Трагедия антигероя бесплатное чтение

Глава 1. Присоединяйся

«Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись!»

У. Шекспир «Буря»

Перед взором плыли круги, пока я в очередной раз пыталась вникнуть в тему лекции. Или уже даже не пыталась – сон оказался сильнее, и я прикрыла глаза, свесив голову. Мозг словно обвивали стальной проволокой.

Вчерашняя подработка вышла достаточно изматывающей: клиент оказался придирчивым и потребовал правки картины. Это вызвало во мне жгучее негодование, ведь указывать художнику, как творить, – что может быть хуже? И дело в том, что заказчик только портил результат, убивая все мои старания и творческие порывы. Так что, помимо гнева, я испытывала и разочарование. Затем были долгие разговоры про возврат средств, проклятья, и ещё раз – недовольство. Хотя я старалась быть максимально этичной.

Заказчик оказался довольно мстительным, в тот же вечер мне позвонил другой мой клиент и отказался от недавнего предложения. Я прорыдала весь вечер и заснула лишь под утро.

Всё это казалось бредом. Я старалась быть вежливой, старалась исправить эту чёртову картину, только всё испортила, клиент сам не знал, что хотел, и вылил злость на меня.

Я осталась без денег. Я потратила много времени.

– Мисс Блумфилд, а вы что скажете?

Из бередящих мою душу воспоминаний меня вырвал голос преподавателя истории Древней Греции. История не являлась профильным предметом, поэтому я и несильно заморачивалась ею. Однако преподаватель был довольно интересным – он нравился абсолютно всем студентам и своим коллегам – в основном, женского пола, но это и неудивительно. Он невероятно хорош собой: пронзительный взгляд серо-голубых глаз, тёмные волосы, аристократические черты. Леон Рейнольдс словно сошёл со страниц женского романа. Этакий представитель голубых кровей. По совместительству Дон Жуан – про него ходили разные разговоры, и в эти сплетни я даже не старалась вникнуть. Знала лишь, что у него есть кружок воздыхательниц, которые ходили к нему ставить театральные пьесы.

– Я прослушала, извините. – Сильно нахмурилась, пытаясь окончательно проснуться.

Ощущала, как все взгляды в аудитории направлены на меня, и от этого было не по себе. Особенно от взгляда преподавателя – он был такой холодный, льдистый, оценивающий.

– Мы говорили о мифах Древней Греции. Можете что-нибудь про это сказать?

– Вы про эти сказочки? – Я усмехнулась. – Думала, что мы здесь о фактах говорим, а не о легендах.

Он осторожно мне улыбнулся, а девочки – его главные фанатки – недовольно зашептались. Готова поспорить, они меня там сейчас проклинали, но мне на это наплевать.

– Люди часто придумывают себе богов, чтобы было на кого надеяться. Так было и так будет всегда, – ответил преподаватель. – Цикличность истории. Мисс Блумфилд, очень жаль, что вы нас не слушаете. И это повторяется из раза в раз. Садитесь.

Я по инерции опустилась на сиденье, ощущая саднящее чувство в груди. Меня будто опустили в чан с кипятком – кожа горела от стыда. Снова не слышала, что говорит преподаватель. В голове роились мысли о моих неудачах в работе, о том, как я вновь не успевала по учёбе.

Невольно опять посмотрела на толпу обожательниц Рейнольдса, а затем на него самого – он был невероятно самоуверен и увлечён тем, что рассказывал. Он никогда не зачитывал лекции с листочка, не пользовался канцеляризмами или излишними заумностями. Он рассказывал так, что хотелось слушать (тем, кто не работал, как я, до потери пульса). У него была какая-то магическая аура – и этому можно завидовать. Хотелось взять кусочек его уверенности и забрать себе – так я бы точно уже нашла нормальных клиентов и не работала за жалкие центы, совершенно не ценя свой труд.

Однако после пары не удалось уйти, как обычно, незамеченной.

– Мисс Блумфилд, вы останьтесь на пару минут.

Я застыла на месте, не зная, чего ожидать, а затем резко развернулась. И зачем только пришла на лекцию, могла бы поспать дома!

– Вы совсем не заинтересованы в моём предмете, – сразу же произнёс он, наблюдая, как последние девочки выходили из аудитории.

– Я не выбирала этот предмет, он был включён в программу, – запинаясь, ответила я. – Да и просто… Просто загружена подработками. Да и не одна я не заинтересована. Почему вы спрашиваете сейчас только меня?

Ощущала себя жутко неуютно и переступала с ноги на ногу.

– У вас хорошая успеваемость по другим предметам, вы умная девушка. Не понимаю, почему вдруг проблемы с историей Древней Греции.

Протёрла глаза, забыв, что накрасилась. Похоже, размазала тушь по лицу. Чёрт.

– Мисс Блумфилд, вам нужно большее погружение в историю. Предлагаю присоединиться к нашей театральной труппе. Пока только в роли наблюдателя.

Я криво улыбнулась. Ну уж нет, я не пойду в эту секту.

– А потом подберём для вас роль.

– Спасибо, но у меня вообще нет времени. – Я поправила лямку рюкзака и плотно сжала губы. – Извините. Наверное, мне лучше просто прийти сразу на зачёт, чтобы не тратить ваше время.

Внезапно раздался стук, и я обернулась к двери – там стояла одна из фанаток Рейнольдса – Кристи. Симпатичная шатенка – мы даже были с ней чем-то похожи.

– Мисс Уинтер, проведите экскурсию по нашему театру. А потом мисс Блумфилд примет решение.

Девушка мило улыбнулась, когда взглянула на меня.

– Я не буду участвовать в этом. Я не актриса, – взвыла я сразу, как только мы покинули кабинет. Меня трясло. Не понимала Рейнольдса.

– Ты просто ещё себя не раскрыла, – послышалось позади меня.

– А он тебя уже раскрыл, да? Извини, грубо вышло.

Она вдруг смутилась, и я тут же пожалела о своих словах. Чёртова прямолинейность и саркастичность. Неудивительно, что у меня нет друзей. Кому нужна такая язва?

– Я имела в виду, что у тебя… Ну, главная роль же, – быстро исправилась я.

Она кивнула. Из всех фанаток Рейнольдса Кристи была наиболее адекватной. По крайней мере, мне так казалось.

– Пойдём, покажу тебе зал для репетиций.

Я закатила глаза. Согласилась, зная, что дальше экскурсии не зайдёт. Мне очень хотелось спать. Кристи вела меня по холлу университета в актовый зал. Там обустроили сцену, водрузив античные статуи. Смотрелось всё это как-то гротескно.

Я слушала Кристи вполуха – мне не было интересно, что у них за пьеса, кто задействован, кого как зовут, зачем тут валяется эта пилястра. Да какая разница! А вот белый порошок в гримёрке меня напряг. Я остановилась как вкопанная. Интуиция подсказывала мне, что это не соль и не сахар. Однако внимание тут же переключилось.

– Кристи, ты такая сучка! Это моя роль! – завизжала рыжая, чьё имя я не помнила. – Переспала с Леоном, чтобы заполучить её? А ты знаешь, скольких он трахает?

– Что же не у всех главная роль? – язвительно ответила Кристи. – Может, потому что не в сексе дело?!

Всех? Он со всеми спит, что ли? Я не успела обдумать это, потому что все мои мысли занимало другое.

– Девочки, вы тут на героине сидите, что ли? – не сдержалась я, продолжая смотреть на стол с порошком.

– А ты ещё кто? – прокричала рыжая. – А, новенькая Леона.

Она вдруг расхохоталась, и мне стало не по себе.

– У нас пополнение, – пропела она. Мне всё больше казалось, что она наркоманка.

Оказалось, что до драки оставалось совсем немного. Рыжая только и выжидала момент, когда накинуться на Кристи.

– Ненавижу тебя, шалава!

В гримёрку вбежала брюнетка – я моментально вспомнила её имя – Грета – и стала оттаскивать брыкающуюся рыжую наркоманку. Не думала, что Грета тоже в этом участвует.

