Тени дорог, которых нет бесплатное чтение

Глава 1

Много–много лет назад я попала на корабль к аннунакам через случайно активированный портал на Земле. Аннунаки поступили со мной так же, как и со всеми попадающими к ним – запустили процесс мутаций, чтобы вытравить любую наследственность, кроме их. Со мной что-то пошло не так. Они сочли меня обычным киэнгиром, но в моем случае они ошиблись. Я была потомком созданных Тиамат людей, несущих ее генокод. Мои способности проснулись. Тиамат была гениальным ученым, но в результате чужих интриг в борьбе за власть, погибла, сохранив свое наследие в созданных ею экземплярах людей. Ее тело, записи и результаты научных исследований спрятали последовательницы, оставив лишь информацию о том, что потомки при желании смогут обнаружить , где она, воспользовавшись данными из их крови.

Так вот, наследие Тиамат активировалось в полном объеме. Оказалось, что я обладаю достаточно сильной энергией, которая перемещает меня, и не только, в любую точку пространства. Для меня нет закрытых мест и нет границ. Но аннунаки решили сделать из меня послушную куклу, чтобы я до конца своей жизни выполняла их приказы. А вот с этим была не согласна уже я.

Единственный, кто встал на мою сторону, потому что влюбился, был аннунак Ишум. Но я не сразу поверила ему. Потом нашелся Нибиру, которого Тиамат создала в качестве симбионта для любого своего потомка, что сможет его найти и объединилась с ним. Союз с Нибиру дал мне не только знания и очень долгую жизнь, но и расширил мои возможности. Мы с симбионтом собирались бежать с корабля аннунаков, но произошла катастрофа. Аннунаки хотели добыть золото для работы своего ядра и высадились на одном из спутников. Оборудование по добыче взорвалось. Попытавшись спасти жизни рабочих, я выдала свои истинные способности. Ишум за меня вступился. В результате я и он упали в пропасть на астероиде, который оказался ловушкой корабля древних пришельцев. Там мы едва не погибли, но сумели спастись, и попали в убежище к Меру. Это было творение Древних строителей, которым управляла матрица личности того, кто его создал.

Меру помог нам прийти в себя. И там мы Ишумом сумели выяснить наши отношения. Не только он любил, но и я его полюбила. В убежище не было возможности оставаться вечно, и мы Ишумом ушли.

От Меру мы попали на планету, которую когда-то давно колонизировали аннунаки. Однако колония погибла. Выясняя причины произошедшего, Ишум получил смертельное ранение. Я решила вернуться на корабль аннунаков, чтобы спасти жизни Ишума. Но аннунаки не захотели помогать и сделали все, чтобы Ишум не выжил. Я была уверена, что он погиб и воззвала к судьям из созвездия Весов. Слишком много за аннунаками накопилось всего. Суд состоялся и аннунаков осудили. Кого–то уничтожили, кому–то стерли память, а меня направили учиться на Сириус. Там тоже не сразу получилось. Но все же я смогла получить образование пилота.

Все это время я считала Ишума погибшим. Нибиру даже предлагал подкорректировать мне память по части чувств к погибшему Ишуму. Но я не захотела отказаться от части себя. Поэтому моя память была моим же палачом.

А однажды меня украли. Я понимала, что кто-то на Сириусе меня предал, иначе ничего бы не получилось. Поэтому сбежала от похитителей и вернулась в убежище Меру. Там меня и нашел Ишум. Я не сразу поверила в то, что он жив, мне казалось, что это какой-то обман. Но он убедил меня в том, что он – это он. Я была очень счастлива.

Мы с Ишумом вернулись к аннунакам и прошли брачный обряд аннунаков. А еще через какое–то время я забеременела. У нас родился сын, которого Ишум назвал Ихур.

Ихур унаследовал внешность Ишума, но мои энергетически способности. Я хотя бы получила способности в сознательном возрасте. А Ихур был младенцем, который совершенно не понимал, что можно делать, а чего нет. Стандартные механизмы аннунаков по гашению выплесков энергии детей не справлялись. Помогал Нибиру, который периодически умудрялся как–то связываться с Ихуром на уровне ауры и его усилиями гасились или перенаправлялись излишки энергии.

Но все не вечно. И детство Ихура тоже. Он вырос и уже давно живет так, как считает нужным. Ему уже почти тысяча лет. Он давно скачками носится по вселенной. Для него тоже нет преград и расстояний. Ему интересно. Я иногда сравнивала нас с бессмертными эльфами. Для Ишума и Ихура это было непонятным явлением. Я, как могла, сбивчиво пересказала историю о хоббитах, эльфах, гномах и людях, которые объединились, чтобы уничтожить кольцо всевластия. Параллелей между нами и эльфами они, конечно, не увидели, сочтя это все моими личными этническими заморочками. А я задумалась, что теряю воспоминания о моем родном мире, мою личную историю, которая делала меня мной. Это привело к тому, что я озадачилась записью воспоминаний, даже самых незначительных. Без корней жить нельзя, так подумала я.

В общество аннунаков я так на все сто процентов и не влилась. Многое как было мне чуждо, так и осталось. Но старалась без осуждений и предвзятости подходить ко всем культурным явлениям их жизни. И в какой-то момент поняла, что пусть и не принимаю, но научилась с этим жить.

В какой-то момент я решила, что умение перемещаться по мирам – это и так со мной. Но надо искать что-то новое и занялась выведением растений. Мне хотелось создать свой земной уголок из растений. Для этого нужно было вывести подобные растения, потому что на землю за семенами и саженцами никто бы не полетел. И вот я начала изучать селекцию и генетику, чтобы создать то, что мне было дорого. И в каждом моменте моей жизни был Ишум. Он всегда поддерживал меня. Ему всегда было важно и интересно, чем я занята. Я считала, чем дольше мы вместе, тем больше сливаемся в единый организм, функционирующий в едином ритме. Ни разу, за всю нашу совместную жизнь, он не дал мне почувствовать, что есть что-то важнее меня. Ни разу не дал поводов для ревности. Иногда я думала, что он мне в награду от судьбы за все, что со мной случилось. Я так старалась очень внимательно относиться к его желаниям. Одного я понять не могла, зачем ему так нужна Тиамат. Разве мало нас с ним помотало? И где гарантия, что, найдя место, где хранится то, что связано с ней, у нас получится убедить ее сотрудничать. И сама мысль снова что-то искать, от кого-то убегать и что-то догонять казалась мне ужасной. Я не хотела терять то, что у меня есть сейчас. Но жизнь любит подкидывать сюрпризы. И не все они приятные.

* * * * * * * * * * *

Я сидела и читала письмо моего мужа. Вернее, перечитывала. Это уже был восьмой раз. Вроде и все понятно. Но мозг отказывался принимать такую реальность. " Анна, я делаю это для нас..." – так начиналось это злополучное письмо, которое положило конец моей спокойной и счастливой жизни.

"Я безумно тебя люблю, но наша проблема, связанная с разной длительностью срока моей и твоей жизни, никуда не делась. Мы просто старались об этом не говорить. Но от замалчивания неприятных тем они никуда не деваются. Я чувствую, что мое время уходить скоро настанет. Нет, конечно, это будет не завтра и не через неделю, и, даже, не через пятьсот лет. Но я угасаю. А ты все так же прекрасна, молода и полна сил. Твоя энергия дала мне дополнительные века жизни, но это не бесконечно.

Мы с тобой несколько раз говорили о том, что если бы найти место, куда было спрятано все, что касалось Тиамат и возродить ее к жизни, то, скорее всего, она смогла бы решить нашу проблему. Но искать ее ты категорически не хотела, а заставлять тебя делать что–то против твоей воли я не буду никогда. А уж тем более подвергать тебя опасности. Но это не значит, что я должен сидеть и ждать своего конца. Пока я еще окончательно не растерял свои силы, должен попробовать найти Тиамат. Хочу использовать все шансы, чтобы остаться с тобой как можно дольше. Но для этого, вот парадокс, я должен уйти.

Мне тяжело дается это решение. Я давно его обдумывал и постоянно откладывал, потому что мне очень тяжело оторвать себя от тебя. Но обречь тебя на еще большую печаль, когда умру у тебя на руках, не смогу. Пусть лучше ты не знаешь где я и что со мной, но запомнишь меня полным сил. Если мои поиски увенчаются успехом, тогда с честью и гордостью вернусь к тебе.

А пока я запустил все программы для создания моего клона. Матрица моего сознания полностью готова. Я оставляю тебе копию себя. Если не вернусь, то он заменит меня и даст тебе еще долгие года счастья и любви. Вместо меня. Прошу тебя закончить процесс клонирования и внедрить в тело клона матрицу моего сознания. Это буду я, только молодой, но все мои чувства, мысли и жизненный опыт у него будут. Ты ведь знаешь историю нашей расы. И, надеюсь, что прониклась нашим отношению к клонам. Это все, что мне пришло в голову, чтобы смягчить твои переживания, когда ты узнаешь о том, что я ушел искать Тиамат.

Надеюсь, что ты сможешь понять мотивы моих поступков. Не хочу, чтобы ты страдала, поэтому буду искать решение нашей проблемы. Не хочу, чтобы ты рыдала над дряхлеющим и умирающим мной, не зная, как помочь. Это будет еще больнее, чем так, ведь эта пытка будет для тебя растянута на столетия.

Мной написано уже так много бестолковых слов, лучше бы ты просто ощутила мои чувства, мысли и эмоции, но я вынужден закрыть нашу связь. Знаю, что как только ты прочтешь это письмо, то начнешь искать меня. И если найдешь, то легко убедишь вернуться, а я не смогу отказать тебе, глядя в глаза или почувствовав твой запрос по мыслесвязи. Поэтому заблокирую эту возможность. И сам связываться с тобой тоже не буду. Ни к чему лишний раз бередить раны. Поверь, уйти сейчас – это самый трудный и тяжелый поступок в моей жизни.

Если... Нет, когда я вернусь, то приму все, что ты захочешь со мной сделать за мой поступок. Сделаю все, чтобы заслужить твое прощение. Мне сейчас так же больно, как и тебе. Но так нужно. Я очень тебя люблю".

Вот так раз, и все кончилось. Моей первой реакцией была проверка возможности связаться с Ишумом, и потребовать повторить все это мне лично, а не в письме. А то он решил, он ушел, он клонировал, он ищет, он хочет, он... Все он. А где я в этом всем? Почему вместо письма он не поговорил со мной? Да, я стала бы уговаривать. Не смогла остановить, значит, пошла бы с ним. Мы же вместе уже столько веков. Мне казалось, что я просто вросла в него корнями, а он – в меня. И тут он просто ушел, потому что так ему показалось правильным, не дав мне никакого шанса. Почему он решил, что мне очень нужна вечность без него? Он меня спросил, как я вижу нашу жизнь? Я планировала переместить Нибиру к нашему с Ишумом сыну Ихуру. А не жить вечно и видеть, как уходят мои близкие. Если бы он верил, что все действительно получится, то не оставлял бы вместо себя никаких клонов и не блокировал связь. Он ушел, чтобы не вернуться. Буря эмоций внутри требовала выхода. И я закричала.

Я кричала до тех пор, пока не сорвала голос. А потом поняла, что кто–то задолжал мне объяснения по этому вопросу. Без помощи Меру Ишум не сумел бы скрыться от меня. А значит, Меру мне должен. И сейчас вытрясу все, что он знает, а заодно пусть объяснится, почему вмешался в нашу с Ишумом жизнь.

Собрав волю в кулак, перенеслась в убежище, созданное расой Древних строителей, к Меру.

Я стояла на площадке перед стелой и смотрела на голографию Меру. Меру смотрел на меня. Во мне росло жуткое желание все здесь разнести. Играли в гляделки мы не долго. Меру сдался первым:

– Твой эмоциональный фон не стабилен. Ты нуждаешься в помощи и восстановлении.

Я истерически расхохоталась. Смех перешел в слезы.

– Интересно, а почему у меня нестабильный эмоциональный фон? Как думаешь? Только посмей попытаться уйти от ответа! Если ты сейчас сделаешь вид, что не понимаешь, то твоя жизненная функция может прерваться. Я об этом позабочусь. Сил хватит, – зло крикнула я.

– А ты уверена, что твоя злость направлена по адресу? – уточнил Меру.

– А ты уверен в другом?

– Уверен. Все сами принимают свои решения. И ты, и я, и Ишум.

– О, так ты понимаешь почему я здесь?! – злость требовала выхода, и я направила энергию вглубь убежища к ядру Меру.

Он почувствовал, что моя энергия начинает замедлять работу механизмов, из которых он состоял.

– Я отвечу тебе. Но не потому, что ты угрожаешь, а потому что тебе сейчас больно. Можешь меня уничтожить, но твои действия обернутся против тебя самой, и ты можешь погибнуть. При взрыве убежища высвободится огромной количество энергии, которое будет критичным даже для тебя. А я не так уж и держусь за существование, а выполняю функцию, как ты сказала, – пытался казаться спокойным Меру. – Ишум просил моей помощи в решении научной задачи. И я помог.

– А почему ты мне не сказал ничего? Ты ведь знал о его планах.

– Знал, но это его ответственность. Его решение. Он видел только такой ход событий.

– Ты понимаешь, что я вижу твои поступки в совсем ином ключе, и считаю твои действия предательством?

– А его действия ты как оцениваешь? Почему ты возлагаешь ответственность за его действия на меня?

– Он тем более меня предал. Но я сейчас говорю с тобой и о тебе. Ты знал, что Ишум хочет уйти искать непонятно что и не никак не дал мне понять? Я уже не говорю, что ты мог его хотя бы попытаться отговорить.

– Анна, я не должен отговаривать никого от кого–либо или чего–либо. Это было бы уже моей ответственностью за его жизнь и судьбу. Он взрослый, умный и самостоятельный. Он знает чего хочет и зачем ему это нужно. Ты сейчас обесцениваешь его решения и ставишь под сомнение его право на них, – осадил Меру. – Он жил до тебя, и был боевым генералом. Ишум выбрал такое решение своей проблемы. А ты можешь выбрать свой путь.

– Меру, ты себя хорошо слышишь? Ишум ушел, он не верит в свое возвращение. Ушел неизвестно куда и непонятно за чем. Он мне даже недоделанного клона оставил со своей личностной матрицей. Вы с ума все сошли? Говори мне все, что знаешь о том, куда он первым делом направится, – потребовала я у Меру.

– А я не знаю этого. Он сказал, что не скажет мне об этом, чтобы я не сказал ничего тебе, – с какой–то изуверской простотой ответил Меру.

– А почему мне кажется, что ты врешь? – спросила я. – А если я все же попробую настаивать на ответах на мои вопросы?

– Мне нечего тебе сказать. И мне жаль, что тебя так ранили его решения.

Это было уже слишком. Я направила вторую волну энергии. Прошло уже немало времени с того момента, когда начала осваивать свои способности. Сейчас я отлично чувствовала силу своего воздействия. И направила ровно столько, чтобы Меру понял, что шутки кончились.

Я видела, как под моим воздействием начинает меняться вид убежища. Первыми без энергии стали исчезать неиспользуемые реальности. Меру молчал. Молчала и я. Мы оба идем на принцип. Хорошо.

Усилила воздействие. Стали исчезать уже реальности, которые были активны. Первой исчезла реальность Ихура, затем реальность Ишума. А сейчас я смотрела, как истончается и исчезает реальность, созданная в убежище для меня.

- Прямо как моя жизнь сейчас, - почему–то подумала я.

Внезапно появился мой симбионт Нибиру и проорал в моей голове:

– Анна, остановись. Он не виноват. Ты наказываешь не того.

– А ты мне лучше ответь, где ты был? Почему ты меня не предупредил? Или тоже будешь говорить о том, что не знал ничего? – спросила я Нибиру, не прекращая воздействия на Меру.

– Я пытался отследить Ишума,– ответил Нибиру. – Я узнал, но слишком поздно. Его блокировка действует и на меня. Ведь я часть тебя.

Я смотрела, как выцветает Меру. Он становится все прозрачнее и прозрачнее.

– Остановись. Обратно не вернешь, – снова попытался до меня достучаться Нибиру.

И тут до меня дошло, что Меру продолжает считать себя правым. Он не понимает связи между своими поступками и моей болью сейчас. Да, не он их основной источник, но мог их предотвратить, но посчитал, что так будет правильно, и я остановилась.

– Меру, я знаю, что ты сможешь восстановиться, и не такие уж сильные повреждения я успела нанести. Во всяком случае, ничего непоправимого с тобой не произошло. Мы с тобой разные, у нас разная культура и мораль. Что для меня не приемлемо, то ты считаешь, в силу своих убеждений, нормой. Ты легко помог создать устройство, благодаря которому у меня не получается найти Ишума. Я не до конца понимала как все серьезно для него. Но это не оправдывает тебя, якобы друга нашей семьи. Именно семьи, а не только Ишума. Во всяком случае, я так считала. Не хочу тебя знать. И больше здесь не появлюсь вне зависимости от того, вернется Ишум или нет. У всех поступков есть последствия. И это работает не только в мою сторону, но и в твою, Меру, – произнесла я, мой голос дрогнул. – Нибиру, я тебе запрещаю поддерживать какую-либо связь с Меру, никогда и ни при каких обстоятельствах больше не пытайся с ним связаться или принять его вызов, или явиться в убежище. Он выбрал. А теперь выбираю я.

Я огляделась: моя реальность, созданная еще в мое первое появление в убежище Меру, исчезла, стали видны детали механизмов, кое-где проглядывал материал, из которого было создано убежище. Может, и моя жизнь была такой же иллюзией, раз так легко рассыпалась.

Вернувшись домой, я не могла оставаться спокойной. Мне хотелось куда-то бежать и искать Ишума. Но куда? Если ни я, ни Нибиру не можем установить его место нахождения. Надо посмотреть в его кабинете, в его шкафу, может, что–то найду.

– Нибиру, а Ишум обсуждал с тобой поиски Тиамат? – спросила я, перетряхивая вещи Ишума.

– Обсуждал. Он меня спрашивал о том, где, по–моему мнению, может быть тело Тиамат и результаты ее исследований, – ответил Нибиру. – Я ему ответил, что это точно не на Земле, хотя именно там она и погибла.

– А почему тогда ты уверен, что не на Земле? – с удивилась я.

– Там были другие аннунаки в тот момент. И ее помощники ни за что не дали бы им даже малейшей возможности добраться до тела Тиамат или ее исследований, – ответил Нибиру. – Ты недооцениваешь хитрость, изворотливость и ум аннунаков. На Земле они бы в два счета все обнаружили.

– И где тогда начало поисков?

– Тут несколько вариантов: это может быть Луна – там была научная база аннунаков, это может быть Марс – марсиане были всегда очень отзывчивы и не понимали жестокость аннунаков, а может быть и Сириус – у Тиамат там было оставлено много разработок.

– И какой путь выберет Ишум? Начнет с солнечной системы?

– Не уверен, что там. А ты хочешь найти Тиамат или Ишума?

– Ишума. А дальше как он решит. Я разделю с ним его цель. Хочет искать, значит, будем искать.

– Но ты же понимаешь, что зацепка на любой из планет – это только начало? Прятали на совесть. Ведь если до сих пор не нашли, хотя очень старательно искали, то все не просто?

– Я все это понимаю. Но я люблю Ишума.

– А что будем делать с его клоном?

– А что делать? Его клон – его проблемы. Почему должна терять время и чего–то ждать? И вообще, я не настолько прониклась мыслями и культурой аннунаков. И уж точно никогда его не приму за Ишума.

Я продолжала искать в документах и записях Ишума зацепки. Записи шли одна за одной, но там все было о работе, об его исследованиях. Но вот началось что–то о личном. Нужно сформировать поиск по ключевым словам, чтобы отсортировать записи, касающиеся Тиамат и меня лично. Просмотр занял время. Я открываю очередную запись, которую искусственный интеллект отоборал, как имеющую упоминание обо мне. Перед глазами вновь возникла голограмма Ишума.

– Вероятно, ты найдешь и эту запись, Анна. Твоя целеустремленность всегда была поразительной. Сейчас ты ищешь подсказки о том, где я. Наверняка даже и не вспомнила о том, что я предлагал тебе закончить работу по созданию клона. Ты упорно отказывалась принимать то, что тебе не нравилось в культуре аннунаков, и упрямо цеплялась за свои человеческие морально–этические нормы. Это я тоже любил в тебе. Я вообще все любил в тебе. Я считал всё в тебе прекрасным.

Здесь Ишум на какое–то время замолчал. Я рассматривала его голограмму. Если не знать, что запись, то от живого не отличить.

– Все же я попрошу тебя закончить мою работу с клоном. Твоя настойчивость должна быть вознаграждена. У клона есть информация, которая даст тебе зацепку. Но я надеюсь, что ты сумеешь оставить мысль по поиску меня. И второй "я" тебе в этом поможет. Письмо, которое ты получила, и эта запись созданы в одно время. Сейчас ты так не думаешь, но я забочусь о тебе. Нашему сыну я все объяснил. Он знает о моих планах. Не могу сказать, что поддерживает, но понимает. Ведь он тоже любит тебя...

На этом моменте я выключила запись. Даже сын знает. Я закрыла лицо ладонями. Вздохнула и решила говорить с сыном. Может он мне объяснит то, чего я понять не могу.

Глава 2

Разговор с сыном подтвердил только то, что мне и так уже известно. Но где его отец, он не знал.

– Почему ты мне не сказал ничего? – спрашивала я Ихура. – Почему ни ты, ни твой отец, не объяснили мне насколько это важно?

– Ты жила в своем хорошем мире. Зачем его было ломать? – с ощущением полной правоты в голове, ответил он. – Отец решил так. Он знает что делает. Я не могу сказать, что он был рад решению, вместо себя оставить клона. Но я это приму. Тем более что у нас всех своя жизнь. В смысле, у меня и у вас, у родителей. Он берег твой покой и безмятежность. Говорил, что ты совершенно не хочешь ничего слышать о поисках Тиамат. И причин, тащить тебя в новое и опасное путешествие, у него нет. Считал, что это только его дело.

– Ну, как так? Я что, произвожу впечатление какой–то эфемерной идиотки, которая спряталась от реальности?

– Он – мужчина, он уважал твое решение об оседлой жизни. Он считает, что в свое время ты слишком много натерпелась от его расы и от него лично. И минимум, что он может тебе дать – это совершено тихий и спокойный мир, который ты хотела.

– Я слушаю тебя и пребываю просто в шоке. То есть вы оба в самом деле считаете, что я не замечу его отсутствия или спокойно это приму?

– Мам, ты вполне спокойно можешь жить дальше. Он так решил. Я долго обдумывал то, как должен отнестись к его поступку. Старался дистанцироваться от того, что вы – мои родители. Как бы воспринял все это, если бы речь шла о посторонних мне людях. И ты знаешь, я его понял. Он не хочет, чтобы ты видела его слабым. Он не хочет, чтобы ты страдала, когда он начнет стареть и терять силы. Отец счел предпочтительным уйти сейчас, пока может это сделать. Но он не просто ушел, а ищет решение проблемы. Я думаю, что в его ситуации поступил бы так же. Ты посмотри на себя. Разве годы хоть как–то отразились на тебе?

– Но я не виновата в том, что я такая.

– Но и он не виноват, что такой.

– И ты предлагаешь мне принять ситуацию как есть, и не искать твоего отца?

– Я бы предложил. Но ты же не послушаешь. Я сам не могу с ним связаться, блокировка связи действует и на меня. Но если спустя десять лет не получу никаких новостей, то сам отправлюсь на его поиски. Мы с тобой должны дать ему возможность выполнить то, что он задумал.

– Ты так равнодушно об этом говоришь...

– Я уже давно не ребенок. И у меня может быть мнение, отличное от твоего. Если чувствуешь себя одиноко, то я буду рад тебя видеть. Поживи со мной столько, сколько захочешь. Или, если хочешь, могу вернуться домой. Для нас с тобой расстояние не преграда. Но, наверное, лучше ты ко мне, здесь почти ничего не напомнит о нем.

– Я подумаю, – ответила я и отключила связь.

Это какой-то бред. Я посмотрела на стену. Под моим взглядом она превратилась в зеркало. Подошла к нему ближе, мне хотелось разглядеть себя с точки зрения возрастных изменений. Седины нет, кожа упругая, нет морщин, фигура такая как была, когда попала к аннунакам. Я действительно не старела. Включила голограмму Ишума. И внимательно стала рассматривать его. Я не могла уловить, в чем это проявлялось, но он был немного другим, чем когда мы встретились. Наверное, дело было в глазах. Они уже не имели такого насыщенного фиолетового цвета. Я бы не назвала это возрастом. Муж никогда ни на что не жаловался, его всегда все устраивало.

Надо дослушать запись Ишума. Я снова включила ее на том моменте, где прервалась. Сейчас я смотрела на Ишума другими глазами.

– Сын сказал, что на поиск дает мне десять лет, потом он найдет меня. Пусть попробует. А ты займись клоном. Я должен тебе сказать еще кое-что. Как показали исследования, то брачная энергетическая связь со мной действует только на меня. Несмотря на то, что ты связана со мной, детей ты иметь сможешь от любого аннунака. Это было засекречено даже от тебя. Но сейчас нет смысла что–то скрывать. Так что, ты можешь создать новую семью. Но меня раздирает на куски от того, что кто–то может быть тебе так же близок, как я. Возможно, поэтому я его и создаю: твои отношения с клоном я приму, ведь он получит весь максимум чувств и памяти от меня. Это фактически буду я, только моложе. И этот новый "я" даст тебе больше времени, чем я.

Тут Ишум немного помолчал и закончил:

– Прости меня. Я очень тебя люблю.

Я смотрела на замершую голограмму Ишума. Мысли в голове улетучились. Но тут появилась идея: а почему я до сих пор не проверила космодром? По старой памяти мне там сохраняли коды доступа. Не полные, но чтоб увидеть пассажиров, отследить вылеты и прилеты космических кораблей хватало. Я влезла в программу искусственного интеллекта и выяснила, что мои коды доступа больше не действуют.

– Нибиру, можешь взломать, чтобы я могла посмотреть, кто и куда сегодня улетал с планеты? – попросила я.

Нибиру влез в систему, и через какое–то время я получила доступ к программе. Просмотрев видео, я узнала, что Ишум вылетел сегодня в направлении Плеяд. До конечной точки кораблю предстояли еще почти сутки пути. Я в ту же секунду оказалась там. Корабль был небольшим, поэтому на его полный осмотр не потратила и пары часов. Но Ишума там не было. Это было странно. Я точно видела, как он сел именно в этот корабль. А дальше корабль летел без остановок где-либо. Ну не в открытый космос же он вышел.

Я вынуждена была вернуться обратно. Он так много говорил о своем клоне, что я решила пойти в научный центр и выяснить, в какой стадии сейчас процесс. Выяснилось, что до внедрения матрицы личности осталось всего пять дней.

- Подожду, - решила я. - Раз там будут подсказки, надо дождаться. То, что Ишума мне кто–то может заменить, даже на секунду не рассматривала. Пусть будет еще один аннунак. Но ко мне он не будет иметь никакого отношения.

Нибиру предложил сделать еще одну копию матрицы.

– На всякий случай, – настаивал он.

Какой такой случай он не уточнял, а я не спорила. В некоторых вещах он прозорливее меня. И хорошо просчитывает наперед.

И вот я в центре, смотрю на тело клона. Таким Ишума не видела никогда. Этот был ощутимо молод, я бы сказала, что юн. Он был тоньше Ишума и не такой мускулистый. Глаза были закрыты. Но я бы их никогда не перепутала. На что Ишум рассчитывал – не понятно. Для меня это был кто–то совершенно иной. Я с каким-то внутренним ужасом ждала, когда клон получит память Ишума, и обратится ко мне его голосом. Кто-то чужой будет знать обо мне, что знал мой муж. Я не готова это принять.

Нибиру сделал не одну, а несколько копий личностной матрицы Ишума. Я просто забрала их в наш дом и убрала в хранилище.

В центр вернулась через пять дней. Матрицу внедряла и активировала сама. Ишум научил меня этому. Все прошло хорошо. Осталось дождаться пробуждения клона. В день пробуждения я так же была там. И вот откинулась крышка капсулы, и глаза клона открылись. На меня смотрели глаза Ишума. Я отступила. Нет, нет, и нет, не готова говорить с ним. Это больно и тяжело. Он тоже меня увидел, и внимательно следил, как быстро я ушла .

Медицинский центр покидала почти в панике. Я вряд ли смогу спросить его о чем–нибудь. Было бы идеально, если бы была возможность общаться с ним письменно. Я ему пишу, а он отвечает. А пока, на всякий случай, я изменила пароли в системе защиты дома - вдруг Ишум дал код доступа на нашу территорию.

Несколько дней собиралась с духом, чтобы встретиться с тем, кто теперь владел личностью Ишума.

Но сидеть и ждать – не выход. Нужно идти, если хочу найти мужа. Я связалась с научным центром и выяснила, где сейчас тот, кто получил личность Ишума. Называть его Ишумом я не могла.

Через несколько секунд уже стояла под дверями жилого помещения, где временно разметили клона мужа. Я приложила ладонь к двери. Это подало сигнал видеоизображения внутрь помещения, показывая, кто пришел. Дверь открылась, и я вошла. Клон Ишума стоял в нескольких метрах от входной двери. Посмотрев на него, я какое–то время не могла выдать ни звука: было дико видеть знакомое выражение лица и глаз, даже само положение тела у чужого. Глубоко вздохнув, все же произнесла:

– Мне тяжело и трудно с тобой говорить. Но мне нужна информация о моем муже.

– Тебе нужна информация, которая лично мне навредит.

– Чем?

– Тем, что я сейчас перед этической дилеммой. Своего брата Ишума воспринимаю, как соперника. Как только скажу, куда он отправился, то ты тут же исчезнешь. При этом я ощущаю все то же, что и он. И мне очень тяжело видеть неприятие в твоих глазах. Потому что он – это я.

– Ты не он. Во всяком случае, не для меня. Ты можешь считать себя кем угодно. А я не могу принять тебя. Ишум сделал ошибку, дав тебе свои чувства и полную память о нашей с ним жизни. Я даже примерно не представляю, как ты себя ощущаешь. Но и мне не легче. Я хочу найти его. Мне нужен он. А у тебя есть возможность пройти коррекцию эмоций. Ты ведь это знаешь.

– А может, ты пройдешь коррекцию чувств и взглянешь на меня другими глазами? Ведь то, что понравилось тебе в нем никуда не исчезло. Оно тут, во мне. Я тот же самый только моложе.

– Ты... Если ты не готов делиться со мной информацией, то давай сведем наши контакты к минимуму. Так будет меньше сложностей как тебе, так и мне. Я не жду от тебя любви, не жду от тебя ничего, кроме информации об Ишуме. Сколько нам с ним отпущено, столько мы и проживем. Муж не задавал мне прямых вопросов, и вышло то, что вышло. Давай отвечу на них тебе. Я ни за что не променяю его на кого-то другого. В моих планах было передать Нибиру нашему сыну. Я не хотела жить вечно. Да, возможность такая есть. Но нужна ли мне вечность без него? Что хорошего в вечной жизни? Я прожила дольше, чем живет моя раса. Если бы речь о паре–тройке лет, то какая разница? Но тут даже не о тысячелетиях речь идет. Будь я воспитана в культуре аннунаков, может, считала бы иначе. Но я все еще человек. Жить ради детей? Это глупо. Наш сын уже давно взрослый, и его годы почти равны моим. Он – аннунак. И долго оплакивать нас не стал бы. Мы давно живем своей жизнью, и наши родственные узы важны больше для меня, чем для него. Думаю, что наш сын лучше распорядится своей длинной жизнью, чем я, хотя бы потому, что он к ней готов. У него совсем иное, чем у меня, планирование.

– То есть, и я долго зацикливаться на тебе не стану в силу своей культурной составляющей, будучи аннунаком?

– Я не знаю. Ишум– он особенный среди них. И я не знаю, насколько полно он в этой части вписал в тебя свои понятия о жизни. Да, аннунаки изворотливы, и для них нет смысла в пустых страданиях. Все нужно использовать. Своеобразная практичность даже в чувствах. Важно положение в обществе и семье, важна честь. Все остальное вторично. Это может и не плохо, но не для меня.

– Я знаю.

– И это меня очень напрягает. Ты знаешь больше, чем должен. Сделанное Ишумом неправильно.

– Считаешь меня его ошибкой?

– Ошибка в том, что он наделил тебя своими чувствами. А для общества аннунаков ты не можешь быть ошибкой. В этом обществе ошибка – не делать клонов.

– Чувства он мне передал, но при этом он заблокировал свои чувства к тебе. Иначе бы не смог уйти в поиск.

– Как?

– Что как? Ты советовала мне скорректировать чувства к тебе, но при этом не подумала, что так может сделать он?

– Нет. Я не думала.

– А он думал. И я так же думаю.

– Прошу тебя подумать и дать мне информацию, куда он мог уйти. Я не готова сейчас продолжать разговор.

– Я дам информацию, но при одном условии – пойду с тобой.

– Зачем?

– Может, у меня получится тебя убедить до того, как вы встретитесь? Я – аннунак. И я рационален, как ты сама заметила, даже в чувствах. И отдавать тебя ему, когда он малодушно сбежал, не буду. Я тоже буду за тебя бороться. Время на моей стороне.

Дальше слушать я уже не хотела. Через секунду я оказалась у себя дома.

