорылых баранов ломанулись сюда проверять всей толпой. Нет, чтобы кого-то одного послать. При этом с пленником, похоже, никого оставлять даже не собирались. Но, мне так даже проще.
Я отступил обратно в коридор и прижался к стене спиной. Их было пятеро или шестеро, но шестой вроде бы удрал, как только раздался первый крик. Действовать нужно было быстро, не понятно, в каком состоянии Егор, поэтому да, ублюдки, я тоже не смогу вас пытать подольше. Правда, удовольствия от пыток я никогда не получал, но иногда это было необходимо.
Они как зашли толпой, так и дошли до того места, где я стоял. Жгуты мрака, словно сотканные из теней, выскользнули из стены, и метнулись к остановившимся баранам. Они их не видели и не ощущали, а один даже ухмыльнулся, когда разглядел меня. По его взгляду было видно, что он почему-то решил, что я полностью безоружен и абсолютно неопасен. Вот только ухмылка не задержалась на его лице, потому что в следующую секунду жгуты уже пришпилили их к стене, а резкий всплеск силы смерти, заставил поморщиться. Надо успокоиться, иначе они у меня быстро закончатся, а мне ещё нужно пару вопросов задать.
Трое из спеленутых баранов были готовы. Двое ещё трепыхались. Один, получается, всё-таки, умудрился сбежать. Ничего, далеко не убежит.
Я подошёл к тому самому типу, который с какого-то перепуга решил, что меня можно запросто подвесить рядом с Егором. Идиот, что с него взять. Да и с Егором у них ни черта не получилось бы, если бы перед этим парня не контузили, подстроив аварию.
— Он жив? — спросил я, вытаскивая кинжал.
— Пошёл ты, — выплюнул урод.
— Ты не понимаешь, Пупсик, — ласково проворковал я, проводя кончиком кинжала по его щеке. — Если вы, твари, его убили, то у меня внезапно появится очень много свободного времени и масса вариантов, как лучше провести такой неожиданный досуг. И поверь, тебе это ни хрена не понравится.
— Ты глухой? Я же тебе уже сказал, пошёл ты, — процедил он.
Я почесал висок, а затем выкинул руку вперёд и луч тьмы вонзился в живот второго выжевшего, который весьма удачно расположился напротив этого упертого типа.
Дикий крик слегка оглушил, но я повернул руку, словно меч в ране, и человек забился захлебываясь криками и кровью. Когда его тело обмякло, я повернулся к своему собеседнику.
— Он жив? — резко спросил я. Посмотреть самому было не проще. В цех вело несколько коридоров, а помогая Егору я на какое-то время оставался уязвим. Так я мог угробить нас обоих. О том, что я буду делать, если этот урод сейчас скажет, что Егор мёртв, я старался не думать.
— Был жив, когда мы уходили, — зачастил урод, не отрывая взгляда от стены напротив. — Только в отключке. Нам было приказано не убивать быстро, он должен был мучиться.
Я на секунду прикрыл глаза, хвала богам. Если жив, значит, есть хороший шанс, что выживет. Егор молодой, сильный и тренированный мужчина, он выдержит.
— Я тут случайно услышал, что вы мечтали с ним сделать, — я убрал кинжал. Он мне пока не понадобится. — Конечно, Егор очень красивый парень, но давайте начнем с того, что он парень. Сколько вас здесь, уродов?
— В соседнем зале командование, восемь человек. Было девять, но этот, Егор, — под моим пристальным взглядом он проглотил готовое сорваться с языка оскорбление, — убил Касьяныча. Уже здесь. Шею сумел ему сломать.
— Ай, какой красавец, — я даже позволил себе улыбнуться. — А вот оставили бы ему возможность магию применить, он бы вам незабываемые ощущения смог подарить. Кто ещё? — вопрос прозвучал неожиданно, но вовремя продемонстрированные возможности резко увеличили умственные способности кретина.
— Бойцы по периметру . Настоящие вояки. — В это время откуда-то издалека раздались звуки выстрелов.
— Уже нет. Ушаковы на штурм пошли. Они за своего командира вам яйца отрежут, и сожрать заставят. Не уходи никуда, я скоро вернусь, — похлопав его по щеке, я побежал в цех. Пока охрана занята, нужно помочь Егору.
Я почти не удивился, увидев Люсинду. Два трупа тоже порадовали. На шее у Люси яркие отпечатки пальцев. Её душили не так давно. Молодец, девочка, справилась. А Егор, если умудрится ее потерять, совсем дебилом будет.
Пока Люся устраивала им временное убежище под столом, я осмотрел Егора. Так нога явно сломана. Пара ребер точно. Скорее всего, внутренности отбили, уроды. Но кровотечения сильного нет. Да, раны нехорошие, но вот прямо сейчас он не умрет. А потом ему помогут. Глава клана, если понадобится, лучшего хирурга вытащит, прямиком из операционной.
Устроив Егора с Люсей и отдав ей обрез, я побежал обратно. Надо успеть с командирами, так называемыми, побеседовать, или же проследить, чтобы озверевшие Ушаковы не убили их совсем непоправимо.
Я пробежал мимо всё ещё прикованного к стене жгутами урода. Его голова опустилась на грудь, которая судорожно вздымалась. Жилы на шее напряглись, словно ему не хватало воздуха. Ах, да, жгуты же питаются жизненной силой жертвы. Я и забыл, уже. Надо бы чаще с заклятиями из арсенала Зелона встречаться. Хотя бы вспомнить их действие. Более общее заклинания я использовать не могу. Магия смерти не выбирает жертв, ей всё равно, на кого воздействовать. И могут пострадать те, кому я совсем не хочу причинить вред. А так как Зелон редко разменивался на одиночек, да и побочные жертвы его не слишком волновали, знал и применял он те же жгуты крайне редко.
На ублюдка, калечащего Егора мне было плевать, но и позволить ему уйти так легко, я не был намерен. Поэтому, проходя мимо, я отозвал часть жгутов, а оставшимся послал запрет на бесконтрольное выкачивание жизни из этого тела.
Даже не глядя на результат, побежал дальше. Если уже поздно что-то менять, и эта падаль сдохнет, ну что же. Туда ему и дорога. Можно сказать, что этому чучелу повезёт напоследок.
Коридор, как оказалось соединял бывший цех и зал, который, скорее всего, был когда-то конференц-залом. Хотя, может я и ошибаюсь в его предназначении. Уже на подходе, я услышал истеричные выкрики, из которых выходило, что выход из зала только один — по этому коридору через цех с пленником. Эти кретины загнали себя в просто охрененную ловушку, и из-за этого их наитупейшего поступка, я начинаю сомневаться в том, что вышел на верхушку. Нет, это, скорее всего, очередные исполнители. Вот только других у меня нет. Ева погибла и оборвалась последняя ниточка с организацией, пытающейся добиться если не полноценного бунта кланов, то хотя бы основательного такого междоусобчика. Чтобы в итоге что? Свергнуть императора? И что? Придёт новый. Думаю, что кланы единогласно Ушаковых выдвинут в правящий клан. Убийство Егора почти ни на что не повлияло бы. Или повлияло? Мне нужна информация. Мне очень нужна информация, которая наверняка есть у Подорова, вот только он не хочет ею делиться. Всё приходится по крохам самому собирать.
Остановившись неподалеку от входа в зал, я приготовил общее парализующее заклятье. Подумав, снизил интенсивность, а то ещё дыхание остановится. Мне же нужно, чтобы засевшие там типы говорили, а не хватали ртом воздух, как рыбы, выброшенные на берег.
Выпустив заклятье, я принялся считать.
— Три, два, один... — послышался грохот падающих на пол тел. — Можно заходить.
Зал оказался довольно просторным, а стол посредине указывал, что это скорее была комната совещаний, а не конференц-зал. Хотя, может быть, и то и другое. Упали два тела. Остальные шестеро сидели вокруг стола. Я переступил через лежащих на полу, подошел к столу и выдвинул стул. Кстати, оружия я ни у кого из них не заметил. Даром тоже вряд кто-то из них был наделён. Я вообще плохо понимаю, на что они рассчитывали, оказавшись в ситуации, подобно той, в которой, собственно, и оказались.
Снова послышались выстрелы, теперь уж одиночные. Что-то ушаковцы долго возятся. Неужели периметр охраняет кто-то более серьезный, чем та толпа садистов-извращенцев, и этих... вообще не понятно кого.
Я сел и огляделся. Затем немного ленивым жестом ещё больше ослабил заклинание, позволяя этим командирам, недоделанным, не только моргать, но и говорить.
— Вы знаете, что там сейчас происходит? — спросил я, намекая на почти стихшую стрельбу. Они ничего не ответили, но я и не ждал ответа. Откуда им знать-то?
— Это подчиненные похищенного вами Ушакова рвутся сюда, чтобы посмотреть на людей, покусившихся на их командира, — просветил я их.
— Откуда вы, чертовы ублюдки, вообще узнали, где мы? — о, как тут всё запущено. Пожалуй, без короткой, но весьма наглядной демонстрации никак не обойтись. Они так сильно меня ненавидят, что я почти физически ощущаю их ненависть. А ведь никто из них не знает, кто я. Похоже, что меня приняли за подчиненного Ушаковых.
— Передатчик главы службы безопасности и командира боевых подразделений клана Ушаковых легко пеленгуется, — снова весьма любезно просветил я их.
— Не может быть, чтобы этот смазливый щенок...
— Может, — грубо прервал я его. — Или вы считаете случайностью гибель вашего девятого, которого так ловко успокоил смазливый щенок, из подвешенного за вывернутые руки состояния, еще не до конца отошедший от аварии и с блокирующими оковами на запястьях? И знаете, вы сейчас мне ответили на первый мой вопрос, вы понятия не имели, кого именно из Ушаковых решили замучить. Вам было всё равно. И посему, переходим сразу к основному моему вопросу. Зачем. Зачем вам вообще понадобился Ушаков? Какую цель вы преследовали этим покушением? И с кем вы связаны, демоны вас раздери?
— Мы никогда не ответим на твои вопросы, хоть на куски нас режь, — я посмотрел на этого смелого мужика. Может и правда их пытать начать? Прогнать парочку через кольцо непрекращающейся боли, остальные мигом поумнеют. Проверено на чучеле, висящем в коридоре. Нет, — я тут же отогнал от себя эту мысль. Времени нет. Сейчас придут Ушаковы, потому что выстрелов я уже почти две минуты не слышу, и мне придется с тем, кто у них за главного, торговаться, чтобы получить парочку пленных. А то, что они будут пытаться забрать у меня этих уродов — это как пить дать.
— Вот что за дурная привычка, не зная ничего про человека, пытаться прогнозировать что-то? — я встал и направился к лежащим возле порога телам. — Вы не удосужились узнать, кто такой Егор Ушаков, и сейчас получил очень большие проблемы с его бойцами, и это не учитывая, что одного из вас он сумел сам прикончить. Сейчас вы утверждаете, что мне ничего не скажете, хотя не знаете меня. Я вот, например, прекрасно знаю, что вы мне все всё расскажете. Абсолютно всё. — И, схватив лежащего человека за волосы, я одним отточенным движением перерезал ему глотку, и отпустил волосы. Он уронил голову на пол и захрипел. Я же остался сидеть возле него, наблюдая, как расширяется кровавое пятно на полу. Резал я аккуратно, чтобы не повредить голосовые связки, но вскрыть все крупные сосуды.
— И что? Тебе же было сказано, щенок ублюдочный, что можешь хоть на кусочки нас всех разрезать... — попытался встрять ещё один, из сидящих за столом «командиров».
— Тише, — я поднял палец и прислонил его к губам. — Смерть любит тишину, — и улыбнулся, а этот идиот отшатнулся от меня, точнее откинул голову, едва не упав при этом вместе со стулом, я же призвал дар смерти, в который уже раз за сегодня. Прежде, чем приступать к допросу, проверил резерв. В принципе, терпимо. Резерв был опустошен всего на восьмую часть. Он вообще у меня в последнее время увеличился. Думаю, что сейчас не свалился бы с полным магическим истощением, как тогда возле школы, потому что учитель не смог бы меня осушить настолько, что я бы не потянул ветер тлена.
Тело зашевелилось, подчиняясь воле некроманта.
— Имя, — холод голоса переплелся с холодом, прошедшимся по комнате. У меня внутри словно всё вымерзло.
— Виктор Зобов, — покорно произнес зомби.
— Зачем вы хотели предать такой страшной смерти Ушакова?
— Чтобы деморализовать главу клана, — сердце сделало сильный толчок, и я чуть не потерял концентрацию. Спокойно, Костя, ты примерно предполагал, зачем всё это было нужно.
— Трагедия в поезде и отравление Ирины Вольф — входят в этот план?
— Да.
— Вы планируете в итоге свергнуть императора?
— Да.
— Вы планируете свергнуть монархию?
— Нет. — Я озадаченно уставился на зомбака. Что значит, нет?
— Кто кроме императора является целью готовящихся беспорядков?
— Совет кланов. — Приплыли. Зачем им Совет, что за... И тут я замер.
— Кого вы видите в качестве будущего императора?
— Сначала Снежиных. Потом клан был разбит этими ублюдками Ушаковыми. Было принято решение добиться формирование нового Совета и выбрать императора из него.
— А старый должен перегрызться и самоуничтожиться в клановых войнах?
— Да.
— Кто стоит за всем этим?
— Это общий план Восточной империи и Объединения новых земель.
Время вышло, но теперь я знал почти всё. Оставалось выяснить некоторые детали. Вернув зомби в полностью мертвое состояние, я слегка наклонил голову и обвел присутствующих насмешливым взглядом.
— Я же сказал, вы расскажите мне всё, что знаете, и о чём только догадываетесь, — вот тут я лукавил. Зомби не обладают мышлением. Они могут говорить только о фактах, догадки могут поведать лишь живые люди. — Ну что, будем колоться, или я продолжу? У меня вас много, я успею ответы на все интересующие меня вопросы получить. Нет? Ну хорошо, — я встал и подошел ко второму телу, лежащему на полу и, схватив за волосы поднял голову, чтобы получить доступ к горлу. — Ну а следующим будет кто-то из вас.
И тут словно плотину прорвало. Они заговорили одновременно, вызывая во мне лишь чувство гадливости. А где же принципы? Я ведь даже не приступил их на кусочки резать, а они уже сдались. Ничего нового из того, что мне уже было известно, я не узнал. Хотя нет, узнал: оказывается, здесь действует большой объединённый отряд. Который реализует разработанный кем-то не шибко умным план по приведению Российской империи к покорности. Причина была банальной до тошноты — места силы. На территории нашей страны их, оказывается, больше всего. И по какому-то там договору с безликими, иностранцы к местам силы не допускаются. Поэтому у нас обстановка стабильнее и магов больше. Да и среди кланов всё настолько давно утряслось, что казусы вроде рейда на Снежиных, случались всё реже и реже. Обычно пытались решить разногласия полюбовно. Так вот, остальные империи, а новые земли тоже своего рода империя, потому что у них единый центр власти, объединились и вскладчину создали этот план и отряд. Но, он официально не существует. Если кто-то с ними сцепится, то от них просто открестятся, с ума сошли, поперлись куда-то, мы тут не при чем. Хотя денег давали немеряно. А вот многих заговорщиков, типа Великого князя использовали втемную. Он-то сам хотел на трон запрыгнуть, но ему бы всё равно не позволили бы. Так что я, фактически выполнил за них грязную работу. Только не вовремя, ой, как не вовремя. У дядюшки императора была только одна задача — отмазывать причастных и продвигать нужных людей на официальные должности. Теперь с этим жопа, и пришел приказ ускориться.
Как именно хотели рассорить потерявшие берега, пребывающие в трауре кланы? Да легко. Вон, Егор очень четко хрена приземлил, который патенты и лицензии выдавал. Тут закорючку неверную поставить, там клановое имя «перепутать». Многие не стали бы разбираться. Это Ушаковы всё проверили про Снежиных. А если бы был истерзан правнук главы клана, да ещё и косвенные улики указывали, ну, к примеру, на Вольфов? Стал бы Андрей Никитич рассуждать? Ой, вряд ли. Ему бы горе приглушить. И покатилось бы, как снежный ком. А потом кланы сами вспомнили бы прошлые обиды, даже помогать не нужно было бы.
Но, что-то пошло не так. И началось это в ночь нападения на поезд. Похоже, я знаю, что пошло не так. Я. Ой, что-то мне подсказывает, что безликие как-то замешаны в том, что я в итоге очнулся в теле этого неврастеничного ничтожества, каким был Костя Керн. А ведь сами Керны тоже были мишенями. Только там хотели сыграть на пропавших порталах. Клан бы просто перестал существовать, всего-то.
И да, я был прав. Периметр охраняли именно бойцы того объединённого отряда, которых этим тварям, продавшим свою страну за три копейки, дали, как раз для того, чтобы от Ушаковских бойцов защититься. Только вот мало кто знает потенциал этой небольшой армии. Егор молодец. Он наладил всё почти идеально, а секретность у них просто зашкаливает. Так что на сторону информация не ушла. Да что уж там, если лишь незначительная часть людей знала, какое место занимает сам Егор в клане. Для остальных, вот для этих, например, он был просто молодым бездельником — богатеньким сыном клана, который только и делает, что развлекается днями напролет, без перерывов на обед.
Единственное, чего никто из оставшейся в живых семерки не знал, где именно базируется отряд. Связь держалась через таких мелких сошек, как Ева, которые встречались с посредниками на съемных квартирах.
— Ну, вот видите, как всё просто, — я поднялся со стула, на котором сидел, слушая эти излияния. — Теперь мне надо понять, что с вами со всеми делать. — Я задумался, но придумать ничего не усел, потому что в этот момент раздался выстрел из обреза и отборный мат. Голос матерящегося я узнал — это был Устинов. Но Люсе сейчас вряд ли можно объяснить, что вот конкретно этот боец ничем не угрожает её драгоценному Егору. — Так, вы тут посидите, я схожу девушку успокою, — мерзко ухмыльнувшись, я направился к выходу из этой тупиковой залы, перешагнув на пороге через труп и ещё живого заговорщика, который, судя по исходившему от него запаху, решил прикинуться очень несвежим зомби, лишь бы сохранить свою никчемную жизнь.
Раздался еще один выстрел, и я ускорил шаг.
— Что там происходит? — я замер на полдороги, услышав знакомый голос.
Вот это номер. Андрей Никитич Ушаков лично прибыл, чтобы узнать, что с его правнуком. Точнее, с одним из правнуков. Похоже, Егор для него действительно значит очень много, и эти твари чисто интуитивно нашли уязвимое место всесильного Ушакова.
— Мы не можем войти. Там кто-то засел и отстреливается, — ответил Устинов.
— Что значит, не можете войти? — раздражение в голосе Ушакова густо переплелось с тревогой. Ну ещё бы, где-то там его ребёнок, с неизвестной степенью повреждений, а они войти не могут. Тут любой бы на его месте начал истерить.
— Мы не знаем, где находится Егор Александрович. Есть вероятность, что при штурме... — Устинов не договорил, потому что в этот момент я вышел из бокового коридора, соединяющего тот проход, в котором я развлекался, и этот по которому в цех пытались зайти бойцы клана вместе с главой. — Константин Витальевич, слава богу. — Он выдохнул. — Вы сказали, что будете здесь, а когда мы вас нигде не встретили, то подумали...
— Вы просто не там искали, — ответил я.
— Костя, Егор... — ко мне подошел Андрей Никитич, тяжело опираясь на трость. За эти несколько часов, он, казалось, постарел лет на десять.
— Он жив. Ранен. Сильно ранен, — сказал я, чтобы они не питали иллюзий. — И ему нужна очень хорошая помощь. Но он жив и это главное.
— Да, это главное, — Ушаков закрыл глаза и оперся на трость двумя руками, словно силы покинули его. Я нахмурился и шагнул к прадеду, чтобы в случае чего поддержать. Но Андрей Никитич уже выпрямился, а его лицо приобрело обычное слегка отстраненное выражение. — Где он?
— Там, — я кивнул на проход. — И нет, это не он в бреду отстреливается. Сомневаюсь, что Егор сейчас на это способен.
— Кто с ним? — Ушаков подобрался.
— Люсинда, — я подошел к проходу, сел на корточки, и только после этого высунулся, чтобы оценить обстановку. — И патронов у неё много.
— Ты взял девочку с собой? — в голосе Ушакова, который приобретал былую уверенность проскользнуло удивление.
— Я пока не сошел с ума. — Пробормотал я. — Когда я нашел Егора, она была уже здесь, и, чтобы дурацких мыслей не возникло, — я поднял руку, — её привез в мой дом Громов. Я в это время уже был здесь. Но передатчик выпал, когда Егора тащили, поэтому я оказался не рядом с ним, а в одном из коридоров. Как я понимаю, Люся нашла общий язык с Паразитом, и он перенёс её сюда. Зачем, почему, я не знаю. Этот кот поступает так, как считает нужным. И он с ней не остался, знал, что девочка справится. И она справилась, что уж там. Думаю, что тот урод, которого она убила, бежал сюда с одой целью, добить пленника. — Я заметил, как при этих словах побелели костяшки пальцев Ушакова на руке, сжимающей трость. — Мне нужно было решить ещё одну проблему. Поэтому я устроил их в укрытие и дал ей обрез. Вот только, похоже, нервы у неё всё-таки сдали, раз она палит даже не на движение, а на звук.
— Чеширский кот никогда не перенёс бы её сюда к моему мальчику, если бы девочка Егора не... — Ушаков не договорил, а начал что-то просчитывать про себя.
Вот только Егор всё ещё нуждался в помощи. И надо было как можно быстрее достучаться на Люси. Ладно, рискнём. Я поднялся и обозначил намерение войти.
Бах! Едва успев спрятаться, упав для надежности на пол, я задумался. Что надоумило меня дать ей обрез? И что нам теперь делать?
— Люсь, у тебя два варианта: или ты прекращаешь палить и помогаешь доставить Егора к Лекарю, или я считаю выстрелы, и когда ты последний патрон истратишь, мы все равно вытаскиваем Егора и везём к лекарю, только на этот раз без тебя. — Крикнул я, приложив руки ко рту рупором. — Только сначала посмотри на Егора, он сможет ждать, пока ты все патроны расстреляешь?
— Константин Витальевич, а кто ещё с вами? — раздался голос Люсинды.
— Андрей Никитич, — ответил я.
— Ой, — раздалось из глубины цеха.
— Вот тебе и «ой». Ты, между причем ему только чуть нос не отстрелила. — Ушаков при этих словах так на меня глянул, но я развел руками. Надо же немножко приукрасить, чтобы до неё дошло наконец, что пора приходить в себя. — Будешь хулиганить, тебя даже навестить Егора не пустят.
Она молчала почти минуту, и, когда я уже решил, что не сумел до неё достучаться, раздался напряженный голос девушки.
— Идите сюда. Только сначала вы, потом все остальные.
— Разумное решение, — пробормотал я. — Я иду, не стреляй.
До стола я добрался быстро. Наверное то, что шёл я в их направлении достаточно уверенно, убедило Люсю окончательно. Отодвинув стул я заглянул внутрь импровизированного убежища и тут мне в рожу уткнулся ствол обреза. Я скосил глаза на него, затем очень аккуратно двумя пальцами отодвинул от лица эту смертельную игрушку.
— Не надо меня убивать. Ты в этом случае без работы останешься, и резюме себе испортишь. Никто не наймет секретаря, если у него в строке «причина увольнения с прежнего места работы» будет значится убийство босса.
Люся мои потуги не оценила, зато она окончательно осознала, что всё закончилось, положила обрез и разревелась, закрыв лицо руками. Я же перевел взгляд на Егора.
Ушаков был в сознании. Более того, он умудрился приподняться на локтях, а одна рука замерла в атакующем жесте. Вокруг него появилась дымка искаженного воздуха. Он сумел призвать дар, несмотря на то, что едва сознание не терял от терзающей его боли.
— Успокойся и побереги силы. Видят боги, они тебе понадобятся. — В ответ на мои слова Егор расслабился и снова опустился на пол, прикрыв глаза. — Ты давно в себя пришел?
— Когда вы меня с цепи снимали, — он говорил шепотом. Но ведь тот ублюдок намекал, что выдавить из Егора крик у них не получилось. Понятно, от напряжения связки повредил. Ничего, деду вон вообще их перерезали. Восстановят. — Я сразу хотел тебе пару ласковых сказать, за то, что Люсю сюда притащил. Но потом услышал, что это не ты, а твой кот ненормальный.
— Ты бы связки поберег что ли, — посоветовал я ему. И тут перехватил очень странный взгляд, которым Люсинда смотрела на него. У них явно что-то произошло, пока они сидели здесь одни. Ничего, взрослые люди, сами разберутся.
— Уберите этот чертов стол, — раздался раздраженный голос Андрея Никитича. — Устинов, мать твою, ты что собрался своего командира за ноги оттуда вытаскивать? Где носилки? Что за стадо баранов! Егор, как выздоровеешь, уволь половину к чертовой матери!
Тут стол, наконец, отодвинули, Егора уложили на носилки, и Андрей Никитич подошел, взяв правнука за руку. Они не говорили ничего друг другу, только смотрели в глаза. Этот молчаливый диалог длился довольно долго, затем глава Ушаковых улыбнулся и осторожно погладил Егора по волосам. После этого обернулся к стоящей рядом с носилками Люсинде. Так же молча рассматривал её, а затем подошёл и очень аккуратно повернул её голову, глядя при этом на шею, где синяки, оставленные пальцами убитого ею урода уже начали чернеть.
После этого он отошёл от них, дав целителю, которого прихватил с собой, уже осмотреть своего пациента.
Оглядевшись, Андрей Никитич подошел к тому месту, где мучили Егора. На полу была кровь, в крови были цепи, разорвавшие кожу запястий Егора. Люсинда кое-как их замотала, судя по всему существенной частью своей юбки, поэтому слишком большой кровопотери удалось избежать. А я сразу и не обратил внимания на то, что они кровоточат. Хорошо хоть девчонка разобралась. Ушаков поднял блокирующие дар оковы, которые тоже были в крови, осмотрел и швырнул их на пол. Судя по выражению его лица, оставшимся в живых исполнителям этой акции, ой как сильно не повезло, что я их не убил.
— Твоя работа? — Ушаков кивнул на оба трупа, лежащих неподалеку. Я вытащил кинжал, и, чтобы чем-то занять руки, принялся чистить ногти. Взглянув на тела, покачал головой.
— Со сломанной шеей — Егора. Эти твари даже в сторону его не оттащили, уроды, что с них взять. А который с ножичком в шее — Люсин. Я так понял, её брат разным подобным штукам учил. А он был... — Ушаков должен знать, что родословная у Люси не отвечает его стандартам даже в минусовой степени.
— Я знаю, кто был её брат и за что сидел её отец, — отмахнулся Андрей Никитич, я же удивленно приподнял брови и сунул кинжал в ножны.
— Однако, — протянув это, я замолчал, чтобы переварить новость о том, что Андрей Никитич зачем-то собирал о Люсинде сведения, но не запретил при этом правнуку практически поселиться у неё.
Целитель уже закончил осмотр и о чём-то яростно говорил по телефону, сыпя терминами, половина из которых была мне непонятна. После этого он кивнул внимательно смотрящему на него Андрею Никитичу.
— Детей в клановую клинику, — отдал распоряжение Ушаков и тут же двое бойцов подскочили к высоким носилкам, подхватили их, убрав ножки, на которых носилки стояли и рысью понеслись к выходу. Судя по тому, что Егор не подавал признаков жизни, его накачали чем-то, погрузив в легкую кому. Ну и правильно, нечего ему продолжать терпеть боль. Люся сначала растерянно смотрела, как уносят Егора, но тут к ней подбежал один из бойцов и, придерживая за талию, потащил в том же направлении. Глава клана сказал детей, значит детей. Они и на меня начали поглядывать, но я молча сунул кулак под нос Устинову, и от меня отстали.
— Мы снимаемся с позиций? — Устинов повернулся от меня к Андрею Никитичу, и тот кивнул.
— Оставь здесь взвод, они мне понадобятся, — распорядившись, Ушаков повернулся ко мне. — Кто-то выжил?
— Выжили, — я кивнул. — Их нельзя убивать, — добавил после небольшой паузы. — Ну, то есть, парочку можно, чтобы душу отвести, но остальных нельзя. Это не просто бандиты, это заговорщики, преследующие весьма четкие цели. Почти все занимают определенные государственные должности, даже вон тот, — и я кивнул на приземленное Егором тело.
— Вот как, — Ушаков подошел к трупу и тростью перевернул его на спину. Тело уже начало костенеть, поэтому Андрею Никитичу пришлось приложить определенные усилия. — Ну надо же, Касьянов. То-то в последнее время в Совет столько жалоб поступило на необъяснимые ошибки в составлении патентов. — Он снова повернулся ко мне. — Говоришь, оставшиеся в живых, примерно этого уровня?
— Да, — я кивнул. — И тут проблема национальной безопасности.
— Подозреваю, что Подоров в курсе, — Ушаков поморщился. — А я всё гадал, почему мне заблокировали право реагировать на эти недочеты в работе всех этих бюрократических служб. Наверное, Подоров хотел выяснить больше, прежде чем принимать меры.
— Или же он ничего не хотел предпринимать. Что для него жизни нескольких сыновей кланов, погибших в поезде, и жизнь Егора по сравнению с национальной безопасностью? — как бы это стремно не звучало, но я был почти уверен, что прав. Ни Подоров, ни император не мыслят другими категориями. Я был на месте Императора, и я не хочу больше никогда принимать подобных решений. Потому что с точки зрения логики, здравого смысла и государственной необходимости — они верны. Вот только, как быть с теми отцами, в глаза которых я смотрел, показывая казнь убийцы их сыновей. Как бы я сам пережил смерть Егора, который стал для меня... да хрен его знает. Вроде и не друзья мы, но братья, то ли троюродные, то ли четвероюродные, я так и не разобрался. Одно могу сказать точно. За Вольфа и Егора я порву любого, вот только им пока об этом знать необязательно.
— Да, ты прав, — Ушаков кивнул и снова поднял цепь, которой сковали руки Егора. Глядя на его кровь, уже запекшуюся на металле, он внезапно произнес. — Когда Егору исполнилось три года, я приехал к ним в поместье. Был праздник, много народу, детей, его мать очень любит всякие детские праздники устраивать. Вот только именинника я никак не мог найти среди всех остальных детей. И его безалаберная мамаша и нанятые ею няньки так и не могли сказать мне, где мой правнук. Я нашёл его на берегу пруда, посреди парка. Трехлетний ребенок один на берегу пруда! Он запихал в нос какую-то конфету, и ушел, чтобы никому не рассказывать, пытаясь самостоятельно вытащить её. Он даже не плакал, хотя в глазенках стояли слезы. Такой мужественный, такой стойкий уже в три года. Совершенно не похожий на своего кретина-отца. Я забрал его из этого дома, и запретил Сашке заниматься его воспитанием. Но, тот и не горел особым желанием. Это я смазывал ссадины Егора, когда тот расшибал колени, это я впервые отвел его в бордель, когда мальчику исполнилось восемнадцать. Подозреваю, что слюнявый подростковый секс у него к тому времени уже был, но тут его обучили как надо. И это я впервые плеснул ему виски, чтобы что-то отметить, уж не помню, что именно. Я никогда не заставлял его заниматься армией, это было его решение. Он с самых ранних лет бегал к охранникам, чтобы научиться драться и кидать ножи, а из игрушек предпочитал солдатиков. Хотя я и привлекал Егора ко всем делам клана, чтобы мальчик нашел себя.
— Вы понимаете, что натворили? — я посмотрел на Ушакова и покачал головой. — Вы воспитали Егора как наследника, но он им фактически не является. А я-то все думал, почему у него какой-то разлад с самим собой идет.
— Наверное, ты прав. Но, видя перед собой талант, видя свое истинное продолжение, я уже не мог остановиться, — Ушаков бросил цепь на пол. — У меня чуть сердце не остановилось, когда я подумал, что потерял его.
— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спросил я у него устало. — Что вы от меня хотите?
— Не бросай Егора. Ты очень положительно на него влияешь. Точнее, отрицательно, — Ушаков хмыкнул. — После того, как он с тобой связался, я даже перестал его узнавать. Уже нет того совершенства, той безупречности. Зато есть живой человек, который наверстывает прошедшую мимо бунтующую юность. Егор дерзит, начинает ставить в пику все мои начинания, напивается, шляется непонятно где, влюбляется, и, как ни странно, но мне это нравится.
— Я и не собираюсь отказываться от его компании. Если это всё...
— Костя, я перед тобой открылся. Надеюсь, что ты понимаешь, что движет мною в отношении Егора, — Ушаков смотрел на меня не мигая. Как змея. Ощущение усиливали выцветшие от возраста глаза. Внезапно я понял, что в молодости они были такого же насыщенного синего цвета, как у Егора.
— Я понимаю, правда, понимаю. Но я всё ещё не понимаю, что вы от меня хотите. — Я вернул ему взгляд. В эту игру можно играть вдвоем.
— Отдай мне пленников. — Вот оно. Ну, я почти был уверен, что к этому в итоге всё придет. — Я могу поклясться, что они ответят не только передо мной, но и предстанут перед Советом кланов, раз уж они замешены в заговоре.
— Да, забирайте, — я махнул рукой. — Мне они уже не нужны. Не забудьте с Подоровым поделиться, а то Матвей Игоревич обидится.
— Очень хорошо, — кивнул Андрей Никитич. — Да, Костя, с тобой и Егором хотят встретиться главы кланов, чьи сыновья погибли в поезде. Я организую встречу в своем доме, как только Егор поправится настолько, что сможет выдержать встречу. Ты не против?
— Нет, я не против, — что им ещё от меня надо, интересно? — Пожалуй, я пойду домой отсыпаться. У меня был какой-то просто адски насыщенный день.
— Да, иди. Где мне пленников найти?
— По запаху найдёте, — я ухмыльнулся и указал в тот проход, откуда можно было пройти в зал. — Они под общей парализацией, облегченный вариант, естественно.
— Кроме тебя кто может отменить? — деловито спросил Ушаков.
— Эм, ну, никто, — я почесал висок. — Идемте. Я покажу, заодно и отменю действие заклятья. — Ушаков кивнул и махнул рукой, призывая к себе оставленный взвод бойцов. — В коридоре аккуратнее, там немного грязновато.
Когда мы шли, антураж в виде прикованных в стенам людей произвел впечатление. Особенно впечатлило то, что они были прикованы черными периодически шевелящимися жгутами, похожими на червей переростков.
— Интересный подход, — Ушаков даже подошёл поближе к тому типу, который был со мной так откровенен. Тот открыл глаза и заорал. Надо отдать Ушакову должное. Прадед даже не вздрогнул. Хоть это был неожиданно. — Они все живы?
— Нет, только этот, — равнодушно ответил я. — Вы бы слышали, что он хотел сделать с Егором. Он произвел на этого типа неизгладимое впечатление. Ну ещё бы, такой красавец, да в пределах досягаемости. Мечта всяких извращенцев.
— Да? — теперь Ушаков смотрел хищно.
— Дарю, — я взмахнул рукой, жгуты рассыпались пеплом, а грузное тело упало к ногам Ушакова.
— Ты очень любезен, правнук, — Ушаков кивнул своим бойцам. Двое из них сноровисто спеленали урода и утащили. А ведь я его предупреждал, что он пожалеет о том, что от моих рук не сдох, когда Ушаковым попадется. Вот судьбе конкретно этого типа можно вообще не завидовать.
Когда мы зашли в комнату, неприятный запах ещё больше усилился.
— Зотов, — Ушаков мельком глянул на труп. — Томилин, Кузьмин, — он оглядывал сидящих за столом и морщился. — Изумительная компания. И что же конкретно вам всем сделал мальчишка, который еще и тридцатилетия не отметил?
За столом гордо молчали, но косились на мою ухмыляющуюся физиономию с плохо скрываемым страхом.
— Не думаю, что вы сможете молчать долго, — задумчиво произнёс Ушаков. — Тем более, что мой правнук обещал предоставить Совету одну изумительную вещицу, которая наглядно продемонстрирует нам ваши намерения. — Он посмотрел я на меня, и я тяжко вздохнул и кивнул. Даже, если мои юристы совершат чудо и оспорят мой штраф, придется сделать Совету подарок, со всем почтением, а как же. Все-таки не зря Ушаков держит Совет, да и свой клан в кулаке, как он ловко только что меня подсек. — В самом крайнем случае, он не откажет своим родичам в маленькой услуге, не так ли, Костя?
— В какой? — спросил я довольно обреченно.
— Насколько я помню, для проведения некродопроса необходимо, чтобы мозг оставался целым, все остальное не имеет значения?
— В общем, да, — я кивнул. — Ну и чтобы говорить мог. Да и время. Допрос проводить лучше сразу после смерти.
— Отлично. Если мы не придем к согласию, я тебе позвоню. Надеюсь, ты не откажешь своему старому прадеду в столь незначительной просьбе.
— О чем речь, звоните, — и я снова ухмыльнулся, увидев, как вытянулись их лица. Я же отозвал заклятье, и многим пришлось ухватиться за стол руками, чтобы не повалиться на пол.
— Очень хорошо, тогда можешь идти отдыхать, я сам здесь всё подчищу. — И он кивком отпустил меня.
— Эм, я машину какую-нибудь возьму? Просто уже два раза за сутки телепортировался, больше не желательно.
— Что же ты молчал? — Ушаков на мгновение отвлекся от рассматривания теперь уже своих пленников и глянул на меня, затем перевел взгляд на командира, оставленного с ним взвода. — Отвезти, куда скажет, затем вернуться за мной.
Я вышел вслед за незнакомым мне командиром и пошел, рассматривая по пути место, в котором оказался. Осмотреться как следует у меня не было времени до этого. А ничего так заводик. Небольшой, но хорошо продуманный. Территория опять-таки грамотно оформлена. А не покупали его, судя по общему заброшенному виду, из-за того, что за чертой города, — этот я определил, когда мы вышли на улицу, снаружи я его не видел, оказавшись сразу внутри, — ну, и из-за компактных размеров. Думаю, надо прикупить. В хозяйстве пригодиться. С такими мыслями я и поехал домой в роскошном лимузине Ушакова. Отосплюсь и надо уже делами заниматься, да диплом забрать. Что я зря всяких черных единорогов откапывал?
Матвей Игоревич Подоров встал, когда в зал ожидания вошел молодой служитель.
— Ответ на ваш запрос из секретариата епархии, — служитель протянул ему сложенный лист бумаги.
Подоров нетерпеливо открыл его и уставился на служителя.
— Но, здесь ничего нет, — он протянул лист, чувствуя, что начинает звереть.
— Действительно, — через несколько секунд произнёс служитель. — Значит таков ответ, — он пожал плечами.
— Слушайте, я уже несколько недель не могу добиться внятного ответа от епархии о местонахождении отца Всеволода, — Подоров с трудом сдерживался, чтобы не начать орать и топать ногами. Это был какой-то замкнутый круг. Его посылали из одной инстанции в другую, а он никак не мог на них повлиять. Епархия была неподвластна светским силовым структурам.
— Не кричите, пожалуйста, — служитель кротко сложил руки в молитвенном жесте. — Вы находитесь в доме Господа нашего.
— Да мне плевать! — Матвей уже не сдерживал себя. — Вы можете просто сказать, где сейчас служит отец Всеволод?
— Я могу вам сказать следующее. Отец Всеволод после той трагедии, того пожара, подал прошение продолжить служение, удалившись в отшельнический скит. Прошение было удовлетворено. Никто не вправе нарушать уединение отшельника, если он сам не сделает послабление в своих обетах. Поэтому вам никто и никогда не скажет, где расположен скит отца Всеволода. — Торжественно закончил служитель.
— А сказать об этом вы раньше не могли? Например, когда я делал первый запрос в канцелярию? Я бы не потерял столько времени. — Смяв пустой лист и сунув его в карман, Матвей вышел из зала ожиданий. Его расследование зашло в тупик, и, как он подозревал, выйти из него было довольно проблематично.
На улице зазвонил телефон. Даже странно, что он не звонил, пока Матвей находился внутри огромного храма. Наверное, какой-то блокирующий полог, пришел он к совершенно логичному выводу.
— Подоров, — буркнул он в трубку.
— Матвей Игоревич, случилось ЧП. Все наши клиенты проекта «Стервятник» взяты кланом Ушаковых при похищении, и покушении на убийство Егора Ушакова. — Ответил ему спокойный голос Милы. Подоров вообще сомневался, что у его помощницы есть какие-то другие эмоции, кроме абсолютного спокойствия.
— Что? — Матвей остановился, нашёл взглядом лавочку и сел на неё. — Раз покушение, а не убийство, значит, Егора вытащили?
— Да, его передатчик удалось запеленговать и была проведена молниеносная операция по спасению.
— Кто, кроме Ушаковых принимал в ней участие? — Подоров почувствовал, как у него начинается мигрень. Полгода подготовки псу под хвост. А ведь им удалось вычислить только всех замешанных предателей. Но у него не было ни единого контакта, хотя страну, которая являлась главной в этом альянсе стервятников, им удалось вычислить, отследив переводы довольно внушительных сумм. Что, вот что толкнуло этих кретинов связаться с Ушаковыми? Неужели они не понимали, что за одного из своих клан шкуру с них спустит? Или думали, что хозяева сумеют их защитить? И вот что ему теперь делать? Где концы искать?
— Судя по повышенному остаточному некрофону, в операции принимал участие Константин Керн.
— Ну, куда уж без него, — Подоров прикрыл глаза. — Снимай людей с наружного наблюдения. И почему они ничего про похищение не доложили? Неужели нельзя было просто предотвратить? — добавил он зло.
— Ребята из наружки говорят, что никто из наших чинуш участия в захвате не принимал. Егора доставили на место другие люди. Скорее всего, кто-то из того отряда, который мы ищем.
— Снимай наружку. И свяжись с главой Ушаковых, мне нужна встреча.
— Хорошо, Матвей Игоревич, я всё сделаю, — Мила отключилась.
Подоров приложил телефон ко лбу. Посидел вот так несколько минут, затем решительно набрал номер.
— Керн, — после довольно продолжительного сигнала в трубке прозвучал глухой заспанный голос.
— Костя, нам нужно встретиться и поговорить. Я хочу обсудить, что произошло с Ушаковым.
— Где и когда?
— Завтра, в парке, возле пруда. Думаю, что десять утра подойдёт.
— Хорошо. — В трубке послышались гудки, и Подоров поднялся со скамейки. Нужно было сделать ещё очень многое, потому что с Керном лучше разговаривать, владея информацией хотя бы частично.
***
Звонок Подорова разбудил меня, когда я уже находился в полудрёме. И не спал крепко, но и вставать пока не собирался. Он назначил встречу, я согласился на неё. А вообще, быстро они подсуетились. Наверняка следили за кем-то из той стойкой и гордой компании, которые уверяли меня, что ничего и никому не скажут. Чем больше я об этом думаю, тем чаще меня посещает мысль, что этих баранов элементарно подставили. Нужно быть тупее табуретки, чтобы не понять, что Ушаковы какие угодно, но только не всепрощающие. Складывается впечатление, что кто-то рубит все концы. Не получилось взять с наскоку, значит, пора сворачиваться. Неудивительно, что Подоров рвет и мечет, скорее всего, не успел контакты отследить. Он действовал аккуратно, но ему банально не хватило времени.
Мысли довольно вяло текли в голове. Я даже не представлял, насколько сильно устал. Последние дни проходили на огромных дозах адреналина, и вот теперь и тело, и мозг поняли, что можно, наконец-то, немного расслабиться. я почувствовал, что начинаю снова засыпать...
Бум-бум-бум! Стук в дверь был настолько сильным и громким, что я едва с кровати не свалился.
— Костя, открой немедленно! — голос матери уже звенел, похоже, она давно стоит за дверью и уже начала долбить в неё ногами.
— Ну что ещё случилось? — пробурчал я, бредя к двери. Повернув ключ в замке, снова вернулся в кровать, завалившись на подушку и закрыв глаза.
— Костя, ты ещё спишь? — я приоткрыл один глаз. Мать стояла надо мной, скрестив руки на груди.
— Как видишь, — глаз закрылся, и я повернулся на живот, обхватив руками подушку.
— Немедленно просыпайся!
— Мам, я устал, дай мне выспаться, — простонал я, и тут почувствовал, что подушку вырвало из моих рук. Стукнувшись лбом а матрас, я понял, что поспать мне не дадут.
— Ты отдохнёшь, когда всё будет готово или почти готово, — а вот теперь в голосе Марии Керн звучала сталь. Перевернувшись на спину, я заложил руки за голову и уже окончательно открыл глаза.
— Ты можешь делать, что хочешь. Но хоть убивай меня, я не буду выбирать салфетки, потому что не разбираюсь в оттенках бежевого. Я не буду ломать голову, как рассадить гостей, потому что мне плевать, кто как сядет. Лично я бы вообще дверь в зал открыл и махнул рукой — заходите, гости дорогие, надеюсь мест хватит...
— И мы подошли к самому главному, — перебила меня мама. — Зал! У нас нет зала, куда можно было бы даже просто запустить гостей! Ты поговорил с Вольфом?
— Когда? Я только вчера вернулся и у меня был слишком насыщенный день и не менее насыщенный вечер и часть ночи. У меня было две телепортации за сутки. Две, мама! Я чуть не потерял друга и теперь хочу только одного — выспаться.
— Костя, я и так дала тебе поспать. Сейчас уже полдень. И я понимаю и про телепортацию и про Егора. Мы все волновались за него и за тебя. Но Егор жив, и ты достаточно поспал, чтобы уже включаться в дела. Я не могу всем заниматься одна! Анна большое занята вашим будущим домом, а Стояновы самоустранились. Так что будь так добр, поднимай задницу с кровати и найди мне зал! — она развернулась и чуть ли не строевым шагом вышла из комнаты.
Я так и знал, что этим закончится. Раздраженно поднялся и пошел в душ. Вода, как обычно, дала мне недостающие силы. А может сбежать? В той квартире, где Люська жила окопаться, вроде в засаде. Егора же там приняли, могут и вернуться. А тут я. Только в отличие от Егора жду их. Ну а не придут, и демоны с ними, зато отосплюсь. Идея, конечно, хорошая, но надо сначала с Подоровым поговорить. Сдается мне, что мы ему дело завалили. Да вот только плевать. Я жизнь Егора на его игрища не поменяю и Андрей Никитич ни за что не поменяет. Но, если бы Подоров был чуть откровенен, то в первых рядах бы оказался. А сейчас не знаю, что ему надо Ушакову предложить, чтобы тот пленниками с ним поделился.
За завтраком я встретился с Анной. Какое-то участие в приготовлениях она все же принимает, но, глядя на мать, я уже сейчас прекрасно видел, что найти общий язык им так и не удалось. Уж не знаю, что у них за конфликт. Хорошо что нам дом так вовремя Егор подарил, и жить мы будем отдельно. Как я понял во время моего отсутствия роль громоотвода выполняла Люсинда, но теперь её здесь нет. Надо бы потребовать у Ушаковых вернуть мне помощницу. Не так уж сильно она ранена, чтобы в клинике лежать.
— Цветы. — Я вздрогнул и посмотрел на Анну. Видимо, что-то успел пропустить, пока думал, как буду Люську от Егора отрывать. — Я вчера объездила восемь лавок, и это какой-то ужас. Они не понимают, что я хочу получить в итоге.
— Думаю, тебя бы поняли, если бы ты сама понимала, что хочешь, — я сказал это довольно тихо, но по тому, какая воцарилась за столом тишина, я понял, что меня услышали.
— Костя, ты нам не помогаешь. Хотя бы не мешай, — Анна бросила вилку на стол.
— В чём я могу тебе помочь? Я же уже сказал, что зал я беру на себя, но, Аня, я только вчера вернулся. У меня была бешеная неделя, а вчерашний день я просто хочу забыть, как страшный сон. И я прошу об одном, пожалуйста, оставьте меня в покое только сегодня. Мне надо отдохнуть, чтобы начать уже соображать!
— Не надо на меня орать, — процедила Анна. — Мы все и так на взводе. И я, и Мария Витальевна прекрасно понимаем, что тебе трудно, что ты устал, и вчера мы все ждали вестей про Егора. Это ужасно на самом деле. Но и ты нас пойми! Я с твоей матерью не пенную вечеринку организуем, в конце концов. Тем более, что канцелярия императора подтвердила его присутствие! А ты только ерничать можешь.
— Всё, с меня хватит, — вскочил из-за стола, швырнув салфетку на тарелку. — Я попросил только сегодня не трогать меня. А сейчас у меня резко появилась куча дел. Мне ещё штраф Совету выплачивать, если вы об этом ещё не забыли.
Уже в холле меня догнал дед.
— Сбегаешь? — он встал напротив, глядя, как я натягиваю куртку.
— Сбегаю, — я даже не стал отрицать очевидное.
— И бросаешь меня с ними наедине? — дед поджал губы.
— Ты сильный мужик, справишься, — пробормотал я, застегнул куртку, поднял на взгляд на него.
— Трус, — бросил он.
— Да, я трус и горжусь этим, — произнес я, не скрывая гордости. — И да, я сбегаю, потому что легко могу это сделать. В отличие от тебя. Ты слишком порядочный, чтобы опуститься до моего уровня.
— Где твоя помощница? — вздохнул дед. — Её нет один день, а я уже хочу забыть про свою, как ты там сказал, порядочность, пойти и демонстративно выдрать в резиденции императора его любимый розовый куст, а на земле нацарапать пару неприличных слов, оскорбляющих Орловых.
— Хм, оскорбление словом и действием правящий дом в месте нахождения императора? — я задумчиво разглядывал его. — А, я понял. Ты хочешь, чтобы тебя вернули в ту прекрасную камеру, в которой мы оба уже побывали?
— Просто на лету ловишь, — дед усмехнулся.
— Боюсь тебя расстроить, но вряд ли император не поймет твоего замысла. Он не дурак, знаешь ли. А поняв, вряд ли будет столь снисходителен, как ты думаешь. По-моему, он тебя просто отправит домой, похлопав по плечу.
— Ты умеешь утешить, — дед поежился. — Видишь ли, для меня и твоей матери это тоже впервые, мы как-то пропустили эту часть. — Я невольно напрягся, но тут же расслабился, он не обвинял меня, не упрекал, просто констатировал факт, да свадьбы не было, и теперь я в растерянности. — Сейчас я думаю, и слава богу, потому что два раза нечто подобное — это уже было бы слишком.
— Та свадьба была бы пышнее, — я усмехнулся.
— Не факт, — дед вздохнул. — Хотя, с Разумовскими тоже просто бы не было.
— Вот только Разумовский не пытается с маниакальным упорством искать во мне черты сына. На Совете, например, он едва взглянул на меня. — Я слегка наклонил голову на бок и потерся щекой о плечо. В теплой куртке было жарко, и я уже начал потеть.
— У Разумовского есть наследник, ему не нужно изгаляться, — и тут я понял, дед знает. Он знает, кто мой отец, понял по каким-то признакам, которые у меня внезапно проявились. Да и я почти уверен, что это погибший Великий князь Виталий Орлов. Только все будут продолжать упорно молчать, как молчала мать все эти годы. Потому что объявить меня сейчас сыном Виталия, пусть даже незаконнорожденным — это всё равно что нарисовать мне на груди огромную мишень. Особенно, учитывая последние события. И я больше чем уверен, что именно сейчас мать будет отпираться до последнего, хоть на куски её режь. И сколько бы догадок у кого не появилось, только она совершенно точно знает, кто отец её ребенка.
— Ты прав, — я усмехнулся. — У Орловых тяжёлая ситуация в этом плане.
— Эм, твои проблемы с алкоголем, — дед замолчал, а затем быстро договорил. — Постарайся не пить на свадьбе, то есть, вообще не пить. Особенно на глазах у императора.
Ну, спасибо, что намекнул. Только, почему сейчас? Неужели раньше нельзя было это сделать? Просто прямо сказать, а не на разные заклятья указывать.
— Я учту, — кивнул, показывая, что понял.
— Где тебя искать, если срочно понадобишься? — дед слегка расслабился, словно груз большой сбросил.
— Скорее всего, в лаборатории у Тихона. Но, в любом случае, телефон при мне.
Дед хмыкнул и отошёл от двери, давая мне пройти. Выйдя на улицу, я поежился. Вроде весна скоро, но всё ещё холодно. Так, программа минимум: забрать машину со стоянки на вокзале, посидеть у Тихона, может даже в их комнате отдыха запереться и поспать уже, чтобы никто не беспокоил. Потом узнать, где держат Егора и навестить его, если получится. Ну и зал. Попробую всё-таки с Юркой поговорить. У них там довольно просторно, насколько я помню, вроде должно много гостей вместиться. Правда, я не знаю, сколько их вообще будет. Но, раз мои дамы сказали, что зала Вольфа хватит, значит, будем им верить на слово. Вот только, как быть с охраной? Или это проблема службы безопасности императора? Тогда с ними надо будет много чего согласовывать.
Нет, ну это надо же, сбежал из дома, чтобы не думать о свадьбе, и каждую минуту мысли к ней возвращаются. Вон, об охране думаю. И вообще, Егор на ноги встанет, его и нагружу. Он мне должен, он у меня помощницу увёл, вот пускай и отрабатывает. Хоть кто-то ещё, кроме меня будет на свадьбе трезв, как стёклышко, а то мне уже как-то обидно становится.
Быстро дойдя до гаража, выхватил первого попавшегося водителя и велел везти меня на вокзал. Молодой совсем парень только покосился на меня. Наверное, в его голове странные мысли сейчас бродят. А не собираюсь ли я сбежать совсем уж радикально?
— Вас ждать? — спросил он, когда я вылезал из машины возле вокзала.
— Нет, — и чуть не заржал, глядя на выражение его лица. Когда же я отходил, то увидел, что парень кому-то звонит.
Буквально через минуту зазвонил телефон. Глянув на высветившийся номер, я всё-таки заржал.
— Да, Егор, я тебя слушаю. — Радостно сообщил я Громову, которому так оперативно стуканул на меня водитель.
— Могу я поинтересоваться, что вы делаете на вокзале, Константин Витальевич? — вкрадчиво спросил он. — Интересно, где он так научился разговаривать, пока меня не было? Или дурдом в доме Кернов и его коснулся?
— Да вот, думаю, не уехать ли мне куда глаза глядят?
— Я бы не советовал, — совершенно спокойно ответил Громов. — Если вас там найдут ваша мать и невеста, то, я вам не завидую.
— Вот только угрожать мне не надо, — я снял защитное поле с машины и сел в неё. — Да не напрягайся, я всего лишь машину со стоянки забираю.
— Ну и шуточки у вас, Константин Витальевич, — буркнул в ответ Громов и отключился.
Так, а теперь в лаборатории. Хотя нет. Сначала я, пожалуй, поем. Дома мне это сделать не удалось, поэтому, поеду-ка я к своим любимым пирогам.
В кафе никого, кроме официантки и чем-то гремящего на кухне повара, не было. У меня вообще начали закрадываться подозрения, что я чуть ли не единственный посетитель, который по достоинству оценил это заведение. Хотя, вроде бы пару раз видел, как здесь сидели мужики. Но всё же, чаще всего я сидел здесь с пирогами один, или же с теми, кого сам приглашал.
— А где все? Сколько я сюда не заходил, здесь всегда немноголюдно, — спросил я у официантки, усаживаясь за свой любимый столик у окна.
— Так вы приходите в такое время, — она улыбнулась и поставила передо мной кофе и пироги. Надо же, даже не спросила, что мне подать, сама принесла, постоянный клиент, как никак. — Это рабочий район, как раз рабочий день в разгаре. Вот загляните во время обеда, тогда и присесть негде будет. — Девушка забрала поднос, а потом, поколебавшись, спросила. — Вам с собой пироги завернуть?
— Это было бы просто чудесно, — я расплылся в улыбке.
Когда я уже допивал кофе, зал начал заполняться народом. Многие недоуменно посматривали на меня, сразу определив, чья машина стоит на улице. На да, и машина была дороговата для этого района, да и куртка небрежно брошенная на стул, стоящий рядом, стоила немалых средств. Для меня простая, а вот для вон того задержанного клерка совершенно не подъемная. Наверное, я совершенно не вписываюсь в местный антураж. Ну не спасала даже, казалось бы, обычная куртка, как я думал раньше. Она всё равно очень выделялась на фоне того, во что были одеты входящие люди, забежавшие сюда, чтобы перекусить во время обеда. И от этого, взгляды, направленные на меня, были настроены очень далеко от доброжелательности. Решив не нервировать народ больше необходимого, я расплатился, оставив щедрые чаевые, и вышел из кафе. Подойдя к машине, посмотрел вдоль улицы. Меня посетила одна идея, которая показалась весьма интересной и которая вполне могла сработать как надо, в первую очередь на контрастах, а потом уже подключится здравый смысл и профессионализм. Проехав буквально половину этой недлинной улицы, я остановился перед цветочной лавкой.
Уже привычно звякнул колокольчик, когда я зашёл внутрь.
— Чем могу помочь? — Рыжова выбежала из-за стеллажей и тут увидела меня и осеклась. — Ой, простите.
— За что вы просите прощение? — я, если честно, удивился такому приветствию.
— Мне Олежка сказал, что вы Керн, — она слегка покраснела и принялась теребить фартук, который накинула поверх платья.
— Ну и что? — Я пожал плечами. — Это не меняет того факта, что у вас замечательные цветы, а вы в них очень хорошо разбираетесь.
— Вам нужен букет? — спросила Рыжова, подняв на меня глаза.
— Нет, — я покачал головой, а в её взгляде промелькнуло разочарование, но она быстро с собой справилась и снова смотрела доброжелательно и немного смущённо. Я же оглядел доступное моему взгляду помещение. — По-моему, здесь раньше было больше цветов?
— Сейчас дела идут плоховато, — призналась Рыжова. — Я стараюсь не заказывать быстро теряющие свежесть цветы. Они должны радовать глаз, а не вянуть в цветочной лавке.
— Знаете, как бы это не прозвучало цинично, но я даже рад тому, что дела идут не очень хорошо, — Рыжова вскинула брови и удивлённо посмотрела на меня. — Так у меня будет больше шансов уговорить вас помочь мне.
— Помочь с чем?
— Я женюсь. И это будет свадьба года. Не потому, что мы с Анной такие вот важные персоны, вовсе нет. Просто одновременно со свадьбой пройдет процесс слияния кланов, а это уже событие. Мы получили подтверждение присутствия императора. Та что дома у меня царит что-то плохо контролируемое. Даже выбор цветов и салфеток ставит свадьбу под угрозу, просто потому, что мы скоро банально переубиваем друг друга.
— Вы хотите, чтобы я взялась за цветочное сопровождение? — Мне показалось, что у этой милой женщины перехватило дыхание.
— Нет, — покачал головой. — Я хочу, чтобы вы помогли моей матери с этими демоновыми приготовлениями. Тогда Анна спокойно займётся нашим домом, и они не будут трепать друг другу нервы.
— Я? Помочь клану Кернов со свадьбой? На которой будет присутствовать император? — Она так на меня уставилась, что я даже мельком взглянул на ширинку, может она расстегнулась? С ширинкой было все в порядке, но Рыжова не перестала смотреть на меня так, словно у меня что-то не в порядке, как минимум с головой.
— А что такого? Уж поверьте, лучше вы, чем я. К тому же моя мама, похоже, не в состоянии самостоятельно найти себе помощницу. — Она только моргала, глядя на меня. — Ну хорошо. Давайте сделаем так. Я попрошу мать заехать завтра сюда. Если вы договоритесь, то договоритесь, ну а не срастётся, что поделать, — она ещё раз моргнула, потом медленно кивнула. — Да, и ещё, Мария Керн непростой человек. Если вы всё-таки не найдете общий язык, в чём я сильно сомневаюсь, то я в любом случае отдам вам цветочное сопровождение.
— А если она будет против? — тихо спросила Рыжова.
— Что вы знаете про кланы, кроме того, что мы владеем даром? — серьезно спросил я.
— На самом деле очень мало, — призналась она. — Наверное, больше из романов, да светской хроники.
— Тогда вы должны понять и запомнить одну простую вещь: Мария Керн может делать всё, что захочет, но только до тех пор, пока я не поставлю точку. Когда я отдам приказ, это становится руководством к выполнению, и какому-либо обсуждению уже подлежать не будет. Изменить его в настоящее время может только мой дед, который является главой клана. Моя мать прекрасно знает правила игры и никогда не переступит черту. Она всего лишь раз хотела пойти против решения главы. При этом она потеряла бы всё. И ей повезло, что в той ситуации отец принял её сторону. Поэтому, даже, если она будет против, на моё решение это не повлияет, и дед его вряд ли оспорит.
— Я не думала, что всё так сложно, — прошептала Рыжова.
— В какой-то мере вам проще, у вас нет стольких условностей, — я мягко улыбнулся. — Ну так как, согласны понаблюдать за жизнью кланов в их естественной среде обитания? Да ещё и деньги за это получать?
— Я согласна попробовать, — почти через минуту ответила Рыжова, я уже думал, что ответа так и не услышу. — Но я не буду навязываться. Если мы с вашей мамой не договоримся, то и от сопровождения я откажусь, просто не смогу работать в таких условиях.
— Ладно, договорились, — и я вышел на улицу, вдыхая прохладный, но уже не обжигающе холодны воздух. Можно сказать, что одно дело сделано. А теперь можно и в лаборатории наведаться.
При входе в лаборатории я не встретил охранников. То есть, их там вообще не было. Зато всё то время, пока я шёл до лифта, меня не покидало ощущения взгляда, буравящего спину. Потом к этому ощущению присоединилось чувство беспокойства, всё время хотелось оглянуться. Похоже, Громов начал что-то очень конкретное делать с защитой, и лаборатории, оправдывая своё предназначение, стали ещё и полигоном для обкатки того, что в итоге получается. А получалось нечто очень неплохое и, похоже, невероятно сложное.
Тихон сидел за столом и что-то разглядывал через увеличительный прибор.
— Интересно? — спросил я, падая на стул.
— Да, довольно необычная работа с материей, — Тихон отодвинул увеличительным прибор от глаза, положил на стол и только после этого посмотрел на меня. — Если ты пришёл за своим заданием по защите, то его пока нет. Ушаков не закончил дело. Должен был сегодня прийти, но так и не появился.
— Егор ранен, — Тихон не задавал вопрос, но я всё равно на него ответил. — Но, думаю, что после произошедшего, примчится сюда как только на ногах будет стоять. У него теперь есть очень большой стимул закончить защиту.
— Что значит ранен? — Тихон нахмурился.
— Его похитили и пытали, хотели сюрприз в виде плохо узнаваемого трупа правнука Андрею Никитичу подкинуть, — я принялся чертить какие-то линии пальцем по столу. — Я только не пойму, как его вообще смогли выследить? Егор очень хорошо обучен. Он не мог не заметить слежку.