Я застыла на месте, не веря во весь этот цирк.

– Неужели это всё из-за одного мужика? – пробурчала я.

– Не какого-то мужика. Он для нас бог, – пробормотала рыжая, когда Грета всё-таки её оттащила. Она была совсем слабая и худая.

– Пф, бог, – рассмеялась я. – Всего лишь смазливая мордашка и член в штанах. Что в этом уникального?

Услышала движение за спиной и обернулась.

– Что здесь происходит? – спросил Рейнольдс, не сводя с меня взгляда.

Я будто глыбу льда проглотила – неужели он слышал мои слова?! Чёрт, как я теперь буду у него учиться? Он же затаит обиду…

– Августа немного разнервничалась, – произнесла Кристи впервые за долгое время. Она выглядела как белоснежная статуя. Ей будто было очень нехорошо.

– И разнесла тебе нос. – Рейнольдс неодобрительно посмотрел на Августу. Точно, вот как её зовут! – Придётся исключить тебя из постановки.

Августа вдруг завыла и бросилась на колени перед ним, окончательно меня напугав.

– Леон, я просто хотела главную роль!

– Но мы же это обговаривали, проводили пробы… – ласково говорил он, беря её за руку. Он потянул её на себя и обнял.

Я посмотрела на Кристи и Грету: они выглядели растерянными, но в то же время я чувствовала незримую поддержку – хоть какие-то адекватные люди в этом дурдоме.

– Но ты же не можешь кидаться на Кристи… Это уже случалось… – Рейнольдс кивнул нам, давая понять, что контролирует ситуацию.

Я вышла в актовый зал вместе с девушками.

– Не, спасибо, я не хочу к вам, – со смешком ответила я.

– Зато весело, – усмехнулась Грета.

– Спасибо за «приятное» общение. – Я криво улыбнулась и направилась к выходу, не оглянувшись. Мне просто нужно выспаться после вчерашнего. А в итоге я стала свидетелем ссоры перед убийством.

Жизнь не переставала меня «радовать».

Сначала были лишь перешёптывания, слухи, обрывки разговоров. Затем объявили – Кристи нашли мёртвой с перерезанным горлом. Я помню её красивую, улыбающуюся, а самое главное, нормальную.

И, хоть я её практически не знала, но ощутила горечь утраты. Больно, что так. Непонятно, почему так.

Все подозрения пали на Августу. Ко мне тоже пришла такая мысль в голову сразу же. Однако было кое-что ещё. Интуиция.

Я не знала, что делать. Не знала, чем могу помочь. Но ощущала дикое желание наказать убийцу. А для начала – найти его. И этот убийца наверняка в театральной труппе.

Я вызвалась участвовать в этом дурдоме спустя неделю после объявления о смерти Кристи. Надеюсь, меня не найдут с перерезанным горлом.

Не верила фальшивой улыбке Рейнольдса, его мнимому страданию. Все его любили, но не я. Похоже, только я не зомбирована им.

Он заставлял меня согласиться на театр ради зачёта, будто это усилит мой интерес к античной истории. Бред какой-то. И я ему подыграла – ведь так «занимательно» присоединиться к труппе.

Когда слухи ещё не обросли подробностями, я предчувствовала, что могу знать убитую. И это оказалась Кристи. Меня вывернуло прямо в столовой, когда я поняла это.

Глава 2. Культура и история

По разговорам, полиция активно занималась Августой. Я и сама в этом убедилась, когда меня вызвали на допрос в качестве свидетеля. Я была одной из тех, кто видел Кристи живой в тот вечер.

– Так зачем вы приходили в театр? – спросила у меня детектив совершенно незаинтересованно. Она листала папку по делу, словно там был ответ.

– Я приходила в театр после последней пары, потому что настоял преподаватель истории. – С неудовольствием вспомнила тот день.

– Вот как? А с какой целью он пожелал вас видеть в театре? – Детектив холодно осмотрела меня. Сегодня я пришла в универ в застиранной толстовке и с немытыми волосами. То ещё зрелище. Последние дни чувствовала себя просто отвратительно, будто умерла моя подруга. Наверное, я бы не чувствовала себя так, если бы погибла та же выскочка Августа.

– Он считает, что так можно повысить мою успеваемость по предмету. Некоторые из его студентов участвуют в студенческом театре.

– И что за пьесу ставят в этот раз?

Открыла рот и тут же закрыла. Я ведь прослушала всё, что сказала мне Кристи в тот вечер.

– Эм… Я не запомнила. Не очень всем этим увлекаюсь.

Женщина хмыкнула и уткнулась в свои бумажки. Видимо, подозревала меня.

– Слушайте, я вообще не хотела туда идти, – не выдержала этого молчаливого осуждения. – Вот и не вникала. Но слышала, что Августа упрекала Кристи. Мол, та получила роль через постель. Переспав с профессором Рейнольдсом, – говорила быстро, и приходилось делать паузы, чтобы не задохнуться от негодования. – У него есть мотив, ведь спать со студентками запрещено. Могу свидетельствовать против него в суде, если понадобится. Я не боюсь.

Женщина обхватила подбородок рукой и вытянула указательный палец вдоль щеки.

– Мисс Блумфилд, у профессора есть алиби. И ваши заявления ничем не подкреплены.

– Неужели вы тоже повелись на его харизму? – повысила я голос, чуть было не подскочив.

– Прежде чем в чём-то упрекать человека, убедитесь, что правы. – Она встала, захватив свои бумажки. – Алиби профессора Рейнольдса подтверждено. А вы свободны.

– А у меня нет алиби. И что вы хотите сказать – что я это убила?! – Я тоже вскочила. Меня возмущала логика детектива. Алиби Рейнольдса могло быть и ненастоящим! Я видела такое в сериалах…

– Слушайте, мисс Блумфилд, я во время ПМС тоже такая нервная. Очень вас понимаю как женщина. Можете идти. – Она вымученно улыбнулась, словно я была её надоедливая пятилетняя дочь.

Ну, супер. Конечно же мне не поверили, а на что я надеялась?! Ещё и психованной обозвала.

– До свидания, – грубо проговорила я, чуть не задев её плечом, когда уходила.

И зачем меня вообще допрашивали? Так, для галочки? Видимо. Раз уж они не подозревали Рейнольдса… Да почему? Какое у него было алиби? Хотя, может, это я ошиблась…

Допрос освободил меня только от одной пары, к сожалению. Однако на лекцию к профессору я с удовольствием пошла. Хотелось посмотреть на него после случившегося.

Он начал пару с трогательной речи в честь смерти студентки. Я бы хотела сказать, что увидела ложь с первого же слова, что его выдали какие-то движения, мимика… Но нет. Это идеальная актёрская игра.

– Мы все скорбим по утрате столь талантливой и прекрасной девушки. Она должна была исполнить главную роль в постановке, но теперь всё придётся отложить – заменить её некому.

Он говорил это с подлинным сожалением – я это видела, чувствовала. Ощутила, что ошиблась, он правда по ней скорбел. Возможно, даже больше, чем по просто студентке. Кто знает, какие отношения их связывали.

– Огромное потрясение для её матери и для всего университета. Мы запомним её как целеустремлённую и добрую, как ту, что освещала путь к лучшему будущему.

И вновь Рейнольдс блистал в лучах славы. Многие девушки сидели и рыдали, достав бумажные салфетки. Я могла бы уличить их в лицемерии, если бы сама не была поражена и оскорблена смертью Кристи. Да, я тоже практически её не знала, но это не мешало моему негодованию. Убийца остался безнаказанным. Не верила, что это сделала Августа, не похожа была она на убийцу.

Да, я не эксперт в убийствах, и все мои познания в расследованиях кончались на романах Конан Дойля и сериальчиках, но нельзя же было оставить всё вот так!

– Мы с театральной группой организовали книгу добрых пожеланий – там вы можете написать что-то хорошее о Кристи. Самые тёплые слова будут вывешены на стенде в её честь вместе с фотографиями. Пусть наши воспоминания согревают её на том свете.