– Нибиру, ты все слышал? – спросила я.

– Слышал, – ответил Нибиру.

– Я в шоке. Я даже не спросила, заблокировал – это стер память обо мне или просто снизил эмоциональное восприятие. Но я даже спрашивать сейчас об этом боюсь.

– Я считаю, что просто снизил. Он планировал вернуться, а значит, вряд ли стал бы полностью блокировать память о тебе.

– Думаю, что ждать не стоит. Давай начнем методично проверять все планеты по маршруту того космического корабля, на котором вылетел с планеты Ишум. Все, что в более–менее разумном радиусе от траектории полёта. Не знаю, как он это сделал, я про его исчезновение с корабля. Но планету он покинул именно на нем. Сканеры обмануть невозможно.

– А может, возьмем с собой второго Ишума?

– Зачем?

– С тех времен, когда мы с тобой планировали бежать с корабля, ничего не изменилось. И одинокая особь женского пола будет вызывать лишний интерес. И, возможно, провоцировать на противоправные действия.

– Нет, лучше одной, чем с ним. И это не обсуждается.

– Как скажешь. А кстати, ты не думала, что может не Ишума искать, а все же найти тайник, где все наследие Тиамат. А Ишум сам нас найдет?

– Нибиру, у нас с тобой это не первый разговор. Сама по себе мне Тиамат не интересна. Мне нужен Ишум. Если он так хочет ее искать, то мы с ним продолжим это делать вместе. А одна я ничего искать не буду. Нет никаких гарантий, что мы с ним пересечемся в этих поисках.

– Почему нет гарантий?

– Или ты мне не все говоришь, или ты стал хуже просчитывать ситуацию.

– Почему ты так решила?

– Потому что мы с Ишумом принимаем разные решения. У нас разная логика. Я никогда не смогу так думать, как он. А он не будет придерживаться моей логики в принятии решений. Расы разные. И предсказать, как будет действовать его логика, я не смогу. Ведь это не касается каких–то наших бытовых вопросов, в которых мы давно договорились и стали предсказуемы друг для друга.

– А если я тебе подскажу самый разумный старт по поиску Тиамат? Я создан Тиамат в логике поступков аннунака с некоторыми поправками на искусственный интеллект.

– Думаю, что не надо. Тем более что прятали не аннунаки, а другие расы. Ты мне в другом подскажи, брать нам корабль или только ограничиться скафандром?

– С кораблем будет лучше, чем без него.

– Будем ставить кого-то в известность, что на непрогнозируемый отрезок времени покидаем планету? Или не стоит вообще ничего никому сообщать?

– Нет, не привлекай внимания. Ты, как достояние их расы, вряд ли спокойно покинешь планету. Документы дипломатического представителя расы аннунаков у тебя есть. Значит, при их предъявлении тебе будет оказана помощь дружественными расами. И переводчик нужно взять. Мы не знаем, с кем нам придется общаться.

– Тогда забираем скафандр, корабль и тихо улетаем?

– И питание не забудь. Если не планируешь возвращаться на завтрак, обед или ужин домой.

– Это конечно.

Я оглядела наш с Ишумом дом. Он больше напоминал земной. Ишум согласился со мной, что земной дом удобнее для нашей маленькой семьи. Или, может, просто не спорил. Я уже не знаю, как сейчас думать. К дому примыкал выращенный мной сад. Это были мои пробы в генетике растений и селекции. Тоже напоминало земной пейзаж.

А спрашивала ли я хоть раз его мнение по поводу растений или просто ставила перед фактом, как я привыкла? Не могу вспомнить, чтобы советовалась с ним. Планами делилась, но так, как будто просто информировала. Это не было похоже на обсуждение. А он мое мнение спрашивал. Почти всегда. Я воспринимала как должное. В какой-то мере перенося на него ответственность за то, что попала к аннунакам.

Я думала, что наш дом – счастливый дом. А был ли он таким на самом деле? Или он был счастливым только для меня за счет отказа Ишума от любых споров со мной? Он принимал меня как есть. А принимала ли я его? Или он просто старался соответствовать моим представлениям о нем? Эти вопросы роились в голове. И надо как–то их выяснить. Чем скорее, тем лучше.

Я недостаточно ценила, не смогла показать, как он мне важен. И на что я готова ради него. Видимо, я была слишком озабочена собой и мало замечала его. И вот сейчас предстоит хлебать полной ложкой последствия и носится по космическим путям в поисках следов моего мужа.

Тяжело вздохнула. Если у меня будет шанс, то я все исправлю. Взяв переводчик, сжала его в руке. Напоминание о Меру. Может, он видел больше, чем я, и поэтому помог? Но как бы там ни было, свою лепту Меру внес. И видеть его больше мне не хотелось.

Я перенеслась на космодром. Скафандр решила раздобыть военного образца для глубокого космоса. Это было оптимальным решением, поскольку максимальный запас воздуха был именно в них. Но не один, а с запасом. И захватила скафандр для Ишума. Вдруг тоже понадобится. Я гнала любые мысли о том, что могу его не найти.

Пайки так же были мной взяты со складов. Я забила трюм корабля под завязку. Мы с Нибиру выбрали двухместный корабль. Само по себе топливо было не важным. Я прекрасно переносила на любые расстояния не только себя, но и захватывала любой вес, для этого мне нужно было просто быть в контакте с тем, что хотела переместить. Но на всякий случай в ядро кораблика было заправлено максимальное количество газообразного золота.

За еду и скафандры я перечислила местные деньги "шеум" или сокращенно "ше". А на корабль, как представитель дипломатического корпуса, я имела право.

Мы обсудили с Нибиру, что особое внимание уделим не только скоплению Плеяд, но и самому созвездиям Тельца и Персея. Так же нужно будет проверить созвездия Скорпиона, Большого Пса, Лиры, Большой медведицы, Стрельца, Лебедя и Близнецов, Кормы, Единорога, Рака, Водолея.

– Нибиру, но это же очень много.

– А тут я тебе предложу воспользоваться новой экспериментальной разработкой аннунаков. Но для этого нужно будет наведаться с научный центр.

– Что за разработка?

– Специальный сканер, который у них вышел уже на стадию испытаний.

– То есть украсть?

– То есть воспользоваться. Ты его вернешь потом.

– Ладно, оставим в стороне морально–этическую часть. Что делает сканер?

– Ищет все, что ты захочешь. Например, вложив в прибор генетический материал Ишума, ты можешь, запустив сканер, проверить всю планету на его предмет его места нахождения. Если он там есть, то сканер выведет тебе его местоположение.

– То есть я, подлетев к планете, запускаю сканер и жду?

– Не совсем, ты облетаешь планету на корабле при работающем сканере. Там будет сказано, сколько витков вокруг конкретной платины тебе понадобится, чтобы проверить ее всю.

– Нибиру, но простят ли нам эту кражу? Мне сканер нужен, и я в любом случае его заберу. Но не будет ли это означать, что нам с тобой будет нужен новый дом?

– Давай решать проблемы по мере их поступления. Ты сама так часто говорила. Но если ты будешь вести журнал испытаний, то я уверен, что к тебе никаких серьезных санкций не применят. Ты же забираешь не чертежи, а готовый прибор. Значит, они могут по чертежам его восстановить. Испытания отложатся, но особого вреда это никому не принесёт.

– Ты так говоришь, что я скоро почувствую, что чуть ли не одолжение делаю, что беру этот прибор.

– Это вполне может быть так. Они не смогут столько испытаний провести. А ты сможешь. Это тоже важно.

Визит в научный центр прошел быстро и без происшествий. Нам никто не мешал, потому что никто не ждал, что прибор, скажем так, позаимствуют. Генетический материал Ишума мы так же взяли в научном центре.

– Нибиру, вроде как все готово, – доложила я.

– Поехали, – скомандовал Нибиру.

И я засмеялась впервые за это время. Так говорил первый космонавт. Мне показалось это хорошим предзнаменованием. Наконец-то я начинаю какое-то действие, а не сижу и жалею себя, оплакивая разрушенное.

Корабль легко стартовал. Мы быстро вышли за пределы планеты и оказались в космосе. Я выпустила энергетическую сеть, которая плавно закрыла собой корпус корабля. Она давала защиту кораблю от любых столкновений с метеоритами, космическим мусором, любыми энергиями и вообще всем.

– Ну что, откуда начнем? – спросила я Нибиру.

Я вывела карту ближайших звезд на экран. Что-то загадочное было в этом для меня всегда, когда сидела в кресле капитана и любовалась на звезды. Темное небо с мерцающими точками. Их можно приблизить, можно удалить. Нибиру приблизился к карте, хотя для него в этом не было необходимости. Но за долгий период жизни со мной он приобрел часть моих человеческих привычек.

– Давай начнем отсюда, – предложил Нибиру, протягивая полупрозрачную руку к одной из звезд.

Но в это время сдвинулась дверь, ведущая на капитанский мостик. Мгновенно активировала защитную сеть на себе и направила часть сети на блокировку входа на капитанский мостик. Я приготовилась атаковать.

В проеме стоял клон Ишума. Сказать, что я была в шоке – это ничего не сказать.

– Твою мать, – выругалась я на русском языке.

– Я предлагаю начать с другой точки поиска. Даже настаиваю на этом, – произнес он. – Ко мне можешь обращаться Саргон. Я не совсем понял твою фразу про мать, обсудим это позже.

Глава 3

– Я не думаю, что должна объяснять что-либо. А вот ты – должен.

– Твое исчезновение навело меня на мысль, что вряд ли ты добровольно согласишься на путешествие со мной. Значит, я должен сам решить этот вопрос. Я смог просчитать тебя, поэтому выбрал именно этот космический корабль. Мои расчеты оказались верны, и это подтверждает то, что я вас обоих вижу тут.

– А если бы ошибся?

– Значит, ошибся бы. Это бы подтвердило только то, что мой брат Ишум тебя знал плохо.

Я деактивировала защитную энергетическую сеть. Саргон зашел внутрь и сел на второе свободное кресло. Какое-то время мы молчали.

Я молчала потому, что оказалась предсказуемой. Значит, Ишум хорошо меня знал. Так что же мешало ему обсудить свои переживания? И нужно ли было вообще что-то обсуждать, если так хорошо знает. Значит, мои намерения передать Нибиру сыну, и отказ от долгой жизни без него, он так же мог просчитать. И просчитал. Так что же тогда на самом деле заставило его уйти? Что он мне не сказал?

А Саргон внимательно смотрел на меня. Мне казалось, что он пытается прочесть мои мысли.

– Ответь мне. Почему? – наконец спросила я.

Саргон поднял одну бровь.

– Ты понимаешь, о чем я. Почему на самом деле Ишум ушел. И чего он мне не сказал? – попросила я.

– Я не думаю, что хочу говорить об этом. Возможно, позже, – ушел от ответа Саргон.

– Не хочешь отвечать, значит, сама найду ответы на свои вопросы, – резко заявила я.

– Это длинный путь, – задумчиво произнес Саргон.

– Я с тобой долго находиться на этом корабле не планирую. Я отправлю тебя обратно к аннунакам. Хотя нет. Лучше – на ближайшую населенную планету. Как ты будешь оттуда выбираться – это твои сложности. Я тебя не приглашала и законы гостеприимства на тебя распространять не собираюсь, – сообщила ему.

– Почему ты так настроена против меня? – спросил Саргон.

– Хочешь правду? Ее говорить легко и приятно. Сама ситуация, где я вынуждена смотреть на искусственно созданного двойника Ишума вызывает, у меня неприятие. Я должна как–то взаимодействовать с двойником. Мне даже голос твой слышать трудно. Я вижу на твоем месте другого мужчину. И мне очень хочется спросить у мужа, для чего он сделал то, что сделал. Я же для него открытая книга.

– Я не могу ничего изменить в факте своего появления в этом мире. Но буду признателен, если ты не будешь судить о книге по обложке. Тебе все равно нужен спутник. Лучшей кандидатуры ты не найдешь.

– У меня есть Нибиру.

– Нибиру – не мужчина.

– А защитить себя я смогу гораздо лучше, чем это сможешь сделать ты. Мои способности значительно превышают твои.

– Я просто не дам случиться таким ситуациям, чтобы тебе их не пришлось предотвращать или защищаться. Я не так просто достиг статуса правой руки Энлиля.

– Опять. Нет, считай меня какой угодно эмоционально нестабильной и эгоистичной, но сейчас я не могу находиться с тобой рядом. Все, закончим разговор. Он становится беспредметным. Ты меня не слышишь. А я устала объяснять тебе, что в конкретном случае рационализм и польза никак не преодолеют мои негативные чувства.

После этого я схватила за руку Саргона, и через мгновение мы с ним были уже на Сириусе, рядом со зданием, которое занимал межгалактический совет. Обратно на корабль перенеслась я одна. Совесть меня не мучила. Разберется.

– А теперь тебе легче? – спросил Нибиру.

– Мне было бы легче, если бы Саргона не существовало, – устало ответила я. – Хватит о нем говорить. Я отправила его на Сириус. Не пропадет. Там вполне дружественно относятся к аннунакам. Прошло много времени, и прежние претензии были забыты. Так что вреда ему там не причинят.

– То, что не к аннунакам вернула – это разумно. А то там узнают быстрее, чем нужно о том, что сканер у нас, – сказал Нибиру. – Но, может, все же, стоило взять с собой? Он прав в том, что лучшего варианта в качестве сопровождения нас с тобой не найти.

– Нет. Даже и не говори ничего, я против, – не согласилась я с Нибиру.

– Эмоции. Они тебе всегда мешали. Ты слишком полагаешься на чувства там, где нужен разум и логика. Тебе не обязательно его любить и уважать, тебе просто нужно взять от него максимум пользы. Например, как от вещи, просто использовать.

– Нибиру, во мне все протестует против такого подхода. Ведь даже тебя я не считаю полезной вещью, ты для меня живой и чувствующий. Ты не представляешь, как я была благодарна тебе, когда мы встретились впервые, что ты был на моей стороне и помогал. Мне не приходило в голову считать тебя просто программой, пусть и развивающейся. Так же я относилась и к Меру, он для меня был живым. Стала бы я так обижаться на вещь?

– А я и не вещь. Я часть тебя. И мне будет бесконечно жаль расставаться с тобой, когда ты передашь меня Ихуру. Понимаю, почему ты так поступишь и согласен на это. Но так, как я был привязан к тебе, вряд ли когда-либо буду привязан к кому-то еще. Если бы я мог, то разделился бы на две части, одна из которых навсегда осталась бы с тобой, – грустно откровенничал Нибиру. – А еще лучше, если бы появилась возможность создать для меня настоящее живое тело, чтобы я мог прожить свой срок жизни и уйти.

– Я знаю. Все это знаю. Я бы очень хотела сейчас тебя обнять, но ... – тут я замолчала, потому что у меня перехватило горло. Я старалась сдержать слезы.

Как о многом все мы молчали. Даже Нибиру.

Я даже себе не могла признаться, почему так резка с Саргоном. Он смотрел на меня именно так, как смотрел муж. У них с Саргоном был один взгляд. И в отличие от Хендурсанги, я понимала, что тут речь не о брате, а о втором идентичном Ишуме, не только телом, но и всей памятью, и чувствами. Мне хотелось думать, что Саргон не получил память о наших личных интимных моментах с мужем, но понимала, что и эту память Ишум ему оставил. Мне было неловко. Я вообще не знала как себя с Саргоном вести. Меня полностью устраивало большое расстояние между нами.

– Давай начнем разбираться со сканером. Как тут им пользоваться? – наконец вынурнула я из своих размышлений.

– Сначала подключи к системе корабля, –руководил мной Нибиру. – Для работы сканера с планетарным охватом потребуется сила ядра корабля.

Я больше трех часов провозилась, подключая сканер. Нибиру раздавал мне ценные указания и уже начал раздражать меня, потому что ни с первого, ни со второго раза подключение не получилось, и начала злиться. Я долго искала ошибки в цепи своих действий, чтобы их устранить. И порадовалась, что в свое время получила образование пилота, без этого бы точно не разобралась. Потом мы с Нибиру запустили несколько тестов на проверку интеграции сканера с системами корабля, чтобы я могла им управлять прямо с капитанского мостика, и результаты мне бы выдавало на центральный экран и, собственно, подключения сканера к системе снабжения энергией.

Для начала решили протестировать систему поиска на мне. Я капнула в специальный отсек прибора каплю крови. После этого был запущен сканер. Мы не задавали конкретной траектории поисков. Поэтому веер лучей был выпущен просто вникуда. Я ощутила, как через меня прошла волна энергии, если бы не ждала чего–то, то скорее всего не обратила бы внимание. Как будто подул ветерок. Но на центральном экране засветились координаты. Они полностью соответствовали нашему месту нахождения.

– Вроде работает, – обрадовалась я.

– Работает, – как–то задумчиво произнес Нибиру.

– Что тебя смущает? – не поняла я.

