Пролог. Глава 1
Пролог
Читать, как дышать. Дышать значит жить.
Все очень просто и легко.
Людям дан разум, дана способность мечтать и фантазировать.
Мы складываем слова из букв, предложения из слов, романы из предложений, а в романы смысл. Все просто. Первый класс начальной школы.
Любопытно, познав магию литературы, кто-то влюбляется в нее навсегда, тогда как другие не придают книгам особого значения.
Просто бумага с ценной информацией, просто файл. Художественная литература не есть целый мир для того, кто слишком погружен в реальность. В ней душа тех, кому в реальности и так все понятно.
Глава 1
6 сентября, вторник
– Кто мне скажет, что такое качество жизни и какова его мера?
Новый профессор философии Александр Николаевич сурово посмотрел сквозь толстые стекла очков на первокурсников. Убеждая себя, что первая парта дарит суперспособность невидимости, устремила уверенный взгляд на чистую доску. Позади меня несколько человек зашуршали тетрадями с прошлой лекцией, выискивая ответ на вопрос.
– Неужели никто не знает? В прошлый понедельник я читал вам основы основ… Да, девушка с вытянутой рукой, зачитайте всем определение, без которого все услышанное сегодня покажется пустым звуком.
Все повернули головы к центру второго ряда парт. Девушка с миловидным круглым лицом и удивительно яркими зелеными глазами с коричневыми пятнышками откашлялась и, частично зачитывая, частично говоря по памяти, ответила:
– Это то, что мы называем совокупным состоянием счастья, удовольствия и радости, получаемых человеком в процессе его существования.
– Верно! – Вскинул подтверждающий палец вверх почти лысый профессор.
Плечики его твидового пиджака в клеточку забавно подпрыгивали при взмахе рук и под силой притяжения падали обратно, укладываясь с идеально точной посадкой.
Студенты, потревоженные столь внезапным взаимодействием преподавателя с аудиторией, забыли про переписки в телефонах и болтовню и под его пристальным взглядом схватились за ручки, чтобы записать тему новой лекции и первые ее предложения.
Спустя три новых тезиса Александр Николаевич увлекся трансляцией знаний настолько, чтобы уже не обращать внимания на личные дела каждого. Устав идти за его мыслями по пятам, я погрузилась в свои собственные. В них меня ждали гораздо более приятные приключения, нежели в тетради.
Яркое весеннее солнце светило в моих фантазиях так же натурально, как и в высокое окно аудитории.
В хлопковой белой рубашке с рукавами-фонариками, корсете из китового уса, кожаных сапогах и брюках из парусины я смотрела в морские дали с торгового судна отца. Мои распущенные на время волосы разлетались от свежего морского бриза, приятно обдувающего лицо под лучами садящегося за спину ослабевающего осеннего солнца.
– Марьяна! – позвал меня помощник капитана. Молодой мужчина с загоревшим за лето лицом белозубо улыбался подошедшему с вопросом товарищу. Пока я, идя в их сторону, заплетала свои темные длинные локоны в косу.
– Да, капитан!
Возможно, я неправильно произнесла его звание, и теперь меня спустят по трапу к подводным змеям, но как же приятно обдувал щеки ветер!
Приключения прервали шумные передвижения однокурсников, выходящих на обеденный перерыв в коридор третьего этажа университета.
Меня за плечо потрясла опоздавшая на занятие Катя. Уже с собранным рюкзаком она перевесилась через парту сзади:
– Эй, подруга, пойдем в столовую.
– Не знаю. Мне нравится в парке внутреннего дворика обедать. – Я правда любила спрятаться в тихое укромное место и без лишних глаз отдохнуть.
– Пойдем-пойдем.
Моя новая знакомая была единственной, с кем я успела познакомиться поближе. Произошло это только из-за ее гиперобщительности. Остальным до меня не было никакого дела, тихоня есть тихоня. Лишь бы не трогали. Отталкивать единственного человека, обратившего на меня внимание, не хотелось.
Согласный кивок вызвал на треугольном лице Кати улыбку.
Пока я грела в общественной микроволновой печи контейнер с гречкой и жареной куриной грудкой, Катюшка купила в буфете две сосиски в тесте и успела занять у окна столик с четырьмя пластиковыми стульями.
– Сообщили дату праздника посвящения в первокурсники! – Глаза крашенной в рыжий одногруппницы заблестели от распирающей ее новости. Она отложила в угол столика телефон и стала размахивать вилкой: – В праздничные выходные мы поедем на университетскую турбазу, где будут конкурсы, дискотека и песни под гитару у костра! Круто то как!
Скептически выслушала девушку, раскладывая на столе бумажные салфетки, а на них кусочки ржаного хлеба и порезанный на четвертинку огурец с солью.
– Очень.
– Ты чего? Тебя кто-то обидел? Улыбнись! Хорошая новость.
Эмоциональность девушки была мне чуждой. Каждый наш редкий диалог высасывал из меня силу. Про себя я по-доброму нарекла Катю дементором в юбке.
Сидя спиной к прилавку, раздаче блюд и главному входу, я упустила из виду приблизившихся к нам ребят. Голос остановившегося в шаге позади меня Волкова испугал, отчего кусок хлеба из пальцев и почти вцепившихся в него зубов ускакал в тарелку, плашмя развалившись в сметанном соусе.
– Девочки, не против, если мы приземлимся у вас, а то остальные столы заняты, а тут свои вроде как.
Без ответа блондин с другом с обеих сторон заняли два свободных стула между мной и Катей своими сумками. Пока они ходили за едой, я воспользовалась короткой передышкой и очистила контейнер от гречки. Когда на столик приземлилось два подноса, я уже укладывала в пакет пустую посуду и собиралась попрощаться с компанией.
– Ты чего? Посиди с нами, не съедим, – посмеялся Волков, пододвигая свой стул поближе к подносу.
– Да, Марьян, до следующей пары еще пятнадцать минут, – поддержала его Катя, будто издеваясь надо мной, но теперь уходить стало вдвойне неловко.
Послушавшись ребят, я осталась сидеть на месте, но спряталась как глазами, так и мысленно в телефоне. А они продолжили обсуждать все прелести молодости и предстоящую поездку.
– Катя, Марьяна, давайте поближе познакомимся, – взял инициативу разговора на себя друг Волкова, Максим: – Вы местные? Или в общежитии живете?
Любящая внимание и поговорить Катя приняла удар на себя, чем спасла меня от этого неожиданного знакомства поближе. Все оставшееся время речь шла только о ней и о том, что она из небольшого городка области и временно обосновалась у двоюродной тети в ожидании места в общежитии.
