Глава 1
Небольшой остров даже не был нанесен на карту. Большая часть жителей страны не знали ни его названия, ни факта его существования. Местные прозвали его островом акул. Это название было куда лучше официального названия их закрытого города, представляющего из себя лишь индекс. Когда жителей острова спрашивали откуда они родом, они отвечали, что с Острова Акул, тем более настоящее название озвучить не могли. Причина была вполне обоснованная – на крошечном острове располагалась секретная база.
После распада союза база переехала в новое место, а существование города-острова перестало быть секретом, хотя и попасть в него было все так же трудно. Город получил новое официальное название, но жители все равно звали его Остров Акул, хотя никаких акул в Двинской губе – заливе Белого моря не водилось. Зато акулы обитали на самом острове, и самая опасная заседала в здании администрации, возле которого начиналось чествование главной достопримечательности города.
Если во времена советского союза город был секретным, то в последние годы о нем знали по всей стране. А все благодаря «Акулам» – женской хоккейной команде и главному детищу мэра. Мэр тратил почти весь бюджет на команду, потому тренировочная база хоккеисток располагалась не на холодном острове, а на теплом юге. Но сегодня команде исполнялось десять лет, потому все ее члены прилетели на родной остров.
Перед зданием администрации была выстроена сцена, на которой девушки в красивых синих жакетах с нашивкой «Акулы» и белоснежных шортах изнывали от скуки под слишком жарким для июня солнцем. Но большая часть взглядов была обращена лишь к одной, Лике. И дело было не в том, что у девушки были бирюзовые волосы и пронзительные, но такие грустные зеленые глава. Просто она была капитаном хоккейной команды и девушкой сына мэра.
Больше звания «девушка сына мэра» Лика ненавидела официальные приемы и награждения, весь этот пафос, громкие слова и фальшивые улыбки. Но они прилагались к званию чемпионов страны, которое команда удерживала третий год подряд. И третий год подряд Лика натягивала самую искреннюю из своих лживых улыбок и терпела бесчисленные рукопожатия и фотовспышки. Обычно ее выдержки хватало на час такого маскарада, а потом она пряталась в автобусе, пока остальные члены команды отдувались без капитана. Но сегодня все было иначе.
Сегодня команду приветствовали в родном городе. И Лика не знала, что может быть хуже. Слушать торжественную речь мэра, приуроченную к юбилею его любимой команды? Делать вид, что они и правда главная гордостью крошечного острова? Стоять под изнуряющим солнцем и пялиться на стенд с идиотской надписью: «Акулы – лучшие не только в воде, но и на льду»? Или верить, что суровый северный остров смог измениться и стать дружелюбным? А может самым ужасным было видеть лица одноклассников, издевающихся над тобой одиннадцать лет обучения и обзывающих «маркизой ангелов» или словами куда похлеще? Лика ставила на последнее. Хуже могла быть только вечеринка в доме Смоловых, которая ждала ее вечером.
Лика чувствовала, как по спине стекал пот и радовалась, что у нее есть хороший дезодорант, в отличие от стоящего рядом Дэна, и огромная душевая кабинка в гостинице, приютившей ее на предстоящую неделю. Кошмарную неделю. Если бы Лике дали выбор – расстрел или возвращение на Остров Акул, она, не раздумывая, выбрала бы первое. Но выбора ей не предоставили. Руководство команды дало четно понять, что она либо едет на празднование, либо вылетает из команды. Последнее означало все то же возвращение на остров, но уже в другом качестве, так что Лику просто поставили перед фактом, изменить который она была не в силах. Последние три школьных года она убивалась на стадионе и сбивала руки и колени в кровь не для того, чтобы оставаться «сироткой Анжеликой», а для того, чтобы пройти отбор, стать полноправным членом «Акул» и свалить с острова. А следующие три года выкладывалась на полную в зале и на льду, терпела Дэна и сдерживала злость ради того, чтобы стать капитаном, заявить о себе и получить место в сборной страны. Все это она делала для того, чтобы никогда не возвращаться на остров и жить в окружении ненавидящих людей. У такой как Лика – «дочки предателей Вебер», светлого будущего не было, потому что родители оставили ей не только фамилию, предрекающую вечное одиночество на острове, но и клеймо. И несмотря на то, что она давно не сиротка, а капитан «Акул», лучший игрок страны за последние два года и девушка, чью фамилию скандируют на стадионах, клеймо дочки предателей все так же с ней.
Стоило Лике вспомнить о родителях, как их упоминает в торжественной речи и чертов Олег Смолов – папаша Дэна. Он с хорошо отрепетированной болью в голосе сообщает, что остров живет и процветает несмотря на то, что Мария и Петр Вебер тринадцать лет назад хотели уничтожить его, а в итоге уничтожили лишь себя. А после с гордостью напоминает о своем милосердии и том, что он взял под крыло их с Марией восьмилетнюю дочь Анжелику, которую воспитал достойной девушкой и превратил в капитана грозных и непобедимых «Акул».
Народ рукоплещет лгуну Смолову, дети улыбаются, немногочисленные старики утирают слезы, и никто не вспоминает, и тем более не упоминает о том, как все было на самом деле. Никто даже не заикается о том, что Петр Вебер был предыдущим мэром города, а никаким не предателем. Вдвоем с женой Марией они превратили заброшенный после распада союза остров в место, где можно жить и растить детей. Именно они настраивали поставки еды и продовольствия в закрытый город. Это они выбили у правительства нормальное финансирование и хороший теплоход, который доставлял жителей оторванного острова на материк. Они занимались восстановлением медпункта, школы и детского сада. Мария и Петр потратили кучу лет на то, чтобы сделать Остров Акул подобием красивых норвежских островов, встречающих яркими домами. И им это удалось. Но об этом никто не рассказывает, как и том, что Олег Смолов был их лучшим другом.
Никто не говорит и о том, как именно Смолов пришел к власти или о том, что растил он Анжелику не в огромном особняке, который отстроил сразу же после смерти ее родителей. Растила девочку злющая гувернантка в небольшом домике на окраине острова, ведь родной ее дом «нечаянно» сгорел. А единственная радость, котором была у маленькой Анжелики – это вид из окна крошечной спальни на воду, да библиотека. Последняя позволила ей выяснить правду о родителях, которую всем было удобно забыть.
Улетев в своих размышлениях далеко от сцены, Лика не сразу заметила, что все взгляды прикованы к ней. Но Дэн подтолкнул девушку вперед и прошипел:
– Чего тупишь, Лика?! Пора произнести душещипательную речь.
–Черт! – выругалась себе под нос Лика. Месяц она обещала себе написать речь этим вечером, но тот самый вечер никак не наступал. Вчера она клялась написать речь после вечерней тренировки, а в итоге уснула измотанная после перелета и разминочной игры сразу, как добралась до своей комнаты. А утром успела только принять душ и привести себя в порядок, как ее утащили на парад.
Натянув на лицо коронную улыбку и гордо задрав голову, Лика вышла вперед. Раз от нее хотят торжественную речь, будет им речь.
– Я рада снова оказаться на родном острове. Все двадцать один год я храню в сердце искреннюю любовь к нашему острову, нашему городу и его жителям, ко всем вам. И каждый день я отстаиваю честь нашего города и выкладываюсь на максимум, чтобы быть достойной почетного звания жительницы Острова Акул. Я благодарю всех вас за проявленное ко мне милосердие, а мэра Смолова, которого про себя называю папой Олегом, за мою счастливую жизнь. Только благодаря Олегу, заменившему мне отца и мать, я выросла достойной дочерью. А благодаря его талантливому сыну Денису я смогла стать капитаном «Акул» и лучшим игроком. Всем в своей жизни я обязана семье Смоловых и Острову Акул! Славься и процветай любимый остров!
Люди подхватили девиз и скандировали «Славься и процветай любимый остров», а Лика думала том, как легко все купились на ее вранье. За последние пару лет, она стала искусной не только в хоккее, но и во лжи. Это искусство позволяло Лике балансировать на той тоненькой ниточке над пропастью, по которой она шла последние тринадцать лет. Но самая главная проверка мастерства ждала ее через несколько часов, когда особняк Смоловых и ее «второй дом» наполнят самые злобные из всех существующих акул – ее одноклассники. Конечно, на званном вечере будут присутствовать и акулы бизнеса – элита города со своими семьями, но эти дельцы лишь мальки, по сравнению с «чертовой дюжиной». Именно так прозвали класс Лики, состоящий из 13 человек. Хотя сама Лика назвала бы его «дюжина ублюдков и их жертва», а точнее «Дэн, его дрессированные уродцы и мученица Анжелика».
Сегодня Лику ожидал горячий прием, а ненавистные рожи одноклассников, которые снялись ей в кошмарах, уже глазели на нее из толпы. Она посылала им в ответ самый надменный взгляд, на который только была способна, и одноклассники тут же отводили глаза.
Все, кроме одно.
Макс Ланцов все также буравил ее взглядом, а его голубые глаза смотрели на Лику с осуждением. Как будто этот жестокий брюнет имел право на осуждение! Это он бросил Лику, а не она его. Это он не сел в самолет, что она за ним послала. Это он перечеркнул все, что сделала для него Лика. Это он даже не извинился и не ответил ни на один звонок или сообщение. Так что это не он, а Лика должна буравить осуждающим и ненавистным взглядом. Но она не будет этого делать, потому что Макс жив. И ему Лика готова простить все, в отличие от Дэна, который клялся в том, что Максим утонул два года назад.
А Максим не утонул. Все эти годы он был жив, хоть и не вполне здоров, и молился о том, чтобы Лика никогда не возвращалась на остров. Каждый день он благодарил Бога за то, что ей удалось сбежать с этого острова акул. Каждый день он благодарил за то, что она и сама стала «Акулой» и может не возвращаться. Он представлял, что Лика обрела положенное ей счастье. Иногда думал о том, что она могла встретить более достойного парня и желал ей счастья, хоть и с болью в сердце. Он постоянно смотрел новости, чтобы узнать о ней хоть что-то, но она была самым скрытным игроком в хоккейной лиге. Журналисты даже не знали, что она ненавидит хоккей, откуда им было знать, что творится в ее личной жизни.
Макс догадывался, что после того финта с самолетом, что он выкинул два года назад, она не будет одна. Но что он увидел? Лику, которая стоит на этой дурацкой сцене рядом с Дэном, по-хозяйски обнимающим ее за талию. Дэном, которого назвали ее парнем! Стоит не с кем-нибудь, а с уродом, который виноват во всем том ужасе, что с ними произошел. Теперь Макс понял, как именно Лике удалось удерживать капитанство и огромную зарплату. Всего лишь и нужно было придать совесть и ту светловолосую зеленоглазую девочку, что рассказывала ему о своих мечтах во время тайных свиданий на маяке.
Семь лет Дэн его дрессированные обезьянки издевались над Анжеликой. И семь лет Максим поддерживал Анжелику сначала на расстоянии, а потом сблизившись. Все семь лет она рассказывала о том, как ненавидит Дениса и как мечтает станцевать на его могиле. Семь школьных лет она мечтала похоронить ненавистного Дениса Смолова, а похоронила только свои идеалы. Макс думал о том, каково ей спать в одной постели с тем, кого ненавидела семь лет? И какового ей смотреть в глаза тому, кому клялась в вечной любви, стоя рядом с тем, кто эту любовь растоптал?
Максим перевел взгляд на Дэна. Его рожа за два года не изменилась, разве что самоуверенная ухмылка стала еще шире. Ну, конечно, он же теперь не только сынок мэра, но и менеджер «Акул». Он забрал у Макса и работу, и девушку. Как-будто было мало того, что два года назад он забрал и счастливое будущее Максима Ланцова.
Прошло два года, но Максим помнил тот судьбоносный день в мельчайших деталях. Помнил, как проснулся утром от сообщения Лики с радостным «А уже завтра мы будем завтракать вместе. Не говоря уже о том, что ждёт тебя после». Помнил, как собирал вещи в большой синий чемодан с эмблемой «Акул», что прислала ему Лика. Помнил, как примерял присланную в этом чемодане форму – синий пиджак с нашивкой акулы на нагрудном карме и белые шорты. Даже сейчас мог сказать какие мысли занимали его в тот момент. Он думал о том, что этот год вынужденной разлуки они с Ликой провели очень плодотворно. Она стала капитаном и имела вес в руководстве команды, который помог остановить выбор на кандидатуре Максима в качестве промоутера. А Максим учился по ночам и был сначала помощником, а потом и самым молодым менеджером одного очень эмоционального бойца ММА, ради которого постоянно плавал на материк. Он терпел все его загоны и выходки ради того, чтобы получить реальный опыт спортивного менеджмента и стать действительно стоящим членом в команде «Акул», а не быть просто парнем капитана Лики, которого взяли потому, что за него попросила девушка.
В тот вторник Макса радовали мысли о том, что благодаря их трудной работе они с Ликой наконец-то встрется после невероятно долгой годовой разлуки. Окрыленный предстоящим полетом к любимой, Максим отправился на завтрак в их семейное кафе «Джерунг», которым заведовала его мама. Счастливая мама приготовила ему любимые блинчики с мясом и кружку бодрящего кофе. Она была рада угостить сына прощальным завтраком и с теплотой в голосе рассказала о том, как будет развешивать их с Ликой совместные фотографии на стенах кафе. Но прощальный завтрак был испорчен Дэном, неожиданной заглянувшим в их «убогое кафе».
Младший Смолов выпил кофе, даже выдавил какой-то комплимент в адрес мамы Максима и ее коронного лимонного торта, а потом пригласил Макса прогуляться по берегу. И он согласился. Да и любой на его месте согласился бы, потому что на таком крошечном острове трудно оказать сыну мэра этого самого крошечного острова.
Максим в тот день был счастлив, потому был готов даже со Смоловым прогуляться, ведь Дэн и все проблемы останутся здесь, на острове, а он уже завтра будет в Сочи, где расположена тренировочная база «Акул». Если бы Максим знал, какой разговор его ждал, ни за что бы не вышел из дома. Но все получилось не так, и Макс пошел прогулять с Дэном.
Дэн долго рассказывал о том, как трудно быть сыном сэра и расти в его тени. Заодно о том, как при этом ему сложно чего-то добиться без связей отца. Максим не понимал, к чему он клонит, пока Денис не сообщил, что только сегодня утром он узнал, что самолет прилетит не за ним, а за Максом. Узнал, что это Максим, а не он, Денис Смолов, стал новым менеджером «Акул», несмотря на все старания папаши. Вот тогда Макс и понял, что хорошо этот день не закончится.
Сначала Денис вежливо уговаривал Максима отказаться от должности в команде «Акул», ведь ему и в ММА не плохо платят, да и боец у него хороший, пару лет и сможет биться в Европе, тем более у нее еще и семейное кафе есть. Потом предлагал деньги за то, чтобы Макс отказался. Потом предлагал много денег. Потом еще больше.
Но отказал Макс не руководству «Акул», а Дэну. А потом Максиму хватило глупости объяснить Денису причину отказа. Макс пояснил, что это его единственный шанс поскорее увидеться с любимой девушкой. Он, как последний дурак, рассказал Дэну и о том, они с Ликой встречались еще в школе. Рассказал о их тайных свиданиях на маяке, клятвах в вечной любви и о том, что купил кольцо и собирается делать предложение.
Это была роковая ошибка Макса. Но понял он это не сразу.
Зато Дэн после признания понял, что история повторяется, и Максим от должности не откажется. Тогда он придумал другой план. Он нашел, как сделать так, что Макс и сам не захотел улетать с острова. Но узнал о нем Максим лишь через три часа после встречи с Денисом, когда ему позвонили из больницы и сообщили о том, что к ним в тяжелейшем состоянии поступила его мама.
У полиции до сих пор не было доказательств, но Максим и без них знал, что во всем виноват Дэн. Макс не думал, что он сам толкнул его маму с веранды их ресторана, которая располагалась прямо на обрыве. Такое одолжение мог оказать кто-то из его подпевал. Костян или Алик, а может оба. Один отвлек, позвал к ограждению, второй толкнул. Макс был уверен, что это они, тем более после трагедии они перестали заходить в кафе и завидев Максима переходили на другую сторону улицы.
Макс знал, что это были они, но у полиции была иная версия. Согласно ей, его мама неудачно поскользнулась на разлитом масле и упала за оградительный бортик. Вот только масло никто не разливал, хоть мама у него и Аня, пол в кафе не скользкий, а бортик слишком высокий. Так что смысла нести в полицию письмо с текстом «Позвонишь, напишешь или ответишь Лике – ты следующий» Максим не видел. Как не видел смысла отправляться в Сочи. Мама с трудом выкарабкалась с того света и ей нужна было поддержка сына, потому что кроме него у нее никого не было. Пусть она настаивала на том, что за ней присмотрит соседка, Максим не мог ее бросить. Не мог он и оставить и кафе, потому что его родители открывали еще в компании со своими лучшими друзьями Машей и Петей Вебер.
Только кафе помогало Максиму удержаться в тот трудный, первый год после трагедии с мамой, когда он и сам был готов спрыгнуть с бортика кафе без чужой помощи. Его любовь была разрушена, его карьера была разрушена, а из влюбленного Лики и счастливого менеджера «Акул» он превратился в одинокого бармена прибрежной кафешки, ухаживающего за больной матерью, прикованной к постели. Помогал и коктейли, которые Макс чаще смешивал для себя, а не для посетителей.
Сложнее всего Максиму было не звонить и не писать Лике. Макс порывался, но понимал, что угрозы Дэна, строящего карьеру успешного менеджера, не пустой звук. А если умрет он, то умрет и его мама. Но спустя полгода Максим не выдержал и написал Лике письмо. Отнес его на почту, ожидая, что отслеживать такой способ связи Дэну в голову не придет. Но ошибался. Лика письмо с правдой о случившемся и извинениями не получила, зато Макс получил по голове тем же вечером. В больнице он лежал с мамой в соседних палатах, только выписался куда раньше. Больше писем Лике он не отправлял. Писал. Много писал. Почти каждый день, иногда и по два раза, когда со всем туго было. Но не отправлял. Складывал письма сначала в маленькую коробку, а потом в коробку побольше, и еще больше. Она до сих пор лежала под кроватью в его спальне.
Все два года Максим писал Лике письма. Все два года рассказал о своей жизни и фантазировал о ее. Но и в кошмарных снах не мог бы представить, что вместо его она выберет Дэна. Максиму было противно смотреть как Дэн обнимает Лику на сцене, но он смотрел не отрываясь. Он должен был сам увидеть, что вот такая она, его новая реальность. И Лика изменилась не только внешне, но и внутренне. Теперь она знаменитость и с Дэном, а он всего лишь бармен-неудачник, ухаживающий за больной матерью. И этот неудачник безумно рад тому, что торжественный парад наконец закончился, люди начали расходиться, а Лика с Дэном ушли со сцены.
Макс тоже собирался уходить, но заметил кое-что странное. Как только Лика с Дэном удалилась от толпы, девушка с ненавистью сбросила руку парня со своей талии, прорычав:
– Мы не договаривались на то, что я теперь официально девушка сына мэра!
– Радуйся, что не невеста! – бросил ей в ответ Дэн. – Но это пока!
Лика продолжала ругаться с Денисом, но гораздо тише, потому Максим подобрался к ним чуть ближе.
– Ты сказал мне, что он мертв! – прошипела девушка.
– Для тебя – да. И тот факт, что он еще дышит не сильно что-то меняет. – так же прошипел Дэн. – Если хочешь, чтобы так оставалось и дальше, закроешь свой рот и пойдешь готовится к вечеринке. Сиди в номере и не смей из него вылазить! А я улажу дела и вечером за тобой зайду. И чтобы к пяти была готова! Поняла?
Лика не удостоила своего «парня» ответом, тем более он ушел не дожидаясь его. Она прикусила нижнюю губу, а потом подняла глаза, в которых стояли слезы. Девушка оглядела разбредающуюся толпу, в надежде найти такой знакомый затылок. Но зацепилась за знакомое лицо. И когда глаза Лики нашли глаза Максима, на ее лице расцвела улыбка, а взгляд потеплел.
Глава 2
Гостей отец и сын Смоловы встречали лично. Издалека их было не отличить друг от друга и сложно было представить, что одному двадцать один, а второму сорок. Оба высокие, статные, со светлыми волосами и зелеными глазами. В белых рубашках и идеально сидящих на них бежевых брюках. С широкими улыбками на лицах и комплиментами для каждого гостя. Эдакие ангелы во плоти, только кудряшек не хватает. И только единицы, в число которых входила Лика, знали, что душа у обоих Смоловых прогнила насквозь и что Ад им куда ближе, чем Рай.
Лика стояла рядом с Денисом и Олегом, который просил обращаться к нему только по имени. Видимо боялся, что отчество прибавит ему десяток лет, которых он так страшился. Девушка встречала гостей как член семьи, который скоро станет официальным и сменит фамилию на Смолова. По крайне мере, на это рассчитывал Олег, потерявший супругу тринадцать лет назад. Второй раз он не женился, зато тринадцать лет растил идеальную невесту для своего сына. Красивую, успешную и послушную Анжелику. Но идеальная невеста, маленький белокурый ангелок, начала показывать зубки. Сначала потребовала называть ее Ликой и никак иначе, после обрезала и выкрасила волосы в какой-то ужасный сине-зелёный цвет. А год назад вообще заявила, что переходит в другую хоккейную команду. Олег подобных вольностей не допускал, потому поручил сыну разобраться с проблемой. Денис разобрался. По-своему. И навечно привязал Лику и к команде, и к семейству Смоловых.
На публике Лика продолжала играть милую девушку, теперь еще и влюбленную в Дениса, а то, что было у нее в душе, ей посоветовали запихнуть куда подальше. Пока она была капитаном команды, приносила «Акулам» славу, а семейству Смоловых большие деньги и контакты на рекламу, она могла быть спокойна за себя и свое главное сокровище. А если попробует снова выкинуть какой-нибудь фортель или ухудшить показатели – пусть пеняет на себя.
Два месяца назад Лика попробовала сбежать, но Олег быстро привел угрозу и исполнении и к концу того же дня, в который девушка оказала сопротивление, бунт был подавлен и Смоловы получили послушную марионетку. Марионетку, которая была одета в белоснежное кружевное платье, мило улыбалась и щедро сыпала комплиментами, как и Денис с Олегом. А сыпать приходилось много, потому что на вечеринку были приглашены «сливки» акульего острова. Олег называл их своими друзьями, Денис теми, на кого он равняется, а Лика уродами, которые заправляли всем в городе и не только. Называла, конечно, про себя, потому что их город хоть больше и не был закрытым, но дела до него все равно никому не было. И правила на острове устанавливал Олег и его дружки, а никак не конституция или уголовный кодекс.
Щеки Лики уже болели от фальшивых улыбок, когда на вечеринку пришли те, кого она ненавидела – ее одноклассники. Явились все. Все кроме Максима – единственного, кого Лика хотела увидеть. Костян вел под ручку Дашку – первую красавицу класса, чье платье было сверхнеприличным, а каблуки сверхвысокими, а его закадычный дружок Алик был в парей с беременной Катькой. Ленка с Наташкой хихикали над идиотскими шуточками Илюхи и Артема, а Вадим и Антон, как обычно, держались особняком. И, как обычно, замышляли очередную гадость, хищно поглядывая на Лику.
Оценив состояние «лучших» друзей Дениса, которое подтвердило его опасения, Олег закончил обмен никому не нужными любезностями и указал:
– Проходите к домику у бассейна. Там для вас организована своя, приватная зона, с ди-джеем, коктейлями и прыжками в бассейн прям в одежде. Уверен, такая вечеринка понравится вам куда больше, чем нудные старческие беседы об искусстве, которые мы будет вести в гостиной по чашечку чая.
– Лукавишь ты, Саныч. – ухмыльнулся Костян, который панибратски относился к мэру лишь потому, что его отец был главой полиции. – Отец бутылку шикарного вискаря с собой притащил. Но посыл ясен. Мы бухаем и блюем у бассейна, не мешая вам строить из себя высшее общество и пить дорогой вискарик под классическую музыку, обсуждая будущее нашего острова.
– Как прекрасно общаться с умными людьми. – Олег одарил компанию улыбкой, в которой читалось: «Чтоб я и близко к дому вас не видел». – Развлекайтесь, ребята, увидимся с вами в десять на центральной площади.
Шепнув на ухо Денису, чтобы они не опаздывали на финальную часть праздника, Олег прошел в дом к своим гостям. А Денис потащил свою компанию к домику у бассейна. Он ненавидел отца за то, что тот постоянно не допускал его до «взрослых дел» и до сих пор считал каким-то щенком, не заслуживающим места в их «Совете Акул». Но, как истинный Смолов, истинных эмоций Денис не демонстрировал. Он натянул фальшивую улыбку, арсенал которых у него был не меньше, чем у папаши, подхватил под руку Лику, и потащив девушку с сторону бассейна, торжественно провозгласил:
– Встречу выпускников объявляю открытой!
Ответом ему послужили довольные крики проследовавших за ним друзей, с которыми Дэн не виделся два года.
– Дэнчик, а конкурсы сегодня будут? – с придыханием в голосе полюбопытствовала Наташка, которая была недовольна тем, что под руку с Денисом шла Лика. Это место было ее по праву, и она собиралась отвоевать его обратно, потому прильнула к парню со свободной стороны и прошептала: – Я сегодня готова на все!
– В тебе я не сомневался. Ты всегда была готова на все. И для всех. – заметил Дэн и отцепил от себя девушку. – Но звездами сегодняшнего вечера будут сегодня признаны двое. Тот, кто больше всего надерётся и тот, кто выкинет самую жесткую выходку. Тебе, Натусик, ничего не светит, потому что номинации «Распутная девка» сегодня в меню нет.
– А жаль. Иначе в какой номинации приз заберет твоя Анжеличка? – не осталась в долгу Наташа.
– В номинации «Плевать я хотела на вопли размалеванной шлюхи». – спокойно парировала Лика.
– Вы поглядите, у ангелочка выросли зубки! – съязвила Наташка, не желая признавать свое поражение. – Действительно, акулка.
– И ты бы, Натаха, держалась от нее подальше. Вдруг акулы не только на запах крови падки. А то ты у нас так потекла при виде Денчика, что эта синяя акула тебя того и гляди разорвет за то, что ты ее позарилась.
– Короче, Натаха, твой удел на сегодня только пить. Зато можешь посоревноваться за звание главного бухарика с Костяном. – усмехнулся Алик. – Но не уверен, что он тебе его так легко отдаст. Победу придется вырывать зубами.
– Канешн! – поддакнул Костян своему лучшему другу.
– А самый главный фокус, как всегда, выдаст наш Вадитон. – рассмеялась Дашка, умудрившись за пару секунд продемонстрировать не только новые зубы, но и новую грудь, которая норовила выпрыгнуть из платья.
– Вадитон? – выгнул брось Денис, заваливаясь на шезлонг и принимая от официанта бокал к виски.
– Вадик и Антон. – пояснила Катюха, медленно усаживая на мягкий диванчик и поглаживая свой огромный живот. – Это Дашка им такое прозвище придумала.
– Хреновое прозвище! – одновременно произнесли Вадик и Антон.
– Как по мне, так нормальное. – заметил Артем.
– Вы близнецы, вообще-то, почти один человек, так что и прозвище у вас одно на двоих. – развил мысль Илюха.
– Это мозг у вас с Артемом один на двоих, и тот проспиртованный. – возмутились Вадик и Антон. – А мы два разных человека!
– Да, да. Вы два совершенно разных человека. – якобы признала очевидный факт Даша. – Вы просто выглядите как один, говорите одно и тоже, еще и мыслите одинаково. Ах, да, еще одинаково одеваетесь, одинаковые ошибки в словах допускаете и влюблены оба в одну и ту же Наташку. Но ей с двумя сразу не привыкать, так что ничего страшного, парни. Смелее! Будете жить почти шведской семьей на нашем почти шведско-норвежском острове. Вдвоем как раз аппетиты Натусика утолите.
– Ничего в этом месте не меняется! – усмехнулся Дэн, салютуя друзьям бокалом и пресекая перепалку. – Все те же вопли на все те же темы. Давайте выпьем лучше за перемены!
Звон чокающихся бокалом послужил закрытием назревающего скандала. Но Лика прекрасно знала, что через час-другой все переругаются, потом помирятся, потому будут пить за дружбу, а после исторгать содержимое желудков в близлежащие кусты.
Денис был брав, ничего на это острове не менялось, потому что не хотели меняться его жители. Их вполне устраивало ходить на скучную работу, по вечерам бухать, по пятницам надираться в хлам сидя перед телевизором и ругая федеральную власть, из-за которой все подъезды загажены. Желания улучшать свою жизнь и место своего жительства у горожан отсутствовало. Как и желание самостоятельно принимать решения. Они довольствовались решениями, которые принимал за них любимый мэр Олег и его «акулья стая», руководящая островом. Ну а те, у кого были хотя бы какие-то зачатки интеллекта и желания развиваться, давно покинули остров и перебрались куда подальше. Достаточно было пересечь залив и попасть в Северодвинск, где была уже другая жизнь. Но даже это расстояние в пару километров было для многих пропастью, которую невозможно было преодолеть. Другие же не видели смысла, потому что жили по принципу «лучше быть первым на деревне, чем последним в городе», потому и жили на привычном акульем острове, выезжая на материк лишь по делам или на шоппинг. К последним относились десять человек, который явились в дом Смоловых. И от каждого из них Лика ждала подвоха, потому что знала, что люди не меняются, особенно такие, как ее одноклассники.
Долго ждать не пришлось. Лика поглядывала на часы, ожидая, когда начнется фейерверк, после которого она будет свободна и сможет отправиться в отель. Не успела она отвезти взгляд от циферблата, как ей в лицо выплеснули какую-то цветную жидкость. По лицу девушки стекали синие потеки, уродующие не только красивое лицо, но и белоснежное платье.
– Ну вот, теперь больше похожа на акулу! – заплетающимся языком выдала Наташка, в руках которой были две пустые стеклянные бутылочки.
– Дура! Ты что натворила?! – накинулся на девушку Дэн. – У нее фотосессия на следующей неделе. Если она из-за твоей выходки сниматься не сможет и спонсора потеряет, пойдешь по папикам своим собирать те миллионы, что мы потеряем.
– А че, хорош фокус. – оценил выходку Илья. – Лика теперь такая же синяя, как и Натаха.
– А Натаха явно в двух номинациях победила. И самая синяя, и самая отбитая. – заметил Алик.
– Без двух таких разных людей здесь точно не обошлось… – задумчиво произнесла Дашка. – Я синьку в последний раз в детстве видела, даже не знала, что ее еще продают. Так что Вадик с Антошей этот фокус давно придумали, но позволили любимой Наташке выплеснуть не только эмоции, но и синьку.
Лика не слушала всю ту ересь и оправдания, которые несли близнецы про то, что хотели лишь перекрасить ей платье в цвет волос, а синькой вообще-то во всех аптеках продается. Зато с радостью послушала весь поток брани, который изливался из взбешенного Дениса. И пусть он переживал вовсе не за нее, а за деньги, Лике все равно было приятно.
Девушка отправилась в особняк, в надежде найти то, во что можно будет переодеться. Но для начала решила заглянуть в гостевой санузел на первом этаже, чтобы хотя бы немного привести в порядок лицо. Терять деньги не хотелось и ей, тем более за спиной стояла очередь из девушек, готовых ее заменить. А деньги Лике были нужны, особенно с этого контракта, ведь часть обещали перевести на ее личный счет, к которому у Смоловых доступа не было. И еще пару таких переводов и Лика сможет купить себе дом и свободу.
Лика незамеченной проскользнула в особняк, чтобы не разозлить Олега, который четко дал понять, что в доме их компании делать нечего. Но возле двери в ванную именно с ним столкнулась.
– Это что такое?! – грозно спросил Олег, увидев состояние девушки.
– Подарок от Наташки. По ее мнению, я не слишком похожа на акулу. Она решила это исправить и меня покрасить. – объяснила Лика.
– Я сейчас сам этой идиотке лицо раскрашу. – прорычал Олег. – Такое платье испортила. Мы его на вечер брали, а теперь выкупать придется. А оно два, мать его, миллиона стоит!
– Да, очень жаль платье и твои два миллиона.
– Ты не язви, я эти два миллиона с тебя спишу. Лучше лицо отмывай. А то потом мы все поплачем из-за уплывавшего контакта, а не только Наташка, которую ждет вечером сюрприз от Эдика.
– Я понятия не имею, чем это отмывать. Меня в первый раз синькой обливают.
– В смысле?! У тебя косметичка размером с чемодан, уверен, там что-то найдется. Визажистке своей позвони, она же чем-то смывает с тебя штукатурку с фотосессий.
– Чемодан мой, как ты выразился, в гостинице. Я, знаешь ли, не сажусь на велосипед и не катаюсь с ним по городу.
– С этого дня будешь! А сейчас быстро в отель, приводи себя в порядок, если надо тонального десяток слоев намажь, но к десяти ты должна снова стать красавицей и явиться на площадь, смотреть со всеми фейерверк.
– Фейерверк?! У меня все лицо синее, не говоря про руки и ноги, контракт на грани срыва, как и моя нервная система, а тебе нужно, чтобы я пришла смотреть какой-то идиотский фейерверк?!
– Идиотский? Идиотский?! На этом идиотском фейерверке мой сын будет делать тебе предложение. Так что будь добра выглядеть соответствующе! На тебя весь город смотреть будет.
– Предложение…
У Лики перехватило дыхание, и она почувствовала, как цепь на шее затянулась еще туже.
– Именно. Он мне еще месяц назад все рассказал. Даже прилетал, указания раздавал. И сегодня весь день суетился, чтобы все вышло по высшему разряду. Потому бегом в отель. У тебя еще полтора часа есть. Должно хватить. Эдик тебя сейчас отвезет.
– Тут идти десять минут, я пройдусь, по берегу, пыл остужу, да и нет там как раз никого. Не стоит людям меня вот такой видеть. Имидж, все-таки. Да и Эдик вроде как Наташку осчастливить должен. – Лика знала на что надавить, чтобы к ней не приставили цербера.
– Ты права. Ни к чему нам фотки в соцсетях с твоей синюшной рожей. Уходи через задний ход, а я вернусь к гостям. Но сначала к молодежи схожу, напомню, кто здесь гость, а кто хозяин. Заодно расскажу, как правильно вести себя гостям по отношению к хозяевам. А то Денис не в состоянии даже за своими дружками присмотреть. Удивляюсь, как он еще сам предложение организовать смог. Видимо поэтому и примазался к моему празднику. Как всегда, я плачу, а он наслаждается. – последнюю фразу Олег, идущий в сторону гостевого домика, пробубнил себе под нос.
Лика тихонько выскользнула сначала из особняка, а потом и с заднего двора, который выходил к собственному пирсу с пришвартованным у него катером. Она честно собиралась пойти в отель, привести себя в порядок и явиться к десяти на эшафот, коим стал бы для нее брак со Смоловым. Но заметила, что на маяке зажегся синий огонек. Тот самый, который много лет зажигал для нее Максим. Огонек, на которой она летела как бабочка.
Не раздумывая ни о последствиях, ни о том, как она выглядит, Лика спустилась на берег и пошла к заброшенному маяку. Пошла навстречу к парню, которого целых два года считала мертвым.
Глава 3
В жизни Максима хватало сложных дней. Но самым трудным он назвал бы сегодняшний. День, в который Лика вернулась на остров и перевернула все и в его душе. Сначала он был рад ее появлению, хоть поначалу и не узнал в девушке с бирюзовыми волосами ту милую, хрупкую красавицу, которую последний раз видел почти три года назад. Потом разозлился, когда ее назвали девушкой Дениса. А затем, когда он увидел их ссору и Лика посмотрела на него тем самым, любящим взглядом, он вообще запутался. После всего случившегося на выступлении мэра, Макс шел обратно на автопилоте. С ним здоровались люди и что-то даже ему говорили, но отвечал он им также на автопилоте. На нем же зашел в кафе и раздал указания, на нем же вернулся домой, приготовил обед и отправился кормить маму.
Анна Ланцова была женщиной очень внимательной, потому, оценив состояние сына, которого она уже ждала, спросила:
– Что случилось?
– Она здесь, мама. – ответ Максим. – На острове.
Анна и без имени знала, что речь идет о Лике – девушке, разбившей сердце ее сыну. Девушке, которая это сердце могла залечить. Девушке, от которой многое зависело. И потому она, глядя сыну в глаза, уверенно произнесла:
– Ты знаешь, что делать.
– Она с Дэном. – в голосе Макса сквозила боль. – А еще два года была уверена, что я мертв.
– Вот и причина. – Анна, в отличие от сына, оставалась внешне спокойной, хотя внутри ее бушевал ураган. – А теперь она знает, что ты жив. Вы встретитесь, ты все ей объяснишь, и она уйдет от Дениса. Мы же с тобой оба знаем, что она его ненавидела с детства. И тот факт, что на празднике Олег назвал ее девушкой свое сына ничего не меняет. Главное – это то, что чувствует Лика. Тебя она любит, потому собирайте вещи и уезжайте с этого проклятого острова как можно скорее.
– Мама, мы это уже сто раз обсуждали. Я тебя не брошу! – начал было Макс, а потом осекся. – А откуда ты знаешь, что было на празднике?
– Сплетни, сынок, перемещаются куда быстрее, чем ты. – улыбнулась Анна и милая улыбка преобразила ее измучанное болезнью лицо, снова превратив в красавицу. – Марина позвонила час назад. Вроде как предупредить, что придет сегодня пораньше, а на самом деле, чтобы поделиться новостями. Весь город шепчется о том, что перед фейерверком Денис сделает предложение Лике.
– Предложение?! – опешил Максим.
– Предложение. Слухи пошли месяц назад, когда Денис приезжал сюда. Все думают, что он только с отцом поговорить приезжал, да к предложению все подготовить. А вот у меня и другие мысли на этот счет имеются. Так что, сынок, у тебя осталось семь часов на то, чтобы спасти Лику.
– И что же я успею за эти семь часов?!
– Очень многое. Для начала, пойдешь в свою комнату и соберешь чемодан.
– Чемодан? Мам, я не уверен, что она со мной разговаривать будет, а ты говоришь чемоданы собирать. Она, как будто, все эти годы сидела и ждала, что вот сейчас я появлюсь с чемоданчиком вещей и ее спасу.
– Не спорь! Хватит, Максим. Ты хороший сын, самый лучший. Но ты не виноват в том, что со мной произошло и не обязан всю жизнь провести возле меня. У меня сестра есть, она переедет ко мне и все, тем более своей семьи у нее нет. Мы с тобой оба знаем, кто тут главный злодей, потому ты не дашь ему разрушить и уничтожить вас с Ликой, как когда-то его отец уничтожил родителей Лики и твоего отца. Все, хватит!
– Ты о чем, мам?
– Не важно! – отмахнулась Анна. – Сейчас это не важно. Важно сбежать с острова до десяти, потому не стоит терять времени. Собери вещи и документы, а Маришка принесет из отеля вещи и документы Лики, чтобы вы не тратили время. Небольшой катер к маяку Мариша подгонит к восьми часам, в нем будут ваши вещи. Она спрячет его в том гроте, что вы с Ликой недалеко от маяка нашли. От маяка до него минуты три идти, так что быстро доберетесь. Вы же никому, кроме меня, о нем не говорили?
– Нет.
– Хорошо. В девять начнется концерт на главной сцене, потому никто даже не услышит, что ты отчаливаете. Да никто и не будет на заброшенный маяк смотреть. А ты будешь. В семь тридцать ты будешь ждать ее на маяке. В восемь зажжешь ту синюю лампу, которой всегда Лику зазывал. К восьми тридцати она точно доберется до тебя. У вас максимум час на беседу, потому что в девять тридцать вы должны, нет обязаны, отплыть с острова, а телефоны оставить у маяка. На берегу Северодвинска, рядом с маяком, будет ждать мой человек. Координаты места встречи будут вбиты в навигатор катера, так что доберетесь быстро. Он довезет вас до Архангельска и посадит на самолет. Потом вас доставят в безопасное место, где сможете переждать, когда все уляжется или начнете новую жизнь. Там по обстоятельствам, потому что я повлиять не смогу.
– Мам, ты сейчас указания раздаешь, как какой-то криминальный авторитет, а не как владелица прибрежной кафешки на Богом забытом острове. Какие-то катера, самолеты, надежные люди. С чего ты вообще решила, что Лика увидит свет маяка и придет? Она так-то на вечеринке со своим будущим мужем будет. В особняке Смоловых, на минуточку, а оттуда прямиком на фейерверк поедет. А мне, как ты помнишь, доступ на их вечеринку заказан.
– Тебе да. А вот одну нужному нам человеку нет. И он сделает так, что с вечеринки Лика уйдет в районе восьми часов. Выйдет с заднего двора, побредет по берегу, потому что так в отель быстрее, да и после того, что произойдет на вечеринке, ей по городу гулять не захочется. А если ее на машине захотят повезти, то не смогут, наш человек подстрахует. Лика пойдет по берегу, а тут ты с вашим сигналом. Если сама не придет – иди ей на встречу и уговаривай всеми правдами и не правдами поехать с тобой, потому что в десять вам нужно быть в Северодвинке, а в полночь ваш взлетает. Если по-хорошему не уговориться, Мариша расскажет про план Б.
– Мам, притормози! Я чувствую себя каким-то героем фильма, которого втягивают не пойми во что и не пойти за чем. Я лишь рассказал тебе, что Лика на острове, а ты целый план перехват придумала, еще и побег на десерт. Нельзя просто встретиться с ней и спокойно все обсудить? Завтра, например.
– Нельзя. Завтра может быть поздно.
– Почему поздно-то? Ну сделает он ей предложение сегодня и что?! Не в ЗАГС же они пойдут. Предложение ни к чему ее не обязывает. А так, я все обдумаю и завтра с ней нормально поговорю, а не вот так, наскоком.
– Да не в предложении дело!
– А в чем? К чему весь этот вынос мозга? К чему все эти шпионские игры с надежными людьми?! Откуда у тебя вообще в знакомых такие люди? И как ты всего за час после звонка теть Марины такой план составила и кучу людей в него вплела?
– Сынок, ты же не думал, что моих родителей пригласили работать на закрытый остров, где велись секретные разработки за красивые глаза? Да и я, знаешь ли, не только владелицей кафешки была и остаюсь. Может бабушки и дедушки нет в живых, зато в живых остались их друзья. Очень надежные люди, которые лучше всего умеют хранить секреты, что доказали годы. Они и помогут переправить вас с Ликой в безопасное место.
– Какое еще безопасное место? Мам, зачем нам безопасное место? Слушай, может больше не надо принимать те новые таблетки, что тебе врач прописал? Мне кажется, у них нехилый такой побочный эффект нарисовался.
– Да не в таблетках дело! А в том, что происходит на острове. Творится черти что, а кроме меня никто этого не чувствует. Сынок, поверь, наш остров не тот, каким его выставляют.
– Ну да, мам. Он секретным кучу лет был из-за завода подлодок.
– Да не было тут отродясь никаких подлодок, их в Северодвинске делают! Зато есть что похуже, потому вас и увезут в надёжное место. И я его названия пока не знаю. Так безопаснее. Потом, когда все уляжется, мне сообщат, где вы.
Максим внимательно посмотрел на свою маму и вдруг понял, что совершенно не знает ее. Он привык к тому, что эта хрупкая женщина всегда заведовала кафе, а еще ее уважали абсолютно все жители острова, даже Олег. Но вот никогда не задумывался над тем, почему ее побаивается даже мэр. И никогда не расспрашивал особо ни о ее прошлом, ни о том, чем именно занимались на острове бабушка и дедушка. А, наверное, стоило бы. Сейчас было бы куда понятнее, что происходит.
– Женщина, вы кто? – спросил у мамы Макс.
– Я та, кто умер в тот же день, что твой отец, родители Лики и мама Дениса. – ответила Анна.
– Мама Дениса? Ты и ее знала?
– Конечно, Вероника была моей подругой. Как и Маша, Петя и Олег. Мы дружили всемером еще со школы. Мы с Маришкой, твой папа и они вчетвером. Я, сынок, много кого и чего знала, но предпочла молчать, чтобы ты жив остался. А теперь, чувствую, история повторяется, но уже с младшим Смоловым.
– Мама, о чем ты вообще говоришь?
– О том, что все мои друзья погибли в один день, в одном месте и от рук одного человека. А сейчас может случиться тоже самое. Я, в отличие от всех остальных, знаю, на что смотреть. И весь месяц смотрю. Смотрю и знаю, что будет дальше. Если раньше я лишь сомневалась, то после того, что рассказала сегодня Маришка, я уверена. Мы обе уверены. Потому быстро собирай вещи!
– Я хочу объяснений!
– Ответы тебе даст мой дневник и дневники бабушки с дедушкой. Я скажу, где они спрятаны. Но прочтешь их потом, когда доберетесь с Ликой до безопасного места. А на острове таких нет.
– Мам, от кого или чего мы с Ликой бежим?
– Не могу сказать. Но потом ты поймешь. Поймешь и, надеюсь, простишь нас. Простишь меня. А сейчас хватит болтовни. Времени мало, задач много. Тем более тебе еще нужно появится в кафе, чтобы никак подозрений не вызвать. Не думаю, что они за тобой следят, но перестраховаться никогда не помешает.
– Никуда я не пойду, пока вы, Анна Константиновна, не ответите на мои вопросы!
– Еще как пойдешь! И не просто пойдешь, а побежишь. – раздался сбоку голос. – Иначе Марина Константиновна тебе голову оторвет, в футбол ей поиграет и обратно прикрутит. У тебя полчаса на сбор вещей. Я Анечку искупаю и за катером отправлюсь, так что шевелись.
– Но… – все пытался возражать Макс.
– Никаких «но», Максимка. Я тебе дневник Анечки положу и дневники родителей наших. Почитаешь и все поймешь, ты мальчик умный. Все, топай, не мешай нам, девочкам, красоту наводить. И да, прости за лицо Лики. – Марина вытолкала племянника из комнаты и закрыла дверь.
Когда шаги поднимающегося на второй этаж парня стихли, Марина повернулась к сестре, которая была похожа на нее как две капли воды – такие же карие глаза и темные волосы, такое же хрупкое телосложение, и такой же праведный огонь в глазах.
Улыбнувшись, она отчиталась:
– Наташка в аптеку сходила, пузырьки с синькой купила. Она куда легче и быстрее зеленки оттирается, а эффект будет такой же. И к вещам я положу наборчик, который поможет Лике лицо в порядок привести, заодно вещи потеплее их чемодана достану, чтобы девочка переоделась, потому что Наташка ее обольет от души.
– Точно? Сможет?
– Свою роль она сыграет идеально, не переживай. Тем более у нее свои счеты со Смоловыми, и защитник хороший имеется.
– Отлично! Не хотелось бы, чтобы девочка из-за нас пострадала.
– Скорее из-за этой девочки кто-то пострадает. – рассмеялась Маришка. – Она мужиков знаешь как профессионально обдирает, еще и дистанционно. Талант у девчонки, хоть сомнительный. Нам с тобой лучше подумать о том, как сделать так, чтобы Максик наш не пострадал и Лика. Вот кому реально угрожает опасность, если все будет как в прошлый раз.
– Не будет! – твердо сказала Аня. – Я этого не допущу. Больше не допущу! Тем более столько лет работала над тем, чтоб все исправить.
– Мы не допустим. – поправила Марина. – Неужели ты думаешь, что в этот раз такая заварушка без меня пройдет? Нет, конечно. Хватит, что в прошлый раз ты сохранила тайну и пыталась все сама исправить. Ведь ты старшая сестра. А разница у нас, между прочим, всего четыре минуты. Так что в этот раз я с тобой. Ты, кстати, деду Жене позвонила?
– Позвонила. – кивнула Анна. – Он на берегу их будет ждать, потом до Архангельска довезет, где их будет ждать самолет.
– Дядька Сашко? – удивилась Маришка.
– Дядька Сашко. – подтвердила Аня.
– Он что, летает еще? Мне казалось, что в таком возрасте уже не то что не летают, не ходят.
– И летает и бегает вприпрыжку, сама же знаешь почему. Тем более он из семьи кавказских долгожителей и по их мерках младенец еще.
– А как он от Батуми до Архангельска так быстро долетит?
– В Архангельске их примет на борт грузовой самолет, а потом перехватит дядька Сашко.
– Где перехватит?
– А вот этого я предусмотрительно не спрашивала, если вдруг кто-то перехватит нас.
– Не думаю, что они пойдут против нас с тобой. Да и Олег знает о последствиях.
– Не думаю, что Олег вообще знает, что происходит. Уверена, он бы все остановил. Ему прошлого раза хватило. И в этот раз, Мариш, все не так, как было тогда. Я чувствую, потому хочу, чтобы Максик с Ликой как можно скорее покинули остров. Не нравится мне все то, что происходит последний месяц.
– В смысле?
– Все сильнее, Мариш. Все гораздо сильнее, потому нужно, чтобы к десяти они оказались на материке.
– Так может и нам на материк?
– Не могу, сама же знаешь, я старшая. Но тебя держать не буду. Езжай с ними. Точно, Мариш! Уезжай с ними, мне так даже надежнее будет. Рядом с ними будет родной человек, который всегда поддержит. Тем более ты ему и так как вторая мама всю жизнь.
– Ну нет, Анечка, обойдёшься. Так быстро от меня не отделаешься. Мы с тобой всю жизнь вдвоем. Родились вместе и умрем, если понадобится, тоже вместе.
– Но умереть мы должны только после того, как Максим покинет остров. Иначе… – на глазах Анны выступили слезы.
– Не будет никакого иначе. Я тебе обещаю. – Маришка вытерла Ане слезы и отправилась в подвал, чтобы достать дневники родителей и сестры.
Глава 4
Максим дрожал. Но не ветер, гуляющий на маяке с выбитыми стеклами был тому причина. Последние несколько часов он не понимал, что происходит и действовал так, как говорили ему мама и тетя. Но когда он остался в одиночестве, сопоставил сказанные мамой слова и ее необычное прощание, то ему стало не по себе. Все это не сулило ничего хорошего. Как и тетя Марина, которая заглянула на маяк, чтобы передать рюкзак со сменной одеждой, какой-то бутылочкой не-пойми чего и ватными дисками, которые должно были пригодиться Лике. Она крепко сжала Максима на прощание и, попросив быть сильным, скрылась в ночи. А он остался наедине с догорающим закатом и своими страхами, которые с каждой минутой становились все крепче.
А потом он увидел ее. Свою любимую девушку в красивом белоснежном платье. Она так походила на того ангела, в которого он влюбился еще в шестом классе. И только когда она подошла ближе, Макс понял для чего была нужна сменная одежда с ватными дисками и почему перед ним извинилась тетя. Отругав себя за то, что не уточнил подробности плана и позволил изуродовать девушку, Максим вышел ей навстречу.
Макс не знал, как принято разговор с девушкой, которую ты не видела три года. Девушкой, которая последние два года оплакивала твою смерть. И потому он просто подошел к замершей у маяка Лике и заключил ее в объятия, а после сделал то, о чем мечтал три года. Прильнул к любимым губам, вспоминая, какую сладость они способны дарить. Лика тут же отозвалась, растянув поцелуй, который последние два года казался ей невозможным.
– Это правда ты? – почти шепотом спросила Лика, уткнувшись парню в грудь и вдыхая такой знакомый запах апельсина и кедра.
– Это правда я. – почти шепотом ответил Максим, уткнувшись в волосы девушке и вдыхая такой знакомый запах пионов.
– Правда ты. – признала Лика и из глаз ее брызнули слезы.
Два года девушка не могла плакать. После новости о гибели Максима она превратилась в ледышку, у которой не осталось никаких чувств и эмоций. Только боль, которую постоянно подпитывало семейство Смоловых. Бесконечная и окутывающая как черный кокон, через который не пробивался свет. Лишь отчасти боль могли утихомирить тренировки, потому Лика фактически жила на льду. Единственным, что у нее осталось. Единственным, что ей никогда и не было нужно.
– Он сказал мне, что ты мертв. – всхлипывая, рассказала Лика. – Сказал, что ты тонул, когда на рыбалку пошел.
– Я, на рыбалку? – переспросил Максим, не выпуская девушку из объятий. – После смерти папы я рыбалку возненавидел.
– Он был убедителен. Даже фотографию могилы твоей показал.
– Насчет убедительности согласен. Проверил на себе. Если бы не он, я бы прилетел к тебе еще два года назад.
Лика выбрала из объятия парня и задала вопрос, на который боялась услышать ответ, потому что знала, как Смоловы расправляются с теми, кто стоит у них на пути:
– Что он сделал?
– Давай зайдем внутрь, там одежда для тебя есть и какая-то штуку минцеляпная, чтобы тебя в порядок привести. – уходил от ответа Макс.
– Мицелярная. – поправила Лика, проходя внутрь маяка следом за парнем. – Мицелярная вода.
– Наверное. – согласился Максим и порывшись в рюкзаке вытащил бутылочку и ватные диски, которые передал девушке: – Вот! Марина дала, сказала, что тебе пригодится.
– Спасибо! – поблагодарила Лика и начала оттирать лицо. К ее огромному облегчению и радости, синева смывалась.
– Тут еще одежда есть. Брюки спортивные, футболка, худи и носки с кроссовками. – Макс продемонстрировал еще и одежду.
– Подожди-ка… – девушка повнимательнее пригляделась к содержимому рюкзака. – Это же мои вещи! Откуда они у тебя?
– Марина забрала из отеля. – не стал врать Максим.
– Зачем? – выгнула бровь Лика. – Она что, знала, что Наташка меня этой фигней синей обольет?
– Так вот что они придумали, чтобы тебя с вечеринки вытащить. – узнал наконец Максим эту часть плана.
– В смысле вытащить? Кто они? Зачем придумали? – в голове Лики вопросы рождались с огромной скоростью.
– Поверь, вопросов у меня не меньше твоего. – признался Максим и бросил взгляд на часы, стрелки которых подсвечивались в темноте. – Но времени у нас в обрез, потому я решил довериться маме. Тем более она мне обещала, что все ответы мы найдем в ее дневнике.
– А просто рассказать она не может? Без дневников. Я бы вот послушала, зачем меня уродовать. Пойдем-ка к вам, спрошу у мамы Ани лично. Или пусть к нам приходит, лично посмотрит, как меня Наташка уделала. – бухтела Лиля, снимая изуродованное платье, стоимость которого ей еще предстояло отработать, и переодеваясь в свою спортивную форму.
– Она не придет. – грустно заметил Максим.
– Прости, Макс, я палку перегнула. Мама Аня не должна бежать на маяк, чтобы передо мной извиниться. И с большим удовольствием я бы поболтала с ней под кофе и кусок ее коронного лимонного тортика. Просто все это мерзко, еще и платье дорогущее было, а на следующее неделе у меня важная фотосессия, потому я и разозлилась. – девушка указала на лицо, с которого синева оттерлась лишь от части.
– Мама больше никогда и ни к кому не придет.
– Она…
– Жива. Но больше не может ходить. «Подарок» от Смолова-младшего за то, что я отказался уступить ему место менеджера в команде «Акул», на которое он так рассчитывал. И отличный такой способ привязать меня к острову навсегда, как и маму.
Лика думала, что дыра в ее груди не могла стать еще больше, но она стала. И выросла она в очередной раз из-за семейки Смоловых.
– Это я виновата. – обреченно произнесла девушка и Макс вдруг увидел в ней себя – сломленного человека, винящего себя во всех бедах.
– В этом не виноваты ни ты, ни я, ни тем более моя мама. – Макс не знал, кого он хотел в этом себя больше убедить, Лику или себя. – В этом виноваты ублюдки Смоловы, которые решили, что весь мир их песочница, а мы просто игрушки. Но я больше не позволю им над тобой издеваться. Издеваться над нами. Мы с тобой уедем.
– Уедем? Куда, Максим? Куда ты с тобой уедем, на Луну? Так мы не космонавты, остров не Байконур. – напомнила парню Лика. – Мне от него никогда не уехать. НИ-КОГ-ДА!
– Уехать и еще как! В гроте спрятан катер с нашими вещами. На нем мы доберемся до Северодвинска, оттуда на машине в аэропорт Архангельска, а потом на самолете на свободу. Но выдвигаться нужно сейчас, потому что к десяти мы должны быть на материке, встречаться с мужчиной, который повезет нас в аэропорт. Потом мы еще на один самолет пересядем и нас привезут в безопасное место. Как я понимаю, в другой стране. Там мы с тобой сможем начать новую жизнь. Вдвоем.
– Вдвоем? – горько усмехнулась Лиля.
– Да. Вдвоем! Как мы всегда и хотели. Я же знаю, что ты ненавидишь хоккей, ты рисовать всегда хотела. И ты будешь рисовать, а я буду барменом. Я неплохо научился коктейли смешивать. А потом свой бар открою, опыт управления кафе у меня есть. Обещаю, мы не пропадем. Я все для тебя сделаю, Лика. Клянусь.
Макс с воодушевлением рассказывал мамин план, понимая, что он их единственный способ освободиться от семейки Смоловых. А вот лицо Лики с каждым его словом становилось все мрачнее. Ей очень хотелось позволить себе обрадоваться, ведь сбывала ее мечта – Максим придумал план, чтобы спасти ее из клетки. И ей оставалось только сесть в катер и отплыть с острова. Всего ничего и вот она свобода. Вот только Максим опоздал. Ее давно посадили на цепь, оторвать которую было невозможно.
– К десяти часам я должна быть на сцене на центральной площади и выглядеть идеально. И у меня осталось всего сорок минут на то, чтобы добраться до своей косметички в отеле, наложить тонну тонального и переодеться. Мне сегодня предложение делать будут.
– Предложение?! Лик, ты вообще слышишь, что я говорю? Я тебе свободу предлагаю! Ту самую, о которой мы так мечтали. Свободу без Смоловых. А ты про предложение говоришь. Предложение тебе я должен был делать. И сделал бы еще два года назад, если бы не чертов Дэн. – парень вытащил из кармана спортивных брюк маленькую голубую коробочку. – Я его давно купил, хотел тебе предложение сделать сразу по прилету в Сочи. И хотел, чтобы все было романтично и красиво, чтобы сюрприз приятный. Но…
Максим встал на одно колено и протянул Лике коробочку с вопросом:
– Лика, ты станешь моей женой?
По щекам Лики снова потекли слезы, ведь сбывалась ее главная мечта, но она даже не позволила себе прикоснуться к коробке и узнать, какое же колечко выбрал для нее ее любимый парень.
Она лишь развернулась и пошла к выходу из маяка, со словами:
– Мне нельзя опаздывать.
Максим подскочил и бросился за девушкой.
– Умоляю, не уходи. – Макс схватил Лику за руку, не выпуская из маяка. – Хорошо, не хочешь быть моей женой, не надо. Не так это и важно. Я люблю тебя и готов ждать сколько угодно. А если ты не захочешь, то и без штампа в паспорте проживем. Но прошу, не уходи. Ты не обязана выполнять их требования. Больше не обязана. Все. Контракт окончен. И хоккей больше не нужен, чтобы отсюда вырваться. Мама все устроила. Нам просто нужно дойти до грота и сесть на катер. Все. Главное, телефоны здесь оставить, чтобы по ним нас не отследили.
– Максим, я очень тебе благодарна, честно. А маме Ане с тетей Маришей еще больше. Но я не могу ему отказать. – Лика осторожно освободила руку. – И не могу опаздывать. Потому я сейчас пойду в отель, и мы сделаем вид, что ничего этого не было. Я натяну коронную фальшивую улыбку и скажу: «Да», а ты прямо сейчас сядешь в катер и уедешь с этого проклятого острова. Найдешь самую лучшую девушку, которой подаришь эту коробочку. Вы поженитесь, заведете детей и будете счастливы. А мне срочно надо в отель, переодеться и накраситься. И времени у меня до десяти все меньше, потому, пожалуйста, не заставляй меня опаздывать. Это слишком дорого мне обойдется.
Девушка выскользнула из маяка, который был таким же разрушенным, как и надежды Лики на счастливое будущее. Она бросила взгляд на телефон, который не собиралась оставлять на маяке, и поняла, что у нее осталось всего полчаса до фейерверка, а значит, стоило перейти на бег. Иначе вовремя ей не успеть.
– Лика! Лика! Прошу, не убегай. Нам нужно как можно скорее покинуть остров. Лика! Это важно, правда! Мама сказала, нам с тобой угрожает опасность. Лика! Да остановись же ты! Дай мне все объяснить! Нам нужно уехать, как можно скорее! Мы в опасности, Лика! Лика! Да остановись ты, черт побери! – кричал Максим, который пытался догнать бегущую по берегу девушку.
Но она старательно делала вид, что не слышит все то, что пытался донести ее любимый парень.
– Нет твоих вещей в отеле! – крикнул Максим, который уже выбился из сил.
Лика остановилась и прокричала:
– О чем ты?
Воспользовавшись заминкой, Максим поднажал и наконец нагнал девушку.
– Марина… Она… Все твои вещи… забрала… – слова давались Максу с трудом. Он, в отличии от Лики, каждое утро по километру не бегал.
– Где мои вещи, Максим? – Лика нависла над парнем, который стоял, сложившись напополам и пытался восстановить дыхание.
– В катере… В гроте. Там все… И твои, и мои… И дневники моей мамы… которые объяснят нам… как именно Олег Смолов… убил твоих родителей… моего отца и свою жену. – пошел ва-банк Максим, очень надеясь на то, что в дневниках найдется обещанная мамой правда.
– В смысле, убил?! Ты что несешь, Максим?
– Убил. Все четверо умерли в одно время и в одном месте… У мамы доказательства есть! Они в катере.
– Какие доказательства?! Все же знают, что мои родители погибли, когда пытались подорвать ядерный заряд оставшейся в недрах острова подводной лодки. Забыл? Они же предатели Вебер, которые остров хотели разнести, а я их дочка. Твой папа отправился на рыбалку, и попал в шторм, потому тело к берегу прибило. А мама Дениса умерла от того, что у нее тромб неожиданно оборвался.
– А ты сама-то веришь в эту историю с подводной лодкой. А может видела их? Я лично не одной не видел, хотя мы вроде как секретный остров, на котором секретные подводные лодки изобретали. Сама подумай. Лодок мы никогда не видели. На завод нас тоже никогда не водили, типа он аварийный. А сами забором его обнесли за каким-то хреном. И я тебе расскажу за каким. Все потому, что завод не заброшен и не разрушен. Я его лично видел и не похож он на завод подводных лодок. И он, Лика, заморожен, а не разрушен. А это не одно и тоже. И Антошку, который со мной на завод лазил, а потом по городу растрепал, что был там, вдруг машина сбила. Интересное, такое, совпадение. Я потому никому до тебя и не говорил, что был там. И вот тебе еще одна странность. В Северодвинске, до которого он нас рукой подарить, уже есть завод с подводными лодками. И та часть города, где он расположен, тоже закрытая была и попасть туда можно было только по пропускам. Глупо как-то в паре километров от Северодвинска такой же завод лепить. Странно, не находишь?!
– Лодки, вообще, все перебазировали после распада союза. И у нас тут полно народу, которые на заводе работали. Они говорят, что подводные лодки у нас тут новые изобретали. И я склонна им верить.
– Ну да, люди, которых спецслужбы отбирали для жизни на закрытом секретном острове и которые знают, что им грозит смерть за раскрытие тайны о том, что же на самом происходило тогда в городе – это, конечно, самые надежные рассказчики. И их словам, конечно же, можно верить. Как и Олегу Смолову, у которого родители твои предателями вдруг стали, хотя стали бы они столько лет трущобы превращать в красивый город, если бы хотели его уничтожить. Не сходится это с желанием взорвать заряд в подводной лодке. Особенно несуществующей. А вот найти то, что им не полагалось, они могли, как и мой папа и жена Смолова. Ты, знала, что мой папа мой в тот же день погиб, что и твои родители. А жена Смолова якобы на следующий день. Слишком много совпадений, не находишь? Особенно, если учесть, что наши с тобой родители и родители Смолова друзьями были. Но это ты и сама выяснила еще в школе, не так ли, Лика?
– Да… Нашла в библиотеку книжку, которую нравилось читать моей маме. А в нее были вложены куча фотографий родителей со Смоловыми и твоими родителями.
– Вот и я о том. Моей маме врать резона нет. Особенно после того, что с ней Смолов-младший сделал. Раз она сказала, что никаких лодок ту не было, значит так и есть. Раз сказала, что нам с тобой угрожает опасность и нам надо уезжать с острова, мы уедет. И раз она сказала мне увести себя силой, если ты не согласишься, то я увезу тебя силой.
Лика хоть и была девушкой натренированной, но Макс был сильнее, и на его стороне оказался эффект неожиданности. Он поднес к лицу девушки тряпицу, обильно пропитанную хлорофором, который принесла тетя Марина, и Лика тут же обмякла в его руках. Максу было невероятно гадко от того, что он так поступил с любимой, воплотив в реальность план Б. Но он оправдывал себя тем, что спасает девушку, которую Смоловы держали в страхе, а на войне все средства хороши.
Максим подхватил девушку на руки и потащил к гроту, до которого было уже рукой подать, потому что до десяти оставалось всего двадцать минут и нужно было поднажать, чтобы успеть вовремя добраться до материка, а потом и до аэропорта.
Аккуратно уложив девушку на сиденье и проверив, что все вещи на месте, особенно рюкзак с деньгами и документами, Максим осторожно вывел катер из секретного грота, в котором они любили с Ликой прятаться в детстве. Как только они отплыли от берега, Максим выжал максимум и направился в той точке, что светила на навигаторе. Даже природа ему благоволила, потому что ветер был попутным.
Максим почти подплыл до берега и уже видел впереди маяк и машущего ему рукой мужчину. А потом за его спиной начался фейерверк, извещающий о том, что Смоловы пришли в бешенство, не обнаружив на празднике Лику. Парень мысленно послал Смоловых куда подальше и порадовался тому, что смог увести девушку у них прямо из-под носа.
Но когда Максим пришвартовался к берегу, то его радость испарилась, ведь он увидел перекошенное лицо мужчины, который его встречал. Максим не стал удивляться тому, что мужчина, которого он в детстве звал дед Женя, хотя ему было всего сорок, ни на каплю ни постарел, хотя прошло пятнадцать лет. Он лишь понял, что происходящее за спиной было куда удивительнее нестареющего дедушки.
Максим обернулся и увидел, как в том месте, где был их остров, поднималось пламя. А сильный ветер, который дул ему прямо в лицо, донес запах гари и предсмертные крики жителей острова.
Глава 5
Максим смотрел как впереди пылает остров, на котором прошла вся его жизнь, и не мог даже пошевелиться. Ему казалось, что это какая-то странная иллюзия и стоит проморгаться как она тут же исчезнет. Но, сколько бы парень не моргал, картинка не менялась. Остров Акул все также полыхал, а огонь пожирал все то, что Максим так сильно любил.
– Шевелись, Максик. – дед Женя с удивительной прыткостью для восьмидесятилетнего старика, на которого совсем не был похож, подлетел к катеру и схватил сумки с вещами. – Быстрее переноси ее в машину. Нам нужно как можно быстрее добраться до самолета.
Но Максим все также стоял как истукан.
– Максик, внучок, я понимаю, мой моложавый вид тебя шокирует, но давай свой секрет я тебе по дороге раскрою. И еще парочку. А сейчас важно увезти тебя подальше от острова.
Понимая, что мальчишку срочно нужно выводить из оцепенения, мужчина хлопнул Максима по плечу, чтобы тот наконец ожил и заговорил.
– Увозите Лику. – Макс вручил любимую девушку мужчине. – А я поплыву обратно, заберу маму и тетю.
– Никаких обратно! Немедленно в машину. Проклятье до берега точно дотянет. Нам нужно как можно скорее ехать, чтобы выйти из его радиуса. – тон деда Жени не подразумевал возражений.
– Не поеду я никуда! – упирался парень. – Там остров горит, а мама ходить не может. Маришка ее до пристани на себе не дотянет. Еще и на катера нет, чтобы уплыть.
– Ходить твоя мама может, не волнуйся. – отмахнулся мужчина и понес Лику в сторону машины, вынуждая Максима следовать за собой. – И плавать умеет отлично. И катером хорошо управляет. И запасной у вас есть, спрятан рядом с вашим домом. Еще она отлично стреляет, а если понадобиться, вертолетом управлять сможет и операцию на мозге проведет. К тому же она дала мне четкие указания ни в коему случае не пускать тебя на остров, особенно, если будет код черный. А сейчас именно он.
– Код черный? Что это такое? – пытался выяснить Максим.
– В машину садись, быстро! А то на себе узнаешь, что такое код серый! Я с тобой церемониться не буду. Хлороформа у меня нет, зато есть кулак, который тебя быстро вырубит. Но советую дойти до машины ножками. Иначе оставлю девочку на берегу и уеду.
Обман деда Жени подействовал, потому Максим поспешил к неприметному джипу. Мужчина бережно уложил Лику на заднее сидение, а Максим в этот момент сел на переднее пассажирское и вытащил ключи из зажигания.
– Мне все эти загадки за сегодня осточертели! Мы никуда не поедем, пока ты не объяснишь мне, что такое код черный и почему моя мама может ходить, хотя второй год не встает с кровати! – выдвинул ультиматум Максим, как только дед Женя сел в машину.
– Ну было бы странно, если бы женщина с таким набором травм и переломов вдруг стала ходить, как ни в чем не бывало. Мы и так якобы вернули ей работу верхней части тела, хотя с такими травмами она не должна была выжить. Ходить она должна была начать через годик-другой, после серии чудодейственных массажей от целителя деда Жени. – спокойно ответил мужчина. – А код черный – это смерть, скажем так, Хранителя. Твоя мать, как старшая сейчас в вашем роду, – хранительница. Если она и Мариша погибнут – метка и проклятье перейдут к тебе. И тогда ничего не закончится. Сейчас повторяется то, что уже происходило. Только хуже, потому мне нужно увезти тебя как можно скорее. Она еще держится, но сил у нее все меньше, а следующей в ряду уже нет. Следующий ты. И ты до сих пор в зоне поражения, так что отдавай ключи, Максим. Иначе все зря.
– Что зря?
– Тетя твоя умерла зря. И мама твоя сейчас умирает тоже зря.
Тело Максима прожил разряд боли.
– Все жители города мертвы, Максим. – добил парня дед Женя. – Я чувствую. Пожар лишь способ скрыть сотворенный ритуал и гору трупов. А твоя мама держится из последних сил только потому, что чувствует, ты слишком близко. Если она сдастся, то проклятье перейдет на тебя, а не умрет вместе с ней. А мы столько всего сделали, что она могла стать последней проклятой.
– Что за ересь вы несете?! – выпалил Максим, который не готов был соглашаться с тем, что все, кого он знал и среди кого рос, мертвы. Включая его тетю и маму, которая была на грани.