Ну прям всеобщая любимица. Было интересно, сколько человек примет в этом участие. А Августа тоже что-то хорошее напишет?

– Тяжёлая утрата отразится на нас, но пусть скорбь не отравляет нашу жизнь. Многие мероприятия были отменены, ведь и не может быть и речи о весёлом настроении. – Рейнольдс был хорош в своём ораторском искусстве. Мне даже казалось, что он импровизировал. – Однако вскоре жизнь вернётся в прежнее русло. Я надеюсь, что однажды мы закончим постановку в память о Кристи.

Я подпёрла голову рукой. Рейнольдс закончил говорить о погибшей студентке и продолжил лекцию.

– Сегодня мы поговорим об «Алкесте». Кто-нибудь что-нибудь слышал о ней?

– Она пожертвовала собой ради своего мужа. – Августа тут же вызвалась отвечать.

Я заметила, что у неё потекла тушь во время речи Рейнольдса о Кристи.

– И как вы думаете, стоила ли эта жертва того?

– Конечно! – незамедлительно ответила Августа.

– Все согласны с мисс Милтон? – Рейнольдс обратился к залу, расхаживая. – А может, Адмет лишь обладал смазливым личиком и ничем не отличался от других мужчин?

Я вдруг вспомнила:

«– Пф, бог, – рассмеялась я. – Всего лишь смазливая мордашка и член в штанах. Что в этом уникального?

Услышала движение за спиной и обернулась.

– Что здесь происходит? – спросил Рейнольдс, не сводя с меня взгляда».

– Мне кажется, мисс Блумфилд придерживается такого мнения.

Вздрогнула и тяжело выдохнула через рот. Вот же… Решил мне припомнить, причём практически сразу же.

– Она его любила. Поэтому и пожертвовала. Так делают женщины, не мужчины, – резко ответила я, принимая вызов. – И сколько уже можно останавливаться на трагедиях? Мы же историю изучаем, нет?

– Мисс Блумфилд, как называется предмет? – Он произнёс это так холодно, что я пошатнулась. Рейнольдс ещё никогда ни на кого так не реагировал. По крайней мере, я не видела. Вечный контроль, невозмутимость и излишняя вежливость.

– История Древней Греции.

– Культура, – он сделал паузу. – И история Древней Греции. Мисс Блумфилд, на зачёте будете рассказывать мне все трагедии Еврипида. И это только начало. Ребята, я понимаю, что все мы поражены произошедшей рядом с нами трагедией – и нет дела до того, что было очень и очень давно. Однако жизнь продолжается. Кристи много и упорно училась, в том числе по моему предмету. Давайте брать с неё пример. – Под конец его голос смягчился. Фан-клуб Рейнольдса лыбился, явно довольствуясь тем, что меня так прилюдно отчитали.

Я тяжело дышала, пытаясь привести учащённое сердцебиение в порядок, однако меня охватил слишком сильный гнев. Уткнулась в телефон, стараясь отвлечься.

– Пожелания Кристи можете оставить в холле, у стенда, – заявил Рейнольдс под конец занятия.

Я слетела со своего места и дождалась, пока все выйдут из аудитории.

– Я ведь согласилась участвовать в вашем цирке. Извините, в театре, – поспешно исправила, злясь на себя. – Что вы ещё хотите?

– Правда?

– Вы не видели от меня письмо на почте? – обозлённо продолжала я.

– Нет. В последнее время я рассеянный, – с сожалением произнёс он. – Рад, что ты решилась.

– Только не знаю, как теперь это будет, раз вы всё приостановили.

– Приостановил постановку пьесы, а не наши репетиции. Так что можешь приходить. – Он улыбнулся. – И, знаешь, если уж хочется распускать про меня сплетни…

– Что? – Нахмурилась, а затем до меня дошло. – Вам детектив на меня нажаловалась?!

– Скорее, она поделилась тем, что кое-кто считает меня виновным.

Я закатила глаза.

– Но я не убивал её, Скарлетт.

– Ясно, почему вы на мне сегодня сорвались. Правда глаза колет.

Он вдруг расхохотался.

– Не знаю, почему ты настроена против меня. Я не собираюсь тебя валить на зачёте, если ты этого боишься. Просто хочу тебе немного помочь. Ты ведь рисуешь на заказ? Поможешь нам с декорациями.

Вспомнила своего последнего клиента, что выпил из меня все соки, и содрогнулась. Рейнольдс уж точно будет хуже. Энергетический вампир.

– А я думала, что пойду в актрисы, какая жалость, – фыркнула я.

– Зависит от твоего желания. Так что? Завтра в шесть тебя ждать?

– Хорошо, профессор Рейнольдс.

– Просто Леон.

Я чуть было снова не фыркнула. Он и так в более свободной форме со мной сегодня общался, а теперь ещё и по имени попросил называть. Приехали.

– Что такое? Я не настолько стар. – Рейнольдс так пристально меня разглядывал, что стало не по себе.

– А ты, я вижу, уже размечтался, как меня завалишь. И я не про зачёт. Знаешь, я лучше похожу годик с долгом, а потом вылечу из-за твоей культуры, – я специально выделила слово, – Древней Греции.

– Идеально подойдёшь на роль богини-мужененавистницы – Афины, Артемиды. Выбирай.

– Что, Алкесты из меня не выйдет? – язвительно проговорила я.

– Ты ведь считаешь таких женщин дурами, правда? Ту же Августу. – Он улыбнулся. – Знаешь, ты права. Надо думать только о себе.

– А вы подойдёте на роль Нарцисса – жду не дождусь, когда вы застрянете у реки (прим. автора: согласно легенде, во время очередной охоты Нарцисс видит в реке своё отражение и влюбляется в самого себя, причем так сильно, что не может больше расстаться со своим отражением и умирает.

Рейнольдс рассмеялся.

– Гордым и самовлюблённым меня видишь, значит. Похоже, проекция.

– Что? – Ощутила, как гнев всё сильнее окутывал меня.

– Внутренняя защита. Почитай дома про это. Вместе с трагедиями Еврипида.

В помещение зашла уборщица, и я чертыхнулась. Да неужели мне придётся читать это всё? Надеюсь, что есть краткое содержание. Вышла из кабинета, продолжая гневаться.

– Подвезти? – Рейнольдс шёл следом, и меня это пугало. Сталкер.

– Спасибо. Мы люди не гордые. Сама доберусь. – Я быстрым шагом направилась к выходу, лишь бы только не видеть профессора.

В некоторые моменты мне казалось, что я ругаюсь со своим ровесником, и в то же время ощущала его авторитет – он намного опытнее и старше меня. Сильнее меня и хитрее. Но я всё равно докопаюсь до правды.

Глава 3. Театр

Когда вернулась домой, первым делом посмотрела, что это за проекции, в которых меня упрекнул Рейнольдс, т.е. просто Леон. Аж тошнило от мысли, что нужно будет называть его по имени.

Так вот, проекция – это приписывание своих чувств и эмоций другому субъекту – так психика защищается. Видим в других то, в чём повинны мы сами – я понимала, что это правда, но не в отношении же меня! Захотелось что-нибудь швырнуть в этого «просто Леона».

Хорошо, что сегодняшние занятия проходили без него. Сейчас две пары английской литературы подряд – и как же я их любила! Предмет вёл Дженсен Эванс – талантливый преподаватель. Он мне симпатизировал намного больше, чем лживый Рейнольдс.

– А что вы хотите изучать?

И демократичный. В общем, душевный человек.

– Романтику, драму? Детектив, приключения? А может, лишь только поэзию?

Я желала изучить какой-нибудь роман, где уличают убийцу…

– Учитывая недавние трагические события, я думаю, будет лучше, если вы просто напишите сочинение о своей любимой книге – что угодно. Главное, чтобы она была либо американского, либо британского авторства. Затем мы обсудим ваши сочинения, а спустя несколько пар вернёмся к программе. Есть возражения?