– Слишком поздно решила, где буду учиться. Выбирала между строительным и психологией, – посмеялась она, показывая всем свою неоднозначную и чуток парадоксальную личность.
День пролетел незаметно. Я вернулась домой под вечер и, бросив из коридора: «Дома, мам», спряталась в своей комнате. Новый кожаный рюкзак, приобретенный специально под новый четырехлетний этап жизни, полетел в угол к шкафу. Синее платье просторного кроя по колено примостилось на спинке компьютерного стула.
Устало потянувшись на носочках я взмахнула несколько раз руками и свесилась головой вниз, согнувшись в талии пополам. После многих лет учебы в школе с восьми утра и максимум до трех часов дня с репетиторами, мое тело бунтовало против целого рабочего дня в институте, где невозможно прилечь отдохнуть или сделать расслабляющую зарядку. Последнее было осуществимо только под косые взгляды студентов и то вместо, например, обеда.
После короткой разминки я зарылась в мягком бежевом пледе на кровати и закрыла глаза.
В гавани Удачного меня встретила матушка с троюродной сестрой Ариэллой. Они стояли под уходящими лучами солнца, но незнакомая мне гувернантка все равно держала над их головами в модных шляпках летний зонтик.
Переодевшись в каюте любимого корабля в пышное новое платье, я переплела распустившуюся у висков косу и перевязала локоны тугим узлом шелковой голубой ленты. Почти все мои парадные платья матушка шила в одной цветовой гамме васильков, годами восторгаясь его сочетанию с моим цветом волос, кожи и глаз.
– Марьянушка! Солнышко мое!
Матушка подбежала ко мне вровень с ступившей на сушу правой ногой. Она оттащила меня в сторону от трапа и трижды смачно чмокнула в обе щеки.
– Доченька! Хватит плавать! Хватит!
Мама трясла меня за плечи смотря снизу вверх обеспокоенным взглядом.
– Марьяна! Вставай! Пойдем ужинать! – мама трясла меня за плечо, нежным, но настойчивым тоном призывая обратно: – Доченька, нельзя забывать о еде. От тебя в конце обучения кожа да кости останутся? Не надо нам такого безобразия.
Спрятавшись с головой в плед, я открыла глаза и сначала привыкла к темноте, потом высунула нос наружу и постепенно выбралась из царства сна в реальность. На улице уже стемнело, поэтому мама ворчливо задвинула шторы, пряча нас от любопытных взглядов редких прохожих.
– Как прошел день? Что нового проходили.
Мама – по первому образованию психолог. Она все уши прожужжала мне про учебу в институте задолго до ее начала. Тетради с лекциями со времен 90-х лежали аккуратной стопкой рядом с кипой учебников из университетской библиотеки. Как только я сообщила о поступлении, сияющая от гордости мамочка достала запылившуюся коробку из-под обуви с верхушки шкафа своей спальни и вручила мне как нечто чрезвычайно ценное.
– Очень много всего, – бросила я, закрываясь в ванной, чтобы смыть с лица ощущения грязи и усталости.
Разглядывая себя в зеркало ванной комнаты, я через день удивлялась генетической аномалии. Родители подарили мне красивые по отдельности, но абсолютно несочетаемые черты.
Темные, слегка вьющиеся волосы, слишком светлые, чтобы быть черными, слишком темные, чтобы называться истинно русыми. Все их называют темно-русыми. Они не были ровными, но и кучерявыми их сложно было назвать. У лица всегда торчали антенны, похожие на пух. Как-то раз я воспользовалась советом одноклассницы – заплела волосы в высокий хвост, предварительно смазав их гелем, а потом залила лаком. При финальном прохождении расчески с мелкими зубчиками антенны торжественно повыпрыгивали и с чувством превосходства остались стоять над лбом рогами. В тот момент я поняла, что бой проигран, и перестала экспериментировать с внешностью. В моем арсенале остались полураспущенные косы, низкие хвосты и по праздникам распущенные волосы.
На бледном лице со светло-розовыми губами-бантиком сияли круглые, немного пучеглазые глаза, но не настолько большие, чтобы называться кукольными. В детстве они были насыщенно голубого цвета, но в подростковом возрасте стали еще более непонятными, чем волосы. Серо-зелено-голубой шарик окантовывал поглощающий цвет темно-карий.
Ситуацию спасал только нос – изящный, гладкий, ровный и с маленькой пимпочкой, которая в любой непонятной ситуации чесалась.
Мне всегда было интересно, в каких сказочных народностях меня могли бы удостоить звания “Королевы красоты”. Усмехнувшись отражению, я приступила к процедуре “антипрыщ”.
Разобравшись со внешностью, обнаружила на кухонном столе салат и крутящуюся вокруг плиты с кастрюлями маму. Она в надорванной снизу тунике и облегающих ноги бриджах времен моего детства выглядела девочкой со двора. Шикарная фигура для женщин ее возраста была неудивительна, но точно заслуживала внимания. Меня вновь посетили мысли о проигрыше. Не удивлюсь, если в эти же годы пойду фигурой в бабушку по папиной линии и буду весить больше сотни килограммов.
Поужинав, я помыла за нами посуду и спряталась в комнате, с головой погрузившись в мир “Волшебных кораблей”. Жирный томик с красным флагом на корешке придавил меня в кресле перед выключенным компьютером на счастливые полтора часа.
Глава 2
17 сентября, суббота
– Родная, я ушла на работу! – прокричала мама в приоткрытую дверь прихожей. – Не забудь в половину десятого выйти в магазин!
– Да, мам. Иди.
– Не опаздывай в свой первый день. Бутерброды в холодильнике.
– Мама, иди, спасибо.
Щелкнул язычок железной уличной двери. Зазвенела упавшая с полки для обуви на пол железная лопатка.
– Хорошего дня! В обед звони!
– МАМ!
Насладившись минутой тишины, я отбросила одеяло с ног и вскочила с кровати под удивленное “Мр-мяу” Фани. Белый комок шерсти развернулся во всю длину гибкого тельца и выгнулся дугой в потягиваниях.
Поставив в телефоне таймер на семь минут, со скоростью света сменила легкую пижаму на домашнюю футболку и шорты, щелкнула кнопку электрического чайника и почистила зубы. На ходу поглотив охлажденный водой из-под крана черный чай, запихнула в рот кружок овсяного печенья, положила в рюкзак расческу, контейнер с обедом и три чайных пакетика.
Таймер прозвенел, отчего Фаня подпрыгнула и, раздраженно раскачивая задом, ушла в мамину комнату.
– Фаня, выйди оттуда по-хорошему. Ты же знаешь, не оставлю тебя крушить мамину комнату. Она потом нас обеих убьет за такое!
Вскоре подумала, что угрозы бессмысленны, и угрожающий тон превратился в мольбу.
– Ну, Фаааняяя.
Недовольно топая белыми лапками по ковру гостиной, кошка прошествовала на кухню и облаком нависнув над миской, стала уничтожать содержимое, громко хрустя кормом.
– Поняла, не бухти. – Погладила любимицу по спине и вышла из дома.
Как только мне исполнилось восемнадцать лет, то бишь в августе, я обошла близлежащие к учебному корпусу магазины и кофейни. Хотела найти то, что могла бы совмещать с учебой и больше не просить у мамы деньги на одежду и карманные расходы. В большинстве мест взяли анкету, в одном демонстративно выдернули из рук, услышав, что я студентка первого курса. В одном продуктовом меня просто отправили в школу. Даже спорить не стала. Если с порога такое пренебрежительное отношение, то дальше будет только хуже.
В сентябре, при обсуждении поиска работы, Катя отметила, что с моей любовью к книгам только в библиотеке сидеть. Тогда нас осенило. Мы открыли онлайн-карту и, вбив в поисковик “библиотека рядом”, увидели значок книжного магазина в десяти минутах ходьбы от корпуса.
– Идеально, – вынесла заключение одногруппница, уже представляя, как будет ходить в гости и по корпоративной скидке покупать любовные романы.
– Слышала, туда только с третьего курса берут на практику.
– Чушь! – моментально фыркнула Катя, намазывая губы гигиенической помадой. – Можем после занятий сходить туда вместе и все разузнать.
Обрадовавшись предложению, согласно кивнула подруге и вернулась к первой практике по английскому языку. Пожилая преподавательница раздала распечатки с длинным текстом про Шотландию и еще более длинным списком вопросов и заданий к нему, мотивируя это проверкой базовых знаний по предмету. Убедившись, что вопросов по работе ни у кого не возникло, она покинула аудиторию с ворохом пыльных тряпок в руках и вернулась к перерыву. К этому времени я мысленно пережила первые недели работы в книжном.
Спустя пару недель после разговора я шла отрабатывать первый день на первой официальной работе.
Три дня стажировки пролетели незаметно: гуляла по магазину, поправляла на полках книги, изучала расположение разделов и подслушивала диалоги действующих консультантов с покупателями.
Меня без предисловий посадили за кассу, чтобы обучить работе в программе “1С Торговля” и при необходимости заменять отсутствующих коллег. Судя по насмешливым комментариям консультантов, каждого второго первоначального консультанта в итоге оставляли сидеть за кассой без права гулять по залу.
Я была бы рада такому повороту событий. Сидишь себе на месте, пикаешь сканером по книгам и ручкам, общаешься с людьми по шаблону. Но после обеда к столу подошла администратор смены Татьяна Николаевна. Женщина, сложив на уровне пупка ручки, выжидательно стояла в стороне, наблюдая за мной и брюнеткой лет сорока. Покупательница вместе с кругленьким мальчиком лет десяти сверяла стоимость каждой позиции и причитала, как же ей надоели воры, которые каждую секунду норовят ограбить с помощью неверных ценников. Поспешно абстрагировалась от речей, как робот перечисляя цены. Потом помогла запихнуть несколько оставленных в кассе тысяч в виде товара в огромную дамскую сумку и с широкой улыбкой пожелала удачного дня.
– Марьяна, повежливее. Если приедут из офиса, даже к директрисе, а не с проверкой, оштрафуют на ползарплаты.
Слова администратора, крашеной милой блондинки возраста моей мамы, задели. Я старалась выглядеть такой же вежливой, как и жизнерадостная Маша, кассирша, которая учила основам.
– Поняла, Татьяна Николаевна, – кивнула я, показывая, что услышала замечание.
– И хватит сидеть без дела. Помоги Оксане расставить поступившие учебные пособия.
– Конечно, – ответила, избегая взгляда глаза в глаза, словно не новая сотрудница, а прожженная воришка.
Администратор поправляла на кассовом столе банки с жвачками и стенд с магнитными закладками, пока я выбиралась из закоулка, меняясь местами с Машей. Ее дреды пролетели вблизи моей щеки, отчего по коже побежали мурашки, а в груди все сжалось от паники. Вылетев в первый встречный отдел с комиксами и графическими романами, не замедляя хода, пролетела вперед. Остановилась перевести дух и успокоить сердцебиение только на черной железной лестнице.
– Девушка, вы тут работаете! – обрадовался стоящий на втором этаже в отделе пазлов мужчина. Он перевесил черный портфель из одной руки в другую и взял три одинаковых коробки с пазлами.
– Работаю. Здрасте.
– Помогите определиться. Племяннице больше понравятся собачки, фея или лошадь?
– Фея! – ответила я, стремясь побыстрее отойти от него и от шока у кассы.
– Вы уверены? А если лошадь? Девочкам в десять лет больше нравятся лошади или феи?
– Лошади, – бросила я с улыбкой, левый глаз задрожал в тике. Работа с людьми не для меня.
Спрятавшись в закоулке со школьными пособиями, я столкнулась с Оксаной. Схватив в руки стопку разномастных пособий, расставила их по полкам, воображая себя невидимкой.
– О, Маша… Маря? – запнулась женщина в черной футболке с логотипом магазина.
– Марьяна, – подсказала я и услышала, как тот же мужчина поймал Татьяну Николаевну с тем же вопросом про пазлы.
– Он каждый месяц приходит что-то купить для племянницы, – приблизившись, зашептала женщина. – Подозреваю, что это «выходной» папаша приходит за откупными для дочери.
Шокированная предположением Оксаны о незнакомом ей человеке, выпалила в ответ:
– У меня тетя такая, когда у нее не было своих детей, она каждые две недели приходила к маме в гости с подарками.
Хмыкнув, Оксана отправилась к столу за новой порцией пособий.
Стол опустел, и коллега ушла вниз. Свободно перемещаясь по этажу между стеллажами с школьной, эзотерической, музыкальной, психологическойи прочей литературой, я водила кончиками пальцев по корешкам книг на уровне роста метр семьдесят и выискивала любопытные экземпляры. В их числе оказались "Джейн Эйр" на английском, "Робин Гуд" на итальянском, "Люди, которые играют в игры", которые, если начистоту, не понимала, и альбом с экспозициями Клода Моне. Остановившись с последним в руках, перелистнула первые страницы с введением.