– Похоже, этот прибор будет искать вообще следы ДНК. Не только максимальную концентрацию. То есть, если Ишум бывал когда–то в конкретном месте и следы ДНК сохранились до сих пор, то сканер тоже их выдаст. Сейчас на тебя не выдало всей массы мест твоего пребывания на разных планетах только потому, что сам по себе радиус действия сканера мал в масштабах космоса, – ответил Нибиру.

– А ты можешь его перенастроить на нужное нам? – спросила я.

– Нет. Я могу нарушить стабильность работы сканера. Эта программа нуждается в серьезной доработке, и если начну ее переделывать и прописывать новые программные решения, то быстро это не будет, – расстроил меня Нибиру. – Но, может быть, так оно и лучше. Более детальный поиск. Маловероятно, что везде, где был Ишум, сохранились следы ДНК. Разве что, свежие следы. Но нам тобой и это подходит. Пойдем по следу, как по хлебным крошкам.

– Ты используешь земные выражения, – подметила я.

– Я часть тебя. Как мне еще говорить? – почти с возмущением отозвался Нибиру. – И еще, внеси в опознавательные коды корабля информацию о том, что представитель дипломатического корпуса. Это сократит многие процедуры контроля.

Пока я вносила в коды корабля нужную информацию, мы продолжали двигаться по маршруту в сторону Плеяд.

Внезапно пространство перед моим кораблем разорвалось, и из разрыва начали появляться корабли тех, кого я хотела видеть меньше всего. Это были заклятые враги аннунаков – рептилоиды. Их сигарообразные корабли было невозможно перепутать с другими. Посылать сигнал о помощи было уже бессмысленно – никто бы не успел. Улетать и делать вид, что ничего не видел – это предательство.

Но если их не остановить, то они могут уничтожить планету аннунаков. Конечно, на стороне аннунаков выступят абзу – водные жители нашей общей планеты. За годы совместного сосуществования давно уже был найден общий язык, и сухопутные аннунаки, и водные абзу, жили в полном согласии. Даже общее название придумали планете – Мигир.

– Нибиру, отправь на Мигир сообщение о появлении рептилоидов, – распорядилась я. – А потом мы с тобой попробуем их остановить. Как сможем. И насколько сможем.

Корабли все шли и шли из разрыва. Я направила свой корабль в их сторону. Защитная сеть была активирована вокруг моего корабля и вокруг меня лично. Я видела, как поблескивают иногда ее черно–золотые ячейки на эране.

– Нибиру, я сейчас попробую закрыть этот разрыв. Или хотя бы стянуть его настолько, чтобы их корабли не могли пройти в эту точку пространства. Если у нас не получится, то ты должен меня оставить. Расскажешь Ихуру обо всем, – четко произнесла я.

Мне сейчас было страшно. Я не знала, чем закончится для меня эта встреча с кошмаром аннунаков. Но решение принято. Нужно сделать вдох и двигаться вперед. Некстати вспомнилось, что перед смертью не надышишься. Понимала, что сейчас все может закончится не в мою пользу, и я могу умереть. Поэтому сейчас буду бороться не столько за жизнь, сколько за достойную смерть. И я должна забрать с собой как можно больше рептилоидов.

Пока мой корабль не видели – режим маскировки работал. Я сумела подойти максимально близко к разрыву.

– Нибиру, бери управление на себя. Я сейчас выпущу энергию и буду закрывать разрыв. Управлять кораблем будешь ты, – обратилась к Нибиру.

Я видела, как Нибиру растворился в пульте управления кораблем. Замигали датчики.

– Я в системе, – подтвердил Нибиру. – Управление кораблем переведено полностью на меня.

Услышав это, я кивнула. Хорошо. Если что–то у меня получится, то дальше нас будет спасать Нибиру.

Я выпустила жгуты своей черно–золотой энергии к разрыву пространства. Представляла, как сжимаю края разрыва, моя энергия заполняет его и отсекает от первоначальной точки пространства, откуда они совершали прыжок сюда. Это был самый мощный выброс энергии, который у меня когда-либо был. Я чувствовала отток сил. Очень медленно края разрыва стали сходиться. Сначала моя энергия заполнила собой пространство разрыва. Появилась большая светящаяся сеть, через которую, пока что беспрепятственно, прошел очередной корабль. Затем ячейки сетки стали уплотняться и сокращаться, стягивая края пространства.

Рептилоиды поняли, что происходит что–то внештатное, и стали искать источник этих изменений пространства. Наш корабль вычислили. Один из тех кораблей рептилоидов, что был ближе всего к нам, сделал выстрел в ту точку, откуда, предположительно, они засекли луч направленной энергии. Нибиру ушел с траектории выстрела. Но все же нас немного задело. Удар пришелся по касательной по щиту корабля, который был усилен моей защитной сетью. У корабля не было повреждений, а вот я поняла, что прямое попадание в нас мне не выдержать. Слишком много энергии уходит на закрытие разрыва, и на свою защиту почти ничего не остается.

Я усилила отдачу энергии сети, которая закрывала разрыв. Из носа полилась кровь, а перед глазами заплясали темные мушки. Скорость сжатия разрыва пространства усилилась. Но все равно недостаточно быстро. Рептиолиды стреляли по нам уже из нескольких кораблей. Нибиру выделывал просто головокружительные маневры. Но все это с невероятной скоростью убавляло мне сил.

Последний рывок и пространство схлопнулось, рассекая один из кораблей рептилоидов на части. Падая в обморок, я видела его взрыв. Часть энергии после закрытия щита высвободилась и ударила по кораблям рептилоидов. Больше половины из них было уничтожено. Часть энергии вернулось к нашему щиту, и Нибиру направил лучи лазера противника обратно, отразив их как зеркало, тем самым уничтожая еще часть кораблей. Из пятнадцати попавших в наш сектор кораблей рептилодов осталось два. Это мне сообщил Нибиру, когда я пришла в себя.

Корабли противников никуда не двигались и не атаковали. Но пульт управления моим кораблем словно взбесился – на нем мигало все, что только могло мигать.

– Что происходит, Нибиру?

– Анна, их флот запрашивает сеанс связи с тобой. Сначала они хотели перехватить управление, но я не дал им такой возможности. А сейчас пришел вот такой запрос.

Оглядела себя. На дипломатического сотрудника я сейчас мало похожа. И переговоры вести точно не состоянии.

– Ответь им, что через два часа мы примем их вызов, – устало сказала я. – Мне нужно время привести себя в порядок. И хоть немного восстановить энергию.

Я ушла в свою каюту. Нужно сменить одежду и принять душ. А еще хотя бы час полежать. В тот первый побег от аннунаков я не чувствовала такого одиночества. Там был Ишум. А сейчас я одна. Прав был Нибиру.

Время пролетело незаметно. И вот, я стою на капитанском мостике в чистой одежде, но с зеленым цветом лица. Нибиру включил сеанс связи с кораблем противников. На экране отразился рептилоид – антропоморфное тело, покрытое чешуей и с головой ящера. Он молча смотрел на меня, а я – на него. Я сейчас была так измотана, что бояться была не в состоянии. Но и начинать первой разговор не хотела – они хищники и могут это расценить как слабость.

В итоге первым заговорил рептилоид.

– Я – Субаху, – перевел мне переводчик.

– Я – Анна, – ответила я ему.

Опять повисла пауза.

– Это ты? – спросил Субаху.

– Это я, – не совсем понимая, что именно подтверждаю, ответила я. Но о переговорах с рептилоидами я раньше не слышала, поэтому приходилось надеяться только на интуицию.

– Сильный враг, достойный враг, – снова прошипел и прощелкал рептилоид на своем языке.

– Я положу жизнь, но ваши корабли дальше меня не пройдут, – сообщила я ему.

– Ты – аннунак? – спросил Субаху.

– Нет, человек, – гордо ответила я.

– Тогда предоставь их судьбе. Ты уничтожила больше представителей нашей расы, чем аннунаки за все тысячи лет, пока мы на них охотимся, – расссказал Субаху.

– Нет, пришло время вам прекратить охоту, – потребовала я. – Вы слишком долго уничтожали разумных.

– Кто не охотник, тот добыча, – ответил Субаху.

– Нет. Пришло время переговоров. Вы можете сосуществовать мирно. Ешьте животных или создавайте искусственные аналоги полюбившегося вам мяса. Но прекратите уничтожать разумных, – выставляла я свои условия.

Вместо ответа Субаху разорвал связь.

– Они включают двигатели и сейчас их корабли улетят, – доложил Нибиру.

– Нибиру, включай лазерные установки. У меня почти нет сил. Поэтому хватит только на один удар. Я пробью силовое поле их корабля, и дам возможность лазеру попасть в корпус. Где будут максимальные повреждения, чтобы их корабль дальше не мог двигаться? – сосредоточенно спросила я.

– Согласно имеющимся у нас данным, их корабль не управляется ядром. У них двигатели, которые работают на гелиево–дейтериевом топливе. Повреждение двигателей и подключённой к ним топливной системы повлечет разгерметизацию топливной системы и не даст им возможности восполнить потерю энергии за счет термоядерной реакции, иначе говоря, все застынет. То есть они не смогут восстановить свои повреждения.

– Наводи лазер на двигательный отсек и покажи мне, где он у них находится, – потребовала я.

Нибиру выделил на экране квадрат, куда мы должны были попасть. Энергия только–только начала восстанавливаться. Выпустив ее, я вновь потеряю сознание. Но так было нужно.

– Нибиру, огонь, – скомандовала я, после чего выпустила прицельно волну энергии, которая пробила щиты корабля рептилоидов, обшивку и даже нанесла часть повреждений в двигательном отсеке. Следом ворвался лазер, сметая все на своем пути. Вместо отсека там была развороченная дыра со вмерзшими в лед остатками оборудования.

Поврежденный корабль рептилоидов замер, второй – так же выключил двигатели. А я потеряла сознание. В этот раз приходить в себя было еще тяжелее.

– Нибиру, я сейчас ничего не смогу. И, если вдруг они снова двинутся, то мне не остается никакого выбора, кроме как идти на таран. Защитить корабль своей энергией я смогу. А значит, скорее всего, мы сможем преодолеть их щиты. А ты... Тебе придется сейчас уйти, расскажешь все Ихуру через семьдесят два часа, – прошептала я, открыв глаза.

Я сидела в кресле и ждала. Управление переключила снова в режим ручного. Уже несколько часов прошло с момента нашей с Нибиру атаки на корабль. Рептилоиды молчали и не вызывали меня на переговоры. Время от времени я дремала. Силы пребывали медленно. Я себя истощила. Но вот, опять мигнул сигнал входящего вызова. По экрану побежала информация о том, кто желает вызвать меня на контакт. Рептилоиды зашевелились, значит, не все потеряно.

Вряд ли я выгляжу лучше, чем в прошлый раз во время переговоров. Но это уже не важно в сложившейся обстановке. Я включила вызов. Вставать в этот раз не стала, так и осталась сидеть в кресле. И сил нет, и много чести приветствовать этих гадов стоя.

– Я – Нишанги, – сообщил мне рептилоид, как две капли воды похожий на предыдущего.

– Я – Анна, – повторила я прежнюю информацию.

– Мы готовы дать выкуп за возможность улететь, – предложил Нишанги.

– Выкуп и переговоры, – потребовала я.

– Ты не видела выкуп. Зачем тебе переговоры? – настаивал Нишанги, его тонкий раздоенный язык высунулся из пасти.

– Или как я сказала, или никак! – резко бросила я и завершила связь.

И снова потянулись минуты ожидания, которые плавно перетекали в часы. С одной стороны, конечно, хорошо, что все затягивалось. У меня появлялось время на отдых и накопление энергии. Но с другой, это могло означать, что рептилоиды что–то задумали.

Снова загорелся датчик связи. Сейчас я уже не была такой уставшей. За время ожидания накопилось достаточно сил, чтобы подбить и второй корабль. Нибиру отправлен к Ихуру, так что придется все самой. Но сейчас все не так критично. Я включила снова экран. С кресла не вставала.

– Что ты хочешь выторговать в переговорах? – спросил рептилоид.

– Пакт о ненападении на аннунаков. Заключить договор, согласно которому твоя раса никогда не станет использовать аннунаков в пищу и перестанет нападать на корабли или еще как–то приобретать аннунаков, – озвучила я.

– А для себя? Что ты потребуешь для себя? – снова задал вопрос рептилоид.

– Ничего. Мне будет достаточно того, что я уже озвучила, – сообщила я.

– Тогда переговорам быть. Но взамен на неприкосновенность аннунаков ты выполнишь просьбу нашего вождя, – выставил свое условие рептилоид.

– Ничего не обещаю, кроме того, как выслушать эту самую просьбу, – возразила я.

– Через двадцать минут мы заберем тебя к нам на корабль. Будь готова, – сказал рептилоид и отключился.

- А моего желания перейти к ним не спросили, - подумала я. - Но пора облачаться в скафандр. Как раз к тому времени как они будут готовы принять меня – я вернусь на капитанский мостик, одетая в скафандр.

Можно сказать, что моя энергия восстановлена на треть. Это уже хорошо. Значит, сумею взорвать там все к чертовой матери, если что–то пойдет не так.

Вдруг мне показалось на тысячную долю секунды, что где–то на корабле присутствует Нибиру. Ощущение тут же пропало. Но так просто такие ощущения не возникают.

– Нибиру, я знаю, что ты не ушел, – произнесла я. – Я жду.

Из пульта выросла полупрозрачная фигура мужчины.

– Я не мог тебя оставить, – извиняющимся тоном оправдывался Нибиру.

– Я же тебе приказала уходить, – удивилась я. – Как ты смог ослушаться приказа?

Нибиру никогда раньше не давал мне повода усомниться в том, что мои слова для него прямое руководство к действию, читай, приказ. Я не злилась сейчас, мне хотелось понять, что же произошло.

– Ты не приказала, а сказала, что просишь меня, – ответил Нибиру.

– А раньше почему слушал просьбы, не подкрепленные приказами? – уточнила я.

– А раньше таких ситуаций не было. И мне не нужно было выбирать. Если бы ты приказала, то я бы не смог ослушаться. Твоя воля – приоритет. Но ты просила. А это не то же самое. Тут у меня есть выбор.

– Ты меня в нехорошем смысле удивил, Нибиру, но мы с тобой потом это обсудим, сейчас я направляюсь на корабль к рептилоидам на переговоры. Ты остаешься тут. И наводишь все мощности лазера на тот корабль, где я буду. Я тебе сообщу по нашей мыслесвязи. Если ситуация потребует, то ты должен будешь расстрелять корабль из лазера. И это приказ. Все, что я сказала – приказ, это понятно?

– Слушаюсь, моя царица, – ответил смиренно Нибиру. Я так и не поняла, он шутил или ответил на полном серьезе.

В это время активировался переход между кораблями. Я не знаю, чем он мне не понравился. И я потребовала сообщить на каком из кораблей конечная точка и показать мне на схеме помещений корабля рептилоидов, где именно меня ждут.

Рептилоиды выполнили мое требование и я, не прибегая к их переходу, перенеслась на их корабль, чем вызвала дополнительное напряжение у принимающей стороны. Шлем скафандра был у меня закрыт. Я ждала любых отрицательных сюрпризов от них.

– Я – Шарасана, – произнес рептилоид, стоящий в окружении других. – Это мои корабли.

– Я – Анна, – опять представилась я.

– Ты заставила себя уважать, – констатировал рептилоид. – Мы ценим силу. Только она имеет значение. Нет силы – ты еда.

– Это не близко моему мировоззрению, – ответила я. – Но не буду с тобой спорить. Меня интересует договор между вашей расой и расой аннунаков. И твой народ обещал мне выкуп.

– А ты можешь вести такие переговоры? – недоверчиво уточнил Шарасана.

– У меня есть необходимые полномочия.

– Твои условия от имени всей расы я принять не могу. Я не вождь всего моего народа. Если хочешь получить необходимое, то поможешь мне взойти на трон. А пока тебя проводят к выкупу.

– Как я могу помочь взойти тебе на трон? Я не заменю собой армию. Чего ты ждешь от меня?

– От тебя, Анна, потребуется разрушить силовую установку, питающую защитное поле вокруг нашей материнской планеты. Силовая установка состоит из пятнадцати космических платформ. Ты должна все их вывести из строя. А потом мои воины сделают все остальное. Став царем, я могу заключить нужный тебе договор. А сейчас, иди, смотри выкуп за то, чтобы ты отпустила наши корабли.

Шарасана повернулся и пошел. За ним последовали все рептилоиды. Мне жестами показали следовать за Шарасаной. Между ним и мной была приличная стена из защитников. Они не понимали, что для меня сейчас они все не помеха.

– Нибиру, ты навел на корабль лазер? – спросила я мысленно.

– Да, – последовал ответ.

– Все слышал? – уточнила я.