Естественно, что никто не хотел изучать какие-то непонятные книжки, когда можно поведать о своём любимом. Я вот с радостью напишу о том, что нравится мне. После пар я остановилась возле профессора Эванса.

– Извините, а вы знаете роман, где убийца – преподаватель?

– Даже не знаю, сразу и не вспоминается. А тебе зачем, Скарлетт?

Я насупилась. Жаль, а так бы написала сочинение об этом романе и заодно нашу загадку распутала… Всё-таки все истории повторяются.

– Говорят, что ты на ножах с профессором Рейнольдсом. Он тебя обижает?

– Просто придирается. Ну не нравится мне эта Древняя Греция, – призналась я. – А вот английскую литературу я люблю.

– И это видно. – Он приподнял уголки губ. У него всегда была такая тёплая улыбка.

– Беспокоиться не о чем. – Отмахнулась. – Сдам как-нибудь. Спасибо, что дали такое интересное задание.

– Тебе спасибо за старания, Скарлетт. Ты одна из лучших моих учениц.

Залившись краской, я поспешила к выходу. Всегда радовалась, когда получала обратно свои сочинения после проверки Эванса – там стояли оценки «отлично» и похвалы. Я изо всех сил старалась писать как можно лучше, и у меня это получалось.

Что расстроило, так это слухи о моей вражде с Рейнольдсом. Всё так быстро распространялось. И мне ещё на эту репетицию сегодня идти… Может, прогулять? Хотя он и без того меня ненавидит. Придётся явиться.

***

В театре меня встретила Грета – сегодня она была в чёрном обтягивающем платье – идеально для скорби.

– Ты всё-таки решилась к нам присоединиться. Похвально. – Она улыбнулась. – Только тебя и ждём.

Мы прошли по залу к стульям, выстроенным в кружок, на сцене. Я села на свободный и тут же почувствовала на себе недобрый взгляд – неудивительно, что на меня глазела Августа.

– Так что насчёт главной роли, Леон?! – она вдруг истерично воскликнула, на что мне хотелось зажать уши.

– Пока отложим этот вопрос. – Он мельком взглянул на меня, отчего сердце сжалось. – Давайте поприветствуем Скарлетт.

– Она займёт место Кристи? – хмыкнула одна из девушек.

Тут все были лишь девушки. Удивительно. Хотя – что поражаться? Разве мужчины бы стали восхищаться этим Нарциссом? Разве что геи.

– Никто не займёт место Кристи, – твёрдо ответил Рейнольдс и прожёг блондинку взглядом. – Давайте покажем Скарлетт, как начинаем все наши репетиции.

И тут понеслось – упражнения на любой вкус для разминки голоса и тела. Я была не в восторге, но деваться некуда – надо же вливаться в эту секту. У меня вроде даже что-то получалось. Вот так я и стану актрисой…

После было чаепитие с вкусными пончиками. Сладкий крем, разноцветная посыпка, таяла во рту… Мне было наплевать на фигуру, в отличие от многих здешних дамочек, поэтому закидывала один пончик за другим. Вот она оплата моего получасового скаканья по сцене. Всё не так уж плохо, как я думала.

Постепенно запоминала имена девушек. Условно поделила их на несколько категорий. Глупые: Люси, Мишель, Одри – блондинки. Поумнее: Грета, Тиффани (и обе брюнетки). Истеричка – рыжая Августа. Её я пока вынесла отдельно, потому что так и не определилась касательно её умственных способностей.

Как раз Люси и Мишель громче всех смеялись надо мной, когда я вступила в словесную схватку с Леоном во время лекции… Поэтому заслуженно ушли в категорию тупых мадам.

Мишель собиралась стать актрисой. Она постоянно тянула одеяло на себя и соперничала с Августой.

У Августы какие-то большие комплексы, раз она постоянно жаждала внимания Леона.

Люси просто хихикала и наблюдала за всеми – настоящая сплетница. С ней следовало быть осторожнее.

Одри – самовлюблённая девица. Болтала, что на неё западали хорошие и плохие мальчики, а она выбрать не могла. Постоянно сидела в телефоне во время репетиции. И зачем она вообще здесь?! А ещё она непрерывно болтала про шмотки. Даже сейчас. Кажется, она успела переодеться, пока я поедала второй пончик.

Тиффани выглядела самоуверенно – я не знала, зачем ей этот театр. Тоже самолюбие потешить?

Грета какая-то девушка в себе: постоянно сидела и думала о своём.

Пока это всё, что удалось выяснить за небольшое время. Ну и подборочка… А может, они группой и убили Кристи? Но зачем?

Да, детектив из меня так себе.

– А где ты купила эту толстовку? – Одри вырвала меня из мыслей.

Началось, блин…

Я закинула в рот очередной пончик, чтобы избежать ответов. Одри хмыкнула и отвернулась к Эмме. Люси подобралась ко мне:

– Слушай, а почему ты всё-таки согласилась? Так боишься незачёта, да?

Мне бы самой знать зачем… Не пугали меня на самом деле никакие неуды. И никакие доводы преподавателя не убедили бы меня заниматься тем, что я не хочу. Однако… Как же я ненавидела Рейнольдса – будто на биологическом уровне. И если я и могла как-то навредить, то это втереться в доверие и попасть в эпицентр его фан-клуба – в элитную семёрку. Попала на место Кристи.

– Ага, – прожевав, ответила я после долгой паузы. Люси оказалась терпеливее Одри.

– Так у тебя же и по другим предметам проблемы, разве нет? По крайней мере, на тех, что у нас общие.

Я чуть не подавилась. Вот же разведчица. Надо с ней подружиться – она могла знать много полезной информации.

– Да, я погрузилась в работу и запустила некоторые предметы. Но Леон считает меня умной.

Удержалась, чтобы не поправить воображаемую корону на голове.

– Это да… – Люси улыбнулась.

– Но вообще, Древняя Греция – это же история. А история – это просто зубрёжка. – Получила удовольствие от этих слов – так понизила значимость Леона и его предмета. А то ишь навыдумывал, что он потрясающего ума человек.

Вспомнила, что не всегда ненавидела его. Когда он только начал вести у нас предмет, то мне было всё равно на него. Однако его невыносимо уверенная манера поведения, придирки с каждым днём всё больше скребли меня, и теперь я вот стремилась его засадить.

Уверена, будь у меня психолог, он бы сказал, что дело вовсе не в нескольких замечаниях Рейнольдса, а в моих внутренних проблемах. Но к психологу я не собиралась.

– Просто зубрёжка, ха? – послышалось за моей спиной. Всех девочек по голосу я пока не запомнила. Оказалось, что это Тиффани. – Ты вообще кто? Строишь из себя много. Из какой ты там деревушки?

Сжала зубы, еле сдерживая себя от грубого ответа. Мне не стоило начинать своё пребывание здесь с такого. Иначе как втираться в доверие?

– Канзас-Сити, – но всё же не удержалась от язвительного тона. Более пятисот тысяч человек – о да, «захолустье».

Тиффани приподняла уголки губ, но не улыбнулась глазами.

– Думаю, на сегодня мы можем отпустить Скарлетт. – К нам подошёл Леон, и я вздрогнула от неожиданности. Умеет он из воздуха материализоваться.

– Спасибо. – Не взглянув на него, я пошла за своим рюкзаком, попрощалась и вышла.

Раньше была уверена, что всему виной Рейнольдс, но теперь я не переставала думать о всех этих девочках, которые непонятно что там забыли. Их так много…И как со всем этим быть? Меня начали одолевать сомнения. Однако я должна была найти разгадку.

Глава 4. Новая соседка

Я сидела и считала оставшиеся деньги. В кошельке пара сотен долларов, в банке под кроватью тоже негусто. Родители обещали прислать в этом месяце ещё, но я не любила брать у них деньги. Новых заказов не было, хоть я и старательно их искала, пропуская пары – всё равно от них никакого толка, тем более от пар «просто Леона». Пустая болтология.