Добравшись до репродукции «Прогулка. Дама с зонтиком.» 1875 г., восторженно рассматривала летящую, как облако, женщину с зонтиком. Меня сложно было впечатлить галереями и музеями, но в ней я увидела… себя? Ветер звал за собой юбку и ленты шляпы. Если бы картина открыла окно в безмятежный мир с дамой и мальчиком, я бы бросилась им навстречу.
Уловив носом запах свежести, а волосами на затылке дуновение ветра, я не сразу поняла, что стою под кондиционером. Весьма вовремявернув на полку альбом, услышала топот по железным ступеням.
В шестом часу произошло второе выбившее меня из состояния равновесия событие. Мужчина неопределенного возраста, весьма непривлекательный и крайне въедливый, сначала поинтересовался, где стоят книги Лавкрафта, а потом удивился, обнаружив их в отделе с фантастикой. Финальной точкой стала лекция о необходимости чтения русской классической литературы, анкетирование моих скудных знаний о зарубежной, я растерялась, и приглашение на свидание здесь и сейчас в кофейне в центре книжного.
– Почему нет? – требовал объяснений человек с залысиной, испепеляя меня взглядом. – Не переживай, я договорюсь с начальством и нормально посидим, пообщаемся.
– Простите, не могу. Сегодня первый официальный рабочий день. Меня за это уволят, – ответила, стесняясь демонстративно развернуться и уйти. Всегда пугали настойчивые люди, требующие других планетамикружиться вокруг их гигантского Солнца эго.
В спорах дошла с ним до кассы, где меня подозвала Маша. Проницательная коллега, как потом оказалось, бывшая жертва книжного маньяка, подозвала меня к себе за стойку и попросила посмотреть в базе данных сети несколько воображаемых книг с резко втиснутого мне в руки листка.
– Здравствуйте, – отвлекла любителя Лавкрафта Маша. – Уже определились с покупками?
Голос прозвучал противно сладко. Скривив губы, я выбила по клавиатуре случайные слова, напечатав в поисковом запросе какую-то длинную белиберду.
Оставшиеся три часа работы ушли на расстановку книг-отказников по полкам, пару глотков остывшего чая в комнате персонала и выслушивание болтовни о планах на жизнь Маши. Выйдя на улицу, глубоко грудью вдохнула свежий сентябрьский воздух. Сняла с футболки джинсовку и перекинула ее через руку. Вот бы на выходных в последний раз искупаться в море!
Глава 3
19 сентября, понедельник
Расписание для первого курса составляли в последнюю очередь. Считая, что недавние школьники в большинстве своем не работают и днями напролет шатаются по корпусу без дела, всему курсу поставили обязательные практические занятия между дообеденной парой и вечерними часами. Я немного поныла, но не растерялась и больше двух часов между занятиями приспособила для чтения книг в университетской библиотеке.
Отворив старую деревянную дверь библиотеки, скрытую под царственной лестницей под белый мрамор в центре корпуса, протиснулась внутрь. Помня о повешенной на двери табличке с зубастым бульдогом и надписью: «Тишина в зале! Учеба идет!», стараясь не цокать балетками, на носочках прошла к предпоследней парте ряда у окна и, оглядевшись по сторонам, утонула в истории.
Переодевшись в приличное прогулочное платье, вырвалась из-под надзора соскучившейся матушки через черный ход поместья. Кухарка Зарина цокнула языком и улыбнулась с тихо сказанным вслед: «Несносная девчонка», но я ее услышала.
Мир встретил меня буйством красок. Пройдя по дороге вдоль ряда старинных поместий на любой вкус и цвет, устало сорвала у низкого деревянного забора сельскохозяйственных угодий барина Филоа несколько ягод земляники. На вкус она была пищей богов, не в сравнение с корабельным пайком. Следуя дальше, встретила лишь одну запряженную двойкой лошадей карету и несколько незнакомых лиц прислуги, шествовавших с плетеными корзинами наперевес с сезонной ярмарки.
Отец всегда спешил доставить товары незадолго до сезонной ярмарки. Три раза в год проходила крупная, на которую съезжались торговцы от местных рыбовладельцев до известных перевозчиков рома, драгоценностей и писаний. А зимой две «ленивых», как говорили в простонародье. На ней присутствовали местные жители и торговцы близлежащих городов. Особый спрос составляли охотничий улов и свежие шкура и мех.
Центр Торговой улицы занимали элитные крытые павильоны, в которых можно было приобрести что-то ценное, пошить новое платье на бал или купить лекарственные снадобья и травы. Остановившись напротив самого мрачного, с закрытыми оконными ставнями, через специальные резные щели которых внутрь проникали крупицы света, сжала в кулак подвешенный на кожаном поясе мешочек. Из него тихим звоном, незаметным на громко галдящей улице, отозвались монеты – щедрое жалование, которое за помощь на судне я получала после каждого плавания.
При входе внутрь громко звякнула связка колокольчиков, отчего я подпрыгнула на месте и шумно хлопнула дверью. Глаза долго привыкали к контрастной с уличным светом солнца в зените темноте.
– Доброго дня, путешественница, – пропела из темноты женщина сильным грудным голосом и зажгла три свечи на серебряном канделябре. – Продать или купить пришла?
В свете пламени мелькало угловатое смуглое лицо женщины чуть выше меня. Простое льняное платье, темные коротко остриженные волосы, по подбородок, витками падали на уши.
Сам зал оказался до странного маленьким и тесным. Плотная ширма скрывала большую часть комнаты, акцентируя внимание посетителя только на предоставленных на витринах и полках товарах.
– Как у вас красиво!
Торговка хитро улыбнулась, наверняка подумав, что глупая девчонка угодила в сети уникальной роскоши.
– Присаживайся, – указала она на стул со спинкой позади себя. – Травяной чай или что покрепче?
Шокированная предложением, я отрицательно помотала головой из стороны в сторону, продолжая завороженно бегать глазами от одной вещицы к другой. Бивни, размером с ногу человека, опираясь о стену, примостились в углу комнаты. Стенд из массива с множеством склянок различного размера и наполнения. В ближайшей рассмотрела множество сушеных червей.
На тумбу сбоку, рядом с моим локтем, приземлилась кружка с ароматным насыщенно красным содержимым.
– Чай из лепестков мака и кусочков имбиря, – презентовала напиток торговка. – Не бойся, от него нет эффекта, как от сердцевины цветка.
Женщина звонко рассмеялась, увидев удивление на моем лице.
– Позвольте представиться, – вспомнила о правилах приличия и протянула вперед правую руку: – Марьяна.
– Янтарь, – ответила рукопожатием торговка редкостями. А потом сунула руку в карман юбки-брюк и вынула из него что-то маленькое, уместившееся в изящной ладони с тонкими пальцами. – Он создан для тебя.
