Глава 1. Чудеса типографии
Выйдя от Гронского, я направился в гостиный зал, где собрались ребята. Учебный год официально завершился, делать было особо нечего, поэтому сегодня здесь было людно.
– Сеня! Прыгай к нам! – помахал рукой Родион, приглашая за столик, где помимо самого Серафимова сидели его двоюродная сестра, Валик, Кеша, Никита Кирсанов и Яна Дорофеева.
– Слышали? – Родион удобнее устроился на стуле и обвёл нас взглядом. – Никитскому дали три года ссылки за то, что тот знал о планах Кислова, но не сообщил куда следует. Кучерову влепили двенадцать лет за соучастие, а у Кислова там целый букет.
– Ну-ка, подробнее! – заинтересовался Кирсанов.
– Покушение на жизнь граждан империи, содействие беглым каторжникам, подготовка массового убийства, попытка дискредитации государственной организации и сотрудничество с иностранной разведкой.
– Интересно, сколько ему дали? – задумался Валик.
– Пожизненная каторга. Заметьте, даже не ссылка, как у остальных, а именно каторга.
– Да, набедокурил Платоха, – произнес Никита. – В какой-то степени мне его даже жаль.
– А мне жаль только Никитского, – признался я. – Учитывая, что Кисловы причастны к гибели моей семьи, я не испытываю чувства жалости, а приговором доволен.
– Прости, я не знал, – осёкся Кирсанов и потупил взгляд.
– Ладно, давайте о хорошем… – я попытался сменить тему, но в этот момент в зал вошёл Платонов.
– Вот вы где! – обрадовался Георгий Максимович. – Отлично. Ну-ка, дамы и господа студенты, отрываем свои мягкие места от стульев и выходим на прогулку по городу. Свежим воздухом дышать полезно. Тем более что на улице конец мая.
– Георгий Максимович, что мы там не видели? – заканючил Родион.
– Это приказ, господин Серафимов, если вы не поняли. А чтобы совместить приятное с полезным, во время прогулки вы должны срывать и уничтожать все вот такие листовки. Все, которые удастся найти.
Платонов протянул листовку, на которой я увидел знакомый символ в виде осьминога, в точности такой же, как мы обнаружили на острове Буйвола во время ознакомительной экспедиции в начале курса. Ниже картинки располагался текст:
«Гроза Севера выходит на охоту. Беспощадный монстр топит все корабли, которые осмеливаются выйти в море. Только за последний месяц им были потоплены двенадцать кораблей»
Далее шло перечисление кораблей с датами их гибели.
– Кто-то неслабо заморочился, – протянул Кеша, рассматривая листовку.
– Это не ваша забота, – отмахнулся Платонов. – Можете быть уверены, этими шутниками займутся хранители порядка, а вы должны убрать эту дрянь с улиц, чтобы не пугать жителей. Не хватало, чтобы моряки отказались выходить в море из-за этих клочков бумаги.
– Мне кажется, моряки – народ не из пугливых. Одними бумажками их не запугать, а двенадцать потопленных судов – это не так уж и много. В одном только Мурманске сейчас находятся полтора десятка кораблей, я уже не говорю о яхтах и катерах, – заметил Гаранин.
– Моряков, может, и не запугать, а что на счёт остального населения? Всё, хватит терять время. У вас три минуты на сборы, – отрезал Платонов и вышел из зала.
Чтобы добраться до тренировочной площадки, пришлось поторопиться. Что любопытно, Платонову также хватило трёх минут. Некоторые студенты специально пытались поймать его на опоздании, но отставной генерал пришёл на десять секунд раньше конца объявленного срока.
– Итак, сейчас я распределю районы для каждого. Заранее подумайте с кем хотите прогуливаться по городу, потому как эта экскурсия может растянуться часов на пять, а то и дольше. Я хочу, чтобы ни одна листовка не попала на глаза прохожим.
Мне, Родиону, Валику и Кеше достался район к северу от озера Семёновское. Честно говоря, я до последнего недооценивал масштаб проблемы, но стоило выбраться в город, чтобы своими глазами увидеть происходящее и сделать выводы.
– Попали! – одним словом озвучил наше положение Валик, рассматривая обклеенные листовками двери подъездов, афиши, остановки, а местами даже стены. За первые полчаса мы собрали больше сотни листовок, но работа почти не двигалась с мёртвого места.
– Вуаля! – Родион держал листовку на ладони, а затем активировал талант, и бумага мгновенно вспыхнула, превратившись в горстку пепла, которую подхватил ветер и унёс прочь.
Поначалу мы воспринимали это как забаву, но с каждой сотней уничтоженных листовок наше настроение падало.
– Кто-нибудь считал, сколько мы собрали за сегодня?
– Я сотни три уже сорвал, – признался Кеша.
– Аналогично! – пробормотал Валик, уничтожая очередную листовку.
– Найти бы того, кто это всё налепил, я бы ему руки оторвал! – пригрозил Серафимов.
– Родь, у тебя есть такой шанс, – я кивнул в сторону пацана лет десяти на вид, который старательно мазал клеем дверь очередного подъезда. В заплечной сумке у него торчало десятка три свеженьких листовок.
– Ну, сейчас я ему! – Родион помчался к пацану, попутно кроя его отборными ругательствами. Парнишка повернулся на шум, мгновенно понял, что ничего хорошего ему не светит, а потому засверкал пятками. Пусть мы и были лучше подготовлены и старше беглеца, догнать его не вышло – добежав до середины улицы, парень нырнул в дыру в заборе и скрылся. Не помогли даже вихри, которые призывал Серафимов, чтобы замедлить парня. Отпускать ценного свидетеля я не хотел, поэтому активировал талант.
***
На этот раз я не стал заранее делиться с друзьями своими наблюдениями, а отдал эту возможность Кеше. Сам в это время пытался обойти парня с другой стороны.
– Смотрите! Этот пацан клеит листовки! – возмутился артефактор. – Значит, мы их срываем, а он новые лепит!
Я сразу замедлил время и помчался наперерез пареньку, который устремился к спасительной дыре в заборе. Оказался у цели первым и успел схватить парня за воротник. Поначалу он брыкался и пытался высвободиться, но затем смирился со своей судьбой и безвольно повис в воздухе.
– Молодец, Сень! – похвалил меня Серафимов. – С твоей скоростью можно на охоту борзых не брать, сам зайца схватишь! Потащили этого мелкого гадёныша к Платонову!
Через полчаса пацан сидел в кабинете Георгия Максимовича, хлюпал носом и выкладывал всё, что знал. Увы, знал он поразительно мало. Оказалось, какой-то человек вручил ему сотню листовок и пообещал тысячу рублей, если он расклеит их в срок. Если справится быстро и на совесть, сможет получить заказ снова.
Это была уже пятая ходка у парня, а оплата за предыдущие лежала на столе смятыми купюрами, как вещественное доказательство. Судя по всему, таинственный заказчик особо не скрывался, а действовал нагло и открыто. Правда, через подставных лиц.
В моём мире такие случаи тоже имели место, когда собирали толпу бестолковых малолеток, готовых за деньги участвовать в чём угодно, и использовали их для своих целей. Именно поэтому я совершенно не удивился такому ходу. Чего ожидать от подлецов, которые пытаются запугать мирных жителей?
– Неплохой заработок! – покачал головой Серафимов. – Некоторые два дня за такую сумму горбатятся, а тут за утро заработал.
– Но заработал нечестным путём! – заметил Платонов. – От меня вам личная благодарность, парни, но участок нужно очистить от этой макулатуры. Возвращайтесь к работе!
На борьбу с листовками ушло четыре с четвертью часа, зато Платонов был доволен. Уставшие мы вернулись домой и завалились спать, а на следующий день отправились в академию. До последнего мне казалось, что в гостиную заявится Георгий Максимович с очередным безумным заданием, но на сегодня обошлось.
– Копчёный палтус! Знать бы что за мерзавец такое организовал, я бы пожал ему горло!
– Сень, ты куда? – поинтересовался Родион, когда я поднялся с места и направился к выходу.
– Хочу увидеться с глазу на глаз с одним человеком.
Я направился прямиком в лаборатории, где работали артефакторы. Несмотря на конец учебного года, несколько человек всё равно находились здесь и возились возле столов, стараясь не мешать друг другу. Пришлось немного прогуляться по лаборатории, чтобы найти нужного мне человека.
– Чижов? Чего тебе? – Ванёк Кораблёв бросил на меня безразличный взгляд и вернулся к работе.
– Да вот, решил заглянуть к мастеру и оставить отзыв о его работе, – достал из внутреннего кармана фальшивый выпуск газеты и швырнул на стол перед Иваном. – Хорошая работа. Вот только не думаю, что следователи оценят.
– Не понимаю о чём ты, – спокойно ответил Кораблёв.
– Разве? А я очень хорошо понимаю, что у тебя проблемы.
Вынул из внутреннего кармана одну из сорванных листовок и положил на стол.
– Видишь, Ваня, как оно бывает? Всё начинается с малого. Сначала ты подделываешь газету и подсовываешь её Серафимову, зная, что он непременно расскажет мне. Затем масштабы растут, и ты начинаешь портить жизнь не конкретному человеку, а всей академии и городу в том числе.
– Листовки не мои! Краска, которой они напечатаны, не используется в моей печатной машине.
– Вот! То есть, ты уже не отрицаешь, что газетёнку состряпал ты. Может, сейчас дойдём и до листовок?
– Не мели ерунду! Очевидно, что их печатал не я. Если следствие решит разобраться…
– Вот именно! Если следствие решит! Ты представляешь, что сейчас творится на верхах? Все на ушах стоят из-за этих бумажек. Думаешь, кто-то будет разбираться? Виновного нужно было найти ещё вчера, а это значит, что ты пойдёшь под суд, и светит тебе лет десять каторги. Будешь развивать свои навыки артефакторики где-нибудь на рудниках.
– Какие десять? Подделка документов и распространение ложной информации по закону до пяти лет, – набычился Кораблёв.
– А ты, как я погляжу, вообще не каешься. Тебе пяти лет мало? Учти, из-за такого резонанса дадут по всей строгости.
– Да не делал я эти листовки! – едва не разрыдался Иван. Фух! А я уже думал, что не продавлю, упёртый попался.
– А газету зачем склепал?
– Чтобы ты о Мирке забыл. Думал, найдёшь себе другую, а я после академии вернусь в Москву, и у меня будет шанс. Конечно, если она не выйдет за Юзовского…
– Ну и чмошник же ты, Кораблёв! Ладно, выкладывай свои соображения на счёт того, кто это мог быть, и я сделаю вид, что ты прощён.
Иван взял в руки потрёпанную бумагу и повертел в руках.
– Листовки однозначно делали здесь, в Мурманске, или ближайших посёлках. Краска после печати ещё не высохла как следует. Печатали совсем недавно. Возможно, этой ночью или ранним утром. Кстати, на счёт краски – скорее всего, это «Оливер Инк» английского производства. У нас её редко встретишь, а после торговых санкций так и вообще не найти в продаже. Если найдешь печатный станок, на котором будут следы такой краски, с огромной вероятностью это то, что тебе нужно.
– А как определить, что это «Оливер Инк», а не другая краска?
– Смотри! – Кораблёв подвёл меня к своей печатной машине и провёл пальцами по пятну краски на вале. – Наша краска оставляет черный оттенок, а у английской отчётливо заметен тёмно-синий. Видишь? Это самый простой способ, как определить разницу, не разбираясь в тонкостях.
Ванёк потёр листовку, и одна из букв действительно поплыла, оставив на его пальцах тёмно-синий след.
– На бумаге она чернеет после высыхания, но если растереть, разница заметна.
– Спасибо тебе! Можешь считать, что ты прощён, но я всё равно за тобой слежу. В случае рецидива так просто не отделаешься.
Спрятал листовку и поддельную газету в сумку и направился на выход из лаборатории. Сегодня мне удалось решить сразу две проблемы – прояснить ситуацию с газетой, и приблизиться к поимке вредителя, засевшего в Мурманске.
Из лаборатории направился прямиком в кабинет Гронского и застал Бориса Ефимовича буквально на пороге.
– Чижов, не сейчас, я спешу! – произнёс Гронский, заметив меня.
– Есть информация на счёт того, кто мог печатать листовки! – перешёл я сразу к делу, чтобы ректор не успел отмахнуться. – Нужно искать подпольную типографию в черте Мурманска.
– Вот откуда ты такой инициативный взялся? Ладно, поехали со мной. Думаю, тебе будет интересно взглянуть.
Машина уже ждала ректора у входа, Борис Ефимович устроился на заднем сидении и пригласил меня сесть рядом. Мы направились к южной окраине города, где ютились небольшие домики. В какой-то момент мне показалось, что мы едем в сторону столба дыма, и я не ошибся. Машина свернула на улицу, и остановилась возле пожарища. Помимо нас здесь уже была машина пожарной службы и стражи порядка.
– Вот, полюбуйтесь, господин Гронский, – произнёс начальник полиции Мурманска и протянул пачку с обгоревшими с краёв листовками. – Следующей своей целью эти негодяи выбрали вашу академию, именно поэтому я и просил вас явиться сюда.
Гронский повертел в руках листы бумаги и протянул их мне. Я увидел уже знакомую эмблему осьминога, а ниже текст, который рассказывал обо всех недостатках Арктической академии. Увы, часть листа сильно обгорела, и я не мог прочесть весь текст, но там было и о купании нагишом на посвящении в студенты, и о подпольном турнире, и о нашей дуэли с Колмыкиным.
– Выходит, мы опоздали, – заметил Борис Ефимович. – Те, кто стоял за печатью этих листовок, поняли, что их раскрыли и замели следы. Другое дело, что такие мерзавцы находятся среди нас, возможно, мы видимся с ними каждый день и не понимаем что они нам враги.
Следующий день не принёс ничего нового. Занятия завершились, и даже Платонов не доставал тренировками, хоть я и ещё с полсотни однокурсников всё равно заходили на тренировочную площадку, чтобы размяться и поддержать форму. По факту сейчас в академии нас удерживало лишь ожидание окончания учебного года, которое из-за сорвавшейся экспедиции застало нас на три дня раньше.
Наконец, всех оповестили, что Гронский собирает студентов и преподавателей в актовом зале. Ректор долго собирался с мыслями, прежде чем выступить с итоговой речью и завершить учебный год. Когда он начал говорить, я понял в чём заключалась загвоздка. У Бориса Ефимовича нашлось несколько важных объявлений и сильных слов:
– Глубокоуважаемые коллеги, студенты, друзья! Первый год работы академии нельзя назвать лёгким. У нас было много сложностей, которые пришлось преодолевать. Каждый из нас допустил массу ошибок по вине недоброжелателей, но это ещё раз доказывает, что мы идём в правильном направлении. Именно поэтому нам следует быть более осмотрительными, не поддаваться на провокации и уловки врага. Надеюсь, каждый из вас усвоит этот урок, и в следующем году мы обойдёмся без происшествий.
Борис Ефимович взял небольшую паузу, чтобы перевести дух и незаметно перешёл к организационным вопросам:
– Я хочу предупредить вас об изменениях в расписании учебного года. Отныне, чтобы избежать неприятных ситуаций, которые подбрасывает нам погода, и чтобы наладить учебный процесс, экспедиции мы будем проводить в августе и июне. Это значит, что практике посвящены отдельные месяцы, а учебные семестры растянутся на четыре месяца каждый и позволят нам передать вам ещё больше знаний и навыков. Январь и июль будут для вас месяцами отдыха. О цели для следующей экспедиции для вашего курса вы узнаете по возвращении в академию.
– Это что, получается, теперь десять месяцев торчать в академии? – расстроился Родион.
– Привыкайте, господин Серафимов! – ректор остановился, чтобы обратить внимание на парня и призвать его к тишине. – После академии вас ждёт напряжённая работа, а отпуск будет вдвое короче.
Родя сник, а Гронский продолжил:
– Напоследок хочу напомнить, что даже вне академии на вас смотрят как на студентов, поэтому постарайтесь не запятнать репутацию Арктической академии во время отдыха. На этом всё, встретимся в августе.
Ректор спустился в зал и занял своё место, однако на сцену выбежал профессор Калитвинцев и замахал руками, призывая всех вернуться на места.
– Дамы и господа студенты! Прежде чем вы разойдётесь, я хочу сделать небольшое объявление! Многие из вас знают, что я веду научные исследования, которые помогут нам пролить свет на возникновение архипелагов в Арктике и особенности формирования здесь жизни. Через две недели я отправляюсь в экспедицию на Новосибирские острова, и предлагаю всем желающим принять участие. В этом учебном году летом у вас будет почти два месяца каникул, поэтому вы успеете и отдохнуть, и поработать, а ваша помощь будет полезна науке!
– Работать бесплатно ради возможности ещё раз помёрзнуть в море Лаптевых? Нет уж, спасибо! – отозвался Серафимов.
– На счёт экипировки и оплаты труда не беспокойтесь. Я получил грант от Имперского географического общества в два миллиона рублей, поэтому смогу обеспечить участников раскопок всем необходимым. Мы создадим первый студенческий отряд, который будет заниматься археологией! За подробностями прошу к моему столу.
К своему удивлению я отметил, что десятка два студентов потянулись к Калитвинцеву, когда нам позволили разойтись. Я бы и сам подошёл хотя бы полюбопытствовать, но какой в этом толк, если всё равно придётся ехать с Родионом в Москву? Не думаю, что в такой сложной ситуации Владимир Михайлович позволит мне отлучиться на пару недель.
На следующий день мы собрали вещи и отправились на вокзал. С квартиры пришлось съехать. В принципе, мы планировали заплатить на три месяца наперёд, чтобы жилье гарантированно осталось за нами, но потом отказались от этой идеи. Кто знает, что ждёт нас в начале учебного года? Учитывая, что комнатка на крыше вдалеке от порта и вокзала не особо пользовалась популярностью у местных, у нас были все шансы вернуться сюда в конце лета.
Снова собрались в нашем вагоне большой шумной компанией. Алиса также незаметно влилась в нашу компанию, как передвигалась под действием собственного таланта. Мы уже не могли представить себя без её забавных выходок.
– Арс, погоди! – опомнился Кеша перед остановкой на своей станции и полез в чемодан. Покопавшись там, он извлёк мои старые часы, которые я просил отремонтировать его ещё пару месяцев назад. – Вот, удалось починить. Механизм, конечно простенький, материал слабый, потому и дешёвые, но я заменил пару деталей и ещё добавил кое-что.
– Спасибо, дружище! Надеюсь, время они показывают правильно?
– Конечно! Но ты обрати внимание…
– Иди уже, остановку пропустишь! – поторопил его Родион. – Нет, ну что за рассеянный человек? Поражаюсь, как он вообще в артефакторы подался – там же внимание нужно. Чуть остановку не пропустил, пока языком молол.
Кеша Уваров вышел в Новгороде, Валик Зимин покинул нас в Твери, напомнив о приглашении в гости, поэтому до Москвы мы добирались вчетвером: я, Родион, Алиса и Лиза. До конечной остановки оставалось всего пару часов, но километров за сто от Москвы поезд остановился прямо в поле.
– В чем дело? – удивился Родион и выглянул в окно. – По какой причине стоим? Здесь ведь за десять вёрст ни одной самой захудалой станции нет.
– Если тебе так интересно, можешь сходить к начальнику поезда, – заметила Лиза.
Вот только идти никуда не пришлось. Минутой позже в тамбуре послышались голоса, а ещё через несколько секунд в нашу дверь постучали.
Алиса применила маскировку и устроилась на краю верхней полки, чтобы при необходимости обрушиться на головы врагам, а я покосился на окно – как бы ничего не прилетело оттуда. Родион приготовился применить талант, а Лиза по привычке отодвинулась подальше – её дело оставаться за спинами бойцов и оперативно лечить тяжёлые раны.
– Войдите! – произнёс Родион, когда стук повторился, но был уже более настойчивым.
Дверь отъехала в сторону, а в проёме появилась фигура человека в форме хранителя порядка. Второй стоял у него за спиной и переминался с ноги на ногу.
– Полиция Московской губернии! – произнёс молодой парень, года на два-три старше нас. – Согласно указу императора от двадцать пятого мая этого года все пассажиры, которые въезжают на территорию губернии, обязаны предъявить документы и назвать цель визита.
– Мы домой едем! – возмутился Родион.
– Охотно верю, но проверить всё равно придётся – таков порядок. Предъявите документы.
Процедура проверки документов не заняла много времени. Буквально через минуту хранители вежливо попрощались и ушли дальше по вагону, оставив нас в недоумении.
– Что же это за правила такие, что даже домой теперь только по документам пускают? – нахмурился Родион. Как ни странно, ответ на этот вопрос отыскался у Алисы.
– Видимо, в Москве становится неспокойно – дворянские дома выясняют отношения, а ситуация угрожает выйти из-под контроля. Скорее всего, дворяне пытаются затащить на свою сторону наёмников из других губерний, а указ мешает этому. Император всё делает правильно – не хватало ещё в столице устроить выяснение отношений с сотнями, или даже тысячами участников.
– Да, иначе я представлял себе возвращение домой, – произнёс Родион.
Хранители покинули вагон, а поезд медленно потянулся в сторону Москвы, набирая обороты. Нам оставалось ехать чуть больше часа, но теперь я ждал нашего появления в столице империи не с трепетом, а с неодолимой тревогой.
Глава 2. Покушение
На вокзале уже по традиции нас встречал Алексеич. Водитель суетился возле нашего увеличившегося в размерах багажа, пытаясь уместить его в машине, а мы пока могли осмотреться и привыкнуть к шуму столицы.
Первое, что бросилось в глаза – увеличенное количество хранителей порядка на вокзале. Среди толпы людей, которые спешили занять места в своих вагонах, частенько попадались люди в форме. Удивительно, но у нас никто ни разу не проверил документы, хотя я успел заметить, что многих останавливали с подобной целью.
Нет, всё-таки здесь совсем другая жизнь. И я не о том, что Москва никогда не засыпает, а жизнь здесь буквально кипит и не замолкает ни на секунду. В Мурманске, а тем более, в экспедициях, просто не знаешь об интригах, заговорах и закулисных договорённостях дворян. На краю земли совсем другие задачи и мысли. Здесь же борьба за власть и могущество не останавливается ни на минуту.
– Готово! – послышался довольный голос Алексеича, а звук закрывающегося багажника подтвердил, что водителю всё-таки удалось справиться с головоломкой и уместить наши чемоданы. – В следующий раз придётся микроавтобус нанимать!
До Барвихи мы добрались минут за сорок. Вырвавшись из плотного потока машин, свернули на свободные улочки, усеянные богатыми домами, и быстро домчались до особняка Серафимовых. Здесь нас ждал приятный сюрприз.
– Пашка! – заметив старшего брата, Родион заключил его в объятия и похлопал по плечу. – Рад, что ты всё-таки выбрался к нам в гости. Как отец отреагировал на твоё появление?
– Старик сменил гнев на милость, – улыбнулся Павел. – А вообще, я за него волнуюсь. Он весь день ходит задумчивый, а мать говорит, что это состояние у отца уже неделю. Обычно это ничем хорошим не заканчивается.
– Видать, снова ввязался в какую-то авантюру. Ты ведь знаешь отца, постоянно придумывает какие-то схемы, чтобы удержать наш дом в числе лучших.
Сегодня нас ждал праздничный ужин по случаю воссоединения семьи. Павел делился историями из своего личного опыта, рассказывал о трудностях работы моряком на ледоколе и даже показал орден за освобождение пяти кораблей из ледяного плена. На Галину Юрьевну радостно было смотреть – она вся светилась от счастья. Шутка что ли, спустя несколько лет родной сын появился дома. Даже Владимир Михайлович добродушно улыбался, когда Павел рассказывал забавные случаи из службы на флоте.
Павел погостил у нас всего пару дней, а потом ему пришлось возвращаться на службу. Его и так отпустили всего на неделю, поэтому особо пообщаться с ним не удалось. В свободное время Родион попытался снова встретиться с Николаевской, но был послан в тундру и больше не навязывался. Очень вовремя парень вспомнил о номере телефона, который стрельнул почти год назад у девушки из ателье, но оказалось, что та уже вышла замуж. И тогда Родя откровенно заскучал.
А мне было не до скуки. Я решил потратить свободное время с пользой и получить полезные навыки. Для этого направился к водителю Серафимовых.
– Алексеич, дело есть!
– Прыгай, отвезу! – отозвался водитель. – Только учти, после обеда мне везти Галину Юрьевну по делам, поэтому у тебя всего три часа.
– Не проблема. Вообще, я немного по другому вопросу, мне бы научиться водить машину.
