Ой, как интересно получилось! бесплатное чтение

Ой, как интересно получилось!

Рассказы о том, о сем….

Билет в детство

1.

– Петрова, милочка, вы с ума сошли! Позвольте вам напомнить о приемлемой длине юбки. Так вот она на порядок ниже той, что вы себе позволили. Татаринов, ну а вас где носило? 5 минут до начала генеральной репетиции, а вы совсем не в форме. Наденьте хоть галстук, я вас прошу. И где, скажите на милость, мои очки? – худрук музыкальной школы Лидия Анатольевна, бодрая субтильная женщина бальзаковского возраста +, семенила по актовому залу музыкальной школы из угла в угол, пытаясь объять необъятное. А именно – организовать отчетный концерт школьного оркестра в количестве, на минуточку, 40 человек! И это без треугольника! А кстати, куда он запропастился?

Пока Лидия Анатольевна разыскивала очки и заодно треугольник, в зал тихонько прокрался и присел на одно из зрительных мест молодой человек. Которого, однако же, трудно было не заметить. Он сильно отличался от собравшейся публики, как минимум, своим ростом. Как максимум – возрастом. Но Лидии Анатольевне, нащупавшей-таки очки на собственном лбу, уж точно было не до силуэта в зале. В этом-то хаосе одним зрителем больше, одним меньше – не столь важно. Гораздо важнее – начать репетицию.

2.

– Добрый день! Чем я могу вам помочь? – вообще-то Светлана Николаевна была представительницей советской школы сервиса и обычно обращалась к посетителям кафетерия примерно… никак. Сами захотели – сами обратились. Раньше разговор был короткий и строго по делу. Но нынче времена другого подхода, хочешь не хочешь, а будь добр, соответствуй. Так что, завидев у витрины с пирожными молодого человека, она заговорила первой.

– Здравствуйте! – улыбнулся молодой человек густо намазанным голубым векам продавщицы: этот макияж вызывал у него самые теплые ассоциации. Так красилась его бабуля по праздникам. А значит, общий язык вполне можно найти. – У меня к вам несколько необычный вопрос. Но вообще-то, скорее просьба…

И уже через 20 минут на двери старого кафетерия, чудом сохранившегося с советских времен, висела табличка пока еще той, старой школы сервиса: “Отошла”.

3.

В дверь позвонили. Анатолий Иванович, не ожидавший такой дерзости, – “Семь часов вечера! Нормальные люди ужинают!” – интереса ради зашаркал открывать. На пороге стоял молодой человек. Приятной наружности, нехотя отметил Анатолий Иванович. Этот худощавый старик с горделивой осанкой и лицом, похожим на залежавшийся финик, ненавидел гостей. Особенно незваных. Но почему-то к этому человеку у старика не возникло обычной неприязни.

Молодой человек, стоявший на пороге, не был похож ни на коммивояжера, ни на заплутавшего пьяницу. Наоборот, всем своим видом он излучал оптимистичную уверенность в том, что не ошибся. Ему нужно именно в эту квартиру. Однако же, кто он, позвольте спросить?

Анатолий Иванович было задал этот вопрос, но молодой человек его опередил: “Добрый вечер. Меня зовут Андрей. Вы, должно быть, ужинаете, и я вас отвлекаю. Но уверяю вас, я не задержу вас надолго. У меня к вам короткий вопрос… Но если быть совсем точным, просьба…”

А спустя всего 10 минут, Анатолий Иванович, немало удивляясь собственному радушию, усадил Андрея за стол – ужинать. В свою очередь изумилась гостеприимству обычно сварливого мужа Любовь Александровна. Однако же она поставила на стол еще одну тарелку и щедро наложила гостю котлет и картофельного пюре. Остаток вечера они провели словно старые друзья: уплетая великолепные котлеты Любови Александровны и составляя один очень интересный план.

4.

31 декабря. В то время, как опомнившиеся в последний момент сограждане толпились среди прилавков супермаркетов и на елочных базарах, Андрей легкой походкой человека, у которого все было заготовлено к празднику аж с прошлого месяца, направлялся на традиционный семейный ужин.

Андрей никогда не опаздывал: он слишком сильно любил, а еще сильнее уважал свою семью, чтобы заставить маму слать вопросительные смски, папу с тяжестью в сердце выпивать одному, а бабушку подогревать праздничного гуся в микроволновке.

Поэтому ровно в 21:00, как и было запланировано, он стоял у двери и тянулся к дверному звонку. Домочадцы, зная о сверхпунктуальности единственного сына и внука, открыли дверь за секунду до.

– Андрей! Ты как всегда вовремя! Ну-ка быстро помой руки и помоги мне отыскать обручальное кольцо, которое подарил мне твой дед. Нет никаких сомнений в том, что оно застряло в новогоднем гусе. Где-то между яблоками и черносливом, – прямо с порога запричитала бабушка, пытаясь обнять уворачивающегося внука вымазанными в соусе руками.

– Ну что за глупости, ма! Оно скорее всего, как и последние лет 40, лежит в твоей шкатулке с драгоценностями, – папа, завидев сына, уже откупоривал первую бутылку шампанского – на пробу. Надо же отведать продукт до праздника, пока магазины открыты и есть шанс заменить партию на другую.

– А я тебе говорю, оно в гусе. Я надела его на праздник. Негоже лишать себя праздничного образа в такой день. Ах, Андрюша, надень мои очки, с такими линзами, ей-богу, ты найдешь и иголку в стоге сена. И умоляю тебя, будь нежнее – это мой кулинарный шедевр!

Андрей засучил рукава и с легкой тенью улыбки переглянулся с мамой, Аллой Игоревной: она тоже смотрела на него с пляшущими искорками в глазах и немного разводила руками. Мол, что поделаешь, сынок, это твоя семья. С мамой у них была особая связь, может, телепатическая, а может и новомодная – кармическая. С Андреева детства они стали лучшими друзьями, всегда делились друг с другом первыми новостями, мама рассказывала ему свои секреты, а он, ревностно охраняя их, делился своими тайнами.

Наконец, положенная предпраздничная суета завершилась, бабулино обручальное кольцо и правда отыскалось в гусе, папа оценил шампанское как “с пивом потянет”, а мама вместе с Андреем накрыла на стол. Все уселись. И с удовольствием отдали дань традиции: внимательно отсчитали куранты, открыли еще одну бутылочку игристого, чокнулись, поздравили друг друга с Новым годом и приступили к главному: обмену подарками.

Бабушка, не отступая от своих привычек, уже много лет дарила всем сладости. Она была твердо убеждена, что лучший подарок для детей и внуков (и не важно, сколько им стукнуло лет) – это кулек с шоколадными конфетами, сливочными тянучками и орехами в глазури. Папа написал каждому стихотворение – на досуге он баловался хореями и ямбами, не всегда удачно, однако же, порой весьма складно, а то и с озорством. Мама тщательно подбирала подарок каждому, прислушиваясь к пожеланиям своих любимых в течение года и ведя записи всех их случайным образом озвученных хотелок.

Так бабушка получила подписку на приложение с сериалами (и подробный инструктаж в придачу), папа коллекцию роскошных бокалов, а Андрей – билет в консерваторию.

Она знала, он любит музыку. Иногда она, отдавая дань своему музыкальному прошлому, открывала крышку пианино, стоявшего в холле, и тихонько играла, не заглядывая в ноты. Мелодии давно впечатались в пальцы ее рук, она уверенно нажимала на клавиши, чуть прикрывая глаза, отдаваясь в объятия ностальгии… А Андрей сидел рядом и, стараясь не спугнуть ее вдохновение, жадно слушал.

Когда-то она преподавала музыку, а порой и сама создавала музыкальные произведения. Однако же в детстве Андрей часто болел, а музыка занимала львиную долю ее времени. Она нужна была сыну и однажды ей пришлось выбрать: ребенок или любимое дело. Тогда она оставила музыку, заставив себя поверить, что сделала это без сожаления. Ведь дома есть пианино, и она может выделять крохи времени на дело всей ее жизни…

Настала очередь Андрея. Щедро осыпав подарками свою семью: палетку голубых теней для бабули, старинный экземпляр печатной машинки для отца – он, наконец, подошел к маме и положил ей в ладонь записку. Она открыла ее, прочитала: “Билет в детство. Сохранить до востребования”. Улыбнувшись, крепко обняла сына и поблагодарила. Андрей догадался, что она не поняла сути его подарка, но он и не настаивал: он знал, что этому подарку нужно время.

Новогоднюю ночь они провели, обсуждая планы на будущее и, конечно, предаваясь воспоминаниям о прошлом.

– А кстати. Помнишь, ты рассказывала, что в детстве тебя бабушка водила в музыкальную школу? Но перед ней – в кафетерий. Ты тогда сказала, что обязательно найдешь время рассказать, что же за десерт ты там ела. Мне кажется, сейчас самое время, – Андрей улыбнулся Алле Игоревне, демонстрируя свое полное внимание.

– Что ж, слушай, – ответила на улыбку сына Алла Игоревна, – это было пирожное “Корзиночка” за 22 копейки. Оно было не только вкусным, но и красивым. Формочки для наполнения изготавливались из нежнейшего песочного теста. Ты представил? Так вот. Далее была прослойка из кисленького джема, сверху целая шапка воздушного белкового крема, который всегда оставлял у 9-летней меня смешные усы над губой. Бабуля всегда улыбалась, глядя на меня в кафетерии.