— Мог, — Тихон встал и, обхватив себя руками, прошелся вокруг стола. — Мог, Костя. Это я виноват в том, что мальчику пришлось пережить. В самый первый раз, когда мы работали над контуром, я не уследил за ним, слишком увлекся процессом и Егор выложился в ноль. Он был в таком жутком состоянии. Странно, что вообще куда-то смог доехать. Ночевал не дома, как я понимаю? — я кивнул. — Я предложил вызвать ему машину, но он отказался. Вот тогда-то его и сумели подсечь. Он бы не заметил, даже, если бы кто-то на заднем сиденье в его же машине схоронился. Так что, это я виноват. Надо было лучше следить, и надо было настоять на том, чтобы его забрали отсюда. — Он остановился и посмотрел на меня. — Ему сильно досталось?
— Могло быть и хуже. Мы успели вовремя, — совершенно честно ответил я.
— Это хорошо. — Тихон сел на своё место. — Так зачем ты пришёл? Или плановая проверка, после долгого отсутствия?
— Да, нет, хотел спрятаться, чтобы отоспаться, но что-то уже и спать перехотел.
— Бывает, — философски заметил Тихон.
— Тихон, тут такое дело, скорее всего, один обруч Совету придётся отдать, независимо от того, как сработают мои юристы, — здесь было тихо и спокойно. Остальных сотрудников не было видно, но до меня быстро дошло, что сейчас обед, и скоро они вернутся, наводя обычную для лаборатории суету.
— А ты что, сомневался? — Тихон даже фыркнул, открыл стол и вытащил готовый обруч. — Держи.
— Вы его уже изготовили? — я взял эту изящную вещицу и покрутил в руке.
— Так я же говорил, что как знал, пару заготовок заранее сделал, — Тихон потянулся. Я уже хотел спросить, сколько времени занимает создание самого артефакта, при условии наличия болванки, возможно есть смысл разделить производство, как в дверь постучали и в лабораторию заглянул Звягинцев.
— Тихон, у тебя случайно... А, вижу, — он вошёл. — Константин Витальевич, Виталий Павлович попросил вас связаться с ним. Он почему-то не может дозвониться.
Я достал телефон и посмотрел на экран. Никаких сигналов не было, экран был абсолютно темный, словно умерший.
— О, черт, всё никак полог не сниму, совсем старый стал, — хлопнул себя по лбу Тихон, в ответ на мой удивленный взгляд. — Из коридора уже можно звонить и принимать звонки, а сюда они не проходят.
— Ясно, — поднявшись со стула, я вышел в коридор и тут же набрал номер деда. Мне ответили после первого же гудка. — Что случилось? — без всяких предисловий спросил я.
— Я не сказал бы, что что-то случилось, но твой прадед внезапно вспомнил о моём существовании. Он, видите ли, не может до тебя дозвониться, а ему очень нужно, чтобы ты к нему приехал.
— Когда? — И что от меня нужно Ушаковым? Может пленники не пошли на контакт? Или срочно обруч понадобился?
— Как можно скорее, — рявкнул дед. — И, кстати, почему до тебя никто не мог дозвониться?
— Тихон какой-то полог прямо в лаборатории повесил.
— Понятно, — дед замолчал, а потом добавил. — Я одного не пойму, ещё совсем недавно Ушаков делал вид, что меня не существует, даже в Совете сводил все контакты до пределов обычной вежливости, а тут... В общем, я тебе просьбу всесильного Андрея Никитича передал, на этом моя миссия выполнена. — И дед отключился.
М-да, поспать мне сегодня точно не дадут. Надо поехать, узнать, что там у Ушаковых стряслось, да про Егора уточнить.
Забрав у Тихона обруч, я направился к прадеду. Дежуривший в холле охранник указал мне путь до кабинета, но провожать не стал. То ли не получил подобного приказа, то ли просто не захотел ради меня куда-то переться.
— Я уже почти за своего здесь прохожу, — сдал я охранника прадеду, когда вошел в кабинет.
— Ты и есть свой. Ты мой правнук, плоть от плоти, как говорится. К тому же они все прекрасно знают, что это именно ты и Люся спасли Егора. Мальчик собрал очень хорошую команду. На самом деле он принял это хозяйство в ужасном состоянии. Конечно, ещё не всё доведено до совершенства, но уже совсем не то, что было еще год назад. И бойцы по-настоящему ценят своего командира. И, разумеется, благодарны человеку, который им этого командира сохранил. — Андрей Никитич внимательно меня осматривал. Он всегда так делал, словно пытаясь что-то разглядеть, то, чего не заметил при нашей первой встречи.
— Вот обруч, вы из-за него хотели меня видеть? — я положил обруч на стол, и Ушаков с любопытством посмотрел на лежащий перед ним артефакт.
— Нет, но я рад, что ты выполнил обещание, — он отодвинул обруч в сторону и положил на стол мой обрез. А также мешок с патронами. — Ты забыл его на заводе. Парни вычистили его, заменили пружину, кое-где даже лак подновили.
— Я вижу, — на самом деле я совсем про него забыл. Вот ведь. Иногда память Зелона меня сильно подводит. Он не знал огнестрельного оружия, и поэтому я до сих пор больше забочусь о сохранности колюще-режущих игрушек, чем о стволе. — Вы меня позвали, чтобы отдать его? — Странно, он вполне мог кого-нибудь сгонять, чтобы отдать обрез, зачем он меня-то выдернул?
— Я так понимаю, именно из него Великий князь получил внезапный сердечный приступ? Или, от чего он там скончался? — Ушаков продолжал внимательно на мня смотреть. Мне уже не по себе от его взгляда стало.
— Да, это именно тот самый обрез, — ответил я, надо сказать, довольно осторожно.
— Храни его. Когда-нибудь его ценность сложно будет оценить деньгами, особенно для ценителей. — И Андрей Никитич скупо улыбнулся.
— Я могу узнать, где Егор? Его можно навестить?
— Егора пришлось перевезти в Центральную больницу, — Ушаков поморщился. — Котов лучший хирург, но этот упрямый баран всегда берёт пациентов только у себя в «родном» отделении. Объясняет это тем, что может творить чудеса только в своей операционной, своими инструментами и со своей медсестрой.
— Хм, да вы не беспокойтесь, мы там недавно в отделении ремонт неплохой сделали, Егору понравится, — я не удержался и хмыкнул. — Вот как знали, что скоро половина семьи там окажется. То я, то дед с Назаром Борисовичем. Теперь вот Егор с Люсиндой. Кстати, насчет Люсинды.
— А что такое с девочкой? — Андрей Никитич, казалось, потерял к нашему разговору всякий интерес, потому что задал свой вопрос довольно равнодушным тоном.
— Да всё нормально с ней. Насколько я понял, кроме нескольких синяков на шее и общих переживаний, в основном за Егора, а не за себя, у Люсинды больше никаких повреждений нет.
— Ну, это весьма спорный вопрос. Целители еще не выдали мне общего заключения. — И Андрей Никитич принялся перекладывать на столе какие-то бумажки.
— И все же, я не думаю, что ей следует оставаться в клинике...
— Насколько я понял, в этой клинике, несмотря на ремонт, проведенный Кернами, существует некоторый дефицит в сиделках. Лично я думаю, что Люсинда лучше всех справится с уходом за Егором. Да и охране будет легче ориентироваться. — Что-то Андрей Никитич как-то странно юлит. Что происходит?
— Хорошо, я спрошу прямо. Когда мне вернут мою помощницу? — вот теперь я в упор разглядывал главу клана Ушаковых.
— Не в ближайшее время, — он прекратил суетиться и прямо посмотрел на меня. — Мой тебе совет, Костя, найди девочке замену. Потому что Люся вряд ли вернется к тебе на службу, по крайней мере не в ближайшей перспективе.
— Мне интересно знать, почему? — я оперся на стол и даже чуть подался вперед, сокращая расстояние между нами.
— Потому что это будет не совсем уместно, — ответил он и улыбнулся очень жесткой улыбкой, которая совсем не коснулась глаз. — Можешь навестить Егора. Он уже в сознании. Котов всё же творит настоящие чудеса. Я предупрежу охрану, чтобы тебя не мурыжили в коридоре. Возможно, тебе удастся выяснить больше, чем известно мне. А пока давай поговорим о другом.
— И о чем же вы хотите поговорить? — я продолжал буравить его тяжелым взглядом. Что могло такого произойти за неполные сутки, из-за чего я лишился помощницы?
— Ты садись, чего стоишь? В ногах правды нет, — Ушаков кивнул на стул, стоящий напротив него, и, подождав, когда я устроюсь за столом, продолжил разговор. — Я хочу поговорить о свадьбе. Когда, где, будет ли присутствовать император. Порадуй старика, расскажи ему интересную историю.
Егор очнулся под утро. Ещё ночью его перевели в операционную: всё-таки те уроды повредили некоторые внутренние органы, к счастью без разрывов и обильных кровотечений. Но операция всё равно понадобилась. Правда она не длилась много времени. Котов всего лишь провёл ревизию, чтобы ничего не пропустить и подправил нанесенный ущерб.
Когда Егор очнулся, у него даже уже повязки не было. После того, как поработал хирург, в дело вступили целители, владеющие жизнью, и о том, что в его внутренностях недавно ковырялись, Егору напомнил лишь тонкий белый шрам на животе.
Котов посчитал, что ничего страшного с парнем нет. Ногу загипсовали, ребра стянули и перевели в виппалату. При этом лучший хирург страны не прекращая ворчал, что его побеспокоили из-за какой-то неинтересной ерунды. Но в итоге всё-таки посоветовал не перенапрягаться и полежать под его наблюдением хотя бы недельку.
Егор проснулся и, приподнявшись на локтях, оглядел место, где оказался. Он в палате был один, не увидев никого, кто мог бы ему объяснить, что произошло с того момента, как привезенный прадедом целитель погрузил его в кому.
Словно услышав или почувствовав, что он не спит, в палату заглянул охранник.
— Слава богу, — с чувством произнёс боец. — Вам что-то нужно, Егор Александрович?
— Где я? — голос звучал хрипло, и говорить Егор мог только громким шепотом. Со связками местные целители, похоже, вообще решили не заморачиваться.
— В Центральной клинике, — тут же ответил охранник. — Вам нужно было сделать операцию, и Андрей Никитич не согласился на другого хирурга, кроме Котова.
— Понятно. — Егор прислушался к себе. — Ну, можно сказать, что я вполне неплохо себя чувствую. — Он замолчал, а потом быстро спросил. — Со мной в том проклятом цеху девушка была, ты, случайно, не знаешь, где она? — Больше всего он боялся, что Люсинда — это плод его воображения, сгенерированный измученным мозгом, просто, чтобы отвлечься от происходящего. И что сейчас боец ответит, что никакой девушки там не было.
— Знаю. Люсинда Викторовна попросила показать ей, где часовня, когда вы просто уснули, а не... — он недоговорил, но Егор и без этого понял.
— Здесь есть часовня? — он удивлённо приподнял бровь.
— Во всех крупных клиниках есть часовня. Люди умирают, знаете ли, а целители всё-таки не боги. Да и родственникам иной раз требуется утешение, — проворчал охранник.
— Помоги мне подняться и проводи туда, — приказал Егор, и тут едва не столкнулся с бунтом, потому что боец не был уверен в том, что ему можно вставать. Но бунт был быстро подавлен, и один из охранников, подчиняясь командному произволу, помог Егору встать на ноги. Ходит с помощью костылей было непривычно, но по другому загипсованная нога не давала передвигаться. Конечно, целители поработали с костями и они уже начали срастаться, но до относительного выздоровления необходима была та самая неделя, которую Егор должен был провести в клинике.
Люсинда сидела на скамье и даже не молилась, а просто смотрела на суровые лики святых и тихонько плакала.
— Ты мне не ответила, — она вздрогнула, когда скраю скамьи сел Егор, выставив ногу в проход. — Ты выйдешь за меня?
— Зачем ты встал? — Люсинда тут же переполошилась. — Тебе нельзя вставить.
— Тогда только от тебя зависит, как скоро я вернусь в кроватку. — Егор криво усмехнулся. — И да, я могу быть, кроме всего прочего, очень нудным и настойчивым.
— Ты будешь нудно и настойчиво гробить свое здоровье? — Люся обошла скамью и села на корточки, чтобы видеть его лицо.
— И это в том числе. — Кивнул Егор. — В итоге тебя загрызет совесть, так что просто ответь на мой вопрос.
— Егор, ты же понимаешь, что это невозможно, — Люся покачала головой. — Это только в романах и сказках девушка вроде меня выходит замуж за парня, вроде тебя. В жизни так не бывает.
— Люсь, я тебя не спрашиваю про это, — отмахнулся Егор. — Если ты сейчас скажешь, что ты просто не хочешь и что... и что кот Керна ошибся, и ты меня не любишь, я просто отстану и больше никогда не подниму эту тему. Но если есть какие-то другие причины, лучше их даже не озвучивай, потому что я приму только это в качестве отказа.
— А эти коты когда-нибудь ошибаются в таких вещах? — с тоской в голосе спросила Люсинда.
— Если скажешь нет, то твой случай будет первым, — Егор не отрываясь смотрел на неё. — Мой прадед отдал свою любимую дочь за деда Керна, потому что её кошка была ну очень к молодому Виталию неравнодушна. — Егор усмехнулся, а потом снова стал серьезным. — Так кот ошибся?
— Ты же знаешь, что нет, — Люся пересела на соседнюю лавку. — Зачем ты это делаешь? Зачем нарываешься на неприятности?
— Потому что это происшествие показало мне прежде всего, что я вполне смертен. К тому же, совершил столько ошибок, что женитьба на тебе, никакой роли в моей предстоящей порке не сыграет. К тому же ты нравишься прадеду, так что, думаю, в итоге все будет хорошо. Помоги мне встать, — попросил он.
Он прекрасно владел собственным телом, но всё же сейчас ему было тяжело подниматься, всё-таки недавняя операция давала о себе знать. И он честно хотел лечь и выполнять все требования целителей, но только после того, как сделает то, что запланировал. Поэтому вместо того, чтобы идти обратно в палату, Егор заковылял прямиком к служителю, который что-то раскладывал на алтаре. Охранник, который притащил его сюда и Люсинда переглянулись, и поспешили за Егором.
— Вы можете прямо сейчас совершить обряд венчания? — спросил он, а Люсинда чуть не упала, зажав рукой рот. Охранник же ткнул, побледнел и побежал из часовне, вытаскивая на ходу телефон.
Выбежав в коридор он набрал номер Андрея Никитича. Звонить было страшно, но ещё страшнее нарваться на последствия сумасшедшего поступка командира.
— Ушаков, — раздался голос главы клана в трубке, и он пару раз выдохнул, прежде чем ответить.
— Николай Алексеев, я командир поста охраны в клинике...
— Что с Егором? — перебил его Ушаков.
— Эм, он сейчас женится, — выпалил Николай.
— На Люсинде? — более спокойно спросил Андрей Никитич.
— Да, на ней, — ответ последовал незамедлительно.
— Будь свидетелем, — коротко приказал Ушаков и отключился. А Николай озадаченно посмотрел на телефон.
— Я чего-то не понимаю? — вопрос он задал вслух, но ответа на него, естественно, не дождался. Пожав плечами, он проскользнул обратно в часовню и встал рядом с Егором, который в этот момент убедил служителя, что в своём уме и прекрасно понимает на что идёт.
Люсинда же, которая столько времени не спала, и столько пережила, вообще не сразу сообразила, что происходит, и опомнилась лишь в тот момент, когда служитель объявил её женой Егора и разрешил им поцеловаться. Что-то менять было поздно. Егор забрал выписанное служителем свидетельство о браке, и только после этого позволил увести себя в палату.
— И что дальше? — Люсинда села на край его постели, когда он был устроен и выслушал все маты Котова, который в выражениях не стеснялся и ему было плевать, что материт он одного из Ушаковых. Пригрозив напоследок привязать Егора к кровати, Котов осмотрел его и, не найдя ничего криминального, вышел из палаты, оставив молодоженов наедине.
— Можешь воспользоваться советом Котова и привязать меня к кровати, — Егор улыбнулся. Не усмехнулся, как обычно, а именно улыбнулся. — Сейчас я вряд ли способен на подвиги, а подтвердить брак, вроде бы полагается.
— Я серьезно, — Люсинда легонько ударила его в обнаженное плечо.
— Я тоже. Подтверждение брака — это очень серьезный процесс, который нужно ещё совершать, по рекомендации целителя, — Люся снова его легонько толкнула. — Ай, чего ты дерешься? Смотри, прадеду пожалуюсь, что ты меня бьешь.
— Ещё скажи, что это я заставила тебя под дулом пистолета жениться на мне. И Николая взяла в сообщники. Он тебя держал, чтобы ты не сбежал, — Люся фыркнула.
— А ты знаешь, деду понравится эта версия, она оправдает абсолютно всё. Не зря же он всем рассказывает, кто его слушать хочет, как ты его убить пыталась, а я стоял и ушами хлопал.
— Господи, куда я попала? — Люся закатила глаза.
— Ты привыкнешь. Уж от своей семейки я смогу тебя защитить. — Сейчас Егор был предельно серьёзен. — Люсь, я же сказал, в самом крайнем случае я смогу нас прокормить. К Керну пойду или Юрке Вольфу. Не переживай.
— Я не за себя переживаю, — она погладила его по голове, не переставая удивляться, насколько черные у него волосы.
— Я смогу нас защитить, — серьезно повторил Егор. — Поверь мне, просто поверь.
***
Вопрос Андрея Никитича поставил меня в тупик. Но не отвечать на него я причины не видел, поэтому совершенно спокойно сказал.
— Десятого сентября. Император будет. А вот где, пока не знаю. Сегодня планирую к Вольфу напроситься. У него бальная зала приличного размера, да и не убожество вроде.
Прадед задумчиво посмотрел на бумаги, затем резко поднялся и вышел из-за стола.
— Иди за мной, — и пошёл к выходу из кабинета. Я вскочил и бросился его догонять.
В этой части огромного дома Ушаковых я ещё не был. Выполненно всё было в том же сдержанном стиле, но каком-то более теплом что ли. Похоже, меня вели куда-то по жилой части дома. До этого, дальше официальной части я не допускался. Можно ли это расценивать как признание? Да хрен его знает. Я вообще не могу понять, как ко мне относятся Ушаковы, ни все вместе, ни каждый по отдельности.
Там временем, шедший впереди Ушаков свернул в боковой коридор и вскоре мы вышли из дома на улицу, очутившись в огромном заснеженном парке.
Прадед не накинул даже пальто, значит, идти было недалеко. В итоге так и оказалось. Вскоре перед нами оказалось круглое строение под высоким куполом. Чуть поодаль расположилась семейная часовня. Андрей Никитич открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Это был зал. Все пространство строения занимал один огромный зал. Много стекла и зеркал. Сверкающие люстры каскадами спускались с потолка. Всё было воздушным и праздничным. А многие окна можно было открыть, если становилось душно.
— К этому зданию ведёт отдельный вход с премыкающей частью парка. В сентябре здесь довольно живописно. И очень хорошо создаётся коридор охраны. — Ушаков задумчиво осмотрел зал. — Когда-то я именно здесь выдавал свою дочь за твоего деда.
— Вы мне предлагаете свой дом для свадьбы? — Уточнил я, прикидывая, как буду расплачиваться с ним. Но отказаться я тоже не мог, потому что Ушаков одним этим жестом снимал с меня кучу проблем.
— Ну наверное, я не похвастаться тебе захотел, поэтому притащил сюда, — ядовито усмехнулся прадед. — Передай Марии, чтобы она составила список помощников. Я предупрежу Устинова, чтобы он с ней всё согласовал. С завтрашнего дня эта часть парка будет для вас открыта на постоянной основе. Можно приступать к приготовлениям. Тоже касается и часовни.
— Я, — кашлянув, я прямо посмотрел на него. — Я не знаю, как буду рассчитываться.
— Костя, иногда ты меня бесишь, больше, чем Егор. Вот уж действительно, где родство сыграло. Если тебе так будет проще — это мой свадебный подарок. Больше ничего не получишь, так для тебя достаточно приемлемо будет?
— Ну, в общем, да, — я кивнул. — Как там ваши пленники? Не слишком артачатся?
— Нет, — Андрей Никитич покачал головой. — И мне даже не пришлось твою фотографию вешать на стене в допросной комнате.
— Это было бы сложно объяснить, что делает моя фотография на стене в допросной, — я даже расстерялся, повторив за ним впечатлившую меня фразу.
— Это моя допросная, а ты мой правнук. И только мне решать, где любоваться своим правнуком, — отрезал Ушаков.
— Ну, спасибо, хоть не в сортире, — не удержался я от подколки.
— Тебе ни куда не надо спешить? — он прищурился, а я понял, что скоро договорюсь.
— Да, я как раз вспомнил, что у меня есть дела, — и я повернулся к дому. Во-первых, я не знаю как выходить отсюда через парк, а, во-вторых, мне нужно было ещё обрез забрать из кабинета.
Что характерно, провожать он меня не стал. То есть, в дом мы зашли вместе, но по дороге Андрей Никитич куда-то свернул, предоставляя мне шанс заблудиться в их замке самостоятельно. К счастью географическим кретинизмом я не страдал, и вполне нашел дорогу назад.
Домой добрался, когда уже начало темнеть. Анна ждала меня, устроившись на диванчике в холле. Раньше его здесь не было, но, проследив, как именно он стоит, я понял, что на этом элементе настоял Громов. Чтобы попасть на лестницу, ведущую к жилым помещениям, нужно было его обогнуть. При этом нападающий потеряет скорость, и даст обитателям дома дополнительные секунды, чтобы приготовить достойный ответ.
— Костя, — она поднялась мне навстречу и обняла за шею, прижавшись всем телом. — Наши стычки не улучшают настрой на хотя бы нормальные отношения. А ведь нам ещё предстоит стать родителями общих детей. И это то, чего будут ждать от нас все, включая императора.
— А ему что за печаль? — я притянул её за талию ещё ближе. Она очень красивая, проблем с зачатием ребенка у меня точно не будет. Но Анна права. Дитя не будет виновато, что мы не любим друг друга. Поэтому мы должны как минимум попытаться нормально существовать на одной территории.
— Слияния кланов, милый, происходит, дай бог, раз в столетие. Ты представляешь, что в итоге, получившийся клан, скорее всего, станет крупнее и, если не влиятельнее Ушаковых, то очень близко к этому. И все, затаив дыхание, будут ждать появления наследника, как гарантию того, что этот новый клан прочно встанет на ноги. Так что да, императору будет как минимум интересно наблюдать за нами. — И она поцеловала меня. Сопротивляться я не стал, и уже через минуту пришло осознание, что я настойчиво тяну её к дивану.
— Кхм, мне что сигнальные чары на вас установить? — Мать подошла к нам и выдернула Анну из моих рук. — Костя, пожалуйста, позволь мне сделать так, чтобы, хотя бы у тебя всё прошло как надо.
— Я позвоню, — Анна быстро чмокнула меня в щеку и вышла из дома.
— Мам, мы уже не сопливые подростки, и сумеем избежать последствий.
— Я тоже так думала, и в итоге у меня появился ты, — обрубила она мои попытки возражать. — Костя, я тебя очень люблю, и не хочу, чтобы ты разрушил всё то, чего тебе удалось в последнее время добиться, из-за сиюминутной прихоти. Как только было объявлено о вашей помолвке и последующее слияние, вы тут же оказались под прицелом сотен взглядов. И не все они доброжелательные.
— Мама, я всё понимаю и постараюсь держать себя в руках, — я даже сам почувствовал, насколько неискренне это прозвучало. Уж себе можно и не врать. Если я где-то смогу зажать Анну, то терпеть точно не буду. Ну а недоброжелатели пусть попробуют пасть открыть. Вон, Ушаков мною пугать всяких несознательных личностей планирует. Не думаю, что это странное желание на пустом месте родилось. И двадцать семь кланов как минимум задумаются, прежде чем снова про меня гадости говорить.
— Ладно, сделаем вид, что я тебе верю, — вздохнула мать. — Ты связался с Вольфом насчёт зала?
— У меня новости гораздо лучше. Андрей Никитич предложил воспользоваться залом в его парке. Сказал, что и с охраной никаких проблем не будет, и место живописное.
— Дед предложил ангельскую ротонду? — брови матери взлетели вверх.
— Я понятия не имею, как называется этот павильон. Устинов с тобой свяжется. Надо список допущенных подготовить.
— Устинов? — мама нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это.
— Заместитель Егора. Подозреваю, что когда сам Егор поправится, охрана свадьбы станет его обязанностью, но пока вот так.
— Боже мой, Костя, это невероятно. — Она взвизгнула как девчонка, и обняла меня.
— Да, похоже, меня лишили Люсинды, но тебе я нашёл замечательную помощницу. Завтра съездишь по вот этому адресу, она будет ждать. И сразу с Устиновым свяжетесь. А я пойду уже спать. Если завтра меня кто-нибудь разбудит, не обижайтесь, — я чмокнул её в макушку и пошёл спать.
— Константин Витальевич, — стук в дверь вырвал меня из сна. Я посмотрел на часы — половина седьмого. Да вашу ж мать! Встреча с Подоровым назначена на десять, я еще как минимум полтора часа мог спать. Стук в дверь повторился. — Константин Витальевич, вы не могли бы посмотреть, что это тут у нас?
— Назар Борисович, если это живое, просто пристрели из своего знаменитого ружья, только не стой над душой, — прорычал я, натягивая подушку на голову.
— Я не думаю, что это можно убить. Хотя, скорее всего, можно. Но Паразит не позволит. По-моему, это его друг. Вот только, водители не могут пройти к гаражу. А там все машины, в том числе и ваша. — Может я себя накручиваю, но почему-то мне кажется, что последнюю фразу Назар Борисович сказал с изрядной долей злорадства.
— Пора менять место жительства, — пробормотал я, поняв, что еще немного поспать не удастся. — Переберусь в мой новый дом, заодно от всего наследия Снежиных его вычищу. Здесь мне даже сдохнуть спокойно не дадут.
Наскоро умывшись, я спустился в холл.
— Ну, и где этот приятель Паразита? — спросил я у Назара Борисовича.
— Возле гаражей. — Дворецкий с невозмутимым видом протянул мне куртку.
Когда я натянул предложенную одежду и поежился, потому что на мне была майка, а куртка внутри холодная, зазвонил телефон.
— Керн, мать твою! Где мой красавец? Что ты с ним сделал? Куда ты его дел? Немедленно отвечай, или я за себя не ручаюсь! — я даже отодвинул трубку от уха, потому что появилось ощущение, что Марго сейчас в меня огненным вихрем прямо через телефон зарядит.
— Спокойно, о ком ты говоришь, я тебя не понимаю, — сказал я, всё ещё держа трубку в отдалении. Но Марго не отвечала, наверное, от злости не на ту кнопку нажала, а вот у меня появились странные предчувствия.
Я выскочил на улицу и бегом побежал к гаражам. Завернув за угол дома, я остановился, и разразился руганью. Между зданием, где был расположен пункт охраны, и ближайшим гаражом стоял черный единорог и с флегматичным видом жрал какую-то ворону, пролетающую мимо него на свою беду. На крупе единорога расположился Паразит и, кажется, дремал.
— Паразит, сволочь! Какого лысого демона ты припер сюда своего другана? У нас здесь даже защитного круга нет, чтобы его остановить, если он начнёт хулиганить! — Орал я, как обычно, в пустоту. Паразит приоткрыл один глаз, смерил меня презрительным взглядом и, свернувшись клубком, продолжил спать. Тогда я подошёл к единорогу, стараясь всё-таки выдерживать дистанцию между нами. — Ну а тебе чего доспелось? Там за тобой такие дамочки ухаживают, ух, просто. Любой мужик был бы счастлив на твоём месте хоть на денёк оказаться.
В ответ единорог прожевал ворону, сглотнул и плюнул в меня тем, что осталось. А остались весьма пожёванные перья. Я медленно поднял руку и вытер лицо от мелкого пуха, подозревая, что всё остальное усыпано пером покрупнее.
— Костя, что происходит? — ко мне бежал встревоженный дед.
— Не подходи, это может быть опасно, — я поднял руку, останавливая его. После этого сделал ещё один шаг в сторону сладкой парочки и прошипел. — Убью.
Единорог вздохнул, подошёл ко мне, и толкнул в грудь лбом, чуть рогом не пропоров. Нормальное такое проявление привязанности у инфернального создания. Паразит же посмотрел на меня так, словно я только что оставил сиротами десяток детей, да ещё и отобрал у них последние конфеты.
— Ну вот что мне с вами делать? — я протянул руку и погладил единорога по голове. — Зелон, дружище, ты понимаешь, в честь кого ты назван? — единорог поднял голову и внимательно на меня посмотрел. — Тот парень был силён, но всю свою жизнь положил на алтарь мести. И в итоге потерял себя. — Я снова погладил его, поражаясь шелковистости гривы. — Ты не можешь здесь остаться. Не сейчас. — Зелон внимательно меня слушал, потом поднял голову и заржал. Сидящий у него на спине кот поднялся на лапы, и принялся потягиваться, впуская когти в шкуру единорога, которому, похоже, эта процедура была весьма по вкусу. Я каким-то шестым чувством почуял, что сейчас произойдет, и отскочил в сторону. Раздался хлопок, и они исчезли, оставив после себя легкий запах серы.
— И что это только что было? — спросил дед, подходя ко мне. И тут зазвонил телефон. Ага, Марго справилась с бешенством и попала в те кнопки, которые было нужно.
— На, сам разбирайся, у тебя, похоже, хорошо получается её приструнить. Возможно, ты владеешь каким-то особенным даром, — сунув удивленному деду в руку трубку, я пошёл в дом. Надо было уже нормально позавтракать и желательно переодеться. Всё-таки куртка почти на голое тело, это весьма эротично, вот только ни хрена не тепло.
Позавтракать дома мне опять не удалось. Сначала дед подошёл и молча сунул мне мой телефон. При этом так на меня посмотрел, что я чуть бутербродом не подавился. Потом позвонила Марго и сухо без истерик попросила больше так не делать. Объяснить ей, что это была личная инициатива Паразита и Зелона, мне так и не удалось. Только я зачерпнул ложкой кашу, как позвонила Анна и попросила приехать в наш будущий дом. Оценить ремонт и начать уже освобождать от возможной дряни другие комнаты. Пообещав, что вечером загляну, и поковырялся в уже остывшей овсянке и решил позавтракать любимыми пирожками.
Мать уже уехала знакомиться с Рыжовой, прихватив с собой Громова. Скорее всего, планирует сразу поехать к Ушаковым. Тогда Громов с Устиновым смогут познакомиться в очной форме и приступить обсуждать построение защиты, которую ещё с канцелярией императора нужно будет согласовать. Дед тоже куда-то уехал, может быть на какое-то производство. Мне же поедстоял довольно насыщенный день. После встречи с Подоровым я планировал съездить к Егору, выяснить, наконец, всё про Люсинду. Ну, а дальнейшие мои действия будут зависеть от результатов этих встреч.
Подоров ждал меня у пруда, только на этот раз просто стоял, сунув руки в карманы и смотрел на замерзшую воду. Я подошёл, жуя пирожок и молча протянул ему пакет. Матвей Игоревич ломаться не стал, достал пирог и с удовольствием откусил почти половину.
— Вкусно, — кивнул он. — Где брал?
— Да, в одной забегаловке. Недалеко от места, где Егора приняли. — Я отряхнул руки и сунул пакет с несколькими пирогами в карман. — Ты ведь знаешь, где это произошло?
— Мы нашли машину и забрали себе, — кивнул Подоров. — Мы не знаем, где находится большая часть отряда. Известно лишь, что они на территории губернии.
— Нападения продолжатся, или они сворачиваются? — я посмотрел на него.
— Мои аналитики считают, что, перед тем, как уйти в тень окончательно, будет ещё одна большая акция. По-настоящему большая. Но на кого или на что она будет направлена, мы не можем вычислить. Может, у тебя есть информация?
— Я так понимаю, что про планирование междуусобчика тебе известно? — я отвел от него взгляд и посмотрел на пруд. Всё-таки красивое место, даже зимой.