Я в восторге уставилась на круглый, гладкий камешек, с прожилками и золотистыми вкраплениями, но потом опомнилась.
– Что вы?! Не нужно идти к отцу! Я давно получаю жалование. – Словно в подтверждение сказанного, закопала пальцы в туго затянутый шнурок мешочка с монетами на поясе.
Плавно и нежно Янтарь притянула мою руку от пояса к себе и вложила в нее теплый, годами отшлифованный морем минерал.
– Лучшей наградой будет твое достойное владение им и всем, чем он одарит твою юную душу.
– Спасибо. – Я еще больше растерялась. Пока Янтарь доставляла на полки диковины, разглядывала прекрасный подарок и сербала теплый, невероятно вкусный чай.
Весьма вовремя ко мне подсела Катя. Она бесцеремонно поставила на парту свою сумку и громко вытащила из нее карманное складное зеркало и помаду.
– Так и думала, что ты здесь.
Понимая, что возможности почитать больше не будет, я вложила в книгу самодельную закладку в виде свернутого пополам чека и убрала ее в сумку.
– Не нашла тебя на обеденном перерыве и ушла в парк сама.
– Социофобка ты наша, что зимой делать будешь? – посмеялась модница и повозила губами, распределяя помаду.
Почему-то она возомнила, что нежелание общаться с малознакомыми людьми сродни социофобии. Как-то меня так достало ее сравнение, что я нашла в интернете полное определение болезни и… промолчала. Часть пунктов, правда, совпало, но я соотнесла свою особенность с желанием личного комфорта и чистого информационного поля. Не хватало еще по психологам ходить из-за подколов одногруппницы.
– Есть в столовой и слушать музыку! – гневно прошептала я, помня про правило тишины. Но с двух ближайших парт все равно посмотрели косо.
– Идем, а то опоздаем.
– А меня бесит твоя пунктуальность. Что случится, опоздай мы на минуту меньше, чем Стасик?
Катя снисходительно закатила вверх глаза и с улыбкой потащила меня к выходу.
Дорога до кабинета заняла чуть больше времени, чем хотелось. Растолкав застывшее стадо старшекурсников у лестницы в цокольный этаж, мы, раздраженные, вприпрыжку добрались до кабинета, проскользнув вровень в закрывающуюся дверь. При этом ни одна рука ведущего практику аспиранта не пострадала.
– Извините.
– Простите.
– Присаживайтесь, – спокойно ответил Станислав Андреевич, который сам не так давно был студентом, достаточно дерзким, чтобы при этом метить в преподаватели.
Практика по общему курсу информатики, который длился всего первые пол года обучения, включала в себя работу со стандартными таблицами, базами данных и прочими мелочами, которые изучали в старших классах любой приличной школы. Учитывая компьютеризацию во всех сферах жизни, курс был не таким бесполезным, каким его считало большинство прогуливающих этот предмет девчонок. Мне же нравилось узнавать новое и применять это в быту. Например, строго конфиденциальной стала информация о том, что я читала в среднем по книге в три дня и завела на подаренном на окончание школы ноутбуке картотеку прочитанного.
Когда на знакомстве с куратором группы в первый день меня спросили о хобби, наивно ответила: «Люблю читать», не ожидая воя неодобрения от возомнивших себя элитой курса ребят. Сидящий на краю парты Руслан, с черными, как смоль, волосами и медвежьими глазами, обратил на меня тяжелый взгляд и протранслировал: «Жить нужно, а не в бумаге прятаться. Ты же не старушка!» – демонстративно обвел взглядом остальных, требуя поддержки сказанному. Его новые знакомые повелись: «Согласна, молодость одна», «Скукота ваши книги, вот я люблю путешествовать». Неизвестным образом оказавшаяся в тусовке психологов Арина, дочка владельца местной сети автосалонов, успела похвастаться подчеркивающими статус богатенькой шмотками и подписать новых знакомых на личные аккаунты в социальных сетях. Ко мне она потеряла интерес после фразы: «Не зарегистрирована, не получится».
И в этот раз, увидев меня, она поставила на единственный свободный стул сумочку с огромной надписью на коже: «Виркин» и лопнула пузырь из жвачки.
– Занято. Ищи другое место.
Пока я думала, как возразить, с ряда у окна донесся голос Волкова:
– Эй, Марьяна, с этой стороны в углу свободен.
Довольная возможностью не ссориться, презрительно хмыкнула в макушку куклы, с этого дня называя забияку только так, и протиснулась между рядом стульев ребят и стеной к указанному столу.
Все занятие пришлось просидеть полубоком к доске и компьютерам – своему и Волкова. Он пропускал каждое второе слово мимо ушей и путался в последовательности действий, психуя от нерасторопности.
– Ты гений, – до конца занятия мы общими усилиями создали таблицы с заданными формулами. – Мало того, что подсказала, так еще и разжевала каждое слово.
Парень улыбался белозубой широкой улыбкой, складывая в сумку общую тетрадь на кольцах по всем предметам и ручку.
– Не за что, просто не отвлекайся.
Все уже разошлись по домам, а я задержалась у диванчиков холла, распутывая провод наушников. Вечернее солнце приятно слепило, а интернет в телефоне отказывался работать.
– Еще не ушла, – на мое правое плечо приземлилась левая рука Волкова. Растрепанный, с протянутой вперед шоколадкой, он смотрел сверху вниз. – Вот что подумал. В глубинке информатику преподавали постольку-поскольку, если ты не против, то давай заключим сделку.
– Сделку? – я уже ничего не понимала в его жесте, подношении и предложении.
– Да, – замялся Сашка. – Будем сидеть на практике рядом и делать работы вместе, пока зачет не разлучит нас.
Формулировка рассмешила, и я отодвинулась от него на шаг. Прикосновение парня жгло сквозь джинсу. Ожидающий ответа взгляд голубых глаз обезоруживал.
– По рукам. Только не пропускай часто, не успеем разобрать пропущенное, – настроение почему-то улучшилось. Много ли сладкоежке надо? Шоколадку преподнес и угрюмый тигр стал котиком.
Я приняла плитку в руки, а он, подмигнув, умчал на выход. Красивые все-таки глаза, без всяких…
Глава 4
20 сентября, вторник
Проснувшись из-за криков за окном, застала маму с опухшим лицом, дорожками слез и огромными синяками под глазами. Обычно инициативная и жизнерадостная она сидела над полной кружкой остывшего кофе и чайной ложкой закручивала его в воронку.
– Привет, мам. Ты всю ночь так просидела? – Вспомнила, что когда просыпалась попить воды, мама печатала что-то в телефоне. – Что случилось?