Зачастую сверху пирожное украшали грибочки, выполненные из безе. Они всегда напоминали мне о походах за белыми грибами в деревне, в детстве с дедом. Неровность каждого грибка придавала особый шарм и реалистичность этому пирожному. Такой простой и маленький десерт... Но в нем растворилось всё: и детство, и бабушка, и дед, и музыкальная школа, неудачи и победы, время, которое не вернуть. Это не был самый вкусный десерт из всех советских сладостей. Но для меня это было больше, чем пирожное.

5.

Ясным субботним утром последней недели мая Андрей впервые за долгое время позвонил в дверь до того, как домочадцы ее откроют. На пороге стояла заспанная мама. Увидев Андрея, она обрадовалась, но и удивилась – обычно ее сын предупреждает о своем приходе.

– Вот так сюрприз! Заходи, дорогой, сейчас будем завтракать, – начала было мама, но Андрей ее перебил.

– Я по делу. Пришел прокомпостировать билетик. Ты же сохранила? Тот самый мой подарок? – строго, но с лукавыми искорками в глазах спросил он.

– Конечно! – Алла Игоревна, хоть и не подумала, что он говорил правду и действительно придет компостировать ее шуточный билет, все же сохранила его. Она слишком хорошо знала своего сына.

Спустя минуту она принесла билет Андрею, он достал из кармана реальный компостер контролера и пробил ее билет!

– И что теперь? – Алла Игоревна к этому моменту уже ожидала, что “вылетит птичка”, но ничего такого не произошло.

– Теперь? У тебя есть час на сборы, и нам пора ехать! – торжественно произнес “контролер”. И отправился на кухню ставить чайник и делать оладьи домочадцам.

Еще через час свежепозавтракавшая и нарядная Алла Игоревна, все еще не понимающая, в чем заключается шалость сына – а это точно была она, что, впрочем, ее больше радовало, чем огорчало, – села вместе с Андреем в трамвай №7 и мысленно улыбалась. Она едет в детство!

Она и забыла, что от дома, где она выросла, ее отделяет всего-то маршрут трамвая №7. Выйдя на конечной, она обернулась: вон то дерево, на котором они с ребятами со двора повесили как-то качели. А вон школа, куда она стабильно опаздывала каждое утро. А вон он – ее дом. Подъезд №2, 72 ступеньки наверх, квартира №34. Большая деревянная дверь, на которую нужно было хорошенько надавить, чтобы она поддалась. А прямо за ней, в просторном коридоре, стоит оно. Пианино, на котором она училась играть. Над которым пролила столько слез. За которым радовалась своим музыкальным победам. На котором так любила вздремнуть дымчатая кошка Лиза. Которое было как член семьи… Ему было, по слухам, лет сто…И где оно теперь?

– А нам как раз сюда, – перехватив ее взгляд, Андрей взял ее за руку и повел к подъезду №2.

Он открыл дверь, вместе они прошли 72 ступеньки наверх – Алла Игоревна пересчитала – и оказались перед ней, дверью квартиры ее детства. Андрей нажал на звонок. Алла Игоревна все еще пребывала в смятении, однако уже чувствовала, как настойчиво пробиваются слезы к ее горлу. Она помнит текстуру этой двери, запахи этого дома, звуки…

К слову о звуках. Они отчетливо услышали неторопливое шарканье за дверью, возню с замком, затем щелчок… Наконец, дверь открыли. На пороге стоял невысокий лысоватый старик, от количества мелких морщин его лицо было похоже на сухофрукт, да и в целом внешность хозяина квартиры не вызывала желания начать с ним знакомиться. Однако же делать это не пришлось. Андрей явно уже тут явно побывал: старик внезапно улыбнулся ему!

– А-а-а! Здравствуй, Андрей! А мы уж заждались! Честь имею, милая дама! Анатолий. Ну что вы стоите на пороге? Проходите, чайник уже на плите, – старик слегка наклонил голову в знак приветствия и открыл дверь пошире, чтобы гости могли войти.

– Анатолий Иванович, позвольте представить вам мою маму, Аллу Игоревну. Мама, ты все правильно поняла, я уже бывал здесь, и Анатолий Иванович с супругой любезно согласились мне помочь с первой остановкой твоего путешествия в детство, – сказал Андрей с нотками некоторой торжественности в голосе, диссонирующей, правда, с его действиями, – он как раз надевал предложенные хозяином тапочки.

– Право, господа, я даже не знаю, что и сказать. Анатолий.. Иванович, спасибо за гостеприимство. Андрей, ну что за дивный сюр… – тут и так немало разволновавшаяся Алла Игоревна заметила предмет, без которого невозможно было представить квартиру ее детства. Это было оно – столетнее пианино, которое помнило все ее детские годы, все первые ноты, все радости и печали. И ведь стоит же на том же месте, будто и не было этих лет! Фантастика!

– Можно я..? – спросила она позволения старика и, увидя его одобрение, зашагала в сторону своего друга детства. Она села на табуреточку, открыла крышку, провела пальцами по клавишам…и начала тихонько играть мелодию, которая с таким трудом давалась ей в ее 9 лет, и которую она теперь будет помнить всю свою жизнь. С которой у нее ассоциируется ее детство. Собственно, она и есть ее детство – “Мама” Чайковского.

Она играла и играла, вначале робко, тихонько, потом, увидя одобрение хозяев, – к Анатолию Ивановичу присоединилась милая старушка, его супруга, – стала нажимать на клавиши смелее, отдаваясь полностью ритму музыки и не обращая внимания на легкие огрехи игры старинного инструмента. Она была счастлива. Давно уже лицо ее было мокрым от слез, она чувствовала руку Андрея на своем плече и не могла поверить, что она и правда здесь – в своем детстве, “Контролер” ее не обманул – билет был подлинным.

Прошел час с небольшим – а на самом деле вечность – как вдруг Алла Игоревна вскочила из-за инструмента, стала сердечно жать руки хозяевам квартирки, в которой она выросла. А потом бросила к черту условности и крепко их обняла: “Скажите, чем я обязана вам такой щедростью? Сегодня у меня будто второй день рождения, и это лучший подарок на свете!”

Анатолий Иванович и Любовь Александровна вообще-то не привыкли к такому бурному выражению чувств. Да и Алла Игоревна обычно такого за собой не замечала… Однако же Андрей предвидел возможный исход событий и на всякий случай предупредил домочадцев. Выпутавшись из объятий Аллы Игоревны, Любовь Александровна сказала: “Меня зовут Любовь Александровна. А вы, должно быть, Алла Игоревна. Хочу вам сказать, ваш сын – вот ваш истинный подарок. Это все он придумал! – она тепло улыбнулась молодому человеку, а потом добавила, – А пойдемте-ка чай пить. С вареньем!”

– Андрей, знаешь, давно хотела тебе сказать: все-таки не зря я в свое время мучилась 22 часа, рожая тебя. Отличный парень получился, – Алла Игоревна, второй раз выжав платок, мокрый от слез умиления и благодарности, снова была готова шутить.

Они вышли из подъезда и направлялись к остановке трамвая.

– Сейчас расскажем отцу и бабушке, вот они удивятся! Утру им нос, пожалуй. Они заверяли меня, что билет фикция.

– Погоди, ты решила, что это все? Наше путешествие окончено? – Андрей лукаво улыбнулся матери, – Надеюсь, у тебя удобная обувь. Так как оно только начинается.

Алла Игоревна не поверила своим ушам и мысленно похвалила себя за то, что в последний момент выбрала удобные сандалии вместо элегантных, но изматывающих лодочек: “Что ты еще мне приготовил, дражайший мой сын?”

Этот вопрос она задавала уже будучи в трамвае, маршрут которого выучила наизусть много лет назад. На третьей остановке будет тот самый кафетерий с пирожным “Корзиночка” за 22 копейки. Только вот той корзиночки давно уже нет в продаже, несколько лет назад она справлялась об этом у продавщицы.

Расположение кафетерия было крайне удачным: три остановки от дома и школы, куда она ходила, и три остановки до музыкальной школы, где она училась играть на фортепьяно. В свои мысли она погрузилась так глубоко, что, казалось, она уже чувствует аромат ванили в воздухе, слышит знакомый скрип большой деревянной двери и ощущает приятную тяжесть в руке пирожного “Корзиночка”, украшенного грибочками.

– Наша остановка, – вернул ее на землю голос Андрея. Она быстро поморгала: да, это она. Третья остановка от дома. А вон и он, кафетерий. Чем ближе они подходили к нему, тем отчетливее ощущался аромат ванили и…детства! Да, именно в эту секунду она осознала, что вот уже 2 часа находится в нем – своем детстве, добрая часть которого проходила по маршруту: дом-школа-кафетерий-музыкалка. И сейчас она на остановке “Кафетерий”. Приехали.

– Андрей, здравствуйте! А вы должно быть, Алла Игоревна, наслышаны о вас, – защебетала крупная продавщица с ярким макияжем и в переднике, как только увидела в дверях долгожданных гостей. – Андрей предупредил нас о вашем маленьком приключении, и мы с огромным удовольствием приняли в нем участие. Если вы не против, конечно. А вот и ваш столик.

И она привела их к крошечному столику у окна.

– Вы очень любезны. Мне пожалуйста… – Алла Игоревна собиралась было сделать заказ, как продавщица ее перебила: “О нет, не утруждайте себя. Мы точно знаем, что вам нужно.” Затем она обменялась тенью улыбки с Андреем и удалилась.