Да, я всё ещё хотела докопаться до сути, кто же убил Кристи, но потребность в хлебе насущном была сильнее. Я не родилась с серебряной ложкой во рту, моей семье регулярно приходилось не жить, а выживать. Носила вещи за другими детьми, мама постоянно подшивала порванное, не покупая новое. Всё ещё помнила, как она дрожащими пальцами считала купюры, заливаясь слезами, пока папа не пойми где работал. Ещё и завели второго ребёнка – нет, я люблю сестрёнку, но это было крайне неразумно.

Мама безумно радовалась, когда я прошла по конкурсу в один из лучших университетов Великобритании. А меня ничего не держало в Америке – хорошими друзьями я так и не обзавелась, парня тоже не нашла.

Ехала за отличным обучением, а в итоге попала в кучку снобов. На учёбу мне вскоре стало всё равно, ведь нужно было зарабатывать, стипендии не хватало. Да, я всё ещё мечтала о корочке, которая поможет мне заполучить хорошую работу – я слышала истории об успешных выпускниках моего университета. Однако уже начала понимать, что дело, скорее всего, не в способностях, а в связях: учащиеся здесь практически все были богатенькими, за исключением некоторых. Университет делал вид, что поддерживает абсолютно всех без исключения, однако изнутри было видно, как эта политика лжива.

В общем, неделя прошла не слишком плодотворно. Но, к счастью, у меня оставалась приличная заначка – то, что я откладывала уже много лет. Не любила себе что-то покупать, опасаясь, что вот-вот деньги кончатся (отголоски тяжёлого детства и такой же юности), поэтому скопила много. Заначку я надёжно прятала в единственной плюшевой игрушке-медведе.

Всегда думала, если вдруг меня захотят обворовать, то найдут кошелёк и банку и на том успокоятся. Да и у меня меньше соблазна брать из заначки на очень-очень чёрный день.

В субботу я решила прогуляться и освежить мысли. Да и комнату бы неплохо проветрить. Моя соседка не появлялась уже два дня точно. Я знала, что она кололась и постоянно зависала с какими-то парнями, – и мне этой информации хватало. Наше общение ограничивалось: «ты знаешь, когда придёт уборщица?», «а когда закрывается ближайший супермаркет?» и т.д.

Собрала волосы в хвост и вышла в коридор, перед этим открыв окно в комнате. Не успела я и подойти к лестнице, как передо мной возникла Грета.

– Привет, Скарлетт! Давненько мы тебя не видели. Ты куда пропала?

– Проблемы с работой, – мрачно проговорила я. – Но скоро вернусь, куда я денусь.

– Леон уже тебя потерял. Просил тебе позвонить, но ни у кого не оказалось твоего номера, – хмыкнула она.

И слава Богу.

– В общем, мы тебя очень ждём. – Мило улыбнулась она.

Вспомнила, как ела невероятно вкусные пончики в театре. Хотя бы ради этого можно походить туда.

Краем глаза заметила, как в комнату прошла моя пропавшая соседка. Ну хоть жива. А то у меня каждый раз, как она пропадала, начинались нехорошие подозрения.

– Да я вернусь, правда, – отмахнулась я, желая поскорее спуститься на улицу.

– Кажется, Леон уже решил дать тебе роль. – Грета направилась за мной вниз по лестнице. – Роль Кристи.

Я остановилась на ступеньке, ощущая, как в жилах застыла кровь. Грета врезалась в меня, и я, споткнувшись, быстро перешагнула несколько ступенек вниз, наклонившись.

– Скарлетт, осторожнее!

Встала на лестничной площадке и прижалась к стене, чтобы отдышаться.

«Роль Кристи» – тут же представила её безжизненное лицо. Нет, я не хотела такую роль…

– Но ты всё-таки новенькая, так что не переживай сильно, Леон постарается смягчить…

– Прекрасная новость, спасибо, – оборвала её, злясь. – Я не собиралась играть главную роль, я просто согласилась поучаствовать… Неужели так сложно дать мне роль какого-либо кустика…

– Ты слишком шикарная девушка для такого, – рассмеялась она, прижавшись к стене возле меня. – У Леона на тебя горит глаз.

Закатила глаза.

– А на кого у него не горит? – фыркнула я и продолжила спускаться по лестнице.

– Да много на кого не горит. В общем, такие новости.

Грета свернула тему, будто я затронула что-то болезненное.

Попрощалась с ней и выскочила на улицу. Пускай природа усмирит мою беспокойную душу, которая только и думала, где бы заработать. Может, бросить учёбу? Всё равно толку мало. Но как же будущее? Вдруг получится обзавестись хоть какими-то связями?

Шла по дорожке вдоль кампусов. Везде сновали студенты, радуясь жизни. Своей беззаботной богатой жизни. Да, я им завидовала. Они вообще ничем не парятся. Вечеринки-секс-наркотики – это их рутина. А мой распорядок дня: работа-нытьё-поиск работы и ещё немного учёбы.

Вскоре оказалась в лесополосе. Огромным плюсом университета Бейквелл была близость к природе, жить на отшибе имело свои преимущества. В шумном Канзас-сити мне как раз не хватало умиротворения, и я получила его здесь: в пении птиц и шелесте листвы.

Конечно, богатая молодёжь и сюда добралась: часто устраивала в лесу пикники, жгла траву, устраивала пожары (за что их бы самих сжечь), перепихивались. Но этим утром всё вроде спокойно. Хотя нет, до меня донёсся смех справа. Знакомый какой-то.

Постаралась поскорее пройти мимо, но не удержалась и посмотрела: Люси на траве рядом с каким-то парнем. Вот что за хрень – я ведь сидела пять дней у себя в комнате, а как вышла – уже увидела вторую из секты Леона. Надо было и дальше сидеть в общаге, заперев дверь…

– Скарлетт! – вскрикнула Люси, и даже расстояние в несколько метров не помогло мне избежать кровоточащих ушей.

Помахала ей рукой. К счастью, болтовни удалось избежать, Люси вновь переключилась на парня, а я поспешила сделать круг и вернуться в свою комнату, чтобы меня никто не трогал.

Однако, вернувшись в общежитие, не застала приятной картины: врачи откачивали мою соседку. И уже знала, что с ней – передозировка. Её забрали в больницу. «Класс», буду одна в комнате. Мне было не по себе… Я, конечно, радовалась одиночеству, но меня пугала отвратительная тенденция с несчастиями в последнее время. Сначала Кристи, потом Лара… Ну, последняя хотя бы жива – и то хорошо! Но врачи с такими кислыми лицами её выносили, что я уже начинала сомневаться.

Одиночество продлилось недолго. Вечером воскресенья дверь в мою комнату широко распахнулась, ударившись о стенку, штукатурка на которой и так на последнем волоске была, а теперь вовсе отвалилась. Уборщица опять будет бухтеть, что я не пойми чем здесь занималась: о стенку тёрлась своими когтями – цитата.

Я, поджав губы, вгляделась в нарушительницу моего спокойствия – рыжую стерву Августу. В нос ударил резкий запах её духов.

– Привет, новая соседка.

У меня челюсть отвалилась, и я покрепче вжалась в стул, на котором сидела.

– Я сильно подралась вчера… – Она указала на разбитую губу. – И меня выгнали. Сказали, что я могу пожить в другой комнате. Например, здесь.

– Т-тут… – Начала заикаться, приехали, блин. – Очень плохие условия. – Указала на ужасную стену позади неё.

– Ах это. – Она усмехнулась, оглянувшись. – Не проблема. Я пожалуюсь, и всё починят.

– Хах, когда я жаловалась, то ничего не менялось.

– Не ты дочь мэра. – Она широко улыбнулась, хвастаясь своим статусом. Ну да, конечно, как я забыла. Привилегии.

– Я ужасная соседка, – продолжала я. – Мусорю, а уборщица приходит раз в три дня… В лучшем случае…

– У меня своя горничная, и она будет приходить каждый день.

На каждое моё предложение у Августы уже был заготовлен ответ.