— Мне известно всё, что планировали эти бараны, — Подоров не удержался и сплюнул. — Которые за столько лет так и не поняли, что тридцатку Совета нельзя трогать без последствий для здоровья. Тем более, нельзя угрожать одному из членов клана, таких, как Ушаковы. Ты думаешь, тот же Вольф не разобрался бы уже с обидчиками сына, если бы сумел на них выйти? То, что у него в охране бардак творится, не значит, что клан совсем уж безобидный. Просто они предпочитают другие методы.
— Я почему-то решил, что этим тупым похищением Егора, их просто подставили. Может быть, рассчитывали, что, видя труп правнука, Андрея Никитича перемкнёт и он просто их всех лично выпотрошит, — я сунул руки в карманы. Стоять у воды было холодно. — Просто я там появился первым. Егор был жив, а от этих так воняло, что Ушаков побрезговал руки марать о дерьмо.
— Это не решает вопроса с отрядом. А там Ушаков как раз напортачил. Когда прорывались на завод, ни одного в живых не оставили. — Подоров поморщился.
— Их можно понять, Матвей, — с каждым разом наше общение становилось всё более неформатным. — Они не знали, жив Егор или нет. А вообще, акция дурацкая. Я никак не могу дать ей другого объяснения, кроме устранения чужими руками этих ни на что не способных идиотов.
— Ладно, будем дальше копать, — Подоров протер лицо. Судя по всему, спал он пару часов за сутки, так что мне грех жаловаться на то, что я не высыпаюсь. — Плохо, что контакты утеряны, на основных фигурантов не выйдешь. И, Костя, будь осторожен. Я действительно не знаю, куда будет нанесен удар. Так что это может быть всё, что угодно. Но, так или иначе, касающееся Совета.
— Учту, — я пожал протянутую руку, и Подоров пошёл по тропинке к выходу из парка.
Я же вытащил пакет с пирожками и сел на лавку. Мысли текли вяло. Получается, что от чего ушли, к тому и вернулись. Неизвестный враг, планирующий нанести удар. Куда, когда — не понятно. Если только Ушаковым удастся что-нибудь вытащить из пленников.
— Кря, — я опустил взгляд и чуть не подавился пирожком. Возле моей ноги стояла утка и требовательно смотрела на меня.
— А ты откуда здесь взялась? — спросил я. Но в ответ эта наглая тварь схватила меня за штанину и несколько раз дернула.
— Кря! — и утка несколько раз ударила крыльями, словно взлететь пытаясь, но не взлетая.
— Да ты охренела, — я попытался её оттолкнуть, но утка снова ухватила меня за штанину. — Пошла вон.
— Киньте ей кусок пирога, и она отстанет, — я повернул голову, и увидел стоящую на тропинке миловидную девушку, которая с полуулыбкой наблюдала за моей эпической битвой с уткой, которую я, кажется, проигрывал.
— Точно отстанет? — спросил я, подозрительно глядя на птицу, которая не собиралась никуда улетать. Отломив кусок, бросил его утке. — Подавись, алчная тварь.
Утка схватила кусок на лету, и действительно убралась, обкрякав меня напоследок.
— Вот видите, — девушка снова улыбнулась. — Здесь их все кормят и не обижают, вот они и обнаглели сверх меры.
— Откуда она вообще взялась? Зима же ещё не закончилась. — Я выкинул пакет в урну и встал с лавки.
— Так ведь в глубине парка для них специальный теплый пруд организовали. Вода никогда не замерзает, да и укрыться от морозов есть где. Они и не улетают никуда.
— Ну, да, их и здесь неплохо кормят. — Я внимательно на неё посмотрел. Почему-то девушка показалась мне знакомой. И тут меня осенило. Это же та самая смотрительница музея, который из особняка Морозовых сделали. Обычная девчонка, без дара и какого-либо отношения к кланам. Вот это случайная встреча. — Костя, — представился я. Сейчас, когда я стоял, то был заметно её выше, и девушка выглядела менее уверенно.
— Майя, — наконец, она решила назвать своё имя. — Прости, Костя, но я сегодня плохой собеседник.
— У тебя что-то случилось? — осторожно, чтобы не вспугнуть, спросил я.
— Нет, просто... с парнем рассталась. — Она махнула рукой. — Обычная история.
— Что-то мне подсказывает, что не совсем обычная. Ну же, ты спасла меня от этой твари, позволь помочь, если это в моих силах. Он тебя бросил? Ну давай, ты мне его покажешь, и я ему морду набью.
— Не стоит, — она тихонько засмеялась. — Такое дерьмо лучше не трогать. Просто, обидно. В чём-то он прав, я совершенно не умею быть привлекательной. Книжный червь, на полставки. — Она посмотрела на часы. — Ой, мне пора на работу.
— Давай, я тебя отвезу, — предложил я, и натолкнулся на её испуганный взгляд. — Да не бойся, я не маньяк. Ну, если только маленько. Кстати, а этот твой бывший козел далеко от твоей работы обосновался?
— Нет, — она покачала головой. — Я работаю в музее истории магии. Хотя, никакого отношения к истории магии этот дом точно не имеет. Площадь всегда пуста, а он работает в забегаловке, как раз на краю площади. Мы, собственно, там и познакомились.
— Ну и отлично, пошли. — И я решительно потянул её к своей машине. Её холодная рука быстро согрелась в моей ладони, и уже за это Майя посмотрела на меня с благодарностью.
По дороге к площади я купил огромный безвкусный букет, лихо подрулил к входу в музей, выскочил из машины и помог выйти Майе, которая уже откровенно смеялась, спрятав лицо в цветы. Проводив её до самой двери, я быстро поцеловал зардевшуюся девушку в щеку и подмигнул. После этого вернулся к машине. Я впервые был так близко от этого проклятого дома. И, что странно, на крыльце, то есть в непосредственной близости от входа в дом, я не ощутил той угрозы, которая не покидала меня, как только я въезжал на площадь. Что это? Древняя защита, которая наподобие того же контура страха действует? Во всей этой мутной истории с канувшим в веках кланом каким-то образом замешаны безликие? Пока не зайду в дом и не обследую его, всё равно ничего не смогу ответить ни на один из этих вопросов. Ну, сейчас хотя бы начало положено, я задружился со смотрительницей и даже слегка подогрел её бывшего. Вон тот тип в окне кафешки, который с такой неприязнью сморит мне вслед, будто я его девушку прямо на площади разложил, наверняка он и есть. Не удивлюсь, если он побежит узнавать, с кем это бывшая замутила.
Я свернул к Центральной клинике. Ладно, оставим пока Майю. Главное, что я с ней познакомился. Да ещё и вот так случайно, не подстраивая встречу, от которой за километр несло бы фальшью.
На этот раз я был опытным посетителем, поэтому сразу же прошел в отделение. Заведующий меня встретил как родного, а вот охрана у палаты слегка напряглась. Но потом они меня узнали, и посторонились, позволяя пройти. Наверняка получили особое распоряжение насчет меня от Андрея Никитича.
— Упс, — только и смог произнести я, в то время, когда Егор скатился с Люськи и по самые уши закутал её в одеяло. Я даже ничего рассмотреть не успел. Штаны были на нем, ширинка пока застегнута, значит, я не в самый неподходящий момент завалился.
— Керн, твою мать, — хорошо, что у него ещё связки до конца не восстановились. А то ору бы было сейчас. — Ты стучаться умеешь?
— Вообще-то, я пришёл к другу и брату в клинику. Навестить, спросить, как его лечат, как кормят, не помер ли он ещё случайно, — начал я перечислять с философским видом. — Как-то обычно, заходя в палату, не ожидаешь увидеть столь пикантных сцен. Хотя, вы могли и не останавливаться. Можете даже продолжить, а я в это время тихонько в уголочке посижу, получу чисто эстетическое удовольствие. — Я ловко увернулся от подушки, которую в меня запустил Егор. Судя по тому, что он промахнулся, Егор был ещё очень далёк от своей прежней формы. С другой стороны, раз может проявить себя в других упражнениях, значит, лечение идёт успешно. — Люсенька, мои комплименты, у тебя прекрасная грудь, — она в ответ что-то пробубнила, плотнее кутаясь в одеяло.
— Керн, хватит пялиться на мою жену, — я перевёл взгляд с Люсинды на насупленного Егора. — Или я найду в себе силы дать тебе по морде.
— Вот она черная неблагодарность, — патетически возвестил я, а потом до меня дошло, что только что сказал Ушаков. — Прости, что? Твоя жена?
— Да, Костя, мы поженились. Извини, что не пригласили, но это было спонтанное решение, — Егор встал и прохромал в моём направлении. Гипс на ноге мешал ему быстро ходить, но умирать он точно не собирался.
— Эм-м, я вас поздравляю, причём совершенно искренне, — и я обнял Егора, похлопав по спине. — С меня подарок и всё такое. Но, Люсинда, если ты не найдешь в себе сил оставить своего озабоченного муженька и не подготовишь мне новую помощницу, хотя бы посвятив её во все дела, я страшно разозлюсь, и заберу тебя от него силой, потому что у нас с тобой заключен контракт, и этот кобель недотраханный ничего не сможет с этим поделать. — Я злорадно хохотнул и вышел из палаты, оставляя молодоженов наедине.
Теперь зато понятно, что Андрей Никитич имел в виду, когда говорил, что служба Люсинды кому бы то ни было, это неприемлемо. Ну а у меня вот так внезапно нарисовался новый маршрут, на предприятие. Юльку забрать, пускай дела у Люськи принимает. Заодно слегка Егора обломает. Ничего, воздержания бывают полезны. Потерпит. Я же терплю.
На производстве кипела работа. При этом кипела она не только в производственных цехах, но и во дворе и даже в здании административного корпуса. Громов, наконец-то, добрался и до него, и теперь по всей территории шуршали его люди, что-то настраивая и отлаживая. Надеюсь, что сейчас никто больше не сможет сюда притащить тот же пистолет. Работа шла своим чередом. Всё было настроено, работало, как часы и в постоянном присутствие меня или Вольфа не было никакой нужды. Тем не менее, Юрка был здесь. То ли ему заняться было нечем, то ли он просто привык постоянно держать руку на пульсе. Во всяком случае здесь была его машина, а водитель страдал от безделья, читая за рулём газету, время от времени посматривая вслед пробегающих мимо девушкам из администрации.
Ладно, потом к нему зайду, сейчас мне нужна Юлия.
Когда я зашёл в приемную, девушка встрепенулись и оторвалась от кипы бумаг, в большинстве своем запечатанных конвертов, каждый из которых вскрывался, а его содержимое или складывалось в раскрытую папку, или же сразу направлялось в мусорное ведро.
— Константин Витальевич, добрый день. — Я зашёл в кабинет, а она, подхватив ежедневник, направилась за мной.
— Садись, — я кивнул на стул, бросил куртку на диванчик и сел напротив неё за стол. — Мне срочно нужен личный помощник. Думаю, что ты справишься с этой работой. Суть в том, что мне не нужно составлять расписание, я сам не знаю, чем у меня может закончится очередной день, и с чего он начнется. Поэтому, в обязанности помощника будет входить регламентации моих официальных встреч, в том числе и напоминание про них, потому что я могу забыть, если они не нужны лично мне. А также выполнять различные поручения, которыми мне заниматься некогда или просто не охота. Вот это основное, что нужно делать. И здесь у тебя будут довольно большие полномочия.
— Константин Витальевич, я не смогу, просто не справлюсь, — она посмотрела на меня растерянно.
— Конечно, справишься. Ты мне ни разу не позвонила по делам производства, а лично я сомневаюсь, что их было мало. Так что, справишься. Да, подыщи мне сюда нормальную секретаршу.
— Я не понимаю, а где Люсинда? — Юлия жалобно посмотрела на меня.
— Увы, её уже с нами нет, — я развел руками. Юлия вскрикнула, и только тогда я сообразил, что ляпнул. — Она, как и многие другие женщины во все времена и во всех мирах, пала жертвой синих глаз прекрасного принца. К моему сожалению, принц оказался не идиотом, и быстренько захомутал Люсю. За что будет страдать. Но это к нашему с тобой делу не относится. Поэтому свяжись с Люсей и пускай она тебя введёт в курс дела. Может что-то осталось незавершённое.
— Константин Витальевич...
— Я надеюсь, ты не собираешься со мной спорить?
— Вообще-то, собираюсь, — сказала она довольно твердо.
— Тсс, — я приложил палец к её губам. — Не сегодня. Кстати, твое первое задание: аккредитация моего журнала и газеты на мою свадьбу.
— А разве вам для этого нужна аккредитация? — Юлия дотронулась до губ и внимательно посмотрела на меня.
— В данном случае, да. Будет присутствовать император, поэтому все нюансы нужно согласовать с канцелярией. — Юля хотела что-то сказать, но передумала.
— Где будет происходить торжество? — похоже, она смирилась. Открыла ежедневник и принялась записывать.
— В городской резиденции Ушаковых. Свяжись с моей матерью, пусть тебя включат в список охраны. И ещё. За городом есть небольшой завод, уточни у зама начальника охраны Ушаковых Устинова, где они последнюю акцию проводили. Я хочу его купить. Можешь любого понравившегося юриста из юротдела эксплуатировать, как хочешь, но этот завод должен быть приобретен.
— Я могу узнать цель покупки?
— Хочу. Он мне понравился. А предназначение я для него позже найду.
— Это всё?
— Пока, да. — Я хотел добавить, что-то ещё, но меня сбил с мыслью Вольф, который ворвался в кабинет, даже не стукнув в дверь для приличия.
— Юлечка, вы закончили? — с ходу спросил Юрка, падая на диван.
— Да, Юрий Владимирович. — Она встала и вышла из кабинета. В отличие от Люси, которая предпочитала свободную одежду, Юлия носила узкие юбки ниже колена. Мы проводили ее заинтересованным взглядом, пока за ней не закрылась дверь.
— Однако, — глубокомысленно протянул я. — И почему я раньше не замечал, что у меня такая фигуристая секретарша?
— Потому что ты вообще мало что замечаешь, — набросился на меня Вольф. — Например, ты совсем не замечаешь, что у моего клана дерьмовая силовая охрана!
— А это я должен был заметить? — я попытался вспомнить, когда меня сделали хранителем не только Юрки, но и всего клана, но не смог. Вообще, мне, похоже, нужно только смириться, как Юлии, и не возражать на очередной закидон Вольфа.
— Ну, конечно, ты! Я в этом вообще ничего не понимаю. Мы более цивилизованными методами с врагами разбираемся. Вот только, всё, что происходит в последнее время, за гранью моего понимания. И мы с отцом пришли к выводу, что без нормального боевого подразделения в составе клана, нам не выжить.
— А от меня ты что хочешь? Керны не настолько крупный клан, чтобы подразделение боевиков было оправдано. Вот когда произойдет слияние со Стояновыми, я вплотную займусь этим вопросом.
— Вот! Ты же не сам будешь всё формировать с нуля? — Вольф поднял палец вверх.
— Нет, конечно. Зачем мне это делать, если у меня есть человек, который в этой сфере является профессионалом? — я даже удивился тому, что Вольф так плохо обо мне подумал.
— И? Кто этот профессионал?
— Егор Ушаков. Он свою армию почти с нуля поднимал, если Андрей Никитич не лукавит, хотя ему смысла нет это делать.
— Костя, Егор был первый, о ком я подумал. Но я не думаю, что Ушаков согласится мне помочь. — Юра поджал губы.
— А ты его спрашивал? Ему сейчас один хер нечем заняться. В клинике особо не развлечешься. А чтобы начать организовать службу, ему не надо со своей сломанной ногой прыгать вокруг твоего дома. Для этого Егору нужен только телефон и помощник.
— Хм. Я как раз хочу его сегодня навестить. — Я хмыкнул. Особый дар Вольфа проходить везде, невзирая на охрану, уже становился легендой. Я, например, больше чем уверен, что он и не собирается заморачиваться какими-то пошлыми разрешениями.
— Да, только стучись прежде, чем войти. — Я хохотнул и тут же принял серьёзный вид.
— А ты его просил помочь? — Вольф о чём-то напряжённо раздумывал.
— Вот ещё. Он у меня Люсю увёл. И теперь пускай за жену контракт отрабатывает, я так уж и быть, пойду на уступки.
— Так, ты сказал, жену? — я только кивнул в ответ. — И ему это сошло с рук?
— Он, похоже, с тобой переобщался. Выбрал такое время, гад, когда прадед будет готов простить ему всё, что угодно. Просто от облегчения, что Егор жив.
— Что там произошло? — тихо спросил Юра. Самое главное, что, похоже, в общих чертах он знал про похищение.
— Ничего непоправимого, мы успели вовремя, — в который раз уже, я повторил эту фразу. — Юр, если этот кобель уже вполне может супружеский долг выполнять, то о каких серьезных повреждениях может идти речь?
— Кстати, о супружеском долге. Вы с Анькой дату назначили?
— О, да. Десятое сентября. И, Юра, как своего шафера, я тебя предупреждаю заранее. А не в последнюю минуту перед обрядом, как некоторые.
— Я думал, что Егор будет шафером, — тихо проговорил Вольф.
— С чего бы? — я даже удивился. — Егору будет не до этого. Он за охрану будет отвечать. Я же говорю, за то, что он так со мной поступил, даже не предупредив, Егор будет страдать.
— Жёстко, зато справедливо, — кивнул Вольф и потёр руки. — Где состоится торжество?
— В какой-то ротонде у Ушаковых.
— В ангельской ротонде? — Юрка покачал головой. — А нам Ушаков её не дал.
— Может, потому, что ты не его правнук?
— Ты думаешь? — он снова задумался.
— Я уверен.
— Так, хорошо. Десятое сентября, значит. Времени, конечно, маловато на такую свадьбу, но, думаю, мы справимся. Я попрошу мать помочь Марии Витальевне. И почему она сама не позвонила? Зато понятно, в кого ты такой непробиваемый.
Зазвонивший телефон избавил меня от необходимости отвечать. Звонил Котов Василий Яковлевич, мой главный редактор.
— Константин Витальевич, нам поступило весьма интересное предложение по поводу развития журнала. — Заявил Котов. — Уже не новый модный дом, но начавший осваивать другие направления, помимо изготовления одежды для наших прекрасных дам, предложил тесное сотрудничество. Они становятся нашим лицом, пятьдесят процентов статей будет посвящено именно их работам. Взамен мы получаем неплохой доход и много материала для работы. От нас будут требоваться модели, фотограф, его уже утвердили, Люсинда Викторовна сумела найти настоящего самородка, и непосредственно статьи. Их преимущество в том, что они занимаются помимо всего прочего мужской модой и аксессуарами.
— Ну так заключайте договор, я тут при чём? Я в моде разбираюсь, примерно, как Вольф в охране, — Юрка уже вышел и не слышал меня, поняв по моему напряжённому молчанию, что это надолго. — Я не одеваюсь в модных домах.
— Я знаю. Но кланов на самом деле не много, и восемьдесят процентов населения нашей империи одевается именно что или в домах моды, или с оглядкой на них. — Зачастил Котов.
— Ещё раз, Василий Яковлевич, что вы от меня хотите?
— Я хочу, чтобы вы заехали в «Кристалл» оценили их и дали добро на дальнейшее оформление документов. Сегодня как раз там работает наш фотограф и несколько приглашенных моделей. Вы как раз сможете посмотреть на их работу в перспективе.
— А без меня никак? — я пытался понять, что и как буду оценивать, потому что, это была для меня даже не серая зона, а гораздо хуже.
— Нет, когда речь идёт о такой сумме, я не могу принимать решение самостоятельно. Желательно, конечно, чтобы вы посетили их неофициально. Иначе вам будут показывать только то, что хотят показать, и вы не увидите самой сути.
— И о какой сумме идёт речь? — я всё ещё пытался отвертеться.
— О семизначной, — сухо ответил Котов.
Вот тут я понял, что ехать придётся.
— Говорите адрес, — записав на бумажку координаты этого «Кристалла», я схватил куртку и вышел из кабинета.
Модный дом был огромен. Я припарковался на стоянке перед здоровенным многоэтажным зданием и задрал голову, чтобы посмотреть, где оно заканчивается.
— Так, ну и куда мне идти? — я вошёл в огромный холл, посредине которого был расположен фонтан. — Ну, что я могу сказать, они точно не бедствуют.
Осмотревшись, я подошёл к высокой и длинной стойке, за которой стояла почти идеальная красотка и о чём-то разговаривала по телефону. Я навалился грудью на стойку и посмотрел на красавицу влюбленным взглядом. Она мельком взглянула на меня и улыбнулась. Продолжая слушать, она периодически поднимала взгляд на меня и улыбалась. Наконец, она ответила.
— Я поняла, Александр Сергеевич, — девушка положила трубку и посмотрела на меня. — Это просто какой-то кошмар. Когда Щукин не в духе, мучаются все.
— Сочувствую, — я сказал это совершенно искренне. — Кто такой этот Щукин?
— Это наш ведущий модельер. Когда ему предложили создать свадебную коллекцию, на целый новый журнал, первый номер которого будет посвящен свадьбе, то едва сознания не лишился. Зато сейчас он полон нездорового энтузиазма, а страдаем мы все. А вы что-то хотели? — похоже, я ей понравился, потому что она даже не пыталась отогнать меня от стойки.
— Да, я бы хотел попасть туда, где сейчас идёт съёмка для нового журнала «Сегодня».
— О, ну, наконец-то, — девица выпорхнула из-за стойки, схватила меня за руку и потащила к лифту. — Вы не представляете, мы вас так ждали.
— Да? — надо ли говорить, как сильно я удивился. А как же неофициальный визит? Или Котов внезапно передумал?
— Ну, конечно. Съёмка застопорилась. Щукин рвет и мечет. — Девушка нажила на кнопку двенадцатого этажа и повернулась ко мне, на этот раз разглядывая более внимательно. — Я совсем вас не узнаю. Вы наверное недавно в этом бизнесе?
— Ну, как вам сказать. Да я практически новичок. — Какая интересная девушка. Обычно, когда люди узнают, что имеют дело с кем-то из кланов, они становятся менее непосредственными. Такое ощущение время от времени складывается, что нас чуть ли не демонизируют или же наоборот, обожествляют.
— Думаю, с вашими данными, вас ждёт успех, — я пару раз моргнул. Что она имеет в виду?
Лифт тем временем открылся и девушка вытащила меня из кабины. Пробежав буквально пару метров, она толкнула дверь и вытащила меня внутрь.
— Александр Сергеевич, он прибыл, — крикнула она. А я оглядывался, рассматривая огромное помещение, поделенное на зоны. Одна зона была ярко освещена, и именно оттуда выскочил взъерошенный мужик, который побежал в нашу сторону, вопя и размахивая руками.
— Ну, наконец-то. Сколько можно было ждать?
— Вы бы не ждали, если бы троих уже не забраковали, — возразила ему девушка.
— Я бы не забраковал, если бы мне сразу представили то, что я просил, — пока они переговаривались, я нахмурился. По-моему, тут что-то не так. — Так, куртку долой, — пришедшая со мной девушка так ловко меня раздела, что я только смог восхититься, вот что значит опыт. — Ну вот, совсем другое дело. Так пару пробных снимков...
Внезапно я понял, что меня приняли за кого-то другого, скорее всего, за какого-то парня, которых рекламные и модельные агентства используют в качестве моделей.
— Так, давайте разберемся, я не тот, кого вы...
Вот только договорить мне не дали. Более того, всё та же девушка сдернула с меня рубашку. Всё происходило настолько быстро, что я даже не успевал реагировать. Да я такую скорость ни в одной битве не видел.
— Девочки! Не спим. — Снова заорал Щукин и меня обступили четыре модели в свадебных платьях. На плечи легли нежные женские руки. Меня повернули полубоком, чтобы была видна татуировка. А ещё я поблагодарил мысленно всех богов за то, что ростом меня не обделили. И я все равно был выше девушек, несмотря на их туфли на высоких каблуках. Защелкала камера, по глазам ударил яркий свет. И, меня отпустили.
Я посмотрел на часы. С того момента, как мы вошли в эту залу, прошло две минуты.
Пока наступило затишье, я решил прояснить ситуацию. Вырвав рубашку из рук всё ещё стоящей чуть в стороне и смотрящей с одобрением моей провожатой, я быстро оделся, прикрыв обнаженную часть тела.
— Давайте разберемся. Вы ошиблись, я не модель, — проговорил я с нажимом.
— А кто же вы тогда? — она с полуулыбкой осмотрела меня.
— Константин Витальевич, а что вы... тут... — из соседней зоны вышла Эльза и уставилась на меня. Вокруг воцарилась тишина. Даже, кажется, софиты перестали гудеть.
— Дополнительный заработок ищу, — рявкнул я, направляясь в её сторону. — Кто-нибудь мне объяснит, что тут только что произошло?
— Кто это? — раздался громкий шепот Щукина.
— Константин Керн, владелец журнала, — пояснила Эльза, пытаясь сформулировать, почему не надо обращать внимания на то, что меня немножко пофотографировали с красивыми девушками.
— Это что же получается, мы не можем даже эти пробные снимки использовать? — Щукин заломил руки и бросился ко мне. Стыдно признаться, но я отшатнулся от него, и малодушно спрятался за Эльзу.
— Лучше не подходите, — и я совершенно машинально призвал дар, окутавший мои руки мерцающим пламенем.
— Боже, — Щукин остановился как вкопанный, его взгляд внезапно остекленел. Страха в нем не было и в помине, а на лице отражался сложный мыслительный процесс.
— Константин Витальевич, а можно... — заискивающе произнесла Эльза. Я отозвал дар и резко ответил.
— Нет.
— Но, правда, же хорошо получилось. Снимки ещё только будут делаться, но посмотрите, что получилось предварительно.
— Я же сказал, нет. — Я достал телефон. — Василий Яковлевич. Я тут немного осмотрелся. Что могу сказать, ребята шустрые, даже чересчур. Так что, при составлении договора проверяйте каждую букву. Эльза, если я увижу свои фото в журнале, да ещё в подобном виде, кто-то может пострадать. Мне того фото в газете на всю жизнь хватило.
И я, забрав куртку, вышел из зала. Но перед тем, как дверь закрылась, поймал задумчивый взгляд Щукина, который как бы намекал, что ничего ещё не решено окончательно и он просто так не отстанет.
— Вы можете отправляться домой, — целитель осмотрел Егора. — Дальнейшая реабилитация может происходить вне пределов клиники. Мы ускорили процесс восстановления костей на максимум. Единственное, что сейчас необходимо — это хорошо питаться. Но, с этим проблем, я полагаю, не будет.
— Нет, с этим точно проблем не будет. — Егор покачал головой. — Я могу начинать тренировки?
— Тренировки? — целитель удивленно посмотрел на него.
— Я не в форме. Мне нужно восстанавливаться. Всё-таки обязанности главы боевых и охранных подразделений клана с меня никто не снимал.
— Для меня это всегда очень странно. Сколько я видел здесь сынов кланов, ни один не был праздно шатающимся бездельником. — Задумчиво проговорил целитель. — С самых ранних лет вы нагружены совсем не пустячной работой. У простых обывателей о кланах совсем другие представления.
— Мы гораздо более замкнутое сообщество, чем всем кажется, — Егор накинул рубашку на плечи. — Зато у нас есть один сын клана, который за нас всех отрывается, Васька Орлов, — он почти выплюнул имя наследника престола.
— Я не могу судить о подобных вещах, — целитель покосился на вошедшую в палату девушку. И что эту несчастную заставило связать свою жизнь с Ушаковым? — Постарайтесь покинуть моё отделение как можно скорее. Ваша охрана у меня даже пациентов, которые при смерти находятся, распугала.
Он вышел, а Люсинда подошла к мужу. Егор притянул её к себе и уткнулся лбом в живот.
— Нас отсюда выгоняют. Так что, собирайся, мы едем домой. Я связался с Керном. Костя сказал, что отправит твои вещи с водителем.
— Домой, — тихонько повторила Люсинда, мысленно содрогнувшись. — А почему так скоро?
— Я им надоел, — Егор тихонько хмыкнул, а по коже Люси пробежало целое полчище мурашек. — В тебе что-то изменилось, — он поднял голову и его глаза встретились со слегка испуганными глазами Люси.
— Я хотела тебе сказать, но ты меня ошарашил... А что во мне изменилось?
— Не знаю, — он притянул её ещё ближе. — Я чувствую, словно, это дар? Но как это?
— Я беременна. — Выпалила Люсинда. — Мне только что сказали. Голова закружилась в коридоре, и... Целитель, который меня осматривал, сказал, что ребенку уже пять недель, и что уже определяются зачатки дара. — Егор смотрел на неё снизу-вверх и молчал. — Ну скажи что-нибудь! Мне страшно, а ты молчишь.
— Значит, это произошло в наш самый первый раз? — он быстро посчитал в уме. — Ну, или второй.
— Похоже, на то, — она несмело дотронулась до его волос.
— Я не буду тебя спрашивать, сказала бы ты мне или нет, если бы не заставила жениться под дулом пистолета, сейчас это уже неважно, — тихо проговорил Егор.
— И это всё? — Люсинду слегка потряхивало. — Всё, что ты можешь мне сказать?
— А что я ещё могу сказать? Егор молодец, — и он с самодовольной улыбкой погладил себя по голове.
— Ах, ты, — и она почувствовала, что сейчас заревет от облегчения. Почему-то ей казалось, что ребенок не входит в его планы.
— Люсь, ты что, думала, что я буду не рад? — Он притянул её к себе на колени. — Кланы помешаны на детях. Это их самое огромное богатство. Скоро будет юбилей у моего отца. Традиционно собирается всё семейство. Вот там мы и объявим. Поверь, как только они узнают, то сразу простят нам все обиды и настоящие, и мнимые. А теперь собирайся, мы едем домой.
Всю дорогу Люсинда молчала, поглядывая на Егора. Ушаков был сосредоточен, он явно обдумывал предстоящий разговор с прадедом. Когда они уже ехали по подъездной дорожке, она спросила.
— Ты сейчас расскажешь о нас своему прадеду?
— Ему уже доложили, — спокойно ответил Егор. — Сейчас я пойду посмотрю на его реакцию. Не бойся, — он улыбнулся, хотя в глубине души приготовился, если не к скандалу, то как минимум к выволочке.
Поручив охраннику проводить Люсинду Викторовну в их комнаты, Егор сразу же направился к деду. Гипс жутко мешал ему, а кожа под ним чесалась. К тому же, ему всё равно приходилось пользоваться тростью, и его раздражало то, что он не может двигаться как раньше легко и порывисто.
Дед работал в кабинете восточного крыла. Когда Егор зашел, он что-то подписывал, перекладывая бумаги из одной папки в другую. Некоторые документы оставались неподписанными и откладывались на стол для более детального изучения.
Егор остановился напротив стола. Андрей Никитич поднял голову и кивнул правнуку, а затем снова углубился в бумаги.
— Я женился, — просто сказал он.
— Я знаю, — ответил прадед, продолжая подписывать одну бумагу за другой из одной стопки.
— И? — Егор решил выяснить всё сейчас, не откладывая на потом.
— Что? — Андрей Никитич поднял на него свои выцветшие голубые глаза.
— Ты ничего больше не скажешь?
— Нет, — Андрей Никитич покачал головой. — Думаю, за ужином мы выясним все непонятные моменты. Мне нужно знать, собираетесь вы жить вместе, или нужно приказать расконсервировать комнаты для твоей жены.
— Я не совсем понимаю...