Набирая в электрический чайник воду, я оттягивала время ответа, дав ей время собраться с мыслями. Мне этого зачастую не хватало, из-за чего не могла внятно делиться проблемами с другими. Закрыться в ракушке и переварить, отсидеться, чтобы не стать более уязвимыми, было семейной реликвией, передающейся в нашей немногочисленной семье из поколения в поколение. В большей степени по женской линии.
– Солнышко, я так тебя люблю! – Мою талию обхватили пухлые мамины руки настолько крепко, что стало тяжело дышать. Развернулась и в ответ погладила ее по спине, надеясь, что это поможет маме успокоиться и побыстрее отстраниться. Мы очень редко обнимались. Она знала о моих личных границах и соблюдала их, но иногда в порыве чувств случалось и такое. Тогда я задвигала собственные желания в темный угол и дарила маме поддержку. Кто, если не я?
– Ты моя самая лучшая, красивая, умная, самая нежная девочка.
Чуть выше ростом, она отправила в макушку поцелуй и продолжила непонятный монолог. Я понимала ее любовь, видела грусть в глазах, чувствовала учащенное сердцебиение. Оставалось выяснить причины столь разбушевавшегося внутреннего мира, так непохожего на повседневное спокойствие.
Плавно отстранившись, заварила в любимую бежевую кружку в крапинку черный чай. Отрезала кусочек лимона и пододвинула поближе вазу с конфетами. Занятия начинались с третьей пары, значит, выйти из дома следовало часа через два. Мама вернулась к кружке с кофе и теперь нервно мяла над столом пальцы.
– Отец писал…
Она замолчала, вглядываясь в мое лицо в ожидании реакции. Мне давно было все равно.
– И что ему нужно в этот раз?
По кухне разнесся нервный смех мамы:
– Прислал фото с выписки. У третьей жены родился долгожданный сын.
Я прыснула чаем, как змея, и поперхнулась от смеха. Теперь мы обе хохотали как ненормальные и содрогались вместе со стульями под нами.
– Третьей жены? Я не ослышалась? Он несколько лет назад присылал фото со свадьбы с беременной второй. Или путаю? – В голове не укладывалось, как он вообще находил желающих жить с ним.
Мама утихла, потирая ноющие от смеха скулы. Сделала глоток кофе.
– Он так и написал: «Таня подарила мне сына! У Марьяны теперь есть братик».
Новость меня рассмешила, но не сильно удивила. Точно не больше, чем новость о новорожденном Амурском тигренке заповедника какого-нибудь Забайкалья. Я одного не могла объяснить, почему мама за много лет не сменила номер мобильного телефона и позволяла ему издеваться даже спустя годы после развода.
– И что ты ответила? – Подозрения об агрессивном сообщении отмела сразу. Не мстительный она человек, но и проигнорировать новость было не в ее стиле.
– «Поздравляю! Растите большими!».
– Ма-а-ам, – протянула я в ответ и погладила ее по руке. – Ты у меня такая добрая.
– А что мне еще сказать? Напомнить, что у него есть прекрасная дочь, которая выросла без отцовской любви и видела только скандалы, предательство и одиночество в детстве? – Мама спрятала лицо в ладонях и содрогнулась от обиды. Обиды за меня, себя и нашу жизнь.
– Хватит тебе! Мы прекрасно справляемся! В нашей жизни много счастья. – Мама отвернулась к спинке стула и кухонным полотенцем вытерла слезы. Когда это не помогло привести внешний вид в порядок, спряталась в ванной комнате и вернулась оттуда через несколько минут с раскрасневшимся, но сухим лицом.
– Ты права, доченька. Иногда хочется поплакать и погрустить, это нормально.
– Коллеге своему наконец ответь, – прокомментировала я звякнувший от входящего сообщения телефон. – Он цветы по праздникам носит, с работы по вечерам подвозит, а ты ни разу с ним даже в ресторан не сходила. Присмотрись к нему, неплохой мужчина на вид.
Высказавшись, тепло улыбнулась посветлевшей мамочке. На самом деле близко с Романом меня не знакомили, так, виделись как раз когда он маме дверь пассажирского сидения открывал и руку подавал, подвозя после работы. Обычный мужчина, полноватый, но с шикарной шевелюрой и легкой щетиной. Ездил на недорогом японском седане и несколько месяцев ухаживал за мамой, но она делала невинный вид и вежливо благодарила за внимание.
Взвесив длину пробки на пути к институту и вероятность выпадения осадков, засеменила по тротуару пешком. Мама предупредила о разрастании ремонтных работ по дорожному полотну – предсказуемое событие аккурат пред сезоном дождей. Обрадованная решением прихватить солнечные очки, вдавила дужку в переносицу, прячась от яркого осеннего солнца.
Прохладный ветерок стих на середине пути. Тело бросило в жар от городского смога. Стянув куртку, поправила наушники и переключила плейлист на аудиокнигу. Приятный женский голос рассказывал о драконах и их ужасном пламени, выделяя слова в стиле аудиострашилок.
Интересно, как бы настоящие драконы уживались с людьми в наше время? Задумавшись, посмотрела на небо. Перелетные птицы на фоне ватного облака, размазанного пушистой кистью по голубому полотну, подсказали ответ – нормально. Иногда случались бы аварии, столкновения с самолетами и нападения на людей, но статистика человеческой смертности при дорожно-транспортных происшествиях была бы в разы выше, на том же уровне, что и сейчас.
Обогнала как минимум два автобуса, когда в двух остановках от корпуса, у светофора кто-то настойчиво просигналил. Услышав перебивающий речь чтеца в наушниках гудок, увеличила громкость. Меня громко окрикнули и по-моему все жители города обернулись на горластого.
– Марьяна! Быстрее садись, сейчас зеленый загорится!
Не понимая, к чему такая спешка и что происходит, узнала Максима. Он опустил боковое окно и с переднего пассажирского сиденья кричал, активно жестикулируя руками. Поняв, что ребята едут на занятия и быстрее добраться с ними, под гудок водителя машины сзади прыгнула на заднее сиденье.
– Привет. Ну вы даете, – посмеялась я в шоке. – Спасибо, что подхватили.
– В такую жару пешком ходить – самоубийство, – вынес приговор Волков. Он уже заворачивал на парковку у задних ворот университета. Хотя она больше походила на закуток частного сектора, который облюбовали вечно бедные ушлые студенты. – Приехали.
– Быстро доставили, подруга? – Отстегнул ремень безопасности Макс.
– С ветерком! – С приоткрытого окна Максима приятно обдувало весь короткий путь.