– Я подключился к камерам скафандра, все происходящее записывается. И, конечно, я все вижу и слышу, – развернуто ответил мне Нибиру.

– Судя по всему, вы направляетесь в грузовой отсек, – сообщил мне Нибиру.

Я приняла информацию к сведению. Защиту скафандра усилила, черно–золотые ячейки засверкали сильнее. Внезапно один из идущих рядом рептилоидов попытался выхватить оружие и направить на меня. Моя реакция была молниеносной: черно–золотой жгут энергии прошил его насквозь и остался только пепел, кроме того, вокруг меня тут же образовалась сфера, которая отражала рикошетом все, что в нее летело сейчас. Шарасану оттеснили от места нападения. В меня сейчас стреляли всем, что у них было при себе. Но так, чтобы не повредить обшивку корабля. Я настороженно смотрела на происходящее и готовилась отдать приказ Нибиру о том, чтобы он стрелял на поражение. Нескольких наиболее активных стрелков я уничтожила.

Но тут прозвучал приказ Шарасаны: "Прекратить". Сферу я убирать не спешила.

– Ты прошла проверку. Твоя победа не была случайностью, – высокомерно произенес Шарасана.

– Тебе не жалко своих соплеменников? Скольких из них ты готов еще отпарвить на проверку моих возможностей?

– Они все – солдаты. Это их задача - выполнять приказы. Идем, больше проверок не будет.

Вскоре мы пришли в грузовой отсек. Я сначала не поняла, что вижу. А потом до меня дошло, что передо мной клетки, где содержатся аннунаки, сирианцы, плеядцы, центраврианцы и еще непонятно кто. Я о таких расах даже не слыхала и видела их впервые. Они были просто набиты в клетки, как скот. Многие избиты и сильно травмированы.

– Это что? – спросила я, стараясь не показывать свой ужас от увиденного.

– Это твой выкуп. Мы отдадим тебе их в обмен на беспрепятственный уход из этого сектора, – равнодушно сказал Шарасана. – Мы готовы отказаться от этой еды, чтобы получить право беспрепятственного прохода.

– Это разумные существа, – автоматически поправила его.

– Это еда. Они не смогли себя защитить. Так берешь их? – уже раздражаясь, произнес Шарасана. – Мы договорились?

– Что насчет второй части про мою помощь и твое обещание? – спросила я.

– Мы не заключаем договоры, мы даем клятвы. Если нарушим, то тогда нас ждут последствия, – ответил мне Шарасана.

– И какие последствия вас ждут? – уточнила я.

– Какие оговорим при даче клятвы, – обтекаемо ответил Шарасана.

– Значит, это будет клятва, в которой ценой будет ваша жизнь. Всех, кто тут есть, – решила я.

– Только в обмен на твою, что ты уничтожишь платформы, – согласился Шарасана.

– То есть сейчас мы даем предварительные клятвы, что ты заключишь вечный мир с аннунаками и не будешь больше на них нападать и использовать в пищу, если я помогу тебе с силовой установкой, независимо ни от чего отдаешь мне твоих пленников, а пообещаю отправиться с тобой, чтобы уничтожить так мешающую защиту планеты? Правильно?

– Правильно.

Мы принесли друг другу клятвы.

– Мои обещания не распространяются на то, чтобы доставить подаренную тебе еду куда-либо. С этим сама разбирайся, – самодовольно сказал мне Шарасана уже после клятвы. Видимо, считал, что это поставит меня в тупик.

– Ничего, справлюсь, – ответила я, глядя на то, как он недоуменно переглядывается с близстоящими рептилоидами.

– Нибиру, как мне объединить клетки в одну общую цепь, чтобы перенести сразу всех? – задала я вопрос Нибиру.

– Отмени приказ о запрете покидать корабль, – попросил Нибиру.

– Отменяю.

Через миг Нибиру показался в грузовом отсеке. Он очень быстро облетел всю площадь грузового трюма, что–то делая с запорными устройствами клеток.

– Все, можешь переносить, – дал добро Нибиру.

– Что ты сделал? – захотела узнать я.

– Каждая клетка автономна. Энергия в них циркулирует замкнуто. Я оставил часть твоей энергии в каждой из этих клеток, они пока что часть тебя. Ты перенесешься, и твоя энергия потянется за тобой. Это мой эксперимент, но, надеюсь, он будет успешен, – пояснил мне Нибиру.

– Я не буду уточнять про безопасность и ответственность. На Сириус? Тут много кто есть, кроме аннунаков, а на Сириусе лечить умеют всех, – полувопросительно, полуутвердительно сказала я.

– На Сириус, – подтвердил Нибиру.

Я улыбнулась Шарасане. Я не знаю, знает он или нет значение улыбки, но то, что он не ожидал, что все, кто есть в его трюме из пленников, исчезнут сразу, отразилось на его мимике. В этот раз перенос был чуть медленнее. Сначала все, что было связано моей энергией, засветилось, а потом мы стали исчезать, так что у меня было время понаблюдать за Шарасаной.

И вот мы во дворе самого крупного медицинского центра на Сириусе. К нам выдвинулся медицинский персонал. Усилием я уничтожила клетки, и все, кто там был, теперь лежали прямо на газонах в ожидании помощи. Медики направляли кого и куда, обходя пострадавших в плену по очереди. Я тоже решила обойти пленников. Мне хотелось поближе увидеть тех инопланетян, кого я никогда не видела и даже не знала об их существовании.

Я сделала несколько шагов и тут меня окликнули:

– Анна, – позвал мужской голос.

Я оглянулась, не понимая, кто зовет. Но тут один из пленников с трудом взмахнул рукой, и я увидела звавшего. Это был Хендурсанга. Я подошла к нему.

– Эн Хендурсанга, помощь скоро будет оказана, потерпи, – пообещала я ему.

– Нин Анна, я летел на встречу с Ишумом в созвездие Лебедя на планету Жилли. Он вызвал меня. Но с ним что–то случилось. Похоже, что с его сознанием кто–то поработал. Это выглядело так же, как если бы к нему применили таблицы Ме. Он перехватил меня по дороге и сдал рептилоидам. Ты знаешь, что с ним произошло? – хрипя, спросил Хендурсанга.

– Я пытаюсь это выяснить, – не вдаваясь в подробности, ответила я.

– Ему нужна помощь. Помоги ему, – просил меня Хендурсанга. – Рептилоиды как–то связаны с происходящим.

– Все будет хорошо, – заверила я Хендурсанга.

В этот момент пришли медики, и я отошла от него. Ситуация усложнилась. Если задействованы таблицы Ме или их аналог, то личность Ишума может быть вообще стерта. Надо возвращаться к рептилоидам, и искать там ниточки к Ишуму.

– Нибиру, ты что–нибудь понимаешь? – спросила я.

– Мало данных, – уклонился от ответа Нибиру.

Через секунду я стояла на корабле рептилоидов в грузовом трюме перед Шарасаной.

– Держишь слово. Хорошо. Идем, – позвал Шарасана за собой.

Глава 4

Мы с Шарасаной вошли в большой зал. Мне вспомнилось, как в похожий зал меня приводили, когда я впервые попала к аннунакам.

– Мы можем видеть в тепловом спектре, – внезапно сказал Шарасана. – И я вижу, что ты отличаешься от аннунаков, у тебя другое тепловое излучение. Хотелось бы мне узнать, как пахнет раса "человек".

– Я – не еда, Шарасана, – отказала я. – Я думаю, что тебе стоит сосредоточиться на более важных обстоятельствах.

– Ты мной командуешь, человек Анна? – с удивлением спросил Шарасана.

– Нет, я предлагаю провести время максимально продуктивно, прежде чем я уйду на свой корабль. Сообщи мне координаты материнской планеты твоей расы. И расскажи, что знаешь об этой планетарной защите. Ты сказал про пятнадцать платформ. Как они защищают? Включают какое–то поле? Или стреляют на поражение в нарушителей?

– Ты летишь с нами. Я должен проконтролировать выполнение тобой твоей части сделки. Я же отдал тебе еду.

– Ты мне отдал их как выкуп, чтобы я позволила вам покинуть этот сектор космоса. Это не связано с моей клятвой в помощи тебе в твоих планах. Или ты решил нарушить свое слово?

Шарасана и его единоплеменники недовольно зашипели. Их хвосты несколько раз резко взмахнули из стороны в сторону.

– Шарасана, я не намерена нарушать клятву. Но если ты сейчас снова попробуешь на меня натравить своих солдат, то мне проще уничтожить вас. Это избавит меня от клятвы. Я не давала слова, что не буду вам вредить или не убью вас, перенеся в другой сектор космоса. Это ты во мне сейчас нуждаешься, а не я – в тебе. Ты задерживаешь меня, у меня были совершенно другие планы, которые никак не связаны с локальной войнушкой, которую ты решил устроить.

– А ты дерзка, человек Анна. Я бы посмотрел, как бы ты справилась с лучшими из нас без своих непонятных способностей. Поэтому не переходи границы. Я разрешаю тебе вернуться на твой корабль и сообщу тебе нужную информацию. Но не испытывай мое терпение.

– У меня есть к тебе еще один вопрос, .

– Задай, а я подумаю: отвечу или нет.

– Мне не так уж и нужен этот ответ, – как можно безразличнее сказала я. – Я, так или иначе, все равно узнаю эту информацию. Но если ответишь, то просто немного сэкономишь мне усилия и время.

– Задавай вопрос, – поторопил Шарасана.

– Один из твоих бывших пленников сказал, что его рептилоидам передал аннунак. Я хочу знать, кто это был и много ли таких работает на вас? – спросила я.

– Такой у нас не один. И даже не десять, – расшипелся Шарасана, что переводчик перевел как смех.

– Ну, так что, назовешь мне их? И чем вы их держите, заставляя предавать свой народ? – спросила я.

– Кто–то поддается на шантаж, кого–то запугивает один только наш вид, а кого–то обрабатываем специальными устройствами, внушая им то, что нам нужно, и заставляя действовать в наших интересах, – соизволил ответить Шарасана.

– А если я предложу тебе доставить твои корабли прямо к материнской планете очень быстро, буквально за тысячные доли секунды? А ты мне в обмен дашь эту информацию? – предложила я.

– Не буду заключать с тобой новых сделок. Но мы вернемся к этому разговору, когда я стану царем своего народа. Ты задашь мне снова этот вопрос, и я дам тебе информацию о тех, кого мы шантажируем и у кого обработали сознание. Сейчас эта информация не будет полной. На нашей планете содержатся соответствующие записи в полном объеме. Я даже согласен в обмен на достойную услугу с твоей стороны вернуть тем, у кого обработано сознание, их прежний рассудок. Ну, насколько это возможно. Чем дольше пребывание в таком состоянии, тем сложнее все откатить обратно, – смягчив отказ, перенес разговор на будущее Шарасана.

– Тогда давай поклянемся, что вернемся к этому разговору после твоего воцарения, – настаивала я.

– Это возможно, – после раздумий признал Шарасана.

Мы дали друг другу еще одну клятву. После этого я вернулась к себе на корабль. Следом за моим возвращением на корабль, снова загорелся сигнал вызова с корабля Шарасаны. Это мне пришел пакет информации по материнской планете рептилоидов. Одновременно с этим было сообщено, что скоро тут будут корабли аннунаков и других рас. Их приборы улавливают колебания пространства. Поэтому корабли рептилоидов идут своим курсом и перемещаются из этого сектора, не дожидаясь встречи с другими расами. А что касается меня, то они ждут меня через две недели в заданной точке, координаты которой внесены в переданный мне пакет информации. На этом разговор был прерван.

Я наблюдала за рептилоидами: они очень быстро перекинули какие–то устройства с корабля на корабль в открытом космосе. Эти устройства сработали, связав корабли несколькими цепочками блоков слияния, практически превратив два корабля в один. Надежно и просто. Во всяком случае, переход в другую часть космоса это соединение точно выдержит.

Техника рептилоидов устроила очередной разрыв пространства, в котором этот корабль два–в–одном исчез.

– Ну, что, Нибиру, пора и нам. Нет смысла ждать. С Сириуса наверняка сообщили о поступивших на лечение аннунаках. Не хочу погрязнуть в этих бюрократических заморочках и афишировать свое присутствие. Ведь бывшие пленники расскажут о том, кто их на Сириус притащил, – сказала я. – Куда направимся? У нас есть две недели до встречи с рептилоидами.

– Я им не верю, – произнес Нибиру. – Слишком давно наша раса подвергается нападениям с их стороны. Давай отправимся на планету Жилли. Ведь туда, по словам Хендурсанги, должен был явиться Ишум. Вот координаты этой планеты. И еще, будь готова к тому, что Ишум обработан рептилоидами, и это уже не совсем он.

– Ты прав, – согласилась я, перенося нас вместе с кораблем к орбите Жилли. – Но мне очень не нравится эта мысль.

– А сейчас запускай сканер. Надо проверить, был ли тут Ишум или нет, – сказал Нибиру после того, как мы оказались на орбите планеты.

Сканер был запущен. Мы несколько раз облетели планету Жилли разными курсами, чтобы волна сканера просканировала всю поверхность планеты. По окончании на экран вышел отчет. Да, Ишум тут был, а может, и есть до сих пор.

– Я хочу встретить Ишума и боюсь одновременно, – поделилась я с Нибиру. – А если ты прав, и он уже не он?

– Анна, я не знаю, чем тебя утешить. Но узнать нужно. И, если Ишум под воздействием, которое нельзя снять, то твой долг уничтожить его, – печально сказал мне Нибиру.

– Ты с ума сошел? Я не смогу этого сделать! – возмутилась я.

– А кто, если не ты? В том, что он натворит из–за твоего малодушия и жалости к себе, будет только твоя вина, – снова ткнул меня в болевую точку Нибиру.

– Я не смогу, я просто не смогу. Может быть, только если он сам нападет на меня, и в ходе самозащиты. А хладнокровно убить любимого мужчину, с которым прожила столько лет... Это невозможно, – объяснила я Нибиру.

– Он отдал Хендурсангу рептилоидам. Отдал, зная, что те его убьют. Мы не знаем, кого он еще передал им. Они вполне могут быть уже мертвы. Ты уверена, что он больше никого, кроме Хендурсанги, не передал и не передаст рептилоидам? – стоял на своём Нибиру. – Ты должна найти Ишума и, возможно, принять то решение, которое изо всех сил не хочешь принимать. Но в любом случае нужно его найти. Это уже вопрос не только твоих эмоций. Чувства - это последнее, что имеет значение.

– Умом я понимаю, что ты прав. Но сердцем я этого принять не могу, – ответила я Нибиру. – Давай пройдемся по точкам координат, где сканер засек пребывание Ишума. Может, на планете станет что–то понятнее.

Через секунду мы с Нибиру были в первой отмеченной точке координат. Похоже, что мы находились на горном плато. Никого живого тут не было. Ровный черный гладкий камень в окружении высоких антрацитовых, поблескивающих под лучами местного светила гор. В метрах ста от нас с Нибиру были расставлены по кругу камни–мегалиты, напоминающие колонны.

– Давай посмотрим, что это, – сказала я и пошла к камням. – Вся эта конструкция мне кажется искусственно созданной.

– Ты права, – поддержал меня Нибиру. – Это точно искусственная конструкция. Я тебя прошу не дотрагиваться до камней и в круг не заходить.

– Почему? – удивилась я.

– Подойдём поближе, рассмотрим, и я поделюсь с тобой моими предположениями, – туманно ответил Нибиру.

К предостережениям Нибиру лучше прислушиваться. Но мне показалось, что он знает, что это такое, просто тянет время.

Я обошла каменный круг по его внешней части. Ничего не понятно. Камни обработаны очень гладко. Выстроены в определенной последовательности, и чередуются более светлые с более темными.

– Нибиру, а что будет, если дотронусь до камня?

– Не уверен. Но лучше этого не делать.

– О чем ты не хочешь мне говорить? Мне любопытно, что это и зачем тут был Ишум. И если не объяснишь, то я сделаю то, от чего ты меня так отговариваешь – войду в этот каменный круг, – настаивала я на ответах от Нибиру.

– Я думаю, что эта конструкция создана одной очень древней расой, – наконец соизволил что–то объяснить Нибиру.

– Что именно это за конструкция?

– Я предполагаю, что это портал, который ведет неизвестно куда. Создатели давно покинули известные нам, в обозримой истории, миры.

– Как Древние Строители?

– Я думаю, что еще древнее. Мне кажется, что это Основатели.

– Какие Основатели? Никогда не слышала.

– Основателями их назвали другие расы. Самоназвание расы Основателей до нас не дошло. Считается, что именно эта раса создала большинство рас в нашей Вселенной.

– А как они выглядели?

–Не знаю. Изображений, как сама понимаешь, не осталось. Где–то в редких упоминаниях вскользь прошло, что они были многоликими, или безликими, или неимеющими конкретной формы. Но это было в источниках уже несуществующих рас и на мертвых языках. Поэтому за точный перевод никто не поручится.