– Зачем это тебе? – удивился Алексеич.
– Ну, как это? Ситуации в жизни разные бывают. Может, пригодится когда-нибудь. С меня за одно занятие полторы тысячи.
– Да ну тебя! – махнул рукой мужчина. – Тысячи с головой хватит. И то, чтобы Владимир Михайлович не сердился из-за горючки и обслуживания машины. Садись на переднее сидение, я знаю тут тихое местечко, начнём заниматься там.
Мы выехали за пределы Барвихи и добрались до какого-то отдалённого посёлочка. На дороге было совершенно пусто, поэтому именно здесь Алексеич решил провести первое занятие. Пусть у меня не было опыта вождения, в родном мире я не проявлял особого интереса к машинам, да и не было денег, чтобы купить себе авто, но правила хотя бы отдалённо знал.
Матчасть я, конечно, подтяну, но здесь, на просёлочной дороге, мне достаточно хотя бы завестись и проехать пару кругов.
– Садись на водительское сидение! – скомандовал Алексеич, уступая мне «баранку».
Конечно, даже завестись у меня получилось не с первого раза, но мне достался терпеливый и толковый учитель. К концу нашего двухчасового занятия я уже сносно мог ездить вперёд-назад и даже попадал в повороты.
– На дорогу тебя выпускать, конечно, ещё рано, но перспективы есть. Через пару недель можем и по городу покатать. Только мой тебе совет – в Москву даже после получения прав не торопись выезжать – там опыт нужен.
– Спасибо, Алексеич! У меня нет пары недель, но я и не тороплюсь сейчас за баранку садиться. Так, хотя бы немного хочу ориентироваться для экстренных ситуаций.
– Ничего, я отмечу в карточке наезженные часы. Понемногу к концу учёбы наскребёшь на права.
– Алекеич, а если остановят? У нас не будет проблем, что я за рулём?
– Брось, я же рядом! А мы практикуемся на дороге без оживлённого движения. Проблем не будет, можешь быть спокоен.
Через неделю я уже уверенно катался по Барвихе. Если бы не академия, к концу лета я бы уже мог получать права. Правда, у меня заканчивались деньги, поэтому в скором времени занятия по вождению пришлось бы закруглять в любом случае.
– Тормози! Не рассчитаемся! – завопил Алексеич, когда перед нами выскочил дорогущий бронированный автомобиль. Что примечательно, нарушал правила не я, но водитель всё равно схватился за баранку и выкрутил её на себя, уводя автомобиль в сторону.
Машина поравнялась с нами, а окно в салоне опустилось вниз, и оттуда появилось улыбающееся лицо Сальникова.
– Арсений! Вот так встреча! Не знал, что ты решил сменить квалификацию и пойти в водители. Неужели Серафимовы так мало платят своим телохранителям?
– Юрий Михайлович, не волнуйтесь, платят хорошо. Просто хочу научиться водить автомобиль. Я считаю, что мужчина должен уметь делать всё.
– Похвальная инициатива! – кивнул аристократ. – Ты ещё больше вырос в моих глазах. Кстати, не голоден? Могли бы пообедать вместе. О деньгах даже не думай, я угощу.
Я прекрасно понимал, что отказать такому человеку было бы очень опрометчиво, а его желание пообедать – лишь повод вывести меня на беседу. Мне нужны веские причины, если я хочу отказаться от этого предложения и не навредить ни себе, ни дому Серафимовых.
– Принимаю ваше предложение, но за себя я заплачу сам. Право, Юрий Михайлович, вы меня обижаете, считая, что я не в состоянии заплатить за обед в приличном заведении.
– Идёт! – ухмыльнулся Сальников.
– Алексеич, сядешь за руль? По Москве я точно не поеду.
– Разумеется! – деловито отозвался водитель, который ещё не успел отойти от потрясения. – Но кофе пейте без меня. Моё дело маленькое – баранку крутить и в машине ждать.
Через несколько минут мы сидели в солидном кафе под названием «Ямал» на двадцатом этаже роскошного небоскрёба на Смоленской улице. Отсюда, с крыши высокого здания, открывался отличный вид на окрестности. Если хорошенько присмотреться, можно увидеть здание Московской академии, которое частично скрывалось за другими высотками. С другой стороны находилась Красная площадь и Кремль, но за домами его не было видно, да и я старался не особо вертеть головой по сторонам, чтобы не показаться дикарём.
– Ямал! – произнёс я, покачав головой. – Юрий Михайлович, у вас хорошее чувство юмора. Я как раз хотел отдохнуть от Арктики, но она нашла меня и в Москве.
– Простите, Арсений, – добродушно рассмеялся мужчина. – Мне казалось, вы оцените такой ход. Надеюсь, вы не голодны? Володька, небось, голодным отпустил из-за стола.
– Напротив, я сытно поел. Правда, это было ещё утром, поэтому от чашки кофе с круассаном я не откажусь.
Пока нам несли заказ, Сальников расспрашивал меня о севере. Мы болтали об учёбе в академии, экспедициях, моих планах на будущее.
– Понимаешь, Арсений, я совершенно не озаботился тем, чтобы иметь свои глаза и уши в академии и в Арктике в целом.
– И вы хотите, чтобы вашими глазами и ушами в Арктике стал я?
– Это очень смелое предложение и открытое. Дворяне никогда не говорят в лоб, но мне нравится твоя прямолинейность, – я отметил, что Юрий Михайлович незаметно перешёл на «ты», что говорило о его попытке договориться. – Нет, я не хочу обременять тебя такими обязанностями, но хотел бы знать о самых важных вещах. Например, если вы найдёте там месторождения полезных ископаемых, или другие ценности.
– Например, бивни мамонтов? Опасная затея, господин Сальников. Эти ресурсы принадлежат государству, и оно очень щепетильно относится к сохранности недр.
– Ты не улавливаешь тонкости, Арсений. Пусть бивни и прочие окаменелости достаются государству, я не претендую на кости существ, давно испустивших дух. Но если на каком-нибудь архипелаге обнаружится крупное месторождение алмазов, или на худой конец, железной руды, империи нужны те, кто добудут эти ресурсы. И вот здесь вступлю в игру я – подготовлю проект и получу разрешение от императора на добычу. Лёгкие деньги! Разумеется, ты получишь вознаграждение за свои труды.
– Я приму к сведению.
– Надеюсь, ты меня услышал, – без тени улыбки произнёс Сальников, пытаясь быть как можно более серьёзным.
Юрий явно сказал всё, что хотел, но у меня к нему появился разговор.
– Господин Сальников, могу я задать вам встречный вопрос?
– Весь во внимании! – мой собеседник не скрывал своего интереса, это читалось по его глазам.
– Боюсь вас разочаровать, но мой вопрос будет касаться дома Серафимовых. Что не так с Владимиром? Ещё зимой я получил предупреждение от неизвестных людей, потом предупреждение передаёте вы. Сейчас Владимир снова ходит сам не свой. Мне кажется, у него какие-то неприятности.
– Неприятности? – ухмыльнулся Сальников. – У Володи не неприятности, а реальные проблемы. А виной тому его непоследовательные шаги в общении с дворянскими домами. Я не буду называть тебе имена, но объясню схему на пальцах.
Юрий достал из внутреннего кармана ручку и нарисовал на салфетке несколько небольших кругов.
– Смотри, дворянских домов в Москве огромное множество, и часто они образуют фракции, чтобы защищать свои интересы.
– Кажется, понимаю. Это как Аверины с Вершиниными и своими вассалами.
– Верно! На самом деле, у Авериных в союзниках и подданных куда больше домов, но сейчас это не важно. Смотри, есть условная фракция Авериных, есть моя, есть фракция Кисловых, есть другие, а есть фракция, в которую всеми силами пытался вступить Владимир. Причём, не просто вступить, а получить права не вассала, а союзника. В какой-то момент это ему удаётся, но затем этот союз слабеет, а Кисловы начинают открыто им угрожать. И вот тут Володя делает то, что вызывает бурю негодования у его союзников. Он получает гарантии неприкосновенности ценой того, что покидает эту фракцию.
– Пахнет предательством, – я нахмурился и следил за руками Сальникова, потому как он сопровождал свой рассказ рисунками.
– Не пахнет, а так оно и есть. Пусть среди дворян подбирают более обтекаемые формулировки, но ты попал в точку. Вот только Кисловы не отказываются от претензий, понимаешь? И Серафимов оказывается в трудном положении. Когда под ним начинает гореть земля, он решает основать свою фракцию и собирает союзников. Как думаешь, что происходит?
– Это вызывает сопротивление от других фракций. Кому понравится, что рядом зарождается новая сила, пусть и для защиты своих интересов?
– Мне нравится как ты мыслишь, – прокомментировал мой ответ Сальников. – Именно поэтому Серафимов получил предупреждение от другого альянса дворянских домов. Но его это не остановило, он пошёл дальше и попытался переманить на свою сторону кое-кого из моей фракции. Это произошло на званом вечере у Вершининых, и я отреагировал незамедлительно. Как видишь, у Володи куча врагов. Кисловых нет, но дворянские дома из их союза питают ненависть к Серафимовым из-за того, что ты уничтожил лидера и поставил их в затруднительное положение. Мне кстати, ты оказал этим неоценимую услугу. И пусть сейчас эти люди заняты вопросами собственного выживания, некоторые всё равно могут попытаться отомстить. Как и люди из фракции, из которой Серафимов сбежал.
– Непростая ситуация.
– Очень непростая, – согласился Сальников. – Я не могу назвать Володьку мерзавцем, потому как слишком хорошо его знаю. Просто он недалёкий политик и стратег. Кстати, если захочешь, двери моего дома всегда открыты для тебя.
– Юрий Михайлович, я же не крыса, чтобы бежать с тонущего корабля. Мы попытаемся решить проблемы Серафимовых вместе, но если наши пути разойдутся, я подумаю над вашим предложением.
На этом наше общение с Сальниковым закончилось, а я вернулся в машину, где меня дожидался Алексеич.
– С опасными людьми вы общаетесь, Арсений Игоревич. Как бы чего не случилось.
– Оно и так случится, Алексеич. Я лишь пытаюсь разобраться в обстановке и отвести удар от нашего дома.
Следующий день принёс новые проблемы. После завтрака Владимир озадачил меня:
– Арсений! Сегодня поедешь со мной.
– Куда?
– Телохранители такие вопросы не задают, – ответил Серафимов-старший, напоминая о моём статусе. Всё-таки, в академии я учусь для развития таланта, а потом отработаю три года в Арктике, и неизвестно куда забросит меня жизнь. Скорее всего, придётся вернуться в Москву и работать на Серафимовых. Конечно, если к тому моменту я не придумаю способ избавиться от контракта.
В этот раз Владимир взял с собой оба автомобиля.В первом поместились водитель и три охранника, а во втором спереди находились Алексеич и охранник, на заднем сидении расположились мы с главой дома.
– Отчего такая осторожность?
– Слишком много вопросов задаёшь! – обрезал Владимир, но потом всё-таки смягчился. – Мы едем на заседание Совета, но есть люди, которые очень не хотят, чтобы я там появился. Думаю, они могут что-то устроить. Я говорю это не ради того, чтобы потешить твоё любопытство, а чтобы ты был начеку.
Автомобили проехали Барвиху, повернули на широкую дорогу, а потом свернули на улицу, где почти не было машин. Два взрыва прозвучали практически одновременно. Автомобиль повело в сторону, а в бронированную дверь ударили осколки. Взрыв был настолько мощным, что осколки смогли пробить бронированные листы, а мои ноги прошило сразу в нескольких местах. Я скорчился от боли и закричал. Видимо, боль была настолько сильной, что я сам не заметил как откатил время назад и продолжал кричать, хоть ноги были совершенно целыми. Мне потребовалось немного времени, чтобы понять – боль осталась лишь в моём сознании, на самом деле физически я больше её не испытываю.
– Что случилось? – послышался требовательный голос Владимира.
– Впереди засада… Два взрыва… – я всё ещё с трудом мог говорить, но всё-таки переборол себя и собрался. Сейчас дорога каждая секунда, потому как я даже не знаю насколько удалось откатить время.
– Что ты видел?
– Осколки прошьют бронированную дверь и ранят меня. Что дальше – не знаю.
Мне всё ещё было тяжело дышать, и каждая фраза давалась с трудом.
– Где это произошло?
– Точно не знаю, где-то в жилом районе. По обеим сторонам улицы стоят высокие дома и вывески. Там ещё рядом цветочный бутик, торговый комплекс, а впереди – парковка…
– Костя, ты слышал? – произнёс Серафимов по связи. – Заезжай в арку!
Кортеж заехал в арку, где машины остановились, а двери открылись, давая нам выйти.
– Скорее, Арсений! – скомандовал Серафимов и первым вышел из машины. – Наши враги должны думать, что всё идёт по плану.
Мы с Серафимовым и двумя охранниками из первой машины остались в арке, а кортеж поехал дальше.
– Куда они едут? Там ведь засада.
– Они выполняют мой приказ. Да, там может быть опасно, но эти люди знают на что идут. Они вскроют засаду, а там подтянемся и мы.
– Вы собираетесь идти туда?
– Конечно! Мои люди идут под пули, зная, что впереди их ждёт засада. Как я могу остаться в стороне? Станьте ровно, я дам защиту от стихий, Костя, активируй щит! Полная боевая готовность!
Ратник скептически осмотрел меня, отцепил от пояса пистолет и швырнул мне:
– Пусть это и не мощная винтовка, пробивающая броню, но всё лучше, чем с пустыми руками. Надеюсь, умеешь обращаться с этой штуокй?
Я повертел в руках боевой «Тур» и кивнул.
– Спасибо, приходилось стрелять из такой шутки.
Как ни странно, я не ощущал страха. Скорее, волнение и невероятность происходящего. Владимир вскинул руки вверх, а через пару мгновений нашу четвёрку окутали едва заметные ауры. Телохранители Владимира активировали амулеты, висевшие у них на шее, и сам Серафимов потянулся к защитному артефакту.
Один из охранников оказался артефактором. Я понял это, когда мужчина достал небольшое устройство, а затем активировал талант и напитал его энергией. Вспыхнули силовые линии, и в обе стороны от рукояти расползлось защитное поле, образовав подобие прямоугольного щита. Через силовое поле можно было спокойно смотреть, не рискуя получить ранение.
Только сейчас я понял, насколько мы были не подготовлены, когда штурмовали охотничий домик с заложниками в предместье Дудинки. Нам здорово повезло, что там оказались обычные каторжники без таланта и с ограниченным вооружением. Такой отряд, как у Серафимова, доставил бы нам куда больше проблем.
Мы покинули укрытие под аркой и поспешили следом за кортежем.
– Стоп! – скомандовал один из охранников и жестами приказал зайти в укрытие. Мы расположились под козырьком подъезда и следили за небом.
– Смотрите, летяга! – заметил второй охранник, который оказался ратником.
Неподалёку промчалась летяга и скрылась за поворотом. Такое впечатление, что она следила за нами. Как только её жужжание исчезло вдалеке, мы продолжили путь. Каждый из нас прекрасно понимал, что безнадёжно опаздывает, но ускориться не было возможности. Машины успели отдалиться от нас и повернуть на другую улицу, а через пару минут прозвучали взрывы и выстрелы.
– Через дворы! – скомандовал ратник, и повёл нас по сокращённому пути. Минут через пять мы оказались в соседнем дворе от того места, где произошло нападение. Буквально нам навстречу из соседнего подъезда выскочило трое нападавших. Мы заметили их первыми и успели атаковать. Завязалась перестрелка.
Пули ударили в щит артефактора, но не смогли его прошить, а наш ратник, который скрывался за щитом союзника, расстреливал врагов из автоматической винтовки. Владимир тоже не терял время даром и создал вокруг врагов огненный вихрь, но пламя не причинило им ни малейшего вреда. Похоже, эти ребята подготовились к возможной встрече со стихийником, и взяли защитные артефакты.
– Ничего, посмотрим, насколько у ваших артефактов хватит заряда! – пробормотал Серафимов, формируя морозное кольцо.
Его логика была понятна – возможно, нападавшие использовали артефакты исключительно с защитой от огня, или взяли слабую защиту, которая годится всего на один раз.
Вторая попытка Владимира увенчалась успехом, пусть и сработала не так, как ожидалось. Ледяная корка расшвыряла наших противников по сторонам, сбив их с ног. Ратнику удалось уложить одного бойца и ранить второго, но в этот момент ему под ноги прилетела граната. Мы совершенно не заметили человека, который оставался в стоящей неподалёку машине и ждал своих подельников, чем он и воспользовался. Я не стал дожидаться взрыва, и откатил время назад.
***
Вернулся всего на минуту назад, в тот момент, когда бойцы выбежали из подъезда и попали под наш огонь. Здесь от меня особо ничего не требовалось, поэтому я снял с предохранителя «Тур» и повернулся в сторону машины. Оттуда уже выскочил водитель и потянулся за гранатой.
Я выстрелил, целясь в голову, но промахнулся – пуля разорвала ухо противника и впилась в податливый металл автомобиля. Тот инстинктивно пригнулся и получил ещё две пули в грудную клетку. На водителе был бронежилет, поэтому раны оказались не смертельными. Мужчина упал на пол и выпустил из рук гранату.
– На землю! – я повалил Серафимова, а ратника и артефактора не пришлось просить дважды. Взрывом гранаты зацепило уцелевших противников, которые не успели отреагировать.
Ратник поднялся и осмотрел наших врагов – водитель точно погиб, его тело превратилось в кровавое месиво. Один из участников нападения был мёртв, ещё двое живы, пусть и тяжёло ранены.
Во двор забежали ещё два стрелка. Видимо, они находились на другой части улицы, когда атаковали кортеж, а сейчас уходили от полиции. Они зашли с очень неудачной позиции для нас, зайдя со спины, поэтому я успел лишь повернуться, закрыть собой Серафимова и выставить левую руку, защищаясь от выстрелов.
Что удивительно, из моих наручных часов вылетел круглый силовой щит, такой же, как у артефактора Кости, и принял на себя короткую очередь из автомата. Хоть это и стоило жизни моим часам, я нисколько не расстроился. Новые часы куплю, если не починю эти, а жизнь у меня одна. Ратник быстро расправился с противником, уложив обоих, а затем повернулся и посмотрел на меня.
– А ты полон сюрпризов, парень. Откуда часы такие взял?
– В магазине купил, – честно признался я, но мой ответ вызвал улыбки у всего отряда. Теперь, когда нам ничего не угрожало, все заметно расслабились и смогли перевести дух.
– Владимир Михайлович, уходите! – произнёс артефактор. – Сюда скоро нагрянет полиция. Мы скажем, что вас не было ни в кортеже, ни с нами.
– Не стоит, Константин. Полиция уже здесь, да и наверняка найдутся свидетели, которые видели меня с вами. Лучше разберитесь с теми, кто уцелел и попытайтесь выудить из них хоть немного информации. Я хочу знать кто стоит за этим.
Нам удалось привести в сознание одного из бойцов, но выбить хоть немного информации не вышло. Они работали через посредников, и при всём желании не могли назвать имя заказчика.
– Беловы, – пробормотал Владимир, когда боец отключился. – Думаю, это они. Это единственный дом, у которого достаточно денег и причин для найма настолько мощных бойцов.
Полиция нашла нас буквально через пять минут. Пришлось сдать оружие и рассказать как всё было. Конечно, о моём таланте мы не распространялись, но остальные детали передали в точности. Наши враги потеряли двух бойцов убитыми и ещё двоих ранеными. Правда, судьба выживших была незавидна. После судебного разбирательство их отправят на каторгу, откуда почти нет шансов сбежать.
Нашему кортежу тоже здорово досталось. Погибли водитель и охранник в первой машине. Взрывы не смогли им навредить, но наёмники расстреляли их в упор и добили машину выстрелом из гранатомёта. Водитель и пассажир во второй машине выжили. Алексеич получил тяжёлые ранения ног и отправился в больницу, а сидящий рядом с ним артефактор укрылся за щитом, как у Константина, и остался без единой царапинки.
– Господин Серафимов, мы непременно найдём организаторов этого покушения! – заверил офицер полиции, выслушав наши показания. – До момента, пока ведётся следствие, вам и вашим спутникам настоятельно прошу не покидать пределы города.
Как не покидать пределы? Я замер и удивлённо посмотрел на стража порядка. Он в своём уме? У меня через месяц экспедиция на Таймыр, а он говорит о запрете на выезд. Только этого мне не хватало!
Глава 3. Наследство
К счастью, ограничение на выезд действовало всего несколько дней. Стражи порядка допросили свидетелей и виновников происшествия, и сняли с нас ограничения. Теперь мы не были стеснены в передвижениях, а потому вечером этого же дня Владимир сделал небольшое объявление:
– Семья, думаю, нам не помешает немного отдохнуть и сменить обстановку. Мы едем на отдых.
– Сочи, Геленджик? – обрадовался Родион.
– Нет, слишком далеко, Алексей пока не готов к таким дальним путешествиям, – отрезал Владимир.
– Куда тогда? – стушевался парень.
– Завтра узнаешь, это сюрприз.
Владимир отказывался говорить куда мы едем, и даже Галина Юрьевна пребывала в неведении. И только утром, когда мы выехали из Москвы, Серафимов-старший приоткрыл завесу тайны, а заодно и прояснил причины своего неожиданного решения об отдыхе.
– Нам нужно ненадолго уехать из Москвы, пока всё уляжется. Враги нашего дома могут достать нас даже в особняке, поэтому я хочу сменить обстановку и запутать их. Нам нужно всего-то протянуть неделю-другую, потом Беловым и их союзникам будет уже не до нас. У них найдутся проблемы поважнее, чем сводить счёты.
Владимиру пришлось купить микроавтобус, чтобы поместились все члены семьи. Алексеича выписали из больницы, и он приступил к своим обязанностям. Помимо него с нами в путешествие отправились два охранника Серафимовых: артефактор Константин и ратник, которого звали Юрий. Увы, чудесная целительница Инга Витальевна перестала работать на Серафимовых, и нам приходилось обходиться без её помощи.
Костя устроился за рулём микроавтобуса, а Юрий с Родионом и Лизой переместились в машину к Алексеичу. Меня Владимир держал возле жены и младшего сына на случай, если им будет грозить опасность. Несмотря на летний зной, дорога пролетела почти незаметно. Через пять часов мы были у цели.
– Где это мы? – я смотрел на поверхность большого озера, по которому рассекали моторные лодки. Вдалеке, среди деревьев и зарослей камыша виднелись дома и временные палатки. Несмотря на обилие людей, здесь было значительно тише, чем в Москве, да и воздух был куда чище.
– Это Селигер, – Родион узнал озеро и покачал головой. – А сейчас мы находимся в городе Осташков, да пап?
– Верно, отдыхали здесь в прошлом. Только в этот раз мы направимся чуть дальше.
Владимир отпустил водителей, но Константин и Юрий всё равно остались с нами. Мы арендовали две моторные лодки, погрузились на них и направились на север к острову Городомля.
– Мы будем ночевать в палатке? – хмыкнул Родион, когда мы остановились у самой кромки берега и выбрались на сушу.
– Твои шутки не к месту, – огрызнулся Владимир. – Мы направляемся в посёлок Солнечный. Рядом с ним располагалась военная база, а теперь находится охраняемое убежище, в котором мы проведём неделю.
– Пап, ты серьёзно? Ехать на Селигер, чтобы сидеть в бункере и наблюдать всю эту красоту через иллюминаторы и решётки?
– Тебя я не держу, ты взрослый человек и можешь решать за себя сам. Это же касается Арсения и Елизаветы. Остальные останутся со мной.
В тот же вечер мы отправились кататься на лодке. Родион вызвонил Зимина из Твери, и мы отправились в Осташков встречать друга. На берегу нас ждал ещё один сюрприз – вместе с Валиком приехала Алиса. Не хватало только одного человека, и я тут же поделился своим наблюдением:
– Слушайте, тогда надо бы Кеше набрать, а то обидится! Всё-таки почти вся наша пятёрка в сборе.
– Это ты брось, – остановил меня Валик. – Наш Иннокентий сейчас горбатится в экспедиции на Новосибирских островах с профессором Калитвинцевым. Мы созванивались с ним буквально пару недель назад, когда они только отправлялись к островам. А там, сам знаешь, связь не ловит.
– Да, сейчас там хотя бы плюсовая температура.
– Ладно, куда поедем? – Родион устроился за рулём моторной лодки и вертел головой по сторонам, выбирая направление.
– А какая разница? – удивилась Алиса. – Мне кажется, здесь везде одно и то же.