— Егор, — прадед отложил ручку в сторону. — Чего ты добиваешься? Ты хочешь поскандалить? У тебя какая-то нездоровая потребность в этом? Хорошо, я её удовлетворю, но не сейчас. Сейчас я очень занят. И, если ты напряжешься, то вспомнишь, что я ни разу не говорил с тобой о твоей будущей женитьбе. Я даже не рассматривал никого, как твою пару, предоставив тебе выбрать женщину самому. Надеюсь, я ответил на твой вопрос. А то, вы меня, мальчишки, уже скоро доведёте. Костя хочет, чтобы я его фотографию в сортир повесил, ты, похоже, ждешь, что я укажу тебе на дверь, и ты радостно убежишь с молодой женой из дома. Иди уже отдыхай. А если не устал, то покажи Люсинде дом. А мне сейчас некогда. — И он снова поднял ручку.
— Люся беременна. Пять недель, — выпалил Егор. Андрей Никитич аккуратно положил ручку на стол.
— Так, получается, это произошло, когда ты дома перестал ночевать, — Егор кивнул. — Ты знал об этом, когда делал предложение?
— Нет, нам только сегодня сказали. У Люси была задержка, но она списала её на стресс. Вот только, я почувствовал его дар. Я почувствовал дар моего ребенка. И целитель подтвердил Люсе, что уже есть зачатки. Но, разве так бывает? Разве дар зарождается так рано?
— Да, так иногда случается, — кивнул Андрей Никитич и улыбнулся. — Иди отдыхай.
Как только дверь за правнуком закрылась, он встал из-за стола и подошел к окну.
— Такое бывает, просто в нашей семье не было уже давно, потому что уже несколько поколений не рождалось по-настоящему сильных магов.
***
Я поехал к бывшему дому Снежиных в довольно паршивом настроении. И оно усугубилось, когда я не обнаружил там Анны. Дом уже включили в общую систему охраны клана, и периметр был тщательно проверен, но вот в самом доме пока отремонтировано было три комнаты, два коридора и обширная галерея над холлом.
— Вот и зачем было меня звать, если сама в итоге не явилась? — я прошелся по отреставрированной гостиной на первом этаже. И бросил куртку на диван. — Ладно, раз уж пришел, то хотя бы всё проверю и дом осмотрю.
Осмотр я начал со второго этажа. Тем более, что именно на втором этаже я в прошлый раз пробыл большую часть времени. быстро проверив комнаты и не найдя ничего криминального, я прошел в кабинет, где когда-то допрошенный мною Снежин начал превращаться в лича. Тщательно осмотрев все, проверив каждый уголок комнаты, и проверив мебель на различные заклятья, так ничего и не нашел. Сел в кресло за стол и задумался. Может такое быть, чтобы Снежины не приготовили сюрприза в виде ловушки в самом неожиданном месте? Нет, я в это не верю. Если только не успели активировать. Вот это ближе к делу, но все равно крайне неправдоподобно.
Тогда надо понять, где они могли установить какую-нибудь гадость? В спальнях — вряд ли. Им самим там спать, всякое может случиться. Тогда, где? Подвал? Ближе к теме, но маловероятно. В подвалах обычно хранят продукты. Если там нет зала со стационарной пентаграммой, то подвал — это открытая зона, где проходят немагические коммуникации, те же склады, опять же. То есть, туда может пройти вообще любой человек, от повара до сантехника. К тому же подвал часто является одним из несущих мест здания. Есть ли смысл устраивать там ловушки? Если у тебя мозг в черепушке присутствует, то, нет. Проверить, я его, конечно, проверю. Вдруг там всё-таки эти психи иллюзорные пентаграмму установили. А вообще, больше меня интересуют склады с продуктами, которые могла банально потравить. На это много ума и времени не надо. Так что надо утилизировать от греха подальше, пока туда никто из рабочих, нанятых Стояновыми для ремонта не сунулся.
Какие комнаты у нас остались? Гостиные, но их проверил Ушаков. Осталась кухня и библиотека. Кухня — это почти то же, что и подвал, с той разницей, что там уже, скорее всего всё перепробовали. Если пока никто не помер, то на кухне чисто. Остается библиотека. Вот тут меня может ждать очень много сюрпризов. Потому что это место для них идеально. Рабочие по своей воле туда не сунутся, горничные максимум пол протрут и пыль с полок смахнут, а вот непрошенные гости вполне могут шкафами заинтересоваться. И их содержимым, и тем, что они могут скрывать в виде потайных комнат. Потайная комната здесь в кабинете была изолирована. А остальные? В том, что они в стенах этого дома есть, я даже не сомневался. Стоило внимательно внешний фасад осмотреть и сравнить хотя бы на глаз с размерами комнат.
И так, подвал, кухня и весьма осторожно библиотека. В остальных комнатах вполне можно ремонт начинать делать.
Я отодвинулся вместе с креслом от стола, и тут на внутренней поверхности крышки что-то блеснуло. Я направил сканирующее заклинание, но оно вернулось ко мне без изменений. Тогда я протянул руку и вытащил прикрепленную к крышке небольшую пластину в виде медальона на короткой серебряной цепочке. Я сразу же узнал этот стиль. Это был ключ. Четвертый ключ от чего-то хранящегося в бывшем особняке Морозовых. Ну что же, это я удачно зашел. Ведь стол могли просто выбросить, если бы он не понравился Анне. Скорее всего на помойку он бы не доехал, а осел у кого-то из рабочих дома, и ключ был бы утерян. Похоже, кланы всё же надеялись, что однажды кому-то из них повезёт и дом Морозовых откроет перед ними свои секреты.
Забрав ключ, я вышел из кабинета. И направился по запланированному маршруту.
Как я и предполагал, кухня и подвал были чистыми. То есть, подвал был вообще чистым. Никакими складами Снежины явно не заморачивались. Там были только те самые узлы технической части коммуникаций, что было вполне логично.
На кухне я не удержался и съел несколько печенюшек. Кроме утрешних пирожков у меня в животе ничего сегодня не было.
Оставалась библиотека и вот в неё я входил особенно осторожно. Первый сюрприз встретил меня практически на пороге комнаты.
— Ловушка на идиотов, — прошептал я, откидывая ковер. Это был отсроченный огонь. Присев, я внимательно осмотрел рисунок, накаченный силой огня по типу артефакта. А ведь я видел уже нечто подобное. В той квартире, где Ева и, подозреваю Светлана Снежина встречались с мужиком, у которого по словам Рыжова был акцент. Там рыжий с дуру в неё залез и нам пришлось драпать оттуда с помощью телепортации. И, если предположить, что Ева ходила к нему как к своему контакту с отрядом, то какое отношение он имел к Снеженой? Мертвые не могут лгать, и её отец не лгал. А вот Светку, благодаря Егору, допросить не удалось. Но, если предположить, что он и есть неизвестный любовник Светланы? Ловушку же он помог ей поставить, сами Снежены даром огня не владели. Деактивировав эту пакость я приступил к дальнейшим поиском. Всего я насчитал восемнадцать ловушек различной сложности. слишком сложными они не были, но с парочкой пришлось повозиться, чтобы деактивировать. А одну пришлось просто выжечь. Также я нашел три сейфа, которые решил выпотрошить завтра, и фальшстену, ведущую в потайной коридор. Коридор шел по всему дому, по нему можно было даже подняться на второй этаж. Он был оснащен дверьми в комнаты и, что самое пикантное зрительными отверстиями, через которые было весьма любопытно осматривать в особенности спальни.
— Тот, кто это проектировал, был большой оригинал и затейник, — я хмыкнул, отметив, что мимо кабинета главы клана он просто проходил. Тут не было ни двери, ни глазков.
А вот на выходе я попался. Просто не заметил, когда заходил в коридор, крохотный одноразовый контур, который задел, выбираясь в библиотеку. На пол я упал, чувствуя, как проваливаюсь в сон.
***
— Повелитель, — ко мне подъехал на адском аргамаке Скварон. Самый приближенный генерал, можно сказать, что друг. — Город хорошо укреплен. Мы не сможем приблизиться даже на удар требушета.
— Лорд Эйрон в городе? — холодные слова падали на землю льдинками. Мой аргамак переступил с ноги на ногу и тонко заржал.
— Да, повелитель. Лорд Эйрон в городе со всем семейством.
— Хорошо, — я кивнул и соскочил с коня. Взошел на пригорок. Белые стены довольно крупного города предстали передо мной как на ладони. По моим данным в городе проживало постоянно около двадцати тысяч этих остроухих ублюдков. Сколько было рабов, никто никогда не считал. — Отводи армию, — я прикрыл глаза, и поднял руки вверх, взывая к силе смерти.
— Повелитель, — в голосе Скварона прозвучал ужас. — Но там много жителей, рабов, там есть пленники. Там наши ребята в плену, и есть шанс их спасти! Повелитель, позволь мне взять для тебя этот город.
— Отводи войска. Немедленно! — мои глаза полыхнули в прорезе шлема и отразились красными бликами на его броне. Поклонившись, Скварон отбежал от меня, выкрикивая приказы.
Ветер тлена сорвался с моих пальцев и покатился к городу, сжирая всё на своём пути. Я стоял и смотрел, как рушатся под действием тлена белокаменные стены, как вспухает сама земля. Я слышал крики, раздающиеся из города, но продолжал стоять и смотреть, скрестив руки на груди, с легкой полуулыбкой на губах. В какой-то момент я понял, что мне не хватает силы удерживать заклятье. И тогда я сделал знак рукой. Ко мне подтащили пленника, и я вскрыл ему горло, воспользовавшись когтями, неполной трансформации в боевую ипостась, даже не прикоснувшись к ритуальному кинжалу. Прикрыв глаза, я чувствовал, как его жизнь уходит, и сила смерти подпитывает меня, а кровь стекает с когтей на землю. И я продолжил смотреть, пока последний камень этого города не упал пораженный тленом, чувствуя, как погибает, корчась в муках бездны последний кусочек моей души, который все ещё мог что-то чувствовать.
Почувствовав чей-то напряженный взгляд, я медленно оглянулся. Скварон смотрел на меня пристально и в его взгляде я впервые увидел легкую брезгливость. Скварон видел всё, если бы дело касалось только уничтожения города, это был бы один расклад, но я упивался их смертью. Я наслаждался каждым криком, каждым проклятьем, которое донёс до меня ветер. Я в первый и единственный раз получал удовольствие от убийства сотен разумных. Нет, он меня не предал, оставаясь верным до конца, вот только я никогда больше не называл его своим другом.
***
Я очнулся на полу, и вскочил с колотящимся сердцем, которое, казалось, вот-вот выскочит из груди. Яростно призвав дар, я выжег этот контур наведенного кошмара, который почему-то показал мне Зелона во всей его чудовищной красе.
— Никогда больше, никогда, — прошептал я, рухнув на диван тут же в библиотеке. Приложив руку к мокрому от пота лбу, я прикрыл глаза.
Я прекрасно помню то чувство, когда очнулся в этом мире. Кроме бесконечного удивления, я понял, что могу чувствовать. Могу ощущать оттенки запахов, могу даже просто драться, без равнодушного стремления убить всё живое. Безликие это, демоны, или боги, неважно. Они словно обнулили мой счёт, вернув мне мою душу. Пусть слегка искалеченную, но уже не мертвую. И я лучше сдохну, чем снова предам доверие родных и друзей. Чертовы Снежины, как же вам повезло, что вы уже сдохли, потому что, если бы вы заставили меня это вспомнить, когда были ещё живы, то я вам точно не позавидовал бы.
Постепенно сердце успокаивалось, и я почувствовал, что засыпаю. Но, это, в конце концов, мой дом. Имею полное право спать в нём где и когда захочу.
Телефон надрывался где-то на полу, донося до меня звук, как из подземелья. Я очнулся от беспокойного сна, наполненного кошмарами, в основном из моей прошлой жизни, и приоткрыл глаза. В первое время долго не мог понять, где я нахожусь, затем догадался приподняться и осмотреться по сторонам. Вспомнив вчерашний вечер, невольно скривился, это надо же было так попасться в детскую ловушка.
В библиотеке царил прохладный полумрак и пахло горелым. А ещё сильно хотелось вымыться, смыть с себя липкий пот вместе с остатками наведенных снов. То, что я сжег контур, не повлияло ни на что, я уже схватил свою порцию проклятья, и всю ночь наслаждался чудными картинками, которые подкидывало подсознание.
За дверью раздавались чьи-то голоса, но в библиотеку никто заходить не спешил. Хотя, нормальная комната, ковер только поменять надо.
Отскребя себя от дивана, я встал и потянулся. Видимо, заклятье было ограничено временем, потому что больше никаких последствий, кроме того, что ни хрена не выспался, я не ощущал.
Сначала я подумал, что неплохо бы в душ сходить, но тут же отбросил эту идею. Все равно переодеться не во что, а натягивать пропотевшую одежду на чистое тело, ну это то ещё удовольствие.
Снова зазвонил телефон, и я полез искать его под диваном. Звонил прадед. Я пожал плечами и ответил.
— Керн, — в трубке сначала молчали, а потом Андрей Никитич рявкнул так, что я отодвинул трубку от уха.
— Ты совсем охренел, мальчишка? Ты почему не отвечаешь на звонки? И это после того, как прошло совсем мало времени после похищения Егора!
— Какие звонки? — я потер висок. Голова побаливала, но я мог поклясться, что первый звонок услышал лишь под утро.
— Костя, тебе, начиная с вечера не позвонил только твой кот, и то потому что у него нет телефона, — уже более спокойно ответил прадед.
— Моему коту не надо мне звонить, если бы что-то случилось, он бы просто переместился ко мне. Ещё бы кого-нибудь из вас с собой прихватил. — Я зевнул и потянулся ещё раз, разминая затекшие мышцы.
— В том-то и дело, что твоего кота тоже не было дома, — теперь голос прадеда звучал устало. — Егор переполошился, уже отряд начал готовить. А ведь у него нога еще в гипсе.
— А что, Егор уже дома? — я протер лицо рукой и снова зевнул.
— Егор дома, в отличие от тебя. И я всё ещё не услышал, где ты.
— Я в своём новом доме. От наследия Снежиных избавлялся, и просмотрел одну хитро спрятанную ловушку. К счастью, не смертельную. Я не слышал, что мне звонили, иначе бы ответил, в каком бы состоянии не находился.
— Позвони матери и невесте, успокой их, а я скажу Егору. — И он отключился.
Набрав номер матери, я её успокоил. Правда, не стал ей про ловушку говорить, просто сказал, что оставил телефон в соседней комнате и не слышал звонков. Пообещав, что скоро буду, чтобы они с дедом убедились, что всё нормально,
Следующий звонок был Анне, которая сказала, что сейчас приедет. А как только я отключился, позвонил Вольф.
— Ты совсем охренел? — я ещё ни разу не слышал в голосе Юрки столько злости.
— И тебе, доброе утро. Сегодня у всех такие однотипные приветствия, — я сел на диван, готовясь выслушивать отповедь. Но её к моему удивлению не последовало.
— Ты просто козёл, Керн, — спокойно ответил Вольф.
— Да, Юра, я знаю, просто ночка у меня та ещё выдалась. — Шум в коридоре усилился, и я расслышал голос Анны. — Тут Аня приехала, она не даст нам поговорить.
— Это точно, — Вольф замолчал, в потом заявил. — Ещё одна такая выходка и ищи себе другого шафера.
— Так нечестно, — пробормотал я, пытаясь понять, какая муха Вольфа укусила.
— Зато справедливо. — И он отключился.
Анна словно ждала, когда я наговорюсь, потому что в тот момент, когда я бросил трубку на диван, дверь приоткрылась и она вошла в библиотеку.
— Ты что, здесь ночевал? — он осмотрелась по сторонам.
— Да, здесь. А вообще, если бы ты вчера приехала, как обещала, то машину мою точно разглядела бы.
— У меня появились срочные дела. А когда я позвонила, чтобы сказать, что не приеду, ты уже не брал трубку.
— Давай не будем ссориться, — попросил я её. Анна всё ещё стояла передо мной, я же не собирался пока вставать.
— Я и не собиралась, — она вздохнула и села рядом со мной, сжав мою руку. — Мы вчера все были напуганы. Глава Ушаковых даже с Подоровым связался. Тот, кстати, тоже тебе звонил, безуспешно.
— Надо у Егора учиться, и передатчик брать, если иду куда-то, где имеется хотя бы потенциальная опасность. Его хотя бы запеленговать можно. — Я откинулся на подушку, таща Анну за собой, так, что она практически упала на меня сверху. — Нам кто-нибудь может помешать? — прошептал я ей в губы.
— Там полно рабочих и где-то в доме мой отец, который решил прийти и оказать посильную помощь хотя бы в ремонте, раз уж он от организации свадьбы отвертелся.
— А, если дверь закрыть на ключ? — предложил я. — Или как вариант, я нашел потайной ход. Можно же потерпеть временные неудобства в виде отсутствия кровати.
— Ты представляешь, сколько будет криков? — она вздохнула и отстранилась.
— Я представляю, что до свадьбы ещё далеко, и это уже не смешно. Они вообще, как себе представляют это? Я целибат полугодовой принять должен? — подозреваю, что в итоге я буду каждой юбке вслед смотреть. Потому что полгода — это уже не смешно. — Ань, я не выдержу. — Признался совершенно честно. — Будете меня в следующий раз в каком-нибудь борделе искать.
— А вот гадости мне говорить — обязательно? — Анна встала. — Это не я придумала все эти правила, и да, мне тоже трудновато приходится, но я терплю.
— Вот вы где, — дверь распахнулась и в библиотеку зашел мой будущий тесть. Он окинул нас цепким взглядом, и, не найдя ничего криминального, принялся осматривать комнату. Я же чуть не выругался. Интересно, когда бы я успел, если нам дали пять минут наедине.
— Костя, ты проверил что-нибудь, кроме библиотеки? — не глядя не отца, спросила Анна.
— Я всё проверил, — заложив руки за голову, я снова откинулся на подушку. И мне плевать было на то, как на меня смотрит Стоянов. — Кроме библиотеки. Поверхностно осмотрел, но, судя по тому, что Снежины ловушек здесь наставили, как картошку насажали, то не факт, что не найдется чего-нибудь ещё. Так что, эту комнату пока не трогайте, вообще, заприте от греха подальше, когда я уйду. А во всех остальных комнатах можете развлекаться.
— Мы так, пожалуй, и поступим, — кивнул Стоянов, а я на этот раз встал и пошел к двери. Они вышли следом, и Анна заперла дверь на ключ, который, подумав, протянула мне.
— Так будет надежнее, — я кивнул и забрал его, сунув в карман к другому ключу.
— Где-то в гостиной моя куртка лежит, — сказал я, и тут зазвонил телефон.
Я посмотрел на номер и отошёл в сторону, а Анна направилась к гостиной.
— Я так понимаю, ты нашелся? — сухо спросил Подоров.
— Ну хоть, не охренел, и на том спасибо, — ответил я. — Да, дурак, не предупредил, куда поеду. Телефона просто не слышал. Что-то ещё?
— Я встречался с твоим прадедом. Андрей Никитич очень сложный человек, но мы смогли договориться по основным моментам, но он даже слышать не хочет о том, чтобы отдать мне хотя бы для допроса того боевика, которого ты взял живым.
— Ты про того извращенца, который нездоровой страстью к Егору воспылал? Какой же он боевик? Так, мелкая шушера на подхвате. — Я смотрел, как один из рабочих посмотрел на меня и его развернуло в противоположном направлении. Я что такой страшный? А вот модельеру Щукину понравился.
— Это неважно. Обычно таких вот, как он, использовали для связи с кураторами. И как курьеров. — Подоров помолчал, а потом добавил. — Мне нужны его контакты, Костя. Очень сильно нужны.
— Я не могу ничего обещать, — ко мне шла Анна, неся куртку. — Если Ушаков тебе отказал, то далеко не факт, что меня он вообще слушать будет.
— Хотя бы попробуй, я буду тебе должен. — Интересный поворот. Надо подумать. Подоров такими словами обычно не кидается. Ему явно известно больше, чем говорит, да и недоговорок хватает. Но вот так он просит впервые.
— Куда будет направлен удар, Матвей? — спросил я, не отрываясь глядя на Анну, которая остановилась, на что-то указывая рабочему, который изменил направление при виде меня.
— Я не знаю, я даже не знаю, когда примерно они постараются что-то предпринять. Поэтому мне нужны контакты того типа. Я могу только предположить, по косвенным признакам и справкам моих аналитиков, что это произойдёт скоро. Не на твою свадьбу это точно. Она, конечно, очень лакомый кусочек, но, пробиваться через совместную охрану императора и Ушаковых — себе дороже, гости даже могут в итоге не узнать, что на них, оказывается, кто-то нападал. А, во-вторых, у них столько времени. Потому что до осени я их точно выслежу, даже без дополнительных условий.
— Я попробую поговорить с Ушаковым, но ничего не обещаю. Специально я с этим вопросом к Андрею Никитичу не пойду, сам понимаешь. Как только представится возможность, тогда и задам вопрос.
— Я понимаю, но, если сможешь, поторопись. — И Подоров отключился.
Подойдя к Анне, я забрал куртку, послушал про то, как она ругается, нашел это весьма забавным, но слишком однотипным. Надо бы её подучить парочке крепких словечек, чтобы даже работяг проняло. Они сразу начнут её уважать, а не просто подчиняться, как нанимательнице. А пока надо бы ей помочь, чтобы работалось спокойнее.
— Что происходит? Он что-то не то делает? — спросил я, оглядывая слегка побледневшего рабочего с ног до головы.
— Похоже, что у нас проблемы с пониманием, — вздохнула Анна. — Потому что, когда я говорю, что не желаю видеть этой дряни, которая у него в руках в моём доме, мои слова словно падают в пустоту.
— Что это, — я подошёл к мужику, не отводя взгляда от его лица. Вроде и не пацан уже, что ему доспелось нервы Анне потрепать? Она же может разозлиться и тогда его будем по кускам выносить. Она Ирку чуть по стене не размазала за какую-то ерунду, а уж с обычным работягой церемониться не будет. Я вообще подозреваю, что её сейчас сдерживает только моё присутствие, так что мужику, считай, что повезло, что я ещё не ушел.
— Да морилка это. Когда с деревом работаешь, его же протравить надо. Уж объясните своей жене, что без этого никак. Всё быстро придет в негодность, а виноват кто будет? Правильно, Петрович. И ведь не докажешь потом, что предупреждал, — рабочий слегка осмелел, видя, что я его внимательно слушаю, а не подвешиваю за ноги. Всё-таки у простых обывателей странное представление о кланах.
— Скорее всего, Анна Александровна считает, что дело не самой обработке, а в материале, которым обработка предстоит. Существуют средства более высокого качества?
— Да, но они стоят...
— Вас не спрашивают, сколько они стоят. Вам велено использовать их, — резко оборвал я его. — Выполняйте распоряжение заказчика и постарайтесь сделать так, чтобы мне больше не пришлось вмешиваться по подобным пустякам.
— Спасибо, — Анна прижалась ко мне. — Я уже еле сдерживалась, честное слово.
— Развлекайся, — я поцеловал её в пахнущую розами макушку и вышел из дома. Ничего, разберётся сама, я только могу помешать.
Обернувшись, осмотрел его при свете дня. А мне нравится. Вытравить последний дух Снежиных отсюда и очень даже хороший особняк получится. По крайней мере, жить я здесь точно смогу. Вот только, мне нужен дворецкий. Подозреваю, Назар Борисович не согласится оставить деда с матерью. И даже Паразит его не сманит ко мне. Потому что Паразит, он истинный паразит и прекрасно знает дорогу на кухню, где его всегда покормят вкусной буженинкой. Что касается его теперешнего местоположения, то тут даже гадать не надо — кот сейчас со своим черным плотоядным друганом. И этот факт подтверждало то, что среди огромной
Глава 1
Егор застонал и открыл глаза. Вывернутые в суставах руки страшно болели. Ноги не доставали пола. Подняв голову, он увидел, что подвешен на вытянутых руках цепью, перекинутой через металлическую балку почти под потолком. Голова болела, он здорово ударился об руль, когда в него влетел грузовик. Вообще, всё это время Егор был без сознания, и лучше бы так оно и оставалось, подумал он невесело. Он чуть не вывернул шею, но сумел разглядеть себя: из одежды ему оставили лишь штаны. Торс был обнажён, да его похитители даже носки с него сняли, это он выяснил, пошевелив пальцами ног. Зато понятно, почему ему так холодно.
Егор закрыл глаза и попытался обратиться к дару. А вот хренов тебе тачку Егорушка, неужели не понял, что кандалы такие же, которые ты лично с рук Керна снимал не так давно в зале заседания Совета.
Это надо же было так попасться. Идиот. Прадеду теперь нужно будет более ответственно подходить к выбору командира.
Мысль о том, что он выберется из этой переделки живым, Егора не посещала. Он даже удивился, почему его до сих пор не убили. Только вот Люся наверняка подумает, что он не приехал, потому что она ему надоела и он решил, что хватит с него. Точно решит, и переубедить её сможет только его труп. Это, если его обнаружат в скором времени.
Хотя обнаружат, куда денутся. Передатчик должен быть всё ещё в ухе, вот только он никак не может коснуться его, чтобы вызов настроить. Чтобы пеленговать, надо знать, что это требуется. А сейчас все думают, что пеленг постели его подружки и не нужен, тем более что все Ушаковы уже знают, где эта постель находится.
Егор прислушался к своим ощущениям. Он так привык к этой жемчужине, что уже не осознавал, находится она в ухе или всё-таки нет. Покачал головой в разные стороны и попробовал прижаться ухом к вытянутой руке. Ему удалось это сделать, и тут он понял, что передатчика нет. Последняя надежда на то, что его могут найти и спасти, лопнула как мыльный пузырь. Теперь Егор точно без всяких «но» мог сказать, что обречён.
Тут до слуха Егора донеслись шаги. Он уже определил, что находится где-то вроде заброшенного завода, и эхо здесь гуляло, ещё мощнее ветра.
– Очухался, гадёныш, – перед ним встал довольно высокий мужик. Где-то его Егор видел. Точно, это же тип, который в лицензионной палате заседает.
– Откуда такая ненависть? Я тебя даже не знаю, – хотелось пить, и в глазах двоилось, но Егор всё-таки постарался ответить.
– О, это как раз тот самый случай, когда желание моих друзей, полностью совпало с моим. – И мужик расхохотался. – Им нужен был Ушаков. Уж не знаю зачем. Вашему главе есть кем заменить любого. Наверное, чтобы акцию устрашения провести. Ну а мне хотелось бы, чтобы глава нашёл именно твой изувеченный труп.
«Они не знают, – мысли лихорадочно замельтешили у Егора в голове. – Не знают, что на мне вся защита клана завязаны. Им нужен был любой Ушаков. Они даже имени моего не знают. И нужно сделать так, чтобы и не узнали. Нужно их так разозлить, чтобы они меня просто убили, и не смогли получить никаких данных».
Егор подобрался. Рукам было больно, но, чёрт подери, он сильный тренированный мужик, а не кисейная барышня. Ничего, потерпишь, раз умудрился позволить себя захватить.
Когда мужик ударил его по лицу, Егор качнулся на удерживающей его цепи и резко подтянулся, ухватившись за цепь обеими руками. Мышцы пресса напряглись, и он сумел обхватить шею этого ублюдка ногами. Мужик заверещал и попытался вырваться. Егор слышал, как к нему бегут какие-то люди, и ещё больше напряг мышцы. Крутанувшись вокруг цепи, он использовал инерцию собственного тела и свернул так неосторожно подошедшему к нему мужику шею. После чего медленно освободил тело от захвата, позволяя ему упасть на пол.
– Эта мразь высокородная Касьяныча завалила! – заорал какой-то хмырь, больше похожий на хорька-переростка. В его руках была бита. Егор закрыл глаза и приготовился к удару. Который незамедлительно последовал. Его тело выгнулось дугой, но он не издал ни звука. Он не доставит удовольствия этим тварям увидеть, как он орёт от боли.
За первым ударом последовал второй, потом третий. Вскоре Егор потерял сознание, и его тело обмякло, натянув впивающуюся в кожу запястий цепь ещё больше.
***
Люсинда сидела в библиотеке огромного дома Кернов. Она сидела в темноте, с ногами забравшись на диван и обняв подушку. Костя куда-то ушёл, и никто не мог ей сказать, куда именно. Ей было страшно, так страшно, что она никогда больше не увидит Егора живым, что живот сводило. Так страшно, что она не могла даже плакать, лишь сидеть на этом проклятом диване, обнимать эту проклятую подушку и тихонько раскачиваться.
С каждой секундой надежда на то, что Егор жив, таяла, как снег в жару, погружая девушку в пучину отчаянья.
– Только бы ты был жив. Ну, пожалуйста, – прошептала она. – Можешь идти куда хочешь и к кому хочешь, можешь жениться, детей растить, только живи. Мне будет достаточно просто знать, что ты жив.
Ей очень сильно хотелось заплакать, но слёзы никак не шли. Уже глаза болели, и их жгло, словно в них плеснули кислотой.
В темноте возникло шевеление и ей на колени запрыгнул огромный лоснящийся чёрный кот.
– Паразит, – прошептала девушка, запуская руки в шелковую шёрстку. Кот повернул к ней лобастую голову и в темноте блеснули его желтые глаза. – Паразит, где он? Ты знаешь, где Егор?
– Мяу, – кот положил ей переднюю лапу на руку, и тут мир крутанулся, и Люся очутилась в каком-то помещении, больше всего напоминающем производственный цех какого-то заброшенного завода.
Люся поднялась с пола, на котором очутилась, и с удивлением огляделась по сторонам. И тут же вскрикнула, увидев висящее окровавленное тело.
– Егор, боже мой, Егор, – она застыла на месте и не могла себя заставить сдвинуться с места, потому что больше всего на свете боялась получить подтверждение того, что он мёртв.
Откуда-то сбоку раздался громкий крик, чей-то всхлип, а потом из бокового прохода потянуло холодом. Всё это словно подстегнуло девушку, и она бросилась к своему парню. И будь что будет. Даже если случилось непоправимое, она не может позволить ему вот так висеть на потеху ублюдкам, которые это устроили.
Люся так спешила, что не заметила, как из очередного бокового прохода выскочил тот самый хорёк, который мучил Егора.
***
У него так много было припасено для этого надменного урода. Он так хотел сбить спесь с его холеной морды, что даже подельники морщились, когда он им описывал, что сделает с красавчиком.
И тут началось нечто странное, и они пошли проверять, даже не проверив, жив один из Ушаковых, или уже копыта отбросил. Ну, может, он слегка перестарался, когда бил его. Но ведь этот урод Касьяныча завалил одними ногами. И это хорошо ещё, что тот же Касьяныч на него противомагические браслеты надел. А то, одним трупом они как пить дать, не отделались бы. Как же он ненавидел эту высокородную мразь. Он ведь, как только родился, ему всё на блюдечке поднесли с золотой каёмочкой: деньги, власть, внешность, девочки, магия, всё самое лучшее.
Такие вот мысли как заноза застряли в голове у хорька, и ему даже в голову не пришло, что очень многого Егор добился чудовищным трудом. Не пришло в его голову даже то, что, если бы не изнуряющие тренировки, бесконечные и болезненные, неужели смог бы Ушаков убить Касьяныча, особенно так, как он это продемонстрировал.
Хорёк не видел, что творится в коридоре, но только услышал дикий крик одного из напарников, а потом повеяло замогильным холодом, и в воздухе отчётливо запахло тленом, так сильно, что этот запах перебил запах крови.
Он только почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, и бросился бежать. Но сначала он планировал, ткнуть Ушакова ножом в печень. Чтобы, если он всё же не сдох, не дать ему шансов выжить.
И тут он увидел, что к его жертве приближается тоненькая женская фигурка. Хорёк оскалился. Откуда бы ни взялась эта Ушаковская подстилка, он найдёт ей применение напоследок.
***
Люсинда была уже близко к Егору, когда на неё набросился кто-то со спины. Выросшая среди бандитов девчонка, которую брат не мог защитить вообще от всего, обладала молниеносной реакцией. Она зачем-то всё ещё держала в руке подушку, которую обнимала на диване у Кернов, и вот эта подушка и полетела прямиком в рожу хорьку. Но тот, упав от неожиданности, сумел схватить её за ногу и повалить на пол. Люся изловчилась и пнула его по руке, в которой был зажат нож, который отлетел чуть в сторону.
– Чёртова сука, – прошипел хорёк, и его пальцы сомкнулись на горле девушки.
Люся, что есть сил сопротивлялась, но силы были явно неравны. Воздуха не хватало, и она почувствовала, что ещё немного и потеряет сознание, но тут в её шарящую по полу руку, в поисках хоть какого-то оружия, попала рукоять выбитого ножа. Пальцы сомкнулись на рукоятке, и она, как учил её брат, коротким, но сильным движением, без замаха всадила нож в шею этому уроду. И скинула его с себя.
В тот же момент, когда Люсинда вскочила на ноги, из прохода вынырнул Керн. В полумраке этого огромного помещения с его изломанными тенями, зрение на мгновение подвело Люсинду, и ей показалось, что перед ней встал вовсе не Костя, а кто-то другой. Этот другой был гораздо выше и массивнее, а окружавшая его аура, состоявшая из тьмы, густо замешанной на крови и власти вперемежку с таким чудовищным кошмарным опытом, что эта смесь придавливала к земле, не позволяя даже головы поднять.
– Как ты здесь оказалась? – резко бросил Керн, и наваждение прошло. Люся отвернулась от него и снова бросилась к Егору.
– Паразит перенёс, – проговорила она, закусив губу. Она не знала, как спустить Егора. И не могла понять, что же эти звери с ним сделали.
– Вот как, – Керн подошёл, только не к ней, а к стоящему неподалёку столбу.
Ухватил обмотанную вокруг него цепь и начал её понемногу отпускать. Тело Егора дёрнулось, и он начал опускаться по мере того, как Керн разматывал цепь. Люся обхватила Ушакова поперёк груди и не позволила мешком свалиться на пол, осторожно укладывая.
На стоящем неподалёку столе лежали какие-то одеяла. Девушка метнулась к ним, а Керн освободил руки Егора от цепи и оков, подхватил тяжёлое тело и подтащил к Люсинде.
– Туда забирайся, там вас не будет сразу заметно, – он бросил ей мешок. – Там обрез и патроны. Умеешь пользоваться? – Девушка, закусив губу, кивнула. – Стреляй во всё, что пошевелится. Поняла? – она снова кивнула. – Я скоро приду.
Керн ушёл, а Люсинде удалось втащить Егора под стол, укутать его в одеяло, да ещё и стул поставить так, чтобы он загораживал их. Она вытащила обрез и поставила перед собой несколько патронов, после чего обняла Егора, пытаясь уловить его дыхание или расслышать стук сердца.
– Ты после всего этого должна будешь на мне жениться, – раздался хриплый шёпот у её уха. Люся заглянула ему в лицо и увидела, как блеснули приоткрытые синие глаза, которые сейчас от боли слегка посветлели, и это стало заметно даже в царящем полумраке. – Или как правильно будет? Выйти замуж? – Люсинда всхлипнула, и, наконец-то, заревела. Осторожно обхватив его голову руками, она ревела и целовала куда придётся.
– Мне нельзя за тебя замуж. Тебя тогда по-настоящему из дома выгонят, – удалось ей проговорить между всхлипами.
– Ерунда, к Керну напрошусь, хоть водителем он меня возьмёт. Так что с голоду не помрём. – Егор шептал, потому что говорить не мог. Он так напрягал связки, чтобы не заорать, что, похоже, умудрился их повредить. – Ну, так что, выйдешь за меня?
– Дурак, – и Люсинда разрыдалась ещё горше. Егор явно бредил, находясь на грани сознания, потому что даже не удивился тому факту, что Люсинда каким-то образом здесь оказалась. Но самое главное, он был жив, и Керн здесь, надо только продержаться, пока он не вернётся, и можно будет везти Егора к целителям.
Тут где-то впереди раздался грохот, и она сразу же перестала плакать, словно кран кто-то перекрыл. Вытерев слёзы, Люся решительно схватила обрез и, зарядив его, начала напряженно всматриваться туда, откуда раздавался шум.
***
Я думал, что попаду сразу к Егору. Но, очутившись в каком-то длинном коридоре, понял, что, кажется, промахнулся. Тут на полу что-то блеснуло, я присел на корточки и поднял с пола передатчик. Видимо, он выпал из уха Ушакова, когда его здесь тащили.
Невдалеке раздавали звуки ударов и чьи-то голоса.
– Эй, хватит, ты его так убьёшь. – Проворчал грубый голос.
– И что? – зло ответили ему. – Посмотри, что эта тварь с Касьянычем сделала.
– Так, ведь никакого кайфа, идиот, – ругнулся тот, чей голос я услышал первым. – Он даже не прочувствует ничего. Я, например, хочу, чтобы этот золотой мальчик заорал, чтобы верещал и умолял остановиться. А ты даже этого не можешь сделать. – А дальше пошли такие фантазии на сексуальные темы, что я почувствовал, как меня захлёстывает волна дикой ярости.
Это вы сейчас верещать будете, на одной ноте, твари. Я вас собственные кишки жрать заставлю. Дар смерти рвался наружу, и я не собирался его сдерживать. Кто-то сегодня очень сильно пожалеет, что затеял эти игрища.
Подняв с пола какую-то железяку, я подошёл к выходу из коридора. Это был заброшенный цех. Гигантское помещение с огромными потолками и прекрасной акустикой. И тут мой взгляд остановился на подвешенном за руки теле Егора. Ярость затопила с головой и отхлынула, оставив на своём месте холодную злость. Металлическая палка полетела на пол, и звук отразился от стен многократно усиленный разлетевшимся эхом.
Разговоры сразу замерли, и это стадо тупорылых баранов ломанулось сюда проверять всей толпой. Нет, чтобы кого-то одного послать. При этом с пленником, похоже, никого оставлять не собирались. Но, мне так даже проще.
Я отступил обратно в коридор и прижался к стене спиной. Их было пятеро или шестеро, но шестой вроде бы удрал, как только раздался первый крик. Действовать нужно было быстро, непонятно в каком состоянии Егор, поэтому да, ублюдки, я тоже не смогу вас пытать подольше. Правда, удовольствия от пыток я никогда не получал, но иногда это было необходимо.
Они как зашли толпой, так и дошли до того места, где я стоял. Жгуты мрака, словно сотканные из теней, выскользнули из стены и метнулись к остановившимся баранам. Они их не видели и не ощущали, а один даже ухмыльнулся, когда разглядел меня. По его взгляду было видно, что он почему-то решил, что я полностью безоружен и абсолютно неопасен. Вот только ухмылка не задержалась на его лице, потому что в следующую секунду жгуты уже пришпилили их к стене, а резкий всплеск силы смерти, заставил поморщиться. Надо успокоиться, иначе они у меня быстро закончатся, а мне ещё нужно пару вопросов задать.
Трое из спелёнатых баранов были готовы. Двое ещё трепыхались. Один получается, всё-таки, умудрился сбежать. Ничего, далеко не убежит.
Я подошёл к тому самому типу, который с какого-то перепуга решил, что меня можно запросто подвесить рядом с Егором. Идиот, что с него взять. Да и с Егором у них ни черта не получилось бы, если бы перед этим, парня не контузили, подстроив аварию.
– Он жив? – спросил я, вытаскивая кинжал.
– Пошёл ты, – выплюнул урод.
– Ты не понимаешь, Пупсик, – ласково проворковал я, проводя кончиком кинжала по его щеке. – Если вы, твари, его убили, то у меня внезапно появится очень много свободного времени и масса вариантов, как лучше провести такой неожиданный досуг. И поверь, тебе это ни хрена не понравится.
– Ты глухой? Я же тебе уже сказал, пошёл ты, – процедил он.
Я почесал висок, а затем выкинул руку вперёд, и луч тьмы вонзился в живот второго выжившего, который весьма удачно расположился напротив этого упёртого типа.
Дикий крик слегка оглушил, но я повернул руку, словно меч в ране, и человек забился, захлёбываясь криками и кровью. Когда его тело обмякло, я повернулся к своему собеседнику.
– Он жив? – резко спросил я. Посмотреть самому было не проще. В цех вело несколько коридоров, а, помогая Егору, я на какое-то время оставался уязвим. Так, я мог угробить нас обоих. О том, что буду делать, если этот урод сейчас скажет, что Егор мёртв, я старался не думать.
– Был жив, когда мы уходили, – зачастил он, не отрывая взгляда от стены напротив. – Только в отключке. Нам было приказано не убивать быстро, он должен был мучиться.
Я на секунду прикрыл глаза, хвала богам. Если жив, значит, есть хороший шанс, что выживет. Егор молодой, сильный и тренированный мужчина, он выдержит.
– Я тут случайно услышал, что вы мечтали с ним сделать, – я убрал кинжал. Он мне пока не понадобится. – Конечно, Егор – очень красивый парень, но давайте начнём с того, что он парень. Сколько вас здесь, уродов?
– В соседнем зале командование, восемь человек. Было девять, но этот, Егор, – под моим пристальным взглядом он проглотил готовое сорваться с языка оскорбление, – убил Касьяныча. Уже здесь. Шею сумел ему сломать.
– Ай, какой красавец, – я даже позволил себе улыбнуться. – А вот оставили бы ему возможность магию применить, он бы вам незабываемые ощущения смог подарить. Кто ещё? – вопрос прозвучал неожиданно, но вовремя продемонстрированные возможности резко увеличили умственные способности кретина.
– Бойцы по периметру. Настоящие вояки. – В это время откуда-то издалека раздались звуки выстрелов.
– Уже нет. Ушаковы на штурм пошли. Они за своего командира вам яйца отрежут, и сожрать заставят. Не уходи никуда, я скоро вернусь, – похлопав его по щеке, я побежал в цех. Пока охрана занята, нужно помочь Егору.
Я почти не удивился, увидев Люсинду. Два трупа тоже порадовали. На шее у Люси яркие отпечатки пальцев. Её душили не так давно. Молодец, девочка, справилась. А Егор, если умудрится её потерять, совсем дебилом будет.
Пока Люся устраивала им временное убежище под столом, я осмотрел Егора. Так, нога явно сломана. Пара рёбер точно. Скорее всего, внутренности отбили, уроды. Но кровотечения сильного нет. Да, раны нехорошие, но вот прямо сейчас он не умрёт. А потом ему помогут. Глава клана, если понадобится, лучшего хирурга вытащит, прямиком из операционной.
Устроив Егора с Люсей и отдав ей обрез, я побежал обратно. Надо успеть с командирами, так называемыми, побеседовать, или же проследить, чтобы озверевшие Ушаковы не убили их совсем непоправимо.
Глава 2
Я пробежал мимо всё ещё прикованного к стене жгутами урода. Его голова опустилась на грудь, которая судорожно вздымалась. Жилы на шее напряглись, словно ему не хватало воздуха. Ах да, жгуты же питаются жизненной силой жертвы. Я и забыл, уже. Надо бы чаще с заклятиями из арсенала Зелона встречаться. Хотя бы вспомнить их действие. Более общее заклинание я использовать не могу. Магия смерти не выбирает жертв, ей всё равно, на кого воздействовать. И могут пострадать те, кому я совсем не хочу причинить вред. А так как Зелон редко разменивался на одиночек, да и побочные жертвы его не слишком волновали, знал и применял он те же жгуты крайне редко.
На ублюдка, калечащего Егора мне было плевать, но и позволить ему уйти так легко, я не был намерен. Поэтому, проходя мимо, я отозвал часть жгутов, а оставшимся послал запрет на бесконтрольное выкачивание жизни из этого тела.
Даже не глядя на результат, побежал дальше. Если уже поздно что-то менять, и эта падаль сдохнет, ну что же. Туда ему и дорога. Можно сказать, что этому чучелу повезёт напоследок.
Коридор, как оказалось, соединял бывший цех и зал, который, скорее всего, был когда-то конференц-залом. Хотя, может, я и ошибаюсь в его предназначении. Уже на подходе, я услышал истеричные выкрики, из которых стало ясно, что выход из зала только один – по этому коридору через цех с пленником.
Эти кретины загнали себя в просто охрененную ловушку, и из-за их наитупейшего поступка, я начинаю сомневаться в том, что вышел на верхушку. Нет, это, скорее всего, очередные исполнители. Вот только других у меня нет. Ева погибла и оборвалась последняя ниточка с организацией, пытающейся добиться если не полноценного бунта кланов, то хотя бы основательного такого междоусобчика. Чтобы в итоге, что? Свергнуть императора? И что? Придёт новый. Думаю, что кланы единогласно Ушаковых выдвинут в правящий клан. Убийство Егора почти ни на что не повлияло бы. Или повлияло? Мне нужна информация. Мне очень нужна информация, которая наверняка есть у Подорова, вот только он не хочет ею делиться. Всё приходится по крохам самому собирать.
Остановившись неподалёку от входа в зал, я приготовил общее парализующее заклятье. Подумав, снизил интенсивность, а то ещё дыхание остановится. Мне же нужно, чтобы засевшие там типы говорили, а не хватали ртом воздух, как рыбы, выброшенные на берег.
Выпустив заклятье, я принялся считать.
– Три, два, один… – послышался грохот падающих на пол тел. – Можно заходить.
Зал был довольно просторным, а стол посредине указывал, что это скорее была комната совещаний, а не конференц-зал. Хотя, может быть, и то и другое. Упали два тела. Остальные шестеро сидели вокруг стола. Я переступил через лежащих на полу, подошёл к столу и выдвинул стул. Кстати, оружия я ни у кого из них не заметил. Даром тоже вряд ли кто-то из них был наделён. Я вообще плохо понимаю, на что они рассчитывали, оказавшись в ситуации, подобно той, в которой, собственно, и оказались.
Снова послышались выстрелы, теперь уж одиночные. Что-то ушаковцы долго возятся. Неужели периметр охраняет кто-то более серьёзный, чем та толпа садистов-извращенцев, и этих… вообще непонятно кого.
Я сел и огляделся. Затем немного ленивым жестом ещё больше ослабил заклинание, позволяя этим командирам недоделанным, не только моргать, но и говорить.
– Вы знаете, что там сейчас происходит? – спросил я, намекая на почти стихшую стрельбу. Они ничего не ответили, но я и не ждал ответа. Откуда им знать-то?
– Это подчинённые похищенного вами Ушакова рвутся сюда, чтобы посмотреть на людей, покусившихся на их командира, – просветил я их.
– Откуда вы, чёртовы ублюдки, вообще узнали, где мы? – о, как тут всё запущено. Пожалуй, без короткой, но весьма наглядной демонстрации никак не обойтись. Они так сильно меня ненавидят, что я почти физически ощущаю их ненависть. А ведь никто из них не знает, кто я. Похоже, что меня приняли за подчинённого Ушаковых.
– Передатчик главы службы безопасности и командира боевых подразделений клана Ушаковых легко пеленгуется, – снова весьма любезно просветил я их.
– Не может быть, чтобы этот смазливый щенок…
– Может, – грубо прервал я его. – Или вы считаете случайностью гибель вашего девятого, которого так ловко успокоил смазливый щенок, из подвешенного за вывернутые руки состояния, ещё не до конца отошедший от аварии и с блокирующими оковами на запястьях? И знаете, вы сейчас мне ответили на первый мой вопрос, вы понятия не имели, кого именно из Ушаковых решили замучить. Вам было всё равно. И посему, переходим сразу к основному моему вопросу. Зачем? Зачем вам вообще понадобился Ушаков? Какую цель вы преследовали этим покушением? И с кем вы связаны, демоны вас раздери?
– Мы никогда не ответим на твои вопросы, хоть на куски нас режь, – я посмотрел на этого смелого мужика. Может, и правда их пытать начать? Прогнать парочку через кольцо непрекращающейся боли, остальные мигом поумнеют. Проверено на чучеле, висящем в коридоре. Нет, – я тут же отогнал от себя эту мысль. Времени нет. Сейчас придут Ушаковы, потому что выстрелов я уже почти две минуты не слышу, и мне придётся с тем, кто у них за главного, торговаться, чтобы получить парочку пленных. А то, что они будут пытаться забрать у меня этих уродов – это как пить дать.
– Вот что за дурная привычка, не зная ничего про человека, пытаться прогнозировать что-то? – я встал и направился к лежащим возле порога телам. – Вы не удосужились узнать, кто такой Егор Ушаков, и получили очень большие проблемы с его бойцами, и это, не учитывая, что одного из вас он сумел сам прикончить. Сейчас вы утверждаете, что мне ничего не скажете, хотя не знаете меня. Я вот, например, прекрасно знаю, что вы мне все всё расскажете. Абсолютно всё. – И, схватив лежащего человека за волосы, я одним отточенным движением перерезал ему глотку и отпустил волосы. Он уронил голову на пол и захрипел. Я же остался сидеть возле него, наблюдая, как расширяется кровавое пятно на полу. Резал я аккуратно, чтобы не повредить голосовые связки, но вскрыть все крупные сосуды.
– И что? Тебе же было сказано, щенок ублюдочный, что можешь хоть на кусочки нас всех разрезать… – попытался встрять ещё один, из сидящих за столом «командиров».
– Тише, – я поднял палец и прислонил его к губам. – Смерть любит тишину, – и улыбнулся, а этот идиот отшатнулся от меня, точнее, откинул голову, едва не упав при этом вместе со стулом. Я же призвал дар смерти, в который уже раз за сегодня. Прежде чем приступать к допросу, проверил резерв. В принципе, терпимо. Резерв был опустошён всего на восьмую часть. Он вообще у меня в последнее время увеличился. Думаю, что сейчас не свалился бы с полным магическим истощением, как тогда возле школы, потому что учитель не смог меня осушить настолько, что я не потянул бы ветер тлена.
Тело зашевелилось, подчиняясь воле некроманта.
– Имя, – холод голоса переплёлся с холодом, прошедшимся по комнате. У меня внутри словно всё вымерзло.
– Виктор Зобов, – покорно произнёс зомби.
– Зачем вы хотели предать такой страшной смерти Ушакова?
– Чтобы деморализовать главу клана, – сердце сделало сильный толчок, и я чуть не потерял концентрацию. Спокойно, Костя, ты примерно предполагал, зачем всё это было нужно.
– Трагедия в поезде и отравление Ирины Вольф – входят в этот план?
– Да.
– Вы планируете в итоге свергнуть императора?
– Да.
– Вы планируете свергнуть монархию?
– Нет. – Я озадаченно уставился на зомбака. Что значит, нет?
– Кто, кроме императора, является целью готовящихся беспорядков?
– Совет кланов. – Приплыли. Зачем им Совет, что за… И тут я замер.
– Кого вы видите в качестве будущего императора?
– Сначала Снежиных. Потом клан был разбит этими ублюдками Ушаковыми. Было принято решение добиться формирование нового Совета и выбрать императора из него.
– А старый должен перегрызться и самоуничтожиться в клановых войнах?
– Да.
– Кто стоит за всем этим?
– Это общий план Восточной империи и Объединения новых земель.
Время вышло, но теперь я знал почти всё. Оставалось выяснить некоторые детали. Вернув зомби в полностью мёртвое состояние, я слегка наклонил голову и обвёл присутствующих насмешливым взглядом.
– Я же сказал, вы расскажите мне всё, что знаете, и о чём только догадываетесь, – вот тут я лукавил. Зомби не обладают мышлением. Они могут говорить только о фактах, догадки могут поведать лишь живые люди. – Ну что, будем колоться, или я продолжу? У меня вас много, я успею ответы на все интересующие меня вопросы получить. Нет? Ну хорошо, – я встал и подошёл ко второму телу, лежащему на полу и, схватив за волосы, поднял голову, чтобы получить доступ к горлу. – Ну а следующим будет кто-то из вас.
И тут словно плотину прорвало. Они заговорили одновременно, вызывая во мне лишь чувство гадливости. А где же принципы? Я ведь даже не приступил их на кусочки резать, а они уже сдались. Ничего нового из того, что мне уже было известно, я не узнал. Хотя нет, узнал: оказывается, здесь действует большой объединённый отряд. Который реализует разработанный кем-то, не шибко умным, план по приведению Российской империи к покорности.
Причина была банальной до тошноты – места силы. На территории нашей страны их, оказывается, больше всего. И по какому-то там договору с безликими, иностранцы к местам силы не допускаются. Поэтому у нас обстановка стабильнее и магов больше. Да и среди кланов всё настолько давно утряслось, что казусы вроде рейда на Снежиных, случались всё реже и реже. Обычно пытались решить разногласия полюбовно.
Так вот, остальные империи, а новые земли тоже своего рода империя, потому что у них единый центр власти, объединились и в складчину создали этот план и отряд. Но, он официально не существует. Если кто-то с ними сцепится, то от них просто открестятся: с ума сошли, попёрлись куда-то, мы тут ни при чём. Хотя денег давали немерено. А вот многих заговорщиков, типа Великого князя, использовали втёмную. Он-то сам хотел на трон запрыгнуть, но ему бы всё равно не позволили бы. Так что я, фактически выполнил за них грязную работу. Только не вовремя, ой, как не вовремя. У дядюшки императора была только одна задача – отмазывать причастных и продвигать нужных людей на официальные должности. Теперь с этим жопа, и пришёл приказ ускориться.
Как именно хотели рассорить потерявшие берега, пребывающие в трауре кланы? Да легко. Вон, Егор очень чётко хрена приземлил, который патенты и лицензии выдавал. Тут закорючку неверную поставить, там клановое имя «перепутать». Многие не стали бы разбираться. Это Ушаковы всё проверили про Снежиных. А если бы был истерзан правнук главы клана, да ещё и косвенные улики указывали, ну, к примеру, на Вольфов? Стал бы Андрей Никитич рассуждать? Ой вряд ли. Ему бы горе приглушить. И покатилось бы как снежный ком. А потом кланы сами вспомнили бы прошлые обиды, даже помогать не нужно было бы.
Но, что-то пошло не так. И началось это в ночь нападения на поезд. Похоже, я знаю, что пошло не так. Я. Ой, что-то мне подсказывает, что безликие как-то замешаны в том, что я в итоге очнулся в теле этого неврастеничного ничтожества, каким был Костя Керн.
А ведь сами Керны тоже были мишенями. Только там хотели сыграть на пропавших порталах. Клан бы просто перестал существовать, всего-то.
И да, я был прав. Периметр охраняли именно бойцы того объединённого отряда, которых этим тварям, продавшим свою страну за три копейки, дали, как раз для того, чтобы от Ушаковских бойцов защититься. Только вот мало кто знает потенциал этой небольшой армии. Егор – молодец. Он наладил всё почти идеально, а секретность у них просто зашкаливает. Так что на сторону информация не ушла. Да что уж там, если лишь незначительная часть людей знала, какое место занимает сам Егор в клане. Для остальных, вот для этих, например, он был просто молодым бездельником – богатеньким сыном клана, который только и делает, что развлекается днями напролёт, без перерывов на обед.
Единственное, чего никто из оставшейся в живых семёрки не знал, где именно базируется отряд. Связь держалась через таких мелких сошек, как Ева, которые встречались с посредниками на съёмных квартирах.
– Ну вот видите, как всё просто, – я поднялся со стула, на котором сидел, слушая эти излияния. – Теперь мне надо понять, что с вами, со всеми делать. – Я задумался, но придумать ничего не успел, потому что в этот момент раздался выстрел из обреза и отборный мат. Голос матерящегося я узнал – это был Устинов. Но Люсе сейчас вряд ли можно объяснить, что вот конкретно этот боец ничем не угрожает её драгоценному Егору. – Так, вы тут посидите, я схожу, девушку успокою, – мерзко ухмыльнувшись, я направился к выходу из этой тупиковой залы, перешагнув на пороге через труп и ещё живого заговорщика, который судя по исходившему от него запаху, решил прикинуться очень несвежим зомби, лишь бы сохранить свою никчёмную жизнь.
Раздался ещё один выстрел, и я ускорил шаг.
– Что там происходит? – я замер на полдороги, услышав знакомый голос.
Вот это номер. Андрей Никитич Ушаков лично прибыл, чтобы узнать, что с его правнуком. Точнее, с одним из правнуков. Похоже, Егор для него действительно значит очень много, и эти твари чисто интуитивно нашли уязвимое место всесильного Ушакова.
– Мы не можем войти. Там кто-то засел и отстреливается, – ответил Устинов.
– Что значит, не можете войти? – раздражение в голосе Ушакова густо переплелось с тревогой. Ну ещё бы, где-то там его ребёнок, с неизвестной степенью повреждений, а они войти не могут. Тут любой бы на его месте начал истерить.
– Мы не знаем, где находится Егор Александрович. Есть вероятность, что при штурме… – Устинов не договорил, потому что в этот момент я вышел из бокового коридора, соединяющего тот проход, в котором я развлекался, и этот, по которому в цех пытались зайти бойцы клана вместе с главой. – Константин Витальевич, слава богу. – Он выдохнул. – Вы сказали, что будете здесь, а когда мы вас нигде не встретили, то подумали…
– Вы просто не там искали, – ответил я.
– Костя, Егор… – ко мне подошёл Андрей Никитич, тяжело опираясь на трость. За эти несколько часов, он, казалось, постарел лет на десять.
– Он жив. Ранен. Сильно ранен, – сказал я, чтобы они не питали иллюзий. – И ему нужна очень хорошая помощь. Но он жив и это главное.
– Да, это главное, – Ушаков закрыл глаза и опёрся на трость двумя руками, словно силы покинули его. Я нахмурился и шагнул к прадеду, чтобы в случае чего поддержать. Но Андрей Никитич уже выпрямился, а его лицо приобрело обычное слегка отстранённое выражение. – Где он?
– Там, – я кивнул на проход. – И нет, это не он в бреду отстреливается. Сомневаюсь, что Егор сейчас на это способен.
– Кто с ним? – Ушаков подобрался.
– Люсинда, – я подошёл к проходу, сел на корточки, и только после этого высунулся, чтобы оценить обстановку. – И патронов у неё много.
– Ты взял девочку с собой? – в голосе Ушакова, который приобретал былую уверенность, проскользнуло удивление.
– Я пока не сошёл с ума. – Пробормотал я. – Когда я нашёл Егора, она была уже здесь, и чтобы дурацких мыслей не возникло, – я поднял руку, – её привёз в мой дом Громов. Я в это время уже был здесь. Но передатчик выпал, когда Егора тащили, поэтому я оказался не рядом с ним, а в одном из коридоров. Как я понимаю, Люся нашла общий язык с Паразитом, и он перенёс её сюда. Зачем, почему, я не знаю. Этот кот поступает так, как считает нужным. И он с ней не остался, знал, что девочка справится. И она справилась, что уж там. Думаю, что тот урод, которого она убила, бежал сюда с одной целью, добить пленника. – Я заметил, как при этих словах побелели костяшки пальцев Ушакова на руке, сжимающей трость. – Мне нужно было решить ещё одну проблему. Поэтому я устроил их в укрытие и дал ей обрез. Вот только, похоже, нервы у неё всё-таки сдали, раз она палит даже не на движение, а на звук.
– Чеширский кот никогда не перенёс бы её сюда к моему мальчику, если бы девочка Егора не… – Ушаков не договорил, а начал что-то просчитывать про себя.
Вот только Егор всё ещё нуждался в помощи. И надо было как можно быстрее достучаться до Люси. Ладно, рискнём. Я поднялся и обозначил намерение войти.
Бах! Едва успев спрятаться, упав для надёжности на пол, я задумался. Что надоумило меня дать ей обрез? И что нам теперь делать?
Глава 3
– Люсь, у тебя два варианта: или ты прекращаешь палить и помогаешь доставить Егора к целителю, или я считаю выстрелы, и когда ты последний патрон истратишь, мы всё равно вытаскиваем Егора и везём к целителю, только на этот раз без тебя. – Крикнул я, приложив руки ко рту рупором. – Только сначала посмотри на Егора, он сможет ждать, пока ты все патроны расстреляешь?
– Константин Витальевич, а кто ещё с вами? – раздался голос Люсинды.
– Андрей Никитич, – ответил я.
– Ой, – раздалось из глубины цеха.
– Вот тебе и «ой». Ты, между причём ему только что чуть нос не отстрелила. – Ушаков при этих словах так на меня глянул, но я развёл руками. Надо же немножко приукрасить, чтобы до неё дошло наконец, что пора приходить в себя. – Будешь хулиганить, тебя даже навестить Егора не пустят.
Она молчала почти минуту, и когда я уже решил, что не сумел до неё достучаться, раздался напряжённый голос девушки.
– Идите сюда. Только сначала вы, потом все остальные.
– Разумное решение, – пробормотал я. – Я иду, не стреляй.
До стола я добрался быстро. Наверное, то, что шёл я в их направлении достаточно уверенно, убедило Люсю окончательно. Отодвинув стул, я заглянул внутрь импровизированного убежища и тут мне в рожу уткнулся ствол обреза. Я скосил глаза на него, затем очень аккуратно двумя пальцами отодвинул от лица эту смертельную игрушку.
– Не надо меня убивать. Ты в этом случае без работы останешься, и резюме себе испортишь. Никто не наймёт секретаря, если у него в строке «причина увольнения с прежнего места работы» будет значиться убийство босса.
Люся мои потуги не оценила, зато она окончательно осознала, что всё закончилось, положила обрез и разревелась, закрыв лицо руками. Я же перевёл взгляд на Егора.
Ушаков был в сознании. Более того, он умудрился приподняться на локтях, а одна рука замерла в атакующем жесте. Вокруг него появилась дымка искажённого воздуха. Он сумел призвать дар, несмотря на то, что едва сознание не терял от терзающей его боли.
– Успокойся и побереги силы. Видят боги, они тебе понадобятся. – В ответ на мои слова Егор расслабился и снова опустился на пол, прикрыв глаза. – Ты давно в себя пришёл?
– Когда вы меня с цепи снимали, – он говорил шёпотом. Но ведь тот ублюдок намекал, что выдавить из Егора крик у них не получилось. Понятно, от напряжения связки повредил. Ничего, деду вон вообще их перерезали. Восстановят. – Я сразу хотел тебе пару ласковых сказать, за то, что Люсю сюда притащил. Но потом услышал, что это не ты, а твой кот ненормальный.
– Ты бы связки поберёг, что ли, – посоветовал я ему. И тут перехватил очень странный взгляд, которым Люсинда смотрела на него. У них явно что-то произошло, пока они сидели здесь одни. Ничего, взрослые люди, сами разберутся.
– Уберите этот чёртов стол, – раздался раздражённый голос Андрея Никитича. – Устинов, мать твою, ты что собрался своего командира за ноги оттуда вытаскивать? Где носилки? Что за стадо баранов! Егор, как выздоровеешь, уволь половину к чёртовой матери!
Тут стол, наконец, отодвинули, Егора уложили на носилки, и Андрей Никитич подошёл, взяв правнука за руку. Они не говорили ничего друг другу, только смотрели в глаза. Этот молчаливый диалог длился довольно долго, затем глава Ушаковых улыбнулся и осторожно погладил Егора по волосам. После этого обернулся к стоящей рядом с носилками Люсинде. Также молча рассматривал её, а затем подошёл и очень аккуратно повернул её голову, глядя при этом на шею, где синяки, оставленные пальцами убитого ею урода, уже начали чернеть.
После этого он отошёл от них, дав целителю, которого прихватил с собой, уже осмотреть своего пациента.