Минуту спустя она вернулась с подносом, на котором стоял большой красный чайник в горошек, две чашки и… два пирожных “Корзиночка”. Алла Игоревна готова была поклясться – это именно те пирожные, которые она так любила 50 лет назад. Она откусила крошечный кусочек, закрыла глаза от удовольствия и окончательно провалилась в май 1970 года. Да, это был он, тот самый вкус: вкус предвкушения последних уроков на фортепьяно перед отчетным концертом, вкус радости от разговоров с бабулей за красной чашечкой в горошек, наполненной чаем, вкус детства…

Андрей рассказал, как еще перед Новым годом зашел в это кафе, как пообщался с людьми, которые там работают, как подружился с шеф-поваром и подробно описал ему рецепт десерта со слов Аллы Игоревны (которое она рассказала ему в новогоднюю ночь), и как тот пошел ему навстречу, сказав, что сделает все возможное, чтобы вернуть Аллу Игоревну в детство.

Шеф-повар и сам вышел познакомиться со своими гостями. Как настоящему профи ему, конечно, было интересно, насколько точно он повторил рецептуру изделия образца 1970 года. И увидев улыбку на лице красивой женщины 60 лет, был готов лопнуть от гордости как воздушный шарик: удалось!

Алла Игоревна все-таки послала смску мужу: пусть гордится сыном, которого вырастил. Время за маленьким столиком было тягучим, как сливочная ириска (к слову, заказанная Андреем в пару к маминому пирожному, уж больно она здесь была хороша). Однако же Андрей отчего-то не спускал глаз с больших настенных часов в кафетерии. И, проконтролировав, что последний кусочек пирожного попал в рот Аллы Игоревны, сказал: “Ну что ж. Нам снова пора!”

И они, сердечно поблагодарив персонал, скрипнули большой входной дверью и вновь отправились на остановку трамвая. Что же ждало их спустя три остановки?

– Моя музыкальная школа? Андрей, ты шутишь, – они стояли перед входом в альма-матер Аллы Игоревны.

– Шутки? Какие уж тут шутки. Впрочем, нам следует поторопиться. Лидия Анатольевна очень строга к тем, кто опаздывает. – Андрей взял Аллу Игоревну под руку и помог подняться по ступеням, оставив немой вопрос в ее глазах “Кто такая Лидия Анатольевна” без ответа.

Они вошли в актовый зал, полный зрителей. По всему было видно, что сейчас вот-вот состоится отчетный концерт – на дворе был май. Едва они сели на два свободных кресла, как свет в зале выключился и заиграла приветственная музыка.

Видя нарядных, нервничающих от важности момента детей, играющих на духовых, струнных и клавишных, Алла Анатольевна не могла сдержать слез. На этот раз Андрей протянул ей пачку салфеток, которые купил по дороге, ибо ее платок уже не справлялся с таким сильным потоком чувств. Увидев девочку за фортепьяно, она была готова поклясться, что инструмент тот самый. И если бы ей дали возможность подняться на сцену, она доказала бы это, продемонстрировав вырезанное сердечко под крышкой: это сделал Коля Никифоров в пятом классе.

Но вот концерт отгремел, сцена была устлана цветами и слезами растроганных родителей, и Лидия Анатольевна, наконец, выдохнула. Она посмотрела в зал и увидела направляющегося к ней того молодого человека, который приходил сюда зимой. Как и обещал, он был с красивой женщиной 60-ти лет. По-видимому, его мамой.

– Здравствуйте! Вы все-таки пришли? Помню-помню вашу просьбу и очень рада визиту. Вы просили меня дать возможность вашей прекрасной маме сыграть на этом фортепьяно? Не имею ничего против. Более того, с удовольствием буду вашим слушателем. И Лидия Анатольевна подвела Аллу Игоревну к инструменту. Алла Игоревна поблагодарила худрука, любезно согласившуюся на просьбу ее сына, хоть и, признаться, нервничала: что же сыграть? Она открыла крышку и увидела его – сердечко в верхнем правом углу… И поняла: играть нужно непременно про любовь. Сегодня она была влюблена в жизнь совсем как та девчонка 9-ти лет, которой одноклассник, Коля Никифоров, впоследствии ставший ее мужем, вырезал сердечко на крышке фортепьяно.

Андрей включил камеру и отправил видео отцу. Отец сидел дома, вытирал слезы счастья и думал о лучших людях в своей жизни: своей жене и их сыне.

А Алла Игоревна, помолодевшая в тот день где-то на 50 лет, приняла очень важное решение в своей жизни – вернуть в нее музыку.

Выхухоль. Ну почти

Однажды Рита решила выйти замуж.

Мама Рите всегда говорила, хороший мужчина, он как выхухоль – на дороге не валяется. Почему выхухоль, Рита не поняла, но решила там и начать искать. Она открыла поисковик и вбила: «Клуб любителей выхухолей».

Уже через каких-то пару часов внимание ее привлек некий мужчина, который проявлял раззадорившую ее любопытство назойливость на форуме: видите ли, он сильно хотел встретить настоящую выхухоль и сделать из нее звезду. И спрашивал, куда бы ему отправиться на ее поиски. Форумчане отправляли его куда угодно, но не в места обитания выхухолей.

Рита незамедлительно ринулась знакомиться с этим выхухолелюбцем.

– А пойдемте в кино? Сейчас идет одна картина. Там у главной героини домашний питомец выхухоль… – Бойко начала она.

– В 8 у Художественного? – Выхухолелюбец стал нравиться Рите примерно на 1000 процентов больше.

Ровно в 8 Рита как всякая нормальная женщина написала Глебу (его звали Глеб): «Только я немного опаздываю. Пробки!» И тут же ударила себя по лбу: она спускалась, как на грех, в абсолютно непробочное место – метро.

Глеб как всякий нормальный мужчина не удивился, поэтому заблаговременно купил билеты на 9.30 и пил чай в кофейне неподалеку. Он написал ей координаты.

Наконец, красивая Рита влетела в кафе, сраженный ее улыбкой Глеб, привстал и от волнения внезапно стал заикаться:

– П..привет.

Она села, заказала успокаивающий ромашковый чай и тонизирующее сахарное нечто из раздела десертов. Она пока не решила: она хочет успокоиться или взбодриться. Глеб неловко улыбнулся.

Завязался диалог.

– Привет.

– Любите выхухолей?

– Кажется.. Точно не знаю.. Я с ними не знаком.

– Да? Я тоже…

Она теребила вилку. Он стучал пальцами по столу.

– Так вот. Кино. Я… купил билеты.

– Да? Значит, любите выхухолей? Впрочем, мы с вами это уже выяснили.

– Я с ними… по работе… немного. В этой картине снималась одна моя знакомая выхухоль. Ну. Почти.

– Почти знакомая?

– Почти выхухоль…

– Это как?

И Глеб рассказал историю.

Он работал в кино реквизитором. Это такой специальный человек, который может достать все, что угодно, из под чего угодно (хоть из-под земли, хоть исподтишка). У него есть опыт доставания тысячи плюшевых мишек, чтобы наполнить ими бассейн; создания короны из столовых приборов для вожака города бездомных; изобретения розового надгробного камня с куар-кодом… А тут поступила задача режиссера: отыщите, мол, выхухоль.

Как уважающий себя профи, он начал поиски зверюшки на платформе объявлений. Объявления предлагали кого угодно, хоть за деньги, хоть в добрые руки, хоть с доплатой «за вредность», но только не выхухолей. Глеб на всякий случай написал заводчице ондатр Галине: «Галина, здравствуйте! Скажите, пожалуйста, на ваш профессиональный взгляд, смогла бы ваша ондатра Валентина сыграть роль выхухоли в одной киноленте?» Заводчина Галина ответила, что хоть и ондатре Валентине приятно получить такое предложение, но на выхухоль она никак не похожа и поэтому не сможет сыграть столь сложную роль ни под каким ракурсом. Но добавила, что она подумает, что можно сделать.

Пока Галина думала, Глеб решил взять новую высоту и связался с Обществом по защите выхухолей. «Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, а одна из ваших выхухолей не могла бы ненадолго выйти из-под защиты и сняться в одной киноленте?» На что Общество по защите выхухолей попросило Глеба не беспокоить его по пустякам, тем более, что выхухолей у них отродясь не водилось, и, честно говоря, они их даже не встречали. «А как же вы их тогда защищаете?» – Зачем-то спросил Глеб, но на том конце уже повесили трубку.

Так Глеб и оказался на форуме любителей выхухолей. Правда, встретил там не выхухоль, а Риту. Он смотрел на Риту: Рита определенно нравилась ему больше.

– А что же с вашей знакомой почти выхухолью? На кого мы сейчас будем смотреть на большом экране? – Рита утопала в глазах Глеба и спасалась заинтриговавшей ее историей.

– А. Так это Галина помогла. Помните, она сказала, что что-то придумает?

Глеб тянул время, как мог. Но невозможно было вечность откладывать сцену со звездным появлением выхухоли, будь она неладна! В конце концов, в момент отчаяния и слабой веры в то, что на самом деле выхухолей не существует и их придумал режиссер, Глеб нес позорную пародию на оригинал – плюшевую игрушку – на съемочную площадку. Как вдруг звонок: «Глеб? Это Галина, разводчина ондатр. Наша-то Валентина, представляете? Влюбилась в крота. В крота, вдумайтесь! Ну, в общем, устроили они мне тут интрижку… И что вы думаете? Валентина родила! Зверька, который под определенным углом оооочень сильно напоминает выхухоль. Годится?»

– Так, одна моя знакомая почти выхухоль оказалась в кино.

– Глеб?

– Да?

– Знаете, вы точно на дороге не валяетесь.

– Вы так считаете?

– Определенно. Пойдемте смотреть на вашу знакомую почти выхухоль в кино, а сразу после – в загс, не возражаете?

Любовь

Надежда проснулась, как обычно, рано в последние 9 месяцев – в пять утра. Малышка закряхтела в своей кроватке, а это значило – подъем, вперед и с песней. Надежда потянулась, вытряхнула из головы остатки сумбурного сна и взяла Веру на руки. Малышка явно выспалась в отличие от своей мамы, у которой мешки под глазами были уже размером с чайные пакетики, и улыбалась ей во весь свой почти беззубый ротик. Надежда не удержалась от нежности и тоже улыбнулась своему счастью. Подумать только, как долго она ее ждала. Загадывала желание на падающую звезду, на восходящее солнце и еще бог знает на что. Пока однажды не отложила в папку “Я подумаю об этом потом” и не начала жить свою жизнь просто так. И вот тогда, безо всяких предпосылок и по счастливой случайности она увидела долгожданные две полоски.

С тех пор усталость, недосып, детский плач и прочие штучки, связанные с материнством, вне зоны ее внимания. Ведь каждый день она смакует свою мечту – вот же она, прямо у нее в руках. Как это вообще возможно после стольких лет бесплодия? Наверное ответ знает кто-то наверху.

– Вернись лесной олень, по моему хотению… – замурлыкала она, отправляясь на кухню, чтобы приготовить завтрак для них двоих. Обычно она начинала утро с приветствия “Алисе” и просьбы рассказать о прогнозе погоды. Но сегодня эта ретро-мелодия ворвалась в ее голову, избавив от других мыслей. Она не ожидала, что помнит не только мелодию, но и слова. Откуда она ее знает? А впрочем, разве это важно? Отличная песня же. Вон и Верочка улыбается.

– Умчи меня, олень, в свою страну оленью, – припевала она, давая Вере первую ложку теплой каши. Дочка дергала ножками будто бы в такт, с удовольствием поглощая кашу. Надежда сделала глоток кофе – вот и утро наступило. Еще бы заставить себя сделать зарядку и можно идти в путь. Расписание ее было незатейливым: утром завтрак и прогулка, потом обед и сон (если повезет – совместный), затем снова прогулка и ужин. Она была даже рада. Столько лет безудержной погони за статусом деловой женщины на работе не прошли даром: она обзавелась не только дергающимся глазом от любого звонка, но и внушительных размеров финансовой подушкой. Сейчас она снова завела папку “Подумаю об этом потом”, но уже относящуюся к тому, что она будет делать после декрета – возвращаться в фултайм-график ей совсем не хотелось. Все, что ей хотелось – это заниматься своей доченькой и их счастливой рутиной.

К слову о ней. Надежда, наливая так и недопитый кофе в термокружку, усадила Веру в коляску и вышла из квартиры.

– Где сосны рвутся в небо, где быль живет и небыль, умчи меня туда, лесной олень.. – напевала она, закрывая дверь и нажимая кнопку вызова лифта.

Они вышли из дома. Подумать только – наконец-то лето! Череда дождей и мелкого снега заставили было утратить всякую надежду на тепло. За что первый летний месяц стали называть июбрем. Снег – летом. Да где такое видано? А сегодня налицо все признаки летушка: солнце светит так, что Надежда надела очки, птицы заливаются голосом Паваротти, деревья под дуновением легкого теплого ветерка уютно шуршат. Больше всего на свете она любила этот звук – шелест листвы. В нем можно услышать детство. Шалаш на дереве, тарзанка, поход на речку, отдых после прополки картошки… все в нем, в этом летнем шелесте.

Вера заерзала в коляске. Ей было скучно ехать в тишине. Тогда Надежда продолжила напевать непокидающую ее мысли мелодию. Никогда до этого дня она не пела “Лесного оленя”. Да, она прекрасно знала о существовании этой песни – советская классика, как-никак. Кажется, она слышала ее в каком-то фильме. Или во сне? А может, даже именно сегодня и слышала?

Наконец, она присела на лавочку в сквере. По тропинке неспешно прогуливались такие же мамочки с детьми или старики. Типичная картина утром в понедельник. На этот раз мелодия будто бы сама вырвалась из ее уст:

Говорят чудес на свете нет

и дождями смыт оленя след.

Только знаю, он ко мне придёт,

если веришь, сказка оживёт!

Вера довольно дрыгала ножками в такт. Ей явно нравилось, что ее мама неожиданно увлеклась пением. Но в этот момент Надежда повернулась и увидела, что они были уже не одни: рядом с ней сидела женщина лет 75-ти. Она тихонько утирала платочком слезы. Но тщетно: они текли у нее по щекам будто бы наперегонки. Она не в силах была их остановить. Тогда Надежда протянула ей еще один платок и аккуратно поинтересовалась: “Простите… Я могу вам чем-то помочь?”

Но старушка только помотала головой. Впрочем, спустя мгновение она тихо-тихо сказала куда-то мимо Надежды: “Это была наша песня”.

– Чья? – Удивилась Надежда. Меньше всего на свете она хотела расстроить кого-то своим пением. С другой стороны, ее успокаивало то, что слезы старушки вызваны явно не ее вокальными возможностями.

– Наша. Моя и его. Моего мужа. – Ответила старушка.

В конце концов все Надеждино и даже Верино внимание было обращено к этой сухонькой субтильной женщине с красивыми седыми волосами, собранными в косу, и ясными голубыми глазами: каждый размером с вишню, не меньше. Она посмотрела на девочек тепло, с благодарностью, и рассказала свою историю.

“Мы познакомились в 1972-м. В ДК тогда устраивали танцы. Яркая афиша, раскрашенная цветными карандашами, всю неделю висела у входа в Дом Культуры. А также еще одна – на нашем заводе неподалеку. Мы создавали детали для крупных машинных сооружений, чувствовали себя нужными народу винтиками, незыблемыми частями огромного механизма. Знаете, очень, на самом деле, приятное чувство – ощущать каждой клеточкой своего тела, что ты рожден не зря, что ты делаешь важное дело. Да еще и не один – с товарищами, на плечо каждого из которых ты можешь смело опереться в любую минуту, хоть трудную, хоть нет.

У меня было платье. Одно. Выходное. Я берегла его и надевала в исключительных случаях. К примеру, если удавалось урвать стоячие места у колонны в опере или на балете. Раньше такие продавали, вы знали? Я ходила с огромным удовольствием. Мои молодые крепкие ноги не знали усталости и сразу после смены на заводе несли меня стоять два, а то и три часа в театре. О, это было прекрасно!

Платье мне служило верой и правдой, когда нужно было выйти в люди. Оно было простенькое, но нарядное: синее, с острым воротником и плиссированным низом, короткое по тогдашней моде – и очень кстати, ножки у меня были прелестные! К платью прилагались остроносые туфельки небесно-голубого цвета, на низком каблуке.

В день, когда были объявлены танцы, я вошла в фойе ДК в этом платье. Молодая, красивая, с копной кудрявых волос и, кажется, уже заранее влюбленная – мне шел 23 год, мое сердце уже созрело.

И вот под потолком закружился диско-шар, диск-жокей поставил пластинку и заиграла она – та мелодия, которую вы только что с такой нежностью пели своей доченьке. Он сделал всего один шаг в мою сторону, и я его сразу заметила. Даже не так. Мое сердце его заметило, и мне понадобилась всего секунда, чтобы все понять. Этот его шаг в мою сторону стал судьбоносным. Мы танцевали в ту ночь не только под “Лесного оленя”. Конечно же нет. Мы не знали усталости – мы вообще не чувствовали ног. Все, что я помню – ощущение безмятежности и невесомости. Думаю, нечто подобное испытал в космосе Юрий Гагарин. Все было так ясно и так… просто. Он попросил номер моего телефона. Я дала номер общежития, в котором жила. А через два месяца мы поженились. Первый танец молодых был под эту песню. А затем и каждая годовщина знаменовала собой обязательный ритуал – поставить пластинку с “Оленем”. Бог не дал нам детей, но он подарил нам такую любовь, которая случается далеко не со всеми. Это мы поняли далеко не сразу, а только через годы, когда видели все больше раздоров в знакомых нам семьях, а то и немыслимое – разводы. Наша любовь не угасала с годами, а только лишь усиливалась. Любовь, которая не требовала доказательств или работы над ней. Любовь, которая просто с нами была. Будто чей-то подарок свыше, который мы принимали с благодарностью каждый день. Мы все делали вместе. У нас был маленький “Запорожец”, на котором мы объездили весь Кавказ. Мы ходили с палатками в горы. Мы брали уроки танцев. О, что мы вытворяли на танцполе, знали бы вы! Мы состояли в читательском клубе и устраивали жаркие дебаты на все темы на свете. Моим лучшим собеседником всегда был муж. А еще мы здорово умели вместе молчать. Вы знаете, это большое искусство – понимать друг друга без всяких слов. Я будто бы слышала его мысли, а он – всегда неизменно правильно истолковывал мои. А какие великолепные он делал пельмени, знали бы вы… Конечно, мы понимали, что однажды один из нас уйдет. Но втайне надеялись, что умрем в один день. Он умер раньше. Сегодня – ровно месяц, как я одна. Я не помню это чувство. Я не умею с ним жить. Я не знаю, как это делается. Каждый день я учусь заново дышать, понимаете? Я смотрю на ваше поколение и восхищаюсь – и даже немного завидую – вашему умению жить поодиночке. Быть, как это говорят, цельными. Я же всю жизнь была половинкой одного большого целого. И сегодня утром я встала и сказала вслух: “Любовь моя. Если ты рядом, если ты слышишь меня. Пошли мне знак, что я не одна. Что все это скоро кончится и мы снова будем вместе”. После этого я отправилась в парк и услышала нашу мелодию от вас…”

Вера давно уже спала в коляске, а Надежда не могла сдержать слез. Второй раз в жизни, после рождения Веры, она встретила настоящее чудо. Ведь это и правда так: с самого утра она напевала чуждую ей песню ради, получается, одной-единственной цели – чтобы эта песня стала весточкой для этой милой женщины. Она не знала, что сказать, поэтому спросила: “Как вас зовут?”

– Любовь, – ответила та. Затем встала со скамейки и улыбнувшись на прощанье, отправилась домой.

Вечером того же дня, возвращаясь после прогулки с Верой домой, Надежда стала случайным свидетелем беседы в лифте: “Помните ту милую женщину с 5-го этажа? Любовь Петровна? Сегодня умерла. Муж ее заждался…”

Тапки для ее тараканов

В тот день среди обыкновенно угрюмых лиц в толпе московского метро лицо Семена выделялось блеском начищенного самовара. Каждый, кто встречался с его взглядом на эскалаторе или в вагоне, на мгновение забывал о просроченных дедлайнах, проблемах в семье и визите к стоматологу. Заражался его улыбкой и даже начинал оптимистично думать, что в этом понедельнике нет ничего такого уж страшного.

Еще несколько понедельников назад Семен был таким же обладателем угрюмой физиономии. Но сегодня все изменилось: на выражение его лица сильно влияло содержимое его карманов. В правом кармане лежало два билета на концерт «Тапки для ее тараканов», в левом — кольцо.

Он все спланировал: сегодня на концерте их любимой группы он сделает это. Попросит Ленку, высоченную и сутулую любовь всей его жизни с двумя боксерскими косичками и татуировкой в виде клевера на запястье стать его женой. Он два года собирался. Попросил бы еще тогда, но у него ушли долгие месяцы на то, чтобы накопить на кольцо, которого она достойна. Примерно столько же ушло у него на то, чтобы сделать сценарий предложения идеальным.

Он невероятно гордился собой. Он не будет делать предложение так, чтобы Ленка — не дай бог — подумала, что она обыкновенная девчонка. Для него она — королева его сердца. А королевам делать предложение надо как полагается: он намерен встать на колено прямо на сцене. Скажет Ленке, что пошел в туалет, а сам пройдет в святая святых. Всеми правдами и неправдами он достал контакт солиста «Тапок» по имени Лысый и уговорил того пустить его на сцену.

— Мужик, ты уверен, что она не откажет? На сцене получить отказ будет как-то не круто, — предупредил его Лысый.

Семен был уверен — не откажет. По правде говоря, он как будто бы ни разу не слышал от Ленки «Нет».

— Лен, чет мне не спится. Погнали за картошкой фри в «Мак»?

— Шикарная мысль, дай мне сек, — говорила Ленка.

— Я вот думаю, может, нам купить то огромное кресло-массажер? Прикинь, как круто. Приходим мы домой после работы, а дома оно — кресло. А?

— Что за вопросы. Я давно хотела тебе предложить! — Ликовала Ленка и уже гуглила кресла-массажеры.

— Лен, меня парни на рыбалку зовут, а я даже не знаю...

— Так чего ты ждешь? В путь! Я пока с девчонками в спа схожу.

В общем, Ленка точно не женщина. Она МЕЧТА. Мечта, которая явно заждалась колечка на пальчик. И цель его, Семена, сделать свою мечту счастливой.

Ленка завизжала от радости, увидев билеты.

— Но как ты достал? Юбилейный концерт, все билеты расхватали еще месяц назад!! — Тараторила она, намыливая ноги мылом, чтобы влезть в неприлично узкие кожаные брюки.

— Давай просто признаем этот факт. С мужиком тебе повезло. — Почти покраснев от собственного самодовольства, выпалил Семен.

Очередь на концерт могла потягаться с мавзолейной, но люди были веселы, несмотря на вечер буднего дня. Какая разница, что завтра вставать в 7:30 (ну ладно, в 7:31, чтобы побаловать себя после вчерашнего), когда сегодня на сцену выйдут легенды рока?

— Как думаешь, а «У кошки заболи» споют?

— Не знаю, я жду «Оду второго носка». — Перешептывались в толпе.

Наконец, они оказались в эпицентре всего — на танцполе у самой сцены. Одна женщина упала в обморок, увидев Лысого — ничего удивительного: может, ему и за 40, но в его харизме есть еще порох!

Шоу началось. Уши ласкало громогласное рычание Лысого и бит барабанов, ноги жили своей жизнью, отказываясь поддаваться законам гравитации, а вибрации стояли такие, что можно было прямо там отлететь в нирвану.

Но Семен старался не отлетать. По крайней мере, можно же полет души отложить на момент поважнее?

Он дождался, когда Лысый увидит его в толпе и МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНО И ТОЛЬКО ДЛЯ НЕГО ПОДМИГНЕТ, и тут же проорал Ленке на ушко: «Я в туалет!!!»

Лысый закончил петь и начал РЕЧЬ: «Ребзя, вы не представляете, как я счастлив видеть вас. Я знаю, что вы чувствуете сейчас. Вот тут у меня в груди, — когда он показал на свой мускулистый торс с экстремально низкой посадкой джинсов, упала в обморок еще одна женщина, — в груди бьется сердце, переполненное любовью к вам. Ведь по сути все мои песни — даже «Дегтярное мыло» — о любви. И сегодня я хочу вместе с вами видеть ЛЮБОВЬ!»

На этих словах гитарист подтолкнул робеющего Семена — все-таки делать предложение в теории и на практике разные вещи — на сцену.

В этот момент лицо Ленки вытянулось и поменяло цвет: она ВСЕ поняла.

Семену дали микрофон и он сказал первое, что пришло в голову: «Привет, Олимпийский». Но потом собрался и рухнул на колено. Не так-то просто было рассмотреть в толпе Ленку. Но он справился.

— Лен, а помнишь, как ты спросила меня, люблю ли я тебя? я сказал тебе «Да», а ты мне такая «Байда»? Так вот теперь я хочу спросить тебя: Ленка, любовь моей жизни, свет очей моих, тапка для моих тараканов, будешь моей женой?

Лысый тоже нашел Ленку и спустился вниз, чтобы дать ей микрофон.

Все было как в кино. Толпа расступилась, красивая до невозможности Ленка стоит с их кумиром рядом и смотрит на Семена, который исполняет трюк на одном колене прямо на сцене. Тишина вокруг такая, что слышно, как кто-то от неожиданности проглотил жвачку.

Наконец Ленка тихо сказала: «Нет».

Бросила прощальный взгляд на Семена, чей мир разрушился до одного кирпичика Лего, невыносимой болью отдающего прямо у него под коленом, и выбежала из зала.

Лысый сделал «Рука-лицо». Это был третий такой номер на его практике. В его глазах читалось: «Мужик, я же говорил».

––––––––––––––––––––––––––

— Чего стоишь, тебе нужно персональное приглашение? — Заорал Семен на зазевавшегося пассажира у входа в вагон метро. Сегодня все встало на свои места. Лицо Семена ничуть не отличалось от лиц других пассажиров. Угрюмое, серое и...понедельничное, несмотря на вторник.

Всеми силами он старался стереть из памяти произошедшее вчера, но, увы, это было невозможно. Не только потому, что вчера любовь всей его жизни покинула его квартиру без объяснения причины, но и потому, что он теперь — звезда интернета.

Надо было думать, прежде чем делать предложение на глазах у толпы.

Когда он вошел в офис, коллеги уже все знали. На его столе в знак поддержки стоял ананас, украшенный стикером «Дерьмо случается, бро».

И только он включил компьютер и собрался сосредоточиться на работе, как его отвлекло пиликанье телефона: сообщение с незнакомого номера. «Привет! Чел, сочувствую. Я Виталик, Ленкин бывший. И у меня для тебя очень интересная информация».

Семен как-то даже и не думал никогда, что у Ленки могут быть бывшие, тем более бывшие по имени Виталик, тем более бывшие по имени Виталик, у которых есть для него информация! Но он уже набирал ответ: «Где и когда?».

Вечером в баре «У Слона» Семен и Виталик знакомились при крайне странных обстоятельствах. Слава богу, сгладить конфуз их встречи удалось при помощи пары пива по 0,5. Диалог как-то сразу завязался.

— Понимаешь, я пришел к выводу, что есть такой тип женщин — они до смерти боятся замужества. Они очень редко встречаются и, как назло, именно их все поголовно хотят позвать замуж, — начал Виталик.

— Это ты щас про Ленку? Она типа замуж боится идти? Это фобия что ли? — Не понял Семен.

— Ну, фобия-не фобия, а мне она отказала так же, как и тебе, чувак. Я, как полный олух, устроил сюрприз в ресторане. Кольцо положили в бокал с шампанским, она его полностью осушила и поперхнулась. Еле выкашляла кольцо, шуму было... В общем, ее «нет» было железным. Я предпринимал столько попыток узнать у нее, почему она решила разом порвать со мной (а мы были вместе год!), но нет. Молчала как рыба. А когда я отошел от этой истории, узнал, что она стала встречаться с моим соседом. Пока вещи перевозила, умудрилась с ним познакомиться. Я даже не знаю, рассказать тебе финал той истории?

— Пфф, он сделал ей предложение и она отказала? — Пошутил Семен.

— А ты умный малый! В точку. Именно так все и было. Говорю тебе, это редкая птица. Она будет любить тебя до беспамятства, ты будешь молиться на эту женщину. Но не приведи господь сделать ей предложение... Эх, знал бы я тогда... — И Виталик угрюмо опустошил бокал, кинул мятую тысячу на стол и пошел к выходу, показывая жест, означающий что-то вроде «На связи, мужик, все путем, дерьмо случается».

Ночью Семен не мог сомкнуть глаз. Он теребил в руках кольцо, которое так долго выбирал для Ленки, и не мог поверить в услышанное накануне. Боится замужества? Что? Если это и правда так и она — та девушка-единорог, которая не мечтает выйти замуж, то он не ошибся: она и правда одна такая на миллион.

Он собрал волю в кулак и написал ей быстро и от нервов практически не глядя: «Спишь?»

Две галочки напротив «Спишь» сообщили Семену, что его месседж прочитан. На экране появилось «печатает», но ответное сообщение так и не пришло.

Спит, подумал Семен.

Мучительно прошла неделя. Настало время следующей. Семен стоял в супермаркете, раздумывая над тем, чем яйца С0 отличаются от яиц С1. Как вдруг услышал знакомый голос:

— Семен? Ты? Братец, совсем перестал заходить! — На него надвигалась знакомая фигура: огромный дядька в гавайской рубашке навыпуск и седыми волосами, собранными в хвост. Отец Ленки.

— Анатолий Петрович, здрасьте.. Да вот, понимаете.. — И Семен, не найдя подходящий ответ, поспешил разобраться-таки с яйцами.

— Бери эти, — ткнув пальцем наугад, подсказал Анатолий Петрович, — и пошли на выход. Я знаю о вашей, так сказать, ситуации...

Расплатившись за яйца, они вышли из супермаркета и повернули в ближайший паб «Братец Кролик».

— Это я виноват, допустив такое.. — начал Анатолий Петрович, перебирая в руках яйца, купленные Семеном. Видно было, что он нервничает, на секунду Семену даже показалось, что он начнет жонглировать ими. Но вместо этого отец Ленки продолжил, — да, я знаю, что ты сделал предложение моей дочери. И что она ответила отказом, тоже знаю. Если тебе интересно, она вторую неделю с кровати не встает. Грустит.

— Грустит? Анатолий Петрович, вы если чего знаете, не молчите. Я, честно говоря, ничего не понимаю. Зачем ей уходить от меня и потом грустить, если можно не уходить и не грустить?

— Да традиция у нас такая в семье. Тянется со времен Лениной прапрабабки. И главное что — в секрете ведь держат, не раскусишь. Короче... — тут Анатолий Петрович заговорщически огляделся и перешел на шепот, — 6 раз откажи, на седьмой соглашайся!

— Не понял. Это как семь раз отрежь..?

— Вроде того. Легенда гласит: все женщины в этой семье, которые принимали предложение идти замуж с первого раза, плохо кончали. Пока дело не дошло до Лениной прапра... ну ты понял. Сходила она к бабке. Та ей и говорит: 6 раз откажи, на седьмой соглашайся. Так и повелось. Уж сколько слез было пролито, сколько нервов вытрепано. А все одно — от традиции не отступают. Кары боятся. Я и сам седьмой ухажер у Людмилы. Вишь, как повезло! Любит тебя Лена, даже не думай. Но, как говорится, дело не в тебе, дело в свадебной традиции. Тебе, выходит, наоборот — не повезло.

— Не в обиду будет сказано, но я подозревал, Анатолий Петрович, что семья ваша с чудинкой... И что мне-то делать прикажете? Разлюбить эту чудо-женщину и найти понормальнее? Или... — Тут Семен аж засветился, — или сделать ей предложение еще четыре раза?

Анатолий Петрович так напугался, что случайно раздавил яйцо в кулаке. Желто-белая жидкость потекла по руке. Не так он представлял себе завершение этой беседы:

— Ну вот так и знал, не надо было говорить. А вдруг это нарушение традиции? Ты не думал?

— А где написано, что 7 разных мужчин должны сделать предложение, а? То-то и оно. Спасибо вам, Анатолий Петрович, от души! Я пошел, — и решительно забрав второе яйцо из кулака будущего тестя, Семен вышел из паба.

Спустя пару дней заплаканная Ленка шла к двери. Кто-то только что позвонил.

— Вам посылка! — С натянутой до ушей улыбкой курьер протянул ей нечто круглое.

— Мяч? Но я не.. — Но прежде, чем она закончила, курьер развернулся и зашагал прочь.

Дома она развернула мяч. Он был полностью белым. Скотчем к нему был приклеен маркер. Пока она сидела и думала, кто из ее соседей перепутал адрес, кто-то на улице громко проорал: «Ленка!!! Выходи!»

Из чистого любопытства или просто потому что Ленка — это ее имя, но она выглянула в окно и увидела ЕГО. Под ее окнами стоял Семен, в руках он держал кольцо... баскетбольное.

— Ленка!!! Выходи!!! За меня замуж!!! — Надрывался Семен в надежде увидеть если не «Да» на ее мяче, то хотя бы ее улыбку.

Но Ленка повела себя четко согласно семейной традиции. Хмуро (действительно хмуро или она великолепная актриса? Семен уже не знал) она вернулась домой, написала маркером на мяче «Нет», поставила многозначительную точку и затем вернулась и бросила мяч в кольцо.

Семен, одновременно восхищенный меткостью своей будущей жены и раздосадованный ее отказом, поплелся домой. Ленка, одновременно восхищенная поступком Семена и раздосадованная тем, что она не может в данную секунду быть с любимым, смотрела ему вслед.

Неделю спустя Ленка как обычно ехала на работу в метро. По кольцу всегда быстрее, но и людей всегда много. Она уже привыкла к тесному телесному контакту с незнакомцами. Тем более, сколько плюсов: однажды за пару минут она узнала несколько новых поз из Камасутры, замаскированной под учебник географии. В другой раз спросила у одной девушки бренд ее сумочки. В общем, сплошная польза — эти поездки по кольцу. Но вдруг из глубины ее мыслей выдернул голос откуда-то из-за плеча:

— Девушка, вы выходите?

Она резко обернулась, чтобы дать ответ, но встретилась глазами с НИМ — Семен стоял такой родной, такой любимый совсем рядом. Он продолжил:

— За меня замуж?

— Нет! — Резко сказала она и протиснулась в глубину вагона. Так глубоко, откуда Семен не смог бы ее достать, как бы ей ни хотелось.

Понурый Семен вышел из вагона. С одной стороны, он понимал, что прямо сейчас играет в игру по Ленкиным правилам. С другой — он не мог до конца поверить в то, что это правда. А вдруг правда — в том, что Ленка не хочет быть с ним и все эти семейные традиции выдумка?

Ленка проронила слезинку от обиды. А что еще она могла сказать? У нее не было выбора. С детства она знала правила: если выйдет за первого встречного (да хоть бы даже за шестого!), не миновать ей злого рока. Так и мама ей говорила, и бабушка. Да все говорили. С одной стороны, она думала, какая глупость. А с другой — ей не хотелось быть первой, кто попробует опровергнуть эту теорию... Она поехала дальше по кольцу — так быстрее.

Прошло две недели. Ленка по привычке снова проверила телефон. Она хотела посмотреть, который час. Но, увидев, что ни одного сообщения от Семена нет, разочарованно перевернула телефон экраном вниз, так и не посмотрев на часы. Она пила кофе в любимой кофейне. Та ей нравилась не только тем, что там был на редкость вкусный кофе, но и интерьером и даже экстерьером. Часами она могла сидеть с книгой у открытого окна и изредка смотреть на фасад здания напротив. Владельцы магазинчика, который находился в этом здании, любили посылать прохожим знаки и оттого частенько меняли вывески. Ей нравилось заряжаться энергией этих простых слов: «Ты сможешь!», «Это лето будет наполнено любовью», «Ты — чудо»...

Сегодня фасад украшал плакат с новой простой истиной: «Выйди из зоны комфорта!»

«Забавно,» — подумала Ленка и нырнула снова в книгу. Спустя страниц 15 к ней подошла официантка и принесла на блюдечке творожное кольцо.

— Но я не... — Ленка не закончила фразу, так как в попытке ответить официантке, она положила книгу и мимоходом взглянула на плакат «Выходи из зоны комфорта». Рядом с ним стоял Семен тоже с плакатом: «За меня замуж!»

Видит бог, как сильно она хотела съесть это восхитительно прекрасное кольцо. Но сильнее — броситься на шею любимому и проорать: «Да!!!»

Но вместо этого она сухо попрощалась с официантом, закрыла книгу и вышла из кофейни через другой вход, даже не притронувшись к кольцу.

— Мам, а все-таки. Что случится, если я нарушу ту нашу традицию, про «6 раз» бла-бла-бла... — Подперев кулаками щеки, Ленка смотрела, как мама лепит пельмени. Умиротворяющее зрелище.

— Ты про замужество? Ох, да я и сама толком не помню. Надо бы как-то узнать, да? Но факт в том, что твой отец — 7-й кавалер, который сделал мне предложение, и знаешь что? Я самая счастливая женщина на земле. А если б вышла за Костика и уехала на Север? А за Ваську и завела бы с ним стадо котов? Ну нет, Толик — моя вторая половина, это точно. Получается, хорошо, что дождалась, да? — И мама продолжила лепить пельмени.

— Мам, а что если... один парень сделал мне предложение несколько раз? Как думаешь, это считается?

Мама снова отложила свое занятие.

— Семен что ли? Вот смекалистый парень, а!

Она крепко задумалась, потом вытерла руки об фартук и взяла телефон. Позвонила бабушке.

— Мам, тут нашей Ленке-то один умник сделал предложение несколько раз. Что делать будем? — Она прикрыла микрофон рукой и спросила Ленку, — сколько раз?

— Четыре. А вместе с двумя предыдущими шесть выходит, — загибала пальцы Ленка. Другой рукой она держала пальцы перекрещенными за спиной — на удачу.