– Не скажи! – авторитетно заявил Серафимов. – Вот, кстати! Сейчас я тебе докажу!
Мотор заревел, и мы помчались обратно на север. В этот раз Родя повернул чуть правее и обогнул остров по восточной стороне, остановившись на узкой песчаной косе. Её ширина составляла всего каких-то метров пять, не больше.
– Майская коса! – заявил Родя, спрыгнув на песок. – Мы ездили сюда, когда мне было лет пять.
– Интересно, где мы были в это время? – удивилась Лиза.
– Наверняка строили планы, как по-тихому смотаться в Швецию! – не упустил случая съязвить парень.
Здесь было действительно здорово. Песчаная коса уходила вглубь озера метров на сорок и скрывалась под водой. По ней можно было дойти почти до середины Селигера. Метров за десять от конца песчаной отмели на воде располагался буй, который подсказывал лодкам, что здесь можно безопасно проплыть и не сесть на мель.
– Давайте кто быстрее от буйка до берега! – предложила Алиса.
– Я как пловец – не очень, – честно признался я и посмотрел на Родиона.
– Да, я тоже лучше посмотрю со стороны, – поспешил ответить парень.
– От тебя другого и не ожидала, Серафимов, – улыбнулась девушка. – Лиза, составишь компанию?
– Конечно! Давай покажем мальчишкам как нужно плавать.
– Не торопитесь, я с вами! – увязался за девчонками Валик.
Мы с Родионом стояли по колено в воде на самом краю косы, а участники гонки добрались до буя и держались за него одной рукой.
– Начали!
Алиса сразу вырвалась вперёд, Зимин почти не отставал от девушки, а Лиза плыла последней. Видимо, экономила силы. Я повернулся к Серафимову и начал разговор, ради которого остался на берегу.
– Родь, я понимаю, что твой отец явно профан в конспирации, но ты-то что творишь? Думаешь, никто не догадается, что мы остановились здесь, если будем рассекать по всему озеру?
– Да где мы рассекаем, Сень? Сегодня ещё немного покатаемся, переночуем, а завтра заляжем на дно. Мне надоело чего-то бояться и осторожничать, я жить хочу, понимаешь? А если трястись от страха и ждать опасности, сидя в бункере, то жизнь сама по себе пролетит мимо.
– Ладно, я понимаю, что ты позвал Зимина, но Алиса… Откуда она узнала о том, что мы здесь? Думаешь, они приехали вместе с Валиком?
– Расслабься, старик! – Серафимов улыбнулся и хлопнул ладошкой меня по плечу. – Серьёзно, какой Зимин? Ей явно нравятся более решительные парни. Алису позвал я.
– Зачем? Думаешь, у тебя с ней что-то получится?
– Не, я с Малиновской даже не думаю мутить, себе дороже выйдет. Я позвал Алиску ради тебя, чтобы ты не косился на Лизу. Заметил, как она притихла в последнее время? Явно что-то замышляет.
– Ясно, гениальный план, который полностью крушит нашу конспирацию.
Я перевёл взгляд на наших пловцов и отметил, что Алиса и Лиза уже добрались до противоположной стороны берега и плывут обратно, а Валик явно отстаёт. Парень отдувался и хватал воздух ртом. Видимо, ему нечасто приходилось плавать.
Минут через пятнадцать пловцы добрались до косы и выбрались на берег. Алиса оказалась первой. Девушка выскочила на берег и принялась растираться. Я тут же сбегал в лодку за полотенцами и укрыл девушек, а последнее полотенце отдал Валику.
– Водичка теплее, чем в Мурманске, но всё равно не Сочи, – призналась девушка.
Я невольно залюбовался её фигурой – стройная, подтянутая. Алиса явно поддерживала себя в форме и часто плавала, потому как я бы ни за что не побил её рекорд. После такого заплыва недовольным остался только Зимин, который выбился из сил и проиграл, но уже через пару минут мы забыли об этом и отправились дальше.
Закат мы встречали на берегу озера Дивное, которое находилось внутри Городомли. Эдакое озеро в озере. Природа здесь была почти нетронута человеком, лишь кое-где встречались протоптанные тропинки. На дереве возле самого берега мы нашли качели, привязанные канатом к огромной ветке, а у самого берега пару раз натыкались на небольшие пирсы, которые оборудовали рыбаки. Проблем с охраной не возникло, потому как мы имели сюда допуск. Разве что Алису с Валиком придётся отправить на ночёвку в Осташков.
Мы нашли местечко подальше от посторонних глаз, развели костёр и жарили хлеб на костре. Валик отыскал кусок сыра, и у нас получилось вкусное горячее угощение. Через полчаса к нашему лагерю прибились белки, которые совершенно беззастенчиво таскали у нас хлеб. Видимо, привыкли к людям.
– Знаете, природа здесь особенная, – призналась Алиса. – На Таймыре тоже своеобразная природа, но не такая.
– Каждое место по-своему красивое, – начал философствовать Родион.
Мы гуляли до полуночи, а потом отправились в Осташков, где заночевали наши друзья. Следующим вечером Алиса уехала обратно в Москву, Валик пробыл с нами ещё дня два, но затем вернулся в Тверь. Вернувшись с автостанции, застали Серафимова-старшего на берегу озера с удочкой в руках.
– Нагулялись, – сухо заметил он, удостоив нас недовольным взглядом.
– Пойду переоденусь, – произнёс Родион, не желая развивать тему и ссориться с отцом. Лиза тоже ушла отдыхать, а я остался на берегу.
– Знаешь, почему мне нравится рыбалка? – неожиданно спросил Владимир. Видимо, его потянуло на откровения.
– Почему?
– Спокойное это занятие, не терпящее суеты. Вот мы все суетимся торопимся куда-то, а здесь так нельзя. Здесь нужно уметь ждать и действовать тогда, когда это нужно. А природа тут какая! Дышишь и радуешься. И, потом, пока ждёшь клёва, есть время посмотреть на свою жизнь со стороны, многое понять.
– Надумали что-нибудь?
– Надумал, – признался Серафимов. – Я ехал сюда не только, чтобы скрыться и отдохнуть с семьёй. Нужно было хорошенько подумать над тем, как быть дальше.
Естественно, Владимир не стал делиться со мной подробностями, но я не особо желал слушать его соображения. Когда понадобится – узнаю, а мне и самому есть над чем подумать. Каникул осталось совсем немного, и нужно использовать оставшееся время с максимальной пользой. На Селигере мы пробыли ещё неделю, а потом засобирались домой. И вот тут я сделал то, что планировал сделать, ещё когда находился в Мурманске.
– Я хочу взять неделю отпуска и заглянуть в родную Вологду, – заявил я, когда мы засобирались обратно в Москву. Моё решение вогнало в ступор Родиона и заметно удивило Серафимова-старшего.
– Хорошо, – сухо ответил мне Владимир, догадываясь о цели моей поездки.
– Даже не проси меня ехать с тобой – не поеду! – заявил Родион. – Я слишком соскучился по Москве, чтобы тратить своё время на провинцию.
– Даже не собирался, одному спокойнее. Не хватало тебе ещё от местных получить за приставания к девчонкам.
Лиза хмыкнула и поделилась своей идеей:
– Могу я поехать! Чтобы… проследить за Арсом и убедиться, что с ним всё будет в порядке.
– Это лишнее! – отрезал Владимир. – Арсений поедет сам, это дело его семьи и точка.
Пришлось возвращаться в Москву вместе с Серафимовыми и заказывать билеты на автобус до Вологды. В тот же день отправился на свою малую родину. Возвращался туда со смешанными чувствами. С одной стороны, мне хотелось проверить теорию, что в каждом параллельном мире существует двойник, который живёт свою жизнь. С другой стороны, боялся, что мои предположения окажутся правдой. Узнать, что ты и твоя семья были убиты, пусть и в параллельном мире, совсем неприятно.
Тем более, в Вологде могли оставаться подельники Кисловых, которые помогали в нападении на дом. Был ведь у этих мерзавцев какой-то мотив? Может, Чижовы помешали их бизнесу, или перешли дорогу в другом месте. Факт один: я не могу чувствовать себя в безопасности в этом городе.
Вологда встретила меня приятным солнечным днём и лёгким ветром. Город оказался невероятно красив: много старинных построек, парки, утопающие в зелени тротуары. Пока разбирался куда мне податься, успел налюбоваться городской красотой и даже невольно заскучал по родному городу в моём мире.
Из-за того, что я три года не заявлял о себе, да и вообще считался погибшим, свои права мне пришлось отстаивать в суде. К счастью, это заведение находилось в самом центре города, и мне не пришлось искать его.
– Вам в седьмой кабинет! – произнесла девушка в приёмной, когда я описал ей свою проблему.
Подошёл к седьмому кабинету, как мне и посоветовали на входе, и прочёл надпись на табличке: «Вениамин Фёдорович Чуриков». Постучал и потянул на себя ручку двери, которая мягко подалась движению, практически без усилий. Вошёл в небольшой кабинет и осмотрелся, пытаясь найти среди кучи бумаг хоть одного работника.
– Чем могу помочь?
Из-за стола, заставленного папками с бумагой, вышел преклонного вида мужчина. Его седые волосы были прилежно уложены, а лицо гладко выбрито. Всем своим видом он производил впечатление организованного и педантичного старичка.
Объяснил свою ситуацию, и старичок всплеснул руками:
– Право, господин Чижов, какое счастье, что вы живы! Конечно, казначейство может быть иного мнения, но я рад, что вы находитесь в добром здравии. Разумеется, вы имеете право возродить дворянский дом Чижовых, однако для этого потребуется провести судебное заседание. Знаете ли, нам нужно быть уверенными, что это действительно вы.
– Понимаю, Вениамин Фёдорович, поэтому не имею никаких возражений. На какой срок растянется этот процесс?
– Сейчас я найду дело вашего дома и назову наследство, на которое вы можете претендовать, а затем передам документы в суд. Думаю, минут через десять можно провести заседание. Видите ли, у нас на сегодня все заседания завершились, но рабочий день ещё в самом разгаре.
Так быстро? Памятуя бюрократическую машину в моём родном мире, я мысленно готовил себя к тому, что дело растянется на долгие месяцы. Даже прикидывал как бы вырваться на судебные заседания из академии, а тут всего пару минут, и готово. Хотя, не стоит торопиться с выводами. Может, я чего-то не понимаю?
Кстати, у меня ещё и наследство имеется. Я даже не думал об этом, а тут такая неожиданность. Интересно, что мне оставили Чижовы? Насколько я понимаю, статус дворян мои предки получили таким же путём, как Зимины – в награду за впечатляющие заслуги перед государством, поэтому ждать богатого наследства не стоит.
– Вот она! – довольно закричал старичок, размахивая в воздухе плотной папкой. – Давайте-ка посмотрим.
Завязки легко подались, и Вениамин Фёдорович принялся перелистывать бумаги.
– Так-с… Ага, вот оно!
Я терпеливо ждал, стараясь не перебивать старика. Понимаю, насколько это ответственная работа. Пусть хорошенько разберётся, но ничего не пропустит.
– Итак, юноша, вы можете претендовать на двести семьдесят тысяч четыреста пятьдесят рублей, хранящихся на счету вашего дома, и на земельный участок в престижном районе Вологды —родовое поместье Чижовых.
– Замечательно. Что мне делать дальше?
– Проследуйте за мной! – произнёс Чуриков и с важным видом направился по коридору. Лишь в самом конце длинной комнаты Вениамин Фёдорович велел мне устроиться в кресле и подождать. Его не было минут пять, а затем он вышел, но уже без папки и повернулся ко мне:
– Ожидайте здесь, вас позовут. На этом мои полномочия окончены!
Поблагодарил вежливого старичка, который так прилежно выполнял свою работу и принялся ждать. Как мне доказывать своё право на наследство? Похож ли я на себя в этом мире? Вдруг у местного Арсения Чижова были какие-то шрамы, или другие выделяющиеся приметы? Может, зря я это всё затеял? Нет, не зря! Если мои мысли верны, в этом мире жила моя семья, и я имею полное право на всё, что осталось после Чижовых. И вообще, я пришёл сюда не за наследством, а затем, чтобы восстановить свой дом!
Дверь отворилась, и в коридор выглянула девушка в строгом чёрном костюме. Она задержала на мне взгляд и скомандовала:
– Пройдите!
Я оказался в зале для судебных заседаний. Помимо меня здесь было всего два человека: судья и та самая девушка, которая пригласила меня войти. Судьёй был мужчина лет шестидесяти. Он посмотрел на меня поверх огромных очков с толстыми линзами и кивнул, приглашая занять место.
– Итак, Чижов. Верно я понимаю?
– Верно, ваша светлость.
– Понятно! – мужчина пролистал документы из папки, будто до этого их в глаза не видел и отложил бумаги в сторону. – Что-то не особо вы торопились вступать в наследство, господин Чижов. Ещё семь лет, и всё имущество перешло бы к государству, а заявить о наследовании было бы уже невозможно.
– На то были свои причины.
– Вы знаете о наказании за попытку ввести суд в заблуждение и посягательство на чужое имущество?
– Признаться, не слышал.
– Пять лет каторги! Срок может быть увеличен, в зависимости от тяжести злодеяния.
Вот это я попал! Жил себе тихонечко, никому не мешал, и проблем меньше было. Надо же было ввязаться в это наследственное дело. С другой стороны, почему я должен отказываться от того, что принадлежит мне по праву?
– Теперь знаю!
– Отлично! Будьте так любезны, положите руку на артефакт. Мы должны убедиться, что вы действительно Арсений Игоревич Чижов, наследник дворянского дома Чижовых.
Внутри у меня похолодело. Вот как они проверят мою принадлежность к Чижовым. У них есть артефакт, который каким-то образом определяет Чижов я или нет. Как же он работает? Считывает ДНК, или это своеобразный детектор лжи? В любом случае, отступать уже поздно. Если я дам заднюю сейчас, меня могут заподозрить в чём-то неладном. Я положил вспотевшую ладонь на артефакт и перевёл взгляд на судью.
– Вы подтверждаете, что являетесь Арсением Игоревичем Чижовым, наследником дворянского дома Чижовых?
– Подтверждаю!
Руку обдало приятным теплом, а камень засветился зелёным. Надеюсь, это значит, что я прошёл испытание?
– Замечательно! – кивнул судья и принялся что-то писать, а потом поднял на меня взгляд и протянул бумаги: – Дворянский дом Чижовых восстановлен, а вы являетесь его единственным членом. Позаботьтесь о сохранении и процветании собственного дома. И ещё, доступ к банковскому счёту вашего дома будет восстановлен. Права на владение земельным участком с находящимися на нём постройками принадлежат вам. Всего доброго!
Я вышел из зала заседания суда на трясущихся ногах. Получилось! Даже не хочу думать чем бы всё закончилось, если бы артефакт сработал иначе. Итак, теперь у меня есть немного денег и земельный участок в Вологде. Понимаю, что это родовое гнёздышко, но я не испытывал к этому месту совершенно никаких чувств. Наоборот, мне совершенно не хотелось находиться в месте, где произошло страшное убийство моей семьи.
И всё-таки я поймал такси и отправился смотреть бывшее семейное гнёздышко. Сгоревший дом я заметил ещё до того, как машина остановилась возле высокого каменного забора. Я расплатился с водителем и вышел на улицу. Долго простоял перед калиткой, не решаясь войти внутрь. Ключи от ворот мне передали в суде вместе с другими бумагами. Правда, за три года замок поржавел и не открывался, поэтому пришлось перемахнуть через забор. С замком потом разберусь.
За три года с момента трагедии участок пришёл в запустение. О том, что здесь был разбит сад, говорили разросшиеся деревья и мощённые камнем дорожки, а вот клумбы полностью заросли сорняками. Увы, цветы оказались неспособны бороться за выживание в этих условиях.
Дом выглядел ещё хуже – крыша рухнула после пожара, похоронив под собой всё содержимое второго этажа. Стены закоптились, а окна зияли пустотой. Заглянул внутрь дома через окно и убедился, что всё ценное давно вынесли. И всё равно не смог отказать себе в возможности забраться внутрь и прошерстить доступные комнаты. Судя по всему, я оказался в гостиной. Моё внимание привлёк сервант, который от влаги и перепадов температуры пришёл в ужасный вид. Внутри лежала фотография, которая не заинтересовала мародёров. Для них она не представляла никакой ценности, а мне была дороже золота.
Я смотрел на фото и едва сдерживал себя в руках. Оказывается, в этом мире у меня были старший брат и младшая сестрёнка. Отец был жив! В моём мире я почти не помнил его – он погиб, когда мне было пять лет. Здесь даже дедушка с бабушкой были живы. И всё это у меня отобрали Кисловы. Не у меня, а у того Арсения, который принадлежал параллельному миру. Тому миру, в который забросил меня профессор Мезенцев. В этот момент я почувствовал себя невероятно одиноко, словно меня окружали совершенно чужие люди.
Но ведь это не так! У меня есть друзья, которые поддержат. Кеша, Валик, наверно, даже Родион. Пусть он заносчивый и невыносимый индюк, но я считал его своим другом. Правда, мне всё равно не хватало семейного тепла, но с этим пока ничего нельзя поделать. Спрятал фотографию, осмотрелся в поисках ещё хоть чего-нибудь ценного, но потерпел неудачу и поскорее выбрался из сгоревшего дома, пока перекрытие между этажами не обрушилось и не похоронило меня под завалами.
Достал телефон и задумался кому звонить. Серафимову? Родион вряд ли сможет помочь, да и не в его интересах это. Мне нужен кто-то из сильного дома, у кого могут быть связи даже в Вологде. Аверин! Если влияние их дома распространялось даже на Арктику, то в Вологде точно должны быть какие-то зацепки. Заодно и проверим, друг он мне, или нет.
– Арс, вот так неожиданность! – послышался в телефоне удивлённый голос Аверина. – Чем обязан?
– Ава, есть дело на круглую сумму. Я ведь знаю, что у твоего дома есть связи во многих крупных городах. В Вологде кто-нибудь есть?
– Решил заняться наследством?
– А ты откуда знаешь?
– Арс, я многое знаю! – послышался из трубки довольный голос Петра Аверина. Готов поспорить, он сейчас улыбается. – Чем могу помочь?
– Хочу продать свой участок. Десять процентов твои.
В трубке на пару секунд повисла тишина.
– Арс, самостоятельно ты этот участок будешь продавать полгода, если не дольше, но я могу помочь. Сам понимаешь, возня с бумагами будет стоить денег. Взамен я хочу получить десять процентов и услугу.
– Давай лучше двадцать процентов, но без услуги.
– Ладно, десять процентов так десять! – послышался разочарованный голос Аверина. – Лишнего не возьму. Я сделаю пару звонков, а ты пока подожди час-другой. Думаю, на пустой участок в престижном районе быстро найдётся покупатель. На счёт честности не волнуйся, тебе заплатят хорошие деньги и не обманут. За этим проследит мой человек. Процент Авериных от сделки отдаешь ему, это пойдёт на развитие наших дел в Вологодской губернии.
Аверин не обманул – прошло всего минут двадцать, и мне позвонили.
– Добрый день. Это Арсений Игоревич Чижов?
– Он самый!
– Я от господина Аверина. Он сказал, что вы хотите продать земельный участок в Вологде?
– Всё верно.
– Когда мы можем встретиться с вами?
Через полчаса к поместью Чижовых подъехала машина, из которой вышел мужчина лет пятидесяти. Он приветливо помахал мне рукой и направился навстречу.
– Баграмян Иван Арамович, – представился мужчина. – Давайте осмотрим участок!
Мы прошлись по участку, за время инспекции Баграмян делал пометки в своём журнале, но не давал никаких комментариев. Подниматься на второй этаж сгоревшего дома он наотрез отказался, а саму постройку прокомментировал просто: «Под снос». В конце, когда мы остановились у выхода, Иван Арамович задал мне провокационный вопрос:
– Арсений, сколько вы хотите за этот участок?
– Иван Арамович, я полагаюсь на ваш опыт. Назовите свою цену.
– Миллион вы за него точно не получите. Здание нужно сносить и вывозить строительный мусор с участка, а это время и деньги. Были бы здесь хоть какие-то уцелевшие постройки, мы могли бы выручить значительно большую сумму, но в этой ситуации я не обещаю больших денег.
– Меня устроит даже восемьсот тысяч. Вы согласны?
Баграмян покачал головой и бросил оценивающий взгляд на участок.
– Арсений, я не покупаю его, а помогаю найти покупателя. Это большая разница. Знаете, если бы за вас не попросил Пётр Николаевич, я бы предложил вам четыреста тысяч сразу и занялся бы продажей самостоятельно, но ради вас я поищу человека, которого участок может заинтересовать. Дайте мне день-два, и мы всё уладим.
Мы ударили по рукам и разошлись. Я решил заночевать в Вологде и отправился искать хорошую гостиницу с надёжной охраной. Теперь, когда у меня были деньги, я мог не экономить на безопасности. Тем более, этого не стоит делать в городе, в котором на Чижовых уже совершали удачное нападение.
Ночь в гостинице обошлась мне всего в три тысячи, зато я выспался и был полон сил. Баграмян меня приятно удивил, когда в десять утра позвонил с предложением проехаться на участок с потенциальным покупателем. Вот это я понимаю оперативность! Хорошо, что решил не уезжать в Москву, а остаться здесь.
Участком заинтересовался банкир лет сорока на вид. Ему не терпелось скорее посмотреть поместье, а Баграмян наоборот тянул резину, подогревая интерес. Было забавно наблюдать со стороны, как Иван Арамович презентует мой участок и набивает цену. Всё-таки этот человек умеет работать с недвижимостью, а идея позвонить Аверину была замечательной. Я нисколько не пожалел, что согласился отдать десятую часть в качестве благодарности за помощь.
Осмотрев весь участок, банкир решил пообщаться со мной, как с владельцем:
– Арсений, можно начистоту? Почему решили продать участок? Это ведь ваше родовое гнездо. По логике вещей вы должны зубами в него вцепиться и не отдавать. Я бы на вашем месте здесь навёл порядок и возродил поместье.
– Всё так, в иной ситуации я поступил бы также, но место, где погибла вся семья, доставляет мне мучительные воспоминания. Я хочу сменить обстановку – уехать отсюда подальше, начать новую жизнь. Этот участок будет тем магнитом, который постоянно будет тянуть обратно и напоминать о случившемся. Для меня будет лучше перелистнуть эту страницу истории, и избавиться от тяжёлых воспоминаний.
– Понимаю, – кивнул мужчина и повернулся к Баграмяну. – Иван Арамович, я принимаю ваше предложение.
Мы подписали договор, который тут же был скреплён официальными печатями. Взамен документов на участок я получил чек на девятьсот пятьдесят тысяч.
– Я же говорил, за миллион мы этот участок не продадим, – произнёс Иван Арамович, когда мы остались наедине без посторонних ушей. – Пришлось торговаться за цену, которая несколько ниже этой психологической планки.
– И всё равно, это больше, чем я рассчитывал.
– Не забывайте, что мне причитается десять процентов. Ваша доля – восемьсот пятьдесят пять тысяч. Я учёл ваши пожелания и мог торговаться ещё немного, но Аблицову очень приглянулось это место, поэтому он особо не настаивал на снижении цены.
– В таком случае, давайте проследуем в банк, потому как выписать чек у меня нет возможности.
Рассчитался с Баграмяном, ещё раз поблагодарил его за помощь, и с банка направился прямиком на вокзал. К счастью, железнодорожное сообщение в Вологде было куда лучше, чем в Мурманске, поэтому на поезд я сел в тот же день, погуляв всего пару часов по вокзалу. До последнего опасался, что на меня могут начать охоту нечистые на руку дельцы, но обошлось. Что ни говори, а сейчас у меня на руках было чуть больше миллиона и ста тысяч рублей.
В Москве я оказался в полночь. Не стал беспокоить Алексеича, который сейчас наверняка спал, а вызвал такси.
На следующее утро Владимир огорошил меня очередной новостью.
– Арсений, я так понимаю, ты восстановил дворянский дом?
– Все верно, Владимир Михайлович, можете меня поздравить.
– Поздравляю, – сухо проронил Серафимов-старший. – В таком случае, наш контракт необходимо расторгнуть. Дворяне не могут служить у других дворян – они могут служить только императору!
– И что из этого следует?
– Из этого следует, что я хочу получить обратно свои четыреста тысяч, которые прописаны в твоём контракте как отступные. Надеюсь, ты помнишь об этом?
– Разумеется, Владимир Михайлович. Вам как удобнее, наличными или чеком?
Нужно было видеть лицо Серафимова. Он явно не ожидал, что у меня будет достаточная сумма, чтобы вернуть долг. Понимаю. Думал загонять меня в долги по четыреста тысяч в год и намертво прикрепить к своему дому? Не вышло. А ведь Владимир знал о моём происхождении, но не сказал мне об этом. Не мог не знать, потому как меня проверяла его служба безопасности и как-то он ведь сделал мне документы. Точнее, восстановил без моего участия.
– Меня устроит любой вариант, – произнёс он, взяв себя в руки.
– В таком случае, выпишу вам чек. Благо, по случаю приобрёл в банке чековую книжку.
Формальности были улажены, и я мог вздохнуть спокойно. Впервые за долгое время я не был стеснён никакими обязательствами и чувствовал себя свободным человеком, хозяином собственной жизни. Приятное чувство, что ни говори. Правда, перспективы пока очень туманны. Мне точно хватит на оплату обучения в этом году, а что делать с третьим курсом? Нужно ведь ещё снимать квартиру и чем-то питаться. Да и не мешало бы обновить свой гардероб.
– У меня есть предложение, – произнёс Владимир, отложив в сторону столовые приборы. – Я предлагаю принять вассалитет нашего дома.
– Полагаю, условия те же, только теперь они позволительны для дворян?
– Условия гибкие, но мы их обсудим и прочно закрепим. Мне нужны способные люди, которые могут быть полезны дому. Во время покушения ты показал себя с лучшей стороны, поэтому я готов сделать тебе такое предложение. От нас ты получаешь покровительство и защиту, от тебя я жду участия в жизни дома
– Владимир Михайлович, мне нужно подумать. В конечном счёте, меня никто не гонит в шею, и я могу спокойно подождать.
Серафимов хмыкнул, но не стал комментировать моё решение, но по его глазам я видел, что старый лис заволновался. Наверно, думает, что я могу переметнуться к Авериным или другому дворянскому дому. Да сейчас! У меня пока нет ни малейшего желания встревать в эти ваши дворянские разборки. Тем более, пока они находятся в горячей фазе.
Нет, я не собирался спешить с вассалитетом. Отлично помню званый вечер у Вершининых и принятие вассалитета Марковыми. Слова Аверина впечатались в мою память: «Вассал не может идти против воли сюзерена. По крайней мере, сразу, как только принял статус подданного». Перспектива становиться безвольным болванчиком мне совсем не улыбалась. Я отлично помнил отношение ко мне Владимира, когда он потребовал сопроводить его на совет. Это была не просьба, а приказ, как к прислуге.
– Хорошо, я подожду, пока ты прокутишь все доставшиеся в наследство деньги и согласишься на мои условия, – закончил Владимир, давая понять, что наш разговор окончен.
– Всё вы о делах печётесь! – возмутилась Галина Юрьевна. – Вот, лучше попробуйте мою фирменную запеканку. Уверена, после неё вы хоть ненадолго забудете обо всём на свете!
Каникулы заканчивались поразительно быстро. Говорят, к хорошему быстро привыкаешь, вот я и не заметил как почти пролетели два месяца, и пришло время возвращаться в академию. На прощальном ужине перед нашим отправлением Владимир сидел хмурый, а уже после того, как все расправились с едой, поднялся из-за стола и взял слово:
– Семья! Я принял судьбоносное решение для нашего дома. Сегодня я продал наш семейный бизнес. Да, пришлось сильно уступить в цене, мы получили всего лишь двести шестьдесят миллионов, но этого хватит, чтобы рассчитаться с долгами и начать заново на новом месте. Чуть позже я продам поместье. Надеюсь, удастся выручить за него ещё шестьдесят миллионов.
– Мы уезжаем из Москвы? – удивился Родион.
– Да. В последнее время здесь слишком опасно, а встревать в разборки сильных дворянских домов я не намерен.
– И где мы будем жить? Надеюсь, мы ездили на Селигер не для того, чтобы подыскать подходящее местечко для переезда?
– Нет. Мы перебираемся на север, в Мурманск.
Глава 4. Морской бой
Малиновская поймала такси и направилась на окраину города к неприметному двухэтажному зданию, которое выделялось на фоне остальных домов лишь осыпавшейся штукатуркой на фасаде. Кто бы мог подумать, что это здание – одно из самых защищённых во всём Мурманске?
– Алиса Малиновская, к Щукину на третий этаж, – бросила девушка консьержу, сидевшему у входа.
В другой ситуации эта фраза прозвучала бы очень странно, ведь у здания было всего два этажа, но Алису поняли без лишних объяснений. Девушка задержалась всего на несколько секунд, после чего услышала фразу: «Доступ разрешён» и продолжила путь.
Тот самый «третий этаж» находился не наверху, над вторым, как логично можно было предположить, а под землёй. Называть его подвальным помещением язык не поворачивался, да и фраза «третий этаж» давно стала паролем и вносила свою долю путаницы для возможных недоброжелателей, которые могут сюда заглянуть.
Пришлось здорово заморочиться над обогревом подземного комплекса в широтах, где зимой земля промерзает на несколько метров в глубину, но оно того стоило. Алиса прошла по коридору и постучала в мощную бронированную дверь, а потом решительно распахнула её и вошла в комнату.
– А, моя юная разведчица пожаловала! – расплылся в улыбке худощавый мужчина с пронзительным взглядом серых глаз. – Присаживайся. Может, чаю?
– Благодарю, Василий Степанович, не откажусь.
Щукин нажал кнопку на пульте и передал просьбу секретарю, а затем жестом пригласил девушку располагаться в мягком кресле для посетителей.
– Давно ты не баловала старика своими посещениями. Ещё со времён дуэли между Колмыкиным и Чижовым.
– Не было повода, – отозвалась девушка. – А о происшествии в Дудинке вы и так узнали больше, чем я могла сообщить.
– Да, ты молодец, хорошо сработала. А вот нагоняй от императора мы всё-таки получили. Не заметили, не предотвратили… Кстати, как там этот Чижов? Очень интересный парень. Пропал без вести три года назад во время нападения на их имение, нигде не засветился за это время, и тут неожиданно выплыл. Что любопытно, у нас нет никаких данных о его таланте. Обычно он формируется к семи годам, но я изучил информацию по нему из вологодской гимназии, и там пишут, что Арсений был обычным парнем и не проявлял талант.
– Хотите сказать, что у него не было таланта вообще?
– Или его тщательно скрывали. Учитывая, что парень уник, я не удивлён. Присмотри за ним, Алиса. Арктика опасное место, а Чижов – перспективный парень, я не хочу потерять его по нелепой случайности.
– Уже присматриваю, – произнесла девушка и едва заметно покраснела.
– Та-а-ак! Наша маленькая разведчица влюбилась? Надеюсь, чувства не помешают выполнению задачи?
– Нет, я присматриваю за происходящим в академии и обо всём подозрительном немедленно докладываю вам. А своё отношение к Чижову не считаю помехой выполнению задачи.
– Согласен, – Щукин покачал головой и не смог сдержать улыбки. – Действуй, Алиса. Я на тебя рассчитываю.
***
Владимир остался в Москве, чтобы уладить некоторые дела и продать дом, а мы с Родионом и Лизой вернулись в Мурманск, где нас ждало начало нового учебного года. Ждал этого момента с волнением, потому как конец прошлого года выдался невероятно драматичным и богатым на события. Да и весь год нас ждали неприятности, которые охотно устраивали враги.
В северных морях до сих пор бушевала загадочная угроза, вредившая мореходству. На её счету собралось уже не меньше трёх десятков кораблей. В основном жертвами становились контейнеровозы и рыболовные судна.
В первый день августа мы собрались в академии. Я увидел знакомые лица и отметил, что теперь среди студентов нет Кислова и его подельников, а также Татьяны Арской, которая оказалась родственницей императора. Видимо, девушка находилась здесь с определённой целью, и после разоблачения решила покинуть академию.
Август принёс нам и долгожданные встречи. Так мы наконец-то встретились с Уваровым, и наша пятёрка воссоединилась. Я решил поинтересоваться у Кеши результатами экспедиции. Всё-таки Новосибирские острова покорили меня своей красотой и хранили множество секретов.
– Полярный день – сущий ад, если вы ночуете в палатке и забыли прихватить с собой маску для сна, – признался парень. – Да и вообще теряешь ощущение ночи. Первую неделю я вообще не мог уснуть, спасали только микстуры со снотворным, которыми снабжал нас Куксин.
– Пётр Николаевич тоже поехал с вами?
– Конечно! Нашему биологу только дай возможность лишний раз побывать на краю земли и поразглядывать цветочки. С островов он притащил целый ворох новых образцов.
– А много вас в экспедицию собралось?
– Да нет, всего двенадцать студентов и два преподавателя. А могло быть и больше, это ведь даже не десятая часть курса.
– Мало нас осталось, – заметил Гаранин, ухватившись за волнующую его тему. – За год больше десяти человек отсеялось.
– К выпуску хорошо, если полторы сотни останется, – поддержал его Смолин.
– Да ладно вам, не нужно сгущать тучи, – одёрнул я ребят. – Это нормальный процесс. Кому-то не по пути, кто-то проштрафился. Это ректор ещё благосклонно относится к нашим выходкам, иначе нас с вами здесь бы уже не было, как и третьей части потока.
– Интересно, сколько студентов наберут в этом году? – переключился Коля. – Снова две сотни будут набирать, или расширят курс?
– Куда расширять-то? – ухмыльнулась Дорофеева. – Тут бы нашему курсу работу найти после выпуска, а там ещё по полторы-две сотни выпускников будет добавляться каждый год. Думаю, в ближайшую пару лет увеличивать число студентов не станут, пока не наладят вопрос с трудоустройством.
– А если не наберётся две сотни? Всё-таки, слава об академии прогремела на всю страну, и не всегда в лучшем свете…
– Шутите? Мы – четвёртые по популярности во всей империи по запросам в сети! – Яна достала телефон, пару раз коснулась экрана тонкими пальчиками с окрашенными красным лаком ногтями и повернула смартфон экраном к нам. – Вот, смотрите! Впереди только Московская академия, Питер и Ростов-на-Дону. Мы даже Новгород и Екатеринбург обошли по запросам в сети, а это кое-что да значит.
– Ну, запросы в сети – это одно, а реальный интерес…
– В сентябре увидим! – отрезала Дорофеева.
Спор мог бы продолжаться ещё долго, но в этот момент в гостиную ворвался Родион со свежими новостями:
– Слышали? Нас будет сопровождать эсминец и патрульный катер!
– Откуда узнал?
– Только что Гронский при мне связывался с адмиралтейством и выбивал сопровождение для нашего корабля.
– Хорошая новость, – произнёс Аверин. – Учитывая неспокойную обстановку, сопровождение нам точно не помешает.
– Собирают в актовом зале! – объявил Кирсанов, заглянув в гостиную.
В зале оказалось просторно. Я ожидал увидеть первокурсников, но ошибся – они появятся здесь неделей позже, когда нас в Мурманске уже не будет. Ознакомительная практика составляла всего две недели, поэтому не было нужды отбирать у будущих студентов время и томить их в стенах академии.
За столом преподавателей также было пусто – Гронский, Платонов, Лёвушкин, Остроумова… И это всё? Надеюсь, преподаватели просто не успели вернуться из отпуска, и у нас не будет проблем с кадрами.
– Приветствую, второй курс! – произнёс Гронский с улыбкой. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули за время каникул, потому как нам предстоит серьёзная работа. В этот раз вы снова отправитесь на Таймыр, закончите запланированную программу прошлой экспедиции и выполните новые задания. Надеюсь, хотя бы в этот раз мы проведём экспедицию до конца.
По залу пробежали шепотки, а потому ректор дал немного времени, пока снова воцарится тишина.
– С вами в экспедицию отправятся Георгий Максимович Платонов, Григорий Иванович Лёвушкин, Акулина Ивановна Остроумова и Константин Фёдорович Кочубей.
Ректор окинул взглядом преподавательский стол и вспомнил, что историка нет в зале, поэтому поспешил добавить:
– Константин Фёдорович присоединится к нам немного позднее. Отправляетесь в путь завтра утром. Желаю вам удачной и результативной экспедиции!
Утром мы в полном составе прибыли в порт. С собой я взял два комплекта сменной одежды и вещи, необходимые в экспедиции – сухое горючее, переносную горелку, зажигалку, фонарик, батарейки, спички, компас и массу других мелочей. Пайки с собой не брали, потому как академия пообещала обеспечить питанием. Правда, Зимин всё равно притащил фирменный мамин пирог с малиной.
Плыть нам снова выпало на «Печоре». Это экспедиционное судно было нам уже знакомо по весеннему путешествию на Таймыр. В этот раз мы ехали туда же, но планы были немного другие. Как я понял, Платонов хотел сделать всё то, чего не удалось добиться в мае, а значит, нас ждут путешествия по пустошам, ненадолго лишённым снежного покрова.
В августе заканчивается недолгое арктическое лето, и уже в начале сентября полуостров накроет плотным слоем снега. А сейчас у оленеводов есть возможность угнать свои стада дальше на север, чтобы олени наели бока и приготовились к долгой зиме. Нам снова предстояло отправиться в Диксон, а оттуда взять немного на восток в поисках оленеводов. Поймать их на одном месте практически невозможно, ведь каждые пять-шесть дней они передвигаются, чтобы отыскать новую пищу для оленей. Эти рогатые обжоры меньше, чем за неделю уничтожают растительность на километры вокруг, поэтому их хозяевам можно и не мечтать об оседлом образе жизни.
– Начинаем погрузку! – скомандовал Платонов, которому снова предстояло взять на себя командование нашей экспедицией.
Сложили свои рюкзаки в огромную сеть, расстеленную на пирсе, а сами по трапу. Через несколько минут рюкзаки подняли на корабль, и мы растащили вещи по каютам, но задерживаться внутри не стали, а собрались на палубе – такое событие нельзя пропускать. Тем более что в этот раз в порту собралось много зрителей, которые пришли проводить нашу эскадру в плавание. Некоторые дамы махали платочками и бросали их вслед, надеясь, что ветер подхватит их и донесёт парням на корабль.
– Улица Набережная, дом двенадцать, – прочёл Кирсанов, развернув один из платочков, который достался ему от симпатичной девушки ещё на берегу.
– О, кому-то будет чем заняться после возвращения из экспедиции! – оживился Родион, а парни, стоящие рядом, многозначительно заулыбались.
Нас сопровождал эсминец «Бородинский» и патрульный катер «Мурена». Эсминец первым вышел в море, затем последовали мы, а потом нас догнал катер. «Мурена» двигалась немного слева и чуть позади, прикрывая нас со стороны моря.
К вечеру зашли в Архангельск и передали немного груза, который прихватили по пути. Ночь мы простояли в порту. Видимо, Платонов решил не пороть горячку и не рисковать сверх меры, а перестраховаться, чтобы продолжить путь при хорошей видимости. Что-то мне подсказывало, что такое решение отставной генерал принял по вине таинственной угрозы, топившей корабли.
Путь продолжили в четыре часа утра. Благодаря тому, что небо оставалось светлым даже после захода солнца в это время, мы прождали чуть больше четырёх часов. Что меня удивило, в этот раз старались не уходить далеко от берега. В принципе, морской путь и так пролегал недалеко от береговой линии, но теперь мы держали землю в пределах видимости.
– Это для безопасности кораблей, экипажа и пассажиров, – пояснил Платонов, который вышел на палубу подышать морским воздухом и разведать обстановку. – Враг может атаковать только с моря. Ну, либо с земли, но тогда ему точно не уйти от возмездия.
Торчать на палубе нам быстро наскучило, а потому мы собрались в одной из кают-кампаний, чтобы изучить карты и свериться с планами. Платонов разработал для нас необычную программу – часть студентов сразу отправлялась в тундру на поиски оленеводов, а другая часть должна была помочь в настройке и обслуживании научного оборудования, которое мы везли на борту.
В Диксоне должны остаться сто человек вместе с Платоновым и Остроумовой, ещё пятьдесят спустятся по Енисею в Мунгуй, а остальные отправятся ещё южнее – в Усть-Порт. Нашей пятёрке выпала задача спуститься в Мунгуй, а оттуда добраться до Усть-Авама, который находился в глубине полуострова.
– На дорогу вам всего два дня! – распорядился Платонов, когда мы составляли планы. – Лёвушкин останется с первой половиной группы в Мунгуе, а вы на квадроциклах отправитесь в путь. Один человек управляет квадриком, остальные находятся в прицепе вместе с вещами. Заночуете посреди дороги, к концу второго дня должны будете добраться до Усть-Авама. С собой обязательно возьмите целителей, стихийников и артефакторов.
– Артефакторы там зачем нужны? – удивился Кеша.
– В посёлке есть несколько генераторов, которым наверняка понадобится обслуживание. Тащить их в город, конечно же, никто не будет. Куда проще вызвать специалистов и разобраться на месте. Да и по мелочи помощь артефакторов пригодится – в тех суровых условиях любое преимущество перед неприветливым климатом окажется к месту. На это вам отводится неделя, а потом выдвигаетесь обратно в Мунгуй и меняетесь со второй группой. Корабль заберёт вас через двадцать четыре дня…
Платонов не успел договорить, когда судно сотрясло от мощного взрыва. Все, кто сидел, попадали на пол, свет в кают-кампании погас, а комната наполнилась испуганными возгласами. Я машинально откатил время назад и незамедлительно начал действовать. Что могло произойти с кораблём? Варианта всего два: либо мы налетели на камни, либо нас атаковали. Во второй вариант я почему-то верил больше. Как минимум по той причине, что экипаж «Печоры» составляли опытные моряки, которые не допустили бы крушения. Тем более что на палубе должен был работать предсказатель.
– Держитесь за что-нибудь, сейчас тряхнёт! – закричал я и помчался на палубу, откуда направился прямиком на капитанский мостик.
Стоило мне открыть дверь, я понял, что о предстоящей атаке уже известно персоналу – сработал предсказатель. Почему так поздно? Неужели у врага есть сильный предсказатель, который мешает работе нашего таланта?
– Посторонним покинуть капитанский мостик! – приказал старпом и повернулся к капитану. В этот раз я увидел две торпеды, которые рассекали воду, вызывая буруны, и неслись к нашему кораблю. Те, кто их запустил, всё просчитали наперёд. Патрульный катер не успевал прикрыть нас собой, и обе торпеды попадали точно в цель: одна в машинное отделение, а вторая – в корму судна. Я не стал дожидаться взрывов и снова откатил время назад. На этот раз удалось выиграть три минуты и сорок семь секунд.
В капитанскую каюту я успел заскочить ещё до того, как предсказатель поднял тревогу, но мои слова не приняли всерьёз. И только через минуту штатный предсказатель подтвердил, что кораблю угрожает опасность. Сигнал тревоги передали на эсминец и патрульный катер, оттуда запустили осветительные ракеты и сбросили глубинные бомбы. Увы, это не помешало врагу торпедировать наше судно.
Два взрыва прозвучали с разницей в несколько секунд, мощные толчки сотрясли судно, а я не удержался и рухнул на палубу. Да, в этом варианте реальности удар получился не таким точным. Первая торпеда не попала в машинное отделение, ударив немного правее, но вторая попала в корму, создав огромную дыру.
– Чижов, что происходит? Что ты видел? – обрушился на меня с расспросами Лёвушкин, который поспешил следом за мной.
– Торпеды! Это были торпеды!
Спасательные шлюпки успели спустить на воду, вот только туда поместилось всего восемьдесят человек. При всём желании я не мог попасть в первую волну, а потому напялил спасательный жилет и приготовился ждать, пока эсминец и патрульный катер примут к себе пострадавших.
– Построиться по пятёркам! – скомандовал Лёвушкин. – Немедленно доложить, если кого-то из вашей пятёрки не хватает!
Я увидел перед собой взволнованные лица Серафимова и Малиновской. Валика и Кеши нигде не было.
– У нас нет двоих! Уварова и Зимина!
Шлюпки успели отплыть от тонущего корабля, когда внутри произошёл мощный взрыв. Корабль разорвало на две части, и он стремительно ушёл под воду. Во время взрыва меня и ещё несколько человек вышвырнуло за борт. Я ненадолго потерялся в пространстве, когда с размаху шлёпнулся в холодную воду. Мышцы сковало судорогой, но меня спас жилет, который не давал утонуть.
– Скорее! У нас есть всего полчаса, чтобы выудить всех из воды, пока они не замёрзли, – послышался голос, словно откуда-то издалека. – Стихийников сюда! Здесь ещё трое!
«Трое? Почему трое, ведь нас должно быть пятеро» – пронеслось в голове, когда меня вытаскивали из ледяной воды. Я попытался что-то сказать, но челюсть совершенно меня не слушалась, и в итоге вышло какое-то нечленораздельное мычание.
– Погоди, парень, сейчас мы тебя отогреем!
К счастью, нам попались профессионалы своего дела и не стали отогревать меня ничем горячим, иначе кровеносные сосуды приказали бы долго жить, и полопались в мгновение ока. Я чувствовал как меня растирали сухими полотенцами, а затем укутали в плед и отдали в руки целителям. Пусть я всё ещё продолжал стучать зубами, но уже мог хоть немного говорить.
– Где… ос-стальные?
– Двоих парней из твоего отряда выловили парой минут раньше, сейчас удалось спасти вашу троицу.
– А… пр-пр…
В другой ситуации это выглядело бы комично, но я действительно не мог произнести слово «профессор». К счастью, меня поняли.
– Профессор Лёвушкин жив, находится с остальными спасёнными. Всё, парень, тебе уже ничего не грозит, мы поработали с тобой, залив достаточное количество энергии. Теперь твоя задача – сидеть закутанным и отогреваться.
– Говорю вам, это был самый настоящий монстр! – послышался возбуждённый голос Серафимова.
– Копчёная осетрина! Родя, не тупи! – оборвал его Зимин. – Если ты ничего не понимаешь в биологии, обратись к профессору Куксину, чтобы заполнить пробелы. Осьминоги не могут выпускать снаряды, которые топят суда. Если бы этот механизм действительно был монстром, он бы обхватил судно щупальцами, смял его, или утащил на дно. Но здесь очевидно, что борт корабля разворотило от взрыва.
– Может, это взорвались котлы в машинном отделении? – настаивал на своей версии Серафимов.
– Снаружи? Посмотри на повреждения, края дыры вогнуты внутрь, а это значит, что снаряд попал в борт извне.
– Тогда что это было? Ну, скажи, если ты такой умный! – Родя перешёл в атаку, но мне было чем ответить.
– Подводная лодка.
– Ха! Подводную лодку заметили бы с эсминца и уничтожили в два счёта! Они не смогли бы выпустить торпеды и уйти так быстро.
– Выходит, что смогли, потому как эта штуковина исчезла буквально сразу после взрывов. Тем более, я видел торпеды, которые приближались к кораблю.
– Интересно, как это ты мог их заметить в темноте?
– Ты серьёзно? С эсминца «люстры» развесили, видно было как днём! – вмешался Уваров.
– Какие ещё люстры? – опешил Серафимов.
– Кеша говорит об осветительных ракетах. Они действительно осветили округу и помогли подтвердить мою теорию – вокруг не было ни одного постороннего корабля…
– И только огромный осьминог! – взвыл Родион, замогильным голосом.
– И только болван, который увидел то, что ему хотели показать, – заключил Валик. – Я согласен с версией Арса – это была подводная лодка. Но очень быстрая, потому как смогла уйти. Верно, Кеша? Ты ведь артефактор, скажи хоть что-нибудь!
Уваров нахохлился и приготовился выдать какую-то умную мысль, но в нашу беседу ворвался Платонов и перебил парня:
– Вы видели корабль, который атаковал нас?
Пришлось отвечать мне, потому как при виде разъярённого Платонова все как воды в рот набрали и молчали, втянув головы в плечи.
– Это был не корабль, профессор.
– Бросьте, Чижов. Вы же не хотите сказать, что это было морское чудовище, которым нас пытаются запугать?
– Вовсе нет, Георгий Максимович. Я хочу сказать, что это была подводная лодка.
– Быть того не может! Подводные лодки могут погружаться на глубину до сотни метров, мы сбрасывали глубинные бомбы, окажись подводная лодка поблизости, она была бы уничтожена.
До сотни метров в глубину? Что-то у них не так со строительством подводных лодок. Насколько мне известно, в нашем мире на такую глубину субмарины могли погружаться ещё в Великую Отечественную войну, а современные подводные лодки без проблем «ныряют» в пять раз глубже. Конечно, есть случаи и более глубоких погружений, но в этом участке Карского моря глубже не нырнёшь – там уже океаническое дно.
– Значит, это была очень быстрая подводная лодка, которая успела уйти от глубинных бомб. Не спрашивайте меня, как ей это удалось. Думаю, вы найдёте ответ на этот вопрос, когда уничтожите её.
– Арс! – позвал меня Кеша, когда я собирался уйти в каюту. Я сел рядом с парнем, и только после этого он решился продолжить. Правда, почему-то говорил шёпотом. – Я всё думаю над твоими словами на счёт подводной лодки. Думаю, торпеды могли быть запущены с нескольких сотен метров. Пока мы запускали осветительные ракеты и сбрасывали глубинные бомбы, лодка погружалась на дно. Причём, вдали от радиуса действия бомб.
– Ты хочешь, чтобы я помог тебе найти лодку?
– Понимаешь, мы находимся в разных условиях. Лодка нас видит как на ладони, а мы её – нет. Конечно, осветительные ракеты ночью и дневной свет немного помогают нам, но всё равно сложно судить о её размерах, направлении движения и так далее, понимаешь? Я хочу выиграть немного времени, чтобы мы могли обнаружить её раньше. Какой-нибудь подводный фонарь, демаскирующий лодку или что-то наподобие этого.
– Не думаю, что свет тебе поможет. А как на счёт звука?
– А что звук? – удивился Уваров.
– Серьёзно? Я вообще удивлён, что в вашем мире до сих пор такой штуки не придумали.
– В каком это «вашем»? – надулся парень. – Ты хочешь сказать, что артефакторы не от мира сего, витают в облаках и мыслями где-то в другом измерении? Обидно, честно говоря…
Оп! Чуть не проговорился. Хорошо хоть Кеша понял мои слова несколько иначе.
– Я говорю о научном мире, Кеша! Очень странно, что никто из учёных не нашёл решения, которое просилось достаточно давно. Сам посуди, звук под водой распространяется очень хорошо. Те же дельфины могут слышать друг друга на расстоянии в сто пятьдесят метров. А что, если создать устройство, которое будет направлять звуковые волны в стороны? Если они отразятся, от поверхности лодки, мы её немедленно заметим. Мне кажется, устройство наподобие гидролокатора поможет обнаружить и подводную лодку и засечь выпущенные торпеды.
– Устройство, которое издаёт звуковые волны и принимает их… А это идея, нужно попробовать.
Глава 5. Диксон
Уже в Диксоне мы получили неутешительные новости. Очередная торговая эскадра была атакована буквально за день до нас – оба торговых судна затонули, а эсминец из числа кораблей сопровождения получил сильные повреждения и был вынужден выброситься на берег, чтобы не пойти ко дну.
– Говорил же вам! Подводная лодка не может создать такие разрушения! – твердил Серафимов. – И потом, я лично видел огромные щупальца осьминога, торчащие из воды.
– Да ты со страху ещё не то мог увидеть, – рассмеялась Лиза, но Гаранин подтвердил слова Родиона, и мы крепко задумались. Одно дело, когда о щупальцах говорил паникёр Серафимов, и другое дело – рассудительный Гаранин и ещё несколько человек.
– А как ты объяснишь торпеды?
– Сень, у тебя в башке торпеды! – сорвался Серафимов. – Завёл пластинку со своими торпедами и талдычишь. Может, это тебе показалось? Кроме тебя их больше никто не видел.
И не удивительно, потому как я знал куда смотреть, как и знал заранее о взрывах. Кстати, на капитанском мостике ведь тоже об этом знали! Чтобы рассеять сомнения, я могу спросить у кого-то из экипажа как было на самом деле, а заодно доказать, что все эти истории со щупальцами осьминога – самые настоящие выдумки.
– Парень, не твоё это дело, – отрезал старпом, когда я обратился к нему с расспросами.
– А что, если я могу помочь?
– Чем? – ухмыльнулся офицер. – Расскажешь забавную историю о морском чудовище?
В этот момент на капитанском мостике появился капитан. При его виде старпом немедленно вытянулся, с его лица исчезла улыбка, и он железным тоном произнёс:
– Посторонним немедленно покинуть капитанский мостик!
Вот же заладили! Как решать проблемы, так это ко мне, а как выслушать и намотать на ус, так сразу я посторонний. Уже не первый раз сталкиваюсь с такой предвзятостью. И ладно бы эти подлодки щёлкали, как семечки, тогда я бы понял. Нет! Ни одной не смогли уничтожить, а наших кораблей потеряно десятка три.
Ситуация с монстром и потопленными кораблями отошла на второй план, когда мы сошли на берег. В тот же день Платонов позволил нам прогуляться по городу, и мы незамедлительно направились в единственную кафешку на всю материковую часть Диксона, которая располагалась на первом этаже гостиницы «Северная».
Хозяйка кафе – женщина лет сорока пяти по имени Уйгуна щедро угощала нас местными лакомствами, и каждый раз подсылала к нам своих дочерей-официанток с очередным блюдом. Несколько ребят из нашей компании, которые прикладывались к спиртному, заметно захмелели. Даже не представляю как они завтра отправятся в экспедицию.
– Вот вы где! Так и думал, что застану вас здесь! – проревел над нашими головами Платонов. – Вы думали, что раз сошли на берег, можете расслабиться? Как бы ни так! Вы в экспедиции, а значит, это время приравнивается к учебному процессу. За нарушение дисциплины все выпивающие подвергаются аресту до завтрашнего дня. Остальным приказ заняться делом.
– Заприте их в любом свободном помещении на судне, через которое не проходят коммуникации, связанные с жизнеобеспечением судна и его мореходными качествами! – распорядился старпом. Тот самый, который сегодня выдворил меня с капитанского мостика.
Забавный чудак всё-таки! Откуда люди Платонова знают какое помещение подходит под описание, а какое нет? Скорее всего, найдут какую-нибудь пустую каюту, и запрут их там. Помощники декана ратников вывели из-за стола пятерых студентов, которые особо и не сопротивлялись, приняв свою судьбу, а остальные поспешили разбрестись кто куда, пока им не нашли какое-нибудь дурацкое задание.
– Чижов! А вы пойдёте со мной, пока не наломали дров. От вас постоянно одни неприятности, поэтому лучше не упускать вас из виду.
Не успел. Видимо, в безумном мозгу Георгия Максимовича уже родился какой-то чудовищный план. Я бросил взгляд на остальных ребят и последовал за Платоновым. Уйгуна что-то прокричала вслед генералу на местном диалекте, поэтому я не понял ни слова, но мне показалось, что это было что-то обидное.
Мы вышли из гостиницы и направились в сторону порта, где располагалась штаб-квартира академии в Диксоне.
– Да уж, хорошего же мнения вы обо мне, Георгий Максимович! Так расписали, что даже на рудники не примут с такой характеристикой.
– Дурак ты, Арсений! – проворчал Платонов. – А всё потому, что молодой и неопытный. Нет, конечно, на голову выше большинства своих сокурсников, но всё равно дурак. Думаешь, почему я тебя позвал? Я всегда выбираю самые сложные экспедиции, соответственно, и беру с собой только лучших. Уяснил? А перед Уйгуной я в красках расписал какой ты разгильдяй, чтобы она не сосватала тебя за одну из своих дочерей.
– Чего?
– Чего слышал! У неё семь дочерей, четыре из них на выданье. Эта хитрая баба абы за кого замуж свою дочь не выдаёт, всегда ищет жениха побогаче или поспособнее, чтобы в будущем раскрылся. Вот так один из наших геологов попал в её сети пару лет назад – Уйгуна его накормила, напоила и свою дочь под бок подсунула. Ну, а утром сам понимаешь, какая ситуация получилась. Эта старая лисица своего не упустит. Не была бы она старейшиной посёлка, окажись простушкой. Понимаешь, почему я за тебя волнуюсь? Если учесть твою любовь к бабам под юбку заглядывать, шансы устоять у тебя были мизерные. Так что ты меня ещё благодарить должен за то, что в холостяках ходить остался.
– Вообще-то я ко всем подряд под юбку не заглядываю, как вы выразились.
– Вот за это я тебя уважаю, – произнёс Платонов и остановился. – Но о бабах поговорим потом, дело есть!
Декан ратников толкнул дверь в здание штаб-квартиры и щёлкнул выключателем.
– Не разувайся, здесь полы холодные, да и грязно, как в порту после разгрузки контейнеровоза.
Мы прошли в следующую комнату, которая оказалась кабинетом Платонова. Внутренне убранство комнаты выглядело скромно – потухший камин, обогреватель, простенький письменный стол, несколько стульев и напольная вешалка для одежды.
– Времени у меня свободного нет, поэтому перейду сразу к делу. Там, на корабле, я не до конца объяснил задачу, но это уже неважно. Кое-какие планы поменялись. Ваша пятёрка спустится до Мунгуя, как и было задумано, а затем отправится в числе первых к Усть-Аваму. Разница в том, что с вами отправится Лёвушкин.
– А зачем нам профессор? У них что-то серьёзное сломалось и Уваров не справится?
– Нет, у Григория Ивановича будет особая задача, секретная. О ней никто не должен знать до определённого момента, но я хочу, чтобы именно твоя пятёрка помогла Лёвушкину её выполнить.
– Может, кого другого послать? Ребята у меня, конечно, хорошие, но есть пятёрки и посильнее.
– А кого послать? – поднял на меня взгляд Платонов. – Аверин и его ребята будут заняты в другом деле, как и пятёрка Гаранина, а больше толковых отрядов у меня нет. Есть сильные индивидуальные исполнители, но в масштабах отряда им с вами не сравниться. И потом, вы хорошо показали себя в Дудинке весной. Думаю, с этим заданием точно справитесь.
– А что нам хоть делать?
– Выполнять приказы Лёвушкина!
Вот уж объяснил, так объяснил! Я прям сразу осознал к чему нам готовиться. Ладно, надеюсь, это задание не потребует от нас соваться под пули или рисковать своей жизнью другим образом.
– Только внимательно, Арсений! Я очень рассчитываю на успех.
Надо же, Платонов впервые назвал меня по имени, или мне показалось?
– Сделаем всё в лучшем виде!
Мунгуй оказался небольшим городком, где жили в основном рыбаки и охотники. Правда, и других мастеров здесь хватало. Особенно меня удивили резчики по кости. Здешние мастера создавали украшения и предметы быта из рогов оленей и даже бивней мамонта, которых в Мунгуе скопилось с пару сотен.
– Интересно, они хоть понимают ценность этих вещей? – ворчал Родион, бросая косые взгляды на стены, увешанные бивнями мамонтов.
– Ты слишком меркантилен, мой друг! – осадил я парня. – Настоящая ценность – вот эта красота, которая создаётся мастерами и не только радует глаз, но и пригождается в быту.
Кеша настолько проникся моими словами, что выпросил у одного из мастеров ловца снов, сделанного из костей мамонта и перьев чайки, и усовершенствовал его, сделав простенький защитный артефакт.
В Мунгуе мы пробыли всего несколько часов и то лишь ради того, чтобы выяснить где располагается штаб-квартира академии и выбрать толковый квадроцикл с прицепом. Я уже понял, что если хочешь получить хороший транспорт, об этом нужно заботиться заранее, а не выбирать из того, что осталось. Для меня не стало неожиданностью, что профессор Лёвушкин решил ехать с нашей пятёркой. Я был предупреждён, но своих ребят не поставил в известность, чтобы не нарушить конспирацию.
В Усть-Авам мы приехали через два дня. За время в пути успели налюбоваться красотой арктического лета и пару раз поменять запаску, потому как дорог толком не было, а по бездорожью ездить оказалось очень неудобно. Зато в Усть-Аваме удалось немного отдохнуть.
Это был небольшой посёлок в полсотни домов, стоящий на берегу реки. Сюда стекались кочевые оленеводы, чтобы продать мясо и шкуры оленей, частенько появлялись охотники и рыбаки, чтобы продать добычу, отдохнуть и купить всё необходимое. Естественно, в Усть-Авам наведывались торговцы, которые скупали товары и везли дальше, в сторону Дудинки или Норильска, чтобы продать их там.
Кеша принялся за работу вместе с артефакторами из других пятёрок, для Валика тоже нашлась работа – пару человек нуждались в помощи целителя, а остальные шатались без дела и общались с местными. Я составил компанию профессору Лёвушкину, который занялся выполнением задания Платонова. Только сейчас я смог узнать некоторые детали. Оказывается, декан ратников хотел отыскать своего бывшего подчинённого и пригласить на работу в академию. Не знаю к чему такая секретность, но я решил особо не болтать об этом.
В Усть-Аваме слышали о нужном нам человеке, но не знали где его искать. Говорили, будто он был здесь в мае, и с тех пор не появлялся, а в следующий раз мог заглянуть в посёлок ближе к зиме, которая начиналась здесь в середине сентября – начале октября. Такой вариант нас совершенно не устраивал. К счастью, удалось узнать, что кочевник по имени Михаил часто общается с Андреем и знает, где тот живёт. Пришлось собирать свою пятёрку и отправляться на поиски Михаила.
Это задание оказалось не из лёгких, потому как кочевник постоянно перемещался с место на место в поисках корма для оленей. Стоило нам приехать на одно место, оказывалось, что Михаила здесь уже нет, а вокруг остались лишь многочисленные следы оленей и выеденная подчистую трава.
Нам пришлось гоняться за кочевником целый день, проехав больше двух сотен километров по тундре. Наконец, мы нашли того, кого искали. Познакомились с местным оленеводом и его семьёй, а заодно вручили товары из Усть-Авама, которые могли быть ему полезны.
– Михаил, а можно вопрос? Почему такое необычное имя? – поинтересовался Лёвушкин, когда мы разговорились.
– Моя мать из Архангельска, приехала сюда изучать культуру коренных народов Таймыра, познакомилась с отцом, вышла за него замуж и осталась здесь жить. Это она дала мне такое имя.
Михаил показался мне человеком с большой чистой душой, но немного замкнутым и немногословным. Он охотно отвечал на вопросы, но не спешил завязывать беседу сам. Наверно, сказывался образ жизни, когда подолгу видишься только со своей семьёй, а в города заглядываешь не чаще раза в месяц, а то и реже.
– Андрей? Знаю! – ответил кочевник, когда Григорий Иванович задал ему вопрос. – Вам нужно ехать на север, а потом взять немного восточнее. Там будут холмы, поросшие высокими соснами, а мимо холма течёт ручей. Вот там и нужно искать его дом, но лучше отправиться в дорогу днём, иначе рискуете попасть в беду. Переночуйте у меня, а утром отправитесь в путь.
– В этом коробке на лыжах? – хмыкнул Родион, разглядывая жилище кочевников.
– Это балок, – произнёс Михаил и принялся объяснять. – Специальный дом размером три на четыре метра, в котором мы скрываемся от холода. Он обшит шкурами оленей и хорошо защищён от холода и ветра.
– И что, в нём можно согреться зимой?
– Если топить печь, то можно, – ухмыльнулся Михаил.
– Интересно, и как он передвигается? – поинтересовался Кеша, который испытывал ко всем механизмам и приспособлениям научный интерес.
– Смотри, в первый ряд запрягаем четырёх обученных оленей. Это самые сильные и послушные олени, которые должны в точности выполнять мои команды. Таких у меня немного в стаде, поэтому я присматриваю за ними особенно внимательно. Далее располагаются сани, в которых я управляю четвёркой оленей. Сейчас снега нет, поэтому в санях нет нужды. На их месте располагается небольшая повозка.
Михаил махнул рукой в сторону четырёхколёсной повозки, на которой сейчас лежала куча хлама.
– Далее нужно запрячь ещё пятерых оленей, которые будут тянуть на себе балок. Зимой он передвигается на лыжах, летом – на колёсах. Всё просто!
– Я бы так не сказал, – почесал затылок Уваров. – А с чем связано такое количество оленей?
– Проверенная годами и опытом схема, – улыбнулся Михаил.
– Сколько же у вас всего оленей? – на этот раз вопрос задала Алиса, которая до сих пор находилась под впечатлением от увиденного.
– Двести одиннадцать. И это притом, что ещё семеро оленей должны появиться в течение месяца.
– Так много!
– Я бы не сказал, – возразил Михаил. – Мы живём за счёт оленей. Туши одного оленя нам с семьёй хватает на неделю, но при этом нужно продать ещё пару оленей, чтобы закупить в городе всё необходимое. Можно обойтись и своими силами, но лучше перестраховаться.
Я посмотрел на Михаила и увидел у него на шее защитный артефакт. Видимо, купил его в городе. Внутри хижины оказалась печь, запасы дров и сухого горючего, свечи, небольшой походный генератор, работающий на мобильных ветрогенераторах, скромная книжная библиотека, включающая десятка два книг и масса прочих благ цивилизации.
Дети помогали по хозяйству. Девочка лет двенадцати чистила рыбу, а парень помладше носил дрова для печи. Жена Михаила стояла у плиты и занималась готовкой. Увидев нас, она махнула рукой на стол.
– Мойте руки на улице, скоро будем обедать.
Рукомойник нашёлся на стене хижины. Здесь же было полотенце, а в коробочке хранилось мыло, спрятанное от оленей и других животных, которые могли его умять как лакомство. Родион с Валиком вытащили на улицу две скамьи и стол, а Кеша с Алисой помогли хозяйке накрыть на стол.
Рацион удивил разнообразием, хоть здесь и преобладали мясные блюда. Нашлось немного ягод, каша, бульон с вареным мясом и какие-то непонятные горшочки со зловонным содержимым.
– Фирменное блюдо – оленьи яйца, – произнёс с улыбкой кочевник, проследив за нашим взглядом.
– Оленьи что?
– То, что слышали! – покачал головой Михаил. – Это настоящий деликатес, содержит массу калорий и полезных веществ.
Родион сидел с такой кислой миной, словно его сейчас вырвет. В какой-то момент он не выдержал и выскочил из-за стола.
– А как же обед? – закричал ему вслед Михаил.
– Я не голоден! – послышалось от Серафимова.
Из нашего отряда не нашлось желающих полакомиться таким угощением. После обеда мы занялись готовкой дров и устроились на ночлег внутри балка. Здесь было очень тесно, поэтому спать пришлось плечом к плечу.
На следующее утро мы продолжили путь и отправились по координатам, которые указал нам Михаил. Кочевник не подвёл, через полчаса езды на квадроцикле мы добрались до небольшой речушки, которая огибала высокий холм, поросший соснами. Может, раньше это и был ручей, но сейчас это была полноценная, пусть и неглубокая речка. Именно там, среди деревьев, притаилась хижина. Выглядела она необычно – каменные столбы высотой больше метра поддерживали бревенчатый дом над землёй.
– Это что за изба на куриных ножках? – произнёс Родион, рассматривая хижину.
– Обычное дело в этих местах, – объяснил Лёвушкин. – Здесь земля промерзает настолько, что даже пол покрывается льдом, поэтому дома стараются поднять повыше от земли. К тому же, это хорошо помогает от метелей – меньше шансов, что дом занесёт снегом. Думаю, это одна из причин, почему хижина находится на вершине холма, а не внизу, возле ручья.
Со стороны хижина выглядела заброшенной, но шторы на окнах и лёгкий едва заметный дымок из трубы косвенно указывали на обратное.
– Арсений, у меня будет просьба. Не могли бы вы составить мне компанию?
– С удовольствием, Григорий Иванович.
Лёвушкин повернулся к остальным членам группы и произнёс:
– А вас я попрошу пока остаться у квадроцикла. Не стоит заставлять хозяев волноваться.
Мы с профессором отошли на порядочное расстояние, и только после этого я задал вопросы, которые меня волновали:
– И всё же, Григорий Иванович, я не могу понять двух вещей: почему бывшего сослуживца Платонова ищете вы, и почему вы взяли с собой меня?
– Увы, Арсений, мне сложно ответить на ваш первый вопрос, а что касается второго, здесь всё куда проще. Я не хочу вести с собой целый отряд, или вообще весь поток, всё-таки эта беседа должна носить приватный характер. Поэтому я выбрал всего одного студента – вас, потому как мне кое-что известно о вашем таланте. Что вы так на меня смотрите? Да, слухи быстро распространяются! Хотя, должен отметить, что простого любопытства и наблюдательности вполне достаточно, чтобы разгадать секрет вашего таланта.
– Надеюсь, мне всё-таки удастся хранить его как можно дольше, – произнёс я, чтобы дать понять профессору о необходимости держать язык за зубами. К счастью, он верно истолковал мой намёк.
– Можете не сомневаться, я ни с кем не стану делиться своими соображениями на ваш счёт, но всё-таки рассчитываю, что в случае неудачных переговоров вы дадите мне второй шанс.
Вот же Платонов! Уверен, Это Георгий Максимович разболтал секрет о моём таланте. Хотя, это мог сделать и Гронский, ведь он доверяет Лёвушкину как самому себе.
– Почти пришли!
Мы остановились у высокого древесного забора, а Лёвушкин позвал хозяина, но никто не обозвался. Тогда профессор толкнул калитку и вошёл во двор. На него тут же накинулись две собаки, но Григорий Иванович использовал защитный артефакт и попятился назад.
– Что же, по крайней мере, мы точно знаем, что у этого дома есть хозяин – кто-то ведь кормит этих собак.
– Как будем пробираться?
– Подумаем!
Пришлось вернуться к нашей стоянке, чтобы хорошенько обмозговать дальнейший план действий.
– Хозяева не откликаются, хоть в доме определённо кто-то есть, – пожаловался Лёвушкин.
– Может, тогда и не стоит туда соваться? – вмешался Родион, но его предложение не было принято.
– Нужно! – отрезал профессор. – Георгий Максимович предупреждал, что так и будет, и нас не захотят видеть, но нам нужно увидеться с Андреем, он очень ценный человек для академии.
Надеюсь, Гронский не так вербовал остальных преподавателей. Чтобы устроить полноценный мозговой штурм, пришлось раскрыть карты перед всем отрядом. Алиса предложила незаметно пробраться в дом, но этот вариант сразу отмели. Во-первых, собаки всё равно почувствуют её запах, а во-вторых, мы не знаем как отреагирует хозяин дома на появление студентки академии посреди комнаты.
Родион предложил силовое решение проблемы – призвать смерч, который поднимет собак в воздух, а мы пройдём внутрь, но Лёвушкин отмёл этот вариант, потому как благосклонности в глазах Андрея это не добавляло, да и пёселей было жалко. Сейчас даже снега вокруг нет, чтобы устроить им мягкую посадку.
– А если дать собакам снотворное? – оживился Уваров.
– Кеша, где мы возьмём снотворное в тундре?
– Ну, у меня завалялось немного с экспедиции, – признался парень.
– Давай!
Микстуру со снотворным вылили на куски мяса и бросили собакам. К счастью, хвостики охотно его умяли, но пока эффекта не было.
– Кеша, а как быстро это сработает? – поинтересовался Родион.
– Ну, я засыпал минут за двадцать. Это ведь лекарство на растительной основе, оно имеет растянутое действие.
– А если переборщили с дозиродкой? – заволновался Серафимов. – Тогда собакам точно кирдык. Кеша вон, какой здоровый, пусть и тощий. А много ли собакам надо?
– Родь, не нагнетай! – угомонил я товарища.
Собак срубило минут через пятнадцать. Они свернулись в калачик и уснули, а мы с Лёвушкиным смогли пробраться во двор. Валик осмотрел пушистый сторожей и убедился, что их жизни ничего не угрожает. После этого ребята удалились охранять квадроцикл, чтобы не смущать хозяина дома.
Григорий Иванович начал подниматься по ступенькам, остановился на коврике возле двери и протянул руку, чтобы постучать, но у него под ногами что-то щёлкнуло, а затем профессор закричал от боли и покатился по ступеням вниз. На его ноге сомкнулся небольшой капкан, который обычно ставят на волка. И пусть сапог защитил от острых зубцов, нога от удара была сломана, в лучшем случае, ушиблена. В любом случае, профессор точно не смог бы ходить, а Валик пусть и хороший целитель, но быстро не сможет исцелить такую рану. Выход только один – откатить время назад.
***
Я снова пожадничал сил и откатил время всего на минуту назад, когда Григорий Иванович уже начал подниматься по ступенькам.
– Профессор, осторожно!
Лёвушкин замер посреди крыльца, а я схватил длинную жердь и ткнул ей в половик возле двери. Лязг железа возвестил о том, что механизм сработал безотказно, содрав кору на жерди и оставив глубокие борозды.
– Благодарю, Арсений! Теперь я убедился, что решение взять вас с собой было верным.
Григорий Иванович решил не испытывать судьбу, а потому спустился с крыльца и постучал в окно.
– Кого там принесло? – послышался голос из окна дома.