– То есть Ишум пытался активировать этот портал?

– Не знаю. Этот портал достаточно хорошо сохранился. Чтобы активировать, нужна энергия. Маловероятно, что она у него была в нужном объеме. Может, он просто его нашел или проверил существует ли он на самом деле? Это более вероятно, – поделился мыслями Нибиру.

– А давай попробуем запустить энергию и активировать, – предложила азартно я.

– Я так понимаю, что тебя необходимо убедить ничего тут не трогать? – задал риторический вопрос Нибиру. – Не заходи внутрь. Активируй внешний контур, иначе окажемся неизвестно где.

Я присела и положила руку на каменистую поверхность. Энергия потекла от руки к ближайшему мегалиту. Достигнув камня, черно–золотистая энергия впиталась в камень.

– Нибиру, а ты знаешь, камень тянет из меня энергию. Причем достаточно активно, – поделилась я ощущениями с Нибиру.

– А предупреждал, что не стоит этого делать. Можешь перекрыть канал энергии? – тревожно попросил Нибиру.

Я попробовала. Не получилось, разве что активность оттока из меня энергии стала меньше. Но совсем прекратить я не смогла. Оставалось только ждать. Сначала по камню побежали искры, затем постепенно начал проступать фиолетовый узор. Узор постепенно покрывал весь мегалит. После того, как камень весь покрылся узорами, от него к соседнему мегалиту протянулся световой луч фиолетового цвета, который так же активировал проявление узора другом на камне. Таким образом все камни постепенно приобретали фиолетовые узоры. Узорами покрылась так же центральная часть круга, которая была ограждена мегалитами.

– Как думаешь, эти линии – это узор или язык? – спросила я.

– Думаю, что язык. Я вообще удивлен, что так хорошо до настоящего времени сохранился этот портал, – ответил Нибиру. – Только этот язык никто не знает. Отток энергии продолжается?

– Нет, больше ничего не чувствую. Только вибрацию пространства, – сообщила я

– Отойди подальше, – посоветовал Нибиру.

Я отошла на несколько шагов назад, к месту своего появления. В эту минуту из центра каменного круга фиолетовый луч ударил вверх. Затем над каменным кругом появилось темное завихрение. Я тут же активировала на себе защитную сеть. Потом завихрение превратилось в темный провал, из которого в круг потянулись темные щупальца.

Я в ужасе и восторге одновременно смотрела на происходящее. Хотя интуиция подсказывала бежать как можно быстрее отсюда.

– Анна, нам лучше уйти, – в унисон моим мыслям сказал Нибиру.

– Неужели тебе не интересно, чем закончится?

– Интересно, но я бы предпочел наблюдать все как можно дальше отсюда. Ты как будто отключила инстинкт самосохранения.

– Нибиру, я все же не беззащитна. Но сможем ли мы еще когда–нибудь увидеть что-либо подобное?

В это время весь каменный круг был заполнен темнотой. Это выглядело как огромный темный столб. Мегалиты не давали этому чему–то темному вырваться за пределы круга. Что происходило внутри, было непонятно. Но свечение узоров становилось все интенсивнее и интенсивнее. Вдруг от одного из мегалитов в мою сторону выстрелил фиолетовый луч. Тут я уже не стала ничего дожидаться и телепортировалась на корабль. Я успела в последний момент, луч коснулся защитной сферы вскользь и срикошетил в ближайшую скалу, которая тут же перестала существовать. Она просто испарилась.

Сидя в кресле капитана корабля, я никак не могла отдышаться. «Что же я наделала?»– появилась разумная, но несколько запоздавшая мысль.

– А я предупреждал, – снова влез с комментарием Нибиру.

– Сейчас посмотрим, что там творится, – ответила я. – Нибиру, подключись к ближайшему к тому месту спутнику.

Картина, открывшаяся на экране, была мирной, только гор вокруг плато стало значительно меньше. Сейчас все выглядело так, как будто ничего не происходило. Возможно, правительство Жилли не хватится уничтоженных гор. Ведь там на много километров нет поселений.

– Нужно сообщить Совету на Сириус, – решила я. – Если это редкость и об этом портале ничего не известно, то пусть собирают научную экспедицию и изучают.

Нибиру направил соответствующее сообщению главе Совета.

– Идем проверять остальные точки координат, – произнесла я.

В двух местах были только обожженные развалины и ничего живого. А в третьей точке нам повезло, встретить нескольких местных жителей. У них были почти человеческие черты лица, но совершенно не было волос. Цвет кожи был ярко оранжевым. И с каждой стороны лысой головы от висков к затылку шли по три тонких костяных гребня. Я активировала на костюме экран, на который вывела изображение Ишума.

– Скажите, пожалуйста, вы видели его? – спросила я и показала голограмму Ишума.

Местные от меня шарахнулись.

– Убийца, убийца, – прошипел один из них.

– Кто убийца? – не поняла я.

– Он убийца, – ткнул пальцем в изображение Ишума один из аборигенов. – Он уничтожил огнем несколько наших поселений. Просто. Без причин. Выжег всё.

– А куда он потом направился, знаете? – в полном шоке спросила я.

– Он покинул планету. Но мы не простим смерти наших сограждан и найдем его, – шипел все тот же жиллианец. – Он за все ответит.

– Ну вот, о чем я и говорил, – раздался в голове голос Нибиру.

Я перенеслась обратно на корабль. Тут больше делать нечего. Как бы Нибиру ни настаивал, но принять то решение, о котором он говорил – уничтожить Ишума – я не могла. Это как самой себе вырвать сердце.

– Такое впечатление, что мы сейчас имеем дело с тем молодым Ишумом, который был изгнан, как часть рода, главой которого был Апсу. Такая же безжалостность и жестокость, – сказал Нибиру. – Вот такие они, настоящие аннунаки. Тиамат от этого и погибла.

– Нибиру, давай разберемся, что происходит, – попросила я. – А пока, отложим этот разговор. Должно же быть какое–то объяснение его действиям.

– Ищем Ишума дальше? – спросил Нибиру.

– Давай возьмем паузу. Сначала к рептилоидам, попробуем выполнить то, о чем договорились. Узнавать что–то еще об Ишуме я сейчас не готова, – отрешенно ответила я.

Мои мысли сейчас были о том, а правильно ли я поступаю, что ищу Ишума. Может, это большая ошибка искать встречи и лучше бы мне найти в себе силы принять положение вещей, что жить мне дальше без него. Хотя нет, правильно будет искать. Его кошмарные и необъяснимые поступки входят в систему, а значит, все не так просто. Речь уже точно идет не о моих чувствах. Мне сейчас надо как–то переварить происходящее и дистанцироваться от эмоций, чтобы суметь посмотреть на происходящее объективным и беспристрастным взглядом.

Все оставшееся до встречи с Шарасаной время я посвятила изучению присланной им информации. Это планета с теплым климатом, там нет ярко выраженных холодных зон. Основная часть планеты покрыта растительностью, свойственной субтропическому климату. Было и несколько пустынь. Но, в общем и целом, зеленая масса перевешивала. Горных систем тоже не так и много, но были еще океан и несколько морей.

И везде жили ящеры. Чем меньше разных цветных пятен на чешуе у ящера–рептилоида, тем более высокое положение он занимает. Чем ярче и разноцветнее чешуя, тем более низкое социальное положение у него. Все определялось рационом. Если рептилоид травоядный, то он самое слабое звено их общества. А дальше все строилось на возможностях силы и агрессии. Самыми сильными были однотонные рептилоиды. Они были даже более крупными, относительно других сородичей, поэтому и правили расой рептилоидов. О том, что у них есть травоядные представители народа, я узнала только сейчас. Об их расе вообще мало что известно. Но разноцветных не выпускают с планеты, чтобы не позорили сильную и гордую расу. Разноцветные рептилоиды занимали мирные профессии, в том числе ученых. А военные – все темные и здоровенные ящеры. Собственно, военные и правят их обществом. Даже если самка темная, то она тоже идет на равных в бой с мужскими особями и неизвестно, кто тут еще выйдет победителем.

И Субаху, и Нишанги, и Шарасана обладали однотонной чешуей. Самым темным цветом чешуи обладал Шарасана. Может, он мне эту информацию подсунул, чтобы я понимала, с кем связалась. Отец Шарасаны тоже был достаточно темным, как и его другие братья. Так что Шарасану ждет серьезный бой за царство.

Но больше всего меня смущало то, что защитные платформы я так просто отключить не смогу, только сильно повредить. Их внутренне строение не предполагает разборности конструкции. И поврежденные платформы превратятся в космический мусор, который начнет постепенно снижаться и в итоге упадет на поверхность планеты под действием силы притяжения. А это жертвы. Если им нужно было сменить какую–то платформу, то они отключали ее и отбуксовывали куда–то далеко в другие космические сектора и там взрывали. Но сейчас это будет невозможно. Нужно вывести из строя их все и, желательно, одновременно.

Спала я плохо, мне снились кошмары. Мне казалось, что я стою у того портала на горном плато Жилли, и меня хватает–таки тот луч энергии. Из меня вытягивает всю энергию в портал, и небо планеты начинает заволакивать как будто темно–фиолетовым сплошным полотном, отсекая планету от света местного светила и звезд. Как только все небо над планетой становится темно–фиолетовым, то это полотно начинает опускаться вниз, сжимаясь вокруг планеты. Все живое и неживое на планете от высокого давления начинает взрываться. Все сминает чудовищная сила давления. Я не могу вырваться из этого луча, и мое тело так же подвергается воздействию давления. Каждой клеточкой тела чувствую адскую боль, когда меня сжимает это давление. Я понимаю, что моя смерть близко. И тут меня каждый раз будил Нибиру, потому что начинала кричать во сне.

Наступил день встречи с Шарасаной и его солдатами. Я перенеслась туда и обнаружила, что его корабли уже там.

– Ты опоздала, – сказал мне Шарасана, начав переговоры.

– Нет, не опоздала. Ты явился раньше. По абсолютному времени я была точна. Ты готов? Когда я выведу из строя первую платформу, то пути назад не будет, – сообщила я.

– Я готов. Надеюсь, ты так же хорошо выполняешь свои обещания, как говоришь, – высокомерно бросил Шарасана.

Сейчас я смотрела на него немного другими глазами после прочитанной информации. Это реально машина для убийства, которая ничего, кроме войны, борьбы и крови, не знает и знать не хочет. Сдержит ли он свое слово?

– И я надеюсь, что ты сдержишь все свои обещания, – в ответ сказала я. – Начинаю. Следите.

Шарасана прошипел что–то непереводимое и отключился.

– Поехали, – теперь уже я повторила слова великого космонавта моей родины.

Защита моего корабля была выведена на максимум. Моя защитная сеть так же покрывала его. Я хотела телепортироваться к платформе, повредить её попаданием своей энергии и перенестись обратно. Пока остальные платформы будут наводить орудия на мой корабль.

До того, как выпущу луч энергии, я буду невидима. А вот потом точку, откуда была выпущена энергия, можно засечь.

Удар по первой платформе получился почти идеальным. Но две других платформы, находящихся рядом, успели сделать выстрел по мне, и пришлось очень быстро уходить обратно.

Я прыгала туда–сюда, рептилоиды видели только, как исчезает и появляется мой корабль. Когда больше половины платформ было уничтожена, рядом с планетой появились корабли Шарасаны и открыли огонь по наземным орудиям планетарной защиты, узлам связи и космическим кораблям.

Мы так не договаривались, но сейчас не время было спорить. Не так уж сильно они пока мне мешали. Несколько раз в мой корабль уже попали. Но выстрелы рикошетом отлетали обратно. Один из ударов по нашему щиту Нибиру сумел отразить так, что попал по другой платформе противника и вывел ее из строя.

Платформы были уничтожены. Появилась усталость. В этот момент лавина кораблей Шарасаны рванула к поверхности планеты, расстреливая остатки оборонных сооружений. Дальше была уже наземная операция. Бой в космосе для находящихся на планете рептилоидов был проигран. Но это был еще не конец войны. Самое сложное ожидало на земле.

Мы снова с Нибиру ушли в режим невидимости. Наш корабль летел по орбите планеты рептилоидов уже третий день. Я видела массовые разрушения, побоища и огромное количество жертв. Я старалась не принимать это на свой счет. Я всего лишь уничтожила платформы для того, чтобы добиться с этой агрессивной и сильной расой мира. Пока они заняты внутренними разборками на планете, им не будет дела до других рас.

Но вот, прозвучал сигнал вызова от Шарасаны. На экране отразилось помещение с сильными разрушениями. Он сам был ранен.

– Ты выполнила свою часть сделки. Я согласен заключить мир с аннунаками. Но только с ними. Никаких других рас в пакт о ненападении включено не будет. Я не могу лишить моих солдат всей добычи. Они должны показывать свою доблесть, – сообщил он. – Через пять часов жду тебя для заключения мирного договора.

В указанное время я оказалась в зале, откуда меня на переговоры вызывал Шарасана. Обломки были большей частью убраны. Значит, приличия для этой расы тоже важны.

– Приветствую, человек Анна, – произнес Шарсана.

– Приветствую, Шарасана, – ответила я на приветствие.

– Договор мы заключим так же, клятвами. Никаких военных союзов. Все, что мы гарантируем – это не нападать на аннунаков, не охотиться на них, не убивать, не есть, а если они к нам попали, то отпускать, не причиняя вреда. Те, кто нарушат договор с нашей стороны, будут уничтожены нами же. Тебя устраивает? – спросил Шарасана.

– Если это будет вечный мир и договор без срока, то согласна, – ответила я.

– Ты много просишь. Но так и быть в честь победы, я дам тебе то, что ты хочешь, – согласился Шарасана.

Клятвы были произнесены.

– Ты говорил, что я могу задать тебе в случае победы еще один вопрос. Он касается аннунаков, которые вам служат, – напомнила я обещание Шарсаны.

– А ты решила, пользуясь моим хорошим настроением, получить от меня максимум, – как–то даже добродушно произнес Шарасана.

– Я бы хотела знать. Если есть информация, то скажи, – стараясь не показывать сильный интерес, сказала я.

Шарасана подозвал своего помощника и что–то тихо ему сказал. Помощник кивнул и быстро вышел из зала.

Помощник вернулся довольно быстро и передал Шарасане небольшой предмет, похожий на кристалл памяти.

– Вот, держи то, что обещал. Кстати, тут во дворце есть несколько аннунаков, которые находились в момент заварушки на планете, и оказали сопротивление моим солдатам. Их завербовала прошлая власть. Они были обработаны не только в части сознания, но и получили физические улучшения. Им укрепили скелет, кожный покров, да так еще много чего. И надо сказать, что они были почти достойными противниками, только нападая с разных сторон одновременно, мои солдаты смогли их переловить по одному. Заберешь? – спросил Шарасана.

– А можно вернуть их сознание обратно? Или, хотя бы убрать установки рептилоидов, чтобы они не были больше вам подконтрольны? – попросила я. – Я бы хотела на них взглянуть прежде, чем принимать решение. Возможно, будет безопаснее оставить их у вас, если не будет найдено решение с промывкой мозгов.

Шарасана кивнул и снова позвал помощника. Помощник опять ушел из зала и вскоре снова вернулся. Через двадцать минут в зал ввели восемь аннунаков. Их вели строем. Колонну замыкал Ишум. Все аннунаки выглядели потрепано, у них были ссадины на руках и лицах. И все они были в силовых наручниках, которые прижимали руки к бокам и не давали шевельнуть даже пальцем.

Я дернулась было к ним, но остановила себя. Нельзя показывать Шарасане никаких эмоций, нельзя подходить сильно близко к аннунакам. Возможно, они сейчас всех воспринимают как врагов. И Ишум может напасть на меня. Тогда не останется выбора, и буду вынуждена отбиваться от него.

Я смотрела на шеренгу аннунаков, они смотрели прямо перед собой. Казалось, их не интересовало ничего, что происходит вокруг. Но это было обманчивым впечатлением. Когда один из рептилоидов попытался подтолкнуть аннунака, то тот мгновенно среагировал и ударил его ногой. Все остальные аннунаки тут накинулись на других рептилоидов. Их даже не смущала невозможность задействовать руки.

– Или ты их остановишь, или я отдам приказ уничтожить, – буднично сказал Шарасана, обращаясь ко мне.

Этого я допустить не могла. Только не сейчас, когда я нашла его, своего мужа. Я заключила каждого из аннунаков в сферу своей энергии и обездвижила их. Тут Ишум впервые глянул мне в глаза и улыбнулся знакомой улыбкой. Мое сердце забилось как птица.

– Уходи, женщина, ты – еда, тебе не место в бою настоящих мужчин, – дальше прозвучало от него.

Это было как ледяной душ. Он сравнил меня с едой.

– Ты меня знаешь, что обращаешься ко мне? – спросила я.