— Говорит, считается. Парень упертый, влюбленный. Ждем седьмой раз и берем, говорит, — положив трубку, передала вывод бабушки мама.

Шли дни. Потом недели. Счет пошел на месяцы. Экран Ленкиного телефона сиротливо показывал только время. И ни одного сообщения от Семена. Ее, конечно, звали на свидания, но она и думать не могла о ком-то другом. Неужели он сдался? И почему она ему хотя бы не улыбнулась? Не подмигнула? Ну что за растяпа, надо было сразу догадаться, что бабушка разрешит такой «финт ушами».

Однажды она брела по улицам куда глаза глядят, как вдруг жуткий ливень обрушился на нее с такой силой, что она побежала прятаться в первое попавшееся заведение. Мокрая и взъерошенная, она осмотрелась по сторонам: надо же, она в магазине обручальных колец! Судьба?

«Выход замуж всегда есть!» — гласила вывеска.

А что если... она тоже сделает «финт ушами»?

Обладатель угрюмого лица номер 3459 Семен ехал на работу по своему обыкновению по кольцу. Так быстрее. Его мысли не покидала ситуация с Ленкой. Он сделал столько попыток позвать ее замуж, но она была так жестока... и как он мог поверить в легенду от ее отца. Он просто пожалел его, вот и все...

— Извините, не подскажете, который час? — обратился к нему пассажир с вроде бы не менее угрюмым лицом, и Семен полез в карман за телефоном. Ответил.

— Спасибо, — сказал пассажир и быстро зашагал прочь.

Семен пожал плечами и вернул телефон на место. Но в кармане лежало что-то, чего секунду назад там не было. Что это? Билет?

Семен присмотрелся — это был не просто билет. Это был билет на «Тапки для ее тараканов», на сегодня! Но позвольте, как это понимать?

— Нормальные воры воруют вообще-то, а не подбрасывают! — Закричал он пассажиру, но того и след простыл.

В 8 вечера он уже стоял в очереди на концерт вместе с другими счастливчиками и пытался по их лицам разгадать секрет — почему он сегодня с ними? Кто это все подстроил? Но ни один из них даже не смотрел в его сторону.

Тогда Семен утратил всякую надежду на ответы и просто подумал: значит, судьба? Весь вечер он проверял пол на прочность под «У кошки заболи», «Оду второго носка», «Дегтярное мыло» и уже потерял всякий счет времени. Это был лучший вечер с тех самых пор, как они с Ленкой...

Но тут Лысый перестал петь. Он произнес РЕЧЬ: «Ребзя, вы не представляете, как я счастлив видеть вас. Я знаю, что вы чувствуете сейчас. Вот тут у меня в груди бьется сердце, переполненное любовью к вам. Ведь по сути все мои песни — даже «Дегтярное мыло» — о любви. И сегодня я хочу вместе с вами видеть ЛЮБОВЬ!»

Где-то Семен это уже ви...

И тут он увидел Ленку. Она вышла на середину сцены. Грациозно — как это может делать только она — встала на одно колено, встретилась с ним взглядом, достала кольцо и сказала: «Привет! Олимпийский!»

И сразу:

— Семен, а помнишь, как я спросила тебя, любишь ли ты меня? Ты сказал мне «Да», а я тебе такая «Байда»? Так вот теперь я хочу спросить тебя: Семен, любовь моей жизни, свет очей моих, тапка для моих тараканов, будешь моим мужем?

Все было как в кино. Толпа расступилась, обалдевший до невозможности Семен стоит с их кумиром рядом и смотрит на Ленку, которая исполняет трюк на одном колене прямо на сцене. Тишина вокруг такая, что слышно, как кто-то от неожиданности проглотил жвачку.

Наконец Семен тихо сказал: «Да».

Прощание

– Афродита. Тебе на А.

– Афродита... А ты знаешь, как Клеопатра покорила сердце Марка Антония? Она прибыла в Тарс в образе Афродиты, и, о боги! Он был сражен ее величественной красотой! Вместе они мечтали создать собственную империю, пока… Но я отвлеклась, дорогой. Мне на А, стало быть. Антилопа гну. – И бабуля посмотрела на меня с вызовом – мол, да, это два слова, и что ты мне сделаешь?

– Утюг. – Невозмутимо ответил я.

– Что ты выдумываешь! Нет такого слова! Вздор какой! – Бабуля насупилась и посмотрела на меня недоверчиво. Потом взгляд ее прояснился, будто бы она что-то припомнила. Но тут же она махнула на меня рукой и на несколько секунд отвернулась – обиделась.

Мы играем в “Слова”, как в старые-добрые. В нашу маленькую семейную традицию ворвался лишь один нюанс – дело происходит в больнице. Бабуля лежит тут уже второй месяц после инсульта.

Мы навещаем ее всей семьей, то по очереди, а то и, с позволения персонала, все вместе. Семья у нас большая, шумная, дружная. Обычно веселая, но сейчас нет. Сейчас нет. Правда, всякий раз, когда бабулино сознание проясняется, она запрещает нам грустить. Всю жизнь проработавшая в школе и привыкшая повторять простые истины детям, она напоминает и нам (непременно с теплотой и улыбкой): все, что с ней происходит – это нормальное течение жизни. Но чаще она забывается и рассказывает нам истории о несуществующих предметах вокруг нее, о забытых исторических фактах, о секретах собственной биографии и при этом… может не вспомнить, например, мое имя…

Сегодня моя очередь дежурить. Я соскучился и жутко рад видеть бабулю, пусть даже и в данный момент она отвернулась и обижается на меня за “несуществующее” слово “утюг”.

– М-м-м-м.

Я вздрогнул. Пациентка на соседней койке, крохотная старушка, которую привезли в прошлую субботу, застонала. На неделе я навещал бабулю трижды. И все эти разы я ни разу не видел никого рядом с ее соседкой. Не слышал, чтобы она что-то говорила. Не видел листка над ее головой с ее предпочтениями в еде, как у других пациентов. Моя бабуля, например, ненавидит рыбу. А эта махонькая старушка… Либо она любит все, либо… до нее нет никому дела.

– Извините. Это не мое дело. Но… Там женщина стонет. Может быть, ей больно? – Выхватил я куда-то спешащую медсестру в коридоре. Она остановилась, вошла в палату, послушала пациентку, вызвала врача.

– Спасибо. Понимаете, совсем не хватает времени. – Пожала плечами она.

– Простите. А у нее есть родные?

– Кажется, нет. – И она снова заторопилась.

– Ладно. Черт с тобой. Утюг так утюг. Гватемала. – “Простила” меня бабуля.

– Антилопа. Гну. – Я лукаво улыбнулся ей.

– Ах ты прохвост! Думаешь, я не помню, как 10 минут назад сама же и поймала тебя на этой “антилопе”? – Ухмыльнулась бабуля. Помнит. Она все помнит! Я счастлив прямо сейчас. Прямо в эту самую секунду. А что будет потом – потом “суп с котом”, как говорит мне моя бабуля.

– Тогда держи мое другое слово. Апельсин. Тебе на Н.

– Палата номер 8. Приехали. – В нашу палату вошел волонтер, он вез сухонького, сгорбленного, совсем слабенького старичка в инвалидной коляске. Его взгляд устремился куда-то за нас. Я обернулся и увидел… койку с той пациенткой, которая охала несколько минут назад.

– И-и-извините. Я вам не помешаю? – Обратился старичок к нам. – Могу ли я провести здесь два часа? Я слишком долго сюда добирался… Я не знал, не знал, как сюда добраться… И, видите ли, меня привезла “Скорая”. И увезет меня отсюда “Скорая”. И я больше никогда, никогда не смогу сюда приехать. Я приехал попрощаться…

Я покачал головой в изумлении. В моих глазах застыли слезы. У старушки на соседней койке есть близкий человек. И ему понадобилось свернуть горы, чтобы добраться сюда.

Волонтер подвез старичка к койке, на которой лежала пациентка. В эту секунду она приоткрыла глаза. Они стали ясными-ясными, красивыми, молодыми, любящими… Молча она вложила свой пальчик в его ладонь. Так они сидели и проживали свою личную бесконечность.

Моя бабуля очнулась:

– Мне на Н.

Нечего надеть – что ни говори –

Не нравятся платья.

Буду одевать с ног до головы

Я тебя в объятья.

Выйдешь из воды в трепете травы –

Давно это было.

С ног до головы, с ног до головы

Ты меня забыла.

Все обнажено: речка и закат,

Серебра теченье.

Ты теперь одета с головы до пят

В платье из забвенья.

Нечего надеть – что ни говори –

Не нравятся платья.

Буду одевать с ног до головы

Я тебя в объятья.

1111

– А все-таки не стоило этого делать. Вот Тата, тебе столько лет, а ты все как эта – принимаешь решения жопой. А с другой стороны, чем его принимать? Психолог недавно сказала: “Думайте, Тата”. А психосомат: “Все решения всегда принимаются сердцем!” И тогда ты пошла к остеопату и приняла решение известно чем... Сколько раз в своей жизни ты встречала мужчин, которых ты просила почесать тебе спинку – ибо крылья любви резались, как в пошлых романах? Это был первый. И что ты сделала? Ой, что-то в носу зачесалось, сейчас снова буду плакать. УТЯТНИЦА! Это стоп-слово. Действует безотказно в моих дебатах с самой собой.

Пока я еду в метро, включаю наобум какой-то подкаст.

“А вы знаете, что у нас есть ангелы-хранители? Иногда, когда вы запутались, они указывают вам путь, посылая знаки: в виде повторяющихся чисел, например. Вы можете попросить у ангела все, что угодно. Ангел на то и хранитель, что исполнит любую вашу просьбу. Они выглядят как обычные люди. Ну, почти. В них обязательно присутствует некое броское отличие, просто присмотритесь”.

Интересно девки пляшут. Значит, я могу попросить все, что угодно? Тогда, ангел-хранитель, помоги мне забыть Тему, а? Я-то его, конечно, заблокировала и ЛП своей Ленке написала, чтоб не напоминала о нем, но если ты подметешь мусор из мыслей в моей голове, я была бы тебе благодарна. А еще вот что любопытно: ты правда странненько выглядишь?

11 дней спустя. Метро. Какое же странное чувство. Будто что-то важное забыла, но вот что? Утюг? Я достаю телефон из кармана и проверяю фотогалерею: да вот же он стоит, выключенный. Фото сделано 11 минут назад. Тогда что?

Передо мной сидит пассажир. Я смотрю на его сандалии и сразу определяю его тип как “бухгалтер”. Взглядом я начинаю путешествие по его образу снизу вверх: выглаженные носочки, брюки со стрелочками, серое пальтишко и... ВООООУ!

Я на всякий случай протерла глаза. На голове “бухгалтера” РОЗОВАЯ ПУШИСТАЯ КЕПОЧКА. То есть серьезно? Абсолютно прозаичный низ и вот такой обескураживающий верх? Кто так одевается вообще?

Пассажир засуетился. Объявили его станцию. Он схватил портфель, который лежал рядом с ним, встал, но, прежде, чем выйти, вдруг посмотрел на меня внимательно, улыбнулся и сделал знак приветствия, слегка потрогав козырек. Только сейчас я заметила надпись на кепке – CHECK. Он вышел, предоставив мне возможность закрыть уже свой обалдевший рот.

Я шла по хмурому понедельничному ноябрю в сторону работы и думала только об одном – кофе. Мне точно нужно взбодриться. Я нажала на кнопку ЗАКАЗАТЬ в автомате ближайшей кофейни и через мгновение у меня в руках лежал чек с номером заказа 1111. Я посмотрела на табло – еще есть время покопаться в буккроссинге. Я наугад взяла книгу с полки – “Знаки вокруг нас” и тут же услышала: “Заказ со счастливым числом 1111 готов!”

Я взяла свой кофе и на ходу открыла книгу. Знаки вокруг, ага, ох уж эти сказочки, ох уж эти сказочники. Что, блин, за ерунда? В книге отсутствовали первые 10 страниц, и она начиналась со страницы… 11.

Так, погодите, что там было написано на кепочке у этого “бухгалтера”? Чек? Я вынула из кармана чек, который получила 5 минут назад – 1111. Гугл. Мне срочно нужен гугл.

“1111 – это число называют ангельским. Это символ приближения вашего Близнецового Пламени, феномена, подтверждающего, что половинки одной души существуют. Если вы его видите – значит, скоро вы воссоединитесь”.

В последний раз такой шок от обращения к гуглу я испытала, когда обнаружила у себя сыпь на пятке и узнала от поисковика, что кончина моя наступит в тот же вечер.

Звонок. Ленка.

– Тат, привет! Буду сегодня у тебя в центре, давай пообедаем? Кафе 11:11 знаешь?

– ….

– Ало. Тат?

– Да, я тут. Просто утро какое-то... Расскажу на ланче. Во сколько встретимся?

Я зашла в кафе 11:11 ровно в 11:11 и сразу же направилась к баристе.

– Здрасьте. Вообще, я к вам с вопросом. А почему у вашего кафе такое название? – Видите ли, считается, 11:11 – время загадывания желаний. – Не растерялся паренек.

– А что, если я сегодня все утро вижу это число?

– Тогда я вам вот что скажу: обратите внимание на две вещи. Завтра 11 ноября (11.11) что-то волшебное может произойти с вами. И подумайте, может ли быть такое, что это число связывает вас с каким-то человеком? Итак, вы готовы сделать заказ?

Я жевала свои макароны и с набитым ртом рассказывала Ленке события сегодняшнего утра. Ленка, как всякая настоящая ЛП, готовая полностью поддержать подругу даже в ее сумасшествии, сказала: “Значит, 11 будет напоминать тебе об одном человеке? Тат, помнишь, ты попросила меня не говорить о нем? Но ты только глазом моргни – и я напомню”.

Эмм, что? О ком, блин?

– Видимо, в своем желании забыть свой стыдный поступок ты далеко ушла. Я про Тему говорю щас, про любовь всей твоей жизни. У которого завтра день рождения.

Тема. Как же это я… Я так и застыла с макарониной, свисающей изо рта, а Ленка с полным непониманием, но принятием ситуации, на меня пялилась. Я тут же вспомнила все. Как влюбилась в Тему по самые уши. И какую глупую сцену ревности устроила, когда увидела надпись пальцем на его машине “Алена, нам хана”. Я испугалась, что потеряю его. Поэтому решила вышвырнуть его из своей жизни первая.

Заблокировав его везде, кроме приложения банка, и… попросила Ленку и ангелов-хранителей помочь стереть мне память.

– Лен, скажи честно, я ненормальная?

– По шкале от о до…? – Лена присела ко мне и обняла, – ты у меня понормальнее многих, знаешь ли. Ну устроила сцену ревности, ну застеснялась. Что теперь делать-то… А кстати. Ты проверяла уведомления банка?

– В смысле? Они у меня сто лет как отключены… – Но я уже понимала, к чему клонит Лена, и полезла в приложение.

31.10. Перевод 11 000 р.: “Тат, это мем такой. Честно, я не знаю никакую Алену, которой бы я позволил касаться пальцем моей машины”.

01.11. Перевод 11 000 р.: “Тат, я тебя люблю. А Аленку люблю только в виде шоколада”.

02.11. Перевод 11 000 р.: “Тат, я стер все женские имена со своей машины, даже Мерседес”.

03.11. Перевод 11 000 р.: “Давай начнем с чистого листа?”

04.11. Перевод 11 000 р.: “Девушка, у вас такой красивый банковский счет. Можно с вами познакомиться?”

05.11. Перевод 11 000 р.: “Спишь? С первым снегом тебя”.

06.11. Перевод 11 000 р.: “Я только что от Анжелы Перл. Она говорит, у нас с тобой 100% совместимость”.

07.11. Перевод 11 000 р.: “Не хочу хвастаться, но самое ценное качество Скорпионов – верность!”

08.11. Перевод 11 000 р.: “Слушаю Вирус. Без любви погибаешь ты, без любви погибаю я…”

09.11. Перевод 11 000 р.: “Тат, если ты не ответишь, со следующей зарплаты я уйду в монастырь”.

10.11. Перевод 1 111 р.: “Тат, у меня кончились деньги, но не любовь к тебе”.

Через 11 секунд я уже набирала номер самого любимого человека на земле: “Тем? Какая же я дура была, прости…”

– Конечно, раз до сих пор не пользовалась вещью, которую так любишь упоминать. В общем, я купил ее и скажу, бомба эта твоя УТЯТНИЦА. Тат, приходи на утку завтра, а?

Случай в Гороскопной

1.

Светка шла в редакцию еженедельника “Мытищинский Вестник” своей обычной походкой: шаг широкий, нос вздернут к небу, глаза заранее закатаны – на случай, если кто-то захочет подойти поздороваться. Она не понимала, зачем ей, редактору “маленьких событий” любезничать с напыщенными коллегами из отдела “взрослых” новостей, тем более по понедельникам. Впрочем, по вторникам, средам и четвергам тоже. Исключение можно было сделать в пятницу – день, когда представители всех отделов, будто лучшие друзья, шли в рюмочную неподалеку. Но и этого она не делала. Смысл притворяться?

Она вошла в “Гороскопную” – так за глаза называли их отдел за рубрики, которые им доставались: рецепты, приторно добрые новости и, собственно, гороскоп. Светка не обижалась – она злилась. Всего каких-то полбалла на собеседовании отделяли ее от отдела нормальных новостей, но нет – главред решила назначить ее писакой вот этих мудростей из серии “хозяйке на заметку”.

Мысленно сетуя на свою судьбу, она буркнула коллегам по несчастью “Доброе утро”, открыла ноутбук и стала нарочито громко печатать – будто компьютер состоял в сговоре с главредом и его следовало наказать.

– Ты сегодня какая-то особенно мрачная. Не похоже, что тут дело всего лишь в понедельнике, – Нинка из корректуры предложила Светке перерыв на кофе.

– Нет, ну ты точно ясновидящая. Помнишь, ты говорила мне не связываться с Никитой? Все указывала мне на “звоночки”. Ну что с того, что человек предпочитает Nike и не выносит Vans? Да, он говорил, что расстанется со мной, если я притащу в дом вэнсы. Но я думала, это метафора. А когда он собственноручно выкинул из окна вэнсы моего брата, зашедшего нам кран починить… до меня начало доходить, о чем ты говорила… Ну что ты ржешь? Виталик, между прочим, домой в носках пошел. У Никиты-то вон ножища какая… Да и вообще, скандал был! Виталик и Никита сцепились не на шутку (языками, конечно – они даже щипаться не умеют), потом разошлись по углам, надутые, а я смотрела на весь этот спектакль и молча заматывала кран скотчем… Короче, вчера я решила – мне 25, я больше ни минуты своего времени не хочу тратить на идиотов. Теперь у меня аллергия на Nike, долг за выброшенные вэнсы и ненависть ко всем Рыбам мира.

– Рыбам?

– Рыбам-Рыбам. Никитин знак Зодиака. Кстати о гороскопе. Поможешь мне написать новый на неделю, пожааалуйста? У тебя всегда так правдоподобно получается! Точно тебе говорю – у тебя дар!