– Профессор Лёвушкин из Арктической академии и мой студент! – произнёс профессор, превозмогая боль. – Мы ищем Андрея Трофимова по поручению Георгия Максимовича Платонова. Нам сказали, он проживает здесь!
– От Платонова, значит…
Окно распахнулось, и на профессора из ведра выплеснули нечистоты. Если капкан мог повредить ногу профессора и причинить сильную физическую боль, этот шаг нанёс бы сокрушительный удар по достоинству Лёвушкина, чего он стерпеть явно не мог, а потому активировал защитный артефакт. Я успел замедлить время и отскочить в сторону, чтобы остаться чистым, а всю округу обдало брызгами.
Из окна высунулся мужчина лет тридцати пяти с тёмно-русыми волосами и небольшой щетиной. В руках он сжимал двустволку.
– Ты смотри, целые! Даже мимо собак прошли! И чего вам надо?
– Мы хотели передать весточку от Георгия Максимовича. Он приглашает вас в академию на должность своего помощника.
– Работать с Платоновым? У него ещё хватило наглости предложить такое?
– Андрюш, у нас гости? – послышался женский голос из дома.
– Маш, не лезь! – отрезал Трофимов и повернулся к вам. – Ладно, заходите, раз пришли.
– Мы тут это, не одни, – вспомнил я за ребят, которые сторожили квадроцикл.
Через пять минут мы отогревались в доме за чашкой горячего отвара из местных трав. У этого напитка получился слегка кисловатый, но приятный привкус, ничем не хуже чайного листа.
– Хозяюшка моя собирала, – похвалил жену Андрей и переключился на цель нашего визита. – Выходит, генерал за мной послал?
– Всё верно, – кивнул Лёвушкин. – Личная просьба от Георгия Максимовича.
– И хватило у него наглости напоминать о себе после всего, что мы пережили по его милости! – заревел Андрей, а жена взяла его за руку, чтобы успокоить. Мы же вытянули шеи и удивлённо смотрели на отшельника, который явно что-то знал о нашем декане.
– Простите, я не в курсе в каких вы отношениях с Георгием Максимовичем, мне лишь велено отыскать вас и передать просьбу, которая является одновременно предложением. Подумайте над тем, чтобы перебраться в Мурманск, Андрей. У вас будет престижная работа в академии под началом генерала, блага цивилизации, возможность купить свой дом на краю города…
– Я уже бывал однажды под началом Платонова. Именно поэтому я не могу поверить, что он рассчитывает заманить меня в эту ловушку снова.
– Полагаю, вы расстались не в лучших отношениях… – примирительно начал Григорий Иванович, но Андрей его перебил.
– Это ещё мягко сказано. Он бросил наш отряд в окружении ради триумфа в битве у Гельсинфорса. Слышали о такой? Сейчас это город Хельсинки, столица Финляндии, но ещё лет пять назад эта территория была под контролем Швеции. Мы эту битву выиграли, но какой ценой? Наша потрёпанная сотня попала в окружение англичан – союзников шведов в этой войне. Мы оборонялись полдня, теряя ребят. У нас заканчивались патроны и гранаты, не хватало медикаментов, чтобы помочь всем раненым, а о целителях и речи не было – единственный выживший целитель выбился из сил ещё в начале боя. И что сделал Платонов? Вместо того чтобы деблокировать нас, он продолжил преследовать отступающие части. Даже флот направили на бомбёжку береговых батарей Гельсинфорса, а мы в это время гибли в окружении.
– Понимаю ваши чувства, но солдат не видит того, что видит генерал. Может, ваш подвиг помог завершить войну и спасти сотни или даже тысячи жизней других солдат? – вмешался Лёвушкин. – Насколько я помню, после поражения у Гельсинфорса Швеция согласилась на условие финнов и отдала им не только город, но и все захваченные территории, что немало взбесило официальный Лондон. У англичан были совсем иные планы на исход этого конфликта.
– Знаете, сказали бы вы мне это лет пять назад, я б вам врезал, – признался Андрей, – а сейчас я отчасти соглашусь, но это не отменяет того чувства, что нас предали и бросили. Из сотни нас осталось всего четыре человека. Шестнадцать бойцов ранеными попали в плен англичан и вернулись после подписания мирного договора, ещё семеро по сей день считаются пропавшими без вести – даже тел не нашли. Вот такая цена этой победы для нашей сотни. Четыре человека остались стоять на ногах, и я был среди них!
– Кажется, я вас помню! – заявил Григорий Иванович. – Вы тот самый Андрей Трофимов, кавалер Ордена Мужества первой степени.
– Да, это я, – произнёс мужчина. – Вот только пользы от этой железки никакой кроме воспоминаний.
– Георгий Максимович отзывался о вас, как о профессионале. Понимаю, что вы имеете полное право держать обиду и скрыться подальше от всего мира, но не будет ли лучше для вашей семьи перебраться туда, где есть доступ к целителям и другим благам цивилизации? Особенно, в положении вашей жены…
Григорий Иванович многозначительно замолчал, а я мысленно кивнул своим догадкам. С самого начала мне показалось, что у жены Андрея поразительно округлился живот. Ребята незамедлительно повернули головы, посмотрев на Марию, и тут же отвели взгляды.
– Вы знаете на что надавить, – хмыкнул Трофимов. – Да, моей Марии Васильевне не помешает показаться целителям, да и будущему ребёнку безопаснее. Я подумаю над вашим предложением. Сколько у меня времени?
– У нас была неделя на работу в Усть-Аваме, но два дня мы уже потратили, пока искали вас, сегодня на исходе третий. Через четыре дня мы отправимся обратно в Мунгуй, и к тому времени я бы хотел получить ответ.
– Четырёх дней будет более чем достаточно, – ответил Андрей. – Не желаете в баньке попариться? Отдохнёте с дороги, прогреете косточки, а заодно избавитесь от этого зловонного запаха. Вы меня простите, я сперва думал, что Платонов хочет втянуть меня в очередную военную операцию, а куда мне?
Андрей кивнул на беременную жену, и мы поняли о чём говорит мужчина.
– Отчего же, можно и попариться, – согласился профессор.
– Вот и славно! Только посидите тут пока я закрою собак в вольере. Моя Герда только пару месяцев назад привела щенков, поэтому и такая агрессивная – защищает потомство.
Собаки уже оправились после снотворного и бегали как ни в чём ни бывало. Андрей запер их в вольере и натопил баньку. Через час мы получили полотенца от Марии Васильевны и отправились в парилку.
Баня – это нечто волшебное. Особенно после нескольких дней без душа, когда весь мокрый от пота и грязный после поездки на квадрике.
В Усть-Авам мы вернулись только на следующий день и везли с собой хорошую новость – Трофимов принял предложение Георгия Максимовича. Мужчина взял пару дней, чтобы распродать шкуры и мясо, пристроить собак и собрать небогатые пожитки в дорогу.
Оставшееся время в Усть-Аваме мы откровенно скучали. Один только Кеша нашёл себе применение – парень работал над генераторами и щедро раздавал местным защитные артефакты собственного производства. Пусть они были одноразовыми, но имели занятные свойства.
– Кеша, ты хоть предупреди, что твои штуковины могут сработать с неожиданным эффектом, – посоветовал я парню, но тот обиделся:
– С чего это у моих артефактов неожиданный эффект? Хочешь сказать, я где-то напортачил?
– Нет, но твои изобретения зачастую работают не совсем так, как ожидалось. Помнишь, ты сделал защитный артефакт от пожара в Дудинке? Он сработал, когда хозяин дома захотел развести огонь в печи. А как повёл себя амулет у рыбака? Когда его сосед хотел забросить удочку, у владельца артефакта материализовалось защитное поле и бедолагу рыбака вышвырнуло за борт.
– Не, это всё ерунда! – вмешался Родион. – «Пояс верности» от Кеши ничто не затмит!
– Какой ещё пояс верности? – удивился парень. – Ничего такого я не изобретал!
– Правда? А как же тот пояс, который ты сделал торговцу из Мурманска?
– Он охраняет кошелёк и телефон, висящие на поясе, только и всего!
– Ага! – заржал Серафимов. – Только когда на него устроили покушение, целительницы не смогли снять с него окровавленную одежду. Пришлось звать на помощь артефакторов, чтобы деактивировать пояс.
– Согласен, я не учёл некоторые тонкости, но ведь артефакты выполняют главную задачу!
Не стал спорить с Кешей, слишком уж близко к сердцу он принимает замечания. Думаю, с опытом к нему придёт понимание ситуации и таких ошибок станет меньше.
Наше время пребывания в Усть-Аваме подходило к концу. Андрей с Марией приехали на следующий день и присоединились к нам. Собак Андрей оставил Михаилу, а щенков привёз с собой в посёлок в надежде раздать среди местных. Увы, одной малышке не удалось найти дом.
– Ребят, никому не нужна? – с надеждой посмотрел на нас Трофимов.
– Мы все квартиры снимаем! – признался Кеша. – Некуда её брать. Может, Григорий Иванович согласится?
– Брать хаски в квартиру? Нет, с ней нужно гулять, а мне здоровье не позволяет столько бегать, – отмахнулся профессор.
Андрей поставил малышку на лапы и дал ей побегать. Она тут же заковыляла ко мне, попыталась погрызть ботинок, а потом устроилась пятой точкой сверху и перевела на меня жалобный взгляд синих глаз.
– Кажется, она нашла себе хозяина! – заметил Андрей.
– Арс, как назовёшь? – поинтересовалась Алиса.
– Что? Да я вообще не планировал брать себе щенка!
– Посмотри, как она мило жмётся к тебе! – умилялась Малиновская. – Возьми к себе! Думаю, хозяйка квартиры не будет против, а ты будешь выгуливать её по утрам во время пробежки.
Я взял крошку на руки, и та незамедлительно зарылась носом в ладонь, посмотрев из-под бровей.
– Ладно, будешь у меня жить. Не знаю только что с тобой делать, когда поеду в экспедицию.
– Как что? – удивилась Алиса. – С собой возьмёшь. Будет талисманом нашего отряда! Кстати, а как назовёшь эту милаху?
Глава 6. Планы
– Мира! Арс, назови собаку Мирой! – предложил Родион.
– Почему? – удивилась Алиса.
– Ну, потому что Градская – та еще…
– Гусары, молчать! – мой крик заглушил последнее слово, произнесённое Серафимовым, но все поняли, что он имел в виду, потому как Алиса густо покраснела, а остальные парни смущённо потупили взгляды.
– Нет, собака тут ни при чём. К тому же, она милашка. Пусть будет Вьюга.
Малышка подскочила с места, завиляла хвостом и попыталась залаять, но у нее получилось лишь слабое тявканье. Ничего, подрастёт и станет настоящей грозой севера.
– Красивое имя, – улыбнулась Алиса. И самой Вьюге, похоже, нравится.
– Утром выдвигаемся часов в шесть? – предложил я, когда мы собрались в общем зале гостиницы на совет. – Кеша, с квадроциклом всё в порядке, неприятных сюрпризов по пути не будет?
– Всё в норме! – заверил Уваров.
– А почему ты решаешь когда нам выезжать? – взбеленился Родион.
– Родь, ты чего? Мы коллективно принимаем решение. Если не согласен, выдвигай свои варианты.
– Ты так категорично сказал, будто уже решил всё за нас и ставишь нас перед фактом. И вообще, я вижу, как ты тянешь на себя одеяло в отряде. Мне казалось, лидер здесь я.
– Вообще-то у нас нет лидера, мы всё решаем совместно, – заметил Зимин и тут же подлил масла в огонь: – Но, если выбирать лидера, я бы отдал предпочтение Арсу.
– Понятно! Подговорил своих дружков! – набычился Серафимов. – Стал дворянином и перья распушил? Забыл, как начинал с телохранителя?
– А с чего ты начинал, Родь? С избалованного сына богатого отца? Когда ты гнал собак во время прошлой экспедиции, тебе никто и слова не сказал, пока ты не стал выходить за рамки разумного. Да и не помню, чтобы ты был недоволен, когда тебя не позвали на штурм охотничьего домика в предместье Дудинки, а тут ты решил встать в позу.
– Решайте без меня! – вспылил Серафимов и вышел из комнаты.
– Что это на него нашло? – удивилась Алиса.
– Видимо, какие-то свои нереализованные амбиции, – пожал плечами Уваров.
Остаток дня Серафимов ни с кем не разговаривал и делал вид, что его вообще нет рядом. Ситуацию от ещё большей ссоры спасала лишь необходимость выдвигаться в путь. Кеша устроился за рулём квадроцикла, а остальные расположились в прицепе. Вьюга сидела у меня за пазухой и прижималась ближе к телу каждый раз, как квадрик подскакивал на кочках.
В Мунгуй вернулись очень вовремя – через пару дней после нашего возвращения выпал снег. Да, иногда случается, что в июне на Таймыре выпадает снег, а температура падает до нуля градусов. Представляю, как сейчас ребята из второй смены пытаются добраться до Усть-Авама на квадриках по плотному слою снега.
Собственно, и нам пришлось хорошенько поработать. Сперва, чтобы помочь расчистить город от снега местным, а потом – чтобы добраться до аэропорта. Из-за того, что «Печора» затонула, а северное море стало слишком опасным для путешествий, было принято решение обратно в академию возвращаться на самолёте. Честно говоря, такое себе решение, потому как в случае авиакатастрофы шансы выжить у нас минимальные, а практика показала, что при затоплении корабля ещё есть шансы побарахтаться и обойтись без потерь.
Вот только самолёт, на котором мы должны были лететь, попал в снежную бурю с пассажирами на борту и не мог зайти на посадку, а освещение вышло из строя из-за непогоды. Аретфакторы пытались быстро исправить поломку, но пока ничего не получалось, а время шло и топливо на борту самолёта заканчивалось. Лететь в такую погоду к другому аэропорту было неразумно.
– Нужно зажечь сигнальные огни! – распорядился профессор.
– И как мы это сделаем? – растерялся Смолин.
– Есть идея! – я сел на квадроцикл и позвал Серафимова, но тот отмахнулся и сделал вид, что не замечает меня. Поискал глазами ребят и увидел Чагину. Карина поняла мой замысел без слов и немедленно устроилась сзади.
Сигнальные костры были накрыты оленьими шкурами, не пропускающими влагу, но для Чагиной это не стало проблемой – девушка использовала талант, чтобы поджечь кострище, а я помчал к следующей точке. Снег забивал защитные очки, поэтому приходилось каждый раз протирать их, но это не составило проблемы в управлении. Через несколько минут мы подожгли все сигнальные костры, которые помогли самолёту успешно приземлиться.
– Чижов, классно покатались! – отозвалась Карина, соскочив с квадрика.
– Согласен!
Чуть не ляпнул фразу: «Можем повторить», но вовремя сдержался, потому как девушка может принять предложение, и тогда Родион затаит обиду до конца жизни. Он и так дуется. Главным образом на себя, потому как упустил очередную возможность принять участие в чём-то важном и выпендриться.
К концу дня непогода миновала, и нам дали добро на взлёт. Остроумова собрала вокруг себя предсказателей и проверила все варианты будущего. Ни в одном из реальных вариантов нам не угрожала опасность.
В это же время артефакторы под началом Лёвушкина проверяли самолёт на исправность, а заодно убедились, что на борту нет никаких бомб и опасных артефактов.
Лететь пришлось до Санкт-Петербурга, потому как прямых рейсов до Мурманска не нашлось. Но и это было не финалом наших приключений. В Питере мы дождались утра и сели на поезд до Великого Новгорода, а уже оттуда через шесть часов ожидания сели на поезд до Мурманска. В итоге, путь домой занял у нас те же два дня, но только по воздуху и частично по суше.
Не дав опомниться после длинного изматывающего путешествия, нас немедленно вызвали в академию. Рановато, учитывая, что у нас было ещё два дня отдыха перед началом учёбы. Но ректор решил пообщаться с нами и узнать о результатах экспедиции. Мы сидели в актовом зале, когда туда ворвался Гронский и обратился к Серафимовым:
– Родион, Лиза, срочно подойдите ко мне в кабинет, у меня есть для вас новости.
Серафимовы переглянулись друг с другом и отправились в кабинет к ректору. Пусть я не был предсказателем, но даже у меня появились дурные предчувствия. Минут через десять вернулся белый как мел Родион, Лизы с ним не было.
– Что сказал Борис Ефимович?
– Неделю назад на наше поместье напали, – выдавил из себя парень. – Нам не смогли сообщить, потому как на Таймыре не было связи.
– Кто? – я прекрасно понимал что значит нападение на поместье. Оставалось надеяться, что хоть кто-нибудь выжил.
– Отец. А с ним все четыре охранника. Нападение случилось ночью, прислуги не было в поместье, а мать забрала Алексея и Софию и вывела через потайной ход. Дом сгорел дотла, машины, личные вещи… – Серафимов опустил голову и обхватил её руками. – Ерунда это всё, самое паршивое, что отца больше нет.
Я не знал что сказать парню, который потерял отца в один из самых сложных периодов жизни. Не знал, потому как в родном мире лишился его ещё в раннем детстве.
– Выходит, теперь мне разбираться с делами дома, а я не готов понимаешь? Отец был прав, из меня никудышний наследник…
– Брось, умелыми управленцами не рождаются, ими становятся. Сейчас самое время взяться за голову.
– Ты прав… – отозвался Родион.
В зале появилась заплаканная Лиза и села рядом с нами. Родион хлопнул по коленке и обвел нас взглядом.
– В общем, ситуация такая: мать с сестрой и братом уже в Мурманске. Алексеич помог им добраться до Твери, а там они сели на поезд и под охраной имперской гвардии прибыли в город. Сейчас они в гостинице, но я сделаю всё, чтобы разместить их с комфортом: найду дом и договорюсь с охраной. Всё-таки теперь я – глава дома Серафимовых, и мне придётся решать эти проблемы.
– Вы останетесь в Мурманске? – я посмотрел на Родиона, и тот уверенно кивнул.
– Сделаю всё в точности, как хотел отец, он ведь собирался перебраться сюда. Поможешь подыскать временное жильё для семьи? Кстати, Сень, пора вернуться к вопросу вассалитета. Сейчас этот вопрос стоит особо остро. Ты с нами?
– Родь, мы же друзья, какой вассалитет? Хоть сейчас согласен заключить союз.
– С тобой? – хмыкнул Серафимов. – После оплаты за этот учебный год у тебя даже миллиона за душой не осталось, какой союз? Кто состоит в твоём доме кроме тебя самого?
– Ты так говоришь, будто Серафимовы – великий дом с могущественными связями и экономикой.
– На минуточку, у нас шесть человек в составе дома, ана счетах двести сорок два миллиона. Было бы ещё больше, если бы отец успел продать поместье и не рассчитался с картёжными долгами Германа.
На самом деле, не такая уж и серьёзная сила. Даже я знал десятки дворянских домов, которые были многочисленнее и богаче Серафимовых.
– Кстати, что думаешь делать с участком? Я так понял, особняк уже не восстановить, но земля осталась.
– Продавать не буду. Это родовая земля Серафимовых, поэтому я непременно восстановлю дом. Однажды Серафимовы вернутся в Москву, и наше возвращение будет триумфальным!
Невольно вздохнул, слушая бравады Родиона. Хоть он и стал главой дворянского дома, ума у него не добавилось, а вот гордыни привалило ещё больше, чем было. Парню нужно думать о том, как обезопасить семью и начать всё заново на новом месте, куда вложить деньги, с кем заключать договоры, а он грезит о столице.
– В общем, я распоряжусь, чтобы подготовили необходимые бумаги. Ты станешь первым вассалом и подашь пример остальным…
– Родь, иди в тундру! Я стану первым, кто пошлёт тебя в увлекательное путешествие и подам пример остальным.
Поднялся со своего места и показательно сел на противоположной стороне ряда. На Серафимова даже не смотрел, но точно знал, что тот сверлит меня недовольным взглядом.
Гронский ничего особенного не сказал, только лишь огласил благодарности за выполнение поставленных задач во время экспедиции. Похвала досталась и нашей пятёрке за выполненную секретную миссию и персональная благодарность мне и Чагиной за сигнальные огни для самолёта.
Правда, одна новость из речи ректора меня порадовала – общежитие всё-таки отстроили заново и успели ввести в эксплуатацию перед началом учебного года. Было даже немного жаль съезжать от Нины Кузьминичны, но и платить пятнадцать тысяч в месяц я тоже не мог себе позволить – слишком дорого при возможности жить на территории Академгородка бесплатно.
По окончанию встречи я встал из-за стола и направился на тренировочную площадку. Нужно пользоваться хорошей погодой и ловить последние тёплые деньки, чтобы позаниматься на свежем воздухе, а заодно выплеснуть эмоции.
Нет, ну какой же Родион засранец! Ему сейчас как никогда нужна помощь друзей, а он пытается навязать мне вассалитет и повесить неподъёмные обязательства. Я только вырвался из этой петли на шее, и тут же друг пытается повесить её на меня обратно. А друг ли, если позволяет себе такие решения?
– Привет, Арс!
Я невольно вздрогнул и обернулся на голос, потому как полностью погрузился в мысли и не заметил, как на площадку зашла Алиса. Такое впечатление, что эта девчонка меня намеренно преследует, куда бы я ни пошёл.
– Привет! Решила позаниматься?
– Ага! Думаю, немного поработать над борьбой. Побудешь моим соперником?
– Легко!
Девушка стала напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Это была не классическая дуэль, и не поединок, где требовалось пространство для манёвра и применения таланта. Мы тренировали условия, когда противники находятся на расстоянии удара.
– Начали! – Алиса провела быстрый джеб и сместилась в сторону, уклонилась от моего выпада, перехватила руку и попыталась вывернуть её, но не хватило физической силы. Девушка замешкалась лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы я провёл подсечку и повалил Малиновскую на землю и придавил всем телом. Алиса успела вывернуться и принять более удобное положение для борьбы, но исход первого поединка уже был предрешён – я блокировал всё попытки девушки вырваться из захвата и не оставлял ей шанса нанести удар или продолжать бороться.
– Требую реванш! – выпалила Алиса, с трудом переводя дыхание.
В этот раз она действовала осторожнее и не рисковала лишний раз, но это и не помогало ей достичь хоть какого-то результата. Наконец, я допустил ошибку и позволил повалить себя на землю. Девушка тут же устроилась сверху, обхватила бёдрами и схватилась за шею руками. Безвыходная ситуация! Моя ошибка – я слишком привык полагаться на талант и замедленные движения противников, поэтому просто не успел за её действиями. Нужно чаще тренироваться без таланта и развивать рукопашку и борьбу. И всё-таки, где она так научилась драться?
– Давай перерыв на пять минут, а то ты красный как помидор! – улыбнулась девушка и отвела взгляд.
Знала бы ты, почему я покраснел! Причина не столько в борьбе, сколько в приятных ощущениях, когда симпатичная девушка прижимается так близко.
Мы провели ещё три боя, но выиграл я только один. Нет, тягаться с Алисой мне всё-таки пока рано. Пусть она девушка и слабее физически, Малиновская берёт мастерством, чего мне очень не хватает. Если первый поединок я выиграл за счёт того, что оставался закрытой книгой для соперницы, то после пятого поединка она отлично понимала мои возможности.
– Как-нибудь повторим! – загадочно улыбнулась девушка и отправилась на тренажёры.
Остаток тренировки я ловил на себе её заинтересованные взгляды и даже собирался предложить провести её до дома, но решил не форсировать события. Не хотелось терять ценного участника нашей пятёрки, если у нас не сложится, да и идти тут недалеко, ведь наши вещи лежали в общаге.
Родион отказался от общежития, что неудивительно – у него скоро будет свой собственный дом, но пустым его место не осталось, и ко мне подселили Матвея Любавина – талантливого предсказателя. Отец Матвея владел сетью продуктовых магазинов в Великом Новгороде и буквально заваливал сына посылками с едой. В какой-то степени в лице Любавина карма вернула нам должок за Родиона, вечно объедающего наш холодильник. Теперь у нас всегда были творог, куриные яйца, сыр, красная и чёрная икра, а также масса рыбы. Правда, от рыбы приходилось отказываться, потому как она была слишком солёной или копчёной. Соль задерживает воду в организме, а копчёности тоже выходят боком. Будучи студентом академии приходилось ограничивать себя, чтобы не запускать форму. А вот Кеша с Валиком не брезговали угощениями и на следующий день проснулись с заплывшими лицами.
За день до начала учебного года произошло ещё одно событие, которое нарушило привычный уклад в академии – с экспедиции вернулись первокурсники. Если на ознакомительную практику отправлялось двести двадцать шесть человек, но по возвращению в Мурманск их стало на семнадцать человек меньше. Думаю, Гронский прекрасно понимал неизбежность этой ситуации, а потому набрал студентов с запасом.