– Нет, но ты кажешься мне немного знакомой, хотя вы, аннунаки, все на одно лицо. Вас отличает только запах. А так, еда, – ответил Ишум.

– Ты ешь аннунаков? – спросила я, не желая услышать ответ.

– Нет, я не достоин, моя пища – трава. Аннунаки – еда моих хозяев, – ответил Ишум.

– Ты сам аннунак, – сказала я Ишуму.

– Этого не может быть. Я не могу быть таким, как они, – с презрением сказал Ишум. – Но ты... Ты чем–то смущаешь меня. Похоже, что ты все же не аннунак, хотя и похожа на них.

– Я – не аннунак. И я – не еда. Как твое имя? – спросила я.

– Мое имя – Нагаданта. Мне дал его мой хозяин, – ответил с гордостью Ишум.

«Это какой–то кошмар, – думала я. – Он не помнит себя, он не помнит меня, он не знает даже какой он расы. Что же у него напихано в голове?!»

– Шарасана, ты можешь что–то сделать по откату воздействия на сознание? – обратилась я к нему.

– Не знаю. Многие из них достаточно давно под воздействием. Но если хочешь, то можно попробовать, – Шарасана отдал соответствующий приказ.

Когда аннунаков уводили, то Ишум повернулся ко мне и спросил:

– Как твое имя и кто ты?

– Мое имя – Анна. Моя раса – человек.

Аннунаков увели.

Шарасана сообщил, что сейчас аннунаков отправят на процедуру обратной коррекции сознания. Она займет примерно сорок восемь часов.

– А кроме этих аннунаков, еще кто–то есть на планете? – спросила я.

– Не знаю, я пока не так долго глава своего народа, но если найдутся, то мы их вернем, – пообещал Шарасана.

Я переместилась на корабль. Кристалл от Шарасаны я положила пока отдельно. Сейчас я не смогу сосредоточиться на информации, которая в нем есть. Я очень жду встречи с Ишумом, хочу, чтоб он меня узнал и боюсь этого. Но я его нашла. Главное, что я его нашла. Думаю, что если мы с ним перенесемся в один из миров из списка Хубус, где нет разумной жизни, то рано или поздно, вернем все обратно.

В следующий раз я появилась через сорок восемь часов. Снова в уже знакомом зале. Мы с Шарасаной поприветствовали друг друга. Затем в зал ввели пять аннунаков. Было видно, что они полностью потеряны в пространстве и не понимают, где находятся. В них уже не было той жесткой сосредоточенности бойцов, готовых атаковать в любой момент.

– А где остальные? Их было больше, – спросила я.

– Двое умерли, не выдержав процедуры, а один сбежал. Кстати, оставил сообщение для тебя, – сказал Шарасана, протягивая мне кристалл.

– Как сбежал? – расстроилась я, уже понимая, кто именно сбежал с планеты.

– Коррекцию провели. Процедуру он прошел. Но часть установок осталась. Часть его памяти разблокировать не удалось. Возможно, блоки спадут в дальнейшем. Мы не делаем такое обычно. Нет необходимости. Поэтому процедура у нас не обкатана, а только пару раз прошла тестовые испытания. Что вышло, то вышло, – ответил Шарсана.

– То есть, сбежал сильный воин с нестабильной психикой и с непонятно какими планами? – произнесла я.

– Можно сказать, что так. Но теперь, это твоя забота. Я со своей стороны все выполнил. Часть информации по нему ты найдешь в переданном тебе в нашу прошлую встречу, кристалле. А этих тоже забирай. Их надо к лекарям душ. Их сознание сильно искорежено, – равнодушно ответил Шарасана.

Я понимала, что большего тут не узнаю. Мирный договор заключен. Ишум сбежал, а передо мной сошедшие с ума от игр с их сознанием аннунаки. Если вопрос с аннунаками, у которых помрачено сознание, решался в целом просто: отправка на Сириус все в тот же научный медицинский центр. То проблема поиска Ишума никуда не делась: где его искать – неизвестно.

Но причин задерживаться нет. Я попрощалась с Шарасаной, выразила надежду, что когда–нибудь наши расы аннунаков и рептилоидов будут по–настоящему сотрудничать, и перенесла на Сириус пятерых аннунаков. Там я передала их врачам, описав что с ними произошло, и вернулась к себе на корабль.

Я уселась в кресло капитана и стала крутить в руках кристалл памяти с записью Ишума для меня. Внутри было непонятное чувство, которое говорило мне о том, что эта запись меня расстроит. Но все же я включила её, которая была в кристалле. Появился Ишум. Было видно, что его взгляд уже не такой жесткий. Но и до нормального ему еще очень далеко. Ссадины и синяки ему, конечно, никто не залечил. Мне было больно смотреть на него такого. Но хуже всего было то, что сейчас это чужой мне мужчина.

" Я обращаюсь к той, что назвала себя Анна. Не знаю почему, но ты чем–то меня зацепила. Я был разочарован и зол, когда нас увели из зала. Мой интерес к тебе ничем не объясним. Я видел тебя впервые и что–то во мне к тебе потянулось. Даже сквозь боевую ярость, в которой был в тот момент. Но сейчас моя цель - закончить свою задачу, поэтому не хочу анализировать свои чувства. Но потом, когда я завершу то, что должен, найду тебя. Мне нужно понять, что меня к тебе тянет. А пока, буду думать о тебе. Не помню свое имя, но знаю, что раньше меня звали не Нагаданта. Может быть, права, и когда–то давно я был аннунаком. Если сможешь, то узнай мое настоящее имя. До встречи".

Потом был кадр, где Ишум схватился за голову и зашипел от боли. Ему было настолько больно, что он упал на колени, сжимая изо всех сил голову. Приступ длился несколько минут. Потом он отключил запись.

Слезы текли по лицу все время, пока его слушала. Когда запись закончилась, я, не сдерживаясь, зарыдала в голос. В этот день бесчисленное количество раз прокрутила эту запись. И каждый раз мне было жалко нас с ним.

– Нибиру, – хриплым от плача голосом сказала я. – Мы возвращаемся на Сириус за Саргоном. Он поможет мне найти Ишума быстрее, чем сканер. Он ведь думает так же, как Ишум.

Глава 5

– Это, возможно, твоя самая хорошая идея в нынешних обстоятельствах, – ответил мне Нибиру.

– Сейчас приведу себя в порядок. Но у нас есть еще информация от Шарасаны о том, что и для чего делали с Ишумом. Нужно с этим ознакомиться. Я не знаю, стоит ли это делать при Саргоне.

– Это разумно. Мы не знаем, что там есть. Поэтому сначала посмотрим мы, а потом, если будет что–то, что может повлиять на поиск Ишума, то покажем Саргону.

С однйо стороны, мне не хотелось видеть Саргона, но он мог помочь. Осталось только договориться. Без него я буду долго искать Ишума. Я старалась не думать о чувствах Саргона, меня беспокоил муж. Наверное, мне до сих пор казалось странным то, что он относится ко мне так же, как и Ишум. Саргон для меня чужой, да только смотрит он на меня, тем же самым взглядом, что смотрел муж. И это беспокоило, мешало бессовестно пользоваться его отношением ко мне.

Я включила кристалл памяти, полученный от Шарсаны, с информацией об измененных аннунаках.

Приятного там для меня было мало. Рептилоиды использовали другие расы для того, чтобы загонять в ловушку тех, кого они считали едой. Рано или поздно те, кого они использовали, тоже становились едой, и на их место вербовали новых.

А вот те, кто были изменены, те планировались ими для научной миссии. Рептилоиды понимали, что одно дело отлавливать одинокие корабли, а другое – нападать на планеты. Этого бы им никто не спустил. Планетарная оборона интересующих планет нанесла бы им слишком большой ущерб как в технике, так и в бойцах, поэтому проще было обработать сознание кого–то из дружественных рас, и запустить их с миссией заманивания в ловушки отдельных кораблей.

Рептилоиды точно не знали, где есть то, что они ищут. Поэтому каждый аннунак–шпион работал бы в одиночку. И вот когда законспирированный шпион выяснил бы, что искомое на конкретной планете, тогда можно было бы рисковать жизнями солдат и космическими кораблями, пытаясь захватить конкретную планету. Сама цель поиска как–то очень туманно была описана. Было два направления. Ишум был завербован для поиска архивов Тиамат и очень опосредованно для поисков сведений о самых древних расах вселенной: Сеятелях и Основателях.

Много лет назад такой завербованный аннунак поймал в ловушку Ишума, пообещав рассказать о судьбе Пасагги. С этого момента и началась постепенная обработка сознания Ишума. Пасагга был клоном Ишума, но в рамках культуры аннунаков – это считалось родством уровня родного брата. И вот этот самый Пасагга, как оказалось, принимал участие в эвакуации всего, что связано с Таимат с Земли. Поэтому и сбежал в свое время от Энлиля.

Открыто выступить со своей позицией он не мог, братья – Ишум и Хендурсанга не поддержали бы. А Энлиль либо убил бы, либо стер его личность. И вот на этот крючок судьбы клона поймался Ишум. Когда обработка сознания моего мужа достигла определенного уровня, то он покинул Мигир и направился к рептилоидам, там изменения были завершены. Рептилоиды изменили его не только ментально, но и физически. Но Ишум не был случайной жертвой, его выбрали из-за меня. Предполагалось, что он, являясь моим мужем, сможет у меня узнать подробности о Тиамат, которые не могли бы узнать другие.

Меня завербовать они не пытались, потому что их технологии были ниже уровня мощности воздействия таблиц Ме, мои способности так же очень мешали похищению. Заставить с ними сотрудничать путем обработки сознания они бы не смогли, а потери могли быть существенными.

Из этой записи я поняла, что рептилоиды прекрасно знали, кто я такая. Просто они не ожидали встречи со мной. И не верили, что мои способности могут нанести такой урон. Теперь их даже радует, что в свое время они не рискнули похитить меня.

Ученые, программировавшие Ишума, погибли, и информация о его маршруте утрачена вместе с ними. Но в качестве партнерского жеста мне, на всякий случай, передан код от сознания Ишума, произнеся который я смогу его отключить. Муж просто потеряет сознание.

Поскольку Ишума изначально подловили на информации о Пасагге, то рептилоиды поделились известной им информацией о том, где они последний раз отследили сигнал корабля Пасагги.

В конце Шарасана выражал надежду на сотрудничество, потому что им нужно найти то, что оставили после себя Основатели и Сеятели. А Тиамат в архивах имела какую–то важную информацию об этих расах. Ее эксперименты с темной энергией были как раз на основе знаний древних. Рептилоиды искали оружие. Вернее, средство, которое поможет им стать во главе всей вселенной.

И вот тут мне предлагалось принять посильное участие, даже обещалось, что со мной немного поделятся властью.

Меня не только не заинтересовали их предложения, но и насторожили. У рептилоидов и так слишком много жертв, а тут еще всемирное господство. Они весь разумный мир вселенной превратят в еду для себя. Эту информацию стоит делать достоянием всех разумных рас, и искать общее решение, направленное на противодействие их экспансии.

В любом случае, встреча с Советом мне была нужна. Ведь у рептилоидов остались завербованные представители иных рас, которые продолжат поставлять им разумных для еды. Договоренности, которые они со мной заключали, коснулись только аннунаков. И я не была уверена, что они продлятся дольше, чем проживет Шарасана. Новый правитель, мне казалось, вернется к прежнему.

– План немного меняется, Нибиру. Сначала Совет, а потом поиск Саргона. Свяжись с Советом и попроси созвать экстренное заседание. Сообщи, что вопрос касается рептилоидов, – распорядилась я.

Нибиру связался с Советом и передал им то, что я попросила. Через час со мной связались и предложили провести встречу через три часа, раньше не получалось собрать хотя бы шестьдесят процентов представителей от состоящих в Совете рас. Я не возражала.

Но пока Совет собирается, я вполне могу поискать Саргона на Сириусе. Вряд ли он оттуда куда–то делся. Там сейчас центр многих событий.

Сканер у нас работал, поэтому мы с Нибиру могли найти его без особых сложностей, если он там есть.

Саргона мы нашли с первой попытки. След ДНК обнаружился недалеко от научного центра, где проходили лечение аннунаки, возвращенные из плена рептилоидов. Я перенеслась в заданную точку координат.

– Привет, Анна, – поприветствовал он меня.

– Эн Саргон, приветствую, – произнесла с усилием я. Это просто пытка смотреть на него.

– Ты решила говорить официально? Ну что же, нин Анна, прошу прощения, что не сразу выбрал правильный тон и этим нанес невольное оскорбление, – с легкой издевкой в тоне произнес Саргон.

– Я не в словесные игры хочу с тобой играть, эн Саргон, – решилась я. – Предлагаю тебе участвовать в поисках Ишума вместе со мной.

– Сама не справляешься, нин Анна? – иронично спросил Саргон.

– Справляюсь. Но думаю, что с тобой, эн Саргон, будет все же быстрее. Появились кое–какие неучтенные изначально обстоятельства, – обтекаемо ответила я.

– С моей стороны не будет большой наглостью узнать о каких обстоятельствах речь, прежде чем я решусь принять или отказаться от твоего в высшей степени интересного предложения, нин Анна? – снова иронично проговорил Саргон.

– Я узнала, что Ишум подвергся коррекции сознания рептилоидами. Они попытались снять кодировку, но что–то пошло не так. Муж сейчас не управляем, но какая–то часть кода гонит его исполнять задачу. Какую именно – непонятно. Рептилоиды изначально программировали на поиск архивов Тиамат. Но сейчас неизвестно будет ли он искать Тиамат или Основателей и Сеятелей, или, вообще, начнет с поисков оружия для всемирного господства рептилоидов. Или я не знаю даже что. Но ничем хорошим это закончиться не может, потому что рептилоиды не мирная раса. И мирных созидательных задач ему в сознание они внедрить не могли бы, – выпалила я.

– А это уже серьезно. Старший брат всегда выбирал оптимальный путь к цели, – отметил Саргон.

– Так ты со мной, эн Саргон?

– С тобой, нин Анна. И мне показалось, что он добавил очень тихо то, что всегда говорил Ишум: "Я всегда с тобой".

– Ты что–то сказал?

– Нет, ничего, – с честным видом ответил Саргон.

Я так и не поняла, послышалось мне или нет.Видимо, игры подсознания, слышу то, что хочу. Но мне хотелось бы это услышать, ведь голос Саргона был точно таким же, как у Ишума. Как будто это сказал бы мне муж.

– Сейчас я направляюсь на экстренное заседание Совета, где расскажу о том, что узнала от рептилоидов, – сообщила я. – Если хочешь, то могу потом забрать тебя отсюда, эн Саргон, или назначай мне место, где мне тебя искать.

– Я с тобой. Я пойду с тобой, – ответил мне Саргон.

– То есть в Совет? – удивилась я. – А что тебе там делать?

– Я посмотрю на обстановку. Вдруг там будет что–то, что подскажет, нет ли там кого–то, кто в сговоре с рептилоидами.

– А с чего ты решил, что есть что–то еще про рептилодов?

– Я все же обладаю логическим мышлением. В моей памяти есть кое–что, что мне было не совсем понятно. Но сейчас все становится логично. Ишум был основательно обработан ментально.Ты притащила на Сириус кучу представителей разных рас, и все они в ужасном состоянии. Несколько аннунаков в медцентре поместили в отдельные палаты, к ним не допускают никого, кроме врачей и военных. Значит, в их сознании тоже что–то сдвинуто. А сейчас ты идешь на Совет, причем экстренный Совет. Значит, рептилоиды что–то затеяли, но одни бы они такого не добились. Значит, у них есть помощники. Или ты считаешь меня идиотом? Ишуму ты в разумности не отказывала, а я, получивший его матрицу личности, вдруг отупел?

– Ладно, пошли. Не будем терять время, – вместо ответа сказала я Саргону.

Я дотронулась до его плеча, и мы оказались прямо в зале Совета. Мы пока стояли в стороне и смотрели, как рассаживаются члены Совета. Потом Саргон куда–то ушел.

- Ему виднее, где лучше наблюдать, - подумала я и не стала ничего предпринимать.

Все, кто пришли, заняли свои места. Председатель Совета объявил тему экстренного заседания и пригласил меня в центр зала, на возвышение. Я должна была всем присутствующим рассказать более детально о произошедшем.

Я сообщила, что у рептилоидов сменилась власт, и теперь правит Шарасана. Они ищут архивы Тиамат, чтобы найти оружие древних Сеятелей или Основателей, чтобы завоевать всю вселенную. Что практически все расы, имеют завербованных рептилоидами представителей, которые направляют свой народ им как еду. Что те, кто мной был доставлен в научный медицинский центр на лечение, были забраны мной от рептилоидов. Если рептилоидов не остановить или не опередить, то они могут что–то найти. Например, им известно о портале Основателей на Жилли. О котором уже сообщала.