Втроем мы выбрались из машины. Я все еще с рюкзаком за спиной, даже не подумала его скинуть после прыжка к ребятам. А они с стандартными мужскими портфельчиками из кожзаменителя.
– Ты красная, – отметил Волков мой цвет кожи, ставя машину на сигнализацию. – Давайте в универсам зайдем, тоже воду возьму, чтобы не бегать между пар. – Я согласно кивнула, спрятавшись за вновь опущенными с волос стеклами очков.
Перебежав дорогу, мы закупили воду и провизию. Апогеем дня стал кассовый терминал, который противно пищал отвергая мою кредитную карту.
– Она еще вчера работала, извините, – нервно разблокировала телефон, вытягивая руку вверх в поисках интернета. Нужно было проверить баланс заранее, а теперь как-то решить вопрос с оплатой.
Ушедшие в этот момент на выход ребята загрузили покупки в портфели. Сзади собиралась короткая, но презрительно молчащая очередь из крашеной брюнетки с жвачкой и мужчины в самом расцвете лет.
– Ну что там опять? – Волков молниеносно преодолел расстояние от двери до кассы и приложил свою карту к терминалу. – Угощаю.
Со стыдом прижимая к груди шоколадный батончик и бутылку зеленого чая без газа, отскочила, как мячик, к двери и вывалилась наружу. Максим посмотрел на наручные электронные часы и вскрикнул: «Опаздываем!», после чего наша троица в том же темпе отправилась грызть гранит науки. Чтобы лишний раз не привлекать внимание, я тихо семенила позади. На моем телефоне до занятий оставалось больше десятка минут. Судя по всему, Максим неудачно пошутил, выдав себя тайным наблюдением за моей реакцией. Он удовлетворенно улыбнулся, когда я проверила время и спокойно последовала за ними. Странная проверка на «ботанизм» головного мозга была успешно пройдена.
Первой в расписании стояла потоковая лекция. Мы подошли к аудитории незадолго до звонка, но внутрь зашли последними, за профессором. Она серьезно выглянула на нас из-под толстых стекол очков и поставила на первый стол незакрывающуюся от бумаг сумочку цвета хаки. Стараясь не шуметь, мы громче стада слонов проползли вдоль стены с входной дверью до последнего свободного ряда и, толкаясь, упаковались на полтора стола. Решение «побыстрее» добраться на занятия обернулось для меня очередным сверхстрессовым днем. Размышления прервало шипение слева:
– Ручка есть? – Горячее дыхание Волкова обдало мое ухо, отчего по коже пробежали мурашки удивления.
Желая поскорее его отвадить, хотя бы на жалкие полметра расстояния меж наших голов, кивнула и откатила в его сторону запасную шариковую ручку из старого пенала-косметички.
– Спасибо, – шепнул он в ответ, разблокировав телефон: – Напомни вернуть.
– Задняя парта! Можете выйти и поговорить в коридоре. С таким настроем лучше не посещайте мои занятия. На экзамене судить буду только по знаниям.
От очередной неожиданности я вжалась в стол, тщательно записывая тему лекции: «Методы и виды психологии». Насыщенная терминами и структурой лекция по методологии психологии пролетела незаметно. Пересев в перерыве на первый ряд, отмазалась от возмущенных ребят, списывающих с моей тетради, плохим зрением и пообещала отправиться с ними на большой перемене в столовую. Настойчивое желание помочь мне в течении дня списала на их сверхъобщительность. Они то и дело норовили поспорить, потом интересовались моим абсолютно не экспертным мнением и, находя точки соприкосновения, обдумывали брошенную им философскую ерунду, пока новый спор не разъярял их вновь.
Глава 5
Глава 5
21 сентября, среда
Ночью в окно постучал рыжеволосый мальчик и напомнил, что совы боятся многоэтажек, путь на краденной у отца машине занял на несколько лет больше, чем он планировал, а распределяющая шляпа все еще ждет меня. Путаясь в пододеяльнике, я собрала чемодан вещей, но не пролезла в оконную раму. Она почему-то сузилась в несколько раз, отчего голова в ней застряла, тогда как все остальное тело осталось в комнате. В панике я крутила головой так, что вся вспотела, но позвать на помощь не могла. И так ясно, мама не пустит меня ни в какую школу магии и заставит доучиваться на психолога. Только с дипломом в руках я смогу делать что хочу и даже поступить на второе высшее в свой заграничный Хогвартс.
В холодном поту я подскочила на кровати, когда мама стуком в дверь напомнила о работе. Она хлопнула дверью, оставив в коридоре такой шлейф жасмина и ванили, что можно было сачком выловить капли духов и засунуть их во флакон обратно.
Подумав про разговор на днях, улыбнулась отражению в зеркале. Вот бы он оказался порядочным мужчиной, тогда мама отвлечется от рутины на него и будет счастлива. Утренний ритуал омрачился отсутствием горячей воды, а я, как нарочно, отложила мытье головы на это злосчастное время. Радость за маму и предстоящее время свободы испарилась, оставив после себя ощущение липкости. Зато напомнило об одной забытой задаче: купить флакон сухого шампуня.
Позавтракав чаем с бутербродами, направилась к книжным полкам. Последний свободный закуток занял том дочитанной ночью книги. Оставаясь под впечатлением от первой части «Саги о Живых кораблях» достала вторую. Облачив сочного пухляша в прозрачную обложку, поднесла раскрытую книгу к носу.
– М-м-м, запах новой книги прекрасен.
Тонкие белые листочки приятно прошелестели, когда я захлопнула книгу и засунула ее вместе с обеденным пакетом в рюкзак. Ударившись мизинцем о трюмо в коридоре, смахнула одинокую слезу в углу правого глаза.
– Лишь бы сегодня все прошло без приключений, – пожаловалась заглядывающей в прихожую Нафане и, скрипнув кроссовками, вывалилась на улицу.
В магазине собралась толпа людей с маркерами и странными свертками в руках. На втором этаже негромко играла музыка. Я почти дошла до железной двери склада, за которым прятались кухня и раздевалка, когда магазин пронзил страшный писк, переросший в грохот и глухие удары. Либо побили криворукого звукооператора, либо он выбросил с лестницы микрофон. Другого было не дано.
Город поглотила жара. Переодевшись в корпоративную черную футболку, поставила телефон на беззвучный режим и выбралась из уютной раковины одиночества на работу. Параллельно со мной со второй развилки подвала выскочил директор магазина.
– Марьяна! Быстрее в зал! Почему прохлаждаемся?
Меня просверлили взглядом сквозь очки и подтолкнули в плечо к выходу из детского отдела. Отряхнув отпечатки чужих пальцев, проскользнула по образовавшемуся проходу к кассе и спряталась за колонной.