Оглядевшись, Андрей Никитич подошёл к тому месту, где мучили Егора. На полу была кровь, в крови были цепи, разорвавшие кожу запястий Егора. Люсинда кое-как их замотала, судя по всему, существенной частью своей юбки, поэтому слишком большой кровопотери удалось избежать. А я сразу и не обратил внимания на то, что они кровоточат. Хорошо хоть девчонка разобралась. Ушаков поднял блокирующие дар оковы, которые тоже были в крови, осмотрел и швырнул их на пол. Судя по выражению его лица, оставшимся в живых исполнителям этой акции, ой как сильно не повезло, что я их не убил.
– Твоя работа? – Ушаков кивнул на оба трупа, лежащих неподалёку. Я вытащил кинжал, и чтобы чем-то занять руки, принялся чистить ногти. Взглянув на тела, покачал головой.
– Со сломанной шеей – Егора. Эти твари даже в сторону его не оттащили, уроды, что с них взять. А который с ножичком в шее – Люсин. Я так понял, её брат разным подобным штукам учил. А он был… – Ушаков должен знать, что родословная у Люси не отвечает его стандартам даже в минусовой степени.
– Я знаю, кем был её брат и за что сидел её отец, – отмахнулся Андрей Никитич, я же удивлённо приподнял брови и сунул кинжал в ножны.
– Однако, – протянув это, я замолчал, чтобы переварить новость о том, что Андрей Никитич зачем-то собирал о Люсинде сведения, но не запретил при этом правнуку практически поселиться у неё.
Целитель уже закончил осмотр и о чём-то яростно говорил по телефону, сыпя терминами, половина из которых была мне непонятна. После этого он кивнул внимательно смотрящему на него Андрею Никитичу.
– Детей в клинику, – отдал распоряжение Ушаков, и тут же двое бойцов подскочили к высоким носилкам, подхватили их, убрав ножки, на которых носилки стояли и рысью понеслись к выходу. Судя по тому, что Егор не подавал признаков жизни, его накачали чем-то, погрузив в лёгкую кому. Ну, и правильно, нечего ему продолжать терпеть боль. Люся сначала растерянно смотрела, как уносят Егора, но тут к ней подбежал один из бойцов и, придерживая за талию, потащил в том же направлении. Глава клана сказал детей, значит, детей. Они и на меня начали поглядывать, но я молча сунул кулак под нос Устинову, и от меня отстали.
– Мы снимаемся с позиций? – Устинов повернулся от меня к Андрею Никитичу, и тот кивнул.
– Оставь здесь взвод, они мне понадобятся, – распорядившись, Ушаков повернулся ко мне. – Кто-то выжил?
– Выжили, – я кивнул. – Их нельзя убивать, – добавил после небольшой паузы. – Ну, то есть, парочку можно, чтобы душу отвести, но остальных нельзя. Это не просто бандиты, это заговорщики, преследующие весьма чёткие цели. Почти все занимают определённые государственные должности, даже вон тот, – и я кивнул на приземлённое Егором тело.
– Вот как, – Ушаков подошёл к трупу и тростью перевернул его на спину. Тело уже начало костенеть, поэтому Андрею Никитичу пришлось приложить определённые усилия. – Ну надо же, Касьянов. То-то в последнее время в Совет столько жалоб поступило на необъяснимые ошибки в составлении патентов. – Он снова повернулся ко мне. – Говоришь, оставшиеся в живых, примерно этого уровня?
– Да, – я кивнул. – И тут проблема национальной безопасности.
– Подозреваю, что Подоров в курсе, – Ушаков поморщился. – А я всё гадал, почему мне заблокировали право реагировать на эти недочёты в работе всех этих бюрократических служб. Наверное, Подоров хотел выяснить больше, прежде чем принимать меры.
– Или же он ничего не хотел предпринимать. Что для него жизни нескольких сыновей кланов, погибших в поезде, и жизнь Егора по сравнению с национальной безопасностью? – как бы это стрёмно ни звучало, но я был почти уверен, что прав. Ни Подоров, ни император не мыслят другими категориями. Я был на месте императора, и я не хочу больше никогда принимать подобных решений. Потому что с точки зрения логики, здравого смысла и государственной необходимости – они верны. Вот только, как быть с теми отцами, в глаза которых я смотрел, показывая казнь убийцы их сыновей. Как бы я сам пережил смерть Егора, который стал для меня… да хрен его знает. Вроде и не друзья мы, но братья, то ли троюродные, то ли четвероюродные, я так и не разобрался. Одно могу сказать точно. За Вольфа и Егора я порву любого, вот только им пока об этом знать необязательно.
– Да, ты прав, – Ушаков кивнул и снова поднял цепь, которой сковали руки Егора. Глядя на его кровь, уже запёкшуюся на металле, он внезапно произнёс. – Когда Егору исполнилось три года, я приехал к ним в поместье. Был праздник, много народу, детей, его мать очень любит всякие детские праздники устраивать. Вот только именинника я никак не мог найти среди всех остальных детей. И его безалаберная мамаша и нанятые ею няньки так и не могли сказать мне, где мой правнук. Я нашёл его на берегу пруда, посреди парка. Трёхлетний ребёнок один на берегу пруда! Он запихал в нос какую-то конфету, и ушёл, чтобы никому не рассказывать, пытаясь самостоятельно вытащить её. Он даже не плакал, хотя в глазёнках стояли слёзы. Такой мужественный, такой стойкий уже в три года. Совершенно непохожий на своего кретина-отца. Я забрал его из этого дома, и запретил Сашке заниматься его воспитанием. Но, тот и не горел особым желанием. Это я смазывал ссадины Егора, когда тот расшибал колени, это я впервые отвёл его в бордель, когда мальчику исполнилось восемнадцать. Подозреваю, что слюнявый подростковый секс у него к тому времени уже был, но тут его обучили как надо. И это я впервые плеснул ему виски, чтобы что-то отметить, уж не помню, что именно. Я никогда не заставлял его заниматься армией, это было его решение. Он с самых ранних лет бегал к охранникам, чтобы научиться драться и кидать ножи, а из игрушек предпочитал солдатиков. Хотя я и привлекал Егора ко всем делам клана, чтобы мальчик нашёл себя.
– Вы понимаете, что натворили? – я посмотрел на Ушакова и покачал головой. – Вы воспитали Егора как наследника, но он им фактически не является. А я-то всё думал, почему у него какой-то разлад с самим собой идёт.
– Наверное, ты прав. Но, видя перед собой талант, видя своё истинное продолжение, я уже не мог остановиться, – Ушаков бросил цепь на пол. – У меня чуть сердце не остановилось, когда я подумал, что потерял его.
– Зачем вы мне всё это рассказываете? – спросил я у него устало. – Чего вы от меня хотите?
– Не бросай Егора. Ты очень положительно на него влияешь. Точнее, отрицательно, – Ушаков хмыкнул. – После того как он с тобой связался, я даже перестал его узнавать. Уже нет того совершенства, той безупречности. Зато есть живой человек, который навёрстывает прошедшую мимо бунтующую юность. Егор дерзит, начинает ставить в пику все мои начинания, напивается, шляется непонятно где, влюбляется, и, как ни странно, но мне это нравится.
– Я и не собираюсь отказываться от его компании. Если это всё…
– Костя, я перед тобой открылся. Надеюсь, что ты понимаешь, что движет мною в отношении Егора, – Ушаков смотрел на меня не мигая. Как змея. Ощущение усиливали выцветшие от возраста глаза. Внезапно я понял, что в молодости они были такого же насыщенного синего цвета, как у Егора.
– Я понимаю, правда, понимаю. Но я всё ещё не понимаю, что вы от меня хотите. – Я вернул ему взгляд. В эту игру можно играть вдвоём.
– Отдай мне пленников. – Вот оно. Ну, я почти был уверен, что к этому в итоге всё придёт. – Я могу поклясться, что они ответят не только передо мной, но и предстанут перед Советом кланов, раз уж они замешены в заговоре.
– Да, забирайте, – я махнул рукой. – Мне они уже не нужны. Не забудьте с Подоровым поделиться, а то Матвей Игоревич обидится.
– Очень хорошо, – кивнул Андрей Никитич. – Да, Костя, с тобой и Егором хотят встретиться главы кланов, чьи сыновья погибли в поезде. Я организую встречу в своём доме, как только Егор поправится настолько, что сможет выдержать встречу. Ты не против?
– Нет, я не против, – что им ещё от меня надо, интересно? – Пожалуй, я пойду домой отсыпаться. У меня был какой-то просто адски насыщенный день.
– Да, иди. Где мне пленников найти?
– По запаху найдёте, – я ухмыльнулся и указал в тот проход, откуда можно было пройти в зал. – Они под общей парализацией, облегчённый вариант, естественно.
– Кроме тебя кто может отменить? – деловито спросил Ушаков.
– Эм, ну, никто, – я почесал висок. – Идёмте. Я покажу, заодно и отменю действие заклятья. – Ушаков кивнул и махнул рукой, призывая к себе оставленный взвод бойцов. – В коридоре аккуратнее, там немного грязновато.
Когда мы шли, антураж в виде прикованных к стенам людей произвёл впечатление. Особенно впечатлило то, что они были прикованы чёрными периодически шевелящимися жгутами, похожими на червей переростков.
– Интересный подход, – Ушаков даже подошёл поближе к тому типу, который был со мной так откровенен. Тот открыл глаза и заорал. Надо отдать Ушакову должное. Прадед даже не вздрогнул. Хоть это был неожиданно. – Они все живы?
– Нет, только этот, – равнодушно ответил я. – Вы бы слышали, что он хотел сделать с Егором. Брат произвёл на этого типа неизгладимое впечатление. Ну ещё бы, такой красавец, да в пределах досягаемости. Мечта всяких извращенцев.
– Да? – теперь Ушаков смотрел хищно.
– Дарю, – я взмахнул рукой, жгуты рассыпались пеплом, а грузное тело упало к ногам Ушакова.
– Ты очень любезен, правнук, – Ушаков кивнул своим бойцам. Двое из них сноровисто спеленали урода и утащили. А ведь я его предупреждал, что он пожалеет о том, что от моих рук не сдох, когда Ушаковым попадётся. Вот судьбе конкретно этого типа можно вообще не завидовать.
Когда мы зашли в комнату, неприятный запах ещё больше усилился.
– Зотов, – Ушаков мельком глянул на труп. – Томилин, Кузьмин, – он оглядывал сидящих за столом и морщился. – Изумительная компания. И что же конкретно вам всем сделал мальчишка, который ещё и тридцатилетия не отметил?
За столом гордо молчали, но косились на мою ухмыляющуюся физиономию с плохо скрываемым страхом.
– Не думаю, что вы сможете молчать долго, – задумчиво произнёс Ушаков. – Тем более что мой правнук обещал предоставить Совету одну изумительную вещицу, которая наглядно продемонстрирует нам ваши намерения. – Он посмотрел я на меня, и я тяжко вздохнул и кивнул. Даже если мои юристы совершат чудо и оспорят мой штраф, придётся сделать Совету подарок, со всем почтением, а как же. Всё-таки не зря Ушаков держит Совет, да и свой клан в кулаке, как он ловко только что меня подсёк. – В самом крайнем случае он не откажет своим родичам в маленькой услуге, не так ли, Костя?
– В какой? – спросил я довольно обречённо.
– Насколько я помню, для проведения некродопроса необходимо, чтобы мозг оставался целым, всё остальное не имеет значения?
– В общем, да, – я кивнул. – Ну и чтобы говорить мог. Да и время. Допрос проводить лучше сразу после смерти.
– Отлично. Если мы не придём к согласию, я тебе позвоню. Надеюсь, ты не откажешь своему старому прадеду в столь незначительной просьбе.
– О чём речь, звоните, – и я снова ухмыльнулся, увидев, как вытянулись их лица. Я же отозвал заклятье, и многим пришлось ухватиться за стол руками, чтобы не повалиться на пол.
– Очень хорошо, тогда можешь идти отдыхать, я сам здесь всё подчищу. – И он кивком отпустил меня.
– Эм, я машину какую-нибудь возьму? Просто уже два раза за сутки телепортировался, больше не желательно.
– Что же ты молчал? – Ушаков на мгновение отвлёкся от рассматривания теперь уже своих пленников и глянул на меня, затем перевёл взгляд на командира, оставленного с ним взвода. – Отвезти, куда скажет, затем вернуться за мной.
Я вышел вслед за незнакомым мне командиром и пошёл, рассматривая по пути место, в котором оказался. Осмотреться как следует у меня не было времени до этого. А ничего так заводик. Небольшой, но хорошо продуманный. Территория опять-таки грамотно оформлена. А не покупали его судя по общему заброшенному виду, из-за того, что за чертой города, – этот я определил, когда мы вышли на улицу, снаружи я его не видел, оказавшись сразу внутри, – ну, и из-за компактных размеров. Думаю, надо прикупить. В хозяйстве пригодиться. С такими мыслями я и поехал домой в роскошном лимузине Ушакова. Отосплюсь и надо уже делами заниматься, да диплом забрать. Что я зря всяких чёрных единорогов откапывал?
Глава 4
Матвей Игоревич Подоров встал, когда в зал ожидания вошёл молодой служитель.
– Ответ на ваш запрос из секретариата епархии, – служитель протянул ему сложенный лист бумаги.
Подоров нетерпеливо открыл его и уставился на служителя.
– Но, здесь ничего нет, – он протянул лист, чувствуя, что начинает звереть.
– Действительно, – через несколько секунд произнёс служитель. – Значит, таков ответ, – он пожал плечами.
– Слушайте, я уже несколько недель не могу добиться внятного ответа от епархии о местонахождении отца Всеволода, – Подоров с трудом сдерживался, чтобы не начать орать и топать ногами. Это был какой-то замкнутый круг. Его посылали из одной инстанции в другую, а он никак не мог на них повлиять. Епархия была неподвластна светским силовым структурам.
– Не кричите, пожалуйста, – служитель кротко сложил руки в молитвенном жесте. – Вы находитесь в доме Господа нашего.
– Да мне плевать! – Матвей уже не сдерживал себя. – Вы можете просто сказать, где сейчас служит отец Всеволод?
– Я могу вам сказать следующее. Отец Всеволод после той трагедии, того пожара, подал прошение продолжить служение, удалившись в отшельнический скит. Прошение было удовлетворено. Никто не вправе нарушать уединение отшельника, если он сам не сделает послабление в своих обетах. Поэтому вам никто и никогда не скажет, где расположен скит отца Всеволода. – Торжественно закончил служитель.
– А сказать об этом вы раньше не могли? Например, когда я делал первый запрос в канцелярию? Я бы не потерял столько времени. – Смяв пустой лист и сунув его в карман, Матвей вышел из зала ожиданий. Его расследование зашло в тупик, и как он подозревал, выйти из него было довольно проблематично.
На улице зазвонил телефон. Даже странно, что он не звонил, пока Матвей находился внутри огромного храма. Наверное, какой-то блокирующий полог, пришёл он к совершенно логичному выводу.
– Подоров, – буркнул он в трубку.
– Матвей Игоревич, случилось ЧП. Все наши клиенты проекта «Стервятник» взяты кланом Ушаковых при похищении и покушении на убийство Егора Ушакова. – Ответил ему спокойный голос Милы. Подоров вообще сомневался, что у его помощницы есть какие-то другие эмоции, кроме абсолютного спокойствия.
– Что? – Матвей остановился, нашёл взглядом лавочку и сел на неё. – Раз покушение, а не убийство, значит, Егора вытащили?
– Да, его передатчик удалось запеленговать и была проведена молниеносная операция по спасению.
– Кто, кроме Ушаковых, принимал в ней участие? – Подоров почувствовал, как у него начинается мигрень. Полгода подготовки псу под хвост. А ведь им удалось вычислить только всех замешанных предателей. Но у него не было ни единого контакта, хотя страну, которая являлась главной в этом альянсе стервятников, им удалось вычислить, отследив переводы довольно внушительных сумм. Что, вот что толкнуло этих кретинов связаться с Ушаковыми? Неужели они не понимали, что за одного из своих клан шкуру с них спустит? Или думали, что хозяева сумеют их защитить? И вот что ему теперь делать? Где концы искать?
– Судя по повышенному остаточному некрофону, в операции принимал участие Константин Керн.
– Ну, куда уж без него, – Подоров прикрыл глаза. – Снимай людей с наружного наблюдения. И почему они ничего про похищение не доложили? Неужели нельзя было просто предотвратить? – добавил он зло.
– Ребята из наружки говорят, что никто из наших чинуш участия в захвате не принимал. Егора доставили на место другие люди. Скорее всего, кто-то из того отряда, который мы ищем.
– Снимай наружку. И свяжись с главой Ушаковых, мне нужна встреча.
– Хорошо, Матвей Игоревич, я всё сделаю, – Мила отключилась.
Подоров приложил телефон ко лбу. Посидел вот так несколько минут, затем решительно набрал номер.
– Керн, – после довольно продолжительного сигнала в трубке прозвучал глухой заспанный голос.
– Костя, нам нужно встретиться и поговорить. Я хочу обсудить, что произошло с Ушаковым.
– Где и когда?
– Завтра в парке, возле пруда. Думаю, что десять утра подойдёт.
– Хорошо. – В трубке послышались гудки, и Подоров поднялся со скамейки. Нужно было сделать ещё очень многое, потому что с Керном лучше разговаривать, владея информацией хотя бы частично.
***
Звонок Подорова разбудил меня, когда я уже находился в полудрёме. И не спал крепко, но и вставать, пока не собирался. Он назначил встречу, я согласился на неё. А вообще, быстро они подсуетились. Наверняка следили за кем-то из той стойкой и гордой компании, которые уверяли меня, что ничего и никому не скажут. Чем больше я об этом думаю, тем чаще меня посещает мысль, что этих баранов элементарно подставили. Нужно быть тупее табуретки, чтобы не понять, что Ушаковы какие угодно, но только не всепрощающие. Складывается впечатление, что кто-то рубит все концы. Не получилось взять с наскоку, значит, пора сворачиваться. Неудивительно, что Подоров рвёт и мечет, скорее всего, не успел контакты отследить. Он действовал аккуратно, но ему банально не хватило времени.
Мысли довольно вяло текли в голове. Я даже не представлял, насколько сильно устал. Последние дни проходили на огромных дозах адреналина, и вот теперь и тело, и мозг поняли, что можно, наконец-то, немного расслабиться. Я почувствовал, что начинаю снова засыпать…
Бум бум бум! Стук в дверь был настолько сильным и громким, что я едва с кровати не свалился.
– Костя, открой немедленно! – голос матери уже звенел, похоже, она давно стоит за дверью и уже начала долбить в неё ногами.
– Ну что ещё случилось? – пробурчал я, бредя к двери. Повернув ключ в замке, снова вернулся в кровать, завалившись на подушку и закрыв глаза.
– Костя, ты ещё спишь? – я приоткрыл один глаз. Мать стояла надо мной, скрестив руки на груди.
– Как видишь, – глаз закрылся, и я повернулся на живот, обхватив руками подушку.
– Немедленно просыпайся!
– Мам, я устал, дай мне выспаться, – простонал я и тут почувствовал, что подушку вырвало из моих рук. Стукнувшись лбом о матрас, я понял, что поспать мне не дадут.
– Ты отдохнёшь, когда всё будет готово или почти готово, – а вот теперь в голосе Марии Керн звучала сталь. Перевернувшись на спину, я заложил руки за голову и уже окончательно открыл глаза.
– Ты можешь делать что хочешь. Но хоть убивай меня, я не буду выбирать салфетки, потому что не разбираюсь в оттенках бежевого. Я не буду ломать голову, как рассадить гостей, потому что мне плевать, кто как сядет. Лично я бы вообще дверь в зал открыл и махнул рукой – заходите, гости дорогие, надеюсь, мест хватит…
– И мы подошли к самому главному, – перебила меня мама. – Зал! У нас нет зала, куда можно было бы даже просто запустить гостей! Ты поговорил с Вольфом?
– Когда? Я только вчера вернулся и у меня был слишком насыщенный день и не менее насыщенный вечер и часть ночи. У меня было две телепортации за сутки. Две, мама! Я чуть не потерял друга и теперь хочу только одного – выспаться.
– Костя, я и так дала тебе поспать. Сейчас уже полдень. И я понимаю и про телепортацию, и про Егора. Мы все волновались за него и за тебя. Но Егор жив, и ты достаточно поспал, чтобы уже включаться в дела. Я не могу всем заниматься одна! Анна большое занята вашим будущим домом, а Стояновы самоустранились. Так что будь так добр, поднимай задницу с кровати и найди мне зал! – она развернулась и чуть ли не строевым шагом вышла из комнаты.
Я так и знал, что этим закончится. Раздражённо поднялся и пошёл в душ. Вода, как обычно, дала мне недостающие силы. А, может, сбежать? В той квартире, где Люська жила окопаться, вроде в засаде. Егора же там приняли, могут и вернуться. А тут я. Только в отличие от Егора жду их. Ну а не придут, и демоны с ними, зато отосплюсь. Идея, конечно, хорошая, но надо сначала с Подоровым поговорить. Сдаётся мне, что мы ему дело завалили. Да вот только плевать. Я жизнь Егора на его игрища не поменяю и Андрей Никитич ни за что не поменяет. Но если бы Подоров был чуть откровенен, то в первых рядах бы оказался. А сейчас не знаю, что ему надо Ушакову предложить, чтобы тот пленниками с ним поделился.
За завтраком я встретился с Анной. Какое-то участие в приготовлениях она всё же принимает, но, глядя на мать, я уже сейчас прекрасно видел, что найти общий язык им так и не удалось. Уж не знаю, что у них за конфликт. Хорошо что нам дом так вовремя Егор подарил, и жить мы будем отдельно. Как я понял, во время моего отсутствия роль громоотвода выполняла Люсинда, но теперь её здесь нет. Надо бы потребовать у Ушаковых вернуть мне помощницу. Не так уж сильно она ранена, чтобы в клинике лежать.
– Цветы. – Я вздрогнул и посмотрел на Анну. Видимо, что-то успел пропустить, пока думал, как буду Люську от Егора отрывать. – Я вчера объездила восемь лавок, и это какой-то ужас. Они не понимают, что я хочу получить в итоге.
– Думаю, тебя бы поняли, если бы ты сама понимала что хочешь, – я сказал это довольно тихо, но по тому, какая воцарилась за столом тишина, я понял, что меня услышали.
– Костя, ты нам не помогаешь. Хотя бы не мешай, – Анна бросила вилку на стол.
– В чём я могу тебе помочь? Я же уже сказал, что зал я беру на себя, но, Аня, я только вчера вернулся. У меня была бешеная неделя, а вчерашний день я просто хочу забыть, как страшный сон. И я прошу об одном, пожалуйста, оставьте меня в покое только сегодня. Мне надо отдохнуть, чтобы начать уже соображать!
– Не надо на меня орать, – процедила Анна. – Мы всё и так на взводе. И я, и Мария Витальевна прекрасно понимаем, что тебе трудно, что ты устал, и вчера мы все ждали вестей про Егора. Это ужасно на самом деле. Но и ты нас пойми! Я с твоей матерью не пенную вечеринку организуем, в конце концов. Тем более что канцелярия императора подтвердила его присутствие! А ты только ёрничать можешь.
– Всё, с меня хватит, – вскочил из-за стола, швырнув салфетку на тарелку. – Я попросил только сегодня не трогать меня. А сейчас у меня резко появилась куча дел. Мне ещё штраф Совету выплачивать, если вы об этом ещё не забыли.
Уже в холле меня догнал дед.
– Сбегаешь? – он встал напротив, глядя, как я натягиваю куртку.
– Сбегаю, – я даже не стал отрицать очевидное.
– И бросаешь меня с ними наедине? – дед поджал губы.
– Ты сильный мужик, справишься, – пробормотал я и, застегнув куртку, поднял взгляд на него.
– Трус, – бросил он.
– Да, я трус и горжусь этим. – Произнёс я, не скрывая гордости. – И да, я сбегаю, потому что легко могу это сделать. В отличие от тебя. Ты слишком порядочный, чтобы опуститься до моего уровня.
– Где твоя помощница? – вздохнул дед. – Её нет один день, а я уже хочу забыть про свою, как ты там сказал, порядочность, пойти и демонстративно выдрать в резиденции императора его любимый розовый куст, а на земле нацарапать пару неприличных слов, оскорбляющих Орловых.
– Хм, оскорбление словом и действием правящий дом в месте нахождения императора? – я задумчиво разглядывал его. – А, я понял. Ты хочешь, чтобы тебя вернули в ту прекрасную камеру, в которой мы оба уже побывали?
– Просто на лету ловишь, – дед усмехнулся.
– Боюсь тебя расстроить, но вряд ли император не поймёт твоего замысла. Он не дурак, знаешь ли. А поняв, вряд ли будет столь снисходителен, как ты думаешь. По-моему, он тебя просто отправит домой, похлопав по плечу.
– Ты умеешь утешить, – дед поёжился. – Видишь ли, для меня и твоей матери это тоже впервые, мы как-то пропустили эту часть. – Я невольно напрягся, но тут же расслабился, он не обвинял меня, не упрекал, просто констатировал факт: да свадьбы не было, и теперь я в растерянности. – Сейчас я думаю, и слава богу, потому что два раза нечто подобное – это уже было бы слишком.
– Та свадьба была бы пышнее, – я усмехнулся.
– Не факт, – дед вздохнул. – Хотя с Разумовскими тоже просто бы не было.
– Вот только Разумовский не пытается с маниакальным упорством искать во мне черты сына. На Совете, например, он едва взглянул на меня. – Я слегка наклонил голову набок и потёрся щекой о плечо. В тёплой куртке было жарко, и я уже начал потеть.
– У Разумовского есть наследник, ему не нужно изгаляться, – и тут я понял, дед знает. Он знает, кто мой отец, понял по каким-то признакам, которые у меня внезапно проявились. Да и я почти уверен, что это погибший Великий князь Виталий Орлов. Только все будут продолжать упорно молчать, как молчала мать все эти годы. Потому что объявить меня сейчас сыном Виталия, пусть даже незаконнорождённым – это всё равно что нарисовать мне на груди огромную мишень. Особенно, учитывая последние события. И я больше чем уверен, что именно сейчас мать будет отпираться до последнего, хоть на куски её режь. И сколько бы догадок у кого ни появилось, только она совершенно точно знает, кто отец её ребёнка.
– Ты прав, – я усмехнулся. – У Орловых тяжёлая ситуация в этом плане.
– Эм, твои проблемы с алкоголем, – дед замолчал, а затем быстро договорил. – Постарайся не пить на свадьбе, то есть, вообще не пить. Особенно на глазах у императора.
Ну, спасибо, что намекнул. Только почему сейчас? Неужели раньше нельзя было это сделать? Прямо сказать, а не на разные заклятья указывать.
– Я учту, – кивнул, показывая, что понял.
– Где тебя искать, если срочно понадобишься? – дед слегка расслабился, словно груз большой сбросил.
– Скорее всего, в лаборатории у Тихона. Но, в любом случае телефон при мне.
Дед хмыкнул и отошёл от двери, давая мне пройти. Выйдя на улицу, я поёжился. Вроде весна скоро, но всё ещё холодно. Так, программа-минимум: забрать машину со стоянки на вокзале, посидеть у Тихона, может даже в их комнате отдыха запереться и поспать уже, чтобы никто не беспокоил. Потом узнать, где держат Егора и навестить его, если получится. Ну и зал. Попробую всё-таки с Юркой поговорить. У них там довольно просторно, насколько я помню, вроде должно много гостей вместиться. Правда, я не знаю, сколько их вообще будет. Но, раз мои дамы сказали, что зала Вольфа хватит, значит, будем им верить на слово. Вот только, как быть с охраной? Или это проблема службы безопасности императора? Тогда с ними надо будет много чего согласовывать.
Нет, ну это надо же, сбежал из дома, чтобы не думать о свадьбе, и каждую минуту мысли к ней возвращаются. Вон, об охране думаю. И вообще, Егор на ноги встанет, его и нагружу. Он мне должен, он у меня помощницу увёл, вот пускай и отрабатывает. Хоть кто-то ещё, кроме меня, будет на свадьбе трезв, как стёклышко, а то мне уже как-то обидно становится.
Быстро дойдя до гаража, выхватил первого попавшегося водителя и велел везти меня на вокзал. Молодой совсем парень только покосился на меня. Наверное, в его голове странные мысли сейчас бродят. А не собираюсь ли я сбежать совсем уж радикально?
– Вас ждать? – спросил он, когда я вылезал из машины возле вокзала.
– Нет, – и чуть не заржал, глядя на выражение его лица. Когда же я отходил, то увидел, что парень кому-то звонит.
Буквально через минуту зазвонил телефон. Глянув на высветившийся номер, я всё-таки заржал.
– Да, Егор, я тебя слушаю. – Радостно сообщил я Громову, которому так оперативно стуканул на меня водитель.
– Могу я поинтересоваться, что вы делаете на вокзале, Константин Витальевич? – вкрадчиво спросил он. – Интересно, где он так научился разговаривать, пока меня не было? Или дурдом в доме Кернов и его коснулся?
– Да вот, думаю, не уехать ли мне куда глаза глядят?
– Я бы не советовал, – совершенно спокойно ответил Громов. – Если вас там найдут ваша мать и невеста, то, я вам не завидую.
– Вот только угрожать мне не надо, – я снял защитное поле с машины и сел в неё. – Да не напрягайся, я всего лишь машину со стоянки забираю.
– Ну и шуточки у вас, Константин Витальевич, – буркнул в ответ Громов и отключился.
Так, а теперь в лаборатории. Хотя нет. Сначала я, пожалуй, поем. Дома мне это сделать не удалось, поэтому поеду-ка я к своим любимым пирогам.
Глава 5
В кафе никого, кроме официантки, и чем-то гремящего на кухне повара, не было. У меня вообще начали закрадываться подозрения, что я чуть ли не единственный посетитель, который по достоинству оценил это заведение. Хотя вроде бы пару раз видел, как здесь сидели мужики. Но всё же, чаще всего я сидел здесь с пирогами один, или же с теми, кого сам приглашал.
– А где все? Сколько я сюда не заходил, здесь всегда немноголюдно, – спросил я у официантки, усаживаясь за свой любимый столик у окна.
– Так, вы приходите в такое время, – она улыбнулась и поставила передо мной кофе и пироги. Надо же, даже не спросила, что мне подать, сама принесла, постоянный клиент, как никак. – Это рабочий район, как раз рабочий день в разгаре. Вот загляните во время обеда, тогда и присесть негде будет. – Девушка забрала поднос, а потом, поколебавшись, спросила. – Вам с собой пироги завернуть?
– Это было бы просто чудесно, – я расплылся в улыбке.
Когда я уже допивал кофе, зал начал заполняться народом. Многие недоумённо посматривали на меня, сразу определив, чья машина стоит на улице. На да, и машина была дороговата для этого района, да и куртка, небрежно брошенная на стул, стоящий рядом, стоила немалых средств. Для меня простая, а вот для вон того задержанного клерка совершенно неподъёмная. Наверное, я совершенно не вписываюсь в местный антураж. Ну не спасала даже, казалось бы, обычная куртка, как я думал раньше. Она всё равно очень выделялась на фоне того, во что были одеты входящие люди, забежавшие сюда, чтобы перекусить во время обеда. И от этого, взгляды, направленные на меня, были настроены очень далеко от доброжелательности. Решив не нервировать народ больше необходимого, я расплатился, оставив щедрые чаевые, и вышел из кафе. Подойдя к машине, посмотрел вдоль улицы. Меня посетила одна идея, которая показалась весьма интересной и которая вполне могла сработать как надо, в первую очередь на контрастах, а потом уже подключится здравый смысл и профессионализм. Проехав буквально половину этой недлинной улицы, я остановился перед цветочной лавкой.
Уже привычно звякнул колокольчик, когда я зашёл внутрь.
– Чем могу помочь? – Рыжова выбежала из-за стеллажей и тут увидела меня и осеклась. – Ой, простите.