Я не стала говорить о том, что между мной, анунаками и рептилоидами заключен мир. Промолчала и о том, что о портале Основателей я узнала, ища мужа. Все вопросы об Ишуме вообще обходила стороной.

Члены Совета отнеслись к моим словам с большим недоверием. Нет, они не оспаривали очевидное: набитый представителями разных рас научный медицинский центр был более чем красноречив. Все, кто мог как–то говорить, все подтверждали, что их забрали из плена рептилоидов, куда они попали из-за обмана соотечественников. Но считать, что рептилоиды могут что–то найти об Основателях или Сеятелях – это было за гранью для понимания Совета. Никто не нашел, а они найдут?! Это был главный аргумент.

Все, что они решили – это уведомить свои планеты о том, что рептилоиды не всегда нападают сами, чаще действуют через своих завербованных агентов. Поэтому необходимо усилить бдительность.

Дальше слушать не стала – их дело, они предупреждены. Я вообще намерена искать Ишума. И пошла к выходу из зала Совета. Можно было бы исчезнуть, но я не хотела привлекать внимания. На полпути к дверям меня догнал Саргон.

– Я кое–что заметил, потом обсудим. Лучше бы нам сразу сейчас перенестись, – предложил он.

Ну, раз он так считает, то, может, я не права, что не захотела исчезать на глазах у всех.

– Тебе нужно что–нибудь забрать с Сириуса, эн Саргон? – спросила я.

– Нет, мои вещи все еще на твоем корабле, нин Анна, – ответил мне Саргон. И глядя, на мое ошарашенное лицо, рассмеялся.

Мое настроение тут же упало. Ишум так же смеялся. Увидев мое помрачневшее лицо, Саргон сразу же прекратил смеяться.

Мы перенеслись на корабль. Саргон ушел в свободную каюту.

– Нибиру, думаешь, стоит ему показать все, что у нас есть от Шарасаны? – спросила я. – Я уже что–то не очень хорошо понимаю, что правильно, а что нет. Нибиру, он вообще выбивает меня из колеи. И вот сейчас он засмеялся как Ишум. Он так напоминает того, кого я ищу и по кому так скучаю.

– Думаю, можно. Там нет ничего, чего нельзя было бы показать, – ответил мне Нибиру. – А что насчет похожести Саргона и Ишума, это один и тот же аннунак. Тебе придется как–то смириться с этим фактом. Заставь дать слово, что он к тебе не будет никаких симпатий сверх необходимого проявлять. Чисто деловой подход и никаких личных симпатий.

Когда Саргон пришел на капитанский мостик, то я уже немного успокоилась.

– Эн Саргон, у меня к тебе две просьбы, – начала я и замолчала, пытаясь сформулировать просьбу дать мне слово ко мне не приставать.

– Какие, нин Анна? – спросил Саргон.

– Я бы хотела, чтобы ты дал мне слово, что ты не будешь ко мне приставать и как-либо пытаться занять место Ишума, – наконец сформулировала я. – Что ты не будешь добиваться меня, эн Саргон.

– А что? Ты так боишься, что не устоишь перед лучшей версией Ишума? – с какой–то злой усмешкой спросил Саргон, подходя ко мне очень близко.

– Я не хочу никому делать больно, и в первую очередь, себе.

– Не бойся, в клятвах нет необходимости. Пока ты ломала вековые устои воинственных рептилоидов, я занялся этой никому ненужной любовью к тебе, перепавшей мне в наследство от Ишума. Прошел процедуру, которая приглушает чувства, как будто они давно в прошлом , оставляя после себя лишь легкую ностальгию.

Я почувствовала облегчение. Но и грусть почему-то тоже пришла. Я потеряла то, что мне не должно было принадлежать - чувства Саргона.

– То есть проблем не будет? – уточнила я. – Я не хочу тебя обижать. Мне нужно сотрудничество.

– Проблем не будет, – легко пообещал Саргон. – Что за вторая просьба?

– Посмотри, что нам с Нибиру передал Шарасана. Мне нужна твоя помощь, чтобы понять, куда Ишум направится. Ты... – тут я запнулась, но все же закончила: – Ты его лучше знаешь.

Я протянула оба кристалла памяти Саргону. Он их взял

– Я должен просмотреть их тут при тебе? – спросил он.

– Нет, но верни мне их. Там есть личное, – попросила я.

Саргон кивнул и ушел. Через некоторое время он вернулся и протянул мне оба кристалла, сказав:

– Я бы начал от рептилоидов, но, думаю, что это не самое разумное. Давай сделаем очевидно напрашивающийся шаг. Проверим координаты, где последний раз запеленговали Пасаггу. Был Ишум там или нет – не важно. Если мы найдем архивы Тиамат, то Ишум быстро найдет нас. А если был, то там будут подсказки, куда он ушел. Он наверняка оставит их лично для тебя. Даже обработка его сознания не вытеснила чувств к тебе полностью, и он будет подсознательно приближать вашу встречу.

– Хорошо. Сейчас направимся туда, – согласилась я.

Наш корабль я перенесла по полученным от Шарасаны координатам. Мы оказались созвездии Секстанта в открытом космосе. Вокруг было несколько планет.

– Сканер? – обратилась я к Нибиру.

– Запускай, – согласился Нибиру.

Мы методично запускали сканер, облетая каждую планету в созвездии. Ничего. На это ушла почти неделя. Но у части планет были спутники, которые мы почему–то сразу не проверили. И все началось по новой. Наконец, у одной из планет под названием Маш, мы нашли спутник, который подал сигнал в сканере. Отчет выдал несколько мест, где была выявлена ДНК Ишума или Пасагги.

Когда мы облетали вокруг спутника, то видели, что спутник необитаем и так же, как и основная планета, был покрыт толстым слоем льда.

– Эн Саргон, ты останешься на корабле или пойдешь со мной? – спросила я.

– А Ишуму ты бы задала такой вопрос? – резко поинтересовался Саргон, а я опешила.

– Ты не он. И не воспринимай все в штыки. Если со мной что–то случится, то ты не сможешь вернуться на корабль. Я же переношусь без помощи техники, – тихо произнесла я.

– Я возьму катер. Он предусмотрен в этом корабле, –так же резко ответил Саргон. – Встретимся в точке, которая указана в отчете под первым номером.

После чего покинул рубку. Наш с ним разговор оставил неловкость и неприятный осадок, как будто я его оскорбила. Первым порывом было попросить у Саргона прощения, но это желание я подавила.

- Ушел, и ушел. То же мне, какой обидчивый. И главное, на что? - на смену неловкости пришла злость. - Ни за что извиняться не буду. И не стану спрашивать почему он так себе повел. Как будто сцену ревности к Ишуму закатил. Мне все равно, даже вида больше не покажу, что он меня смущает.

Надев скафандр, я перенеслась на спутник планеты Маш. Саргон уже был там. Никаких признаков пребывания кого-либо здесь не было. Лед, темное небо и звёзды. А еще оглушающая тишина.

– Что он тут делал? – спросила я Саргона, делая вид что никакой размолвки между нами не было. – Я о Пасагге.

– Не знаю. Может, от кого–то спасался? – полувопросительно, полу–утвердительно ответил Саргон, внимательно всматриваясь в мое лицо, словно ища там что-то.

– Эта конкретная планетарная система необитаема. И мы очень далеко от Земли. Если он тут прятал что–то из архива Тиамат? В созвездии Секстанта вообще всего несколько обитаемых планет, и они в других планетарных системах, – задумчиво произнесла я. - Тут бы долго искали.

– Вряд ли он тут что–то прятал. Слишком низкие температуры. Если бы речь шла только о теле Тиамат, то тут бы было можно что–то спрятать, а вот для информации нужна другая температура. Здесь все бы вышло из строя рано или поздно. Он ведь прятал не для того, чтобы вообще никогда не нашли, а чтобы нашли, когда надо будет. Поэтому природные условия тут не подходят. Но узнать, что он тут делал нужно, – сказал Саргон, слегка разочарованно отворачиваясь от меня.

Мы еще немного походили вокруг, а потом перенеслись в другую точку координат. Я решила лететь в катере вместе с Саргоном. Пейзажи этого спутника очень сильно навевали мысли об одиночестве, и мне хотелось сейчас хоть какую–то живую компанию, даже Саргона. Третья точка была так же недалеко от второй, и мы договорились дойти до нее пешком, если условия позволят. Например, не будет пропастей или ледяных гор. Пока катер вёз нас в заданную точку, я изредка ловила на себе взгляд Саргона. Он молчал, и я молчала.

Когда мы прилетели на место, то увидели небольшой корабль рептилоидов. Он был потрепан и частично вмерз в лед. Мы насторожились. Вряд ли рептилоиды, которые могут там находиться, в курсе, что аннунаки заключили мир с их расой, и что сейчас рептилоиды не могут нападать на них.

Я накинула энергетическую сеть для защиты на Саргона. На себе я тоже ее активировала. Саргон еще не видел, как вживую выглядит моя энергетическая защита. Все что он знал, это было из памяти Ишума, поэтому в первую секунду он дернулся, но сразу успокоился, увидев знакомые только в теории черно–золотистые ячейки. Он попытался до них дотронуться, но его рука ничего не ощутила ничего, кроме приятного тепла.

- Она обретет плотность при непосредственной угрозе, - пояснила я ему. - Двигаемся дальше, во внутренние помещения корабля?

Он кивнул в ответ и улыбнулся.

Дотронувшись до Саргона, перенесла нас внутрь корабля рептилоидов. Все равно мы не знали, как именно открыть их корабль. Нибиру подсказал, где там находятся подсобные помещения, и мы перенеслись туда, чтобы нас не сразу обнаружили, если есть кто–то живой. Корабль изнутри выглядел очень потрепанно и старо. Как будто катастрофа была много, очень много сотен лет назад.

Корабль оказался пуст. Только аварийное освещение горело. Нибиру вел нас по коридорам к капитанскому мостику. В тишине были слышны только наши шаги. Когда мы проходили мимо отсека, где были модули гиперсна, то на его двери, мы заметили следы чего–то темного.

– Нужно проверить, – сказал Саргон.

Мы переместились внутрь, не открывая двери. Все модули гиперсна были пустыми, кроме двух. В одном из них лежал мужчина, в другом – женщина. Тот, где был мужчина, мигал и, похоже, не работал, а тот, где была женщина – еще функционировал.

Мы подошли ближе.

– Пасагга. Мы его нашли, – произнес Саргон, глядя на мертвого мужчину.

Да, он тоже был похож на Ишума. При жизни мужчину ранили. На одежде Пассагги были темные следы крови. Сложность ранения я оценить не могла. Голова мужчины была повернута так, чтобы он мог видеть капсулу, где лежала женщина.

- Наверное, он ее очень любил, - подумала я, глядя на Пасаггу. - Умирая, он смотрел на нее, как на самое важное в жизни.

Женщина, лежащая в саркофаге, выглядела как типичный летчик у аннунаков: перчатки, пояс, датчики, кристаллы. Так же было видно, что её сильно избили перед тем, как она была погружена в сон.

– В этом модуле почти закончилась энергия. Максимум пять лет и энергия кончится. Может, разбудим? – предложил Нибиру мне.

– Как? – спросила я.

– Подойди и приложи руку к крышке модуля. Энергию запускай микродозами, – объяснил Нибиру. – Тебе надо потихоньку поднимать температуру.

– Ты что делаешь? – спросил Саргон, увидев, как я подошла к модулю.

– Разбужу ее, – объяснила я.

Очень малыми дозами я направляла энергию на модуль. Через пару часов он зарядился и пробудил женщину. Крышка модуля сдвинулась. Первым, кого она увидела, был Саргон.

– Пасагга, мы спаслись. Ты сумел взлететь с ледяного спутника, – прошептала женщина, улыбнувшись Саргону. – Мы должны сообщить… Должны...

В эту секунду у нее начали быть судороги. Она протянула ругу к Саргону. Но не успел он ее схватить, как женщина умерла.

– Значит, нужно идти на капитанский мостик. Там должен быть корабельный журнал или видеозаписи с записывающих устройств, которые помогут понять, что происходило, – произнес Саргон, погладив руку женщины, которая так хотела дотронуться до него. – Похоже, что тут, кроме нас, теперь точно никого нет. Переноси нас.

– Мне жаль, – проговорила я.

Саргон отмахнулся. Мы перенеслись на капитанский мостик. Там крутилась запись Пасагги, которую тот записал, прежде чем лег в модуль гиперсна. На голограмме было видно, что у него достаточно серьезные раны.

"Мы аннунуаки: Пасагга и Алла. Нам было поручено спрятать архивы Тиамат. Когда мы возвращались в Тау Кита... после выполненного задания, то попали в засаду рептилоидов. Вся наша команда погибла. Остались в живых только мы с ней. Меня начали психологически обрабатывать, шантажируя жизнью Аллы. Они поняли, что она для меня важна, и я ее люблю. Ее сильно избивали, чтобы заставить меня сотрудничать. Но нам удалось сбежать и угнать их корабль. Когда мы с ней прорывались с боем к кораблю, я был ранен, Алла тоже получила еще несколько травм. Я думал, что на корабле мы сможем вылечить ее в медкапсуле. Но выяснилось, что капсула создана только для лечения рептилоидов и ничем не могла помочь Алле, да и мне тоже.

По нашему кораблю было сделано несколько залпов, которые его повредили. Из–за этого нас закинуло в созвездие Секстанта вместо Тау Кита. Мы видели, что по нашему следу пущен корабль рептилоидов, и решили скрыться в этой планетарной системе. Но приземлившись, мы потом не смогли подняться. Не хватило энергии, повреждения слишком критичны. Корабль перешел в аварийный режим.

Я положил Аллу в модуль гиперсна, они нас нас действуют. Все ресурсы корабля перенаправлены на подержание модуля Аллы. Я хочу дать ей шанс дождаться помощи и выжить. Ни о чем не жалею. Это моя единственная запись. Но я оставил кое–что из личных записей в кристалле. Их прошу передать моему брату Ишуму. Перед тем, как жизнь окончательно покинет меня, Алла будет той, на кого я буду смотреть".

На этом запись прерывалась и начиналась снова.

- Никто не выжил, - грустно сказала.

- Я бы тоже поступил так, как он, -ответил мне Саргон.

- В смысле? - не поняла я.

- Дал шанс на жизнь любимой женщине, а не себе, - объяснил Саргон.

- Тогда ей повезет, что она выбрала такого мужчину. Когда-то же ты, наверняка полюбишь по-настоящему, - вздохнула я.

- Я уже полюбил один раз - тихо сказал Саргон.

- Что? - не расслышала я.

- Ничего. Давай искать записи, - перевел тему он.

Мы обыскали все, никаких записей не было.

– Ишум тут был. Он и забрал, – произнес Саргон.

А я старалась не сильно обнадеживаться насчет мужа.

– Давай дойдем до третьей точки. Вернее, перенесемся туда, – предложила я.

Мы оказались там, где сканер показал след ДНК. Перед нами был небольшой маяк. Но он был не такой, какой используют аннунаки. Этот маяк выглядел как плоский диск, в котором пульсировали голубые искры.

– Это маяк рептилоидов, – объяснил Нибиру.

Саргон, похоже, об этом знал. Он дотронулся до маяка. Тут же выросла голограмма Ишума. По его виду я поняла, что он тут оказался после побега от рептилоидов. И еще он выглядел очень уставшим и грустным. Я всматривалась в любимые черты, и мне хотелось плакать. Затем его голограмма начала говорить:

"Я – Ишум, здесь находится корабль моего брата Пасагги. Он погиб, как настоящий воин, защищая то, что ему было дорого. Экспедиция, которая прибудет после меня, я прошу похоронить Пасаггу вместе с кораблем, вмуровав в лед. Он заслужил такие похороны. Вечный лед и звезды будут для него красивой могилой".

Голограмма помолчала, а потом продолжила:

"Но я допускаю, что меня сейчас можешь слушать и ты, Анна. Между нами есть странная связь, которую я всегда чувствую несмотря на то, что мы разделены. Сегодня мне снилось, что ты спишь рядом со мной и я бужу тебя поцелуями. Это было очень реально. Мне все больше кажется, что тебя знал. Твой запах на моей одежде – это было причиной моего хорошего настроения когда–то. У меня в отношении тебя появляется много неприличных желаний. Мысли о тебе вызывают улыбку, хотя радоваться мне нечему. Ты сбиваешь меня с пути, который мне уготован. И я не знаю, как к этому относиться. Часть меня требует идти дальше, а другая – найти тебя. Даже сейчас, когда я говорю это, мое сердце бьется сильнее.

Сейчас направлюсь в созвездие Большой медведицы. Возможно, то, что я должен найти – там. Когда я выполню свою задачу, то начну искать тебя, Анна. Когда мы встретимся, то не отпущу тебя больше. Надеюсь, ты уже знаешь мое имя. А может, ты моя предначертанная? Но эт