– А… Мы с тобой тоже подерёмся! У меня главная роль, которую ты хочешь! – Наконец вытащила главный козырь, о котором практически забыла.

Августа мне усмехнулась, словно разговаривала с ребёнком.

– Леон вскоре поймёт, что ты никудышная актриса. Драться нам не из-за чего. Контраргументы закончились?

«Истеричка – Августа. Её я пока вынесла отдельно, потому что так и не определилась касательно её умственных способностей». А вот теперь я определилась. Она, чёрт побери, умная. Августа села на постель и тяжело выдохнула.

– М-да, неудобно. Придётся заменить.

Затем она стала лазить по шкафчикам Лары, вытаскивая оттуда вещи.

– Слушай, она же ещё не умерла. Пускай хотя бы её родственники заберут… – Я совсем растерялась.

– Вещи перенесут в мою бывшую комнату, а мои – сюда.

Кивнула, стиснув зубы. Не ожидала такого поворота. Августа вытащила из последнего шкафчика шприц, и я содрогнулась.

– Лара переборщила с дозой в этот раз. А я ей говорила…

Это должно было прозвучать сочувственно, более того, – Августа так и сказала. Однако в сказанном были ещё нотки… Самодовольства. Кость застряла в горле, когда я подумала о кое-чём… Не помогла ли Августа Ларе? Что за совпадения? Раньше передозировки не было, а теперь вдруг…

– Что, Скарлетт, боишься, как бы тоже не попасть в больничку? – рассмеялась она, щёлкая шприцом. От этого звука всё во мне замирало. – Будем дружить, и всё будет в порядке.

Она ни в чём не призналась, но в то же время всё было достаточно прозрачно. Августа мне широко улыбнулась и выкинула шприц в мусорное ведро.

– Чего тебе надо от меня? – Мне казалось, что я вот-вот расплачусь. Голос уже сел.

– Мне нужно место, чтобы жить. Ни больше ни меньше.

– Держи друзей близко, а врагов – ещё ближе? Понимаю. Может, ещё на одной кровати будем спать? – Пыталась спрятаться за чёрным юмором, но даже это не помогало.

– Хорошая мысль. – Августа усмехнулась и присела на мою постель. – Слушай, а у тебя мягче кровать.

– Забирай её, – сказала я сквозь зубы. – Может, я поживу в той комнате, откуда ты ушла? А ты одна можешь остаться….

– Нет, так не разрешат. – Августа надо мной посмеялась. Ну да, у меня ведь никакого влияния нет.

Эту лисицу не выгнать. Что ж, пускай остаётся. Не знала, что она хотела выведать обо мне – сколько кубиков сахара я добавляю в чай и как часто меняю трусы? Я личность абсолютно заурядная и закрытая.

Августа продолжила хозяйничать в комнате, а я уткнулась в свой графический планшет. Моё душевное состояние сразу упало куда-то вниз. Как же я скучала по Ларе, которой днями не было… Которая не была такой стервой. И я бы больше радовалась, будь Августа просто глупой истеричкой. А не продуманной стервой, которая устроила передозировку Ларе, чтобы жить со мной. Да и толку с этого?

В общем, вывод этих выходных таков: если ты не идёшь к секте, то секта идёт к тебе.

Глава 5. Шоколадка

Мне казалось, что я не смогу уснуть. Кровать теперь казалась слишком жёсткой, и всё это из-за присутствия Августы. Мне правда чудилось, что она убьёт меня во сне. По итогу, я поспала часа два от силы, под глазами образовались тёмные полумесяцы.

Не знаю, смогу ли привыкнуть к постоянному присутствую Августы в своей комнате. Пока она вела себя мило, за исключением разговора, где она косвенно призналась в передозировке Лары.

Утром я быстро собралась и побежала на пары, лишь бы оставаться поменьше с Августой в одном помещении. На занятиях отвлеклась, чему была безумно рада. Ладно, у меня всё-таки есть заначка, на которую я могу прожить. В кафетерии взяла гамбургер и только собралась занять столик, как передо мной нарисовалась Люси.

– Пойдём, с нами поешь. – Она подмигнула мне и схватила за локоть, не дав мне и слова вставить.

Допустим. Я подошла к столу, где уже сидели Тиффани, Одри и Августа.

– Мишель приболела, – произнесла Люси и пригласила меня присесть. – А Грета…

Тиффани театрально вскинула руку, указывая на вход в кафетерий. Я обернулась и увидела, как Рейнольдс стоял в очереди с Гретой.

– Так вот они голубки, – хихикнула Люси рядом со мной.

Наблюдала за тем, как Грета завороженно слушала преподавателя. Он провёл её через всю очередь к кассе, и никто не был против. Более того, Рейнольдс и заказал за неё. Он кинул взгляд на наш стол и остановился на мне. Сердце пропустило удар, я тут же посмотрела в сторону. Вновь подняла взгляд и увидела, как Рейнольдс попросил ещё кое-что: шоколадки. Вскоре Грета с преподавателем уже были у нашего стола. Рейнольдс тут же раздал шоколадки, и девочки с огромной благодарностью приняли их. Только я, скрепя зубами, забрала шоколадку и положила в сумку. Хотелось её в мусорное ведро запустить. Решил меня шоколадной подкупить?!

– Скарлетт, мы тебя на прошлой неделе потеряли. – «Просто Леон» поставил поднос Греты на стол, и та присела рядом с Одри. – Хорошо, что вы пересеклись с Гретой.

Та мило улыбнулась, принимаясь за салат. Я запихнула в себя остатки гамбургера, чтобы не пришлось что-то отвечать.

– Завтра жду тебя на паре, а в четверг – в театре.

Я закивала с набитым ртом, мечтая, чтобы он свалил побыстрее. Когда Рейнольдс удалился, то девочки сразу же начали болтовню.

– Ну какой же он заботливый! – приговаривала Тиффани, кусая плитку шоколада.

– На ломтики подели, свинюшка! – тут же влезла Августа, видимо, ревнуя.

– Да заткнись ты! – грубо ответила ей Тиффани.

Одри не реагировала и сидела в смартфоне, очевидно, с кем-то активно переписываясь. Люси с интересом наблюдала за конфликтом, а Грета молча ела.

– Такой заботливый и не женат. Сколько там ему лет, кстати? – как бы невзначай поинтересовалась я, и Люси тут же клюнула:

– Ой, мы сначала подумали, что ему двадцать с небольшим, ведь он та-ак молодо выглядит! А тебе как кажется?

– Ну… Лет двадцать семь, – предположила я, заметив, как остальные девочки стали за нами наблюдать.

– Ему тридцать три! Но он тщательно это скрывает, – заговорщически прошептала она, оглядываясь.

– Дед, – прыснула я.

Тиффани улыбнулась:

– Он не любит тему возраста. Говорит, что ему вечно восемнадцать.

– Эдвард Каллен, понимаю, – хмыкнула я, проводя параллель.

– Вампир – вот и выглядит молодо.

– Да он просто веган, – вдруг заговорила Одри, до этого постоянно молчавшая. – Ест только то, что полезно…

– Он регулярно следит за своим здоровьем, – продолжила Грета. – Вот и выглядит хорошо.

– Многие подростки выглядят хуже, – вмешалась Августа. – А он невероятно хорош. Похож на актёра.

– Он и старается проживать жизнь, как в кино, – вновь заговорила Люси. – Он сам так говорил! У него есть красный кабриолет. Такой красивый!

– Да, когда едешь – приятный поток ветра, волосы развеваются… – Августа вновь перехватила внимание. – Как в фильме…

– Надеюсь, не как в триллере, – буркнула я, доев гамбургер.

– Как в Джеймсе Бонде. – Августа не восприняла мою шутку.

– И что ж такой идеальный один? – задала я провокационный вопрос.

Люси только открыла рот, на что Августа шикнула на неё.

– Можешь сама у него спросить, если захочешь.

Ах ты стерва. Ничего, вот не будет тебя рядом, тогда и спрошу! Я встала и направилась в аудиторию – на пару искусства. В помещении открыла сумку и вытащила шоколадку, стала её разглядывать. Нахлынули воспоминания.

