Детский мозг пластичен, его можно контролировать и направлять. Подобно звериным детенышам, ребенок учится наблюдая. Вначале идут сигналы от органов чувств, потом приходит осознание. Чистый разум в оболочке кожи приходит в этот мир с единственной целью – выжить, и пути выживания строит по факту.
Находящиеся на завершающем этапе формирования характера дети, бегали по просторному участку поляны, стараясь огибать одиноко торчащие посреди зелени одуванчики. Корона высоких деревьев скрывала прямые солнечные лучи. А обволакивающий теплый ветер уносил за собой жару. Двое мужчин сложили на раскладной стул у мангала опахала, бутылку с водой и ножи и направились к столу в паре метров от них.
Пролетевших между ними детей можно было сравнить с непобедимым торнадо, таким же упрямым, пугающим и прекрасным.
– Стоять! – с тоном главнокомандующего крикнул им мужчина лет тридцати с отрастающей полоской коричневых усов и короткой стрижкой на пол сантиметра. Он сделал вид, что бежит за детьми, и те со звонким смехом и визгом бросились наутек. Заметив, что мужчина остановился, мальчик высунул язык и с ленивым лаем передразнил мужчину.
– Догоняй, папа! – поддержала отца девочка и подбежала к нему на пару метров вперед.
Тогда в игру вмешалась женщина в спортивных штанах и футболке с вышивкой, ветер сдувал ее челку высоко вверх, короной обрамляя лицо.
– Эмилиана, а ну вернись и поешь, пока картошка не остыла!
Девочка заворчала, заправляя пряди золотистых волос за уши, которые давно выбились из косички и антеннами солнечных лучей делали ее похожей, на взбесившийся одуванчик. Она сгорбилась и скрестив на груди тонкие, как ветки, руки, приблизилась к столу. Мальчик поднял с травы метровую палку и принялся лупить ею по одиноким цветам, сбивая их с тонких стеблей, словно забыв, как всего несколько минут назад вместе с подругой бережно перепрыгивал через них, боясь втоптать в землю.
– Сынок, поедите и еще долго будете играть и бегать, – погладила по растрепанным прядям угольно-черных волос усевшегося на скамью сына Марта.
ивер, – гаркнул на него оторвавшийся от беседы отец: – Не беспокой мать! Ей нельзя волноваться.
Последнее предложение он произнес с загадочной интонацией, на которую тут же всполошилась накладывающая в тарелки картошку Амма и наливающий в пластиковый стаканчик сок Максандр. На лице женщины уже расплывалась улыбка, зависнув с пустой ложкой над кастрюлей, она переводила взгляд с будущих многодетных родителей на мужа.
– И когда же пополнение? – Мужчина разгладил большим пальцем правой руки усы и уселся за стол.
– Осталось три месяца, – погладила живот мать Оливера и обнялась со смахивающей слезы счастья подругой. – И ты так долго скрывала от нас! Уму не постижимо!
Тянущий руку за сочным, истекающим соком шашлыком мальчишка, зацепил вилкой самый крупный кусок снизу, когда понял причину радости взрослых. Внезапно куски мяса напротив испустили алые капли, медленно стекающие в лужу кровавой массы на дне тарелки. Он с силой вгрызся в кусок мяса в голых руках. Сок брызнул во все стороны и потек по подбородку. Не обращая внимание на возгласы матери, он пережевывал картины будущего, где отец использует его как массажер для костяшек пальцев на руках, вымещая всю злость и зависть на мир.
Первые снежинки нового времени плавно ложились на крышу частного дома, в своем множестве образуя весомую глыбу льда, смертью висящую над однажды проходящим под крышей случайным прохожим. В лучах фонарного столба бурей пронесся человек в куртке нараспашку, с шапкой на макушке и с летающими в глазах молниями. Болезненно красные белки глаз противоестественно темнели в сумраке, его сердцебиение отбивало ровный ритм, гоняя кровь по венам так, что от тела исходил жар, уничтожающий на своем пути совершенные кристаллы снега.
В прихожей горел свет, но встречать главу семейства никто не вышел. Сбросив с ног ботинки, хозяин махнул в их сторону рукой, оставив лежать примерно посредине закутка, куда с обеих сторон смотрели вешалки и тумбы с обувью. Прошлепав промокшими носками, уверенно оставляя за собой дорожку следов, пришедший проверил пустую кухню, ожидая увидеть на ней что-нибудь. Он и сам не понимала, что хотел, но чувствовал внутри себя червяка, нашептывающего: «Хоть бы раз тебя встретила как положено!»