Первокурсники заметно выделялись на фоне матёрого второго курса, который уже обжился в стенах академии – перваки шарахались от каждого резкого звука, глазели по сторонам и на своих старших товарищей. Проходя по коридорам учебного корпуса или сидя в гостиной, я часто ловил на себе взгляды.
– Этот тот самый Чижов! Слышали о нём? – шептались парни у меня за спиной, но больше всего меня удивила ситуация с тремя девчонками. Когда я шёл в гостиную, они заметили меня ещё в начале коридора и приосанились.
– Девочки, верхние пуговки на блузках долой! Видите, там идёт Арсений Чижов? Посмотрим, на кого из нас он обратит внимание! – прошептала одна из них и решительно расстегнула пуговицу на блузке. Девушки стайкой проскочили мимо меня, но старались сохранять важное и надменное выражение лица. Со стороны это несоответствие выглядело немного комично, и я бы искренне посмеялся, если бы не тот факт, что на меня открыли настоящую охоту. Думаю, не только на меня, но я – точно одна из самых желанных целей в списке первокурсниц. Нужно с этим что-то делать и как можно скорее.
– Что за форма одежды не по уставу? – проревел у меня за спиной Платонов. – Немедленно привести себя в порядок и выглядеть, как подобает студенткам академии!
Только Георгия Максимовича не хватало! Если заметит меня, опять прицепится с каким-нибудь дурацким заданием. Как там у заклинателей?
– Отведи подальше взгляд, я тебе совсем не рад, ты вокруг себя смотри, но меня ты не найди!
Для верности я даже тихонько шептал себе под нос. И пусть я не владел талантом заклинателей, всё равно рассчитывал проскользнуть в гостиную до того, как меня заприметит Платонов.
– Чижов! Понятно, в чём дело! Там, где ты, о дисциплине можно забыть.
Заметил, гад! Медленно повернулся и встретил декана ратников натянутой улыбкой, которая совсем не скрывала моих истинных намерений.
– Георгий Максимович! Чем обязан?
– Да вот, хочу знать, что вы затеваете, – произнёс Платонов. – Не хватало нам очередного скандала.
– Лично я собираюсь пообщаться с друзьями и отдохнуть перед началом учебного года.
– Это и настораживает! Знаю я, как вы отдыхаете.
– Вы в чём-то меня подозреваете?
– Пока нет, только предупреждаю. Но имей в виду, я начеку! И да, спасибо за Трофимова. Лёвушкин рассказал мне как всё было. Андрей невероятно ценный человек для академии. Думаю, со временем ты это поймёшь.
Платонов не стал дожидаться моего ответа и поспешил удалиться, а я наконец-то добрался до гостиной и расположился за одним столиком с шумной компанией сокурсников.
– Слушайте, а ведь начало учебного года уже завтра, а у перваков до сих пор не было посвящения в студенты! – возмутился Никита Кирсанов.
– Тебе прошлого года не хватило? – ухмыльнулся Гаранин.
– Да ладно вам! – стоял на своём Никита. – Это первый блин комом, а дальше всё пойдёт как по маслу.
Я вспомнил разговор с Платоновым и вмешался в беседу парней:
– Знаете, а у меня есть идея как провести посвящение масштабно, незабываемо и без проблем, только для этого нужно кое-что сделать.
Глава 7. Великолепный праздник
– Георгий Максимович! – я догнал Платонова на первом этаже, когда тот направлялся на тренировочную площадку.
– Чего тебе, Чижов? – повернулся ко мне наставник по физподготовке.
– Предчувствие вас не подводит, парни планируют провести посвящение в студенты для первого курса.
– Не ожидал от тебя такой подлости, Чижов. И что же они тебе такого сделали, что ты решил их заложить?
– Почему сразу заложить? Парни знают о том, что я расскажу вам о посвящении. Более того, мы единогласно приняли идею пригласить вас.
– Куда пригласить? – опешил Платонов и сощурился. – Ты хочешь, чтобы я участвовал в вашем шабаше?
– Ничего это не шабаш, очень даже культурное мероприятие. Да, мы будем пить, танцевать и веселиться, но всё это пройдёт на частном теплоходе, а в порту участников посвящения будут ждать автобусы, которые развезут их по домам. Все участники вечеринки совершеннолетние, поэтому со стороны закона нет никаких ограничений. Таким образом, мы избежим проблем с полицией и проведём отличное мероприятие. А вы можете посетить его и убедиться, что всё в рамках дозволенного. Более того, мы хотим пригласить Гронского, чтобы он выступил с пламенной речью перед перваками…
– Ну-ну! Ты ректора-то в это не впутывай, будто у него других дел нет, как по студенческим гулянкам ошиваться. А я возьму своих ребят и приду, потому как кто-то же должен за вами проследить! Но имейте в виду, что непотребства я не допущу.
– Всё будет культурно! Вы же не хотите, чтобы перваки сами организовались и наломали дров? В прошлом году удалось замять скандал, но вечно так продолжаться не может.
– Хорошо, что хоть сейчас вы это понимаете! – проворчал Платонов.
Мне доставляло непередаваемое удовольствие созерцать кислую мину декана ратников. Отказаться от возможности проконтролировать ситуацию он не мог, запретить – тоже. Георгий Максимович прекрасно понимал, что если сейчас он встанет в позу и попытается сорвать мероприятие, оно всё равно пройдёт, но позже и уже без его участия. Именно поэтому было проще согласиться. Как говорится, не можешь предотвратить бунт – нужно его возглавить.
– Когда у вас пройдёт это… мероприятие?
– В субботу ждём вас в порту на шесть часов вечера. Теплоход «Арктика».
Платонов молча кивнул, дав понять, что они принял к сведению информацию и удалился, а я наконец-то смог улыбнуться. Что, старый лис, думал, только ты можешь нагружать нас заданиями? Нет, в эту игру могут играть двое.
С чувством выполненного долга я отправился обратно в гостиный зал обсуждать детали вечеринки. В этом году пришлось скидываться уже по три тысячи рублей, но этих денег я совершенно не жалел. Также пришлось немного скорректировать испытания для первокурсников. Вариант с кувалдой решительно отмели в сторону, а идею с купанием немного доработали. Всё было в силе, оставалось лишь собрать достаточное количество желающих и всё организовать, но и тут организационные заботы взял на себя Гаранин. Нам оставалось лишь продержаться первую неделю в академии. Кто же знал, что это будет так тяжело?
Неприятности начались с самого первого учебного дня. А точнее, с пары по развитию дара.
– Добрый день, группа! – поздоровался высокий худощавый мужчина с зализанными назад волосами. – Моё имя – Иван Степанович Шишкин, и сегодня мы с вами будем работать над развитием вашего таланта.
– Простите, а где ректор? – удивился Истомин.
– Нет, так не пойдёт! – встал в позу новоиспечённый наставник. – Преподаватель поздоровался с вами. Я не слышу вашего приветствия!
– Добрый день, Иван Степанович! – прогудел нестройных хор голосов.
– Так-то лучше, – удовлетворённо покачал головой Шишкин. – Господин Гронский сегодня проведёт занятия у первого курса. И потом, его должность ректора обязывает решать массу вопросов, поэтому большинство занятий с вами будут проходить под моим руководством. Я изучил ваши прошлогодние занятия с предыдущим наставником и считаю их совершенно бесполезными.
– Эти занятия помогли нам обезвредить каторжников и спасти заложников, – заметила Алиса.
– Обычных каторжников, лишённых таланта! Я же научу вас использовать талант, чтобы уничтожать равных по силе врагов и даже тех, кто превосходит вас в искусстве владения талантом!
– Знаешь, Арс, теперь я вдвойне зол на тебя из-за Кошельниковой, – признался Аверин. – Ирина Валерьевна радовала глаз, а этот Шишкин меня уже раздражает.
– Разговоры в аудитории! Я не потерплю на занятиях нарушения дисциплины. Вижу, мне придётся здорово поработать над вашей подготовкой, потому как она находится на очень низком уровне. Не удивительно, что ваш прошлый преподаватель ушёл из академии. Не удивлюсь, если уволили за некомпетентность. Последние задания – полный кошмар.
– Вообще-то последние два месяца занятия с нами проводил ректор, – заметила Алиса.
– Вот как? – Шишкин прочистил горло, а его глаза обеспокоенно забегали. Видимо, сейчас наставник лихорадочно придумывал способ, как выбраться из сложившейся ситуации. – Да, в его подходе чувствуется логика и талант, но мне кажется, что Борису Ефимовичу не хватило времени, чтобы подготовиться к занятиям на должном уровне. Всё-таки обязанности ректора…
– Мы уже поняли, – спокойно произнёс Дубовой.
– Попрошу не перебивать меня! – скривился Шишкин. – Итак, я предлагаю вам принципиально новую систему обучения. Теперь вы будете сражаться друг против друга в реальных поединках. Так вы лучше поймёте соперников и обучитесь основам боя. Кроме того, я составлю рейтинг успеваемости своих учеников. Только лучшие смогут получить пятёрку без экзамена!
Подход Ивана Степановича мне совершенно не нравился. Нет, боевая практика была очень к месту, но это было единственное, что мне нравилось из его программы. Всякие рейтинги, противопоставление студентов друг другу… Нет, это явно не способствует хорошей атмосфере и работе в команде. Рано или поздно, кто-нибудь начнёт делать пакости, чтобы товарищи оступились и не мешали возвышению в таблице рейтинга.
Шишкин изо всех сил пытался выглядеть эффективным преподавателем и заставить нас выкладываться на полную, но до Гронского ему было далеко. Ивана Степановича подводил не только недостаток опыта, но и невозможность создать такую ситуацию, которая требовала бы от всех нас применения таланта. Именно поэтому он и решил устроить поединки. Мне в соперники досталась Рада Уфимцева. Девушка краснела и не решалась использовать свой талант.
– Давай рукопашную потренируем? – предложил я, и Рада охотно согласилась.
Конечно, её подготовка ни шла ни в какое сравнение с боёвкой Алисы. Я без особого труда блокировал удары и даже уклонялся без использования таланта. Сам не спешил атаковать – боялся зашибить ненароком.
– Талант! Махание кулаками для бесталанных простаков! Вы должны использовать талант! – завопил Шишкин, остановившись возле нашей пары.
Уфимцева потупила взгляд, а потом посмотрела мне прямо в глаза, и тогда я почувствовал её талант на себе. Хоть и был готов, не смог устоять перед искушением. Девушка ослепительной красоты и добродушной улыбкой махала мне рукой, приглашая подойти поближе. Никакой пошлости, наоборот, что-то возвышенное, чистое…
Видение рассеялось, а я продолжал стоять на середине пути.
– Прости, не могу представить, что ты видишь меня распутной девкой! Я не могу так! – Рада закрыла глаза руками и зарыдала.
– Погоди, но я ведь сейчас видел милую, добрую и невинную девушку, которая звала меня к себе. А голова была какая-то чугунная, я даже забыл о дуэли.
– Правда? Я выглядела прилично?
– Вполне! Может, ты не до конца понимаешь как работает твой талант?
– Может, и так. Только к кому обратиться за помощью? Попробуем ещё раз?
– Знаешь, мне пока хватит. Как-то действие твоего таланта выбивает из колеи.
– А я бы хотел попробовать! – вмешался Корней Ипатов. – Учитывая мои способности эмпатии, это был бы ценный опыт.
– И я тоже хочу попробовать! – поддержал брата Константин.
– Воу, мальчики, полегче! Давайте я буду пытаться очаровать вас по очереди, а вы сопротивляйтесь, как можете.
Оставил эту троицу практиковаться в силе таланта, а сам взял передышку, но Шишкин подсунул мне в противники Алису, и тут началась игра в кошки-мышки. Поймать Малиновскую, которая отлично маскируется, оказалось не так-то и просто. К концу пары я едва стоял на ногах, а после занятия задержался в душе, чтобы смыть с себя пот и прийти в себя.
На следующее занятие безнадёжно опоздал. Ввалился в лекционную аудиторию через две минуты после начала пары и поймал на себе недовольный взгляд преподавателя. Увы, она уже закончила перекличку и успела преставиться. На доске красовалась аккуратная надпись: «Гидрасова Ада Эдуардовна».
– Фамилия! – ледяным тоном произнесла женщина, направив на меня строгий взгляд через линзы очков. Что-то она не похожа на человека, который силён в дипломатии, которую будет преподавать. Или я ошибся дверью?
– Чижов! Арсений Чижов.
– Чижов! Вы осмелились опоздать на мою лекцию! – принялась отчитывать меня Ада Эдуардовна. – Как вы представляете себе работу после академии? Сейчас вы позволяете себе опоздание на занятие по дипломатии, а что потом? Опоздаете на приём к датской принцессе, или вообще не явитесь на него? Как вас отправлять на переговоры?
– Простите, а в обязанности выпускников академии будут входить переговоры с принцессами и особами королевских кровей?
Мой вопрос вызвал оживление в аудитории, но только после фразы Кирсанова я понял в чём заключалась причина такой реакции:
– Простите, Ада Эдуардовна, но Чижова нельзя отправлять на переговоры с принцессами, иначе через несколько минут они окажутся в постели, а это провал дипломатической миссии и международный скандал!
Вот негодники, а! Завидуют. Аудитория залилась смехом, и Гидрасовойпришлось вмешаться, чтобы навести порядок.
– Тишина в аудитории! Займите своё место, Арсений! Если вы продолжите систематически нарушать дисциплину и срывать мои занятия, мне придётся отказаться от работы с вами.
– А так можно? – немедленно оживился Родион.
– Можно, господин Серафимов. Только допуск к сессии вы не получите.
Родя тут же стушевался и выбросил эту идею из головы, а я под шумок занял единственное свободное место на краю рядом с Серафимовым.
– В этом учебном году я буду читать у вторых курсов сразу два предмета: дипломатию и политологию.
– Вдвойне попали! – прошептал Родион, чтобы его не услышала Гидрасова.
Лекция оказалась невероятно скучной. По большей мере из-за того, что она служила прологом к практическим занятиям, которые должны были пройти уже на этой неделе.
– Искусство улаживать конфликты и предотвращать их без силового вмешательства – одно из важнейших в мире. Пусть вас готовят к силовым операциям, вы просто обязаны владеть мастерством убеждения. На практических занятиях мы будем использовать специальные методики, чтобы научиться договариваться с нарушителями закона. Мой опыт поможет вам спасать заложников и убеждать врагов сложить оружие!
Когда мне казалось, что день не может быть ещё хуже, меня остановила комендантша.
– Чижов! Из вашей комнаты доносятся жуткие звуки! Я была не против собаки в общежитии, хоть это и противоречит нескольким правилам. Но ты помнишь мои требования – она не должна портить мебель и мешать жизни студентов. И что я слышу? Уже два часа эта фурия воет и действует мне на нервы!
– Я вас понял, решу эту проблему в ближайшее время!
Толкнул дверь в свою комнату и увидел Вьюгу, которая расположилась на коврике у самого входа и виновато смотрела на меня.
– И что ты тут устроила, пушистая катастрофа?
–Р-рав! – тявкнула Вьюга и принялась прыгать на меня и подлизываться.
– Ладно, идём на прогулку!
За территорию академии вынес Вьюгу на руках. Всё это время она с важным видом крутила мордочкой по сторонам и ловила на себе взгляды студентов. Сил на пробежку у меня уже не осталось, но и собака была совсем крохой, много ли ей было нужно? Прогулялся вокруг академии, а в это время Вьюга носилась рядом и радостно тявкала. Минут через двадцать вернулся обратно в комнату и отправился на кухню, где Зимин уже пыхтел над ужином, опустошая наши общие запасы. Хотя, холодильник по большей части был забит вкусностями, присланными Любавину.
Последний день короткой учебной недели выдался сложным, но ничего выдающегося не произошло: Платонов снова гонял по полосе препятствий, пытаясь стрясти с нас набранные за время каникул лишние килограммы, Гидрасова провела первую пару по политологии, загробным голосом рассказывая о политическом устройстве стран Северной Европы, и только Шишкин удивил на развитии дара, устроив общую пару с первокурсниками.
Оказалось, что в этом году на первый курс набрали всего четырёх уников. Как по мне, очень слабый результат, если сравнивать с прошлым годом.
– Я хочу показать разницу между зелёными новичками, которые только пришли в академию и вторым курсом, которые хоть чему-то научились за прошлый год. Пока вы будете выполнять задания, я буду наблюдать со стороны и отмечать недостатки каждого студента, которые мы будем прорабатывать отдельно. Надеюсь, второй курс покажет достойную подготовку!
– Но ведь второго курса больше! – возмутилась одна из девушек-первокурсниц.
– Верно! Корней Ипатов остаётся со вторым курсом, а Константин идёт к первокурсникам. Мне не нравится, что вы постоянно работаете в паре. Привыкайте быть самодостаточными. Ещё один человек, который перейдёт к первокурсникам… Эдуард Истомин!
Эдик вздохнул и нехотя поплёлся к первакам. Похоже, ему совсем не понравилось быть в числе новичков, а я отлично понимал причины, по которым Шишкин сделал такой выбор – Костя и Эдик были самыми слабыми по физподготовке, и даже Рада и Ульяна показывали лучшие результаты. Видимо, таким образом Иван Степанович хотел подчеркнуть разницу между курсами.
Сам подход к выявлению сильнейших также вызвал массу вопросов. Наша задача заключалась в преодолении полосы препятствий, которую разработал Платонов. Второй курс ожидаемо показал лучшее время, потому как полоса снилась нам в кошмарах, а после сотни прохождений мы преодолевали её на автомате.
Второй этап также ничем не удивил. Мы получили «Туры», стреляющие краской и провели тренировочный бой в условиях открытой местности. Прятаться приходилось за камнями, стволами деревьев и даже кустарниками, чтобы вездесущие шарики с краской не нашли свою цель. Чаще всего приходилось попросту валяться на траве и стрелять из положения лёжа. Так у врага было меньше всего шансов попасть по нам.
Первокурсники подхватили эту идею далеко не сразу, поэтому первые две тренировки проиграли подчистую, бегая между кустами в поисках укрытия. В это время мы чувствовали себя как в тире, стреляя по движущимся мишеням. Когда наши противники поняли суть и выслушали замечания Шишкина, стало немного сложнее. Правда, тут на помощь пришла моя мобильность и скрытность Алисы. Я успевал перемещаться между укрытиями и привлекать внимание к себе, пока друзья расстреливали противников, а Малиновская воспользовалась маскировкой, обошла противоборствующую команду и расстреляла их со спины.
– Теперь вы понимаете, что для победы нужно использовать не только оружие, навыки стрельбы и условия местности, но ещё и талант? – обрушился с критикой Иван Степанович. – Вы – таланты, а ведёте себя как шайка простаков, решивших ограбить пьяного дворянина.
С пятой попытки началась более серьёзная борьба. Костя Ипатов вовремя заметил Алису и сдал её укрытие, а мой пистолет в решающий момент перестал стрелять. Оказалось, что дело в таланте Лиды Радкевич – девушка активировала талант и сломала механизм в моём пистолете, за что получила похвалу от Шишкина, а заодно и просьбу больше так не делать.
– А как мне тогда развивать талант, если он заключается в том, чтобы ломать механизмы? – надулась девушка.
Единственное, что порадовало меня после тренировки – это два выходных дня, которые никто не мог у меня отнять.
Посвящение в студенты прошло на следующий день. На этот раз на теплоходе «Арктика» оказалось тесновато. Шутка что ли, сегодня здесь собралось больше трёхсот студентов! Несмотря на посвящение в студенты первого курса, мало кто из второкурсников упустил возможность погулять с размахом. Платонов сдержал обещание и явился на вечеринку, прихватив с собой четверых помощников. В одном из них я узнал Андрея Трофимова. Георгий Максимович изо всех сил старался делать вид, что его здесь нет, и не вмешивался в происходящее, а на все предложения выпить отвечал отказом.
Между тем на борт поднялись все участники праздника, и «Арктика» отправилась вниз по течению. Гаранин приковал к себе внимание публики и начал с церемонии. На этот раз ведёрко для забора забортной воды спускал вниз Кирсанов. Мы не успели выйти в открытое море, поэтому вода была холодной, но не такой солёной, как в том году. Свои положенные три глотка забортной воды сделал каждый первокурсник, и только после этого перешли ко второй части посвящения:
– А теперь, та самая причина, по которой я просил вас взять с собой плавки, купальники и полотёнца! – объявил Николай.
По его отмашке матросы стянули брезент с шести огромных бочек, наполненных водой.
– Перед вами дубовые бочки объёмом двести двадцать пять литров! Каждый из первокурсников должен окунуться в бочку с морской водой, чтобы пройти обряд посвящения! Поддержим ребят аплодисментами!
От бурных оваций на какое-то время заложило уши. Думаю, крики донеслись даже до Мурманска. Молодец, Гаранин! Учёл свои прошлогодние ошибки и сделал всё по красоте. Первокурсники поднимались по лесенкам, приставленным к бочкам, окунались в морскую воду и спешили поскорее закутаться в тёплые полотенца. Окажись здесь Серафимов, он бы назвал это событие конкурсом бикини, потому как девушки были одеты очень привлекательно. Вот только Родиону сейчас было не до развлечений.
– А сейчас слово предоставляется официальному представителю Арктической академии на нашем празднике! Встречайте, декан ратников и наставник по физической подготовке Платонов Георгий Максимович!
Прожекторы повернули на Платонова, и тот невольно зажмурился. По виду генерала было заметно, что он немного растерялся, но когда ему вручили микрофон, говорил твёрдо:
– Первокурсники! Поздравляю вас со вступлением в ряды Арктической академии. Вы уже прошли собеседование, ознакомительную экскурсию, и даже продержались первую неделю, поэтому можно по праву считать вас студентами…
– Истинно так! – выпалил кто-то из перваков и одним махом осушил бокал, но поймал на себе недовольный взгляд Георгия Максимовича и поспешил затеряться в толпе.
Что там говорил Платонов, я особо не слушал, потому как потерял к его речи всякий интерес, когда рядом со мной появилась одна из первокурсниц. Та самая девчонка, которая пыталась произвести на меня впечатление в коридоре учебного корпуса. Сейчас она была завёрнута в тёплое полотенце.
– Привет! Скучаешь?
– Ностальгирую! Наше посвящение в прошлом году прошло не менее увлекательно.
– Наслышана! – ответила девушка и сделала неловкое движение плечом, отчего полотнеце упало с её плеч, оголив стройную фигуру в купальнике. – Ой, полотенце упало!
Но как же я удивился, когда в следующее мгновение оно воспарило вверх и закрыло девушку.
– Лида, ты совсем совесть потеряла? – накинулась на неё сокурсница.
– Майка, а ты не лезь со своим телекинезом, куда не просят! – девушка схватила полотенце, накинула его на плечи и решительно направилась к каютам.
– Не обращай на неё внимания! – произнесла девушка, которая управляла полотенцем, словно воздушным змеем.
– Как ты это делаешь? – я удивлённо смотрел на девушку, а та пожала плечами и задала встречный вопрос:
– А как ты используешь свой талант?
– Один-один! – я улыбнулся и решил не развивать тему.
Платонов договорил, а я воспользовался ситуацией, схватил бутерброд с крабовым мясом и поспешил найти местечко, где меня никто не побеспокоит.
Я стоял у борта корабля и любовался пенными бурунами, которые вырывались из-под носа судна. Зрелище было настолько притягивающее, что я невольно завис, и только через пару минут перевёл взгляд на картинку, которая переключила моё внимание на себя. На носу судна красовался огромный осьминог, раскинувший щупальца в стороны. В точности такой же, как на диске с Новосибирских островов и на листовке из типографии. Неужели Гаранины заодно с этими «осьминожцами»? Нужно выяснить. Прежде чем я предупрежу Платонова, хочу переговорить с Гараниным с глазу на глаз.
– Коль, можно тебя? – вырвал Гаранина из компании девушек и отвёл в сторону, чтобы никто нас не услышал. – И давно ты по одну сторону баррикад с «осьминогами»?
– С кем? – рассмеялся Николай. – Арс, ты выпил немного, да? С какими ещё осьминогами?
– Идём, покажу.
Мы прошли к носу судна, и я кивнул головой за борт, где красовался огромный чёрный символ. Гаранин проследил за моим взглядом, и его глаза округлились.
– Копчёная корюшка! Это что за дрянь?
– Это я и хотел у тебя узнать, судно ведь принадлежит вашему дому.