– За что вы просите прощение? – я, если честно, удивился такому приветствию.
– Мне Олежка сказал, что вы Керн, – она слегка покраснела и принялась теребить фартук, который накинула поверх платья.
– Ну и что? – Я пожал плечами. – Это не меняет того факта, что у вас замечательные цветы, а вы в них очень хорошо разбираетесь.
– Вам нужен букет? – спросила Рыжова, подняв на меня глаза.
– Нет, – я покачал головой, а в её взгляде промелькнуло разочарование, но она быстро с собой справилась и снова смотрела доброжелательно и немного смущённо. Я же оглядел доступное моему взгляду помещение. – По-моему, здесь раньше было больше цветов?
– Сейчас дела идут плоховато, – призналась Рыжова. – Я стараюсь не заказывать быстро теряющие свежесть цветы. Они должны радовать глаз, а не вянуть в цветочной лавке.
– Знаете, как бы это ни прозвучало цинично, но я даже рад тому, что дела идут не очень хорошо, – Рыжова вскинула брови и удивлённо посмотрела на меня. – Так, у меня будет больше шансов уговорить вас помочь мне.
– Помочь с чем?
– Я женюсь. И это будет свадьба года. Не потому, что мы с Анной такие вот важные персоны, вовсе нет. Просто одновременно со свадьбой пройдёт процесс слияния кланов, а это уже событие. Мы получили подтверждение присутствия императора. Та, что дома у меня царит что-то плохо контролируемое. Даже выбор цветов и салфеток ставит свадьбу под угрозу, просто потому, что мы скоро банально переубиваем друг друга.
– Вы хотите, чтобы я взялась за цветочное сопровождение? – Мне показалось, что у этой милой женщины перехватило дыхание.
– Нет, – покачал головой. – Я хочу, чтобы вы помогли моей матери с этими демоновыми приготовлениями. Тогда Анна спокойно займётся нашим домом, и они не будут трепать друг другу нервы.
– Я? Помочь клану Кернов со свадьбой? На которой будет присутствовать император? – Она так на меня уставилась, что я даже мельком взглянул на ширинку, может, она расстегнулась? С ширинкой было всё в порядке, но Рыжова не перестала смотреть на меня так, словно у меня что-то не в порядке, как минимум с головой.
– А что такого? Уж поверьте, лучше вы, чем я. К тому же моя мама, похоже, не в состоянии самостоятельно найти себе помощницу. – Она только моргала, глядя на меня. – Ну хорошо. Давайте сделаем так. Я попрошу мать заехать завтра сюда. Если вы договоритесь, то договоритесь, ну а не срастётся, что поделать, – она ещё раз моргнула, потом медленно кивнула. – Да, и ещё, Мария-Керн непростой человек. Если вы всё-таки не найдёте общий язык, в чём я сильно сомневаюсь, то я в любом случае отдам вам цветочное сопровождение.
– А если она будет против? – тихо спросила Рыжова.
– Что вы знаете про кланы, кроме того, что мы владеем даром? – серьёзно спросил я.
– На самом деле очень мало, – призналась она. – Наверное, больше из романов, да светской хроники.
– Тогда вы должны понять и запомнить одну простую вещь: Мария Керн может делать всё, что захочет, но только до тех пор, пока я не поставлю точку. Когда я отдам приказ, это становится руководством к выполнению, и какому-либо обсуждению уже подлежать не будет. Изменить его в настоящее время может только мой дед, который является главой клана. Моя мать прекрасно знает правила игры и никогда не переступит черту. Она всего лишь раз хотела пойти против решения главы. При этом она потеряла бы всё. И ей повезло, что в той ситуации отец принял её сторону. Поэтому даже если она будет против, на моё решение это не повлияет, и дед его вряд ли оспорит.
– Я не думала, что всё так сложно, – прошептала Рыжова.
– В какой-то мере вам проще, у вас нет стольких условностей, – я мягко улыбнулся. – Ну так как, согласны понаблюдать за жизнью кланов в их естественной среде обитания? Да ещё и деньги за это получать?
– Я согласна попробовать, – почти через минуту ответила Рыжова, я уже думал, что ответа так и не услышу. – Но я не буду навязываться. Если мы с вашей мамой не договоримся, то и от сопровождения я откажусь, просто не смогу работать в таких условиях.
– Ладно, договорились, – и я вышел на улицу, вдыхая прохладный, но уже не обжигающе холодный воздух. Можно сказать, что одно дело сделано. А теперь можно и в лаборатории наведаться.
При входе в лаборатории я не встретил охранников. То есть, их там вообще не было. Зато всё то время, пока я шёл до лифта, меня не покидало ощущения взгляда, буравящего спину. Потом к этому ощущению присоединилось чувство беспокойства, всё время хотелось оглянуться. Похоже, Громов начал что-то очень конкретное делать с защитой, и лаборатории, оправдывая своё предназначение, стали ещё и полигоном для обкатки того, что в итоге получается. А получалось нечто очень неплохое и, похоже, невероятно сложное.
Тихон сидел за столом и что-то разглядывал через увеличительный прибор.
– Интересно? – спросил я, падая на стул.
– Да, довольно необычная работа с материей, – Тихон отодвинул увеличительный прибор от глаза, положил на стол и только после этого посмотрел на меня. – Если ты пришёл за своим заданием по защите, то его пока нет. Ушаков не закончил дело. Должен был сегодня прийти, но так и не появился.
– Егор ранен, – Тихон не задавал вопрос, но я всё равно на него ответил. – Но, думаю, что после произошедшего, примчится сюда, как только на ногах будет стоять. У него теперь есть очень большой стимул закончить защиту.
– Что значит ранен? – Тихон нахмурился.
– Его похитили и пытали, хотели сюрприз в виде плохо узнаваемого трупа правнука Андрею Никитичу подкинуть, – я принялся чертить какие-то линии пальцем по столу. – Я только не пойму, как его вообще смогли выследить? Егор очень хорошо обучен. Он не мог не заметить слежки.
– Мог, – Тихон встал и, обхватив себя руками, прошёлся вокруг стола. – Мог, Костя. Это я виноват в том, что мальчику пришлось пережить. В самый первый раз, когда мы работали над контуром, я не уследил за ним, слишком увлёкся процессом и Егор выложился в ноль. Он был в таком жутком состоянии. Странно, что вообще куда-то смог доехать. Ночевал не дома, как я понимаю? – я кивнул. – Я предложил вызвать ему машину, но он отказался. Вот тогда-то его и сумели подсечь. Он бы не заметил, даже если бы кто-то на заднем сиденье в его же машине схоронился. Так что, это я виноват. Надо было лучше следить, и надо было настоять на том, чтобы его забрали отсюда. – Он остановился и посмотрел на меня. – Ему сильно досталось?
– Могло быть и хуже. Мы успели вовремя, – совершенно честно ответил я.
– Это хорошо. – Тихон сел на своё место. – Так зачем ты пришёл? Или плановая проверка, после длительного отсутствия?
– Да, нет, хотел спрятаться, чтобы отоспаться, но что-то уже и спать перехотел.
– Бывает, – философски заметил Тихон.
– Тихон, тут такое дело, скорее всего, один обруч Совету придётся отдать, независимо от того, как сработают мои юристы, – здесь было тихо и спокойно. Остальных сотрудников не было видно, но до меня быстро дошло, что сейчас обед, и скоро они вернутся, наводя обычную для лаборатории суету.
– А ты что, сомневался? – Тихон даже фыркнул, открыл стол и вытащил готовый обруч. – Держи.
– Вы его уже изготовили? – я взял эту изящную вещицу и покрутил в руке.
– Так, я же говорил, что как знал, пару заготовок заранее сделал, – Тихон потянулся. Я уже хотел спросить, сколько времени занимает создание самого артефакта, при условии наличия болванки, возможно, есть смысл разделить производство, как в дверь постучали и в лабораторию заглянул Звягинцев.
– Тихон, у тебя случайно… А, вижу, – он вошёл. – Константин Витальевич, Виталий Павлович попросил вас связаться с ним. Он почему-то не может дозвониться.
Я достал телефон и посмотрел на экран. Никаких сигналов не было, экран был абсолютно тёмный, словно умерший.
– О, чёрт, всё никак полог не сниму, совсем старый стал, – хлопнул себя по лбу Тихон, в ответ на мой удивлённый взгляд. – Из коридора уже можно звонить и принимать звонки, а сюда они не проходят.
– Ясно, – поднявшись со стула, я вышел в коридор и тут же набрал номер деда. Мне ответили после первого же гудка. – Что случилось? – без всяких предисловий спросил я.
– Я не сказал бы, что что-то случилось, но твой прадед внезапно вспомнил о моём существовании. Он, видите ли, не может до тебя дозвониться, а ему очень нужно, чтобы ты к нему приехал.
– Когда? – И что от меня нужно Ушаковым? Может, пленники не пошли на контакт? Или срочно обруч понадобился?
– Как можно скорее, – рявкнул дед. – И, кстати, почему до тебя никто не мог дозвониться?
– Тихон какой-то полог прямо в лаборатории повесил.
– Понятно, – дед замолчал, а потом добавил. – Я одного не пойму, ещё совсем недавно Ушаков делал вид, что меня не существует, даже в Совете сводил все контакты до пределов обычной вежливости, а тут… В общем, я тебе просьбу всесильного Андрея Никитича передал, на этом моя миссия выполнена. – И дед отключился.
М-да, поспать мне сегодня точно не дадут. Надо поехать, узнать, что там у Ушаковых стряслось, да про Егора уточнить.
Забрав у Тихона обруч, я направился к прадеду. Дежуривший в холле охранник указал мне путь до кабинета, но провожать не стал. То ли не получил подобного приказа, то ли просто не захотел ради меня куда-то переться.
– Я уже почти за своего здесь прохожу, – сдал я охранника прадеду, когда вошёл в кабинет.
– Ты и есть свой. Ты мой правнук, плоть от плоти, как говорится. К тому же они все прекрасно знают, что это именно ты и Люся спасли Егора. Мальчик собрал очень хорошую команду. На самом деле он принял это хозяйство в ужасном состоянии. Конечно, ещё не всё доведено до совершенства, но уже совсем не то, что было ещё год назад. И бойцы по-настоящему ценят своего командира. И, разумеется, благодарны человеку, который им этого командира сохранил. – Андрей Никитич внимательно меня осматривал. Он всегда так делал, словно пытаясь что-то разглядеть, то, чего не заметил при нашей первой встречи.
– Вот обруч, вы из-за него хотели меня видеть? – я положил обруч на стол, и Ушаков с любопытством посмотрел на лежащий перед ним артефакт.
– Нет, но я рад, что ты выполнил обещание, – он отодвинул обруч в сторону и положил на стол мой обрез. А также мешок с патронами. – Ты забыл его на заводе. Парни вычистили его, заменили пружину, кое-где даже лак подновили.
– Я вижу, – на самом деле я совсем про него забыл. Вот ведь. Иногда память Зелона меня сильно подводит. Он не знал огнестрельного оружия, и поэтому я до сих пор больше забочусь о сохранности колюще-режущих игрушек, чем о стволе. – Вы меня позвали, чтобы отдать его? – Странно, он вполне мог кого-нибудь сгонять, чтобы отдать обрез, зачем он меня-то выдернул?
– Я так понимаю, именно из него Великий князь получил внезапный сердечный приступ? Или, отчего он там скончался? – Ушаков продолжал внимательно на меня смотреть. Мне уже не по себе от его взгляда стало.
– Да, это именно тот самый обрез, – ответил я, надо сказать, довольно осторожно.
– Храни его. Когда-нибудь его ценность сложно будет оценить деньгами, особенно для ценителей. – И Андрей Никитич скупо улыбнулся.
– Я могу узнать, где Егор? Его можно навестить?
– Егора пришлось перевезти в Центральную больницу, – Ушаков поморщился. – Котов лучший хирург, но этот упрямый баран всегда берёт пациентов только у себя в «родном» отделении. Объясняет это тем, что может творить чудеса только в своей операционной, своими инструментами и со своей медсестрой.
– Хм, да вы не беспокойтесь, мы там недавно в отделении ремонт неплохой сделали, Егору понравится, – я не удержался и хмыкнул. – Вот как знали, что скоро половина семьи там окажется. То я, то дед с Назаром Борисовичем. Теперь вот Егор с Люсиндой. Кстати, насчёт Люсинды.
– А что такое с девочкой? – Андрей Никитич, казалось, потерял к нашему разговору всякий интерес, потому что задал свой вопрос довольно равнодушным тоном.
– Да всё нормально с ней. Насколько я понял, кроме нескольких синяков на шее и общих переживаний, в основном за Егора, а не за себя, у Люсинды больше никаких повреждений нет.
– Ну, это весьма спорный вопрос. Целители ещё не выдали мне общего заключения. – И Андрей Никитич принялся перекладывать на столе какие-то бумажки.
– И всё же, я не думаю, что ей следует оставаться в клинике…
– Насколько я понял, в этой клинике, несмотря на ремонт, проведённый Кернами, существует некоторый дефицит в сиделках. Лично я думаю, что Люсинда лучше всех справится с уходом за Егором. Да и охране будет легче ориентироваться. – Что-то Андрей Никитич как-то странно юлит. Что происходит?
– Хорошо, я спрошу прямо. Когда мне вернут мою помощницу? – вот теперь я в упор разглядывал главу клана Ушаковых.
– Не в ближайшее время, – он прекратил суетиться и прямо посмотрел на меня. – Мой тебе совет, Костя, найди девочке замену. Потому что Люся вряд ли вернётся к тебе на службу, по крайней мере, не в ближайшей перспективе.
– Мне интересно знать, почему? – я опёрся на стол и даже чуть подался вперёд, сокращая расстояние между нами.
– Потому что это будет не совсем уместно, – ответил он и улыбнулся очень жёсткой улыбкой, которая совсем не коснулась глаз. – Можешь навестить Егора. Он уже в сознании. Котов всё же творит настоящие чудеса. Я предупрежу охрану, чтобы тебя не мурыжили в коридоре. Возможно, тебе удастся выяснить больше, чем известно мне. А пока давай поговорим о другом.
– И о чём же вы хотите поговорить? – я продолжал буравить его тяжёлым взглядом. Что могло такого произойти за неполные сутки, из-за чего я лишился помощницы?
– Ты садись, чего стоишь? В ногах правды нет, – Ушаков кивнул на стул, стоящий напротив него, и, подождав, когда я устроюсь за столом, продолжил разговор. – Я хочу поговорить о свадьбе. Когда, где, будет ли присутствовать император. Порадуй старика, расскажи ему интересную историю.
Глава 6
Егор очнулся под утро. Ещё ночью его перевели в операционную: всё-таки те уроды повредили некоторые внутренние органы, к счастью, без разрывов и обильных кровотечений. Но операция всё равно понадобилась. Правда, она не длилась много времени. Котов всего лишь провёл ревизию, чтобы ничего не пропустить и подправил нанесённый ущерб.
Когда Егор очнулся, у него даже уже повязки не было. После того как поработал хирург, в дело вступили целители, владеющие жизнью, и о том, что в его внутренностях недавно ковырялись, Егору напомнил лишь тонкий белый шрам на животе.
Котов посчитал, что ничего страшного с парнем нет. Ногу загипсовали, рёбра стянули и перевели в вип-палату. При этом лучший хирург страны не прекращая ворчал, что его побеспокоили из-за какой-то неинтересной ерунды. Но в итоге всё-таки посоветовал не перенапрягаться и полежать под его наблюдением хотя бы недельку.
Егор проснулся и, приподнявшись на локтях, оглядел место, где оказался. Он в палате был один, не увидев никого, кто мог бы ему объяснить, что произошло с того момента, как привезённый прадедом целитель погрузил его в кому.
Словно услышав или почувствовав, что он не спит, в палату заглянул охранник.
– Слава богу, – с чувством произнёс боец. – Вам что-то нужно, Егор Александрович?
– Где я? – голос звучал хрипло, и говорить Егор мог только громким шёпотом. Со связками местные целители, похоже, вообще решили не заморачиваться.
– В Центральной клинике, – тут же ответил охранник. – Вам нужно было сделать операцию, и Андрей Никитич не согласился на другого хирурга, кроме Котова.
– Понятно. – Егор прислушался к себе. – Ну, можно сказать, что я вполне неплохо себя чувствую. – Он замолчал, а потом быстро спросил. – Со мной в том проклятом цеху девушка была, ты, случайно, не знаешь, где она? – Больше всего он боялся, что Люсинда – это плод его воображения, сгенерированный измученным мозгом, просто чтобы отвлечься от происходящего. И что сейчас боец ответит, что никакой девушки там не было.
– Знаю. Люсинда Викторовна попросила показать ей, где часовня, когда вы просто уснули, а не… – он недоговорил, но Егор и без этого понял.
– Здесь есть часовня? – он удивлённо приподнял бровь.
– Во всех крупных клиниках есть часовня. Люди умирают, знаете ли, а целители всё-таки не боги. Да и родственникам иной раз требуется утешение, – проворчал охранник.
– Помоги мне подняться и проводи туда, – приказал Егор, и тут едва не столкнулся с бунтом, потому что боец не был уверен в том, что ему можно вставать. Но бунт был быстро подавлен, и один из охранников, подчиняясь командному произволу, помог Егору встать на ноги. Ходить с помощью костылей было непривычно, но по-другому загипсованная нога не давала передвигаться. Конечно, целители поработали с костями и они уже начали срастаться, но до относительного выздоровления необходима была та самая неделя, которую Егор должен был провести в клинике.
Люсинда сидела на скамье и даже не молилась, а просто смотрела на суровые лики святых и тихонько плакала.
– Ты мне не ответила, – она вздрогнула, когда с краю скамьи сел Егор, выставив ногу в проход. – Ты выйдешь за меня?
– Зачем ты встал? – Люсинда тут же переполошилась. – Тебе нельзя вставить.
– Тогда только от тебя зависит, как скоро я вернусь в кроватку. – Егор криво усмехнулся. – И да, я могу быть, кроме всего прочего, очень нудным и настойчивым.
– Ты будешь нудно и настойчиво гробить своё здоровье? – Люся обошла скамью и села на корточки, чтобы видеть его лицо.
– И это в том числе. – Кивнул Егор. – В итоге тебя загрызёт совесть, так что просто ответь на мой вопрос.
– Егор, ты же понимаешь, что это невозможно, – Люся покачала головой. – Это только в романах и сказках девушка вроде меня выходит замуж за парня, вроде тебя. В жизни так не бывает.
– Люсь, я тебя не спрашиваю про это, – отмахнулся Егор. – Если ты сейчас скажешь, что ты просто не хочешь и что… и что кот Керна ошибся, и ты меня не любишь, я просто отстану и больше никогда не подниму эту тему. Но если есть какие-то другие причины, лучше их даже не озвучивай, потому что я приму только это в качестве отказа.
– А эти коты когда-нибудь ошибаются в таких вещах? – с тоской в голосе спросила Люсинда.
– Если скажешь нет, то твой случай будет первым, – Егор, не отрываясь, смотрел на неё. – Мой прадед отдал свою любимую дочь за деда Керна, потому что её кошка была ну очень к молодому Виталию неравнодушна. – Егор усмехнулся, а потом снова стал серьёзным. – Так кот ошибся?
– Ты же знаешь, что нет, – Люся пересела на соседнюю лавку. – Зачем ты это делаешь? Зачем нарываешься на неприятности?
– Потому что это происшествие показало мне прежде всего, что я вполне смертен. К тому же совершил столько ошибок, что женитьба на тебе, никакой роли в моей предстоящей порке не сыграет. К тому же ты нравишься прадеду, так что, думаю, в итоге всё будет хорошо. Помоги мне встать, – попросил он.
Он прекрасно владел собственным телом, но всё же сейчас ему было тяжело подниматься, всё-таки недавняя операция давала о себе знать. И он честно хотел лечь и выполнять все требования целителей, но только после того, как сделает то, что запланировал. Поэтому вместо того, чтобы идти обратно в палату, Егор заковылял прямиком к служителю, который что-то раскладывал на алтаре. Охранник, который притащил его сюда и Люсинда переглянулись, и поспешили за Егором.
– Вы можете прямо сейчас совершить обряд венчания? – спросил он, а Люсинда чуть не упала, зажав рукой рот. Охранник же ткнул, побледнел и побежал из часовни, вытаскивая на ходу телефон.
Выбежав в коридор, он набрал номер Андрея Никитича. Звонить было страшно, но ещё страшнее нарваться на последствия сумасшедшего поступка командира.
– Ушаков, – раздался голос главы клана в трубке, и он пару раз выдохнул, прежде чем ответить.
– Николай Алексеев, я командир поста охраны в клинике…
– Что с Егором? – перебил его Ушаков.
– Эм, он сейчас женится, – выпалил Николай.
– На Люсинде? – более спокойно спросил Андрей Никитич.
– Да, на ней, – ответ последовал незамедлительно.
– Будь свидетелем, – коротко приказал Ушаков и отключился. А Николай озадаченно посмотрел на телефон.
– Я чего-то не понимаю? – вопрос он задал вслух, но ответа на него, естественно, не дождался. Пожав плечами, он проскользнул обратно в часовню и встал рядом с Егором, который в этот момент убедил служителя, что в своём уме и прекрасно понимает, на что идёт.
Люсинда же, которая столько времени не спала, и столько пережила, вообще не сразу сообразила, что происходит, и опомнилась лишь в тот момент, когда служитель объявил её женой Егора и разрешил им поцеловаться. Что-то менять было поздно. Егор забрал выписанное служителем свидетельство о браке, и только после этого позволил увести себя в палату.
– И что дальше? – Люсинда села на край его постели, когда он был устроен и выслушал все маты Котова, который в выражениях не стеснялся, и ему было плевать, что материт он одного из Ушаковых. Пригрозив напоследок привязать Егора к кровати, Котов осмотрел его и, не найдя ничего криминального, вышел из палаты, оставив молодожёнов наедине.
– Можешь воспользоваться советом Котова и привязать меня к кровати, – Егор улыбнулся. Не усмехнулся, как обычно, а именно улыбнулся. – Сейчас я вряд ли способен на подвиги, а подтвердить брак, вроде бы полагается.
– Я серьёзно, – Люсинда легонько ударила его в обнажённое плечо.
– Я тоже. Подтверждение брака – это очень серьёзный процесс, который нужно ещё совершать, по рекомендации целителя, – Люся снова его легонько толкнула. – Ай, чего ты дерёшься? Смотри, прадеду пожалуюсь, что ты меня бьёшь.
– Ещё скажи, что это я заставила тебя под дулом пистолета жениться на мне. И Николая взяла в сообщники. Он тебя держал, чтобы ты не сбежал, – Люся фыркнула.
– А ты знаешь, деду понравится эта версия, она оправдает абсолютно всё. Не зря же он всем рассказывает, кто его слушать хочет, как ты его убить пыталась, а я стоял и ушами хлопал.
– Господи, куда я попала? – Люся закатила глаза.
– Ты привыкнешь. Уж от своей семейки я смогу тебя защитить. – Сейчас Егор был предельно серьёзен. – Люсь, я же сказал, в самом крайнем случае я смогу нас прокормить. К Керну пойду или Юрке Вольфу. Не переживай.
– Я не за себя переживаю, – она погладила его по голове, не переставая удивляться, насколько чёрные у него волосы.
– Я смогу нас защитить, – серьёзно повторил Егор. – Поверь мне, просто поверь.
***
Вопрос Андрея Никитича поставил меня в тупик. Но не отвечать на него я причины не видел, поэтому совершенно спокойно сказал.
– Десятого сентября. Император будет. А вот где, пока не знаю. Сегодня планирую к Вольфу напроситься. У него бальная зала приличного размера, да и не убожество вроде.
Прадед задумчиво посмотрел на бумаги, затем резко поднялся и вышел из-за стола.
– Иди за мной, – и пошёл к выходу из кабинета. Я вскочил и бросился его догонять.
В этой части огромного дома Ушаковых я ещё не был. Выполнено всё было в том же сдержанном стиле, но каком-то более тёплом, что ли. Похоже, меня вели куда-то по жилой части дома. До этого, дальше официальной части я не допускался. Можно ли это расценивать как признание? Да хрен его знает. Я вообще не могу понять, как ко мне относятся Ушаковы, ни все вместе, ни каждый по отдельности.
Тем временем, шедший впереди Ушаков свернул в боковой коридор, и вскоре мы вышли из дома на улицу, очутившись в огромном заснеженном парке.
Прадед не накинул даже пальто, значит, идти было недалеко. В итоге так и оказалось. Вскоре перед нами оказалось круглое строение под высоким куполом. Чуть поодаль расположилась семейная часовня. Андрей Никитич открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Это был зал. Всё пространство строения занимал один огромный зал. Много стекла и зеркал. Сверкающие люстры каскадами спускались с потолка. Всё было воздушным и праздничным. А многие окна можно было открыть, если становилось душно.
– К этому зданию ведёт отдельный вход с примыкающей частью парка. В сентябре здесь довольно живописно. И очень хорошо создаётся коридор охраны. – Ушаков задумчиво осмотрел зал. – Когда-то я именно здесь выдавал свою дочь за твоего деда.
– Вы мне предлагаете свой дом для свадьбы? – Уточнил я, прикидывая, как буду расплачиваться с ним. Но отказаться я тоже не мог, потому что Ушаков одним этим жестом снимал с меня кучу проблем.
– Ну, наверное, я не похвастаться тебе захотел, поэтому притащил сюда, – ядовито усмехнулся прадед. – Передай Марии, чтобы она составила список помощников. Я предупрежу Устинова, чтобы он с ней всё согласовал. С завтрашнего дня эта часть парка будет для вас открыта на постоянной основе. Можно приступать к приготовлениям. Тоже касается и часовни.
– Я, – кашлянув, я прямо посмотрел на него. – Я не знаю, как буду рассчитываться.
– Костя, иногда ты меня бесишь, больше, чем Егор. Вот уж действительно, где родство сыграло. Если тебе так будет проще – это мой свадебный подарок. Больше ничего не получишь, так для тебя достаточно приемлемо будет?
– Ну, в общем, да, – я кивнул. – Как там ваши пленники? Не слишком артачатся?
– Нет, – Андрей Никитич покачал головой. – И мне даже не пришлось твою фотографию вешать на стене в допросной комнате.
– Это было бы сложно объяснить, что делает моя фотография на стене в допросной, – я даже растерялся, повторив за ним впечатлившую меня фразу.
– Это моя допросная, а ты мой правнук. И только мне решать, где любоваться своим правнуком, – отрезал Ушаков.
– Ну, спасибо, хоть не в сортире, – не удержался я от подколки.
– Тебе никуда не надо спешить? – он прищурился, а я понял, что скоро договорюсь.
– Да, я как раз вспомнил, что у меня есть дела, – и я повернулся к дому. Во-первых, я не знаю, как выходить отсюда через парк, а, во-вторых, мне нужно было ещё обрез забрать из кабинета.
Что характерно, провожать он меня не стал. То есть, в дом мы зашли вместе, но по дороге Андрей Никитич куда-то свернул, предоставляя мне шанс заблудиться в их замке самостоятельно. К счастью, географическим кретинизмом я не страдал и вполне нашёл дорогу назад.
Домой добрался, когда уже начало темнеть. Анна ждала меня, устроившись на диванчике в холле. Раньше его здесь не было, но, проследив, как именно он стоит, я понял, что на этом элементе настоял Громов. Чтобы попасть на лестницу, ведущую к жилым помещениям, нужно было его обогнуть. При этом нападающий потеряет скорость и даст обитателям дома дополнительные секунды, чтобы приготовить достойный ответ.
– Костя, – она поднялась мне навстречу и обняла за шею, прижавшись всем телом. – Наши стычки не улучшают настрой на хотя бы нормальные отношения. А ведь нам ещё предстоит стать родителями общих детей. И это то, чего будут ждать от нас всё, включая императора.
– А ему что за печаль? – я притянул её за талию ещё ближе. Она очень красивая, проблем с зачатием ребёнка у меня точно не будет. Но Анна права. Дитя не будет виновато, что мы не любим друг друга. Поэтому мы должны как минимум попытаться нормально существовать на одной территории.
– Слияние кланов, милый, происходит, дай бог, раз в столетие. Ты представляешь, что в итоге получившийся клан, скорее всего, станет крупнее и если не влиятельнее Ушаковых, то очень близко к этому. И всё, затаив дыхание, будут ждать появления наследника, как гарантию того, что этот новый клан прочно встанет на ноги. Так что да, императору будет как минимум интересно наблюдать за нами. – И она поцеловала меня. Сопротивляться я не стал, и уже через минуту пришло осознание, что я настойчиво тяну её к дивану.
– Кхм, мне что сигнальные чары на вас установить? – Мать подошла к нам и выдернула Анну из моих рук. – Костя, пожалуйста, позволь мне сделать так, чтобы, хотя бы у тебя всё прошло как надо.
– Я позвоню, – Анна быстро чмокнула меня в щеку и вышла из дома.
– Мам, мы уже не сопливые подростки, и сумеем избежать последствий.
– Я тоже так думала, и в итоге у меня появился ты, – обрубила она мои попытки возражать. – Костя, я тебя очень люблю и не хочу, чтобы ты разрушил всё то, чего тебе удалось в последнее время добиться, из-за сиюминутной прихоти. Как только было объявлено о вашей помолвке и последующее слияние, вы тут же оказались под прицелом сотен взглядов. И не все они доброжелательные.
– Мама, я всё понимаю и постараюсь держать себя в руках, – я даже сам почувствовал, насколько неискренне это прозвучало. Уж себе можно и не врать. Если я где-то смогу зажать Анну, то терпеть точно не буду. Ну а недоброжелатели пусть попробуют пасть открыть. Вон, Ушаков мною пугать всяких несознательных личностей планирует. Не думаю, что это странное желание на пустом месте родилось. И двадцать семь кланов как минимум задумаются, прежде чем снова про меня гадости говорить.
– Ладно, сделаем вид, что я тебе верю, – вздохнула мать. – Ты связался с Вольфом насчёт зала?
– У меня новости гораздо лучше. Андрей Никитич предложил воспользоваться залом в его парке. Сказал, что и с охраной никаких проблем не будет, и место живописное.
– Дед предложил ангельскую ротонду? – брови матери взлетели вверх.
– Я понятия не имею, как называется этот павильон. Устинов с тобой свяжется. Надо список допущенных подготовить.
– Устинов? – мама нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это.
– Заместитель Егора. Подозреваю, что когда сам Егор поправится, охрана свадьбы станет его обязанностью, но пока вот так.
– Боже мой, Костя, это невероятно. – Она взвизгнула как девчонка и обняла меня.
– Да, похоже, меня лишили Люсинды, но тебе я нашёл замечательную помощницу. Завтра съездишь по вот этому адресу, она будет ждать. И сразу с Устиновым свяжетесь. А я пойду уже спать. Если завтра меня кто-нибудь разбудит, не обижайтесь, – я чмокнул её в макушку и пошёл спать.
Глава 7
– Константин Витальевич, – стук в дверь вырвал меня из сна. Я посмотрел на часы – половина седьмого. Да вашу ж мать! Встреча с Подоровым назначена на десять, я ещё как минимум полтора часа мог спать. Стук в дверь повторился. – Константин Витальевич, вы не могли бы посмотреть, что это тут у нас?
– Назар Борисович, если это живое, просто пристрели из своего знаменитого ружья, только не стой над душой, – прорычал я, натягивая подушку на голову.
– Я не думаю, что это можно убить. Хотя, скорее всего, можно. Но Паразит не позволит. По-моему, это его друг. Вот только водители не могут пройти к гаражу. А там все машины, в том числе и ваша. – Может, я себя накручиваю, но почему-то мне кажется, что последнюю фразу Назар Борисович сказал с изрядной долей злорадства.