– Я понимаю, ты не веришь ни единому слову. Но мне нужно увезти тебя. Хватит болтовни. Ее цена слишком высока.
Дед Женя щелкнул пальцами, и машина завелась.
– Вашу ж мать! – испугался Максим.
– Мать твоя еще не такое могла, а у меня так, объедки со стола. А ее навыки нам бы сейчас приходились. – пояснил мужчина, отъезжая от берега и выруливая на дорогу.
– Куда вы меня везете! Там люди умирают! Там мама моя умирает! Я спасти ее должен! – все упирался Максим, пытаясь выхватить руль и перехватить управление автомобилем.
– Хватит! – грозно прорычал дед Женя и Максима вдавило в пассажирское сидение, а грудь его плотно обвил ремень безопасности. – Спасать там уже некого. Да и народ заметил, что остров горит. Скоро туда МЧС подтянется и будет удивляться тому, как фейерверк вызвал пожар, уничтоживший весь остров и его жителей.
Максим испепелял мужчину ненавистным взглядом.
– Не надо на меня смотреть. Мне тоже больно. – признался дед Женя. – Но оплакивать погибших я буду потом. Сейчас у меня есть миссия и если я ее провалю, то никто не сможет за них отомстить. В этот раз ритуал очень сильный, джерунги знали, что мы что-то замышляем, потому напитались в этот раз не пятеркой жертв, а целым островом. Тебя им отпускать не хочется, потому что умирать им не хочется. А они умрут, как и твоя мама, если ты выйдешь из радиуса. Я и помыслить не мог, что этот пацан целый остров не пожалеет им за исполнение своей воли. Я бы тогда на вертолете прилетел за вами еще в обед и не спрашивания ничего усадил бы и увез на Южный полюс.
Макс хотел было возразить, вот только и рта не смог раскрыть. Заметив его тщетные попытки, мужчина, выжимающий из старенькой машины максимум, пояснил:
– Тебя мы послушаем, когда в самолет сядем. Я с вами полечу, так безопаснее будет. Сил у меня мало, но это лучше, чем ничего и вам пригодится. А сейчас я, как и обещал, расскажу тебе, что происходит. Вкратце. Подобнее тебе дневники расскажу. Тебе же их дали?
Макс кивнул.
– Хорошо. Из них-то понятнее будет, что к чему. Я только в общих чертах знаю суть. В общем, дед и бабка твои учеными были. Изучали, скажем там, всякие необычные природные явления. Одним из таких явлений стала пещера на одном маленьком острове. Странная такая, с природными аномалиями внутри. Да такими необычными, что ими правительство заинтересовалось, потому что гонка вооружений тогда шла. Остров быстренько сделали закрытым, назвали объект 4825, а про себя Остров Акул из-за шутки чьей-то. Построили лабораторию научную, да народу шибко умного навезли, чтоб он исследовал, что к чему. И не желая раскрывать, что тут на самом деле, сказали, что на острове якобы подводные лодки секретные разрабатывают. До Северодвинска-то рукой подать, у них и завод есть, тоже полусекретный, вот и сделали ему под боком якобы такую базу. Но на острове вашем ни одной подводной лодки отродясь не бывало. Зато куча приборов научных и тех, кто с ними управляться мог море. Тебе, наверное, интересно, что же такого они там изучали?
Максим снова кивнул.
– Влияние пещеры на человека. Находясь в пещере человек необычные способности получал. Много способностей. Из такого и идеального разведчика можно было сделать, и идеального солдата. Но работали все эти способности только в рамках пещеры. А перед учеными была поставлена задача вынести за пределы пещеры и острова. Чего только твои бабушка с дедом не делали. И куски пещеры в тела людям вживляли, и в крошку перемалывали и в кровь понемногу добавляли. Всех подробностей тех зверств, что, конечно же, во имя науки осуществились, я не знаю. Но не получалось ничего. Испытуемые гибли один за другим. А те, у кого часть способностей якобы приживались, гибли через пару дней. Самый крепкий протянул неделю, а его неказистые способности работали только в рамках острова. Но твои дед с бабкой упорно верили, что найдут способ. Да и выхода у них не было. Если бы они не смогли выдать идеального солдата, то поплатились бы за это жизнью, как и две их чудесные девочки-близняшки. Каким-то образом твоя мама об этом разузнала и активно включилась в работу родителей. Именно Анечка, которая была умна не по годам, еще в школе догадалась, что не в самой пещере дело. Дело в тех, кто в ней живет. Тех, кто и давал заходящим внутрь людям силу. Но родители лишь отмахнулись от ее теории про жителей пещеры, которые играли с людьми и их желаниями. Они люди науки, а это ересь какая-то. Догадываешься, как поступила любопытная школьница Анечка Филиппова, которая переживала за жизни родителей и сестры?
Максим догадывался.
– Она решила доказать свою теорию опытным путем. Ночью, пока Костя и Агата спали, они проникла в пещеру. Не знаю, что именно там происходило, но живущие в пещере существа, назвавшие себя джерунгами, вышли к ней. Видимо девочка понравилась им куда больше родителей. Хотя, скорее, показалась более наивной и доверчивой, потому именно с Аней джерунги заключили договор. Аня просила одного суперсолдата, который сможет пользоваться силами и за пределами пещеры, и еще парочку попроще, чтобы эксперимент родителей признали успешным, и вся ее семья осталась в живых. А семья Филипповых взамен становилась Хранителями Джерунга – хранителями пещеры и ее обитателей. Звание это обещали передавать старшему в их роду, еще и способностями наделяли особыми, которые на территории острова работали.
Максим заерзал в кресле. Дед Женя, оторвавшийся от дороги и обративший на него внимание, понял, что хотел сказать парень:
– Да. Твоя мама не очень вдавалась в подробности, когда заключала сделку с Дьяволом. Главное, что она получила трех солдат. А вот расспросить том, что же входит в понятие Хранитель и как именно нужно защищать джерунгов, она позабыла. Но десятилетней девочке, желающей спасти семью, это простительно. Она же не знала, чем все это закончится… Хотя потом, в напоминание себе и не только себе, кафе ваше назвала «Джерунг». Но об этом я тебе потом расскажу. А сейчас перелазь назад и придержи подружку свою, потому что мы сейчас будет знатно трясти.
Максим, которому и слова вставить не давали, послушал просьбу и перелез к Лике, бережно поддерживая девушку. Он рассчитывал, что дед Женя продолжит рассказ о жуткие прошлые его семьи, но водитель стал таким же молчаливым, как и остальные пассажиры автомобиля. Все свои силы мужчина тратил на то, чтобы переправлять свою энергию Ане. Он почувствовал, что она сама уже не справляется и решил подкачать ее, тем более понимал, что как только она сдастся, проклятье рванет за Максимом. Вначале Аня сопротивлялась, но осознав, что выбора нет, приняла энергетический допинг, потому что той энергии, что отдала ей Маришка, добровольно принеся себя в жертву, больше не осталось, а ее была на исходе.
Снова заговорил дед Женя только когда они добрались до аэропорта. Мужчина припарковал машину, а после повернулся к Максиму и объяснил ему дальнейший план действий, заодно вернул право голоса.
– А с Ликой как быть? – поинтересовался парень, который начал волноваться, что перестарался с раствором, раз девушка никак не приходила в себя. – Вряд ли накаченная хлороформом девушка сойдет на обычного пассажира, который легко пройдет регистрацию.
– Об этом не переживай. Беги ее на руки и иди за мной. Главное не издавай не звука, чтобы не произошло. Справишься или снова голос отобрать?
– Справлюсь.
– Отлично. Тогда помалкивай и за мной!
Мужчина вышел из автомобиля, вытащил из багажника чемоданы и направился в здание аэропорта. Следом за ним семенил Максим, который нес на руках Лилю.
Макс думал, что дед Женя сейчас будет потчевать всех удивительными историями и килограммами вешать лапшу на уши, но ошибся. В аэропорте никто вообще не замечал странную троицу, спешно пробирающуюся ко взлетной полосе. Максим хотел было спросить нет ли у деда Жени мантии невидимки, но вовремя вспомнил, что нужно помалкивать. И молчал ровно до того момента, как они не оказались у грузового самолета, возле которого они снова стали видимы, потому что все механики, заправщики и прочие уже закончили свою работу.
– Вы как это сделали? – удивился Максим.
Дед Женя не тратил время на ответ, тем более он лежал на поверхности. Куда важнее было убраться подальше, пока проклятье джерунгов не сорвалось с поводка и не явилось, чтобы поглотить своего нового хранителя.
Мужчина подошел к парню к форме пилота, который ждал их у трапа, поглядывая на часы, и сказал:
– Мы от дядьки Сашко.
– Я догадался. – съязвил парень, которому не доставляло удовольствия везти зайцев и прикрывать их. – Захотите быстрее, до вылета пять минуты, а у нас трап у самолета.
– Извините. – пробубнил Максим и проследовал по ступеням вверх, следом за дедом Женей и вторым пилотом.
– Рассаживайтесь и сидите тихо как мышки. – скомандовал пилот, проводив их местам, которые предназначались для людей, вынужденных сопровождать грузы, типа конюхов, при перевозке лошадей. – Я вопросы задать не привык, тем более дядьке Сашко, но, если вы эту девочку силой забрали, я вас укрывать не буду и как только он вас заберет, сообщу куда надо. Одно дело груз ему какой доставить, совсем другое девочку. Девочку, которая подозрительно похожа на восходящую звезду женского хоккея и одно дерзкую акулку. Я ясно выразился?
– Яснее некуда. – ответил дед Женя, проходя в грузовой отсек самолета. – Вот только девочку мы не украли, а спасаем от тех, кто как раз-таки удерживал ее силой и принуждал ее быть акулкой, а все ее трофеи и денежки забирал себе. Думаю, ты догадался о ком речь. И если они будут ее искать, то ты не видел ни ее, ни нас. Я ясно выразился?
– Яснее некуда. – ответил пилот и помог Максиму пристегнуть Лику. – Но я вас предупредил. Если в завтрашних новостях будет сообщение о том, что она пропала, я скажу, что видел ее в аэропорту.
– Она сейчас проснется, и сама вам скажет, что мы ее спасаем, а не … – начал оправдываться Максим, но не успел договорить, потому что глаза его закатились, лицо поссерело, а изо рта пошла пена.