Через минуту на палубе стояли старпом и два матроса – все, кого Гаранин успел найти на скорую руку.
– Это что за дрянь? – Коля попытался стереть изображение осьминога, но оно оказалось нанесено краской и успело высохнуть. Так просто стереть метку уже не удастся.
– Что это такое, я вас спрашиваю? – повторил парень, принявшись сдирать метку лезвием ножа.
– Это знак Октопуса, Грозы Севера, – набрался смелости один из матросов.
– И что эта дрянь делает на корабле моего дяди? Вы на кого работаете? На Виктора Гаранина, или на морскую закуску, которая беспечно плавает в океане?
– Не говорите так! Морской монстр может обидеться на ваши слова.
– Ребят, я понимаю, что моряки – ребята суеверные, но ведь не тупые! Какой ещё морской монстр? Вы понимаете, что в северных водах огромному осьминогу просто не выжить? И потом, я лично был на судне, потопленном этой тварью, и с уверенностью могу сказать, что это не живое существо, а механизм. Да, я видел щупальца, но они были там для устрашения, не более того.
Гаранин бросил взгляд на остатки метки и приказал:
– Метку закрасить сегодня же, и чтобы подобных глупостей не повторялось. Я передам дяде информацию, он проверит остальные корабли. Ещё одна такая выходка, и виновные вылетят в два счёта.
Праздник постепенно подходил к концу. На часах было начало десятого, когда судно вернулось в порт.
– Вот где ты скрываешься! – послышался рядом знакомый голос, а в следующее мгновение из сумрака вышла Алиса.
– Куда мне до тебя! Хотя, знаешь, иногда хочется уметь скрываться также.
– Поклонницы одолевают?
– Ты тоже заметила? – я невольно улыбнулся. Всё-таки внимание к моей персоне было приятным, но несколько раздражало. – Если честно, иногда хочется скрыться от всего мира и побыть наедине со своими мыслями. Особенно сильно такое желание появляется после шумных вечеринок.
– Не помешаю?
– Нет, что ты, я рад тебя видеть.
– Я тебя понимаю, – ответила Алиса и расположилась рядом на деревянном ящике, скрестив ноги по-турецки.
– Вот блин, опоздала! – послышался у нас за спинами недовольный возглас. Обернувшись, мы увидели одну из первокурсниц, которая зло посмотрела на Малиновскую, топнула ножкой и поспешила удалиться. Мы с Алисой невольно рассмеялись, провожая взглядами рассерженную девчонку.
– Что? Танцевать? Я не танцую! – послышался растерянный голос Платонова. Видимо, Гаранин решил дожать наставника ратников и подослал к нему кого-то из девчонок, или студентки сами решили потанцевать с деканом. Когда ещё подвернётся такая возможность?
– Георгий Максимович, пожалуйста! – послышался умоляющий голос кого-то из первокурсниц.
– Найдите себе пару для танца помоложе. Кирсанов! Задание для тебя!
Мы прыснули от смеха вместе с Алисой, наблюдая за Платоновым, а потом девушка выдала неожиданное предложение:
– Потанцуем?
Я посмотрел на неё и не увидел в глазах ни намёка на смущение, а вот мне было не по себе. Вообще-то это мне следовало первым пригласить Малиновскую на танец. Я взял девушку за руку и повёл её на танцевальную площадку, где уже кружились в танце три десятка пар.
На следующий день Серафимовы пригласили меня на новоселье. Как я понял, на этом решении настояла Галина Юрьевна. Родион до сих пор дулся на меня, поэтому приглашение передала Лиза. Я сомневался и долго думал стоит ли мне туда идти, но решил, что отказываться будет некрасиво.
На входе меня остановила охрана. Надо же, Родион обзавёлся охраной, или это имперская гвардия до сих пор следит за безопасностью Серафимовых? Посмотрел на шевроны и прочёл: «ОП «Варяг». Нет, всё-таки Серафимовы наняли себе охрану. Если правильно помню, это охранное предприятие принадлежит кому-то из вассалов Гараниных.
– Приносим извинения за неудобства, – произнёс охранник, вернув мне документы, и открыл дверь.
– Сеня! Рад, что ты нашёл время, чтобы заглянуть к нам! – Родион откровенно играл, делая вид, что между нами не было ссоры. За год общения я слишком хорошо его узнал и мог без труда отличить лицемерие от истинных эмоций.
– Благодарю за приглашение. Я не с пустыми руками – это очень крутая ваза их персидской керамики. Взамен той, что разбилась в Москве.
– Спасибо, мама будет рада, – Родя принял подарок из моих рук и пригласил войти.
Серафимов с удовольствием показал мне дом, словно сам на него заработал. Хотя, выбирал точно он, и справился с этой задачей отлично. Родион отыскал отличный двухэтажный домик в оживлённом районе Мурманска за тридцать восемь миллионов. Сумма, конечно, немаленькая, но если учесть все удобства и размеры дома, оно того стоило. Здесь могли без труда уместиться Галина Юрьевна с Алексеем, София, Родион с Лизой и даже несколько гостей. Камин, бассейн, кабинет для переговоров и превосходная смотровая площадка на крыше дома – место просто потрясающее.
Экскурсию прервала София, которая позвала нас за стол. Присаживаясь на место во главе стола, Родион зацепил нож, который со звоном упал на пол.
– Странно, мы никого не ждём! – произнёс парень.
– Родь, опять ты со своими приметами! – Лиза закатила глаза и скрестила руки на груди.
– Вот увидишь, приметы работают!
Парень сел за стол и сделал вид, что всё в порядке, но с беспокойством поглядывал на дверь. Опасения Родиона подтвердились – через пару минут после начала трапезы в комнату вошёл охранник и озадачил нас:
– Простите, у входа стоит человек, который утверждает, что он – Серафимов и хочет видеть свою дочь.
– Отец? Он жив? И вы держите его у входа? – София подскочила с места и с криками бросилась к выходу. – Папа!
Глава 8. Тот самый Серафимов
– Привет, семья!
В комнату вошёл человек, который был сильно похож на Владимира Михайловича, только лицо немного более вытянутое, глаза другой формы и цвета, да и взгляд, присущий авантюристу, а не уверенному в себе управленцу. Кроме того, этот человек был сантиметров на пять-десять ниже Владимира.
– Далеко же вы забрались! Я вас целую неделю искал. Наведался в Москву, но там от поместья остались одни руины. Навёл справки и узнал, что вы перебрались в Мурманск. И вот я здесь!
– Мы вас не ждали, дядя Герман! – сухо ответил Родион.
Так вот кто это! Герман Серафимов. Тот самый негодяй, который проиграл состояние и родную дочь в карты.
– А я решил сделать сюрприз. Давно собирался проведать семью, но всё никак не получалось, а тут эта новость о гибели Володи. Я как узнал, сразу собрал вещи и приехал в Россию. И вот, я здесь!
– Вас никто не ждал, – продолжил Родион. – Более того, вы осмелились заявиться сюда только потому, что отца больше нет, иначе он бы прикончил вас ещё на ступеньках дома.
– Родион, ты вырос воинственным мужчиной! – произнёс Герман, шагнув к племяннику. – А я помню те времена, когда ты ещё вот таким мальчишкой…
– Хватит! Зачем вы приехали сюда? Вы ведь ничего не делаете просто так.
– Как это? Я приехал, чтобы помочь семье и увидеть дочь.
– А ты спросил у дочери, хочет ли она тебя видеть? – вмешалась Лиза. – У меня нет отца! Он умер в Швеции, когда согласился выдать меня замуж за Нильса Энгстрема в уплату карточного долга! Я не хочу тебя видеть!
– Признаю, я делал ошибки в прошлом, но теперь самое время сплотиться и забыть обо всём. Тем более, вам нужен мудрый руководитель, который вернёт величие дому Серафимовых…
– Уж не ты ли собрался стать этим руководителем, дядя? – ухмыльнулся Родион. – Поверить не могу, что у тебя хватило наглости явиться сюда и на что-то рассчитывать. Неужели у тебя настолько плохи дела, что ты решил обобрать семью ещё раз? Смею заверить, что у тебя больше ничего не получится – ты сам разорвал отношения с домом Серафимовых перед отъездом заграницу, а отец приложил усилия, чтобы навсегда вычеркнуть тебя из списка нашего дворянского дома. Здесь ты никто, и я больше не желаю тебя видеть. Охрана, вышвырните этого человека на улицу!
Справедливо. Конечно, жестоко, но после того, что сделал Герман, иного выхода не было. Это он ещё слабо отделался.
Двое вооружённых людей подошли к мужчине, но он выставил перед собой руки и приготовился активировать талант. Я почувствовал колебания в воздухе, которые выдавали накопление энергии. Это почувствовали и остальные таланты в комнате.
– Без рук! Если вы не хотите меня видеть, я сам уйду! Но будьте уверены, вы обо мне ещё услышите и пожалеете, что не приняли обратно в семью.
После изгнания Германа из обеденного зала за столом надолго повисла тишина. Мне было неловко быть свидетелем не самой приятной семейно сцены, поэтому я ещё немного погостил у Серафимовых и засобирался домой. На пороге общежития меня снова встретила комендантша.
– Чижов! Решай что-нибудь со своей собакой! Она снова воет, когда тебя нет!
– Ей просто скучно, Клавдия Матвеевна!
– А мне невыносимо слушать этот вой! Либо ты решаешь проблему до завтра, либо я сама вышвырну эту собачонку.
– Ладно, разберусь!
Видимо, придётся мне искать отдельное жильё для нас с Вьюгой. Начать поиски у Нины Кузьминичны? Вдруг она ещё не сдала квартиру? Но это только временное решение проблемы. Как быстро хозяйка выставит меня за дверь, если пушистая мордашка продолжит выть в моё отсутствие? Не брать же мне её с собой на пары! Да уж, подкинул мне проблему Трофимов.
Вьюга виновато смотрела на меня, когда я вошёл в комнату, и даже не пыталась проситься на руки. Минутой позже я узнал причину такого поведения. Оказалось, что моя кровать была смята, а одеяло разодрано в клочья, которые валялись по всей комнате. Такого отношения к вещам коменда точно не простит.
– Ну, что, малышка? Придётся нам с тобой переезжать.
Быстренько собрал остатки одеяла и зашвырнул в мусор, собрал часть вещей и направился на выход. Время было ещё не позднее, есть шанс найти квартиру уже сегодня, потому как с понедельника об этом можно даже не думать – начнутся пары, и мне будет не до поисков жилья.
Нина Кузьминична оказалась дома. Я вкратце объяснил ситуацию, оставил на квартире Вьюгу с чемоданом и помчался домой за остальными вещами. Когда я уходил, малышка ходила по квартире на подогнутых лапах, обнюхивала каждый угол, а потом запряталась под кроватью.
– Веди себя хорошо, Вьюжка! – пригрозил я голубоглазой проказнице и закрыл за собой дверь.
На обратном пути меня ждала неожиданная встреча. По дороге к квартире наткнулся на Кристину – ту самую продавщицу из магазина техники, у которой покупал телефон, наушники, часы для себя и подарок для Лизы. Девушка сидела на скамье, закрыв лицо руками, и рыдала.
– Кристина? Что случилось?
Я устроился на скамье рядом с девушкой и взял её за руку. Свободной рукой Крис попыталась вытереть слёзы и шмыгнула носом.
– Прости, Арс, не хочу говорить. У меня большие проблемы.
– Ошибаешься, Крис. Если у тебя проблемы, об этом нужно говорить. Тем более, если рядом друг, который может помочь. Что у тебя стряслось?
– Меня уволили, а хозяйка квартиры, которую я снимаю, выставила на улицу, узнав, что я лишилась работы. Мне совершенно некуда идти, понимаешь? Денег, которые я получила при увольнении, хватит, разве что на билет до Североморска, но что дальше? Мать одна, ей самой нужны деньги на целителей, а тут ещё я. В Мурманске у меня была работа и шанс помочь матери, а теперь я даже не знаю что делать.
Девушка закрыла лицо руками и принялась бесшумно рыдать.
– Перестань, – слегка приобнял девушку и погладил по голове. Сейчас она, как маленький ребёнок, нуждалась в защите и поддержке. – Я помогу тебе справиться с проблемами, только пообещай, что не будешь опускать руки и падать духом. Идёт?
– Как по мне, неплохое предложение, – отозвалась девушка.
– Идём, заберём твои вещи.
– Они все здесь, – ответила девушка, хлопнув рукой по небольшой дорожной сумке, стоящей рядом. Вот это я понимаю «жить налегке». Хотя, в прошлом году сам был таким.
– Отлично, идём!
Мы направились прямиком к дому, где раньше снимали квартиру вместе с Родионом. Нужно было обсудить небольшое изменение планов с хозяйкой квартиры. К счастью, Нина Кузьминична оказалась дома.
– Вот, привёл вам новую квартирантку, – представил Кристину хозяйке квартиры, и та, словно сканером, прошлась по девушке внимательным взглядом.
– А что, если девочка хорошая, аккуратная, и парней не водит, пусть живёт. Оплата та же – пятнадцать тысяч в месяц.
– Не вопрос! – достал из кармана бумажник, отсчитал положенную сумму и протянул Кузьминичне. Та приняла от меня деньги, даже не пересчитав, но посмотрела на меня, что-то смекнула в уме и улыбнулась. Видимо, подумала, что мы с Крис вместе, и я снимаю квартиру для своей девушки.
– Арсюш, ты хоть заходи иногда! Вы же с Родионом стали для меня как родные, да и помочь старухе некому. У меня там штора оборвалась, а повесить не могу – как стану на табурет, так голова кругом идёт.
– А давайте Кристина пока будет обживаться на новом месте, а я помогу вам.
Кузьминична с довольным видом засеменила вглубь квартиры, чтобы показать проблемный объект. Правда, одними шторами не обошлось – оказалось, что кран подтекает, а затянуть некому, потом пришлось помочь ей расставить банки с консервацией в кладовке, а закончилось выносом мусора из балкона. Зато в награду получил фирменный пирог Кузьминичны с черникой. Только часа через три я поднялся наверх к Кристине, чтобы проверить как у неё дела.
– А я ужин приготовила, – произнесла девушка, почему-то густо покраснев и опустив глаза в пол.
– Умничка! А у меня тут пирог к чаю.
Выложил гостинец от Кузьминичны на стол и устроился на стуле. Теперь с малышкой Крис мы были одного роста.
– Арс, я понимаю, что ты для меня много сделал. Для меня никто в этой жизни не делал так много…
Руки девушки тряслись от волнения, а непослушные пальцы расстёгивали пуговицы на рубашке. Я молча наблюдал за происходящим, пока рубашка не упала на пол, оголив прекрасное молодое тело девушки.
– Крис, зачем?
– Я хочу тебя отблагодарить, но у меня ничего нет, кроме… Ну, ты понимаешь…
– Крис! – поднял рубашку с пола и надел её на плечи девушки, поднялся и крепко прижал к себе. Девушка упёрлась носом мне в грудь и шмыгнула, приготовившись разрыдаться от напряжения.
– Запомни, ты никогда никому ничего не должна, слышишь? Я сделал это потому, что тебе нужна помощь и не требую ничего взамен. Хотя… есть кое-что, в чём ты можешь мне помочь.
– Да? – девушка подняла на меня мокрые от слёз глаза.
– Да! Можешь присмотреть кое за кем? Думаю, тут пригодится твоя женская ласка.
– Не поняла, ты сейчас намекаешь на…
– Вьюга! – на мой зов из-под кровати примчалась маленькая пушистая кроха. Я взял её на руки и протянул Крис. – Присмотришь за ней? Вьюга – ещё та непоседа и любит внимание, а я много времени провожу в академии и на тренировках. Надеюсь, вам не будет скучно, а я пока поживу в общаге и буду заглядывать к вам время от времени, чтобы проверить как дела.
– Какая кроха! Не волнуйся, мы поладим! – пообещала девушка, взяв Вьюгу на руки. Я отметил, что собака с удовольствием шла к Крис. Это было очень важно, иначе мой план разрушился бы с самого начала.
– Вот и отлично. Наливай скорее чай, пока он не остыл, я не уйду отсюда, пока не попробую пирога Кузьминичны.
Девушка рассмеялась и быстренько оделась, а потом умчалась к плите.
– Зря смеёшься, пироги у неё получаются невероятно вкусные.
После ужина я поднялся из-за стола, но Кристина меня остановила.
– Арс, можешь сегодня остаться? – девушка потупила взгляд. – Ничего такого, просто мне страшно одной, а когда ты рядом – спокойнее.
– Хорошо, сегодня останусь.
Постелил себе на полу, Вьюга устроилась у меня под боком, и так мы легли спать. Крис закрылась в душе, а я откровенно задремал. Вот только выспаться мне толком не дали, потому как стоило мне закрыть глаза, в дверь постучали. Кто бы это мог быть? Часы показывали пятнадцать минут одиннадцатого вечера. Кузьминична точно спит в такое позднее время. Приготовился активировать дар и подошёл к двери. Жаль, нет глазка, чтобы посмотреть кого принесло в такое время.
– Кто?
– Угадай! – послышалось с лестничной площадки.
Самое интересное, я отлично знал этот голос. Я повернул механизм замка и распахнул дверь.
– Сюрприз! – выпалила Лиза и решительно шагнула в квартиру. – Теперь, когда Родя съехал от тебя, нам никто не помешает.
Девушка расстегнула пуговицы на шубе и сбросила её с плеч. Тёплая одежда мягко расплылась на полу, оставив девушку в одном нижнем белье.
– Как тебе? Я угадала с чёрным, или тебе нравится красное?
Тут девушка поняла, что мы с ней в комнате не одни и перевела взгляд на Крис, застывшую на пороге ванной.
– Вот оно что, – протянула Серафимова, изменившись в лице. – Знаешь, Арс, я в тебе ошиблась. Ты такой же козёл, как Родион и остальные!
Девушка подхватила упавшую на пол шубу, накинула её на плечи и выскочила из квартиры. Её удаляющиеся шаги эхом разносились по пустому подъезду.
– Я не хотела, – виновато произнесла Кристина.
– Я знаю, всё в порядке.
– Может, догнать её и всё объяснить?
– Не стоит. Лиза девушка импульсивная, она даже слушать не станет. Да, получилось некрасиво, но может быть это даже к лучшему.
Вьюга всю ночь проспала у меня под боком. Пока ворочался, постоянно слышал её тихое сопение. Утром вышел на прогулку с Вьюгой, а заодно устроил небольшую пробежку. Собака была ещё слишком маленькой, чтобы выдержать долгий бег, поэтому пришлось посадить её в рюкзак. Зато пушистый хвостик выгулялся так, что увалился на своём коврике, не чувствуя лап и мгновенно засопел. Пока мы пили чай, Вьюга ни разу не проснулась.
– Крис, а что с мамой? Целители ей смогут помочь?
– Думаю, да, но где их взять? Умелый целитель за один сеанс десять тысяч просит, а у мамы хронические проблемы. Где столько денег взять?
– Подумаю чем можно помочь. В крайнем случае, попробуем обойтись своими силами.
Крис пообещала присматривать за Вьюгой, а я отправился на занятия. Сегодня нас ждала очередная пара у Шишкина, дипломатия у Гидрасовой и тренировка у Платонова.
Уже в академии узнал о пропаже двух студенток первого курса. В последний раз их видели вчера, но в академии они не появлялись, на звонки не отвечали и на съёмной квартире никого не нашли. Родные били тревогу и требовали от Гронского решительных мер в поиске девушек.
– Как думаете, что могло случиться? – заволновалась Дорофеева. – Жутко от одной мысли, что их могли похитить.
– Брось! Наверняка загуляли и решили забить на пары! – отмахнулся Серафимов. – В Москве это обычное дело.
– Да, но не в Мурманске. Тем более, девчонки не выглядели разгульными. Вдруг что случилось?
– Спокойно! Гронский разберётся! – заверил всех Гаранин.
Мы разошлись по кабинетам на занятия, поэтому разговор оборвался сам по себе. Ситуация с пропажей студенток меня волновала, но я ничего не мог с этим поделать. Что-то подсказывало, что ничем хорошим это не закончится.
Сразу после пар, я наведался к декану целителей для важного разговора. К счастью, Глинская была не занята и выслушала меня.
– Венера Гавриловна, есть дело по вашей части.
– Чем могу помочь, Арсений? Вы больны или ранены?
– Нет, что вы, я в полном порядке. Помощь нужна матери моей хорошей знакомой. У неё серьёзное хроническое заболевание, и нужна помощь сильного целителя. Я думал, что вашим студентам всё равно нужны пациенты для оттачивания мастерства, верно?
– Всё так! – согласилась женщина. – Дважды в неделю мы наведываемся на практику в больницы Мурманска и помогаем всем, кто нуждается в помощи.
– Возможно ли добавить эту женщину в число этих счастливчиков? Если понадобится, я заплачу.
– Бросьте, Арсений! О деньгах не может быть и речи. Обращайтесь в больницу Мурманска, я лично постараюсь помочь.
Заручившись поддержкой целительницы, я решил заглянуть на квартиру – проведать Вьюгу и обрадовать Крис, но по пути возникли неожиданные проблемы. В учебном корпусе прозвучали взрывы, а затем студенты заполонили коридоры корпуса. Перваки! Ещё зелёные и непривыкшие ориентироваться в чрезвычайных ситуациях, они подняли панику и устроили давку на лестнице.
Я остановил одного из первокурсников, и попытался выяснить подробности. Прежде чем откатывать время назад и пытаться исправить ситуацию, нужно хотя бы понять что случилось, иначе использую талант вхолостую.
– Ректор совсем с катушек слетел! После окончания пары он достал пистолет и выстрелил в Русанову, а потом принялся расстреливать остальных студентов. Уже человек пять убил.
Гронский? Ни за что не поверю, что Борис Ефимович способен на такое, у него должны быть железные аргументы для этого.
– По какому поводу переполох? – в учебный корпус ворвался Платонов.
– Ректор расстреливает студентов из «Тура»!
– Что за ерунда? – Георгий Максимович попытался подняться по ступенькам наверх, но это оказалось не так-то и просто, потому как студенты продолжали выбегать из аудиторий и мчаться к лестнице. Платонов быстро затерялся в потоке студентов, и я потерял его из виду. Декан направился к аудитории, где проходила пара, но судя по новым выстрелам, Гронский уже спустился на первый этаж. Искать ректора долго не пришлось, потому как он сам меня нашёл.
– Чижов! Ты-то мне и нужен! – заявил ректор. – Немедленно выводи студентов, на нас напали!
– Кто напал? Борис Ефимович, с вами всё в порядке?
– Я в порядке, а вот студенты пострадали. Первокурсники устроили стрельбу, я пытаюсь остановить их, всем скорее нужно покинуть помещение, чтобы избежать новых жертв. Где Платонов?
– Ушёл вас искать.
– Отлично! Проследи за студентами, а я пойду искать Георгия Максимовича.
– Все за мной! Не толпимся возле дверей! Окна вам на что?
Я схватил скамью и выбил одно из окон вместе с рамой. Зато теперь студенты могли без особых проблем выбраться наружу. Странно, что никто до сих пор не догадался поступить таким образом. Перваки – что с них взять? Была бы здесь моя пятёрка, мы бы навели порядок, вот только нападение совершили в тот момент, когда большинство второкурсников разошлось по домам. Я собирался вернуться обратно в здание и поискать раненых, плюс разобраться, кто же всё-таки напал на академию, когда среди студентов, стоящих на улице, снова началась паника. Они разбегались в стороны, потому как по ступенькам к учебному корпусу поднимался Гронский.
– Чижов, что за хаос? Кто-нибудь объяснит мне что здесь происходит?
– Борис Ефимович, вы ведь сами приказали мне вывести ребят из корпуса после выстрелов. Я видел вас буквально минуту назад.
В этой суматохе мне понадобилось пару секунд, чтобы понять – ректор не мог выбраться из корпуса через окно и сделать круг, чтобы вернуться по дороге. У него просто не хватило бы на это времени.
– Каких выстрелов? Погоди, это я приказал? Как я мог это сделать, если последние три часа обсуждал пропажу первокурсниц у начальника полиции Мурманска?
Выходит, Гронский невиновен? Но как он мог оказаться в двух местах одновременно? Ответ очевиден – кто-то из ректоров ненастоящий. И ведь не отличишь! Ладно, можно было как-то подобрать внешность, но голос… Стоп! Кажется, я знаю, кто заварил эту кашу. Очень похоже на то, что я не единственный, кто скрывает свои истинные возможности. Время назад!
Глава 9. Лицо врага
Я постарался максимально откатить время назад, выложил все силы, но полу