Переборов желание плюнуть прямо на пол с тщательно подобранным ковром среднего класса, работяга направился в гостиную из которой доносились приглушенные голоса.
– Семья, вы где спрятались? – громко крикнул появившийся в комнате Фридерик.
Тихо беседующая с сидящим напротив нее на ковре сыном Марта гневно вскочила с дивана, покачивая на руках проснувшегося младенца.
– Ты голову потерял? Иди поищи ее туда откуда явился! – Из глаз женщины брызнули слезы. Она яростно расхаживала по комнате, усиленно покачивая на руках с таким трудом уснувшую дочку.
Оливер инстинктивно подобрал к груди колени и положив на них правую щеку, обнял руками.
– Щенок! – засмеялся подпирающий стену Фридерик, выравниваясь и находя заново равновесие. Справившись с задачей он направился в сторону дивана. Резко развернувшаяся в другом углу комнаты Марта отвернулась от мужа к окну и закрыла глаза. Маленькая Юна стихла и борясь с закрывающимися веками выглядывала из под кокона пеленки . Она пока мало что различала и жила ведомая звуками, голосом матери и запахом теплого молока от нее.
В бормотания мужчины опять затесался крик. Потянувшись с объятиями к сыну, он потерял равновесие и перекатился через спинку дивана вперед, распластавшись у деревянного стола между диванами, в который влетел плечом и теперь орал от ярости и боли.
– Ублюдок маленький! Иди сюда, я тебя задущу сейчас в объятиях, чтобы знал как над отцом издеваться.
Испуганный Оливер попытался перепрыгнуть через левый подлокотник дивана, но отец удачно ухватил мальца за голень, отчего мальчик рухнул обратно на диван, упав на хоть и обтянутый тканью, но все еще очень твердый подлокотник. Вместе с воздухом из его груди вылетел крик боли, а следом и стоны.
– Оставь его! Что ты творишь?! Закричала на мужа Марта и положив малышку прямо на пол в углу комнаты, подальше от мужа, бросилась к сыну. – Уходи! Я сейчас полицию вызову, если через минуты ты не будешь у входа!
Из глаз Марты текли слезы страха, Оливер корчился от боли, а Юна заливалась плачем, оказавшись на холодном твердом полу.
Поднявшийся на колени Фридерик,ухватился руками за диван и стол и встал на ноги. Потирая бок, он направился к дочери:
– Маленькая моя, тише-тише. Сейчас папочка придет. – Он уже обошел край дивана, как выбравшаяся из-под рук плачущего сына Марта встала между мужем и дочкой.
– Уйди немедленно! – ее голос от ужаса перешел на визг. Он бесстрашно бросилась на мужа и замолотила его кулаками по груди. – Уйди, демон!
Она сама в этот миг превратилась в демона, способного прогнать любого монстра.
Еще более разозленный неповиновением всех членов семьи Фридерик, устал от напора жены и оттесненный к проему, ведущему из гостинной в кухню, схватил жену за запястье, параллельно расставляя пошире ноги и отталкивая от лица вторую тонкую кисть. Не задумываясь о расстановке сил, он отшвырнул жену в дверной косяк, но влетев в него, она ответно развернулась, уводя за собой неустойчивого мужа и толкнула его с ноги в живот. Цепляясь за ее руку, Фридерик, резко выдохнул из груди воздух, частично почувствовав подобным образом упавшего сына и врезался головой в незакрытый деревянным плинтусом железо-бетонный угол дверного проема. Если бы он мог предвидеть будущее, то давно бы доделал ремонт, но к несчастью спасительные доски покоились далеко на чердаке, в грудах другого строительного хлама.
Мужчина грузно повалился на пол, съехав боком по шкафу у стены гостиной. Плохо закрепленные открытые верхние полки подчинились инерции удара и повалились сверху на грузно упавшее тело. Фридерик глазами нашел сына и с бесконечным упреком смотрел на него, пока белый пушистый ковер впитывал алую кровь, принимая любимый цвет улыбающегося Оливера.
Трусливая женщина застонала, дергаясь из стороны в сторону и не зная с какой стороны подойти к мужу, как ему помочь. Умом она понимала, что он мертв, знала, что счет идет на секунды и если придумать правдоподобную легенду и сразу позвонить в полицию, если сразу вызвать врача, то ей будет обеспечено алиби. Сын подтвердит, что Фридерик был пьян и просто неудачно оступился, повторив судьбу каждого десятого пьяницы со стажем.