«Я всегда старалась быть примерной девочкой, чтобы у родителей не было проблем со мной в школе. Нам и так вечно недоставало денег, и я прикладывала все возможные усилия, чтобы выучиться и продолжить обучение в достойном месте.

В старшей школе к нам перевёлся один парень, который пленял всех своим обаянием. Изначально он вызывал у меня отторжение, но чуть позже поняла, что ошиблась. С ним оказалось приятно общаться – это было что-то новенькое, учитывая, что общение с парнями у меня обычно не складывалось, и я не понимала почему.

Нам было по шестнадцать, он уже начал работать – раздавать листовки, а также помогать отцу. На работу уходило много сил и времени, он не успевал учиться, преподаватели стали жаловаться. Алекс постоянно спрашивал у меня, что задано, умолял списать. Сначала скромничал, а потом стал садиться на шею. Мне было не слишком приятно, но жалко человека – всё-таки он такой трудяга, а я бездельница. Хотя мне тоже уже хотелось работать. В первый месяц Алекс пообещал мне шоколадку, но забыл принести, я ему несколько раз напоминала, и он тогда всё-таки принёс – это было великое счастье. Потому что принёс не одну, а две шоколадки. Казалось, что я никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой. Помню, как тогда написала ему:

«Шоколадку я уже попробовала

Ты не представляешь, как ты угадал

Потому что я люблю эти шоколадки, но покупаю их раз в сто лет

Спасибо, Алекс!

В классе я была слишком удивлена, чтобы поблагодарить тебя».

Вспомнила, как спокойно вошла в аудиторию и села за компьютер, а затем ко мне подошёл Алекс и молча протянул шоколадки, потупив взгляд. Это было донельзя мило и трогательно. Сердце сильно сжалось, и я не нашла, что ему сказать. Обёртки этих шоколадок я хранила ещё два года – до последнего…

Он быстро ответил: «Да ладно тебе, это не последние».

Чёрт возьми, это были последние шоколадки, которые я от него увидела за два года. Хотя он обещал. Как же общение с ним меня выматывало. Он только брал-брал-брал, а у меня истощался ресурс. Я хотела чего-то в ответ: внимания, заботы, чего-нибудь… Каждый день работать на человека просто так – утомляло. И через полгода я отказалась ему помогать:

«Алекс, давай поговорим. Меня давно беспокоит вот что – я тебе, в общем-то, много помогаю, а ты для меня ничего не делаешь, никакой отдачи. И ты как бы и не хочешь меня никак отблагодарить. Я не верю, что ты чёрствый или глупый.

Шоколадки я увидела только в сентябре, и то я клянчила.

Ты мог бы благодарить меня хотя бы вниманием, но ты практически никогда не интересуешься моими делами и моей жизнью. Зато я постоянно интересовалась, как ты.

Что ты вообще об этом думаешь?

Взаимность должна быть в общении. А сейчас выходит, что я отдаю, а ты забираешь, и всё»

Он тогда ответил: «Я конечно не знаю

Но я уже пару недель тебя не трогал

Да и Линда мне каждый день помогает

Ей там памятник при жизни уже ставить можно, и она мне ни разу не предъявила».

«Алекс, вообще-то ты должен всё делать сам, если уж на то пошло. Конечно, наверняка Линда помогает тебе много больше, чем я. Верю.

И зачем ты снова мне тогда написал? Она ведь онлайн, всегда готовая тебе помочь.

Что ты пишешь мне? Где совесть? Алекс, тебе никто ничего не должен, и я в том числе.

Чем ты Линду благодаришь? Она каждый день тратит своё время на тебя за «спасибо»?

А ты за «спасибо» кому-нибудь вообще бы стал помогать каждый день?»

Алекс был хладнокровен: «Ну ты ж вроде разбираешься лучше

И причём тут совесть?»

«И именно поэтому я должна на тебя работать – раз я разбираюсь? Интересно

Совесть, потому что требовать от другого помощи постоянно, и ничего взамен – это бессовестно».

«Окей

Сколько стоит твоя помощь?

Тариф есть?

Тебе деньгами или натурой?

Налом или на карту?»

Мне хотелось истерически смеяться: «А ты проституткой подрабатываешь, что ли?»

«Натура – это не только секс

Я имел в виду шоколадки

Ну так что?

Во сколько ты себя оцениваешь?

Какая твоя цена?»

Помнила, как обидно мне было. Ответила, что не продаюсь. Дело ведь вовсе не в том, как сильно я хочу шоколадки, как будто я сама их себе не могу купить!

Алекс продолжал: «Ну а чего тогда цену себе набиваешь?

К чему пафос этот?»

Пальцы дрожали, когда я продолжала набирать текст: «Да какой пафос?

Ты не умеешь дружить. Благодарить не умеешь».

«Что блин за бред ты говоришь

Тебя что-то сильно задело, видимо

Шоколадок больше нужно таскать?

Не бред ли?

Давай я тебе коробку на будущее сразу притараню, и жуй на здоровье

Чтобы не ныла, что тебе чего-то не хватает

Бесит это нытьё прям».

Я и так была в гневе, расстроена, зла… А это добило. Кинула Алекса в чёрный список. История продолжалась, но сейчас не в том суть. Суть в этой шоколадке, которую я продолжала держать в руке. Будет ли и она последняя?

Преподавательница уже начала пару, пока я крутила шоколадку. Что Рейнольдсу нужно от меня?

Помнила, как однажды заглянула к нему в глаза – серо-голубые. У Алекса точно такие же. И в тот момент остро вспомнился разговор с ним. Он говорил, что может иметь каких угодно девушек, ведь все мужчины такие по природе. Мол, всем нужно нагуляться. Я ему заявила, что мой будущий муж уж точно не будет, как он.

– А откуда ты узнаешь, что он не такой? – тут же ответил Алекс.

Не знаю, почему именно этот разговор мне вспомнился. Однако, возможно, именно в тот момент моя психика сделала большую параллель между ним и моим преподавателем, который явно крутил девочками и в свои тридцать с лишним.

Я сбежала из своего города ещё и потому, что хотела забыть Алекса. У меня плохо получалось. Прошло уже два года, а я всё не могла переключиться. И теперь у меня возникла возможность переключиться с одного бабника на другого. Идея отвратная. Идея губительная для психики. Но не в состоянии этому противостоять.

Глава 6. Уборка

Пока собиралась на пары, вспомнила первую встречу с Рейнольдсом – и нет, она не была в аудитории. И даже не в стенах университета. Я прогуливалась по дорожке, предвкушая начало учебного года, как вдруг меня кто-то окликнул сзади стандартным «привет». Я сначала не поняла, откуда этот звук, а затем увидела, как ко мне подъехал мужчина на велике. Было даже забавно. И этот мужчина вдруг решил пройтись со мной целый час. Я только и думала: почему ему вдруг со мной так интересно…

Узнала, что он работает в университете, и поделилась, что перешла на третий курс. И он, чёрт его дери, не сказал, что будет моим преподом. Ни слова. Расспрашивал меня о жизни, и я в ответ. Хотя теперь не знала, что считать за правду. Про возраст он умолчал и притворялся недавним студентом.

Несмотря на то, что я сразу почувствовала вайбы бабника, Леон мне понравился. Он казался живым, активным, интересным. Очень симпатичным. С чувством юмора. Мы обменялись номерами. Новый знакомый написал мне тем же вечером.

На следующее утро я зашла в аудиторию и обомлела. Вот и подкатил парень…

«Извините, но лучше оставить всё, как есть», – напечатала я сразу, как пришла домой. Обдумывала, что ему написать, очень долго. И решилась. Рейнольдс согласился.

И с тех пор я лишь наблюдала за ним. Узнала много интересного, особенно слухи про сексуальные связи с его фан-клубом. Хорошо, что я не связалась с Рейнольдсом. Однако само его существование вскоре начало меня раздражать.

Да, он мне нравился. Да, я хотела с ним общаться, но сама всё обрубила, запретила себе. Как обычно. Он мой преподаватель, кобель, да и вообще… Скорее всего, убийца. Или я так старательно навешивала на него грехи, чтобы успокоить ноющее сердце.

На парах Рейнольдса старалась на него не смотреть, чтобы испытывать меньше эмоций.

– Мисс Блумфилд, выступите, пожалуйста.

Резко содрогнулась. Не делала этот сраный доклад, решила на него забить!

– Я не готова.

Рейнольдс развёл руки в стороны.

– Двойка. Останьтесь после пары, пожалуйста.

Мне захотелось царапнуть ногтями парту от злости. Да он издевался! Я уже согласилась на его театр, а он продолжил до меня докапываться?! В общем, всю пару я старалась успокоиться, да не вышло.

– Ты это нарочно, – произнёс он, когда мы остались наедине.

– Я уже в театре, что вы ещё от меня хотите?!

– Не хочу лишать тебя стипендии. А ты упорно…

– Да-да, я упорно отказываюсь от стипендии, – процедила я сквозь зубы. – Да я сделаю этот доклад! Тогда отстанете?

– Возьмёшься за ум? Тогда и отстану, – усмехнулся он.

– Супер, – бросила я ему и хлопнула дверью.

Вот же приставучий. Ну честно, я делала домашку регулярно и основательно, но как села и представила, что буду выступать с докладом… Тошно стало. Поэтому забила. А тут здравствуйте – двояк поставили. Ой как страшно…

Когда проходила мимо шкафчиков, заприметила Люси рядом с Дэнни – местным наркодилером. Он вроде как встречался с Кристи.

– Так у тебя есть «радость» или нет? – настойчиво спрашивала она. До сих пор удивлялась, какое кодовое слово использовалось для наркоты.

– Я отдал тебе всё, что было. Следующей партии не было, – с раздражением сказал он. Я остановилась, желая слушать дальше.

– Люси подсела, – хмыкнула Августа, подойдя к подруге со спины. – Дэнни, как жизнь?

– Хреново. У меня девушка умерла. Убийца не найден, – со злостью проговорил Дэнни.

Помнила, как красиво Дэнни смотрелся с Кристи – а она была звездой университета.

– Ну слушай, она же тебе изменяла, – самодовольно высказала Августа, подняв подбородок. – Стоит ли из-за неё убиваться?

Дэнни не выглядел удивлённым. Он знал?

– Да задолбала ты уже.

Дэнни тут же обернулся и увидел меня. Августа усмехнулась, а Люси испугалась.

– Сожалею об утрате, – только и нашла я, что сказать. Дэнни криво улыбнулся.

– Спасибо. А ты…

– Скарлетт. Я теперь тоже в театре. Познакомилась с Кристи прямо перед… В общем, её смертью.

У Дэнни заблестели глаза, словно он готов был заплакать.

– Я на английский, – сказал он и быстро удалился.

– Что, пожалеть его захотела? – рассмеялась Августа, обращаясь ко мне. – Да тут очередь, знаешь ли.

Тем временем я задумалась. Легко ли Дэнни пережил измену? Знал ли о её связи с Рейнольдсом? Что-то я сомневалась, что пережить предательство было легко. Да и вообще… Дэнни же дилер, он имел дела со всякими плохими парнями… Так. Я начала искать другого убийцу? Не Рейнольдса? Ну всё, Скарлетт, поздравляю.

– Что-то ты замечталась.

Я вздрогнула, когда увидела Люси совсем рядом. Августа уже куда-то испарилась.

– Кристи изменила Дэнни с Леоном? – решилась я спросить.

– Ой… О мёртвых либо хорошо, либо… Сама знаешь, – отмахнулась Люси. – Хотя кто может её корить – они оба такие красавчики.

Дэнни мне казался даже лучше – обладатель глубоких зелёных глаз, каштановых волос…

– И она вертела ими как хотела, – продолжала щебетать Люси. – Неудивительно, что её убили. Ладно, я и так задержалась – мне на философию.

Вскоре я и сама пошла на английский. Не могла свести взора с Дэнни – он не был похож на страдающего парня. Его жизнь продолжалась по-прежнему: он всё ещё продавал травку желающим и улыбался красивым девчонкам, хотя и временами надевал маску страдальца. Так это всё подозрительно…

После английского меня ждал сюрприз: завуч преградила мне дорогу.

– Скарлетт, вот ваше направление. Пускай мистер Рейнольдс подпишет.

Я заикнулась, прежде чем спросить:

– Направление на что?..

– На уборку аудитории. В последнее время вы крайне недисциплинированны, на вас жалуются преподаватели. Может, хоть уборка вас в чувство приведёт. Вы прекрасно знаете, что в нашем учебном заведении практикуется труд как…

Я перестала её слушать.

– Думала, такое только в школе делают, – с отвращением проговорила, закатив глаза.

– Мисс Блумфилд, вы читали правила, когда поступали сюда? – Она сдвинула свои страшные очки на нос.

Да-да. И у меня нет влиятельных родителей, которые бы освободили меня от этого. Уборщицам-то какой сегодня кайф – на одну аудиторию меньше чистить.

– Всё будет в лучшем виде. – Я карикатурно закатала рукава.

Завуч хмыкнула и ушла восвояси – не выдержала меня.

На самом деле, мне не сложно убраться. Если бы это за оценки ставили, так я бы каждый день убиралась. Уборщицей я не мечтала быть, моё призвание в другом, но и подмести пол для меня не трагедия. В общем, после ещё одной пары я направилась в кладовую, где меня ждала швабра, ведро и тряпка. Прелестно. Так, а в какой кабинет мне идти?

Я стала его искать и, к своему ужасу, поняла, что это аудитория Рейнольдса. Более того, он всё ещё там сидел – писал какие-то бумажки. Я звонко опустила ведро на пол, и преподаватель резко поднял на меня пронзительный взгляд, я даже вздрогнула.

– Вы на меня нажаловались, спасибо. – Промокнула швабру в ведре. – Видите, я теперь уборщица. Наверное, это предел ваших мечтаний. Месть удалась.

– Слушай… Я не знал, что у нас такое практикуют. – Он облокотился на спинку стула.

– Конечно не знали. Тут же все богатенькие, откупаются… – Со вздохом выжала швабру и начала протирать пол, собирая грязь. – Ну а я вот решила вас порадовать.

– Спасибо, Скарлетт, – глухо сказал он, и даже я не поняла сначала почему. Продолжала активно вытирать пол, чтобы побыстрее закончить. – Я пыль протру пока.

Он подошёл ко мне. Я, тяжело выдохнув, выпрямилась. Боже, почувствовала себя старой. Рейнольдс стащил у меня тряпку для пыли и прошёл к своему столу.

– Да оставьте, я всё равно уберу, – запыхавшись проговорила я.

– Ты не отвлекайся, три.

– А, так вы решили мне двойку исправить? – радостно проговорила я, вновь нагнувшись. Ну-ну, грудь просто вываливалась из блузки…

– Это был глагол. Но двойку исправлю, конечно.

У него вдруг стал такой низкий приятный голос… Я заметила, что расстегнулась пуговица, обнажив лифчик. И сколько я так проходила?! Быстро поправила. Увлеклась уборкой и не заметила.

– Ну и зачем ты это сделала?

Резко подняла голову и увидела, что Рейнольдс пялил на меня. Классно он пыль решил протирать.

– И давно у меня расстегнулась пуговица? И ты ничего мне не сказал? – разозлилась я.

– Хороший был вид. – И улыбнулся.

Захотелось плюнуть на него, но я, смахнув волосы с лица, продолжила убираться. Пускай пялится сколько влезет. Нафантазировал он себе, наверное, много чего сейчас. Так ему и надо!

– Скарлетт, помнишь, я просил декорации нам нарисовать? Возьмёшься?

Я разогнулась и нахмурилась.

«– Не знаю, почему ты настроена проти