– Привет! Ты сегодня на кассе или в зале? – Второй из трех кассиров смены была голубоглазая Поля. Тоненькая, как спичка, девочка выше меня на полторы головы, уже как два года закончила институт и была замужем. Внешний вид делали детским лопоухие уши, забавно торчащие из под впалых щек. – Давай посижу.
Взвесив за и против, я остановилась на однозначной дистанции с людьми. Дальше внешнего края стола они ко мне не приблизятся. Пересчитав кассу, отложила лишние пять рублей в копилку «Черного дня» и отпустила Полину в зал. С горящими от радости глазами она взбежала на второй этаж, поближе к гостям мероприятия.
Краем глаза я уловила движение сбоку. В закуток безопасности ворвалась администратор Татьяна Николаевна. Тяжело вздохнув, приготовилась слушать поручения.
– Марьяна, почему опаздываем?
– Нет, – обомлела от претензий я.
– Что нет? – Развела руками в стороны женщина. – Рабочий день начинается в десять утра. А ты пришла без пяти одиннадцать! В следующий раз будешь писать объяснительную, а когда их соберется три штуки – уволю!
Стараясь не шуметь на весь зал и не привлекать внимание гостей встречи, она не кричала, а громко шипела на меня сверху вниз. Окончательно перестав что-либо понимать, я повернулась на вращающемся сидении стула в ее сторону.
– Почему опоздала? Меня в прошлую смену попросили выйти к этому времени замещать продавца второй смены и отработать три дня. Не два дня по графику, а три, часом позже, и двумя, уйдя домой раньше. Рассказав о мимолетной просьбе директора, я выдохнула, ожидая, пока мозг начальницы переварит услышанное.
– Ничего не знаю. Меня бы предупредили, будь оно так, – ткнула она пальцем в мою сторону. Ситуацию спасли подошедшие к кассе девушка и парень. Расплывшись в положенной по уставу улыбке, я увела все внимание на покупателей, а Татьяна, не дожидаясь ответа, ушла.
На столе расположилась "История становления мира" объемом в полторы тысячи страниц и современный любовный роман с украшенной блестящим лаком обложкой. Провела сканером по штрих-кодам и протянула стопку к покупателям, в ожидании оплаты наблюдая за ними. Девушка без суеты приняла подарок парня и благодарно поцеловала его в щеку. А он что-то буркнул о несерьезной литературе и что она ведет себя как ребенок. Меня смущали такие сравнения лет с четырнадцати, но брюнетка лишь улыбнулась в ответ и, обхватив обложку двумя руками, рассматривала ее сияющими глазами. Наверное, если я когда-нибудь и познаю любовь, то она будет именно такая!
Мероприятие длилось больше двух часов. У меня разболелась голова, несмотря на попытки спрятаться в фантазиях. Выпив на обеденном перерыве таблетку, запила ее чаем и начала читать новую книгу. Страница за страницей летели друг за другом. Теряя счет времени, выставила на телефоне будильник за пять минут до окончания перерыва и продолжила читать.
Жуткий холод пронизывал тело от кончика носа до кончиков пальцев, выглядывающих из подвернутой в рукава шкуры медведя. Спасая кожу от ледяного ветра, поправила лямки походного рюкзака и засунула одну руку в рукав другой, грея пальцы по очереди. С одной стороны к небу тянулся бесконечный склон скалы, с другой тонкая корочка льда, и камни летели в пропасть к подножию.
– Не смотри вниз! – окликнули сзади. Я остановилась и обернулась, найдя позади себя бородатого мужичка мне по пояс. Его макушка находилась вровень с моими локтями. Гном?! – Что ты стоишь? Идем!
Гном ткнул меня длинной палкой в пятую точку. Та, спружинив о шкуру, отпрыгнула обратно к его ноге. Боясь быть сброшенной в пропасть только из-за медлительности, ускорила шаг и, обогнув скалу у обжитой пещеры, догнала отряд.
Десяток мужчин и женщин возились у низенького костра посреди просторной пещеры. Вход в нее оказался слишком скользким. Не удержавшись, я шлепнулась на спину и покатилась вниз, где мой эпический заезд в костер предотвратила вытянутая нога примостившегося в метре от него юноши.
– Осторожнее! – предупредил парень и вгрызся в корку хлеба, от которой я чуть ранее его отвлекла.
– Спасибо, – прошептала, понимая, что без помощи умерла бы в таких условиях еще в первый час вылазки.
Отстранившись от парня, потянула за низ шубы и поправила закатившийся от скольжения край на спине. Жар костра расслаблял, замедлял, веки медленно опускались. Женщина с сеткой морщин на лице энергично замахала мне от стены пещеры.
У ее ног уже разложили шкуры и проводили ревизию запасов два мальчонки и девушка моего возраста. На ней висела шубка поприличнее из светлого меха, с красивой пуговицей на груди, удерживающей полотно на спине и плечах. Муфта для рук в цвет шубы лежала на шкуре рядом.
– Марьяна, где вы ходите, когда я так нуждаюсь в вас! – Девушка одарила меня высокомерным взглядом и, затянув рюкзак шнурком, пнула его ногой ко мне. – Сложите все, перемешалось.
Дама голубых кровей, как кошка, свернулась клубком на том же самом месте, оставив меня наедине с нашей ношей.
– Тебе надо, сама и разбирай, – прокомментировала я и устроилась на двух рюкзаках, как на подушках. В затылок прилетел шлепок. Женщина с морщинами зло окинула меня взглядом и потрясла кулаком.
У стенда с подарочными изданиями напротив моего места замаячила светлая макушка. Широкоплечий парень с портфелем в руке уперся второй рукой в талию и водил головой от одного набора к другому. Рядом с кассой никого не было, и я, вскочив с крякнувшего в ответ стула, выбралась из закоулка и подбежала к парню со спины.
– Молодой человек, вам помочь?
Улыбаясь, как дурочка, я наблюдала, как разворачивается совершенно незнакомый мужчина лет сорока, со светлыми усиками над верхней губой и хитрым взглядом.
– Буду благодарен…
– Ой, не Волков! – Мужчина посмотрел по сторонам, пока мое лицо заливалось краской и превращалось в помидор. – В слух сказала…
Мужчина кивнул в ответ, а мне на помощь пришла спустившаяся со второго этажа Оксана.
– Подарок выбираете? – Она вежливо улыбнулась усатому, отталкивая меня плечом, подошла к нему ближе. – Марьяна, вернись на кассу.
Сгорая от стыда, я вернулась на стул, сгорбилась и спряталась за монитором.
Позорище. И с чего я взяла, что там стоит Волков?