– Телефон! Где телефон! – Замахала в панике руками Марта, бегая из кухни в гостинную и обратно.
– Держи, – Оливер протягивал свой мобильный с горящей вкладкой набора номера.
Мальчик стоял с таким умиротворенным выражением лица, так спокойно дышал, будто каждый день видел сцены убийства и крови. Он в самом деле впервые за много лет почувствовал себя свободным и где-то даже счастливым ребенком.
– Да,спасибо, сынок. – Она погладила Оливера по торчащим во все стороны отросшим волосам. После известия о рождении сестры мальчик сопротивлялся стрижке. – Прости меня, – по глазам Марты текли слезы. Оба ее ребенка оказались свидетелями ужасного и она не представляла что их троих ждет дальше.
Вместе с распускающимися почками деревьев на улицу выползли толпы студентов-медиков, жадно впитывающих мгновения свободы и теплые лучи солнца. Шайка симпатичных девушек сидела на облезшей за зиму лавке в парке напротив учебного корпуса. Одна из них пускала кольца дыма, красуясь в новой кожаной куртке своей новой стрижкой косого каре. Вторая сгорбившись над смартфоном нового поколения, разбитым на первой же тусовке после покупки, серьезно выясняла отношения с подругой детства и не обращала никакого внимания на разговоры однокурсниц.
И только сидящая по центру Флора, жгучая брюнетка с подведенными черной подводкой огромными глазами, как у олененка карими, надменно смотрела на стоящего чуть сбоку Оливера. Она чувствовала его интерес и была польщена его беготней за ней, но разочарованная его скромностью, когда после второй встречи тет-а-тет он просто сказал «пока» и уткнув глаза в пол ушел, всячески насмехалась над ним, в тихую перед подругами называя «неудачником, у которого нет шансов стать ее парнем».
– Пойдешь с нами праздновать окончание второго курса в июне? Мы уже договариваемся с «трупаками» снять столик в «Бараке». Термин «трупаки» в этом заведении с давних времен закрепился за патологоанатомами. Марта предлагала сыну пойти по этой перспективной дороге приговаривая, что живые люди вредные, а мертвые с врачом не спорят, в суд не подают, идеальные бывшие пациенты.
– Посмотрим, – ответил Оливер и поменял опорную ногу, уткнув свободную ладонь от старого отцовского портфеля в бедро. – А ты приглашаешь? – Он ехидно усмехнулся, глазами показывая, что ловушка паука захлопывается и прекрасная бабочка обязательно попадет в его сети любви.
– Не мечтай, – резко выплюнула Флора, да так неожиданно противно, что девчонки разом повернулись на нее посмотреть. С самого утра раздраженная девушка, пожала плечами от холода и поменяла скрещенные ноги местами. – Ну а что? Ну сказали тебе один раз нет, ну второй намекнули. Дала тебе отворот девушка иди ищи другую. Хотя я не представляю какой дурой нужно быть, чтобы яшкаться с тобой.
Оливер глупо улыбался не веря в услышанное, смысл слов его предмета обожания последние два года постепенно доходил.
– Что я сделал не так? – из последних сил держал самообладание худощавый юноша с идеально выбритыми утром щеками, с легким ароматом духов на коже и начищенными до блеска ботинками.
Дерзко лопнув надутый шар жвачки, Флора вскочила со своего места и не обращая внимания на задравшуюся мини-юбку сзади, подошла к парню вплотную.
– Мой отец заведующий кафедрой в нашем университете, – далее, понизив до шопота голос, она продолжила: – Неужели ты думаешь, что никто не знает о прошлом вашей семейки. По твоим венам течет кровь убийцы. Кровь твоей мамочки. – Ее голос проник в голову парня змеиным шипением, ядом разъедая то последнее из доброты, что он по крупицам искал многие годы среди людей.
Ошарашенный таким откровением, Оливер поджал от обиды губы. Опасаясь, что если он на это ей ответит, то Флора раструбит новости на весь университет, развернулся и ушел. Он в очередной раз ошибся в людях.
В чат университетской группы пришло сообщение: «Преподаватель пропустит занятие по семейным обстоятельства, замену ему не дали». На это раз студенты вольны были пропустить занятие и пойти домой. Оливер закрыл мессенджер, но сверху высветилось сообщение от мамы: «Перезвони мне». Переживая за мать он набрал ее номер и насчитал три гудка, прежде чем услышать ее голос: