Пожинатель душ бесплатное чтение

Глава 1.

Марика обхватила плечи руками, чтобы не дрожать от холода. Прислушалась. В окружавшей её темноте кто-то был и усердно вынюхивал, как собака берущая след.

– Тленный, – протянул скрипучий голос, – плоть.

– Плоть! – взвизгнул другой.

– Вкусно, – согласился ещё один.

И сопение стало громче.

Марика сделала осторожный шаг назад. Потом второй. Кричать и звать на помощь она не решалась. Сквозь мрак ей не удавалось рассмотреть даже собственных рук, но по её прикидкам непонятные голоса звучали куда ближе, чем мост, где должен был находиться Бадвард. Он бы всё равно не успел добежать до неё. Если, конечно, с ним всё в порядке. Последнее, что она видела, прежде чем чёрная пелена окутала весь берег, как охотник повалил светловолосого пленника на землю.

– Сладко пахнет, – зафырчали совсем рядом, и что-то потянуло её за подол платья.

– Бад! – взвизгнула Марика, напрочь забыв о своих недавних опасениях.

Она рванулась в сторону и чуть не потеряла равновесие – так крепко кто-то держал её за юбку.

– Сладкая плоть, – ткань потянули на себя.

Марика обеими руками пыталась высвободить подол, но сил не хватало, а ветхая материя, как назло, не хотела рваться.

– Нежное мясо, – чьи-то когтистые лапы вцепились в щиколотки.

Девушка попыталась оттолкнуть от себя нападавшего и упёрлась ладонями во что-то омерзительно липкое, покрытое редкими жёсткими волосами.

Острые когти уже впивались в икры ног и бёдра, хватались за предплечья, тянули её вниз. Марика сопротивлялась. Вырывалась, отбрыкивалась как могла. А они лезли со всех сторон. Скользкие, костлявые, визжащие на разные голоса.

– Бадвард! – отчаянно закричала она. – На помощь! Бад!

Последний крик вышел сдавленным – её потянули за волосы, голова запрокинулась назад. Марика поняла, что вот-вот упадёт.

Она забилась сильнее, отдавая на борьбу последние капли сил. Уже понимая, что проиграла, но всё равно не принимая поражение.

От ужаса перед надвигающейся гибелью внутри всё индевело. Так Марике казалось. Но потом стало так морозно, что пальцы рук моментально онемели, а по спине пробежал озноб.

Противники подняли визг, чуть не оглушив им, и в один момент куда-то все делись, оставив девушку. Она стояла в непроглядной тьме и дрожала, стуча зубами, не зная, что делать, куда идти и кого звать.

Марика обернулась и, несмотря на густую пелену, в десятке шагов впереди различила какое-то движение. Как будто тени там стали гуще и плотнее. Они сложились в силуэт человека в длинном плаще, полы которого беспрестанно колыхались. От этого казалось, что фигура то приближается, то снова отдаляется, точно пульсируя.

Незнакомец беззвучно выпростал руку из-под одежд. Она оказалась такой белой, что едва не ослепила девушку, и тонкой, как засушенная ветка дерева. Марика присмотрелась и оторопела, разобрав, что никакая это не рука, а длинная рукоять косы, огромное тёмное лезвие которой поднималось острым полумесяцем над головой чужака в плаще.

– Святая Чаша Черпальщика, – пролепетала девушка.

– Их здесь нет. Есть только мы, – голос обрушился на неё камнепадом, от которого всё тело загудело, точно церковный колокол.

Марика испуганно зажала уши ладонями и зажмурилась.

– Бесполезно, – сообщил обладатель голоса, – ни один смертный не способен избегать нас, перешагнув границу собственной жизни.

Марика осторожно убрала руки от головы и подняла взгляд на фигуру перед собой. Если бы не Арника с её безумными событиями, она бы решила, что спит или сходит с ума.

– Ты – Жнец? – осторожно высказала догадку девушка, и собственный голос показался ей ничтожно слабым.

– Воистину, – согласился собеседник.

– Я… – Марика запнулась. От проскользнувшей мысли голову повело. – Я… что? Умерла?

Фигура в плаще какое-то время молчала. Капюшон, освещаемый сиянием от рукояти косы, казался пустым. Но всматриваться в него девушка побаивалась. В преданиях говорилось, что правая половина лика Жнеца – изъеденная червями человеческая плоть, а левая – волчий череп.

– Ты находишься на границе мира духов, – сообщил он, – потому что потеряла свою маску.

– Что потеряла? – словно глухая, переспросила Марика.

– Человеческий образ. Только благодаря ему всякий смертный находится в своём теле.

– Ничего себе! А как я его потеряла?

– Маску сорвало аномальным энергетическим импульсом. Люди называют это магической вспышкой.

– Колдовство, – протянула девушка и кивнула с самым понимающим видом. – То есть я всё-таки умерла?

– Если ты имеешь в виду окончательную потерю контроля над телом, то ещё нет. У тебя есть небольшой запас, – Жнец помедлил, как будто подбирал слова, – возможностей. Пока конвергенция, пусть и незначительная, существует…

– Что существует?

– Помолчи! – громоподобный возглас заставил её вжать голову в плечи. Марике даже показалось, что рукоять косы засияла ярче. – Твои вопросы мешают в определении временного пласта и подборе терминологии.

– Извини, – прошептала она и, подумав, добавила, – те. Я не очень привыкла общаться с духами.

– Удачный момент, чтобы начать, – подметил Жнец спокойнее. – У тебя осталась слабая связь с твоим телом. И пока она держится, ты ещё не призрак. А значит, можешь попытаться отыскать свою маску. И, если найдёшь, вернёшься в тело.

– Можно вопрос? – аккуратно поинтересовалась девушка. Собеседник едва заметно качнул косой. – Я никогда не видела свою маску. Не знаю, что это такое. Где и как мне её искать?

– Все человеческие маски создаются в мире духов. И, если их никто не подобрал, возвращаются в него. Твоя тоже где-то здесь, ты её почувствуешь. Это единственное, что мы можем тебе ответить.

– Так себе подсказка, – Марика осеклась, – я прошу прощения! Просто немного нервничаю. Я впервые в такой ситуации.

– Мало кому удавалось оказаться в ней дважды, – согласился Жнец. – Если собираешься идти на поиски, тебе придётся быть осторожной. Мир духов опасен для тебя. Демоны. Призраки. Многие захотят получить хоть долю той жизненной энергии, которую ты несёшь в себе. Но есть и другой вариант.

– Какой? – оживилась девушка.

– Мы обрубим едва сохраняющуюся связь с твоим телом и избавим тебя от ненужных попыток вернуться.

– Нет, – запротестовала Марика и сделала шаг назад.

– Почему? Ты всё равно однажды умрёшь. Даже если вернёшься, твоя жизнь однажды закончится новой встречей с нами. Но мы можем не откладывать её и всё решить уже здесь. Ты даже не заметишь, как оборвётся эта нить, – Жнец стукнул косой о землю, и лезвие тоже налилось бледным сиянием, от которого у Марики засосало под ложечкой.

– Нет, – девушка покосилась на оружие в руках собеседника.

– Смертный мир полон боли. Так он устроен. Его невозможно ощутить иначе. Ничего другого, кроме потерь и страданий, там не ждёт. Зачем тебе обратно? – в раскатистом голосе Пожинателя душ сквозили нотки, за которыми вполне мог скрываться искренний интерес.

– Потому что, – Марика растерялась. У неё не было аргументов, только чувства. Но такие яркие и сильные, как никогда раньше – Я хочу жить.

– Воля смертного – закон, – согласился Жнец и взмахнул косой.

Девушка даже вскрикнуть не успела. Тьма свернулась клубком, а потом взорвалась, точно хлопушка, калейдоскопом красок. От их пестроты зарябило в глазах, и Марика наугад выставила руки, пытаясь найти опору. Она схватилась за что-то холодное и твёрдое, а потом долго стояла, приходя в себя.

Постепенно кутерьма света и цвета утихла, и девушка увидела, что стоит на холме, держась за невысокое чахлое деревце. Внизу простиралась долина. Её голые серые поля сменялись полотнами лесов. То ржаво-бурыми, то грязно-бордовыми. Широкая полоса реки извивалась между ними, точно змея, которую скрутило предсмертной судорогой. Низкое тёмное небо тянулось к горизонту и там уходило наверх, стремясь от земли, а не к ней. И на фоне всего этого унылого пейзажа где-то вдалеке поднимался одинокий луч света.

Откуда-то сверху плавно, точно снежинки, опадали пепельные хлопья. Марика подставила им ладонь, но они растворялись в воздухе, так и не коснувшись её кожи.

Девушка осмотрела себя. На ней было всё то же старое платье, в котором она пришла в Арнику. Собственные руки показались ей бледными, но ощущала она себя вполне бодро. Даже озноб прошёл.

– Что это за луч впереди? – спросила Марика и обернулась.

Жнеца нигде не было видно. Она хмыкнула и пожала плечами. Без него во многом было даже спокойнее.

– И ладно, сама разберусь. Должно быть, туда мне и нужно. Иначе зачем я оказалась именно здесь?

Девушка снова посмотрела на далёкий луч света и, подобрав юбки, пошла вниз по склону холма.

***

Эйнар переступил порог дома и осмотрелся. В тесной кухне, куда он вошёл, едва помещались старый обеденный стол со стульями и лавка у стены. Белый бок печи в углу был исписан углём. Размашистый уверенный почерк старшего брата юноша узнал сразу. А вот другой, куда более убористый и скромный, был ему незнаком. Но тот, кто им владел, явно справился со своей задачей, занимаясь дешифровкой. Схема Эйнару была знакома. Когда-то Бадвард заставил его разобраться в ней.

Юноша поморщился в ответ на спазм давно пустого желудка и подошёл к столу. Среди порожних стаканов он нашёл краюху хлеба. Эйнар быстро сунул её в рот, прожевал и сел, осматриваясь. Он слишком давно не ел, чтобы такой скудный харч мог утолить голод. Но визуальный поиск ничего не дал. Никакой еды больше нигде не было видно.

Тяжело вздохнув, юноша в который раз проверил карманы штанов. Любимых семечек, конечно, не обнаружилось. Откуда им было там взяться, если тюремные надсмотрщики ещё в первый день забрали у него всё, что имелось личного. Да и конвоиры оказались щедры разве что на затрещины.

Эйнар запустил пальцы в светлые пряди и помассировал голову, пытаясь взбодриться. Ему хотелось горячую баню, свежую одежду, сытный стол, а потом завалиться спать в уютную тёплую постель на десяток-другой часов, вместо того чтобы ждать на неудобном жёстком стуле, когда вернётся брат.

Стоило об этом подумать, одна из дверей на кухню открылась и вошёл Бадвард. Из одежды на нём были только штаны. А судя по тому, как интенсивно он растирал мокрые плечи полотенцем, мыться ему пришлось холодной водой.

– Пригнал телегу? – спросил охотник.

– Угу, – протянул Эйнар, – у тебя пожрать ничего нет?

– Нет, – отрезал Бадвард, бросив полотенце на лавку.

Взяв чистую рубашку, он быстро надел её и заправил в штаны. Но юноша всё равно успел заметить свежие ушибы и ссадины на теле брата. Что бы ни происходило с ним за последние дни, передряга, похоже, была знатная. Таким измотанным Эйнар не видел старшего давно.

– Помоги мне, время поджимает, – Бадвард сел и через стол протянул к юноше левую порезанную ладонь вместе с бинтом.

Эйн взялся бинтовать, стараясь не смотреть в лицо брату. Не нравился ему безумный огонёк, горевший теперь в глазах охотника.

– Ты, может, передумаешь? – проворчал юноша себе под нос.

– Лучше не начинай, – предупредил Бадвард. – Тебя это не касается.

– Охренеть! Ты лезешь в какую-то чертовщину, а меня не должно касаться? – он не выдержал и поднял глаза на собеседника, хотя опасался его холодного взгляда. Но охотник ухмылялся. – Мир духов, серьёзно? Ты укурился, что ли, Бад?

– Не-а. И уже сутки не пил ничего крепче воды.

– Так вот оно что, непривычная трезвость.

Бадвард только хохотнул и, забрав руку, проверил надёжность повязки.

– Ладно. Допустим, ты считаешь, что они могут тебя куда-то там отправить. Но объясни зачем? – не унимался юноша. – Что за история с этой девицей?

– У нас сделка. Она свою часть закрыла, я свою – нет.

– И ради этого ты готов сигануть на тот свет?

– Репутация – хрупкая штука, сам понимаешь, – Бадвард взялся за сапоги. – Один раз заказчика обманул, и всё идёт прахом.

– Кому ты гонишь? – обиделся Эйнар. – Я тебя знаю. Ты просто так и пальцем не пошевелишь. Особенно ради юбки. Ты ведь даже имена их не запоминаешь!

– Точно. Надо спросить у Лисы, как её зовут, – согласился охотник. Он встал и пошёл за курткой, но потом снова заговорил, – слушай, младший, я дюжину лет только и делаю, что пытаюсь продать свою жизнь подороже. Всё, что хотел, я на полученные деньги уже купил. И дальше пробовать неинтересно. А тут возможность прогуляться на халяву в мир духов! Ты бывал там? Я – нет. Как можно отказаться от такого?

– У тебя совсем крыша поехала? Что тут с тобой произошло? – прошептал юноша и спохватился. – Хорошо, я понял. Тебе скучно жить, и ты нашёл новый способ пощекотать себе нервы. Ну а мне что делать?

Появление Адель на пороге дома поставило точку в их разговоре.

– У нас всё готово, – заявила ведьма с какой-то драматичной торжественностью. – А у вас?

– Идём, Аделка, – кивнул ей Бадвард. – Ты тоже, Эйн. Нечего стул задом полировать.

Они перевели запряжённых в телегу лошадей по старому мосту через реку и остановились у развалин одного из домов, куда ранее переправили ту самую рыжую девицу.

Охотник ушёл в дом, но вскоре вернулся, неся на руках завёрнутое в потрёпанное одеяло человеческое тело. За ним следом шёл Элий, от которого ещё крепче, чем прежде, тянуло благовониями.

– Охинский, я труповозом не нанимался. Хочешь похоронить Кубо, хорони сам, – Бадвард аккуратно устроил тело в телеге и поправил край одеяла, который сполз с иссушенных потемневших женских ног.

– Я тоже против, – вмешалась Адель, уловив суть спора. – Он убил Майю! Забрал Корактор. Пытался помешать нам. С какой стати тратить на него время?

– Вот молодняк, – вздохнул колдун. – Ни грамма мысли. Ну ладно, этот с ножами. Но ты же ведьма! Всю жизнь провела рядом с Арникой, должна хоть что-то понимать. Кубо был в основе проклятия, как и твоя далёкая прабабка. Когда Лотар привязал их к Арнике, всё и началось. Ни один из нас, ни даже мы с Майей, не испытали на себе того удушающего влияния, которое много лет нёс на своих плечах Якуб. Его ношу не сравнить с нашей! Он был частью города. Частью колдовства. Частью новой сути Лотара. И поверьте, не был бы ослеплён, если бы не пытался помочь нам. Да, сдался. Да отступил. Но и того, что он сделал для нас раньше, было уже больше, чем достаточно. Без него Корактор не оказался бы в моих руках. И вряд ли вы были бы сейчас живы. Мастер Лэнг имеет полное право быть в склепе, как и Майя. Хотя бы из уважения к его возрасту и силе духа.

– Ну, насчёт силы духа я согласен. Неделя, и вонять будет знатно, – ухмыльнулся охотник. – Ладно, убедил. Но в склеп сам его потащишь. Мои руки будут заняты, а два раза ходить я не намерен.

Взяв лошадь под уздцы, Бадвард потянул её за собой туда, где осталось тело Кубо.

– Совести у тебя, Охотник, ни на грош, – пожаловался Элий, шагая следом. – Полежал бы ты в гробу тридцать лет, и я бы посмотрел, как ты встанешь! Не говоря уже о том, чтобы что-то на себе таскать.

– Нет уж, я предпочитаю активный отдых, – остановив повозку, Бадвард без лишних церемоний взялся за ворот рубашки Кубо и потащил тело пекаря к телеге. – По крайней мере, они хоть весят теперь обычно.

– Потому что проклятие на них больше не действует, – пояснил Элий, наблюдая за ним. – Оно в буквальном смысле привязывало к этой земле. И оно же давало марионеткам Лотара силу и стойкость. Ты ведь заметил, какими выносливыми они были.

– А это что? – спросила Адель, что-то подняв с земли.

– Дай сюда, – потребовал колдун. Он подошёл и забрал у неё из рук предмет. Это был череп хищника, у которого осталась целой только лицевая часть. Кое-где на нём ещё сохранились куски засохшей плоти, густо замазанные чёрной смолой. – Это маска. С её помощью заклинатель управлял гончей. Существом из мира духов, которое растерзало Якуба. Призвать такое недостаточно. Его нужно обуздать. И эта маска что-то вроде намордника. Хм, сделана по всем правилам. Ты знал, что твой заказчик искусен в колдовстве?

Последний вопрос был адресован Бадварду, который как раз закончил укладывать тело Кубо в повозку.

– Ничего такого, – охотник отряхнул руки и прислонился к телеге. – Он вообще ничем не выделялся. Заурядная внешность, простые манеры. Самое обычное имя, если только настоящее. Ни один титул не смог бы так хорошо сыграть мещанина. Так что он не из благородных. Но у него полно денег.

– Может, счастливый обладатель наследства? – предположил колдун.

– Когда я говорю “полно”, счёт идёт на такое число нулей, которым из собственного кармана не разбрасываются. За ним стоит кто-то, у кого нет проблем со средствами, но кому невыгодно светиться.

– Почему ты так считаешь?

– Яхим Фьор – человек из ниоткуда, о нём никто не слышал. Никто его не знает. Но он договорился с верховным судьёй Илланта, которого так просто не подкупишь, – охотник достал нож и лениво покрутил в пальцах. – За ним скрывается кто-то очень властный.

– Может, церковники?

Бадвард отрицательно покачал головой.

– А мне показалось, что эти, которые меня сюда привезли, какие-то фанатики, – произнёс Эйнар погромче, чтобы привлечь к себе внимание.

– С чего ты взял?

– Их главный сегодня утром перед остальными речь толкал про новое пришествие. Ну, вроде тех, что всякие ненормальные на площадях устраивают ради монеты.

– Ерунда, – отмахнулся охотник. – У церковников свои люди. Они к нам за услугами не ходят.

– Значит, кто-то из дворян? – не унимался Элий.

– Бери повыше, – неохотно протянул Бадвард. – Значительно выше.

Эйнар во все глаза уставился на брата, но тот, как нарочно, не смотрел в его сторону, слишком занятый своим ножом.

– Ладно, едем, – оживился охотник и быстро забрался на козлы. – Элий, где твой пацан?

– Я отправил Иво за травами для обряда. Можем его не ждать.

– Отлично, – Бадвард наклонился и протянул руку ведьме, – давай ко мне, Аделка. Прокачу с ветерком.

Она охотно приняла предложение и полезла к нему, оставив Эйнару и Элию места сзади, вместе с трупами. Юноша готов был поспорить, что брат нарочно позвал её.

До склепа они доехали быстро. В тесной Арнике расстояния были небольшими, а Бадвард не жалел лошадей, погоняя их вожжами и прикрикивая. Он спешил и даже не пытался этого скрывать. Так что чинной процессии не вышло.

У входа в крипту охотник зажёг заранее приготовленный факел и вручил его ведьме. Она пошла первой, освещая остальным дорогу.

Эйнару досталось место в конце. Он тащил тело пекаря под мышки, помогая Элию, и старался не смотреть на распоротое горло убитого. И без того было тошно. То ли от голода, то ли от напряжения, его мутило. И чем дальше они продвигались по пыльным коридорам склепа, тем сильнее.

Юноше случалось бывать в криптах вместе с братом неоднократно. Поначалу ему, как и многим, было жутко от таких походов. Но Бадвард, не делавший скидки ни на какие слабости, быстро отучил его бояться. И Эйнару казалось, что он давно перешагнул через все эти суеверия, но вот теперь ему снова было не по себе. Постоянно хотелось обернуться. Постоянно казалось, что кто-то идёт позади. Вздыхает. Дышит в затылок. Перешёптывается. А переходы всё тянулись, как будто их копали до самых стен Ценна.

В погребальной камере они тоже задержались. Пока спорили, куда положить тела и как устроить, Эйн, стоя в стороне, тайком разминал ладони, чтобы хоть немного оживиться.

Обратный путь тоже оказался небыстрым. Они зачем-то свернули в одну из камер, где среди саркофагов на полу лежало изуродованное тело. Ведьма перешагнула через порог, но дальше идти так и не решилась. Встала у стены, уцепившись взглядом своих недобрых чёрных глаз за труп.

– Что ты там выискиваешь? – поинтересовался Элий, глядя, как Бадвард ворошит ногой хлам на полу среди гробов.

– Какое-нибудь оружие.

– Загляни в кузню.

– Там ничего. Ярда накануне опять всё изничтожил.

– То немногое, чем он был способен досаждать Лотару, – Элий согласно кивнул. – Но ты зря тратишь время. Тут ничего храниться не может. Боевая сталь нарушает колдовской фон и способна создавать в нём непредсказуемые искажения.

Эйнар заметил, как старший брат, уходя, поднял что-то с пола и сунул в карман. Юноше показалось, что это белое кружево, которому неоткуда было взяться в старом склепе.

– Остальных тоже не мешало бы сюда отнести, – заметил Элий, когда они вышли из крипты.

– Без меня, – Бадвард закрыл скрипучую дверь. – Я и так сделал больше, чем должен был.

– Это вопрос практичности. Проклятия только в сказках исчезают от взмаха волшебной палочки. А по сути, они изменяют структуру мира и весьма инертны. Золотая Арника ещё существует, пусть и без Лотара. Потребуется много лет, чтобы она распалась. Я не знаю, как она может подействовать на тела горожан. И что с ними может произойти. Кубо ведь неслучайно хоронил всех пришедших в город. Пусть и частично.

– Что значит частично? – поинтересовался охотник.

– Голову отделяли и вместе с личными вещами закапывали на погосте. Чтобы накрепко связать человека с абрисом после смерти. А тело сжигалось в пекарне. Затем кости вынимались. Часть отправлялась на мельницу, а другая полагалась Якубу для растопки.

– Зачем на мельницу? – бледным голосом спросил Эйнар, и тут же пожалел о своём вопросе.

– На муку, – пожал плечами колдун. – Её добавляли в местный хлеб.

Юноша попытался сдержать спазм, но на этот раз ничего не получилось. Он едва успел нагнуться к кустам, как его вывернуло тем немногим, что было в желудке. Бадвард покачал головой, глядя на откашливающегося брата.

– Нормальная реакция, – пожал плечами Элий. – Хоть у кого-то. А то на ваши равнодушные рожи смотреть противно.

Относить оставшиеся тела в склеп Бадвард так и не согласился, и они вернулись на берег реки к разрушенному дому. Его подвал, больше напоминавший винный погреб, оказался жилым. Там стояли две кровати, на одной из которых лежала рыжеволосая виновница всей кутерьмы. Вокруг неё были расставлены курильницы и густо дымили.

Эйнар присел в стороне от них, прямо на ступени лестницы. Адель дала ему свежей воды, но это не сильно помогло. Голова у него по-прежнему кружилась, и он готов был отдать что угодно, чтобы поскорее оказаться на свежем воздухе и как можно дальше от всей этой бесовщины.

– Птичка, ты с ведьминым студнем сама справишься? – деловым тоном осведомился Элий.

– Уже, – откликнулась Адель.

Она сидела вместе с Иво в другом конце помещения. Нечёсаный пацан прямо на полу шинковал травы большим ножом. Ведьма собирала их в котелок и разминала пестиком с таким видом, как будто занималась самым опасным делом на свете.

– Добро, – кивнул колдун и, аккуратно откинув длинные кудри за плечи, с кряхтением опустился на колени. – А ты, сорвиголова, раздевайся пока.

– Зачем? – Бадвард с подозрением посмотрел на Элия, чертившего мелом символы на плитах пола.

– Выкладывай свои ножи. И вообще всё, что есть металлического. Куртку снимай. Я так понимаю, она у тебя армированная. Я же говорил, колдовство не дружит со сталью.

– Ремень не отдам, – заявил охотник.

– Это почему?

– Я не готов встречать проблемы со спущенными штанами.

Колдун прыснул сухим смешком.

– Таким манером ты их вообще можешь не встретить. Провести тебя на тот свет будет той ещё задачкой. И чем меньше препятствий, тем лучше.

– Бад, давай поменяемся. У меня деревянная пряжка, – предложил Эйнар.

Бадвард кивнул и, подойдя, начал выкладывать на ступени рядом с братом все клинки и ножны к ним.

– Значит, это правда? Я не ослышался? – напряжённо зашептал юноша, пользуясь моментом и пытаясь поймать взгляд брата.

– Не знаю, что ты слышал, – отрезал охотник.

– Ну, про заказчика… Ты думаешь, нами корона заинтересовалась?

– Нет, Эйн, думаю я совсем о другом, – Бадвард наклонился к брату и заговорил тише. – У нас тут намечается одно очень интересное дело. И такой куш, поверь, никому из клики никогда не снился. Ты спрашивал, что тебе делать. Так вот, до моего возвращения всеми силами будешь помогать вон тем троим искать книгу.

– Я? – удивился юноша.

– А что, у тебя другие планы? Хочешь к матери обратно под крыло?

– Вот ещё, – нахмурился Эйнар.

– Значит, мы друг друга поняли, – Бадвард забрал у брата ремень и повысил голос, обернувшись к колдуну. – Допустим, я нашёл Марику. Что дальше?

– Вам нужно будет добраться до Источника Жизни. Это единственный путь в смертный мир, – откликнулся Элий, закончив свою часть работы. – Я читал, что с этим всё просто. Источник виден издалека, не промахнёшься. Отыскать твою рыжую будет потруднее.

– Так она тоже, наверное, к Источнику пойдёт?

– Да, но к нему много путей. И не все короткие. В мире духов нет понятия “прямо”. Как нет “здесь” и “сейчас”. У каждого свой маршрут.

– Не усложняй, – отмахнулся охотник. – Лучше скажи, как я пойму, что время на поиски у меня заканчивается?

– Боюсь, что никак. В мире духов всё иначе. Ты не сможешь понять, сколько провёл там часов или дней. Как и не сможешь ощутить, что твой срок подходит к концу. Всё произойдёт само собой. Ты просто очнёшься в этом подвале, как после сна. А сейчас вставай сюда, – колдун приглашающе указал в центр начерченного на полу круга.

Как только Бадвард занял место, к нему подошла Адель и протянула глиняную чашку. Принюхавшись, охотник поморщился.

– Ты знаешь, чем это пахнет? – поинтересовался он.

– Ага. Местью за то, что напоил меня, – улыбнулась ведьма, но без ехидства. И потом с затаённым беспокойством следила, как Бадвард пьёт содержимое.

– Сделай что-нибудь поприличнее к моему возвращению, – он осушил чашку залпом и вернул её Адель. – Или хотя бы закуски раздобудь.

– Бад, спасибо, что помог с телом Майи, – сказала она тихо, опустив глаза. – Да и вообще. Что оставался человеком.

– Так вот как люди себя чувствуют на собственных похоронах, – ухмыльнулся охотник.

“Удачи”, – одними губами пожелала Адель и отошла от него, освободив место Элию.

Колдун медленно пошёл по нарисованному кругу, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. От трав, которые подбросил в курильницы Иво, поднялся дым. И в тесном подвале стало совсем нечем дышать.

Эйнар поднялся со своего места и подобрался поближе к ведьме. Она стояла, сцепив пальцы на груди в замок, и тоже что-то нашёптывала.

– Что он делает? – тихо спросил у неё юноша.

Она вздрогнула и посмотрела на него вопросительно. Сначала с заметным неодобрением, но потом как будто приняла какое-то решение и смягчилась.

– Полотно нашего мира слишком тугое. Вроде мелкого сита, которое не пропускает крупные зёрна. Так оно не пропускает живых на тот свет. Нужно его надорвать. Или убедить, что твой брат мёртв, – пояснила она едва слышно.

– Но он же не мёртв, – Эйнар закашлялся от очередной порции дыма, что поднялся стараниями Иво.

– Откуда тебе знать? Не всё, что ходит и говорит, живо, – в чёрных глазах ведьмы юноше почудился злой сарказм.

Голос её плыл, и Эйнару показалось, что ещё немного, и ему снова станет плохо. Голову вело, ноги дрожали, и он едва различал силуэт брата сквозь сизые клубы дурмана. Хотя, возможно, дело было не в запахе трав, а в том дрянном хлебе, который он взял со стола. И от мысли о котором его мутило.

Юноша попятился к лестнице и начал подниматься по ней. Ему нестерпимо хотелось на свежий воздух. И, может быть, даже лечь лицом прямо в холодную траву. Почему-то последняя мысль казалась особенно привлекательной.

– Стой, не открывай люк! – закричал нечёсаный мальчишка, когда Эйнар взялся за крышку. – Ты всё испортишь.

Юноша обернулся и увидел, как вокруг Бадварда разрастается пламя. Его языки появлялись прямо из-под ног охотника и, обвивая его, точно змеи, ползли вверх по телу. Он поднял руки, глядя на свои ладони, которые полыхали ярко, как праздничные факелы. И при этом казался поразительно спокойным, как будто не его жгло пламя.

– Воу! А вот это… – начал Бадвард.

Пламя вспыхнуло ослепительно и тут же угасло.

Но охотника в круге уже не было.

– Костлявый зад Жнеца, – первой высказалась ведьма, осматриваясь по сторонам. – Так и должно было произойти?

– Бад? – Эйнар, забыв о головокружении, сбежал вниз по ступеням. – Что за дерьмовые шутки? Где он?

– Да, – глухо откликнулся Элий, тоже осматриваясь. Вид у него было озадаченный. Но почувствовав на себе взгляды присутствующих, он тут же подобрался. – Всё именно так и должно было случиться.

Глава 2.

Мир духов не знал ветра, но трава всё равно качалась, точно под его порывами. И звонко шелестела. Как будто стальные прутья. Марика осторожно притронулась к ближайшей былинке. Та была жёсткая, точно железная. Идти через такие заросли – не то что платье, ноги в кровь изранить.

Девушка проводила взглядом тропу, которая огибала стальное поле. Та тянулась к лесу. Он выглядел, если не мёртвым, то погибающим. Огромные деревья стояли без листвы, кора казалась бурой от лишайника. Не слишком воодушевляющее зрелище, но других вариантов, как идти вперёд, к лучу, у Марики не имелось.

Она отправилась по дорожке, обходя поле и прислушиваясь. Судя по возне, в траве всё-таки что-то водилось. И догадки о том, что это может быть, бодрости не добавляли.

Под сенью леса оказалось глухо. Громоподобные раскаты, то и дело звучавшие в отдалении, стихли. Шелест и шуршание прекратились. Единственное, что слышала Марика, как чавкает под ногами земля.

Болото. Опять. От воспоминаний о топи, в которую она угодила в Арнике, ей сделалось не по себе. А ведь вытащить теперь будет некому.

– Нужна слега, – сказала Марика вслух и стала осматриваться.

Даже в кусты заглянула в поисках подходящей палки. Всё было напрасно, но она так увлеклась, что не заметила человека, бредущего к ней навстречу.

– Эли? – окликнул он. И, когда девушка подняла голову, живо замахал руками. – Эли!

– Патрик, – она замерла на месте, глядя, как сухопарый юноша продирается сквозь заросли.

– Наконец-то нашлась, – он остановился отдуваясь. – Ну ты и заставила меня побегать!

– Ты меня искал? – нахмурилась Марика.

– Разумеется! Ты же моя невеста, – напомнил юноша. – Хоть и ведёшь себя хуже некуда. Но об этом потом. Идём скорее!

– Куда?

– Домой, конечно. Нужно срочно возвращаться, – остроносое лицо Патрика сделалось недовольным. – Ты хоть знаешь, что случилось, пока ты неизвестно где и с кем шляешься?

– Я не шляюсь! – возмутилась она и тут же осеклась. С подозрением посмотрела на собеседника. – Что ты имеешь в виду?

– О тебе и так невесть что в городе болтают, а ты горазда им новые поводы давать, – от возмущения на бледных щеках юноши даже румянец проступил. – Позоришь и себя, и меня.

– Да при чём тут ты? – не выдержала Марика. – Я спрашиваю, случилось что?

– Отчима твоего мёртвым нашли, – скорбным голосом сообщил Патрик. – Все на ушах. Юлиана там одна, а ты пропала. Я с ног сбился, с полудня круги нарезаю. Каждого спросил, не видел ли тебя кто. Думаешь, приятно было их намёки в ответ выслушивать?

– С полудня? – повторила она озадаченно. – Не может быть…

– Ещё как может! – Патрик поднял взгляд к небу в поисках солнца. Увидев серое полотно туч, насупился. – Постой, а что это? – он растерянно заозирался, как будто только теперь заметил лес вокруг. – Где мы?

– В мире… мёртвых, – медленно протянула девушка, осенённая догадкой.

– Что за чепуха? – запротестовал юноша. – Как я мог тут оказаться? Я ведь шёл через чащу, а потом…

– С тобой что-то случилось? – Марика изменилась в лице. – Патрик, твои руки!

Он быстро поднял ладони, ставшие настолько бледными, что сквозь них было видно землю.

– Что это такое? – в панике воскликнул он. – Что происходит?

Юноша хотел ухватиться за Марику, но его пальцы прошли сквозь её запястье. Попытка девушки удержать его за ворот холщовой рубашки тоже оказалась безуспешной. Тело Патрика растворялось в воздухе, точно утренний туман в тёплых солнечных лучах.

– Эли, не оставляй меня! – он снова и снова цеплялся за протянутые к нему ладони Марики, но ничего не получалось.

Его голос слабел и таял вместе с образом.

– Я с тобой, я тут, – уверяла она, хотя уже едва могла разобрать отчаянные крики.

– Не хочу исчезать, – застонал он. – Умоляю, Эли!

Его лицо исказилось от ужаса.

– Сделай что-нибудь, – последние его слова были тише майского ветра.

И видение пропало.

– Патрик, – Марика прижала пальцы рук к губам.

Какое-то время ей казалось, что она всё ещё слышит его умоляющий крик. Но это был шелест сухостоя, от которого мурашки пошли по коже.

– Святая Чаша, – выдохнула она тихо и зажмурилась.

От ощущения бессилия ей сделалось жутко. Не только потому, что она не смогла помочь юноше. Мысль о собственной подобной кончине буквально парализовала её. Всего пара мгновений и её не станет?

Марика вся съёжилась. Земля как будто уплывала из-под ног. Воздух сделался пустым.

– Уже? – пролепетала она испуганно, глядя на свои руки. – Нет, пожалуйста.

– Ты чего там бормочешь, крошка?

Вздрогнув, девушка быстро обернулась.

Обладателем приятного низкого голоса оказался крепкий рослый мужчина. Он стоял всего в паре десятков шагов от неё, браво заложив руки за широкий ремень. Фасон его одежды заметно устарел и выдавал в незнакомце не то бродячего солдата, не то ещё какого-то наёмника прежних времён. Шляпы у него не имелось, штаны были заправлены в ботфорты, ворот рубашки небрежно распущен.

На вид бродяге было около сорока лет, но он с таким юношеским азартом разглядывал её, что Марике сделалось не по себе.

– Заблудилась, куколка? – поинтересовался незнакомец фривольно. – Могу проводить.

Отец ей всегда говорил, что с теми, кто представляет возможную угрозу, держаться следует спокойно и вежливо. Поэтому Марика приосанилась, чтобы казаться увереннее.

– Спасибо, но я знаю дорогу.

– Оно и видно, – незнакомец сощурил и без того лукавые глаза. – Топаешь прямёхонько в болото. Или тебя на обед демоны приглашали?

Девушка невольно покосилась на тропинку, по которой шла до встречи с Патриком. В густых тенях между деревьями мерещилось движение огоньков. Были это глаза или в мире духов тоже водились светлячки, она не знала.

– Если не хочешь, чтобы от тебя осталась пара очаровательных косичек, придётся заложить небольшой крюк со мной. Моё имя – Войтех. А тебя как звать?

Он протянул руку и цыкнул, столкнувшись со смятением на её лице.

– Да не бойся, фрейя. Не обижу я тебя.

Марика нахмурилась, присматриваясь к новому знакомому. Должно быть ей настолько хотелось принять желаемое за действительное, что черты бродяги как будто казались знакомыми. Но уже в следующий момент, когда он устал улыбаться, видение исчезло.

– Вы – призрак, господин Войтех? – осторожно спросила она наконец.

– Ясное дело, а кто ж ещё? Демоны с тобой любезничать не стали бы.

– И правда, – согласилась девушка, делая вид, что и сама это знает. – Я – Марика.

– Чудесное имя, тебе очень идёт. Так что, вперёд?

– Показывайте дорогу, – Марика кивнула, но не двинулась с места, давая понять, что не собирается принимать предложенную руку.

Она была готова к тому, что бродяга обидится. Но он только весело хохотнул и двинулся вперёд через кусты.

***

Бадварду никогда раньше не приходилось видеть такой бездонной тьмы. Значит, колдун всё-таки справился с задачей. Где ещё может быть так адски мрачно, если не на том свете? И так невозможно холодно.

Он хотел привычным движением запахнуть куртку, но вспомнил, что оставил её в подвале.

– Мать твою, Охинский, – высказался охотник.

– Мать, – повторила за ним темнота и завозилась, – вкусно, плоть.

Бадвард был совсем не в том настроении, чтобы разбираться в деталях. Поэтому просто отвесил тьме пинка, ориентируясь на скрипучий голос. Мысок сапога встретил тугое сопротивление тела, и кто-то болезненно взвизгнул.

– Плоть, – пискнул другой голос откуда-то из-за спины.

Охотник развернулся и двинул уже каблуком. Для надёжности.

Тьма обиженно запричитала, зафыркала и утихла, как будто смирилась. Бадвард даже успел подумать, что его испугались, когда сделалось так морозно, что прежний холод показался ему лишь лёгкой свежестью. Даже вены и кости заломило.

– Хозяев подобает уважать, – сообщил рокочущий низкий голос и из темноты возник силуэт в развевающемся плаще.

– Каждый мой пинок был полон уважения, – заверил охотник, скользнув взглядом по острому лезвию огромной косы, что поднималось над головой тёмной фигуры.

– Ты – Бадвард из рода Хольтов, прозванный Чёрным Кречетом, – сообщил голос.

– Ну, я, – он покрепче стиснул челюсти, чтобы не стучать зубами от холода, и выше вздёрнул подбородок.

– Это не вопрос, – заметила фигура с косой. – И ты пришёл не в свой срок.

– Да знаю. Дело есть.

– Следуй за нами.

Фраза прозвучала так, точно у Бадварда был выбор. Но он даже открыть рта не успел, как мир совершил скачок с ног на голову, а потом обратно. От такого кульбита желудок чуть не выпрыгнул через горло. Охотник с трудом сглотнул и только потом осмотрелся.

Они оказались в комнате без окон и дверей. Больше всего она напоминала склеп. Стены, пол и потолок были выложены серым камнем. И даже большой камин, в котором горел бледный белый огонь, казался каким-то ненастоящим.

За длинным дубовым столом сидел хозяин помещения. Его плащ, словно сотканный из теней, беспрестанно развевался. Провал капюшона казался пустым, а кисти рук, аккуратно положенные на столешницу, были тонкими и белыми, как кости. Позади него, бережно прислонённая к стене, стояла коса.

– Садись, – пророкотал хозяин.

Бадвард кивнул и занял свободный стул напротив собеседника. Что-то ему подсказывало, что выбора у него, как и в прошлый раз, всё равно нет.

– Смертные называют нас Жнецом. Пожинателем душ. Одним из трёх великих начал и стражем мира духов.

– Вас? – охотник приподнял бровь. – Я больше никого здесь не вижу.

– Мы вне места и времени. У нас нет личности. Мы больше, чем одно.

– А, – протянул Бадвард понимающе. – Вот тебе непросто с самим собой договориться, наверное.

Повисла пауза.

– Ты не сможешь постичь нашей сути, – благосклонно пояснил Жнец.

– Тогда давай сразу к делу.

– Да будет так, – дух сделал лёгкое движение костлявой рукой, и на столе появился кувшин из чернёного серебра, два кубка и широкое блюдо с горкой белого печенья в форме единорогов. – Мы знаем, что ты хочешь попасть в мир духов. Но сделать этого не можешь, пока не настал твой час. Таков порядок. И в то же время, желание смертного – закон. Поэтому я предлагаю тебе испытание. В этом кувшине – вино нашего мира. Мы будем пить его с тобой до конца. Выдержишь, путь тебе будет открыт. Нет – навсегда потеряешь себя.

– Хо, да ты мне пьяное соревнование предлагаешь? – Бадвард осклабился. – Это по адресу!

– Не спеши, – предупредил Жнец. – Сначала испробуй. После первого кубка у тебя будет шанс отказаться от испытания. И ты вернёшься в бренный мир и своё тело. Но если примешь наше предложение, назад пути уже не будет.

Пожинатель душ наполнил из кувшина кубки. По комнате разлился такой крепкий спиртной запах, как будто разом открыли десяток бочек.

Бадвард взял один из бокалов. Тот оказался неожиданно тяжёлым и холодным. Напиток в нём чернел смолой.

– А я-то думал, что пробовал уже всякое, – признался охотник и залпом выпил содержимое.

Оно огнём опалило горло и прошло по всему телу испепеляющей волной. Тяжело ударило в затылок. Голова закружилась. Все мышцы свело судорогой, а потом отпустило. Тело стало мягким и слабым, как будто его прогнали через жернова. Бадвард закашлялся, пытаясь сделать вдох.

– Каков твой ответ? – спросил Жнец.

Охотник шмыгнул носом и поднял взгляд на собеседника.

– Наливай!

Хозяин опрокинул свой бокал в провал капюшона и следом поднёс к нему печенье с блюда. Бадвард видел, как оно прямо в воздухе рассыпается на крошки, которые тонким потоком бесследно исчезают в бездонной темноте головного убора духа.

– А чего это ты в один капюшон закусываешь? – поинтересовался охотник.

– Потому что ты не можешь употреблять пищу нашего мира. Она губительна для тебя. Пока что.

Жнец снова наполнил кубки и поднял свой.

– За твоё здоровье пить бессмысленно. Тогда за гостеприимство, – сказал охотник и выпил.

От вина слабость тяжёлой волной разлилась по телу, и в затылке сдавило так, что Бадвард невольно уронил голову на грудь. Даже упёрся ладонями в стол, чтобы не упасть. Когда вихрь головокружения немного утих, он потёр лицо руками и поднял взгляд на собеседника. Тот без единого хруста поглощал единорогов одного за другим.

– Нутк, – оказалось, что язык уже слушается гораздо хуже, чем охотник предполагал. Прокашлявшись, он предпринял новую попытку, – так, чем, говоришь, ты здесь занимаешься?

– Мы встречаем смертных на границе миров. Следим, чтобы они успешно завершали свой земной путь. Приносили из бренного мира крупицы драгоценного знания о жизни.

– Что тебя интересует? Давай расскажу.

– Всему свой срок, – наставительно пророкотал Жнец.

– Да брось, всё равно же сидим и ничего не делаем, – отмахнулся Бадвард и осмотрелся. – А что у тебя за отметины на стене?

Он кивнул на стройные ряды засечек, сделанных прямо по камню вокруг камина. Их было много. Очень много.

– Веду счёт, – скупо пояснил хозяин.

Он разлил вино по бокалам и, опустошив свой, стал терпеливо ждать, пока человек на другом конце стола справится с эффектом от выпитого. На этот раз Бадварду потребовалось куда больше времени.

– Раз ты сам предложил, – произнёс Пожинатель душ, – ответь, почему ты пришёл за Элизабет Рейнхарт?

– За кем? – нахмурился Бадвард, безуспешно пытаясь занюхать напиток рукавом собственной рубашки.

– Рыжеволосая девушка. В определённых случаях называется чужим именем. Марикой.

Охотник прищурился. Затуманенная хмелем голова отказывалась с ним сотрудничать.

– А! Лиса, – наконец, справился он. Ухмыльнувшись, потёр переносицу. –

Элизабет, значит. Хм. Что ж ты палишь чужие пароли-явки?

Возникла пауза. Жнец поднял костлявую руку, и на конце его пальца вспыхнул бледный огонёк.

– Пароли, записанные на бумаге, горят. Но как можно спалить то, что лишь сказано? – пророкотал он медленно. – Смысл твоих слов ускользает.

– Тебе не понять нашей сути, – довольно ввернул Бадвард.

– Подлинно. И нам неясна причина, по которой ты решился рискнуть собственной жизнью.

– Да как те сказать, – охотник задумчиво покрутил в пальцах кубок. – Понимаешь, губы.

– Губы?

– Они у неё… – Бадвард помассировал виски, готовясь к изложению мысли, – короче… видел бы ты, как она их облизывает, не спрашивал бы.

– Почему?

– Приятель, по тому, как женщина облизывает губы, можно многое о ней сказать.

– Воистину?

– Точно те говорю. Моя теория ещё ни разу не подводила.

– Интересно.

– Могу рассказать. Но сначала выпьем. Наливай за знакомство!

– Если ещё выпьем, наша беседа вряд ли продолжится, – предупредил Жнец.

– Накатило, – с пониманием кивнул Бадвард.

– Нет, речь о тебе.

– А я в порядке. Чего ждём? Мне ещё побрякушку идти искать!

Получив свой кубок полным, охотник без промедления выпил вино и с закрытыми глазами откинулся на спинку стула. Он уже не пытался сопротивляться хмелю и просто ждал, пока обжигающая буря в теле уляжется.

– Ну, у тя и пойло, – сказал Бадвард и не узнал собственный голос. Тот был совсем низким, хриплым и звучал точно со стороны. – Сам делаешь? Ты бы предложил Занозе из Йольберга. В Трухлявом её найдёшь. Если скажешь, что от меня, она тебе цену достойную даст. Расходиться будет на ура!

– Ты неплохо держишься, – отметил Жнец.

– Да я кого угодно перепить могу. Но мой тебе совет, никогда, слышишь, никогда не мешай десятилетний ценнский с костянкой и дурманом сразу. Это лишнее, – он вздохнул и задумался. – А может, лишними были те две девки. Неважно! Я тебя предупредил. Поначалу весело, но отходить будешь долго.

– Мы давно за тобой наблюдаем, – тяжело пророкотал великий дух, и Бадвард поднял на него удивлённый взгляд. – Скажи, зачем ты всё это делаешь с собой?

– Жизнь – дерьмовая штука без развлечений, – ухмыльнулся охотник.

Жнец молчал, как будто что-то обдумывал.

– После столкновения с тем, кто называл себя Лотаром, у тебя очень мало жизненных сил, – заговорил он наконец. – Ты потратил почти весь свой запас, чтобы пробиться сквозь его защиту.

– И топор, – добавил Бадвард. – Хороший.

– Тебе не хватит остатка на путь через мир духов, – продолжил собеседник, игнорируя его замечание. – Мы даём тебе последний шанс передумать и вернуться.

– Те какая разница, когда и как я сдохну? Ты ж вроде беспиз… беспристрастный.

– Каков ответ? – Жнец замер, держа в руке уже наполненную чашу.

– Да не ссы, не впервой. Давай сюда кубок, – Бадвард забрал напиток и поднёс к губам.

– А тост? – остановил его собеседник.

– Ты серьёзно?

– Уже тон задал, – признался хозяин.

– Лан, – вздохнул охотник, собираясь с мыслями. Он с лукавой улыбкой посмотрел на свой кубок. – За успешный рейд.

Выпив вино до дна, Бадвард осторожно поставил чашу и замер с опущенным взглядом.

Тело не слушалось несмотря на все его попытки. Оно стало настолько тяжёлым и горячим, что даже вдох давался с большим трудом. Перед глазами стояла непроницаемая пелена. Звуки слились в неясный шум.

Он уткнулся лбом в собственные руки.

– Поехали дальше, – упрямо прошептал Бадвард и затих.

– Конец, – выпив вино из своего кубка, Жнец отправил в провал капюшона новую порцию единорогов.

***

Эйнар убедился, что огонь в топке полыхает вовсю, и сел на лавку около печи. Поёжился. Его знобило, а желудок от голода едва ли не сворачивался узлом. Но пробовать что-то ещё в этом доме юноша не решился бы. Хватило и той горбушки хлеба, что он взял, когда ждал брата.

Из подпола выбрался Иво. Руки у него были заняты банками. Выгрузив их на стол, он открыл одну из них и ложкой начал есть содержимое. Похоже, это было грушевое варенье.

Эйнар нахохлился ещё больше и отвернулся.

– Многие чувствуют слабость и голод, когда впервые сталкиваются с колдовством. А в Арнике оно особенно сильно, – сказала Адель, занимаясь у плиты ужином. – Скоро будет чай. Согреешься.

Он благодарно кивнул. Несмотря на скверное настроение, грубить черноглазой ведьме не хотелось. Эйнар задержался на ней взглядом и, поймав ответный, почувствовал, как от волнения опалило щёки.

– Что ему твой чай? Я принёс кое-что покрепче, – Элий тоже выбрался из подпола и помахал непочатой бутылкой. – Наконец-то! После стольких лет ожидания. Давайте садиться.

Адель поставила сковородку прямо на стол посреди тарелок, и Иво, не дожидаясь остальных, первым забрал себе порцию ещё скворчащей яичницы с ветчиной.

– После тебя, – Эйнар кивнул ведьме, уступая ей черёд.

– Без церемоний, – колдун победил бутылочную пробку и наполнил свой стакан вином. – За свободу!

Он сделал глоток и скривился. Принюхался к напитку. Тоскливо взглянул на бутылку.

– Кислое? – спросила Адель.

– Да это даже не вино. Сама попробуй! – предложил Элий. Ведьма повела носом над протянутым стаканом и отодвинулась.

– Ну уж нет. Сам допивай такую мерзость. Где ты её взял? Там же полно нормальных бутылок. Бад говорил, запасов на десять лет вперёд.

– Было, – возразил колдун. – Проклятие рассеивается быстрее, чем я думал. А вместе с ним и связывающие чары золотой Арники. Без них вино в подполе не больше, чем давно испортившаяся дрянь. Морок заставлял верить, что ты пьёшь молодое красное или душистый бренди. А не это Лотаровское зелье.

– А еда? – насторожился юноша, который уже собирался отправить в рот первую порцию яичницы.

– Это совсем другое. Кроме хлеба и напитков, всё остальное можно смело употреблять, – колдун с энтузиазмом принялся за еду. – Давайте вернёмся к разговору о тех фанатиках. Ты упоминал, что они обсуждали какое-то пришествие. Может, запомнил подробности?

– Да не знаю, – огрызнулся Эйнар и тут же осёкся под взглядом Адель. – Про какой-то ключ, врата и жатву. Вот её несколько раз упоминали, да. Как будто это особенно их волновало.

Элий перестал есть и поджал тонкие губы. Над столом повисла тишина. Даже Иво отвлёкся от своей тарелки и внимательно следил за выражением на бледном лице отца.

– Ты всё поняла, ведьмочка? – спросил колдун.

– Более-менее, – призналась та. – Только мне казалось, что час Жатвы ещё не наступил. По подсчётам моего рода до него не меньше сотни лет.

– Ну, это ты Великой Тройке в день пришествия рассказывать будешь. В любом случае, если Яхим Фьор отправился к Вратам, я собираюсь туда же.

– Подождите! Я ничего не понимаю, – вмешался Эйнар.

Элий вздохнул и послал просящий взгляд Адель.

– Великая Тройка – это три древних духа, – терпеливо пояснила та. – Черпальщик, Жнец, Творец. Первый – привносит жизнь в мир. Второй – её забирает. Третий – закон и порядок, по которому все мы существуем. Раз в тысячу лет отпираются Врата, и духи нисходят в смертный мир. Тогда и начинается время Жатвы. Время необратимых, фатальных перемен. Но тот, кто станет для духов проводником, их адепт, получит новую власть и вечную жизнь.

– Адепт открывает Врата с этой стороны, – добавил колдун. – И ему нужен ключ. Им является та колдовская книга, на которую любезно обменяли тебя. Пришёл час Жатвы или нет, но Яхим Фьор, похоже, в него верит. И отправится с Корактором к Вратам. Так что я собираюсь его там встретить.

– Когда? – быстро спросила Адель.

– У нас не так много времени в запасе, – Элий задумчиво почесал подбородок. – Если они хотят открывать Врата, им потребуется подготовиться. Собрать людей и материал. Он явно в курсе того, что требуется делать. Так что если мы выдвинемся завтра утром, то поспеем к сроку. Хвала Храмовнику, Лотар знал, где выбрать место своего гнездовья. Врата в горах, в нескольких днях пути отсюда.

– А что с Марикой? Оставим её здесь?

– В моём подвале куда безопаснее и надёжнее, чем в дороге. Закроем люк, и пускай лежит, пока не придёт в себя, – он хмыкнул.

– Подождите! Как завтра утром? – вмешался Эйнар. – А мой брат?

– Вот именно ради него тебе и стоит задуматься о книге. Колдовство непредсказуемо. И без Корактора я не могу гарантировать, что всё пройдёт гладко. Поэтому, если тебе не плевать на судьбу родственника, ты нам поможешь. Что и твой брат обещал, кстати сказать. В остальных присутствующих я не сомневаюсь. И не рискнул бы противиться их желанию поехать со мной.

Адель в ответ одарила колдуна короткой снисходительной улыбкой.

Ещё два дня назад Эйн рассмеялся бы им в лицо. Но после того, что он видел в подвале, после того, как на его глазах исчез старший брат, юноша не осмелился бы назвать этих людей мошенниками.

Да и что ещё оставалось? Бадвард требовал им помочь. А вставать в позу и портить с ним отношения ещё больше Эйнару не хотелось. Он был уверен, что брат не простил ему Иллант, разве что слегка прикрыл глаза на произошедшее. И случись новый инцидент, ссора между ними вспыхнет с новой силой. А в таких случаях старший бывал не просто недоволен. Он злился! И то, как делал это Бадвард, пожалуй, не умел больше никто из их окружения.

Надеяться на то, что он не вернётся, тоже было глупо. Эйнар не рискнул бы возвращаться один к Охотникам. А значит, ему пришлось бы ехать к матери и объясняться с ней. И, конечно, врать, чего Эйн очень не любил делать. А говорить правду о том, как и где он бросил брата, было бы стыдно.

Поэтому Эйнар просто смирился.

После ужина он поскорее улизнул от компаньонов, чтобы остаться одному.

Юноша зашёл в спальню, которую до этого видел только краем глаза, и прикрыл за собой дверь. Окинул комнату взглядом. На кровати среди подушек и мятого одеяла лежали женские чулки и Йольбергский альманах.

– Сделка у него, ага, – проворчал Эйнар себе под нос.

Подойдя, он сел на край постели и выудил из-под неё седельную сумку брата. Первым делом проверил наличие кошелька и его содержимого. Впечатлённо присвистнул. Не задумываясь, юноша забрал его себе и продолжил осмотр вещей в поисках ещё чего-нибудь полезного. Текст договора он долго читал и озадаченно чесал затылок. Даже испытал неприятный укол совести, увидев в качестве оплаты амнистию на своё имя, а потом дошёл до обещанной суммы гонорара и замер.

– Ну, ни хера себе! Да в кошельке и половины полученного аванса нет. Где ж ты остальное припрятал? – Эйнар перетряхнул сумку снова, но безуспешно. – Вот рвач, как тебе только удаётся такие цены назначать?

Он оставил вьюк на полу и осмотрелся. На стуле у другой стороны кровати лежал кожаный плечевой мешок. Чужой, незнакомый. Юноша быстро догадался, что он должен принадлежать хозяйке разбросанного на кровати белья.

– Если у тебя такой интерес в этой книге, чего ж ты за девицей сиганул? – проворчал он себе под нос.

Из кухни послышались удаляющиеся шаги, и входная дверь дома хлопнула, точно приглашая его к задуманному. Поразмыслив над своими действиями меньше минуты, Эйнар перемахнул через постель.

Он не любил рыться в чужих вещах. Старший брат был не в счёт, вещи Бадварда для него казались всё равно что собственными. А те, что принадлежали ещё кому-то, буквально жгли Эйнару руки.

Он и теперь испытывал это неприятное ощущение, вороша недра женской сумки. Нижнее бельё, заколки, почти пустой флакон духов, от которого всё прочее пропахло ягодной сладостью.

– Как это на тебя похоже, Бад, – Эйн поморщился и с пренебрежением бросил сумку. – По ходу дела затащил в постель половину девиц в городе, да?

– Ты бы поаккуратнее с чужими вещами, – сказала Адель.

Эйнар быстро обернулся. Ведьма стояла на пороге спальни, каким-то невероятным образом оказавшись там совершенно беззвучно.

– Я не слышал, как ты вошла, – спохватился юноша и вскочил на ноги. – Извини… Я не хотел! Это твои вещи?

– Расслабься, не мои. Я из другой половины города, – она растянула вишнёвые губы в скверной ухмылке и медленно вошла в спальню. – Элий с Иво ушли, а я хотела поговорить с тобой, пока их нет. Наедине.

Адель приблизилась и села перед ним на край кровати. Закинув ногу на ногу, кивком указала на место возле себя. Эйнар даже забыл, что делал до этого. В присутствии ведьмы мысли в его голове разбегались быстрее тараканов.

– Ну? – подтолкнула она.

Он, наконец, понял, чего от него ждут, и сел, выбрав приличное расстояние, чтобы не показаться новой знакомой невоспитанным.

– Вы с Бадом родные братья? – её взгляд прижигал душу сильнее калёного железа. Эйн понял, что под их взглядом предательски краснеет. – Если честно, не очень-то вы похожи.

– Многие говорят, – согласился он. – Я похож на мать. А брат – на отца.

– И какая между вами разница? – снова этот взгляд, от которого по коже побежали мурашки.

– В смысле? – растерялся Эйнар.

– Сколько лет?

– Восемь, – он вдруг поймал себя на желании угодить собеседнице и смутился. – Это имеет какое-то значение?

Она хмыкнула и пожала плечами. Завораживающее движение.

– Твой брат – человек дела. С ним можно договориться. Хотелось бы верить, что и с тобой возможно, – слова, которые моментально рассеяли чары. Эйн даже зубы стиснул от досады.

– О чём? – спросил он хмуро. Она на мгновение, одними кончиками пальцев, мазнула по его запястью и встала к окну так, чтобы видеть всё происходившее снаружи.

– Элий использует нас с тобой. Он знает, что один не справится. Дорога через горы непростая, да и у Врат будет жарко, если судить по тому, что было сегодня в Арнике. Иначе он не стал бы звать с собой. Ты знаешь, что такое Корактор?

– Нет, – честно ответил Эйнар.

– Во всём мире едва ли найдётся десяток настолько же великих колдовских артефактов. Люди убивали, убивают и будут убивать за него, – она обернулась к нему так неожиданно, что застала врасплох. Эйнар попытался сделать вид, что всё это время не пялился на пышные формы ведьмы, и поднял взгляд. – Элий попытается избавиться от нас с тобой, когда получит книгу. И если ты хочешь остаться в живых и вернуть брата, нам важно объединиться.

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе, а не Элию, верно? – догадался юноша, пытаясь сопротивляться вязкой бездне её глаз.

– Одного того, что ты не станешь мне мешать, было бы уже достаточно, – ведьма скупо улыбнулась. – Но прямая помощь, наверное, будет дорого стоить?

– Узнаю след Бада. Там, где он прошёл, люди начинают мыслить категориями сделок, – Эйнар покачал головой. – Но это вовсе не обязательно. Мне было бы достаточно знать твой мотив. Почему в отличие от Элия я должен тебе поверить?

– Мы с твоим братом – из одной тройки, – ответила Адель после некоторого молчания и отвернулась к окну. – А бывших троек не бывает.

– Что это значит?

– Долго объяснять детали, на них сейчас нет времени. Пока достаточно будет и того, что я обязана Баду жизнью.

Глава 3.

Утро было ранним и потому свинцово-серым. Привычным для Адель.

Гниющая Арника высилась по другую сторону реки от неё. Мрачная, пропахшая старым деревом и плесенью. Родная, одним словом.

Что было там, далеко за её пределами, Адель не знала. Как не знали уже многие поколения ведьм до неё.

От этого становилось страшно. Она пыталась гнать от себя мысли, но они успевали оставить занозы в сердце, и то беспокойно ныло.

Ведьма нахмурилась. Приподняла руку, сложив пальцы горстью, и медленно, нараспев прошептала: “Соул”.

Ничего.

Она заворожённо смотрела на кончики своих пальцев, но те оставались самыми обычными. И даже как-то пошло розовели вместо того, чтобы приобретать благородный густо-серый оттенок древнего колдовства.

Адель поднесла их к губам и шепнула точно спящему на ухо: “Соул”.

Эта руна была самой сильной. Пусть ершистой и непослушной, но она всегда отзывалась. Раньше.

Не теперь.

Ведьма напряжённо сглотнула, чувствуя холод ужаса между лопаток.

– Ты чего на пальцы дуешь? Поранилась? – голос Элия заставил её обернуться.

Колдун шёл к ней по берегу прогулочным шагом. Утренний ветерок трепал его длинные кудри, вольно разбросанные по плечам. И вид у него был такой довольный, как будто он только что выиграл приз.

– Что тебе нужно? – ведьма быстро убрала руку за спину.

– Да так, пришёл попрощаться с городом. Столько лет провёл здесь. Побольше твоего, – он сощурил и без того узкие глаза. – Адель, да? У меня отвратительная память на имена, ты уж извини.

– Верно, – кивнула она, глядя на собеседника с подозрением.

– Им нас не понять, – протянул Элий. – Они забежали сюда и чудом выскочили на свободу. Почти не попробовав колдовства на вкус. Не поняв всего величия задуманного.

– В каком смысле?

– Ты ведь знаешь, почему Лотар выбрал Арнику? – вместо ответа поинтересовался колдун.

– Место силы, – скупо обронила Адель.

– Он хотел стать адептом Врат, – Элий посмотрел ведьме в глаза. – Но знал, что до часа Жатвы ещё очень далеко. Две сотни лет, может, три. Ему было никак не дожить. И создать в Арнике убежище было его амбициозным планом. Лотар вовсе не рассчитывал жить вечно при помощи магии Корактора, он только хотел дождаться нужного часа. Своего часа в идеальном месте. Город так близко к Вратам, в землях, буквально бурлящих от магических токов. И знаешь, у него всё получилось бы. Не мы, а он мог бы сегодня выезжать отсюда. Если бы не твоя прародительница.

Адель стиснула челюсти и поджала губы, но колдун продолжал мило улыбаться.

– Не надо так сердиться на меня, дорогая, за то, что я знаю правду, – попросил он мягко. – Я видел её в сознании Лотара ненароком, когда пришивал себя к абрису Арники. Такова цена. И я ни в чём тебя не виню.

– Я ни в чём и не виновата, – процедила она.

– Верно. Ты не выбирала, у кого родиться, – Элий подался вперёд, ближе к ней и почти зашептал, – я знаю, как тебе тяжело. Но всё может измениться, если ты сделаешь верный выбор.

– Какой ещё выбор?

– Знаешь, – он вздохнул, – когда пришли эти двое…

– Бадвард и Марика?

– Да. Майя сказала, что они те самые. И потребовала от меня выполнить обещание. Ведь я поклялся на Коракторе, что помогу, когда она этого попросит. Я мог бы пересидеть в Арнике даже Лотара, но Майя пообещала, что сделает всё, чтобы этого не произошло. И она была способна, – Элий покачал головой. – Но что сделано, то сделано. Мы живы и свободны – это главное. И нам с тобой необязательно вступать в подобные конфронтации. Я понимаю тебя. И ты, я думаю, неплохо понимаешь меня.

– Не уверена, – прошипела она, всеми силами давая понять, что разговор ей не нравится.

– Мне известно, чего ты хочешь, Адель. И я могу тебе это дать, – колдун легко, почти неощутимо, коснулся её плеча. – Займи мою сторону, и книга будет тебе доступна. Я обучу тебя читать Корактор.

– Мы его ещё даже не нашли, – напомнила она.

– Поэтому у тебя есть время подумать. Не тороплю.

Он спрятал руки в широкие рукава и отвернулся к городу.

Адель пошла прочь, жалея, что так и не смогла должным образом побыть наедине с самой собой.

– Чтоб тебя демоны взяли, Элий Охинский, – проворчала она себе под нос, топая через высокую густую траву.

Теперь уже было не до уединения и нестерпимо хотелось с кем-нибудь поговорить. С кем-нибудь, кто мог понять. Например, с Бадвардом. Он отлично умел слушать, это Адель оценила сразу. Прекрасно отсекал в разговоре лишнее и ловко сдабривал любой неприятный поворот шуткой.

Ведьма улыбнулась. Охотника не хватало – в этом она даже не пыталась лгать себе. В конце концов, он был первым человеком за много лет, с кем удался нормальный разговор. С тех пор, как не стало Оливии, её матери.

Адель остановилась и посмотрела в направлении того места, где в последний раз видела мать живой.

Оттуда шёл человек. И этим человеком был Эйнар. В руках у него была какая-то палка, которой он без намерения время от времени сёк высокую траву. Поразмыслив, ведьма двинулась ему навстречу. Вскоре она поняла, что в руках у юноши не палка, а меч.

– Ого, где ты его нашёл? – спросила ведьма, оказавшись рядом.

– Доброе утро, Адель, – Эйнар мягко улыбнулся и аккуратно покрутил перед ней оружием демонстрируя. – Возле одного из убитых солдат из эскорта. Я решил пройтись до отъезда. Подумал, вдруг что-то полезное попадётся в дорогу. И вот. Повозка уже готова, вещи сложены. Но у нас есть немного времени. Хочешь составить мне компанию? Может, найдём ещё что.

– Давай, – согласилась она и пошла рядом с ним, по левую руку.

Они шли молча. Эйнар смотрел себе под ноги, и Адель, пользуясь этим, изучала его. Он был немного ниже Бадварда и уже в плечах, но выглядел тяжелее более поджарого брата. Из всех черт лица только прямой породистый нос и выдавал их родство. В остальном они казались совершенно разными. Даже глаза, хоть и тоже светлые, имели у младшего другой оттенок – радостного василькового лета.

– Сравниваешь? – спросил Эйнар неожиданно и улыбнулся на одну сторону, как это делал старший брат, только без злого ехидства.

– Нет, – быстро соврала Адель.

– Да ладно. Все сравнивают, – сказал он безразличным голосом и попытался пригладить пальцами пшеничные пряди, которые трепал ветер.

– Дело не в этом. Я просто никогда не видела братьев, – призналась ведьма. Эйнар удивлённо изогнул брови.

– Как такое возможно?

– Потом, в дороге, – пообещала она. – Но мне было интересно, какой ты. Бад рассказывал очень мало.

– Да, не любит упоминать семью.

– Я заметила, – Адель помедлила. – Он как-то сказал, что смерть вашего отца всё изменила.

Эйнар покосился на собеседницу и нахмурил густые светлые брови.

– Ну-ну, – Эйн ударом меча срубил пучок рослой травы. – Крутит правдой, как ему удобно. Тот ещё фигляр. Давай не будем об этом.

Юноша сунул меч в ножны и положил его на плечо.

– Скажи, ты не слышала ночью конского топота? – заговорил он куда более живо и бодро. – Я несколько раз просыпался от него, как будто вокруг дома целый табун бегал.

– Галлюцинации, вызванные колдовством, – ответила Адель сухо, не задумываясь. – Если ты никогда раньше не бывал в местах, подобных Арнике, то с непривычки у тебя могут случаться различные видения. Может болеть и кружиться голова, точно как после спиртного.

– Ты это серьёзно?

– Я – чёрная ведьма, Эйнар, – ответила она весомо, послав собеседнику один из самых убедительных своих взглядов. – Я знаю о колдовстве всё.

– А показать что-то ведьминское можешь? – в его глазах внезапно вспыхнул мальчишеский энтузиазм.

– Нет, я тебе не фокусница с ярмарки, – отрезала Адель и остановилась. – Ты думаешь, что вчера тебе было плохо от слов Элия. Думаешь, был просто голоден и устал. Просто плохо спал. Но ты уже отмечен следом Арники. Нельзя коснуться её и остаться незапятнанным. Нельзя войти в склеп, где проклятье хоть ложкой черпай, и выйти чистым. Хочешь доказательство магии? Ты сам и твои ощущения – оно и есть.

– Извини, я не хотел тебя оскорбить. Просто до вчерашнего дня я ни с чем подобным не сталкивался.

Адель смутилась. Во взгляде Эйнара было столько искреннего сожаления, что ей стало неловко за собственную спесь. Она уже успела привыкнуть к заносчивости компаньонов и не ожидала такого простого интереса.

Юноша стоял напротив, в густой траве, и ждал ответа. Ведьма скользнула взглядом по его одежде. Запылённой, потрёпанной. На куртке не хватало пары застёжек. Затёртые на коленях штаны намекали, что в заточении их хозяину пришлось несладко. И всё равно в Эйнаре, во всём его виде, в выражении лица сохранялось что-то очень ясное.

– Ты умеешь обращаться с этой штукой? – Адель движением головы указала на меч, который он спустил с плеча. Юноша утвердительно кивнул. – Верю. А я умею колдовать, ты тоже мне поверь.

– Я и не думал ставить под сомнение твои способности. Скорее хотел попросить помощи. Чтобы я хоть немного разобрался, что у вас тут к чему. А то никто в курс дела меня ввести не успел, – он развёл руками.

– Ладно, помогу, – сдалась она. – А сейчас идём. Вон Элий вокруг телеги козликом скачет, позабыв о больной спине.

***

Лес медленно редел, и беспокойство Марики слегка улеглось. Шагавший впереди призрак, похоже, всё-таки не врал и, действительно, вёл её лучшим путём. Как будто угадав мысли, он обернулся и бросил на девушку взгляд.

– Мы почти дошли до серебряной рощи, – её провожатый остановился и указал вперёд.

– Здорово!

Поравнявшись с ним, она увидела белёсые стволы деревьев, кроны которых уходили высоко наверх, точно капители храмовых колонн.

– Потом будет овраг и берег реки. А дальше я тебя проводить не смогу. Там начинаются земли, куда призракам вход заказан, – пояснил Войтех, держась теперь около неё.

– Почему? – Марика посмотрела на него снизу вверх.

– Не положено. Мы тут гости. Мир духов – перевалочный пункт для нас, людей. Мы сюда попадаем сразу после смерти и не помним, что с нами произошло. Не помним последних минут жизни, как её потеряли. Оно и правильно, наверное. Ты хоть одну счастливую смерть видела? Я нет. Вряд ли кто-то мечтал бы за такое держаться, – он сунул руки в карманы штанов. – Призраки существуют на остатках жизненной силы. Как только она иссякнет, призрак исчезает. Точно как твой бывший.

– Кто? – Марика вспыхнула.

– Тощий парень, с которым ты говорила, когда я пришёл.

– Он не бывший, – запротестовала она и покраснела под взглядом собеседника, поняв, что он догадался о её маленькой лжи.

– Да тут все бывшие, – хохотнул призрак. – Настоящими они бывают только до гробовой доски.

– А что потом? – подумав, спросила девушка. – Что происходит с человеком, в смысле, с призраком, когда тот исчезает.

– Никто не знает, – пожал плечами Войтех. – Говорят, возвращается к первоистоку и ждёт, пока Мастер не приготовит ему новую маску и новую жизнь.

Марика уткнулась взглядом в землю. Не то чтобы она рассчитывала услышать что-то ободряющее, но от разговоров о загробном существовании ей сделалось совсем не по себе.

– Да не расстраивайся так, крошка. Он уже и не помнит ничего. Ни своей жизни, ни тебя, – выдал спутник бодро. – Вот вернёшься, найдёшь себе поухватистей и побойчее. На такую, как ты, охотников будет много!

– Откуда вы знаете, что я собираюсь вернуться? – насторожилась Марика. – Я об этом не говорила.

– Потому что ты не призрак. Они ведут себя иначе. Уж мне ли не знать?

– А вы, господин Войтех, если один из них, то как тут держитесь?

– В яблочко, куколка, – похвалил он. – У меня, знаешь ли, всегда имелся особый талант договариваться. Так что и тут пригодился.

– И что вы здесь делаете?

– Кое-что улаживаю, – поделился призрак. – Поначалу-то я тоже хотел вернуться. Но увы, слишком поздно. Моей маски было уже не получить назад. Сколько я с Мастером ни балакал, ничего не вышло. Но хоть удалось местечко себе неплохое выбить. Как видишь, и нынче здравствую! А какое тут местные вино, я тебе скажу, готовят – ух! В общем, при желании и на том свете прилично жить можно.

– Кто этот Мастер, которого вы упоминаете?

– Он делает маски для нас, людей. Прежде чем родиться, каждый из нас такую получает. Его обычно можно сыскать в Антрацитовом лесу или на Арене. Очень он любит это развлечение. Но тебе, крошка, туда ходить точно не стоит. Тем более что это в стороне от Источника, к которому тебе нужно.

– Мне не говорили про Источник, только про маску, которую я должна найти, – возразила Марика и с подозрением посмотрела на попутчика. Он понимающе улыбнулся.

– Да, народ тут не больно-то разговорчивый. Из них хоть клещами тащить будешь, не вытащишь! Видишь впереди луч света? Это – Источник Жизни. Он – путь в мир смертных. Территория вокруг него принадлежит Черпальщику. Серьёзный такой парень, заведует тут всем, что касается рождения. Если у кого-то твоя маска и завалялась, так это у него.

– Святая. Чаша. Черпальщика, – задумчиво произнесла девушка.

– Точно-точно, – подхватил Войтех весело. – Он самый. И знаешь что? У него, и вправду, есть эта херова – прости мой ценнский – плошка, которой он из источника черпает жизнь! Прям как в байках, которые мне бабуля на ночь в детстве рассказывала. Впечатлишься, когда увидишь, сапогами клянусь!

– Господин Войтех, простите мою бестактность, но могу я спросить, как давно вы умерли? – аккуратно поинтересовалась Марика. Призрак в момент потерял весь свой задор и едва заметно пожал плечами.

– А кто ж его знает. Здесь всё не так, как там. Счёт годам не отвести, – он потух взглядом, но всего на мгновение, и тут же снова взбодрился. – Но я ещё ничего! А? Ты как думаешь?

– Вполне, – согласилась девушка с улыбкой.

– Пошла бы со мной на свидание? – Войтех рассмеялся, увидев её растерянность, и мягко подтолкнул локтем под руку. – Да не тушуйся, шучу я! Лучше расскажи, откуда родом, а то нам ещё прилично идти.

***

Конский топот, точно мимо проскакал целый табун. А потом всё смолкло, и Бадвард услышал собственное дыхание.

Хорошо, значит, ещё живой. Или это очередной обман?

Он с трудом припоминал, что с ним произошло и почему теперь так паршиво. Тело гудело. В щёки впивалось что-то жёсткое.

Стиснув зубы, охотник заставил себя приподняться на непослушных руках и разлепить веки. Оказалось, что он лежал ничком на земле, уткнувшись лицом в маску. Но рассмотреть её не удалось. Приступ головной боли и озноба заставил его перекатиться набок, а потом и вовсе завалиться на спину.

Над ним звонко, точно стальные иглы, шелестел сухостой. А ещё выше виднелось полотно серого скучного неба.

Бадвард пошарил рукой и нащупал маску. Боль постепенно отпускала, и он мог теперь рассмотреть находку. Из чего она была сделана, оставалось непонятным. Поверхность казалась удивительно прочной. Матово-чёрная, но в тонких прорезях виднелась алая окраска. Раскосые отверстия для глаз, опущенные уголки рта и острые выступы на лбу делали маску похожей на лик демона.

Охотник перевернул её обратной стороной к себе. Изнанка тоже была алой и мягко бликовала, словно на неё падали лучи солнца. А ещё она казалась удивительно притягательной. Настолько, что рука сама потянула её к лицу.

– Не стоит этого делать, – предупредил раскатистый голос Жнеца.

Бадварду пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть духа с косой, парившего в воздухе вверх ногами.

– И ты здесь, – охотник перевернулся и сел. Помассировав затёкшую шею, с жёстким щелчком вправил её.

– Не торопись, – успокоил Жнец.

– Значит, мы допили вино? – от воспоминаний содержимое желудка тут же попросилось обратно. Но воля Бадварда оказалась сильнее.

– Не допили, – прогремел собеседник.

– Разве? Тогда что мы тут делаем? – Бадвард поднялся на ноги. Он был на холме, с которого открывался вид на весьма унылую долину.

– Кувшин невозможно опорожнить. У него нет дна, – милостиво пояснил собеседник. – Пить до конца, означает до момента, пока не отделится маска. Она – отражение твоей смертной ипостаси. Ты держишь её в руке.

– Маска, – повторил охотник, рассматривая своё новое приобретение. – А почему она такая?

– Соответствует сути, – прогремел Жнец. – Маска является атрибутом смертного мира. Поэтому смертные не могут находиться в мире духов, пока носят маску. Но снять её, не умерев, задача не из простых. Иногда маска разрушается в процессе отделения.

– Да я – везучий сукин сын. И что мне с ней дальше делать?

– Сохранить при себе и никому не отдавать, если хочешь вернуться в смертный мир.

– То есть я могу идти? – он поморщился, чувствуя предательскую слабость в ногах.

– Да, но вряд ли способен. Съешь, – Жнец протянул на костлявой ладони мешочек из чёрного бархата.

Бадвард засунул маску в набедренный карман штанов, поразившись тому, как чётко она там уместилась, и принял дар. В мешочке оказалось то самое печенье в форме единорогов. К сожалению, его вкус совершенно не соответствовал виду. Он был затхлым и заметно отдавал плесенью.

– Оно, по-моему, ещё в прошлом веке испортилось, – охотник попытался проглотить вязкую массу, в которую выпечка превращалась, едва оказавшись на языке. – Что это?

– Вы это называете поощрением за хорошо проделанную работу, – Бадвард был готов поклясться, что слышит в голосе собеседника сарказм. – Все твои ощущения не больше, чем привычки тела. В мире духов тебе не потребуется ни еда, ни питьё в обычном виде.

– Тем проще, – охотник бросил ещё пару печенек в рот, оглядываясь по сторонам. – Ты говорил, что встречаешь всех смертных. Значит, встречал и её. Ты ведь знаешь, где Элизабет Рейнхарт.

– Мы не следим за путями смертных в мире духов.

– Ладно. Спрошу иначе. Где ты оставил Марику?

– Ты сейчас на том же самом месте.

– Ага, – протянул Бадвард и присмотрелся к горизонту, на фоне которого виднелся вертикальный луч света. – А это что там?

Тишина.

Охотник обернулся и нигде не увидел Жнеца.

– Понятно, ушёл по-йольбергски, – кивнул он и, заглянув в бархатный мешочек, высыпал всё оставшееся печенье в рот.

Жевать его было противно. Глотать и того хуже. Но стоило признать, от него становилось легче.

– Ну, Лиса, вот теперь, после всей той дряни, что я тут нахватался, ты мне должна ужин, – заявил Бадвард вслух.

Он окинул взглядом небо. Ровное серое и постоянно рождающее тяжёлые громовые раскаты. Ни солнца, ни луны, ни звёзд. Посмотрел на горизонт, тот изгибался перевёрнутой дугой, отчего глаз никак не мог определить расстояния. Теней тоже не было.

Переступив с ноги на ногу, охотник сделал шаг назад. Пнул высушенную землю. От неё поднялось облачко серой пыли, но никаких следов не осталось.

– Вот стерлядь! – высказался Бадвард.

Единственное, что он улавливал, слабый запах гари в воздухе. Мир духов источал опасность.

Элий говорил, что мимо Источника не пройти. Это охотник хорошо запомнил. А поскольку везде, куда хватало глаз, была ровная депрессивная муть, вертикальный луч казался наиболее логичным выбором.

Бадвард всегда предпочитал движение пустому ожиданию, поэтому зашагал по направлению к лучу. Разбираться по ходу дела было привычнее. Да и думалось в дороге лучше, чем на одном месте.

Он почувствовал себя бодрее к тому моменту, как спустился с холма. Хотя озноб в теле ещё сохранялся. А маска, даже сквозь плотную ткань штанов, горячо тёрлась о бедро.

В низине гарью пахло не так сильно. Зато в воздухе появился след болотной гнили.

Бадвард шёл не сворачивая. Если они отправились из одной точки, Марика должна была держаться того же маршрута – прямо на луч. Да и тропа виднелась только одна. Она уходила ровно в густые лесные заросли.

Между деревьями с тёмной корой появились клочки тумана. И чем дальше охотник углублялся в чащу, тем гуще становилась пелена. Краем глаза он постоянно ловил какое-то движение и точно знал, что не один. В кустах по бокам от тропы кто-то шуршал и возился, но пока не спешил появляться.

Туманное болото всё поднималось, и его бледно-молочные клубы уже доходили Бадварду до колен. В нём тонули могучие корни деревьев, вывернутые из земли, и основания исполинских валунов, которых становилось всё больше среди зарослей. Некоторые из них поднимались на два-три человеческих роста. Острые, как зубы драконов, и чёрные, как уголь.

– Эй! – Бадвард остановился, хотя оклик прозвучал так тихо, что его легко было бы принять за шелест листвы. – Здесь!

На вершине одного из валунов сидела женщина. Она облокотилась о камень, положив на него свои пышные груди и свесив длинные пряди тёмных волос.

– Сюда! – раздалось за спиной.

Вторая, точная копия своей товарки, выглядывала из-за широкого ствола дерева, обхватив его жилистыми крепкими руками.

– Тленный, – зашелестело ещё где-то наверху.

В зарослях зажигались всё новые огоньки оранжево-жёлтых глаз.

Под беспрестанные оклики и шёпот Бадвард снова двинулся по тропе, следя, как странные создания провожают его взглядами, всё больше высовываясь из своих убежищ. Теперь их было лучше видно. Туловища этих женщин от пояса теряли человеческие черты, сужались, истончались, обрастая множеством членистых коротких лап.

Одна из них выбралась на дорогу впереди и села, раскорячившись, точно паук. Её кожа, местами поросшая шерстью, была бледной до синевы. Тяжёлые груди с крупными почти чёрными сосками висели до самого живота. Руки казались несуразно короткими. Как будто её собирал неумелый таксидермист из остатков рабочего материала.

Бадвард остановился. Чудовище скалилось, демонстрируя ряды тонких длинных зубов. Возможно, это была улыбка, но от которой по коже бежал озноб.

– Ты ведь меня не пропустишь, да? – поинтересовался охотник, хотя не рассчитывал на ответ.

Он чувствовал, как всё внимание окружающих существ остановилось на нём и той, что преградила путь. Бадвард привычно опустил руку на нож у пояса. Задержался пальцами, не найдя его, и медленно перевёл их на пряжку ремня. Он расстегнул её, не отводя глаз от многоногой полуженщины, которая теперь осторожно подбиралась к нему.

– Давай ближе, не стесняйся, – пригласил охотник, плавным движением вытаскивая ремень из шлёвок на штанах. – Заодно согреемся.

Демоница была уже совсем близко, уже тянулась когтистыми пальцами к его сапогам. Бадвард резко вскинул руку и полоснул ремнём поперёк скалящегося на него лица. Оно моментально исказилось ужасом боли. Полуженщина вскрикнула, и лес наполнился эхом вторящих голосов.

Бадвард сделал финт и, пропустив мимо себя бросившуюся противницу, вдогонку ещё раз втянул ей ремнём по голой спине. Чудовище выгнулось, открывая шею. Охотник набросил на неё петлю пояса и затянул удавкой.

Полуженщина схватилась за горло и дёрнулась, пытаясь освободиться. Сил у неё было, как у дикого зверя. Ей даже почти удалось сдвинуть Бадварда с места. Он налёг всем весом, вдавливая каблуки сапог в упрямую скользкую почву, и рванул ремень на себя. Полуженщина опрокинулась на спину и забила лапами. Острые отростки на их концах скребли по земле, но зацепиться за неё и подняться, у существа никак не получалось.

Лес над ними ревел десятками голосов, а охотник всё тянул за ремень, медленно обматывая им кулак. Ни один человек такого не выдержал бы, но шея полуженщины демонстрировала потрясающую крепость.

Первой сдалась деревянная пряжка ремня. Она лопнула, освободив демоницу из плена. Вскочив на ноги, та метнулась к кустам, где её уже ждали такие же, как она, уродливые товарки. Но вопреки всем ожиданиям Бадварда, как только полуженщина оказалась рядом с ними, они бросились на неё с хищной жадностью.

Чаща загудела ещё громче, заглушив вопли демоницы, которую теперь с остервенением раздирали на части голодные сородичи. Она пыталась кусаться и царапаться в ответ, но их было слишком много. И уже вся трава вокруг была чёрной от её крови.

Маленький камешек, стукнувшись в плечо, заставил Бадварда обернуться. Из зарослей с противоположной стороны тропы выглядывала девушка в коротком платье, с наброшенным на голову капюшоном. Встретившись с охотником взглядом, она эмоционально замахала руками, подзывая его.

– Скорее, что встал? – крикнула незнакомка, когда он приблизился, и нырнула обратно в заросли.

Бадвард быстро пошёл за ней, оставляя крики и вой позади. Его маленькая босоногая проводница шустро мелькала среди корявых стволов деревьев, почти не оборачиваясь. Только когда гвалт монстров остался далеко позади, она немного сбавила темп.

– Мы почти на месте, – бросила незнакомка через плечо.

И не обманула. Очень скоро они выбрались на небольшую поляну у лесного ручья.

Деревья здесь росли высокие, с тяжёлой кроной из бледных листьев. В густой траве на берегу лежала высушенная до белизны бедренная кость, размером со ствол векового дуба. Её густо оплели вьюны, чьи красные остролистые цветы блестели на свету, точно капли крови.

Девица остановилась и прислушалась. Вокруг было тихо. Довольно кивнув, она неторопливой походкой направилась к воде. Опустившись на четвереньки у края берега, по-животному, одними губами, прильнула к потоку.

Бадвард обрисовал взглядом линии её бесстыдно выставленных ягодиц и, продев ремень обратно в шлёвки, затянул его на узел. Он тоже чувствовал жажду, но помнил слова Жнеца о привычках тела и не торопился идти у него на поводу.

– Ты всполошил весь улей, – сообщила незнакомка, напившись, и встала. По-хозяйски упёрла кулаки в бока.

Кожа у неё была смуглая, словно опалённая южным солнцем.

– А были варианты? – поинтересовался охотник, не пытаясь избежать цепкого взгляда блудливых глаз. Они у неё были неестественного пурпурного оттенка.

– Это вряд ли, – девица вытерла рукой губы. Подойдя, она уселась на кость, точно на диван и скинула капюшон. Её длинные волосы имели тот же пурпурный отлив, что и глаза. А голову венчали изящно закрученные маленькие рожки. – И, тем не менее, ты убил мою сестру.

Глава 4.

Бадвард присмотрелся к собеседнице, хорошенькая мордашка которой была похожа на лица многих симпатичных девушек.

– Голословное обвинение, – возразил он спокойно.

– Ты едва не задушил её. Сестра ослабла и стала жертвой наших сородичей, – пояснила девица и тут же ухмыльнулась, показав маленькие острые клыки. – Наконец-то!

– Значит, извинения можно не приносить.

– Оставь их себе, – она закинула ногу на ногу и покачала в воздухе изящной босой ступнёй. – Кто ты, смертный?

– Тёмный Охотник.

– Это какая-то новая секта? Жрец? Колдун? – перебирала демоница, глядя на ухмыляющегося Бадварда.

– Всё мимо. Я не имею отношения к магии.

– Правда? А что тогда ты делаешь в мире духов?

– Ищу кое-что.

– Врёшь! – она подалась вперёд. – Смертным нечего искать в нашем мире. Все действующие для данного цикла артефакты уже запущены в работу. Признавайся, зачем пришёл, или я позову моих сородичей.

– Да зови, – ухмыльнулся Бадвард. – Только я не говорил, что ищу вещь.

– Хм, а что тогда? Неужели, тленного?

– Не понял тебя.

– Мы зовём так смертных, которые попали в мир духов раньше своего срока. Не умерших, иными словами. Вроде тебя. Потому что естественный путь для человека к нам – после смерти в виде призрака. Призраки уже не имеют воли, и их невозможно вернуть к жизни.

– Ясно. Да, тленного, – он сунул руки в карманы штанов, чувствуя, как возвращается озноб, который отступил на время схватки и бега.

– Очень интересно! А Жнец предупредил, что твои шансы на успех почти нулевые? – оживилась демоница.

– Главное, что они всё же есть.

– Да ты сумасшедший, – она даже заёрзала на месте от возбуждения. Зорко глядя на собеседника, похлопала рядом с собой. – Присядь. Давай поговорим. Тебе несказанно повезло. Ибо я – Клатрис.

– Будем знакомы, – охотник занял место рядом с ней и протянул раскрытую ладонь.

– Ты, что ли, не слышал обо мне? – она вопросительно уставилась на его руку. – Жизнедающая царица небес, защитница от демонов, всеблагая Клатрис.

– Не-а.

– Как скверно, – расстроилась демоница и сникла так, что даже острые кончики её ушек, торчавшие из прядей волос, как будто увяли. – Значит, времени прошло куда больше, чем я думала. Меня забыли в вашем мире… А раньше мои храмы стояли в пяти землях… Я была богиней!

– Ты про Эзийские союзные земли? Раскол случился больше трёхсот лет назад, – Бадвард облокотился о колени широко поставленных ног, чтобы дать себе передышку. – А вообще, не расстраивайся. Может, только я не слышал о тебе.

– Возможно, – согласилась Клатрис задумчиво и растёрла острый кончик своего уха между пальцами. – Так ты совсем не знаком с нашим миром? Знаешь, я могла бы тебе с этим помочь. Погрузить тебя в детали, так сказать.

– Куда погрузить? – криво ухмыльнулся Бадвард.

– Ты верно понял, – согласилась она мягко и встала.

По щелчку пальцев платье на ней испарилось, словно вода. Всё, что осталось на Клатрис, атласные ленты, многократно обвивавшие её смуглые плечи и ноги выше колен.

– Нравится? – поинтересовалась она, приблизившись.

– Заманчиво, – признал охотник, скользя взглядом по линиям её безупречного крепкого тела.

– Хочешь меня?

– Нет.

– Ложь, – протянула демоница низко и улыбнулась. – Я чувствую твоё желание. Оно горит огнём. Не бойся, прикоснись ко мне.

Она провела пальцами по своему бедру к промежности и бесстыдно скользнула ими между блестящими от влаги складками кожи.

– Обещаю, это будет незабываемо, – Клатрис прочертила мокрую дорожку от идеально гладкого лобка вверх по животу. – Ни с одной смертной так не получится, какой бы искусной она ни была. Только мы, демоны, умеем улавливать человеческие желания. И только мы умеем исполнять их в точности. Тебе не придётся держать себя в руках и стараться меня удовлетворить. Всё, что нужно, – это расслабиться и получить удовольствие.

– Просто мечта, – Бадвард скривил губы на одну сторону и, подцепив пальцем ленту на её ноге, провёл под ней. – И всё равно нет.

– Почему ты отказываешь? – с любопытством спросила демоница и мягко опустилась к нему на колено.

От неё пахло сладко. Гораздо слаще, чем поначалу. И очень знакомо. Черты лица Клатрис тоже как будто изменились. Губы сделались полнее, носик заострился. Она вся неуловимо, но заметно преображалась. И от этого казалась не больше, чем миражом.

Бадвард коснулся ладонью её голой спины. Но кожа у демоницы была по-настоящему тёплой и нежной, точно дорогой ценнский бархат.

– Чувствую подвох, – холодно произнёс охотник, хотя желание казалось уже нестерпимым и всё больше напоминало собой наркотическое опьянение. – За каким лядом я тебе сдался? Захотелось экзотики или твоим сородичам болт забыли приделать?

– У демонов всё на месте, – Клатрис обиженно надулась, но только на мгновение. – По сравнению с нами, у вас, смертных, пространственно-временная недостаточность, выражаясь языком нашего мира.

– Даже так? И зачем тогда тебе седло не по размеру?

Она прыснула смешком, а потом залилась хохотом.

– А ты забавный, – демоница покрепче ухватилась за его шею. – И желания неплохо контролируешь.

– Я уже достаточно попробовал для этого, – Бадвард одарил её одной из своих самых саркастических улыбок. – Так что давай по делу.

– Ладно, – легко согласилась она, но с его колена не слезла. – Эмоции. Видишь ли, демоны совершенно лишены желаний и чувств. Нам недоступно отчаяние из-за потерь и радость приобретения. Но вы – совсем другие. Испытывая наслаждение, смертные переживают невероятную бурю эмоций. Это огромный всплеск энергии, такой лакомой для нас. Так что всё просто. Я подарю тебе удовольствие, а в обмен получу столько силы, сколько моим сёстрам и не снилось.

– А мне показалось, я тут в роли ходячего обеда.

– Не все демоны знают, что от живого тленного больше прока, чем от съеденного. Для этого нужно пожить в смертном мире, а попасть туда непросто. Только в особые моменты и только с большим запасом энергии, которая требуется для перехода,– она придвинулась так близко, что упёрлась тёмными сосками в его грудь. – Ну, так что? Попробуем… ой!

Клатрис вскочила с его ноги и отпрянула в сторону.

– Что это? – она потёрла розовеющей ладонью ягодицу.

– Видимо, на недостаточность села, – усмехнулся охотник, – правда, не знаю, на временную или пространственную.

– Да нет же! Это, – демоница указала когтистым пальцем на карман штанов. – Что внутри? Достань!

Он молча вынул маску. Глядя на неё, рогатая собеседница изменилась в лице.

– Это твоё? Не может быть! – она подняла на Бадварда взгляд, полный неприкрытого изумления. – Скажи честно, кто ты?

– Я же сказал, охотник, – повторил он упрямо и улыбнулся одними губами. – Только охочусь не на зверушек.

– А у нас кого ищешь?

– Девушку.

– Ведьма? Заклинательница? Жрица?

– Нет. Обычная, как и я.

– Так вот, в чём дело, – лицо Клатрис просветлело от догадки и она снова скользнула на место рядом с ним. – Вот почему отказываешься! Девушка! Кто она тебе?

– Никто, если не вытащу её отсюда.

Демоница расплылась в довольной улыбке и прильнула к его плечу.

– Расскажи-ка мне, что случилось с ней? От этого зависит, сможешь ли ты её вернуть в мир живых или нет.

– Её зацепило во время схватки колдунов, если верить одному из них. На ней пояс, артефакт, удерживающий связь с телом.

– Так, – протянула она. – А тебя, значит, отправили следом с помощью колдовства?

– Да, – кивнул Бадвард, глядя на трущуюся об него, точно кошка, собеседницу.

– Это многое меняет, – Клатрис вздохнула. – Девушку вернуть можно, но цена будет высока. Даже очень. Тебе потребуется отвести её к Источнику, а для этого преодолеть Пустошь. И мало кому из смертных это удавалось. Но глядя на твою маску я бы не стала загадывать заранее.

– А что с ней?

– Она очень необычная. Маски бывают не только у людей. У всех прочих существ, населяющих смертный мир, они тоже есть. И отличаются друг от друга. Так вот, в твоей я чувствую нетривиальный набор свойств.

– Что это значит?

– В ней есть что-то нечеловеческое, - произнесла демоница медленно. - И это странно, потому что ты, определённо, смертный.

Она остановилась долгим оценивающим взглядом на охотнике и, снова что-то обдумывая, потёрла острый кончик уха.

– Знаешь, я могу попробовать научить тебя ею пользоваться.

– Жнец сказал, маску нельзя применять в мире духов, – возразил Бадвард.

– Конечно, он и не обязан был посвящать тебя в детали, – Клатрис хитро прищурилась. – Ну что, рискнёшь? Честно скажу, это будет непросто и результат не гарантирую.

– Что ты хочешь в обмен?

– Пока ничего, – взвесив, ответила она. – А вот если найдёшь девушку и доберёшься до Источника, нам с тобой будет, что друг другу предложить.

Бадвард посмотрел на маску. Она была тёплой, и от этого озноб в теле показался ещё сильнее, чем раньше.

– Согласен, – сказал он сухо.

Клатрис кивнула. Она сорвала лист вьюна, и тот, оказавшись на её ладони, сам скрутился в подобие стакана. Демоница посмотрела на охотника.

– Удивительно, что ты оказался в мире духов, – поделилась она. – Люди, незнакомые с колдовством, едва ли способны перейти границу. А ты ведёшь себя так, словно ничему не удивлён.

– Ты дурь у Крюка не брала. От нее такие приходы можно словить, что ваш мир просто лёгким сном покажется, – осклабился он.

Клатрис хмыкнула и, встав, направилась к ручью. Она всё ещё была голая, но вид её безупречного тела больше не цеплял внимание Бадварда. То ли прошёл морок демоницы, то ли волнение от происходящего взяло верх. Он смотрел на маску, и прорези на ней казались ему уже не просто алыми. Они как будто налились кровью.

– Люди не умеют обращаться с масками, – сказала Клатрис, вернувшись, – Колдуны учатся всю жизнь тому, чтобы хоть немного сдвигать свои маски относительно положения, которое получают при рождении. Это их способ творить магию. Но я обучу тебя свободно использовать лик, как мы, демоны, умеем это делать. Пей!

Она поднесла к его губам лист-стакан, наполненный водой. От напитка ощутимо тянуло стоялым илом.

– Не отравлю, – строго сказала демоница. – Это нужно, чтобы ты настроился на наш мир.

Бадвард молча принял воду и залпом выпил её. Невольно поморщился от затхлого вкуса, но не успел больше ничего сделать, как Клатрис забралась верхом к нему на колени, лицом к лицу. Крепко сжав бёдра охотника ногами, она взяла его за руку и направила вместе с маской к лицу. Он ощутил, как сердце застучало сильнее, разгоняя ритм боя, как в юности на пороге очередного безумного решения.

Лик сиял алой изнанкой уже перед самыми глазами. Бадвард и не думал, что ещё способен так волноваться. Как будто всё внутри него противилось такому поступку. Но демоница придвинулась ещё теснее и взялась рукой за его шею под затылком.

– Дыши, боец, – шепнула она с сарказмом у самого уха, заполняя всё пространство своим приторно-сладким ароматом.

Охотник закрыл глаза, когда лик коснулся кожи его лица. И в первый момент он был холодным как лёд, а потом Бадварда обожгло, точно калёным железом.

Он дёрнулся в попытке убрать от себя маску, но Клатрис помешала. Она с такой силой надавила на его руку, что мышцы онемели.

– Дыши, – рявкнула демоница у самого уха. – Дыши, Жнец тебя побери! Ты должен привыкнуть к ней.

Если бы только это было возможно! Он не мог сделать ни одного движения. Агония парализовала всё тело. Ни вздоха, ни вскрика. Только красная пелена, застилающая собой весь обзор, и кипящая в груди боль.

– Расслабься же, ну? – не унималась Клатрис. – Прими! Это часть тебя, не отталкивай её. Вдох!

Бадвард судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и огонь из груди хлынул в руки и ноги, обжигая их. Демоница прытко соскочила с него. Освобождённый от её хватки, он сполз на землю, не в силах контролировать собственное тело. Кости точно ломались изнутри. Мышцы дрожали, кожу кололо.

Охотник опустил голову, тяжело закашлявшись, и только тогда увидел собственные руки. И не узнал их.

Они больше напоминали лапы ящера, с острыми когтями на длинных пальцах. Он настолько впечатлился, что даже забыл о боли. Так и стоял на четвереньках, рассматривая себя. Потом сел и опустил взгляд.

На нём больше не было одежды, а всё тело, увеличившееся в размерах, покрывала чешуя. Чёрная, с алыми подпалинами на боках. Бадвард осторожно прикоснулся к лицу и нащупал ряды острых клыков во рту, который мог открыть куда шире, чем раньше. Кожа была грубой даже там, где не обрастала чешуёй, и местами выступала шипами.

– А ты упрямый, так себе самому сопротивляться, – произнесла Клатрис, наблюдая, как охотник обследует пальцами изогнутые рога на голове.

Он попытался ответить, но получилось только низко зарычать.

– Попей из ручья, станет легче.

Бадвард неторопливо поднялся на задние лапы, похожие на волчьи, и двинулся к берегу. Идти было непривычно. Тело казалось тяжёлым и неповоротливым. И в то же время в нём ощущалась такая сила, какая ему никогда и не снилась.

– Люди, – фыркнула демоница, когда он, опустившись на колени, попытался зачерпнуть воду рукой из ручья. – У тебя больше нет губ! Морду опусти в поток и пей. Великий Творец, вот к чему я такая альтруистка?

Вода больше не казалась Бадварду затхлой. В ней были вкус и свежесть, как в горных ручьях по весне. Утолив жажду, он почувствовал себя значительно лучше.

– Та-а-а э-э-э, – змеиный язык оказался куда длиннее человеческого и не хотел воспроизводить привычные слова. Пришлось говорить медленнее, растягивая звуки. – Я – де-е-емон?

Голос тоже изменился, стал значительно ниже и мощнее. С таким можно было бы и со Жнецом в крике на спор потягаться.

– Увы, нет, – возразила Клатрис. – Это твоя проявленная ипостась в мире духов. Что-то вроде театрального костюма. Ты в театре-то бывал? Хорошо. Снимешь маску, вернёшься к своему человеческому облику. Подожди! Не торопись. Дай себе время немного привыкнуть.

– А оде-е-ежда?

– Снова окажется на тебе. Это астральная трансформация. Полная смена облика без вульгарных метаморфоз смертного мира. Успеваешь за мной?

– Да, – он подошёл к кости, на которой они сидели, и провёл по ней когтями. Поверхность раскрошилась, будто сахарная. Демоница с умилением наблюдала за его действиями.

– Впечатляет, не так ли? А теперь попробуй снять маску, – предложила Клатрис. – Представь, как она оказывается у тебя в руке.

Бадвард вытянул лапу, попытался сосредоточиться на ней и почти тут же почувствовал, как его будто потащило вперёд. В груди снова заныло, голова закружилась. Рывок, и он оказался стоящим на коленях.

Ему едва удалось удержаться, чтобы не упасть совсем. В его вытянутой, уже человеческой, руке лежала раскалённая как уголь маска. Охотник невольно выронил её в траву и сразу же поднял.

– Поосторожнее, – высказалась Клатрис. – Не стоит так торопиться в своё человеческое тело. Действуй мягче.

– К этому нужно привыкнуть, – признался Бадвард и, встав, снова надел маску.

Демоница неторопливо подошла к кости и устроилась на ней. Сорвав один из кроваво-красных цветов, она отправила его в рот и стала наблюдать, как человек перед ней от раза к разу меняет форму.

– Да фто ты её бросаеф? – она проглотила цветок и сорвала с вьюна следующий. – Это тебе не картошка из костра!

– Слишком горячо, – откликнулся охотник, в очередной раз обжигая пальцы о раскалённый лик.

– Хм, мне не горячо, а ему горячо! Вот что с этим делать? – поинтересовалась Клатрис у бутона и съела его. Нетерпеливо потопав ногой, она встала. – Всё, хватит туда-сюда передёргивать. Ещё потренируешься, пока идти будем. Как тебе твоё новое приобретение?

– С когтями удобно. Ножи не нужны, – похвалил он с усмешкой. Демоница тоже улыбнулась.

– Чудесно. Тогда выбирай лик и идём. Я провожу тебя до границы Пустоши.

– Готово, – охотник сунул маску в карман штанов. Клатрис разочарованно вздохнула и щелчком пальцев сотворила на себе чёрное маленькое платье.

– Жаль. В образе демона ты нравился мне куда больше. У нас даже могло бы что-то получиться.

– Чем? – Бадвард криво ухмыльнулся. – Я как-то не заметил.

– О, этим тоже нужно научиться пользоваться. У демонов не как у людей. Ничего лишнего в неподходящий момент. Хочешь, научу?

– Нет.

– А зря, это был бы лучший секс в твоей жизни, – взгляд её пурпурных глаз сделался похотливым.

– Я предпочитаю не знать, когда он произойдёт, и жить в предвкушении. Так что вперёд!

– Ты забыл добавить “моя госпожа”.

– Я забыл добавить “БЕГОМ”.

Клатрис расхохоталась.

– А ты знаешь, что хамство придумали демоны на заре человечества? – поинтересовалась она, уходя от него по тропинке и бросая зовущие взгляды.

– Очень занимательно, расскажешь по пути.

***

Эйнару показалось, что даже воздух стал легче, когда громада чернеющего на холме города осталась за деревьями. Поэтому он не возражал, что править повозкой выпало именно ему. Так можно было смотреть на дорогу и не оборачиваться.

Найденный меч он пристроил на сидении рядом с собой, потому что место пустовало. Компаньоны предпочли расположиться сзади, вместе с вещами.

Они увезли из города всё, что только можно было взять и что могло пригодиться в дороге: покрывала, запасы еды и воды, некоторую кухонную утварь. Нетронутыми остались только вещи Бадварда и Марики. Если, конечно, не считать кошелька, который Эйн предусмотрительно захватил с собой. Раз распорядился помогать, то должен оставить для этого и средства, решил юноша.

Ему всегда казалось, что старший брат умеет брать деньги буквально из воздуха. Что с ним вообще ничего страшного случиться не может. Что бы ни происходило в их жизни, Бадвард возвращался. День или два, от силы неделя, и он приезжал, чтобы, как всегда, с порога дать разгон и к чему-нибудь прицепиться.

В этот раз всё было иначе. Эйнара не отпускало щемящее беспокойство. На всякий случай он расспросил у компаньонов маршрут и на печи, прямо под строками расшифровки кода, написал углём ориентиры и направление.

Это большее, что пришло в его затуманенную усталостью голову накануне вечером. И теперь юноша гадал, не упустил ли ещё каких возможностей. Глядя на заросшую травой старую лесную дорогу, по которой пара лошадей тянула их повозку, он обдумывал случившееся и вполуха слушал болтовню попутчиков.

– Ты тоже это чувствуешь, – уверенно заявил Элий. – Не делай вид, что не понимаешь. Магией нимф пропитало всю округу. Якуб говорил об этом несколько дней назад. Но я не думал, что всё настолько серьёзно.

– Я видела их алтарь в лесу, – помолчав, откликнулась Адель. – Думаю, что он их. Точнее, уверена.

– Дерево, обвешанное костяными оберегами, да? Их, точно. Довольно редкое явление, мне лишь описания в книгах встречались. Понимаешь, что это значит?

– Им понадобилась опора.

– Да, – протянул колдун. – Без неё остроухие бесовки не смогли бы пробиться сквозь оборону Лотара. Через неё вообще никто и никогда раньше не мог пробиться. Вопрос, что им так сильно было здесь нужно?

– А как тебе удалось? – в голосе Адель прозвучали нотки подозрения. – Не делай вид, что не понимаешь. Ты сам рассказал моим компаньонам, что пришёл в Арнику по собственной воле.

– Подловила, – тихо рассмеялся Элий. – Всё верно, пришёл. Потому что нашёл уязвимость в проклятии.

– Как это?

– А твои компаньоны разве не добавляли, что я – великий колдун? – Иво тоже присоединился к его смеху. – Ладно, не фыркай. Тебе известно, как происходил подбор тройки?

– Только убийца может войти в Арнику.

– Не совсем. Первоначальная идея заключалась в состоянии духа пришедшего. Человек должен быть в отчаянии. Должен находиться на грани. Должен быть готов расстаться с жизнью. Я двадцать лет собирал материалы о Коракторе. Десять из них наведывался в окрестности Арники. Я ждал момента, когда дверь приоткроется. То есть когда город будет готов принять новых чужаков. И сделал всё, чтобы попасть в него.

– Но Иво попал ведь не с тобой?

– Нет, конечно. Проклятие работало чётко. Только двое пришедших, а Ярда из моей тройки немного опередил мой приход. Поэтому мальчику пришлось подождать, пока я не открою для него проход. В тот момент, когда я только создал убежище, это и стало возможно. Я ведь заменил себя им.

– Так вот, что исказило работу проклятия.

– О нет, – протянул Элий. – Это сделала твоя предшественница. Заклинание Лотара было безупречным, я проверял. Очень тонкая работа. Но она, как там её? Люция! Всё испортила, когда вклинилась в него со своим грузом. Если ты меня понимаешь. Она первой связала себя, а потом и весь ваш род, с Арникой. Поразительная самоотверженность. На протяжении более сотни лет класть жизни на то, чтобы пакостить колдуну. Выжимать максимум из тех ублюдков и душегубов, что являлись в город, чтобы они раз за разом подтачивали первоначальный замысел. Да, приходить должны были люди совсем иного сорта. Отчаявшиеся, но не гнилые.

– Не наговаривай! – резко потребовала Адель.

– Разве я лгу? – поинтересовался он. – Устроить такое, как твоя пра-пра-далёкая-бабка, способна только истинная ведьма. Ведьма, которую зацепили до самой глубины души.

– Лотар осквернил источник силы, – процедила она.

– Ну, началось, – саркастично протянул Элий.

Позади завозились, и Адель перебралась к Эйнару на козлы. Она так торопилась, что чуть было не запуталась в пышном подоле своего платья и не глядя плюхнулась на меч.

– Не больно? – участливо спросил юноша, когда ведьма, шипя недовольной кошкой, вытащила из-под себя оружие.

– Адель, не спеши садиться на этот клинок, – раздалось сзади со смехом.

– Не обращай внимание, – тихо посоветовал Эйнар, забирая у неё меч. – Лучше всего просто игнорировать. Хочешь?

Он протянул ей кулёк из листьев, перевязанный осокой. Внутри оказались душистые ягоды земляники.

– Спасибо, – обронила ведьма и принялась таскать одну за другой. Потом, опомнившись, молча предложила Эйнару разделить с ней лакомство.

Он кивнул, и они тихо, как два заговорщика, стали есть ягоды, не глядя на них и то и дело сталкиваясь пальцами над кульком. Адель даже придвинулась ближе и села плечом к плечу.

Элий сзади что-то говорил сыну, но Эйнар его уже не слушал. Он и без того делал два дела одновременно: следил за дорогой и за чёрной прядью волос, которая так и норовила упасть поглубже в вырез платья на груди его спутницы.

– Что это? – возглас Адель прозвучал неожиданно, но юноша успел натянуть вожжи, останавливая лошадей.

Видимо, его внимания всё-таки не хватило, потому что он не успел заметить той картины, которая развернулась перед ними. Ведьма поднялась со своего места и встала во весь рост, загораживая обзор Элию и Иво.

– Кости Жнеца, – выругалась она впечатлённо.

Глава 5.

По обеим сторонам от дороги располагалось место бывшей стоянки. Виднелись следы кострищ и примятая трава там, где когда-то стояли палатки. Валялся забытый скарб. Его было много – собирались быстро и без церемоний.

Но Адель смотрела на деревья, окружавшие лагерь. На всю высоту человеческого роста их стволы были вымазаны чем-то вроде дёгтя. С веток свисали выпотрошенные тушки зверей и птиц, чьи внутренности окровавленной бахромой спускались до самой земли.

– Что тут произошло? – Эйнар быстро завязал вожжи узлом на подлокотнике и, спрыгнув с телеги, подал руку Адель.

Ведьма так торопилась слезть, что не заметила его жеста и спустилась с повозки сама.

– Вот это и есть осквернение, – проворчал Элий, тоже выбираясь из телеги. – Адель, подожди!

Он нагнал ведьму, которая уже направлялась к одному из деревьев.

– Не запачкай подол, – мягко сказал колдун, кивнув на траву. Та местами ещё блестела от крови, несмотря на прошедшие дожди.

– Заклинатель? – спросила Адель.

– Да. Не трогай здесь ничего. Побереги себя, – он деликатно постучал собеседницу по плечу и сам подошёл к дереву.

Эйнар встал рядом с ведьмой, на всякий случай держа меч наготове, и только Иво остался в повозке. Он не спешил выбираться из неё и зорко следил за всеми, усевшись на козлах.

Колдун выбрал ближайшую из берёз и, внимательно осмотрев её, провёл мизинцем по стволу. Осторожно принюхался к чёрной смеси, которую собрал на палец.

– Не дёготь, – сообщил он. – Найдите мне лист лопуха побольше?

Адель не двинулась с места, как будто просьба адресовалась кому угодно, кроме неё. Поэтому действовать пришлось Эйнару. Переступая через валявшиеся в траве отрубленные конечности животных, он пошёл к ближайшим зарослям репейника.

– Знаешь, что такое Вар? – Элий протянул к ведьме испачканный палец, пока юноша занимался поисками. – Смесь для работы с фантомами, которых заклинатели призывают. Под ней на деревьях должны скрываться руны. Сейчас посмотрим.

Он забрал у юноши принесённый лист и в несколько движений вытер ствол дерева. Кора на нём, действительно, оказалась изрезана и покрыта символами. Глядя на них, Адель беззвучно зашевелила губами.

– Не пытайся их прочитать. У заклинателей своя наука, – колдун бросил на землю лист и поморщился. – Одной маски недостаточно для подчинения фантома. Нужны руны и Вар. Эй, малый, это ведь стоянка тех, кто тебя привёз в город?

– Вроде бы, – откликнулся Эйнар. – Мне тут прогулок особо не устраивали. И везли с завязанными глазами.

– Предусмотрительно, – согласился Элий и вздохнул. – Я думаю, здесь тренировали гончую, которая загрызла Якуба. Видите тушки животных? Это и есть материал. Существа на грани жизни и смерти – они нужны для подпитки. Иначе заклинателю пришлось бы отдавать собственные жизненные силы.

– Лотар делал то же самое, – процедила Адель с отвращением, оглядываясь по сторонам, – только с людьми.

– Да, – колдун вытер палец о край собственной одежды. – Ровно то же самое. Доводил до безумия, ослаблял и забирал ещё, так сказать, тёпленькими. Работал с размахом. В его случае зверушками было уже не обойтись. Как не обойдётся и тот, кто будет открывать Врата. Поехали скорее. Нет смысла терять время, да и ручей неплохо бы найти. Нужно смыть с себя всю эту мерзость проточной живой водой.

Он подобрал подол своих длинных одежд и зашагал к телеге.

– Идём, – тихо позвала Адель и, слегка дёрнув Эйнара за рукав куртки, последовала за колдуном.

– Да, – откликнулся юноша непроизвольно, но так и остался стоять на месте.

Впервые в жизни он столкнулся с чем-то действительно опасным. И как назло, старшего брата рядом не было.

***

Каменистая тропа пылила белым под ногами. Кусты и чахлые деревца становились ниже и реже, а пространство среди них всё больше заполняли растрескавшиеся кости самых разных типов и размеров. Черепа с двойными рядами зубов, невероятно длинные, вытянутые конечности, и многочисленные хвосты – о том, что водится в Пустоши, можно было только догадываться.

Клатрис держалась рядом, обхватив руку Бадварда своими. Не из страха. Теперь, даже с маской убранной в карман, охотник чувствовал спутницу. В маленькой демонице кипела такая сила, что хотелось оставаться на безопасном от неё расстоянии. Но ей, беззаботно шагавшей через сумеречный мир духов, явно нравилось общество смертного. Прихоть, Бадвард это понимал.

Он предпочёл бы остаться один. Нервы и без болтовни Клатрис были, как натянутая струна. Но от бесплатной помощи нос не воротят. Тем более что ему не пришло бы в голову пойти тем маршрутом, которым вела демоница. Она уже несколько раз свернула в самых неожиданных местах.

Шли они уже довольно долго, но луч на горизонте не становился ближе. Менялось пространство вокруг, не менялась дальность ориентиров. И это тоже беспокоило Бадварда. Вся его человеческая натура отказывалась понимать и принимать происходящее. И даже намекала, что неплохо бы взять маску. Но эта идея ему совсем не нравилась.

И как нарочно, позади них и на обочинах в кустах постоянно кто-то возился. Охотник знал, что за ними следят. Ему даже оборачиваться теперь не требовалось. Кожей чувствовал. А без единого острого клинка под рукой, он ощущал себя буквально голым.

– То есть ты крадёшь у богатых, чтобы продать подороже другим богатым, – тем временем подвела итог их беседе Клатрис. – Мне нравится идея Тёмных Охотников! Она справедлива.

– Многие с тобой не согласились бы, – возразил Бадвард, вынырнув из своих мыслей.

– У смертных искажённые понятия о мире. Но его основное правило таково, что ты можешь получить всё, что тебе требуется, если готов за это платить.

– Именно так я всегда и считал.

– Возможно, поэтому ты и оказался здесь, – лукаво заметила она. – У Большой Тройки могут быть особые планы на твой счёт.

– У кого?

– Ты и этого не знаешь? Черпальщик, Творец и Жнец – три Великих духа, управляющих смертными до, во время и после жизни. Разве тебе об этом не рассказывали?

– Должно быть, рассказывали. Но мне никогда не нравилась идея, что мной кто-то управляет. Так что я, скорее всего, просто не стал слушать.

– Но теперь всё иначе, ведь ты видел Жнеца своими глазами!

– Ага, до сих пор мутит, когда вспоминаю, – поморщился Бадвард.

– Пламя Ада! А всё ещё интереснее, чем я решила в начале, – промурлыкала Клатрис, скользя по собеседнику своим пронырливым взглядом, и остановилась. – Мы, кстати, пришли. Это граница Пустоши.

Она указала на край плато в паре сотен шагов впереди, за которым начиналась густая полоса серого тумана.

– Я ничего не вижу, – заметил охотник.

– Неужели? – демоница саркастично улыбнулась. – Пустошь глубока и открывается не всем. Выход из неё не там, где вход. Чтобы добраться до него, нужно опуститься до самого дна.

В стороне послышался рокот. Такой низкий и тяжёлый, что даже воздух завибрировал.

– Гроза? – нахмурился Бадвард.

– Нет. Монстры, – возразила демоница. – Гронки. Создания дна, водятся в дебрях Пустоши. Должно быть, их привлекла сюда добыча. Они прекрасно чувствуют тленных.

– В смысле, меня?

– Нет. Мы от них далековато. Так что дело в ком-то другом, – воздух снова задрожал от рокота, отдававшегося вибрирующим эхом в груди.

– Надо проверить, – сказал охотник, пытаясь увидеть хоть что-то за пеленой тумана.

– Да, – согласилась Клатрис и отпустила его руку. – Держись края плато. И удачи, боец.

Он кивнул ей на прощание и побежал. Сначала лёгкой рысцой, а потом, понимая, что может не успеть, рванул вперёд со всей возможной скоростью.

И чем ближе он становился к источнику шума, тем меньше понимал, что там происходит. Всё ревело, грохотало, завывало так, что не только воздух, но уже и земля под ногами дрожала.

Часть его натуры, ещё способная на некоторое волнение о личной безопасности, пыталась намекнуть, что двигаться дальше неразумно. Но интуиция утверждала, что разум – последнее, на что стоит полагаться в этом мире. А ей охотник привык доверять безоговорочно.

Он сбежал вниз с полулысого холма в колючие заросли травы и вынужден был остановиться. Впереди, из бледно-багряной дымки, поднималась на длинной шее огромная голова, у которой вместо лица зиял темнотой зубастый круглый рот. Это она выла и рокотала, сужая пасть. И то ныряла вниз, в туман, то снова поднималась над ним, как будто что-то выискивала. Что было ниже шеи, оставалось непонятно.

Бадвард сунул руку в карман и наткнулся пальцами на лик. Тот был горячий.

– Раньше надо было сомневаться, – сказал себе охотник и, достав маску, приложил её к лицу.

***

В овраге мрак сгустился. Тяжёлые тучи набухли ещё сильнее и опустились к самым макушкам холмов, накрыв их, точно крышкой. Пелена среди деревьев уплотнилась.

Марика то и дело оглядывалась по сторонам. Но её спутник болтал без остановки, и это сильно мешало сосредоточиться.

– Да не волнуйся ты так, крошка. Пока я с тобой, всё будет в ажуре, – пообещал призрак весело, когда она в третий раз упустила его вопрос. – Верной дорогой веду. Тут ни муравья не водится. Пока до реки не дойдём, можешь дышать свободно.

– А дальше придётся задержать дыхание?

– Да ты с огоньком, – подмигнул он, хотя его лицо радости не выражало. – И нравишься мне, поэтому буду с тобой откровенен. Что за рекой, мне неизвестно. Могу только сказать, что это граница Пустоши. Но что та из себя представляет – увы! Я там не бывал. И, поверь, мне адски неприятно бросать тебя на произвол судьбы одну. Но составить компанию никак не выйдет.

– Перестаньте, господин Войтех. Вы и не были обязаны, – отмахнулась девушка.

– Скажешь тоже! Помочь даме – дворянский долг, – заявил он галантно и лукаво улыбнулся. – Ну, что ты хохочешь? Думаешь, обманываю? Вот и нет!

– Извините, если задела вас, – Марика попыталась проглотить улыбку. – Я решила, что это шутка.

– Вот же! Ты только представь. Границ нашего фьёфа не было видно даже из самой высокой башни родового поместья. Фамильное древо до потолка в гербовом зале. Видала когда-нибудь такое? – девушка отрицательно покачала головой, и он ухмыльнулся. – Я тоже нет. А мог бы быть герцогом, если бы не разорили.

– Как же так вышло? – поторопилась спросить она.

– Один недальновидный поступок одного слишком заносчивого человека. И я тебе так скажу. Никогда, слышишь, не груби старшим по возрасту и значимости. В своих оболтусов всегда это вбивал и тебе советую. А судя по твоему юному носику, я имею на это право.

– Мне очень жаль, что в вашей семье такое случилось.

Войтех отмахнулся.

– Да уже поздно жалеть. Всё ушло короне больше века назад. Кроме чести, конечно, – он заговорщически подтолкнул спутницу локтем. – И она велит спасать прекрасных…

Земля дрогнула под ногами, заставив их остановиться. Гулкий вой разнёсся между холмов, сотрясая воздух.

– Что это? – прошептала Марика, осматриваясь.

– Вот так номер, – пробормотал призрак невнятно. – Беги…

Она обернулась и увидела, что образ Войтеха начал бледнеть точно так же, как это было с Патриком.

– Подождите!

Дымка между деревьями всколыхнулась, точно её подхватил сквозняк, и понеслась потоками, увлекая за собой и призрака. Он смешался с ней и окончательно исчез.

Впереди снова грохнуло и заревело. Протяжно и скрипуче, как петли у старых ворот, но так громко, что Марике пришлось зажать руками уши.

Она поискала взглядом укрытие. За чахлыми кустами едва ли можно было спрятаться, но другие варианты были и того хуже. Тонкие деревца не подходили на роль убежища. Подобрав юбки, девушка побежала к зарослям. За спиной снова ухнуло. Что-то приближалось. Туман нёсся ей навстречу потоками, как горная река. Воздух надрывался от рёва и рокота.

Марика юркнула в кусты. Трава вокруг неё металлически звенела. Каменная крошка осыпалась на прогалинах.

Снова леденящий душу вой, а потом из дымки показалась чудовищная голова. Она поднималась над всем, как церковная колокольня. Одинокая, на длинной, тонкой шее и с распахнутым круглым ртом, усеянным многочисленными рядами зубов.

Марика закусила нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть, и смотрела, как безглазая голова плывёт через туман в её направлении. Бежать или нет, девушка не знала. Ей было страшно задержаться, и в то же время она боялась слишком рано обнаружить своё присутствие.

Голова по-змеиному выгнула шею и нырнула в туман. Что-то громко зашипело, и клубы дымки понеслись в её направлении с ещё большей скоростью.

С визгом голова вынырнула из пелены всего в сотне шагов от убежища Марики. Многозубая пасть была раскрыта и нацелена точно на кустарник.

Девушка и сама не поняла, как вскочила на ноги. Онемевшее от ужаса тело отказывалось слушаться. Но она продралась сквозь колючий кустарник и бросилась прочь. Ей мерещилось, что все движения получаются невыносимо медленными, как во сне.

Сзади грохнуло. Заклокотало.

Марика не останавливалась. Боялась обернуться. Боялась увидеть раскрытую пасть прямо за собой.

Туман летел мимо неё. Как будто пытался помешать, затормозить, задержать.

Между лопаток точно приложили лёд. В голове стучало. Горло саднило.

Впереди замаячило деревце. Девушка вытянула руку в надежде ухватиться за хилый ствол, но огромный хвост, саданув откуда-то сверху, одним ударом разбил его в щепки.

Марика едва не упала, резко остановившись. Повернулась. Безглазый монстр маячил совсем близко, так что была видна слюна, капающая из его рта. Вязкая и тягучая, цвета погибающего озера.

Справа послышалось тяжёлое рычание, и из дымки прыгнул ещё один монстр. Демон, крепкое тело которого покрывала антрацитовая чешуя. Оказавшись между безглазым чудищем и девушкой, он обернул рогатую голову к Марике. Его морда напоминала человеческий череп, туго обтянутый кожей, с широкой пастью и раскосыми красными глазами.

Демон рявкнул что-то неразборчивое и, оскалив ряды острых зубов, ринулся к безглазому противнику.

Огромная голова издала душераздирающий вопль и нырнула в туман.

Меньше всего Марику волновало, кто именно из них победит. Пользуясь моментом, что оба чудовища заняты, она побежала к каменной гряде, которая нарисовалась из сильно поредевшего тумана выше по склону. Ей удалось залезть в расщелину между валунами и притаиться там.

Дальше подъём становился скользким от камней. Забраться на него не представлялось возможным, а тропу внизу преградили сцепившиеся монстры. Немного переведя дух, девушка всё-таки выглянула из своего убежища, чтобы посмотреть на их схватку.

У гигантской безглазой головы оказалось длинное змееподобное тело. Оно свивалось кольцами вокруг чёрного демона в попытках поймать его. Он каждый раз уходил скачками в сторону, а потом снова бросался, чтобы оставить ещё несколько длинных рваных царапин от когтей на теле врага.

Острые пластины на его спине вдоль хребта горели алым. От ударов длинного хвоста пыль поднималась клубами. Улучив момент, демон прыгнул на чудовищную змею, но та сбросила его вывернувшись.

Он слетел на землю. Несколько раз перекувырнулся и всадил в высушенную почву когти, чтобы остановить падение. И тут же вильнул в сторону, когда безглазая голова устремилась на него с раскрытой пастью. Демон вцепился в шею прямо возле неё. Она рванулась вверх и завертелась в разные стороны. Но в этот раз безуспешно. Как ни старалась гигантская змея освободиться, антрацитовый демон держался, когтями разрывая её плоть.

Тёмная кровь уже брызгала во все стороны, окропляя собой деревья, хилые кусты и стальную траву. Ошмётки мяса летели на землю. Оборванные внутренности свисали плетьми из распоротой шеи монстра, от воплей которого стонала вся долина.

Марика, зажав уши руками, в ужасе спряталась за камни. С колотящимся сердцем она ждала, когда сводящие с ума стоны прекратятся.

Земля дрогнула от тяжёлого удара, и завывания начали стихать. Они становились всё слабее, реже и очень скоро совсем прекратились. А девушка всё так и сидела, боясь отпустить руки. Она понимала, что нужно аккуратно выглянуть и посмотреть, жив ли и что делает антрацитовый демон, но ей никак не удавалось преодолеть ступор.

Наконец, Марика заставила себя отнять вспотевшие ладони от головы. В наступившей тишине кто-то совершенно по-человечески кашлял, как будто пытался прочистить горло.

Это было совсем близко, и она замерла. Даже дышать старалась тише, чтобы не привлечь к себе внимание.

Неторопливые шаги. Уже совсем рядом.

– Марика! – от оклика девушка вздрогнула.

Несмотря на сиплые нотки, она узнала этот голос сразу же. И не поверила. Это не мог быть Бадвард. Не здесь.

– Марика, – позвал он снова, а потом гаркнул так, что с холма вниз покатилась каменная крошка, – Лиса!

Звук шагов миновал её укрытие.

Марика осторожно, на четвереньках подобралась к краю валуна, за которым пряталась, и выглянула.

Он уходил от неё дальше по холму, и со спины выглядел так, как и должен был. Всё те же высокие сапоги с лихими отворотами, те же чёрные штаны со множеством карманов и рубашка с закатанными до локтей рукавами. И даже упрямые пряди, как обычно, не хотели держаться в его коротком хвосте на затылке и, выбиваясь, падали на шею.

– Лиса, где ты?

Ещё немного, и вновь сгущающаяся дымка скрыла бы его.

– Я здесь, – откликнулась Марика, решившись, и выбралась из своего убежища.

Он остановился и резко обернулся. Устало выдохнул, найдя её взглядом.

– Ну, наконец-то. А я уже начал думать, что ты куда-то убежала.

Марика нахмурилась и вскинула руку, предупреждая его приближение. Сделала шаг назад. Это было непросто. После всех ужасов мира духов первым делом хотелось броситься к нему, а не от него. Но она уже не доверяла ни своим глазам, ни ушам.

– Стой, – потребовала девушка. – И не подходи. Чем докажешь, что это ты?

– В смысле? – не понял он и тоже нахмурился. – А кто ж ещё?

– Да? Тогда скажи, что здесь делаешь!

– Ты чего удумала, побрякушка?

– Отвечай, – настояла Марика.

– Тебя ищу, конечно.

– О нет, – протянула она, услышав уже знакомый ответ. – Вот оно что. Ты тоже умер…

– Издеваешься, что ли? – вспылил он. – Я, по-твоему, тащился через этот долбанный мир ради вот такого? Что за херню ты устроила? Где радостные обнимашки? Или я, и правда, зря припёрся на тот клятый, мать его, свет?

В его взгляде появился злой зимний холод.

– Бадвард, – Марика засияла улыбкой, – Бад!

Подбежав, она запрыгнула на него так резво, что охотник едва успел подхватить её под ягодицы. И рассмеялся, когда девушка порывисто прижалась к нему.

– Точно ты! – прошептала Марика возле его уха и потёрлась щекой и его щёку, не боясь колючей щетины. – Не верится!

– Кому как. Я тут каждую пядь земли своей шкурой прочувствовал, пока шёл, – он мягко встряхнул её, всё ещё удерживая на руках. – Что, веснушка, снова вляпалась в неприятности, да?

– Кажется.

– И что мне будет за то, что я тебя вытащу?

– Вытащишь? В смысле, обратно?

– Ну да. В наш обычный скучный мир. Или тебе тут веселее?

– Нет! – запротестовала она и крепче схватилась за его шею. – Я просто подумала, что ты один из призраков. Их здесь так много! Поэтому не поверила. Я хочу обратно. Очень! Забери меня, пожалуйста. Я отдам, чем скажешь.

– Долго придётся отдавать, – ухмыльнулся Бадвард.

Марика покивала и замерла, наслаждаясь моментом.

– Привет, малыш! – оклик заставил их оторваться друг от друга и обернуться.

Увидев фигуру, стоявшую в паре десятков шагов от них на склоне холма, охотник нахмурился.

– Отец? – выдохнул он тихо.

Глава 6.

Марика, ойкнув, быстро слезла с Бадварда и поправила на себе юбку.

– Это твой отец? – прошептала она изумлённо.

– Или что-то на него похожее, – ответил охотник и сделал шаг вперёд, закрывая девушку собой.

Мужчина неторопливо спускался к ним с холма. На его лице играла широкая довольная улыбка.

– Я всю дорогу гадал, о ком она так громко думает, что половины моих вопросов не слышит. Чуть было не поверил, что переживает из-за того дрыща, – заявил он весело. – А это мой старший виноват. Вот никогда бы не поверил, что встречу тебя в таком месте и в такой компании!

– Вы уже знакомы? – тихо спросил охотник через плечо.

– Да, мы встретились в лесу, – торопливо поделилась Марика, привставая на цыпочки, чтобы достать до уха спутника. – Он сказал, что его имя Войтех. Обещал показать дорогу до Пустоши и привёл сюда.

– К безглазой гадине, – в голос добавил Бадвард. – А сам слинял.

– Вот же засранец, трахни тебя нимфа! Как только язык повернулся про своего старика такое сказать? – возмутился призрак и остановился. – Чтобы я, да по собственной воле бросил девушку в беде! Я её вёл безопасным маршрутом. И тварюги этой водиться здесь не должно. А сама она на болото бы ушла. Видел бы ты, какое там паучье гнездо – только успевал бы штаны менять!

– Видел. Сухие, – оборвал его охотник. – И это не аргумент, а липа.

– Ты посмотри, каков стал! – призрак хлопнул себя по ляжкам. – Говорит, что режет. И против кого! Отца, который его всему научил.Ты знаешь, куколка, чего мне этот малый стоил?

Он поймал взгляд Марики, с любопытством выглядывавшей из-за плеча Бадварда.

– Не впутывай её, – предупредил охотник.

– Тебя забыл спросить, – отмахнулся от него призрак и снова обратился к девушке. – Представь. Ему, значит, шестнадцать, и я у него нахожу что? Косяк! Ох, я ему тогда всыпал. Думал, навек отбил охоту дурью баловаться. И что же? Не прошло недели, мне дружки говорят: видели твоего пацана, когда с рейда возвращались. Знаешь, где курил? Сидя на карнизе кафедрального собора! Тебе весело, кокетка? Это самое высокое здание в Йольберге. Ты хоть представляешь, сколько оттуда падать?

Марика всё-таки не удержалась и прыснула смешком. На волне успеха от своего рассказа, Войтех ещё больше приободрился.

– Ну, что скажешь? Вру я и не было такого?

– Было, – сухо ответил Бадвард, глядя в плутовские глаза призрака.

Войтех снова улыбнулся.

– Теперь можем поговорить? Марика, детка, ты ведь извинишь нас на несколько минут?

– Конечно, – согласилась девушка, получив утвердительный кивок от охотника.

– С этого места ни ногой, – предупредил её Бадвард и посмотрел на призрака. – А мы пойдём.

Они зашагали вдвоём параллельно склону холма. Внизу тропу уже снова затянуло туманом, так что трупа гигантской безглазой змеи не было видно.

Войтех держался ровно, заложив большие пальцы за широкий пояс. Он делал так и при жизни, когда готовился к какому-то разговору, который считал отцовским долгом. И, глядя на него, Бадвард, наконец, понял, что смущало его всё это время в призраке.

Он помнил отца именно таким, как видел сейчас. Та же одежда, манеры, голос. Но вместе с тем были детали, незначительные мелочи, которые то ли стёрлись из воспоминаний, то ли ускользнули много лет назад от ещё нетренированного юношеского внимания. Среди вьющихся русых волос Войтеха, зачёсанных назад, просматривалось куда больше седины, чем казалось раньше. Напряжённая складка между бровей не расходилась, даже когда он смеялся. И шнурка от медальона, который старший охотник никогда не снимал, не было видно на его шее. Тот медальон Бадвард в своё время долго искал. Но так нигде и не нашёл.

– Странно, да? – спросил призрак и выдал напряжённую улыбку. – Мне тоже странно. Я-то последний раз видел тебя ещё заносчивым мальчишкой, который вот только начал бриться. Сколько прошло лет?

– Двенадцать.

Войтех присвистнул и внимательным взглядом окинул Бадварда.

– Где делал? – кивнул он на охотничью татуировку ножа.

– В Ценне.

– Там лучшие мастера, – согласился Войтех. – Красиво сделали. А младший как?

Бадвард отрицательно покачал головой.

– Он к нашему делу неспособный, – вздохнул призрак. – По нему сразу было видно. И что, так и сидит при матери?

– Хватит юлить, – оборвал охотник. – Она нас не услышит.

– А терпением ты так и не разжился, – Войтех бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться в правоте сына.

– Не время и не место перетряхивать семейный сундук с барахлом. Что ты здесь делаешь?

– Жду, – пожал плечами призрак. – Или, думаешь, мне встретить тут некого? Вот рыжую твою, например, встретил.

– Случайно мимо проходил?

– Поёрничай мне, – пригрозил он по-отцовски и покосился на Бадварда, чтобы оценить мизерность своих шансов. – У болот что-то вроде точки входа. Туда Жнец приводит всех новеньких. Поэтому и я частенько там бываю. А в этот раз смотрю, девчонка странная. Не призрак. Её бы в топи паучихи сцапали. Дай, думаю, провожу от греха подальше. Какой-никакой, а шанс для неё. Знал бы, что ты следом явишься, придержал на месте. За ней ведь пришёл?

– Да.

– Кто она?

Бадвард скривил губы в ухмылке на один бок.

– Ты же её провожал. Наверняка ведь расспрашивал. Неужто не раскололась несмотря на всё твоё природное обаяние?

– Хватит зубоскалить, Бад, – призрак помрачнел. Он и раньше обращался к сыну по имени, только когда начинал сердиться. – По тому, что успел тут увидеть, я мог бы многое о вас двоих сказать. Но даже этого будет недостаточно, чтобы идти на лишний риск. Я тебе прямо скажу, девчонка Пустошь не пройдёт. Ты посмотри, она едва не прозрачная уже!

– Не перегибай.

– Послушай меня, – процедил Войтех и, взяв собеседника за плечо, заставил его остановиться.

Стоило признать, что его хватка в разы ощутимее, чем самые крепкие объятия Марики. И дело было не в силе. Он словно больше присутствовал, чем девушка.

Бадвард перевёл холодный взгляд с руки собеседника на него самого. Призрак смутился и отпустил охотника.

– Пустошь неспроста так называется, – произнёс Войтех уже спокойнее. – Это ненасытная бездна, которая высасывает жизненные силы. У этой рыжей их всего ничего. Пара капель. Сама она и версты бы не протянула в Пустоши. И если отправитесь вместе, хочешь того или нет, девчонка начнёт воровать твои силы. Не нарочно, конечно. Так уж тут всё устроено. У тебя одного шансы прорваться на ту сторону и вернуться к жизни вполне ощутимые. Но с ней – никаких.

– Ясно, – обронил Бадвард, покосившись в сторону Марики. Она старательно рассматривала вершину холма, чтобы не глазеть на них. – Предлагаешь бросить её здесь?

– Малыш, я тебя понимаю. Жаль, что этой соске так не повезло. Но тут ничего уж не поделаешь. Выбор: пропасть из-за неё в Пустоши или выжить. Сам знаешь, без потерь никак. А новая прищепка найдётся, не сомневайся.

– Спасибо за совет. Пока его не услышал, всё думал, ты это или не ты. Но теперь сомнения отпали.

– Жизнь – ценная штука, сынок. Не нужно торопиться с ней расстаться, – Войтех покачал головой и его взгляд совсем потускнел.

– Кстати, об этом. Скажи, что произошло той ночью?

Призрак нахмурился и уставился себе под ноги, как будто силился что-то вспомнить.

– Не знаю, – ответил он после некоторого молчания. – Я столько раз пытался понять. Но в голове как будто каша. Только я нащупываю что-то, и оно ускользает. Обрывки воспоминаний. Всё мутное, как сквозь церковное стекло. Помню погоню. Чувство погони. Крыши, чердаки, улицы. Темно. Наверное, была ночь. Что-то случилось на углу Пивоварной и Торговой.

– Там нашли тело Кидаса. Он был с тобой?

– Кидас? Нет. Не помню.

– Ладно, – принял Бадвард. – А с чего началось? Откуда погоня?

– Дом Приматора.

– Уверен? Что тебе там могло понадобиться? – удивился охотник.

– Хотел бы сказать, но никак. Всё, что связано со смертью, как будто рассыпается в прах в памяти.

– Это должен был быть не Йольбергский контракт, так? Сторонний? – упрямо продолжал накидывать варианты Бадвард, растирая переносицу. – Никто в городе не рискнул бы лезть в дом Приматора. Даже заказ на такое оставлять всё равно, что сразу голову в удавку сунуть.

– Есть мысль, которая не даёт мне покоя. И она кажется гораздо важнее всего этого. Каждому своё место, и нужно его определить сразу. Ты либо с титулами, либо с Охотниками. Третьего не дано.

– Лютый! – догадался Бадвард и сузил глаза, глядя на собеседника. – Его заказ?

– Вероятно…

– Копать его могилу демонам, – протянул охотник. – О чём вы договаривались с ландграфом?

– А может, и не с ним, какая разница? Что ты так завёлся, ей-богу? – Войтех изобразил усмешку, но та получилась фальшивой. – Мы с тобой стоим посреди мира духов, у тебя впереди дорога через Пустошь, а нам как будто больше поговорить не о чем! Прицепился ко мне с событиями двадцатилетней давности.

– Двенадцати.

– Один хер, я их не помню!

– Зато я помню, – огрызнулся охотник. – И то, на кого ты тогда работал, многое определяет.

Призрак изобразил тяжелый вздох. Бадвард смотрел мимо него вдаль, обдумывая всё услышанное. Но неизменно чувствовал на себе внимание отца.

– Если тебе это поможет, – протянул Войтех. – У меня, кажется, было что-то с собой. Какой-то свёрток.

– Как выглядел? Что внутри?

– Улица была глухая, и только одно окно, – продолжал призрак, напряжённо морща лоб, – полукруглое за решёткой. И свет. Я что-то отдал ему.

– Кому “ему”? Чьё окно? Кого-то из знакомых, – быстро уточнил охотник. – Франк? Заноза? Клёст?

– Это максимум из того, что я смог вспомнить, – он развёл руками. – Давай всё-таки вернёмся к тебе.

– Меня мы уже обсудили. И если добавить нечего, я лучше пойду. Нехорошо заставлять Марику ждать ещё дольше.

– Значит, не передумаешь? – Войтех цыкнул и пошёл рядом с сыном, который оставил его вопрос без ответа. Марика, увидев, что они возвращаются, оживилась. Её страх перед миром духов был заметен невооружённым глазом. Но она старательно держалась. И ни на шаг не попыталась сократить расстояние до охотников, послушно стоя там, где её оставили. – Она, конечно, огонь. Даже в этом паршивом старом платье дала бы фору многим. Где ты её нашёл?

Бадвард оставил попытку призрака наладить разговор без внимания.

– Не обижайся на меня, малыш. Я из лучших побуждений, ты поймёшь потом. И мне бы хотелось, чтобы наша встреча прошла совсем в другом ключе.

– Так тоже пойдёт, – сухо обронил Бадвард и добавил уже громче, – ну что, Лиса, готова?

– Да. А вы, – она смутилась, подбирая обращение в свете новых обстоятельств, – господин Хольт, пойдёте с нами до границы Пустоши?

– Ты – замечательная собеседница, девочка, но увы! Пора бы мне и честь знать, – рассмеялся он и подмигнул ей. – Передаю тебя, так сказать, в более надёжные руки. Был рад знакомству, хоть и такому спонтанному.

Войтех, взяв руку девушки, галантно поцеловал её и изобразил что-то вроде придворного поклона. Потом взглянул на сына и улыбнулся, раскрыв объятия.

– Ну? А попрощаться по-человечески? Кто знает, когда ещё увидимся.

Бадвард молча обнял отца, не делая из устроенного спектакля ещё большего представления. По сдавленному смешку Марики понял, что призрак гримасничает у него за спиной и что-то изображает.

Отстранившись, Войтех в своей старой манере на мгновение удержал сына, положив ладонь ему на шею.

– У тебя всё-таки глаза матери, – сказал он приглушённо. – Когда увидишь её, передай, что я никогда не переставал о ней думать. Только не забудь, ладно?

– Передам, – пообещал Бадвард и, получив прощальный хлопок по плечу, наконец освободился. – Идём.

Он зашагал вниз к тропе. Марика пыталась держаться рядом, едва ли не переходя на бег, потому что ещё несколько раз оборачивалась, чтобы ответно помахать призраку. Тот стоял на холме и провожал их взглядом, пока они совсем не скрылись в тумане.

– Спонтанное знакомство, мать его, – процедил Бадвард, чувствуя, что запала злости, которая кипела теперь в нём, хватило бы на дорогу до луча трижды.

– У твоих родителей были хорошие отношения? – спросила Марика, перестав махать и окончательно догнав своего спутника.

– У кошки с собакой и то лучше, – откликнулся охотник.

– Странно. Мне твой отец показался очень искренним, когда просил передать привет. Как будто сильно скучает.

– Видимо, на том свете память совсем отбило, – предположил Бадвард. – Возможно, всё ложь. Не верь ему.

Туман сгустился уже настолько, что дальше дюжины шагов ничего не было видно. Из него ещё выплывали корявые ветви голых деревьев, но всё реже. Стальная трава тоже куда-то подевалась. Только серый песок тихо хрустел под ногами.

– Бад, ты знаешь, куда нам нужно? – голос Марики из-за спины почти шептал.

– К лучу.

– А ты видишь его?

– Пока нет.

Она помолчала ровно семь шагов.

– Твой отец сказал, что там Источник и моя маска, которую нужно вернуть.

– Я в курсе.

– А ты знаешь, как её найти?

– Пока нет.

Снова молчание. Теперь на три шага.

– И что же делать?

– Знаешь, чем отличаются дорогие контракты Тёмных Охотников от дешёвых? – спросил Бадвард и, не глядя, поймал её за руку. – В дорогих контрактах никогда не указывается, где и как можно найти предмет договора. В очень дорогих его существование может даже ставиться под сомнение. Нам с тобой повезло. Мы знаем, что и маска, и Источник существуют. И даже примерно можем определить их местонахождение. Нам попался простой случай.

– Заметно.

– Не трусь, Лиса, – он крепче стиснул её холодные пальцы в своих.

– Ни капельки! – бойко соврала она.

Справа от них в тумане что-то зашелестело, и звук стал приближаться.

– Бад, слышишь? Что это? – Марика вмиг оказалась рядом с ним.

– Не знаю, – ответил он, вслушиваясь. – Но если я скажу “беги”...

– Ага, – перебила девушка, с готовностью прихватив свободной рукой юбку.

***

Несмотря на поздний час, спал только Иво. Он выбрал себе место под телегой и укрылся рогожей до самых ушей. Временами его пробирал тяжёлый кашель, тогда мальчишка стонал и что-то бормотал во сне.

– Ему не помогают ни чаи, ни примочки, это же видно. Может, всё-таки расщедришься на небольшое знахарство для него? – спросила Адель, не выдержав очередного приступа Иво.

– Он поправится и так, – заверил Элий, вальяжно расположившийся на своём матрасе с чашкой бульона, который они варили к ужину.

– Да у него грудь – сплошной синяк. Аж смотреть больно! – она поёжилась и плотнее закуталась в шерстяное покрывало – Не понимаю, как можно было хоронить человека, чуть не убившего твоего сына.

Колдун собирался ответить, но лошади, привязанные у дерева, вдруг забеспокоились. Как по команде, обе повернули морды в сторону зарослей позади их временного лагеря и навострили уши. Эйнар, занимавшийся поддержанием огня в костре, встал, чтобы успокоить животных.

– Надо бы проверить, в чём там дело, – высказался Элий. – Может, просто зверь какой. А может, и нет.

– Я, что ли, должен это сделать? – нахмурился юноша, поглаживая чалую кобылу по бархатной морде.

– А у кого из нас меч?

Эйн недовольно поджал губы, но спорить не стал. Оставив волнующихся лошадей, он взял клинок и скрылся в буйной весенней зелени кустов.

Адель проводила его взглядом, взвешивая свою готовность присоединиться к нему. Поразмыслив, она всё-таки приняла решение остаться в уютных объятиях пледа. Покидать их ради зябкой ночной прогулки совсем не хотелось.

– Чувствуешь себя больной. Как будто от тебя кусок отрезали, да? – протянул колдун. Ведьма послала ему подозрительный прищур из-за чернильных прядей волос. – Я про твою тройку. Тяжело без них.

– Мы уже не в Арнике.

– Какая разница? – он пожал плечами и опрокинул в рот чашку с остатками бульона. – Это не ветрянка. Оно не пройдёт.

– Проклятию нужно время, чтобы развеяться.

– Оно уже отработало своё – собрало вас вместе. А дальше узелок отношений затягивается по своим правилам.

– В каком это смысле?

– Ну, ты ведь на дух не можешь выносить своих компаньонов, верно? Они точно твоё кривое зеркало, которое хочется разбить. И одновременно такие близкие и желанные, что без них сердце едва ли не кровоточит, – Элий потёр одежду на груди, как будто под ней что-то беспокоило его. – Их смерть опустошает. Потому Кубо никогда бы не навредил Лотару. Как и Лотар не убил бы его. Это же всё равно, что добровольно отрезать себе ногу.

– К чему их поминать? Они никогда не были в тройке.

– Были. О да! И пускай их тройка сложилась стихийно и не была запланирована, именно она положила начало дальнейшему действию проклятия. Она, и их взаимоотношения. Или, считаешь, Лотар от скуки устроил всю эту канитель? Убийцы, чужаки и прочие, так сказать, нюансы – ты меня понимаешь. Вдумайся. Глупо отрицать очевидное.

Он подтянул к себе сумку, в которой вёз личные вещи и, порывшись в её утробе, извлёк старую флягу из потёртой кожи. Адель исподлобья смотрела, как колдун пыжится, вытаскивая из горлышка затычку.

– За Майю и Ярду, – сообщил Элий, подняв флягу над головой. – Пусть их милостиво встретит Жнец.

– Им не стоило этого делать, – поразмыслив над его словами, тихо проговорила ведьма.

Колдун, сделав несколько быстрых глотков, одарил собеседницу долгим взглядом.

– Не нам их судить…

– Я могу судить свою тройку, сколько считаю нужным, – быстро возразила она.

– А, – он расплылся в улыбке. – Ты про своих. Сложно сказать.

– Это просто чары! Возможно, даже не Лотара, а нимф. Ничего не значащий морок!

– Откуда ты знаешь? Иногда случайное постельное приключение становится началом чего-то куда большего, чем жизнь, – Элий вздохнул. – В тебе говорит боль, милая Адель. Боль, умноженная на два. Потому что ты на грани потери. И не одного компаньона, а сразу двоих. Ты думаешь, вот если бы не эта рыжая вертихвостка, твой доверенный напарник ни за что бы не прыгнул на тот свет по доброй воле. А что, если ваша тройка сработала именно потому, что появилась эта самая рыжая вертихвостка? Сумела бы ты разжечь в нём такой огонь жизни? Смогла бы заставить так хотеть действовать вопреки всему?

– У него были свои мотивы.

– А он прям всю душу тебе вывернул? – колдун мягко рассмеялся. – Глупо спорить об этом. Морок или нет. Какая разница? Теперь важнее другое. Попытайся довериться своим компаньонам, как они доверились тебе в Арнике. И предприми всё возможное, чтобы ваша тройка как можно дольше просуществовала. У тебя, в отличие, например, от меня ещё есть шанс.

Адель фыркнула и всё-таки выбралась из пледа. Ничего не говоря Элию, она скрылась в зарослях, в которые до неё ушёл Эйнар.

– Доверились они, как же, – проворчала она себе под нос и пощёлкала для проверки пальцами.

Искры по-прежнему не было. Даже намёка не чувствовалось. Хорошо, что колдун не видел. Догадывался ли он, что магический потенциал настолько в ней выгорел, ведьма не знала. Она теперь ни в чём не была уверена. Поэтому всякий полунамёк Элия вызывал в ней почти панический страх, что правда вот-вот будет раскрыта.

Без ведьминского чувствования было тяжело. Адель ощущала себя едва ли не слепой. Натыкаясь на ветки и вздрагивая от холодного прикосновения листьев, она отправилась через кустарник.

В темноте всё было серо и одинаково неопределённо. Очень скоро она заблудилась среди теней и едва не вскрикнула, когда кто-то коснулся её плеча.

– Ш-ш-ш, – протянул Эйнар у самого её уха. – Здесь кто-то есть, кроме нас. Правее.

Адель повернула голову и почти сразу различила среди голых сосновых стволов человеческий силуэт. Он скользил бесшумно, точно призрак. То сливаясь деревьями, тог показываясь в мутном лунном свете. И ведьма готова была поспорить, что видит по бокам от его головы заострённые кончики ушей.

“Нимфа”, – мысль заставила Адель напрячься. Она почувствовала незнакомый ей до того, панический ужас смертного перед необъяснимым и неподконтрольным. Раньше ей удалось бы уловить присутствие нимфы задолго до того, как остроухая обитательница леса показалась в поле зрения. Уловить и спрятаться подальше, чтобы избежать столкновения. А теперь ведьма вынуждена была лицезреть одну из лиходеек едва ли не в непосредственной близости.

Она сделала шаг в сторону, чтобы укрыться в тени дерева, и натолкнулась на Эйнара. У него был меч, поднятый на изготовку.

– Нет, – шепнула Адель и положила ладонь на его запястье.

Юноша не сразу понял, чего она добивается, и ей пришлось налечь на его руку, чтобы он всё-таки опустил оружие.

За это время ведьма успела рассердиться. Она-то знала, что клинок против нимфы бесполезен. Им разве что позлить остроухую было можно. Никакой мечник с ней не справился бы.

Вместе с Эйнаром Адель следила, как постепенно силуэт удаляется от них и скрывается за дальними деревьями. Когда он совсем исчез из виду, ведьма облегчённо выдохнула.

– Это было близко, – прошептала она, отчасти даже радуясь, что потеряла прежнюю чувствительность и не смогла собственной кожей ощутить всю тяжесть давления, исходившего от древнего создания.

– А что мы видели?

– Ты не понял? Нимфа.

– Они существуют? – изумился Эйнар.

– Ещё как! И не только они, – заверила Адель. – Чем ближе день Жатвы, тем больше всяких тварей повылезает из нор. Такое случается, прямо скажем, нечасто. И спустя столетия остаются лишь предания. Так что тебе повезло оказаться свидетелем такого масштабного события. Ну, или его преддверия. Впечатляет?

– Да, – честно признался он. – Я слышал, конечно, всякие байки, но в нашей семье в них не принято было верить.

– Это я уже поняла, – усмехнулась она.

– Может, расскажешь об этом? – Эйнар махнул в сторону ушедшей нимфы остриём клинка.

– Убери! – грозно потребовала Адель и шлёпнула его по руке. – И никогда не наставляй оружие на этих! Если только у тебя в руках не какой-то особенный заговорённый меч. Ты ничего не успеешь сделать. Нимфы – невероятно опасные и коварные твари. И почти никогда не появляются поодиночке. Если увидишь одну из них – замри и постарайся, чтобы она тебя не заметила. А ещё лучше – беги. Потому что поблизости, наверняка, ошивается минимум парочка её товарок.

– Я больше ни одной не видел.

– Ты, что ли, следил за ней? – ведьма недовольно зарычала, когда он кивнул. – Ладно, ты не знал. А я всё время забываю об этом. Сложно иметь дело с невовлечённым человеком, когда тебя с детства окружали только те, кто разбираются в предмете. Но больше так не делай. Особенно, пока я не разберусь, что нимфам тут понадобилось. Я-то думала, дело в Баде или Марике. Но, похоже, причины иные, нежели произошедшее в Арнике.

– Я бы, наконец, не отказался послушать, что же там произошло, – заметил Эйнар.

Адель хмыкнула и задумчиво посмотрела в его сторону. Луна спряталась за облаками, и в темноте ночи мало, что можно было разобрать. Всего лишь отдельные черты, делавшие юношу поразительно похожим на старшего брата.

– Хорошо, – согласилась ведьма. – Я расскажу тебе правду о том, что было в Арнике.

Глава 7.

Пустошь точно вздохнула. Туман вздыбился волнами. Песок заструился по земле, как весенние ручьи.

– Давай скорее, – скомандовал Бадвард и потянул спутницу за собой.

Марика обеими руками ухватилась за его запястье. Потоки песка крепли беспрестанно, сливаясь в один, в течении которого ноги увязали по щиколотку, стоило задержаться всего лишь на мгновение.

Воздух тоже наполнился пылью. Она свивалась в смерчи, кружила, лезла в глаза, нос и уши.

– Это река! – девушка попыталась перекричать песчаный шелест, но охотник не ответил.

Он заметил впереди чёрную громаду. То ли обломок скалы, то ли груду камней – издалека не разобрать, но что бы это ни было, оно могло послужить укрытием. Бадвард, направился туда, каждые десять шагов останавливаясь, чтобы помочь застрявшей в песке спутнице.

Только оказавшись ближе, они поняли, что перед ними сторожевая башня. Её точно срезали и аккуратно уложили набок. Даже штандарты сохранились, правда, висели теперь грязными тряпками. А поток песка разбивался о неё, точно о риф.

Внутри оказалось пусто, но стены свою роль выполняли – укрывали от разыгравшейся бури. Марика села возле одной из них.

– У меня песок в таких местах! – пожаловалась она, вытряхивая сапожки один за другим.

– В каких? – поинтересовался Бадвард и, подойдя, устроился рядом с ней.

– Тебе бы его наличие там не понравилось, – заверила девушка. – Вот, значит, о какой реке шла речь. А я думала, что будет вода.

– Кто-то обещал тебе реку?

– Да, твой отец. Он сказал, что река – это граница Пустоши.

– Ну, хоть в чём-то не обманул, – охотник откинулся затылком к стене и посмотрел наверх, куда уходили сломанные перекрытия. В прорехи кровли было видно унылое серое небо, подёрнутое песчаной пеленой.

– Думаешь, это был не он? – аккуратно спросила Марика.

– Нет, похоже на него, – протянул Бадвард. – Особенно в плане трёпа. Всегда такой был. Всё им сказанное дели на три и получишь максимальное приближение к правде.

Девушка угукнула и стала расплетать вконец растрепавшиеся косы.

– Он мне ещё кое-что сказал, – немного погодя, решилась она. Охотник молчал, по-прежнему глядя наверх. – Сказал, что принадлежит к древнему герцогскому роду.

Бадвард растянул губы в кривой ухмылке и коротко кивнул. Увиливать дальше не было ни смысла, ни желания.

Повисла такая пауза, от которой в ушах едва ли не звенело.

Он обернулся. В круглых от изумления глазах Марика торжество мешалось с негодованием.

– Так, ты всё-таки тот самыйХольт! – театральным шёпотом произнесла она.

– Откровенность за откровенность, Элизабет Рейнхарт.

Марика поперхнулась ответом и вспыхнула румянцем возмущения. Так растерялась, что даже рот приоткрыла, подбирая слова.

– Нечестно! Я же хотела всё рассказать, когда мы выберемся из Арники!

– А у меня нет претензий. Это тебе что-то не нравится.

– Конечно! Ты же обманул меня в ответ на прямой вопрос. Как после этого тебе верить?

– Не верь, – предложил он. – Если это важнее того, что я пришёл в мир духов за тобой.

– Не важнее! Это совершенно разные вещи, нельзя сравнивать, – надулась она и снова занялась своими косами.

– Ну давай, спроси уже, – после кратковременного молчания предложил Бадвард. – Я же вижу, что тебе хочется.

Девушка повела плечами, как будто сомневалась. Украдкой бросила на него взгляд.

– Я хотела спросить, почему ты пришёл за мной?

Он улыбнулся своим мыслям.

– Это очень сложный вопрос, на который так просто не ответить. Чутьё. Ощущение, что правильно. А ещё, – охотник порылся в одном из набедренных карманов и достал ажурное женское бельё, – ты их в склепе забыла.

Марика всё-таки не удержалась и закатилась смехом, привалившись к его плечу.

– Пошлый дурак! – забрав находку, она шлёпнула ею охотника по колену.

– К твоим услугам, – кивнул он вместо поклона.

– Всё равно не понимаю, почему нельзя было сказать правду сразу? – поинтересовалась Марика.

Бадвард молчал, наблюдая, как через одно из окон внутрь башни тонкой струйкой откуда-то просачивается песок. Его набежала уже небольшая горка, и она продолжала расти.

– Я – Тёмный Охотник, – откликнулся он, наконец. – Это – правда, которую тебе нужно знать.

– Но ты же всё равно Хольт!

– А тебе, что от этого? – охотник отвлёкся от созерцания песка и одарил спутницу пристальным взглядом.

Марика хотела что-то сказать, но так и не решилась. Он не стал дожидаться, пока она передумает, встал и направился к одной из стен. Карабкаясь по обломкам перекрытий, Бадвард добрался до ближайшего из окон и выглянул наружу.

Как он верно определил по утихшему шелесту, буря заметно успокоилась. Смерчи ушли дальше к горизонту, забрав с собой и густые клубы тумана.

Марика тоже оказалась права. Песчаная река теперь текла потоком, огибая башню и полностью отрезая их от долины, откуда они пришли. По другую сторону сломанной вежи оказался бархан. Он закрывал собой весь вид, но за его гребнем ещё можно было различить столб света, бывший для путников ориентиром.

– Что там? – спросила девушка, наблюдая за спускавшимся Бадвардом.

– Нужно идти, пока буря не вернулась. Давай руку, – он помог ей подняться по скользкому от песка скату стены и выбраться через дверной проём наружу. – Нам нужно наверх.

Охотник указал на вершину бархана, с которого песок сбегал вниз каскадами и стремился к реке, чтобы влиться в неё.

– Кажется, что земля из-под ног уходит, – поделилась Марика, наблюдая за бесконечным движением песчинок.

– Смотри выше, на гребень, – посоветовал охотник и подтолкнул девушку вперёд.

Она беспрекословно полезла по склону наверх, топя сапожки в зыбкой почве. Бадвард молча последовал за ней, глядя, как колеблется её юбка при каждом шаге.

– Ты, конечно, решил, что я купилась на титул, – бросила Марика через плечо. Охотник кивнул – так и знал, что она не выдержит недосказанности. – Но дело в другом. Твой предок, Мартен Хольт, был особым человеком для нашей семьи. Для всех, кто отправился заселять восточные земли.

– Ты из семьи переселенцев? – он цедил слова, экономя силы. Бархан как будто сопротивлялся их подъёму, стремительно осыпаясь вниз. Приходилось торопиться, чтобы обогнать его.

– Да, они поехали из Ценна одними из первых. Это был шанс получить дворянство. Уф, – девушка на ходу попыталась отдышаться. – Состояние уже имелось, а вот породниться с аристократами мы не могли по закону. Мои предки из вольноотпущенников.

– Рейнхарт – это патронат? – догадался Бадвард.

– Верно, фамильное имя давалось от короны. Кроме него мы получили землю и земанский титул за освоение новых территорий. Но потом Рейн Второй умер. А после коронации Ансгот начал возврат в казну того, что было роздано до него. Оказалось, моя семья должна короне даже больше, чем получила от неё. У нас отобрали практически всё, – Марика остановилась, окончательно задохнувшись, и села.

– Нет, поднимайся, – потребовал охотник, нагнав её.

– Ну, хоть минутку, а то сейчас сердце из груди выпрыгнет, – застонала девушка, когда он обхватил её за талию и снова поднял на ноги. – Тебе-то хорошо в твоих ботфортах, а у меня полные сапоги песка.

– Минута, и мы окажемся там, откуда начали, – Бадвард упрямо пошёл наверх, помогая спутнице подниматься по рыхлому склону. – Давай, что там было дальше?

– Ничего. Я только хотела сказать, что Мартен Хольт стал для восточных земель символом надежды, когда поднял мятеж против Ансгота.

– Теперь ясно. Интересно, знал ли он сам об этом, – ухмыльнулся охотник. – Видишь ли, герцог Хольт дважды участвовал в перевороте. Сначала приложил руку к свержению Рейна Второго, а потом уже организовал неудачное покушение на Ансгота.

– Как это? – удивилась Марика и даже стала карабкаться с большей прытью. – Я думала, он был сторонником Рейнской династии и мстил Ансготу за убийство правящего короля. Мы все так думали!

– Да Мартен с Ансготом были заодно. Но только пока раздел власти шёл удобным для всех путём. А когда начался отъём земель у таких, как твоя родня, стало ясно, что рано или поздно дело дойдёт и до рыбы покрупнее. Вот герцог Хольт и устроил со своими дружками поножовщину на той пирушке, которую потом гордо стали называть мятежом.

– Я не знала.

– Да, Мятежный Мартен всегда умел разочаровывать, – пошутил Бадвард. – Только не расстраивайся из-за этого старого дерьма, ладно?

Они, наконец, взобрались на гребень бархана и остановились.

Перед ними простиралась долина. Её ровная, точно блюдо, земля была растрескавшейся от сухости. Ни дерева, ни куста до самого горизонта. Только чернеющие в сизой дымке развалины непонятных сооружений.

– Это Пустошь? – Марика нахмурилась. – Какая-то она не пустая.

– Без разницы, – откликнулся Бадвард и кивнул на далёкий луч света. – Какая бы ни была, нам нужно через неё пройти. И говорят, это не так просто, как кажется.

Спустившись с холма и набрав по пути ещё пуд песка в сапоги, спутники оказались на равнине. Почва и здесь жила собственной неповторимой жизнью, беспрестанно меняясь и разбегаясь новыми трещинами. Тут и там на земле валялись обломки всего, что только можно было вообразить. Фрагменты белоснежных мраморных колонн, части городских ворот, стены деревянных домов и покрытых роскошной плиткой дворцовых палат. Ошмётки флагов, поломанные штандарты, повозки разных типов и времён. Точно прошёл смерч и принёс откуда-то части чужих миров и жизней.

– Бад, смотри! Что это такое? – Марика замедлила шаг рядом с очередной ущербной редкостью.

– Не знаю и не хочу знать, – он взял её под локоть и без лишних церемоний повёл дальше, прислушиваясь.

Шаркающие звуки, которые поначалу казались ему эхом их же собственных шагов, начали множиться и нарастать. Девушка, наконец, тоже обратила на них внимание и сразу потеряла интерес к окружающим раритетам.

Кто-то или что-то следовало за ними.

Шелестело, стрекотало и клацало.

Сбивало с толку.

Бадвард едва успел заметить, как от борта ладьи, лежавшей на боку, отделилась тень.

Он толкнул Марикув сторону. Мимо свистнуло копьё. Охотник рукой отбил его удар. Схватившись за древко, пинком в грудь опрокинул стражника на землю. Тот рухнул, гремя латами, словно они были пустыми. И только Бадвард успел обрадоваться полученному оружию, как то рассыпалось в прах прямо у него в руках. А от ладьи к нему уже бежали новые стражники.

Он развернулся и финтом ушёл от рубящего удара. Перехватил руки нападавшего и, выкрутив их, забрал меч. Клинок тут же почернел и осыпался пеплом.

Охотник двинул коленом в живот противника и бросил того на землю. Сделал подсечку другому и, держась за его запястья, выставил меч навстречу третьему. Тот напоролся с металлическим лязгом. Ни всхлипа, ни стона. Латник попятился, пытаясь слезть с клинка.

Бадвард двинул по его шлему, но сбить не смог, тот словно был приклеен. Зря только кулак ссадил. Зато открывшееся забрало явило за собой полную пустоту.

Охотник выругался и толкнул обоих противников от себя, потому что подмога в виде ещё четверых латников уже выползала из тени.

Выбора не оставалось. Бадвард сунул руку в карман. Маска сама легла в ладонь. Точно ждала этого. В первый момент, как и в прошлые разы, обожгла его своим прикосновением. Стоило приложить её к лицу, как кровь в жилах будто вскипела. Всё стало удивительно медленным и уменьшилось в размерах.

Латники, бежавшие к нему, теперь двигались как сонные мухи. Бадвард ударом демонической лапы смёл сразу двоих. Прижав одного из них к земле, вспорол когтями на нём броню. Из отверстия хлынул густой поток лилового тумана, и противник перестал дёргаться.

Охотник развернулся к остальным. В демоническом облике крошить их было всё равно, что печенье. Даже хвост, к которому он никак не мог приноровиться, не сильно мешал. Но в груди, как и в прошлый раз, когда он схватился с исполинской змеёй, при каждом движении росло давящее ощущение. Дышать было всё тяжелее.

Он с трудом дотянул до последнего противника и остановился, едва держась на ногах. Обернулся, ища взглядом Марику, которую потерял из вида во время схватки. Оказалось, она успела притаиться за поваленной на землю колонной. Если бы не выглянула из-за неё, Бадвард и не заметил бы девушку – хорошо спряталась.

Её выражение лица было таким испуганным, что охотник даже огляделся, ища опасность. И только потом понял, что забыл снять маску, и Марика так смотрит на него. Он стянул с себя лик. Медленно, как учила демоница. Очень медленно. Хотя момент перехода, обжигающе неприятный, хотелось преодолеть рывком.

Испытав облегчение, Бадвард закашлялся. Горло саднило, словно он накричался с пьяными друзьями песен под окнами недовольных йольбергских горожан.

Охотник глубоко вдохнул. Промочить глотку всё равно было нечем. Вокруг – лишь развалины и пустые, точно сброшенные своими хозяевами, латы. Ржавые и мятые. А над ними ровным облаком стояла лиловая дымка. От взгляда на неё приступ жажды только усилился.

Бадвард заставил себя дойти до колонны и тяжело опустился на неё. Вытянул гудящие от напряжения ноги. Что бы там ни говорила Клатрис, он чувствовал себя так, будто всё его нутро выкрутили изнанкой наружу и завязали в тугой узел.

– Ты в порядке? – Марика выбралась из своего укрытия и присела рядом.

– Конечно, – солгал он. – Короткая передышка.

– Что это такое?

– Моя маска, – охотник убрал лик в карман, чтобы не смущать и без того перепуганную спутницу.

– Жутковато.

– Думаю, твоя будет посимпатичнее, не волнуйся.

– Я? Нет, – она не нашла подходящих слов и замолчала.

Бадвард до этого момента не слишком задумывался о том, как он выглядит в маске. И только реакция Марики дала ему понять, что это, должно быть, зрелище не для хилых духом.

– Тебе не придётся с собой такое проделывать, – пообещал он, хотя сильно сомневался, что хоть какие-то слова сейчас могут изменить впечатление.

– Хорошо бы, – согласилась девушка и посмотрела по сторонам, ища повод для другой темы. – Ветер крепчает.

Охотник кивнул. Он тоже заметил это. По земле мело песком, и в воздухе снова ощущалось движение, как в прошлый раз перед бурей. Зато назойливый стрекот стих. Не исчез полностью, но удалился. Возможно, ненадолго. Был ли он связан с появлением бестелесных латников или чем-то иным, оставалось непонятно. Одно Бадвард знал точно, ему нужно было оружие. Полагаться и дальше лишь на маску не хотелось. Мысль, что её придётся использовать снова, вызывала болезненное неприятие.

– Да, нужно идти.

Он встал и зашагал вперёд, мимо разодранных лат, скользя взглядом по местности в поисках хотя бы чего-то, что могло подойти ему. Попытался подобрать пару мечей и секиру, но те рассыпались в прах, как только его пальцы прикасались к ним.

– Может, убежище поищем? – предложила Марика, следовавшая за охотником по пятам.

Бадвард, слишком занятый поисками, чтобы отвечать, только кивнул. Он уже оценил горизонт. Смерчи держались далеко, и по его расчётам с поисками укрытия можно было не торопиться.

Они обошли развалины церкви, донельзя напоминавшей храм из Арники своим острым шпилем и стрелами окон. Потом останки причала с разбитыми лодками и рыбьими скелетами в худых вёдрах. Пустырь за ним оказался завален боевым снаряжением разных родов и мастей, но неизменно поломанным и ветхим.

Бадвард уже и не надеялся найти здесь что-то стоящее, когда заметил торчащую в зенит рукоять топора. Подойдя ближе, он увидел секиру, светлое лезвие которой было загнано в землю до середины полотна.

Оружие казалось другим, непохожим на всё то, что валялось вокруг, и от прикосновения не рассыпалось в прах. Охотник взялся за рукоять и потянул – ничего. Он ухватился обеими руками, приложил усилие, но секира даже на фалангу пальца не сдвинулась с места. Как он ни пытался её раскачать, она не вытаскивалась из сухой почвы, как будто срослась с ней.

Марика остановилась рядом, в нерешительности поглядывая то на спутника, возившегося с оружием, то на горизонт. Пыльный ветер, точно перед надвигающейся грозой, трепал её распущенные волосы и юбку. Вдалеке рокотало.

Она зябко растёрла собственные плечи, обхватив их руками. Осмотрелась и приободрилась, заметив в стороне дом. Издалека он выглядел полноценной постройкой с крышей, стенами и дверью.

– Там какое-то жилище.

– Ага, – Бадвард даже не взглянул.

– Наверное, там можно спрятаться от бури. Пойдём?

– Не сейчас.

– А когда? Ветер уже совсем сильный, – в её голосе появилось раздражение.

– И что? – охотник оставил секиру и одарил спутницу холодным взглядом.

– Ну, – протянула Марика, в первый момент испугавшись его резкой реакции. – Я не хочу снова наглотаться песка. А к топору можно будет вернуться и потом.

– Уверена? – надавил он, снова берясь за рукоять. – А что мы будем делать, если ты ошибаешься?

– Поищем другой.

Она беспокойно потопала ногой, не в силах удержать нетерпение.

– Бад, ты его всё равно не вытащишь, это же очевидно!

– Демоны ада, тебя не учили не говорить под руку? – прорычал он. – Две минуты! Просто постой две минуты и помолчи. Или для тебя это сложно?

– Несложно, – Марика вспыхнула румянцем обиды. – Но ты сейчас занят пустым делом!

– Я занят тем, что пытаюсь вытащить нас отсюда. А чем, кроме нытья, занята ты?

– Раз так, не буду жужжать на ухо, – она вздёрнула подбородок, – и сама проверю тот дом.

– Так, – протянул Бадвард и медленно выдохнул. – Стоять. У меня ни времени, ни желания спорить. Поэтому ты сейчас захлопнешь свой нежный ротик и будешь ждать. Без топора мы не уйдём. Точка. Он – залог нашего успеха. Всё поняла? Или нужны более доходчивые объяснения?

Марика даже воздуха набрала в лёгкие, но осеклась. Испуганно побледнела, глядя на охотника и только кивнула.

– Молодец.

Бадвард вернулся к топору, но ещё несколько раз бросал на девушку короткие острые взгляды, желая убедиться, что разговор прошёл с нужным результатом. Она стояла, сцепив руки в напряжённый замок, и обиженно дула и без того полные розовые губы. Даже не смотрела на него и не пыталась убрать от лица волосы, которые ярящийся ветер Пустоши трепал и безжалостно путал.

Охотник знал, что задел её, но решил, что потом легко всё исправит. Главное, достать клятый топор. Тот никак не хотел уступать, хотя казалось, что ещё немного, и лезвие начнёт двигаться в своём пазу. Почти. Ещё чуть-чуть усилий.

Бадвард на мгновение поднял взгляд и замер – девушки рядом не было. Он отпустил топор и быстро осмотрелся.

Она словно испарилась, хотя за такое короткое время не успела бы далеко уйти.

– Марика! – крикнул охотник, но ветер поглотил звук его голоса.

Того дома, который она предлагала в качестве убежища, тоже больше не было видно.

Глава 8.

Ветер усиливался, и песок уже ощутимо сёк кожу. Приходилось щуриться, чтобы он не попадал в глаза. Марика в очередной раз обернулась, втайне надеясь увидеть Бадварда, догоняющего её. Но нет, он по-прежнему возился с застрявшим в земле оружием. Полчаса… Час? А может быть, целую вечность – девушка не знала, сколько прошло времени.

Сначала она честно ждала, борясь с желанием вспылить или хотя бы прослезиться от обиды. Потом ей и это надоело. Всё равно охотник даже не смотрел на неё. В моменте для него существовала только эта дурацкая ржавая секира.

И Марика просто развернулась и пошла. Он мог провозиться ещё неизвестно сколько времени, а буря уже дышала в затылок. Стоило хотя бы проверить тот дом, что она заприметила неподалёку и к которому теперь была уже на полпути.

– Упрямый баран, – в сердцах бросила Марика, глядя через плечо на крепкую фигуру спутника, схватившегося с секирой за право первенства. – Пообещай жениться, может, тогда она тебе взаимностью ответит.

Дом был уже совсем близко. И чем лучше он был виден, тем больше девушка убеждалась, что она знает его. Невысокий бревенчатый сруб с пристроенной позади кузней – он принадлежал её родителям. Даже дымок из трубы вился, как в дни их молодости, когда отец был ещё жив, здоров и ежедневно ковал. Когда кузня ещё не превратилась в захламлённый сарай.

Глядя на него, Марика даже стиснула платье на груди в кулак. Её едва ли не физически кольнули воспоминания. Тёплые, но одновременно такие мучительно далёкие, что сердцу стало больно.

Она даже замедлила шаг, и последнюю пядь земли едва ли не кралась к входной двери. Остановилась, чтобы рассмотреть знакомые занавески в лиловых цветочках и до сосущего под ложечкой ощущения родные кадки с розами на подоконниках. А от взгляда на отцовские инструменты, оставленные на лавочке справа от входа, у неё защипало глаза.

Марика подошла к двери и взялась за отполированную годами и тысячами прикосновений ручку. Задумавшись, обернулась. Бадвард был всё там же и занят всё тем же. Она решила, что он, должно быть, окончательно придёт в ярость, когда обнаружит её пропажу.

– И что ты сделаешь? Ударишь меня? – поинтересовалась девушка вслух и пожала плечами.

К тяжёлой руке отчима, поднимаемой по поводу и без, она давно привыкла. Этим её было не остановить и не напугать.

Марика повернула ручку и медленно открыла дверь в знакомую прихожую, где висели плащи и стояла обувь. От корзины, полной яблок, веяло ароматом ранней осени. И, проходя мимо, девушка скользнула по наливным фруктам, кончиками пальцев. Хотелось задержаться рядом с ними, остаться и притворить дверь, за которой расходилась песчаная буря, но девушка пошла дальше и уже смелее толкнула дверь в комнату.

Та скрипуче открылась, и Марика в первый момент замерла, от неожиданности подавившись вскриком. Точно в мясницкой лавке из-под потолка, заливая пол бордовыми лужами, свисали гнилые животные туши. Их кишки гирляндами тянулись через всё помещение, сплетаясь причудливой паутиной. При появлении гостьи с них взлетел рой мух. В комнате поднялось тревожное жужжание. Подвешенные за задние конечности туши качнулись. Из распоротых брюшин показались длинные лапы и пучеглазые головы. Многоножки, каждая размером с дворовую собаку, выбирались из своих убежищ внутри полуразложившихся тел, с угрожающим стрекотом.

Ужас Марики, наконец, прорвался отчаянным криком.

Она отшатнулась обратно в прихожую, но и там повсюду были следы разложения. Одежда висела ветхими пыльными тряпками, яблоки превратились в бурое месиво. И в воздухе стоял сладковато-тошнотворный запах тлена.

Девушка выскочила из дома под нарастающий в ушах стрекот угрозы и побежала, не обращая внимания на разошедшуюся во всю пыльную бурю.

Впереди мелькали невнятные очертания руин, у которых она рассталась со спутником, вот только его самого не было видно.

– Бадвард! – Марика закашлялась, потому что рот моментально забило песком.

Она увидела, как силуэты развалин таят, будто уносимые ветром. Ещё сотня шагов изнуряющего бега, и они исчезли совсем. Не было больше ни пустыря, ни ржавого топора, ни охотника.

Девушка остановилась, пытаясь перевести дух, потому что лёгкие горели от напряжения. Вокруг, куда ни повернись, только гладкая равнина, охваченная истерикой бури.

– Что я натворила, – она сдавила виски ладонями. – Не может быть!

Всё выло, стрекотало и шуршало так, что даже Марика почти не слышала собственный голос. Рассчитывать на то, что его услышит Бадвард, было бессмысленно.

Опасливо озираясь, не приползут ли снова чудовищные многоножки, она пошла, сопротивляясь порывам злого ветра, хлеставшего песком. Пошла только, чтобы не оставаться на месте, чтобы что-то делать. Хотя что именно теперь следует предпринять, девушка не знала.

На границе зрения из пыльного шторма вырастали силуэты причудливых форм. То ли домов, то ли кораблей. Но стоило повернуть голову, как они исчезали в потоках песка. В его вое слышались голоса и крики, но они тоже оборачивались иллюзией.

Марика поняла, что окончательно потерялась.

– Надо было уговорить тебя пойти со мной, – шептала она себе под нос, – или просто остаться рядом. Надо было послушаться. Но я же не знала! А что ты, в самом деле, вцепился в этот топор? Неужели он был так важен? В конце концов, это такой же призрак, как и всё остальное здесь. Ничего в этой Пустоши нет. Только мы… были… а теперь…

Девушка остановилась, поражённая мыслью. И почему они сразу не подумали, что видят миражи? Почему только теперь, стоя едва ли не в самом сердце бури, она поняла это?

– Но если мы оба настоящие, ты ведь не мог исчезнуть! Бадвард! – крикнула она снова во весь голос.

Пустошь ответила стоном ветра.

Марика стряхнула с плеч песок, которым успело её занести, пока она стояла на одном месте.

“Надо идти”, – рассудила девушка и снова побрела, сама не зная куда.

Двигаться, пока есть силы, казалось единственным верным решением. Было только жалко, что они расстались так плохо и теперь уже, вероятно, не встретятся. Что не получится извиниться. Не удастся сказать всё то, что хотелось. Что, в общем-то, дело не в родовом имени, просто ей раньше не приходилось встречать таких людей. Каких, Марика никак не могла сформулировать из-за путавшихся мыслей.

Образы из воспоминаний всплывали со дна памяти. Яблоки, поделённые пополам. Тёплый запах чёрной кожанки, тяжёлой и уютной одновременно. Пошлая книжонка с не менее пошлыми рисунками на пожелтевших страницах. Слова, улыбки, взгляды и опять слова.

– Справедливости нет, есть только упрямство, – шептала Марика, шагая снова и снова.

Буря заволокла всё, поэтому огоньки впереди поначалу показались не больше, чем очередным миражом. Но, присмотревшись, девушка поняла, что пара оранжевых отблесков, действительно мелькает сквозь марево шторма. Приблизившись, она разобрала очертания здания, которое вроде бы не собиралось исчезать. Даже напротив, становилось всё более настоящим с каждым приближающим его шагов.

Снова дом!

Было страшно, но из альтернатив предполагалась разве что смерть среди песчаного ненастья. Марика кивнула самой себе и решительно затопала к неизвестному сооружению.

***

Вихрь трепал рубашку на Бадварде с угрожающей яростью. И было непонятно, когда ветер успел так разбушеваться. Охотнику казалось, что он занимался топором всего несколько минут. Но вокруг него успели вырасти песчаные сугробы, а значит, времени прошло значительно больше, чем он предполагал. И оно продолжало неумолимо таять. Надвигающееся ненастье уже поглотило ближайшие руины.

Нужно было что-то выбрать. И выбрать незамедлительно. Либо расстаться с надеждой обзавестись секирой, либо похоронить шанс отыскать Марику.

– Чтоб тебя, – он пнул оружие по полотну.

То ещё обиженно звенело, а Бадвард уже бежал туда, где раньше стоял дом, на который ему показывала девушка. Не то, чтобы он рассчитывал найти её следы, но эта зацепка была единственно возможной.

Земля под ногами постоянно меняла рисунок трещин. И справа они стали заметно шириться. Послышался стрекот.

Охотник ещё не успел в полной мере оценить происходящее, а рука уже сама метнулась за маской. Он надел её одним движением и тут же, не обращая внимания на огненное прикосновение, рванул в сторону.

Туда, где он стоял мгновение назад, ударила длинная членистая лапа. Из расщелины в почве показались усы и лупоглазая голова. Насекомоподобный монстр, гибрид огромного таракана и мокрицы, упорно пытался выбраться на поверхность.

Несмотря на внушительные размеры, двигался он невероятно быстро. Если бы не маска, мощные удары лап достали бы Бадварда ещё в самом начале.

Он проскочил между ними, петляя так резво, что песок летел фонтаном от его финтов. Но всё равно не успел уйти от челюстей. Они клацнули по его чешуйчатой спине и зацепили пластины вдоль позвоночника.

Охотник дёрнулся в сторону, с кошачьей гибкостью изворачиваясь всем телом, и всадил когти снизу, в незащищённое брюхо. Почувствовал, как челюсти, словно огромные щипцы, скользят по его спине, снова пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Без шансов!

Отточенным бойцовским движением Бадвард вспорол утробу монстра наискось. Оттуда с булькающим звуком вывернулась наружу жидкая грязно-зелёная тухлая масса, а вместе с ней всё та же лиловая дымка. Он едва успел метнуться назад, чтобы не попасть под неё. Она тут же закружилась, подхваченная ветром Пустоши, и рассеялась скорее, чем тело монстра рухнуло на землю.

Стрекот стал яростнее, из расщелин показались новые лапы и усы. Единичная схватка вот-вот обещала превратиться в массовую заваруху.

Бадвард всегда считал, что стоять до конца там, где можно улизнуть и сэкономить силы, глупо. Он одним большим прыжком перемахнул через едва показавшиеся над землёй головы насекомых и побежал со всей возможной скоростью.

Охотник прорвался сквозь вьющийся смерч и оставил их позади.

Перед ним открылась голая равнина, через которую на него ползла новая чёрная туча, неся с собой косые полосы песка.

Бадвард снял маску и вдохнул полной грудью. Сердце заходилось от плясок в образе демона и требовало отдыха. Он опустился на землю со скрещенными перед собой ногами. Небольшую передышку перед очередным наступлением бури ещё можно было себе позволить.

– Вот куда тебя понесло? Просил же быть рядом, – сказал охотник, но уже беззлобно. Весь пар он выпустил на многоногой твари. – Надо будет обязательно заглянуть к Финчу и сказать, что сделанные им сапоги даже через ад прошли.

Он ухмыльнулся, скользнув взглядом по ботфортам, и остановился на маске, которую держал на колене. Ему определённо не нравилось её действие. И теперь было ясно, почему Жнец предостерегал от такого применения. Но в то же время как будто чего-то в этом всём не хватало. Маленького нюанса. Звена.

Бадвард снова и снова прокручивал в памяти всё, что говорила ему демоница. Всё, чему учила, пусть и совсем недолго.

Он был не первым смертным в этом мире, это охотник быстро уяснил. Не первым, кому удалось снять маску.

– Колдуны умеют сдвигать её. Демоны вертят ею, как хотят, – произнёс Бадвард задумчиво. – А я что?

Он поднял лик и медленно поднёс к лицу. Почувствовал, как сделалось горячо, и тут же отстранился. Потом попытался опять, ища ту грань, у которой слияние с маской ещё не наступало, но её приближение становилось ощутимым. И снова неудачно.

Ещё десяток проб и свербящее чувство потери времени. Бадвард успел разочароваться в своём решении, когда что-то яркое мелькнуло в прорезях маски. Он замер и аккуратно подвинул её немного в сторону, чтобы видеть сквозь глазные отверстия.

Перед ним на земле сидел зверёк, пламенеющий, точно йольская свеча.

Лисица!

Она казалась полупрозрачной, как призрак, а её шерсть полыхала огнём. Особенно кончики острых ушей и хвоста.

Бадвард убрал маску от лица – никого. Пришлось снова приблизить её, чтобы взглянуть через глазницы. Образ лисы возник, но был неточным. Будто подмигивал, пропадал и появлялся, дрожа.

Охотник выругался, пожелав глубоких эротических приключений всем святым сразу, и попытался приладить лик так, как в прошлый раз. Наконец, ему это удалось.

Лисица прыжком оказалась на всех четырёх лапах и закрутилась юлой. Потом быстро нарезала круг и остановилась перед охотником, припав на живот и заметая хвостом.

– Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? – спросил он.

Пламенеющий хвост взвился вверх.

– Ладно.

Бадвард медленно поднялся, стараясь не менять положение маски.

Зверёк резво затрусил вперёд, ровно по направлению к надвигающейся буре. Охотник пошёл следом, временами прикрываясь от особенно колючих ударов песчаного ветра.

Лисица торопилась. Иногда убегала дальше. Потом останавливалась и начинала беззвучно тявкать.

– Да иду я, – откликался Бадвард, подозревая о нелепости картины.

Вокруг почти стемнело, и вихрь злился уже вовсю, когда из марева показалась дверь. Больше ничего. Ни самого здания, ни стен. Только рама и распахнутое в ней дверное полотно.

Лисица прыгнула в проход и исчезла. Охотник остановился у порога, за которым была всё та же равнина. Осторожно убрал маску. Дверь никуда не делась. Продолжала едва покачиваться под порывами ветра и скрипеть ржавыми петлями.

Бадвард последовал за зверем через её порог, но остался всё там же, где и был, на пыльной равнине, которую почти поглотила буря.

– Надо что-то сделать, да? – он взялся за ручку и закрыл дверь. Потом снова открыл и замер.

В проёме была видна комната. И не обычная, а гостевой зал таверны из Арники. Столы были пустыми, но в лампах горел огонь и приветливо пахло ужином.

Обдумав предложение, охотник вошёл и закрыл за собой дверь. Осмотрелся. От таверны веяло пустотой. Как будто кто-то собрал антураж, но забыл добавить действующих лиц.

– Эй, есть кто? – позвал Бадвард и, не получив ответа, пошёл к столу, за которым обычно сидел.

Он не знал, что делать, но ему казалось, что раз уж объявилась таверна, нужно повторить привычный ход вещей. Сев на своё место, охотник выдохнул. По крайней мере, здесь не мело песком. Тот бушевал снаружи, скребясь в дверь и стены, точно когтистый зверь.

Подумав об этом, Бадвард снова посмотрел сквозь маску, но лисицы в зале не обнаружилось.

– Дальше-то что? – поинтересовался он вслух, убирая лик в карман. – Проверить комнаты наверху, кухню и подвал?

В ответ входная дверь заскрипела, открылась, и на пороге таверны появилась Марика. Растрёпанная, с пятнами крови по подолу платья.

Её измученное личико сделалось настороженным, когда она встретилась взглядом с охотником.

С минуту они смотрели друг на друга молча.

– Где топор? – наконец поинтересовалась девушка едко.

– Где-где, в… – он ухмыльнулся, – нигде. Как и дом, да?

Она прыснула смешком, а потом, привалившись к дверному косяку, зашлась нервным хохотом. И уже не могла остановиться, едва ли не сгибаясь пополам в истерическом веселье.

Бадвард встал и быстрым шагом пересёк комнату. Марика моментально осеклась. Вся сжалась при его приближении и неловко ткнулась вздёрнутым носом ему в плечо, когда он обнял её.

– Прости за резкость, малышка, – сказал охотник тихо, чувствуя, как она медленно, точно весенний бутон, раскрывается к нему навстречу.

Марика пролепетала в ответ что-то неразборчивое, но взаимное, если судить по силе, с которой её пальцы стиснули рубашку у него на спине.

– Но если без спроса сбежишь ещё раз, – Бадвард взял девушку за волосы на затылке и развернул её голову лицом к себе, – накажу.

– Ты провоцируешь меня, – дразняще протянула Марика, моментально уловив игру.

– Да, – согласился охотник, и они вместе сели прямо на пороге таверны.

– Это всё ненастоящее, – поделилась она, глядя, как ветер гоняет песок. – Тот дом и топор, уж извини. И даже эта таверна. Этого нет. Пустошь всё-таки пустая, Бад.

– Но чтобы из неё выйти, нужно добраться до самого дна, – озвучил он давно беспокоившую его мысль.

– Откуда ты знаешь?

– Демоница сказала.

– Какая ещё демоница?!

– Голая.

– В каком смысле? – насторожилась Марика, сидевшая к нему спиной, и даже развернулась в его руках.

– В прямом.

– Ты шутишь, да?

– Наоборот. Пытаюсь быть честным, как ты хотела.

– Приехали! И зачем, позволь узнать, она была голой?

– Ты не тот вопрос задаёшь, колючка, – поддразнил Бадвард. – Она дала подсказку. Так что давай, думай вместе со мной, что такое дно Пустоши. Если, конечно, выбраться хочешь.

– Наверное, самое опасное место, – проворчала несмирившаяся Марика.

– Возможно, – он нахмурился. – Лисица бежала к буре, а не от неё. Может, нам туда и надо?

– Куда? – девушка испуганно посмотрела на него. – Ты ведь сейчас несерьёзно?

Охотник молчал, обдумывая сказанное.

– Да, решено! Вставай, – он быстро поднялся и помог спутнице оказаться на ногах.

– Мы же не пройдём, – прошептала Марика, глядя, как чернеет снаружи вихрь, и ещё крепче ухватилась за собеседника. – Ты с ума сошёл, Бад?

– Именно. В этом мире всё не так. Тут не место нормальным, это мне дали понять сразу. Колдуны, вот у кого здесь есть шанс. И не потому, что они умеют свои фокусы вытворять. Они их вытворяют, потому что сильно не в себе по меркам обывателей. И мы такими же должны быть, – он осклабился. – Слушай, на этот раз никакой самодеятельности. Я тебя поведу. Твоя задача – идти, пока есть силы.

– А если закончатся? – забеспокоилась она.

– Расслабишься и доверишься мне. Как в постели, – ухмыльнулся Бадвард. – Сможешь?

Девушка с нескрываемым ужасом посмотрела за порог. Песок кружил с устрашающей скоростью, и от воя ветра звенело в ушах.

– Н-нет.

Её упрямство имело смысл. Бадвард это чувствовал. Марика была на пределе. Жизненных сил в ней почти не осталось. Она могла не дойти, а путей к отступлению не существовало. Дом уже дрожал от натиска вихря. Ещё немного, и последнее их убежище рассыпалось бы на части. Злость, до сих пор кипевшая в охотнике после встречи с Войтехом, поднялась с новой силой.

Они должны дойти!

Бадвард понимал, что в этот раз не будет, как в Арнике. Марику не уговорить. Не убедить. Оставалось одно.

Он прижал девушку к себе и поцеловал. Покрепче, чтобы даже в полупризрачном состоянии прочувствовала.

Она сначала напряглась от неожиданности, потом ответила. Как и раньше горячо, закусив его нижнюю губу.

Маска забеспокоилась. Обожгла ногу сквозь карман, как будто пыталась сказать: “Эй, хозяин, у нас проблемы”. А потом охотник ощутил в теле течение. Не крови – сил. Они медленно, но уверенно уходили от него к девушке. Понимала ли она это, Бадвард не знал. Но именно он, не Марика, прервал поцелуй, уловив, что ещё немного и поделится уже с излишком.

– Аванс. Остальное в конце пути, – сказал охотник и выдал улыбку, хотя было уже совсем не до шуток.

Девушка шмыгнула носом и утёрла глаза, на которых даже слёзы проступили от грубых прикосновений его щетины.

– Отпусти, – помедлив, попросила она.

Высвободившись из его рук, Марика подняла грязный подол платья и принялась безжалостно полосовать нижнюю белую юбку. Оторвав два широких куска ткани, один Марика отдала Бадварду, а вторым начала обматывать нос и рот вместо лицевого платка.

– Другое дело, – одобрительно осклабился охотник и тоже быстро соорудил себе защитную маску от песка.

Закончив, он на мгновение остановился и посмотрел на спутницу. Понял, что другого пути нет. Они либо вместе дойдут, либо полный отчаянной решимости взгляд этих изумрудных доверчивых глаз будет являться ему в дурных снах до конца жизни.

Самый паршивый контракт.

Бадвард стиснул нежное девичье запястье и шагнул в бурю, уводя Марику за собой.

***

Охотничий домик в действительности совершенно не соответствовал своему названию. Комнат и переходов в нём было куда больше, чем в некоторых поместьях зажиточных дворян. Высокородные любили себе польстить таким образом.

Яхим самостоятельно ни за что бы не нашёл Небесный кабинет, хотя неоднократно пытался запомнить путаную дорогу к нему. К тому же, он слишком устал после долгого пути, и полностью доверился своему провожатому – молодому вышколенному слуге с длинным хвостом каштановых волос.

Завершала их процессию Линда. Беловолосая наёмница из Длинных Ножей осталась единственной из всего эскорта, кто выжил, не потерялся и сопровождал его всю дорогу.

“Вот так и верь потом всем этим людям чести, а как доходит до дела, положиться можно только на ассасинов”, – думал Яхим, чтобы не переключать внимание на ноющее после изнурительной верховой езды бедро.

Сидение в промозглом лесу под дождливой Арникой не прошло для него даром. Но он умел усмирять нетерпение и умел работать. Что такое несколько дней ожидания по сравнению с годами кропотливых поисков и вынужденной аскезы? Впрочем, деньги его мало волновали, что раньше, что сейчас. Гораздо важнее была находка, которую он нёс на сгибе руки под потёртым, испачканным плащом.

У входа в кабинет слуга остановился и посмотрел на узколицего бледного спутника.

– Его Высочество сейчас, – начал он, но Яхим нетерпеливо отодвинул наглого паренька в сторону и сам толкнул дверь.

В комнате стоял полумрак и пахло благовониями. Обои, которыми были оклеены стены, давно потеряли свою синеву, так что кабинет легко можно было бы назвать не Небесным, а Мышиным или Грязно-серым. Его хозяин, устроившись в одном из старых, как само королевство, кресел, со скучающим видом слушал одного из своих генералов. Увидев на пороге гостя, он сделал нетерпеливый жест, прерывая говорившего.

– Вот и господин Фьор к нам вернулся! Друг мой, я уже стал думать, что по тебе пора служить молебен, – улыбнулся он без единой нотки радости. – Робин, оставь нас.

Генерал молча поклонился и направился к двери, на ходу забрав со стола карты.

Повисла пауза. Длинноносое, как у всех Ансготов, лицо хозяина кабинета сделалось недовольным.

– Подожди снаружи, – бросил Яхим наёмнице, и та быстро ретировалась.

– Сколько раз я просил, чтобы ты не таскал сюда этих наймитов?

– Прости, Хайнрих, не держится в памяти, – Яхим даже не пытался изобразить сожаление. Подойдя к столу с фруктами и напитками, он наполнил из серебряного кувшина пустой бокал, поднёс его к губам, но передумал. – Вино? Опять? Магия неподвластна тем, кто пьёт эту кислую дрянь, забыл?

– Не держится в памяти, – отозвался собеседник и сцепил тонкие пальцы в замок. – Ну, чем порадуешь?

Яхим вернул бокал на место и, вынув из-под плаща увесистый том, аккуратно положил его на стол. Хайнрих Ансгот изменился в лице и быстро встал. Подойдя, склонился над книгой, горбя худую спину, обтянутую дорогим бордовым камзолом.

– Это он? – быстрый взгляд на пришедшего. – Открой!

Яхим перевернул несколько страниц, покрытых древними символами и схемами.

– А ты уверен?

– Корактор не спутать ни с одной другой колдовской книгой, слово заклинателя. Я собственноручно вынес его из Арники.

– И чего мне это стоило помимо той суммы, что ты у меня уже выклянчил?

– Отряда.

– А говорил, всё будет просто, – поддразнил Хайнрих, глядя на собеседника снизу вверх и всё так же оставаясь над книгой.

– Возникли непредвиденные сложности. Колдунов оказалось несколько.

– То есть не мы одни его искали, но мы одни получили, – он рассмеялся и потёр гладковыбритый подбородок. – Подумать только, книга, с которой всё началось. Вся история моей великолепной семейки. А этот, как его?

– Лотар, – подсказал Яхим.

– Да! Ты его видел?

– Было не до того, – уклончиво ответил заклинатель. – Он к нашему приезду был уже мёртв, иначе мы бы не вошли в город.

– То есть, ты не уверен. А остальные? Ты сказал, там было несколько колдунов.

– Да.

– Выжили?

– Не думаю. Вряд ли, – Яхим почувствовал внутреннее беспокойство, когда глаза собеседника недовольно сузились.

– Жнец тебя побери, Фьор! Нужно думать, – взвился Хайнрих, но тут же перешёл на шёпот. – Я же сказал, никого не оставлять в живых. Или это тоже улетучилось из твоей памяти?

– Они использовали Дым Преисподней. После такого заклинания там едва ли кто-то…

– Я ничего в этом не понимаю, – хозяин кабинета стукнул костистым кулаком по столу. – И считаю убитых врагов по числу привезённых мне ушей. Вера в пустые слова – то, что подкосило всех нас. Начиная от моего далёкого прадеда и кончая моим венценосным идиотом-кузеном, который вот-вот похоронит и трон, и возможно, всё королевство в нелепой войне.

– Нас осталось всего двое, – предпринял новую попытку Яхим.

Ансгот отмахнулся и, отойдя, устало плюхнулся обратно в кресло.

– Полноте, – выдохнул он, помолчав. – Нужно отправить туда людей, всё проверить. Я отдам распоряжения Робину. Что там дальше по плану, подскажи?

– Мы едем к Вратам.

– Вот и займись. И ещё, нам нужно больше этих твоих тварей. Хотя бы пяток. Успеешь до отъезда?

– Да. Но мне понадобится больше материала.

– За это не переживай, будет, – Хайнрих улыбнулся. – Мы придём к Йольбергу, как спасители. И Приматор сам вынесет нам ключи. Беспрецедентное событие! А уж если меня примет неприступный город-крепость, присоединятся и другие. Полгода-год, и кузену будет уже нечего нам противопоставить. Он станет умолять меня принять корону из его рук, только чтобы остаться в живых.

– Если я стану адептом у Врат, тебе не придётся ждать так долго, – прервал поток его фантазий Яхим.

Ансгот смерил заклинателя взглядом.

– Тем лучше. Иди отдохни с дороги, впереди много работы.

Яхим кивнул. Забрав Корактор со стола, направился к дверям.

– Постой, чуть не забыл, – окликнул Хайнрих. – Пока тебя не было, я просмотрел бумаги. Ты в курсе, что тот Охотник, которого ты нанял, Хольт?

– Разумеется.

– И это всё, что ты мне можешь сказать?

– А что ещё? На него указали руны, для меня было важно это.

– То есть среди его грязной братии не нашлось другого подходящего человека? А должен быть именно тот, чьё родовое имя таким неприятным образом связано с короной?

– Я выбирал не по имени и не по роду занятий. В город мог войти не всякий. И найти такого человека стоило нескольких лет труда, – заявил Яхим с профессиональной гордостью, хотя понимал, что рискует ещё сильнее рассердить собеседника. – И ещё большего труда стоило собрать о нём хоть какие-то сведения и убедить его туда отправиться. Нам повезло, что так всё сложилось.

– Тебе повезло найти того самогоХольта, – возразил Ансгот.

– Почему именного того самого? Может, это другой?

– Нет, – протянул Хайнрих, поправляя пышные манжеты рубашки. – Других Хольтов не бывает. Мы об этом позаботились и надеялись, что выпололи этот сорняк до основания. Но нет, он снова каким-то чудом пророс. А там, где появилась эта дурная кровь, жди беды. Хотя, возможно, тем лучше. Теперь мы знаем, кого искать и как придушить.

Глава 9.

Оттого, что Войтех оказался прав, было паршиво на душе. Но Марика, как он и говорил, забирала силы. Понемногу, с каждым прикосновением, воровала их, сама того не подозревая.

Впервые это стало заметно, когда они пересекли песчаную реку – границу Пустоши. И какое-то время Бадварду даже удавалось убеждать себя, что дело больше в маске и в нём самом. Так было проще, потому что как только обратное становилось очевидным, он начинал злиться. Невольно на неё. И из-за этого на себя. А ещё на отца. На него особенно, потому что у Войтеха, сколько себя Бадвард помнил, водилась скверная привычка жирно обрисовывать проблему до тошнотворных подробностей, а потом навязывать ещё более гнусное решение для неё.

Охотник старался об этом не думать. Он понадеялся, что если добровольно поделится с девушкой частью сил, им это поможет перейти Пустошь. Так, в общем-то, и было после их поцелуя у порога таверны, но недолго.

Очень скоро Бадвард почувствовал, как через его руку и пальцы энергия снова утекает к спутнице. Но всё равно не ослабил хватку.

Ураган крутил вокруг них песчаные смерчи с такой скоростью, что кружилась голова и закладывало уши. Потоки воздуха били в лицо, и порой даже вдохнуть не удавалось. Казалось, если отпустить руку Марики, она моментально исчезнет в этом безумии. И Бадвард сжимал её запястье крепче, как только оно хоть немного начинало выскальзывать из его пальцев, а потом стискивал зубы и снова налегал грудью на нахальный ветер.

Мысли метались даже быстрее, чем смерч, и часть из них упорствовала, что это всё зря. Девчонка – лишний груз, тащить её за собой, всё равно, что тащить труп. А он знал, каково это.

Воспоминание приставало, как назойливая осенняя муха. В нём груз тела мешался с вонью подворотни и ржавым запахом крови. Её было много. На булыжниках мостовой, на кучах помоев, на заборе, по которому она текла струями с трупа. Его внутренности липкой потемневшей массой лежали внизу, вывалившись под собственной тяжестью из вспоротого живота.

– К Лешему, – вслух сказал Бадвард, пытаясь избавиться от наваждения, и сбавил шаг, чтобы Марика догнала его.

Он подхватил девушку под мышки, уже не надеясь, что удержит её за одно лишь запястье. Она ответно уцепилась за него. Какая-то необычно лёгкая, точно в половину своего веса.

– Держись! – крикнул он, чтобы Марика его услышала, и достал маску.

Сквозь прорези лика буря выглядела угольно-чёрной. Она заполнила собой весь мир духов, и ни луча, ни горизонта не было видно.

“Бесполезно, – высказался голос Войтеха в голове и добавил, – девчонка уже почти прозрачная”.

Разум, претендовавший на звание авторитетного знатока, тут же подхватил эту идею. В охотничьих кликах было не принято размениваться по мелочам. Каждый выбирается сам – неизменное правило. В расход шли все: друзья, любовники, родня. Никто не обязан был прикрывать чужие спины. Всякий выбирал сам степень риска ради другого.

Бадвард отлично понимал, что его попытку вытащить Эйна многие, когда узнают, назовут глупостью. То, что он делал сейчас для Марики, вышло бы для них за рамки идиотизма.

– Эй, не спать! – охотник убрал бесполезную маску обратно и встряхнул девушку, бессильно привалившуюся виском к его плечу. – Идём дальше.

Снова воспоминания. Тёмные улицы ночного Йольберга. Широкими светлыми он никогда не ездил. Неинтересно. Что там можно узнать о том, что произошло за время его отсутствия?

Первые осенние листья под копытами коня. Наверное, откуда-то сверху, из дворцовых парков на холме. В старых трущобах ни деревца, всё застроено вплотную.

Усталость. Такая тяжёлая, что глаза закрываются сами и мутную голову клонит к луке седла. Но вороной спотыкается, и этим будит седока. Конь тоже выбился из сил. Его нещадно гнали всю дорогу.

Звон разбитого стекла. Резкий, как удар ножа.

Бадвард невольно вздрогнул. Звук был таким настоящим, точно наяву. Прошёл по нервам и жилам лезвием. Хотя взяться ему было неоткуда. Вокруг только ветер и песок.

Охотник остановился, потому что понял, что давно не разбирает дороги. Что он делал, сколько времени прошло с их прошлого разговора – всё осталось за пеленой воспоминаний.

Бадвард повернулся к спутнице и взял её за плечи. Лицо девушки было скрыто повязкой, и оставались только глаза, сонные и совсем не такие изумрудные, как раньше. Словно зелень в них увяла.

– Лиса! – она точно не замечала собеседника, и он сорвал со своего лица платок. – Посмотри на меня!

Девушка вздрогнула.

– Куда исчез сад? – она обвела пространство мутным взглядом.

– Нет никакого сада! Это был мираж! – Бадвард стиснул её крепче. – Проснись!

Марика нахмурилась и заморгала чаще.

– А где луч? – крикнула она, пытаясь пересилить песчаный ураган. – Мы совсем заблудились?

– Да! Наконец-то, – осклабился Бадвард.

– И чему ты радуешься?

– Выход не там, где вход, а мы вошли в Пустошь, ориентируясь на луч. И значит, он нам не поможет.

– А что поможет? Дно? Где оно?

– Я думаю, его тоже нет, – крикнул Бадвард и рассмеялся собственной догадке. – Как и у бутылки Жнеца. Что такое “опуститься на дно”?

– Например, дойти до конца, – предположила Марика, подумав. – Но конца чего? Жизни?

– Нет. Чего-то ещё. Что у нас тут есть, кроме снов и видений?

Они посмотрели друг на друга.

– И как же перестать их видеть? – спросила девушка. – Я ничего не делаю, они сами появляются.

– Не представляю. Только все эти фантазии не имеют значения. Выбраться – вот наша задача. Остальное не должно нас волновать, сама же говорила. Топор, дом, ничего этого в действительности нет. Возможно, даже этой бури нет. А мы с тобой есть. Значит, всё завязано на нас. Не пытайся увидеть луч. Просто нацелься на выход к нему. Думай, о нём и только о нём.

Она с готовностью кивнула, хотя, судя по взгляду, не слишком поверила в идею. Или, возможно, просто уже не находила в себе сил для прежнего энтузиазма. И не удивительно. Буря стала ещё злее.

Бадвард ничего не видел перед собой, кроме мечущегося песка. Он уже и Марику не видел. Вёл её вслепую, всё так же держа в охапку, и временами стискивал её руку для проверки. Она, хоть и совсем слабо, ответно сжимала его пальцы. Иногда сразу, иногда с опозданием. Видимо, проваливалась в очередные грёзы.

Охотника тоже преследовали видения. Ещё более настойчиво, чем раньше. Они ломились к нему вспышками света и нечленораздельными криками. Но Бадвард не позволял себе падать в них, всеми силами пытаясь удерживать фокус сознания на желаемой цели. Он чувствовал, как уходят силы. На сопротивление иллюзиям и ветру, на поддержание Марики, которая уже всем весом навалилась на него.

Бадвард встряхнул спутницу без щепетильности, на которую у него не осталось терпения, но девушка не отреагировала. Так и продолжала безвольно висеть в его руках, а рассмотреть, что с ней, в темноте бурана было невозможно.

– Марика, – по спине побежал знакомый холод.

Бадвард поджал губы, чтобы не обматерить проклятый ураган и весь мир духов с ним. Потому что те слова, которые просились на язык, при девушке даже в полной отключке были бы лишними.

Он взял её на руки и понёс, чтобы не терять время. Раньше она казалась лёгкой. Охотник мог поднять и удержать её одной рукой. Что случилось теперь, было непонятно. То ли у него все силы ушли, то ли спутница изменилась, но тащить её стало не легче, чем заколдованную Лотаром бабку Адель.

– Я думаю, мы почти пришли, – поделился он, чувствуя, что сам на грани. Эхо голосов звучало в ушах вместе с ветром, и разум начал отчаливать от действительности, как корабль от пристани. – А ты как думаешь… Э-э-м… Элизабет! Как тебя зовут близкие? Лизи? Бети? Я тебе честно скажу, мне не нравится. Нам придётся придумать что-то новое. Когда доберёмся… Куда мы там идём… А, Лиса?

Бадвард вдруг увидел, что впереди них весело скачет огненная лисица. Прыжок, два, и она вспыхнула, заполнив светом всё вокруг.

Стало так ярко, что даже сквозь закрытые веки глаза резало болью. Словно он долго смотрел на солнце, которое садилось над Йольбергом.

Солнце. Оно опускается к городу и сейчас, в алое марево горизонта. Крыши горят отблесками в его лучах. С карниза собора вид на них открывается особенно шикарный.

Бадвард видит, как в темноту улиц, зажатых между домами, летит его окурок. Точно белое крошечное насекомое в пасть огромного зверя. Летит вместе с его желанием что-то исправить.

Злость.

Он встаёт и, раскинув руки, шагает следом, чувствуя, как упругий ветер сопротивляется телу.

Солнце ещё горит где-то сбоку, но тьма внизу уже раскрыла объятия. В ней слышны голоса, топот и звон бьющегося стекла. Она наполнена солёной кровью и скользкими потрохами. У неё горький запах дурмана и приторный – шлюх. Но там, внизу всегда холодно, несмотря на терзающую изнутри агонию.

Стоп. Нет. Это никакая не агония! Бедро жжёт так ощутимо, что хочется застонать. Маска, это она обжигает!

– Бадвард, – голос Марики был так близко, словно у самого уха.

Охотник всё-таки сдержал стон и открыл глаза. Видимо, он лежал, потому что девушка нависала прямо над ним, щекоча ниспадающими прядями его щёки, а выше было небо. Серое полотно мира духов. И свет. Как-то неожиданно много света.

– Буря ушла? – первым делом спросил Бадвард.

– Нет, это мы дошли. Смотри, – она вытянулась вперёд так, что едва не коснулась упакованными в корсаж грудями его лица.

– Отличный вид, – ухмыльнулся он, а потом повернул голову, пытаясь увидеть, куда она тычет пальчиком.

Оказалось, они лежали среди травы у самого края леса, над белыми кронами деревьев которого поднимался луч света. Теперь он был так близко, что из тонкой полоски превратился в мощный столб, переливавшийся мягкими оттенками всех цветов радуги.

– Как мы тут очутились? – охотник сел, и Марика устроилась рядом.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Мы шли, а потом мне приснился сон. Снова дом родителей. Он был таким настоящим, и вдруг я услышала, как ты назвал меня Лисой. И я вспомнила, что на самом деле мы идём через Пустошь, и что нам нужно к лучу. Открыла глаза и увидела, что лежу на тебе. Здесь. Стала звать, и ты почти сразу пришёл в себя.

– Значит, всё-таки сработало, – Бадвард облокотился о колени, и посмотрел на девушку. – Как ты себя чувствуешь?

– Пойдёт, – бледная Марика затянула потуже ленты корсажа, из которого её упругие груди так и норовили выпрыгнуть на волю. – Ещё немного, и буду готова идти снова.

Обманщица. Снова всеми силами пыталась показать, что способна и что сильнее, чем о ней могли подумать.

Охотник улыбнулся и гостеприимно раскрыл объятия спутнице. Она тут же придвинулась к его боку. Обвила его руками. Прижалась, доверчиво и нежно, как и раньше. Жаль, он не чувствовал её ягодный аромат. В мире духов всё было тусклым, даже запахи.

– Вернёмся, надо будет отметить.

– Угу, – согласилась она мечтательно. – Ужином?

– Да, тем более ты мне его должна, – заявил Бадвард и тут же заработал полный изумления взгляд. – И ещё массаж.

– Когда это я тебе их задолжала?

– Когда пообещала что угодно, если я тебя отсюда выведу.

– Постой-ка, мы разве, – она смутилась, – не о чём-то другом говорили?

– Не знаю, ты же не озвучила. Поэтому выбор я взял на себя. И настаиваю на массаже и ужине. Стоило бы, конечно, хотя бы до трёх накинуть, ну да ладно. Не буду заламывать цену.

– Мошенничество, – Марика изобразила взглядом жертву обмана и потом устроилась головой на плече у спутника.

– Я тебе хотел кое-что сказать ещё на границе Пустоши, но потом забыл, – произнёс он, глядя на долину, простиравшуюся у подножия холма, на котором они сидели. Отсюда никакой песчаной пустыни не было видно. Только монотонно-серая равнина, затянутая пеленой негустого тумана. – Не придавай прошлому такого большого значения. Наши жизни зависят только от нас, а не от давно умерших людей. Они свой шанс уже потратили, не потрать ради них свой.

Она хмыкнула и, подумав, полезла в карман.

– А я хотела тебе кое-что показать, – девушка протянула на ладони старые посеребрённые ленты, которые обычно носила в волосах. – Это не украшение. Это наградные Рейнские ленты. Знак отличия, который выдавался колонистам. Всё, что осталось от былого успеха, украденного у моей семьи. Воспоминание, которое мы хранили пять поколений. Я выросла с этими рассказами, частью которых был и Мятежный Мартен. И всегда гордилась тем, кем мы были и чего когда-то смогли добиться.

– Не то, что всякое отребье, да? – хохотнул Бадвард и забрал у неё ленты. – Дай-ка их мне, маленькая зазнайка. Ну, я тебе скажу, как человек, перепродавший много дорогущего старья. Даже учитывая редкость этих рейнских подвязок, я бы не смог их загнать и за медный полтинник. Вот цена твоих воспоминаний. В Йольберге, куда ты собиралась, на такую сумму даже не поужинать. И если бы ты цеплялась за, скажем, серебряную ложку времён первой войны, это ещё куда ни шло.

– Бад, ты серьёзно меряешь деньгами семейную память?

– Всего лишь показываю, сколько от неё пользы, – охотник вернул ей знаки отличия.

– Твой отец был явно другого мнения, когда говорил о родословной, – обиделась она.

– Мой отец, – он усмехнулся, – герцогства и не нюхал. После мятежа Хольтов гоняли по всему королевству несколько поколений. Дед был последним, кого зачистили посланники Ансготов. А отец родился уже после, поэтому на нём след потерялся. И, как видишь, у меня с Мятежным Мартеном общего не больше, чем у стилета с десертным ножом.

Марика спрятала ленты обратно. Насупившись, завозилась, поправляя на себе измученное приключениями платье, которое больше хотелось снять с неё, чем приводить в порядок.

– Разочаровал?

– Скорее ошеломил, – призналась она. – Ты всё ставишь с ног на голову. Уже в который раз! И так ловко подменяешь понятия, что я теряюсь, и мне нечего возразить.

– Ладно, больше не буду. Кто я такой, чтобы рушить чужие идеалы? Особенно твои, фрейя.

Марика оценила его кривую ухмылку и отвернулась. По виду – окончательно обиделась, хотя вот именно теперь он не собирался её цеплять и уже готов был попытаться развеселить её какой-нибудь глупостью, когда она вдруг заговорила.

– Самое неприятное, что чаще всего ты оказываешься прав. И, наверное, снова окажешься. Что ужасно бесит, – девушка скрючила розовые пальчики, изображая когти, и тут же улыбнулась, – но я снова и снова покупаюсь на это, как дура.

Тому, что между ними было дальше, нашлась только одна свидетельница – демоница, которая устроилась среди верхних ветвей белого раскидистого дерева. С выбранного места ей хорошо было видно охотника и его рыжеволосую спутницу.

– Смертные, – насмешливо протянула наблюдательница, глядя на целующуюся пару среди густой серой травы.

У людей никогда ничего не бывало просто. Вместо того чтобы беспрепятственно обменяться энергией, как сделали бы демоны, эти двое дразнили друг друга, лаская сквозь одежду. И оба быстро дошли до той грани, за которой начинается всё самое горячее. Но нет бы продолжить, они оборвали нехитрую забаву на самом интересном месте, смеясь и подшучивая друг над другом, а потом встали и отправились в сторону луча.

Когда они скрылись среди деревьев, демоница бесшумно соскочила на землю. Быстрой лёгкой поступью пробралась к месту, где ещё недавно лежали путники. Склонившись, она провела рукой над землёй. Задумалась, глядя в ту сторону, куда ушли охотник с девушкой, хмыкнула и обернулась тенью.

В то же мгновение её точёная фигурка нарисовалась в углу каменной комнаты, где за длинным столом у камина сидели двое.

– Я в моём пацане не сомневался, – довольно сказал смертный, вальяжно устроившийся на одном из стульев. – Он и не на такое способен, только вот ленивый бывает до жути. Поэтому главное – разозлить его хорошенько, и тогда с чем угодно справится. Хоть демона тебе к подушке привяжет.

– Зачем? – громоподобным голосом спросила фигура в плаще на другом конце стола.

– Ох, – смертный опрокинул в себя содержимое кубка и даже не поморщился. – Выражение такое йольбергское. Упрямый, значит, очень.

– Но при чём тут демон?

– Всё, хватит мне зубы заговаривать. Плати за проигранный спор, – смертный протянул руку.

Белая костлявая длань зависла над его ладонью, и от неё к собеседнику заструился лиловый поток.

– Прошу прощение за вторжение, – обозначила своё присутствие демоница.

– О, Клатрис, моя ты нимфа! Присаживайся, – смертный тут же встал, чтобы галантно уступить ей место.

– Не называй меня так, Войтех! – она показала в оскале острые зубки. – Ведь знаешь, что не выношу этих подстилок.

– То есть к тому, что ты моя у тебя возражений нет?

– Не льсти себе, – демоница сморщила носик. – И вообще, я не желаю с тобой говорить после того, как ты увёл от меня девчонку.

– Ну, ты не первая, от кого я девчонку увёл.

Она недовольно цыкнула и повернулась к Жнецу.

– Я пришла сделать ставку, – сообщила Клатрис, послушно опустив взгляд.

– На что ты хочешь поставить? – спросил дух.

– На длань Творца.

– Хо-хо! – протянул Войтех. – Смело!

Жнец указал тонкими пальцами в сторону камина. Бледное пламя вспыхнуло в нём сильнее, осветив черепа демонов, сложенные там вместо дров.

– Условия ты знаешь, – сказал он.

Демоница приблизилась и сунула руку в огонь. Её кожа заискрилась и замерцала. Пламя вспыхнуло так, что лизнуло стену над камином.

– Детка, притормози. Оставь себе хоть что-нибудь на чёрный день, – предупредил Войтех с усмешкой, но его никто не собирался слушать.

Клатрис держала руку до тех пор, пока её колени чуть не подогнулись. Только тогда она отшатнулась и бессильно опустилась на пол. Её и без того смуглая кожа почернела почти до самого плеча, но никто не торопился помочь демонице подняться.

– Вот это вливание, – присвистнул Войтех и заложил большие пальцы за пояс. – Ты сколько же копила? C прошлого воплощения, что ли?

– Большой игре большие ставки, – прогремел Жнец, чертивший на стене новую засечку, которых было уже огромное множество. – А ты, Войтех Хольт, поставишь?

– Дык я столько и не потяну, – он покосился на Клатрис, наливавшую себе вино в его кубок. – Сам знаешь, как у меня с финансами, так сказать. Или готов одолжить?

– У тебя достаточно энергии, чтобы принять участие, – заверил дух.

– Приму. Но немного позже.

***

Было уже так темно, что глаз с трудом отличал силуэты домов от общего фона. Только несколько светившихся окон подсказывали, что рядом человеческое жильё. А ещё лай собак. Он казался Адель, привыкшей к молчаливой Арнике, чем-то особенно необычным.

Вывеску путники не видели, но догадывались, что въехали в небольшой город – первый после трёх дней пути.

Единственная широкая улица, по которой катила их повозка, была мощёной и, разумеется, вела к центральной площади с таверной.

Дверь заведения, над входом которого даже одинокий фонарь не светил, оказалась заперта. Пришлось долго в неё стучаться, прежде чем по ту сторону послышались приближающиеся шаги. Щёлкнула задвижка, и открывшееся смотровое оконце явило хмурую бородатую физиономию хозяина.

– Что надо? – пробасил он.

– Мы хотели бы остановиться на ночлег, – Элий, как самый старший, а потому, по его же словам, опытный, взялся вести переговоры.

– Нет мест.

– Совсем ни одного? Но с нами молодая девушка, ей нужен хороший отдых, – попытался он козырнуть спутницей.

– Нет.

– Мы хорошо заплатим, – вмешался Эйнар, давно научившийся от старшего брата простой истине, что любую проблему даже с самым несговорчивым тавернщиком можно решить деньгами.

Так ловко отправлять монеты в полёт, как это делал Бадвард, и чтобы они точно приземлялись в нужное место, он не умел, поэтому без лишнего позёрства просто показал серебряный и тут же заставил его исчезнуть в кулаке.

– Пустишь нас на ночлег, и будет больше, – пообещал юноша.

– А вы, вообще, кто такие? – резонно поинтересовался хозяин.

– Я – Элий, торговец из Охина. Это – мой сын Иво. И мой племянник с невестой, – он обернулся, желая убедиться, что новоиспечённые родственники не подкачали.

Брови тавернщика поползли к переносице. Потрёпанная одежда Эйнара после тюрьмы, древний балахон Элия, оборванные лохмотья Иво и чёрное вдовье платье Адель явно не внушали ему доверия.

– У нас в дороге случились неприятности, – догадался о его сомнениях колдун. – Разбойники.

– Если ты – торговец из Охина, которому разбойники оставили повозку с лошадьми и, по-видимому, мешок денег, – протянул тавернщик, – тогда я – королева нимф.

– Да, это очень странная история, которую мы охотно расскажем за ужином…

– Проваливайте! Некогда вас слушать, у меня жена больна, – оконце начало стремительно закрываться.

– Постойте! Я могу помочь, – выпалила Адель, протолкавшись вперёд. – Я – ведьма.

Створка окна на мгновение замерла, а потом захлопнулась.

– Кто тебя просил лезть? – зашипел на девушку Элий. – Ты хоть знаешь, как миряне относятся к ведьмам?

– Оставь её, – тут же обернулся к нему Эйнар. – Сам-то что тут нёс? Какой ещё торговец, ты себя в зеркало видел?

– Это ты всё испортил своей монетой!

Их спор прервали загремевшие засовы. Дверь таверны открылась, и на пороге показался хозяин. Мужчина средних лет, он выглядел осунувшимся и усталым. Его длинные волосы были собраны в неряшливый хвост, хлопковые штаны и рубашка – помяты.

– Проходите, – обратился он к ведьме, – госпожа?..

– Адель, – ответила она и строго глянула на компаньонов, чтобы те чего не ляпнули.

– Я – Радан, хозяин “Полной Миски”. Прошу следовать за мной, я отведу вас к моей жене, она в комнате наверху. А ваши спутники пока могут подождать здесь.

Светильник в его руках едва осветил помещение. Давно нетопленый гостевой зал выглядел мрачно. Поднимаясь за тавернщиком по скрипучей лестнице, Адель слышала, как её компаньоны отодвигают тяжёлые стулья, чтобы расположиться за одним из столов.

Жилые комнаты на втором этаже, похоже, тоже давно пустовали. В коридоре не горел свет. Радан провёл гостью к самой дальней из них и открыл дверь.

На Адель с порога пахнуло тяжёлым застоявшимся воздухом помещения, где долго находился больной, и горечью притирок. Комната была тесная, кровать да платяной шкаф. На ночном столике едва горел светильник. А под пыльным балдахином на постели, сбоку от окна, действительно, лежала женщина. Подойдя, ведьма увидела, что та без сознания.

– Где мне помыть руки? – строго спросила Адель и скинула на стул свою плечевую сумку.

– Тут, – тавернщик указал на умывальник в углу.

– Сколько лет вашей жене, господин Радан? – продолжила она, натирая мылом грязные после поездки ладони.

– Тридцать.

– Дети есть? – девушка обернулась, потому что не получила ответа, и увидела, как он, потупив взгляд, отрицательно качает головой. – Знахарь у неё был? Что сказал?

– Чёрная лихорадка.

Звучало, как приговор. Эта зараза могла спалить человека всего за неделю, Адель читала об этом.

Она застучала каблучками обратно в сторону кровати. Прощупала тонкую нитку беспокойного пульса под горячей кожей запястья, потрогала потные виски больной и прислушалась к хриплому дыханию.

– Примула, прежде чем совсем впасть в беспамятство, сказала, что если ей кто и поможет, то только ведьма, – с щемящей искренностью поделился хозяин, переступая с ноги на ногу у порога.

– Понятно. А другие случаи в поселении были?

– Да вроде бы нет. Должно быть, завёз кто. У нас тут неспокойно последнее время.

– Так, – выпрямившись, Адель подошла к окну и распахнула обе створки навстречу свежему ночному бризу. Сделала несколько вдохов. – Господин Радан, мне нужно ваше содействие. Чистые простыни на кровать и большой чайник кипятка. Чем скорее, тем лучше.

Она обернулась.

Тавернщик, встретившись с ней взглядом, изменился в лице, кивнул и рысью бросился в сторону лестницы.

Подождав, ведьма вернулась к умывальнику, чтобы ещё раз вымыть руки после больной. И пока вода текла по её ладоням, перебирала в голове всё, что успела узнать от матери и из дневников про лечение чёрной лихорадки.

Ей предстояло положиться лишь на снадобья и свои скудные знания о болезни, которой она никогда не видела прежде. Поэтому, наспех обсушив кожу полотенцем, она принялась копаться в недрах сумки, проверяя запас трав и притирок, которые взяла с собой. Среди них попались листы дневника Люции, прихваченные с собой из дома. Адель с сожалением посмотрела на них.

– Как бы я хотела, чтобы всё получилось иначе, – прошептала она. – Пожалуйста, помогите мне.

– Адель?

Она обернулась. На пороге стоял Эйнар с простынями в руках.

– Отлично. А где кипяток? – ведьма тут же изобразила на лице деловую строгость.

– Хозяин топит печь, скоро принесёт.

– Мне понадобится твоя помощь, – кивнула она. – Сможешь взять больную на руки, пока я буду перестилать постель?

– Д-да, – он, похоже, не ожидал такой просьбы и запнулся.

– Не бойся, не заразишься, – пообещала Адель. – Я позабочусь.

– С чего мне бояться? – храбро выдал Эйнар и прошёл в комнату.

– Ты совершенно не умеешь врать, – заявила ведьма, принимая у него простыни. – И тебе это не идёт. Ты не твой брат.

– Я в курсе, – процедил он сквозь зубы и, опершись одним коленом на кровать, легко поднял Примулу на руки. Женщина, измученная болезнью, показалась ему не тяжелее пуха.

Адель содрала грязную простыню с кровати и встала на четвереньки на матрас, чтобы заправить за углы чистую.

– Не хотела тебя обидеть. Только пыталась сказать, что тебе это не нужно, чтобы произвести впечатление, – она бросила взгляд через плечо. Эйнар неотрывно смотрел на неё. Или, возможно, на определённые части её тела, ведьма была не вполне уверена.

Он выдал короткую улыбку и сделал вид, что прощупывает взглядом стену, а не собеседницу.

– У меня мать – повитуха. Одна из лучших, к ней даже издалека едут. И врачевать умеет не хуже знахарей. Так что я всякого насмотрелся, пока рос, – пояснил юноша, – и помогать ей тоже случалось.

– Повивальное дело не для мужчин, – Адель слезла с кровати и перетряхнула подушку.

– Мать всегда говорила, что чем больше знаешь, тем легче по жизни идти, – Эйнар уложил больную и собрал старое постельное бельё с пола. – Я скоро.

Адель долго смотрела на дверь, в которую он вышел, а потом всё же занялась травами.

Юноша возвращался ещё неоднократно. Приносил кипяток для снадобий и чай для самой Адель, воду в пустеющий рукомойник и свежие простыни для стонущей в бреду больной. Помогал перестилать постель.

Несколько раз в комнату к жене заглядывал обеспокоенный Радан. Он успел распрячь и отвести их лошадей в стойло. Растопил очаг и приготовил ужин для гостей. Но Элий не соизволил показаться. Он так и осел на кухне, откуда перекочевал в отведённую им с Иво комнату.

Оставаясь одна, Адель неоднократно пыталась прочесть заклинания, но те ей не удавались. И часы, проведённые у кровати Примулы, казались вечностью. Но под утро, когда забрезжил рассвет, в очередной раз прикоснувшись ко лбу больной, ведьма обнаружила, что жар начал спадать. Дыхание женщины успокоилось, и сердцебиение стало размеренным.

Адель даже рассмеялась, испытав такое облегчение, которого ещё ни разу не чувствовала в жизни. Она уселась на стул у самого окна, уставшая, но невероятно довольная собой. Это было даже лучше, чем победа над лотаровой магией.

Ведьма подняла руку.

– Соул, – шепнула она без особой надежды.

И с изумлением увидела, как темнеют кончики пальцев. Как вместе с лучами поднимающегося солнца, крепнут очертания руны и звук, наполняющий её.

– У тебя снова стало получаться, – из-за голоса Иво, прозвучавшего от порога, магия дрогнула и рассыпалась. Адель испуганно обернулась к мальчишке, который встал в дверях. – Даже раньше, чем предполагал отец.

Глава 10.

Ведьма подскочила с места от злости.

– Шпионишь, – напустилась она на Иво.

– Всего лишь присматриваю по просьбе отца, – ореховые глаза мальчишки округлились, когда Адель приблизилась к нему, как чёрная туча.

– Зачем?

– Так, он сам не может, – пролепетал паренёк.

Она остановилась, не веря собственным ушам.

– Останься с больной, – приказала ведьма и ринулась мимо Иво в коридор.

В отличие от неё, Элий Охинский неплохо проводил время в “Полной Миске”. Это Адель сразу поняла по довольной физиономии колдуна, когда ворвалась к нему в комнату. Вместе с тавернщиком новоиспечённый “торговец” потягивал вино под аккомпанемент разнообразных холодных закусок, несмотря на ранний час. Судя по всему, спать они так и не ложились.

– Господин Радан, – Адель выдохнула, пытаясь умерить пыл. – Вашей жене лучше. Вы можете к ней зайти.

– Неужели? – хозяин быстро поднялся со своего места, но тут же опомнился. – Извините меня, мастер.

– Идите-идите, – успокоил Элий, лукаво поглядывая на пышущую гневом ведьму.

Она едва дождалась, пока за тавернщиком закроется дверь. И с трудом смогла удержаться, чтобы не повысить голос.

– Охинский, ты – гнусный интриган, чтоб тебе вороны глаза выклевали! – взорвалась она надрывным шёпотом. – Ты подослал своего сына следить за мной, потому что сам не в состоянии! Ты – пустой и скрывал это!

– Я ничего не смог бы скрыть от тебя, не будь ты сама на нуле, дорогая, – легко возразил он и сделал очередной глоток из кубка. – У этого Радана, действтельно, очень недурное вино.

– Уверен, что я на нуле? – Адель щёлкнула пальцами, и их кончики почернели.

– Смотрю, к тебе начали возвращаться силы! Как вовремя. Не трать их зря. Присядь. Поговорим.

– Нам не о чём с тобой разговаривать! Или, считаешь, я не знаю, что ты задумал? Хочешь нашими руками заполучить Корактор, а потом от нас избавиться. Скажешь, я ошибаюсь?

– Да. Потому что без тебя от Корактора не будет толка, – тихо проговорил колдун и кивнул на стул напротив. – Пожалуйста, займи место, у меня шея болит на тебя всё время снизу вверх смотреть.

Адель недовольно фыркнула, но всё-таки уселась на место тавернщика.

– Расскажешь правду, и я подумаю, стоит ли с тобой иметь дело.

– Очень грубо и самонадеянно. Не твой стиль, – Элий сделал глоток вина и вздохнул, рассматривая собеседницу. – Из тебя может получиться неординарная ведьма, Адель. Но для этого придётся включить голову. Перестать рубить сплеча и немного разобраться в вопросе. И так уж тебе повезло, что попался на твоём пути добрый дядюшка Элий, который всё расскажет. А ты послушаешь внимательно и, может, наконец, поймёшь, что не такой уж он и скверный, как ты успела вообразить.

– Попробуй меня впечатлить.

– Ох уж эти столичные мерзавцы! Как же быстро наивные девчонки покупаются на их нахальные манеры, – посетовал колдун, рассматривая стакан в своей руке. – Ну да ладно. Навостри ушки. До того, как Корактор попал в Арнику, он несколько столетий хранился в ордене Жнеца. Как паразитирующий артефакт, члены ордена старательно изолировали его от внешнего мира.

– В каком смысле паразитирующий? – ведьма едва удержалась, чтобы не поёжиться, потому что от воспоминаний о книге по спине пробежал озноб.

– Тебе ли не знать? Корактор – вещица иного порядка, созданная в мире духов. Сам по себе он как сухое зерно. Но прорастает в читающего, словно корнями, чтобы таким образом получать энергию из мира живых.

– Наслышана. Просто называла это взаимодействием. Читающий ведь тоже настраивается на книгу.

– Не всё так просто. Корактор меняет наш мир, как камень – течение реки. Он притягивает к себе людей и будит в них алчное желание владеть им. Корактор создан, чтобы его хотели читать! Так вот. Орден Жнеца берёг книгу от посторонних. А под королевской протекцией возможностей к этому у них была масса. Но однажды власть сменилась, произошёл переворот, и короля не стало. Потому что один искусный придворный знахарь по просьбе заговорщиков изготовил очень эффективный яд. За эту услугу он попросил у нового короля доступ к хранилищу ордена. Его очень интересовала одна старая книга. Да подумаешь, какое-то туалетное чтиво, бери, конечно, оно ещё и – фу! – клопами орденскими пахнет, – Элий хихикнул, довольный своей шуткой. – В общем, знахарь забрал себе Корактор и был таков. Но оказалось, что он не только в притирках мастак, а давно и упорно изучал историю, теорию и практику колдовства.

– Лотар, – процедила ведьма ненавистное имя.

– Он самый. И пока орденцы чистили перья после визита королевских головорезов и собирались отправиться на поиски украденного реликта, Лотар их сильно обошёл. Он прорастил Корактор через себя в Арнику и всех её жителей. Во всех, понимаешь? – колдун сделал многозначительную паузу, ища во взгляде собеседницы согласия. – Так что отныне отделить Лотара от города, как и забрать у него книгу, было практически невозможно!

– Но ты ведь забрал Корактор! Как?

– Я не забрал. Я оставался в Арнике. Как и Иво. Как и Кубо. Это как если бы Лотар одолжил нам Корактор на время, но не отдал совсем. Уйти с книгой никто из нас не смог бы. Только тот, кто физически убил Лотара, имеет право на Корактор.

– То есть Бадвард, – прошептала Адель.

– А ещё ты, – Элий пристально посмотрел на собеседницу. Она выдержала этот взгляд, хотя нестерпимо хотелось спрятаться от него. – Учитывая историю твоего рода, Корактор послушается тебя безоговорочно. Как никого другого. И неважно, какой в тебе запас магических сил.

– Но я не умею его читать, – ведьма заставила себя произнести эти слова, хотя они причиняли боль.

– От тебя это и не потребуется, потому что я умею, – колдун подался вперёд и заговорил тише. – Корактор – не поваренная книга. Там нет прямых указаний, нет готовых заклинаний. Недостаточно знать древние языки, чтобы взаимодействовать с ним. Это шифр и ключ одновременно. За навык владения им я заплатил годами, проведёнными в подвале. А Яхим Фьор, кто бы он ни был и в каких бы библиотеках ни сидел, не справится с книгой, клянусь шпорами тринадцатого храмовника. У нас с тобой преимущество.

– Допустим, но что будет, когда вернётся Бадвард? – подумав, спросила Адель. – Если он разрубил связь Лотара с Корактором, то новая должна была начать строиться от книги к нему незамедлительно.

– Молодец, хорошо соображаешь, – похвалил Элий. – Вопрос, вернётся ли он?

– Что ты хочешь сказать?

– Я обещал быть добрым дядюшкой, – он побарабанил пальцами по столу. – И, положа руку на сердце, сильно сомневаюсь, что твоему компаньону удастся попасть в смертный мир самостоятельно.

– Ты же сам говорил, что через несколько дней его выбросит обратно из мира духов.

– Да. Так было бы, если бы он, как все нормальные люди, просто вышел из своего тела. Но твой приятель исчез целиком, и я отказываюсь это комментировать.

– Снова ложь! – вспыхнула ведьма. – Ты соврал в подвале, когда я спросила, всё ли прошло по плану.

– А нужно было вывалить правду и переполошить этого белобрысого мальчишку, чьё участие пока очень кстати? – поинтересовался колдун в ответ. – Однажды я пообещал Майе, что помогу, когда придёт время, и помог. Я обещал отправить твоего компаньона в мир духов, и отправил. Я держу слово, не пытайся подловить меня на мелочах!

– Ничего себе мелочи, – возмутилась она. – А потом и мне такую же свинью подложишь?

– Нет, Адель. Тебе за содействие я предлагаю то, чего не предложил бы больше никому. Научу читать Корактор. Потому что ты – особенная.

– Ты это и Майе говорил, не так ли? – поинтересовалась ведьма ядовито.

– Искренность равноценна слабости, не так ли? Но я признаюсь. В Арнике всё было иначе, Корактор слушался меня, питаясь через Лотара. Теперь эта возможность безвозвратно утрачена, а час Жатвы близок.

– Думаешь, что с Корактором переживёшь его?

– Безусловно! Но я не успею найти другой источник силы, подобный Арнике, и выстроить с книгой связь вроде той, что была у Лотара. И что есть у тебя. Время не на моей стороне. Поэтому я предлагаю объединить усилия. Ты, конечно, можешь отказаться, подозревая за мной хитрый умысел. Но какой? Без тебя мне не совладать с Корактором. Как и тебе не прочесть его без моего наставничества. Это наш шанс, и мы можем помочь друг другу.

Она молчала. Ей не нравилось, как много собеседнику известно о ней. Не нравилось, как он смотрел на неё, что говорил. Но возразить было нечего. Она шла к книге много лет, и понимала, что теперь уж точно в одиночку не справится. Да, сила начала возвращаться. Но сколько пройдёт дней, прежде чем она окрепнет?

Адель не бывала раньше во внешнем мире. Ей и дорога сюда далась непросто, хотя рядом были спутники. Да, она отлично умела врачевать, владела рунной магией. Как минимум, в теории. Умела выращивать травы. Но на этом её знания заканчивались. Она даже разговоры некоторые вела с трудом, едва ли находя нужные слова. Особенно теперь, когда колдовской чуйки, чтобы уловить настроение собеседника, недоставало.

– Хорошо, – кивнула она, стараясь не уточнять своих обещаний. Каким бы елейным новоиспечённый “дядюшка” ни выглядел, Адель не торопилась ему верить.

– Вот и славно! Я знал, что ты всё-таки поймёшь меня, – довольно улыбнулся колдун. – Тогда у меня к тебе небольшое задание. Пообщайся поближе с нашим светловолосым симпатягой.

– Это ещё зачем? – тут же насупилась она.

– Надо бы узнать о нём побольше. Меня смущает, что почти всю дорогу нимфы тёрлись где-то поблизости от нас. Да и исчезновение его братца – дело странное. Пойти, конечно, могло что угодно не так. Но не исключено, что присутствие этого Эйнара испортило ход заклинания. Расспроси. Кто он, откуда, какие отец и мать. В общем, выведай всё, что только сможешь!

– А почему я? Вот иди и сам выспрашивай, – надулась Адель.

– Я, конечно, могу. Только слюни он всю дорогу на тебя пускает. Глазки помилее состроишь, и на раз всё сам выложит, – Элий похлопал ресницами, кривляясь и изображая жеманную девицу. – Может статься, что парень не так прост, как хочет казаться.

***

Комната, которую занимал Яхим в охотничьем доме Ансготов, была такой маленькой, что пересечь её вдоль он мог всего за четыре шага. И ему это нравилось. Большие пустые помещения, где потеряться проще, чем в лесу, его всегда угнетали.

Заперев дверь на ключ, Яхим подошёл и сел на кровать. Осторожно положил рядом с собой книгу.

Он не расставался с ней все эти дни. Носил с собой всюду. Любую свободную минуту использовал, чтобы заглянуть под обложку. И всё равно ничего не получалось.

Корактор молчал.

Яхим знал символы. По крайней мере, большинство из них. И те даже складывались для него в заклинания. Но они не работали! Хорошо, что впервые он попробовал прочесть одно из них, когда сидел в одиночестве на этой самой кровати, и никто не видел его позора.

Глава заклинателей не способен читать Корактор!

Яхим даже зубами заскрежетал, снова подумав об этом. Столько лет поисков, сбора информации, часы, проведённые за манускриптами, от пыли которых першит в горле и чешутся глаза. И всё напрасно.

Самое страшное заключалось в том, что он никак не мог понять, в чём проблема.

В дверь комнаты постучали.

– Господин Фьор, – окликнул голос Линды.

– Жди во дворе, я скоро, – распорядился заклинатель и прислушался.

Разобрать её шаги, как обычно, не удалось. Беловолосая наёмница ходила тише кошки.

Он с тоской посмотрел в окно, за которым серело утро. Люди уже готовы к выезду, впереди долгая дорога, а он ни часа не спал за прошедшую ночь. Вспомнив об этом, Яхим оценил состояние своего костюма. Рукава вымазаны в чёрных пятнах Вара, на камзоле следы крови – он до рассвета занимался созданием Гончих для Хайнриха и его великой цели в Йольберге. Нужно хотя бы переодеться, чтобы попутчики тайком не морщили носы от гнилой вони, которой, наверняка, теперь несло от него за версту.

Обычно ему было наплевать, кто и что о нём думает. Люди скверно относятся к инаким – он с детства привык быть и высмеянным, и битым. Дети и даже взрослые когда-то вволю поиздевались над тщедушным сиротой, за которого некому было вступиться. Он научился их игнорировать. Но как-то раз Хайнрих сказал, что Яхим больше не сам по себе и должен заботиться о статусе не только собственном, но всей их кампании. С этим было не поспорить, учитывая, сколько денег отчислял принц крови на любой запрос своего первого заклинателя.

Яхим быстро переоделся в чистое и проверил содержимое саквояжа. В нём он возил дневник с наработками и самые ценные из манускриптов, которые когда-то смог достать. Корактору полагалось особое место, под плащом у сердца. В описании обряда инициации, который проводил Яхим, говорилось, что книгу нужно держать при себе, чтобы связь окрепла.

Он думал о том, что, возможно, прошло мало времени. Может быть, за время пути что-то изменится. Или, вероятно, недостающий элемент найдётся у самих Врат.

В одном Яхим был уверен, момент открывать их настал. Все знаки сошлись.

Взяв саквояж и книгу, заклинатель покинул своё пристанище в охотничьем доме Ансготов.

***

В белом лесу было так тихо, что даже хруст песка под ногами казался оглушительным. Сквозь меловые кроны деревьев впереди виднелось сияние – это переливался всеми оттенками Источник.

Марика, напряжённая точно струна, не сводила с него взгляда и всё пыталась получше рассмотреть. Но он терялся среди зарослей, и только могучий столб света, поднимавшийся от него, тянулся вверх, к унылому полотну небес.

– Расслабься, – от голоса Бадварда, шедшего рядом, девушка вздрогнула. Он улыбнулся и взял её за руку. – Не переживай ты так, мы почти дошли.

– Это меня и беспокоит. Ты не видишь, что там?

– Пока нет. Чего загадывать, на месте разберёмся.

– А что, если там что-то ужасное? – поделилась она своим опасением. – Или вдруг окажется, что мы шли зря, и вернуться через него я не смогу?

– Глупости, – отрезал охотник и отстранил ветку, висевшую поперёк их пути. – Ты лучше скажи, как мне теперь тебя звать.

Девушка бросила на него короткий взгляд и озадаченно закусила губу.

– Если честно, я никогда не любила своё имя. Хотя мама уверяла, что оно обязательно принесёт мне удачу. Ведь звучит так чистокровно, – она сморщила вздёрнутый носик.

– Значит, остановимся на Марике, – легко подвёл итог Бадвард и посмотрел на спутницу. – Или ты против?

– Нет, я даже с прозвищами, которые ты придумываешь, почти примирилась.

– Ещё бы! Они же отражают твою суть, Лиса.

– Вовсе не поэтому. Они – нечто новое для меня, – возразила девушка. – Но я, кажется, начинаю привыкать.

– Хочешь сказать, до меня никто с тобой такого не делал? – Бадвард лукаво ухмыльнулся.

– Хочу сказать, мне нравится, чтои какты со мной делаешь, – поддержала она игру, но едва появившаяся улыбка испарилась с её лица быстрее утреннего тумана.

Впереди показался прогал, а в нём Источник.

Искрящийся, мерцающий столб света в несколько десятков шагов в поперечнике поднимался от самой земли, и за его сиянием было уже ничего не разобрать. Откуда он исходил, был там провал, колодец или бассейн, глаз ничего не видел.

Озадаченные путники остановились у края зарослей, оглядывая поляну. Трава на ней, как и деревья вокруг, тоже росла белоснежная. И чем ближе она находилась к Источнику, тем ярче переливались былинки бледными оттенками всех цветов радуги. Среди них вились какие-то прозрачные, точно хрустальные, насекомые.

Бадвард медленно потянулся к набедренному карману, чтобы взять маску и через неё взглянуть на происходящее.

– Не делай этого, – предупредил звенящий эхом голос, и среди деревьев показалась фигура.

К ним шёл человек. По крайней мере, приближавшееся к ним создание имело человеческий силуэт. Голова, туловище, руки и ноги – все линии были хорошо различимы, но его кожа излучала белое сияние, за которым терялись цвета и детали.

– Это же страж Источника, Черпальщик, – прошептала Марика, неотрывно следя за ним.

– Почему ты так решила? – спросил Бадвард вполголоса.

– Не знаю, но я…

– Она чувствует и совершенно права, – вмешался в их разговор сияющий незнакомец. Трава пригибалась, прежде чем его нога ступала на неё. Хрустальная мошкара так и вилась вокруг его искрившегося тела. – Смертные зовут нас Черпальщиком. Мы охраняем источник жизни. И знаем все маски, что опускаются в него. Знаем и твою, Элизабет Рейнхарт. Для чего ты пришла?

– Давай смелее, – подтолкнул растерявшуюся Марику охотник. – Говори, что хочешь обратно.

– Я пришла за своей маской. И хочу вернуться к жизни в мире смертных, – аккуратно, взвешивая каждое слово, ответила девушка.

– Твоя маска здесь, – Черпальщик поднял руку, и в ней появился лик. Белый, с завитками яркого рыжего орнамента на щеках, стрелками раскосых глазниц и острыми ушками выступов надо лбом.

– Ха! Я же говорил, что лиса, – прокомментировал Бадвард и обратился к духу, – что нужно сделать, чтобы получить маску?

– Желание смертного – закон, – повторил страж Источника уже знакомую фразу и протянул руку к Марике. – Но, прежде чем ты получишь маску обратно, тебе нужно кое-что увидеть. Подойди.

– Не волнуйся, я с тобой, – успокоил охотник, мягко положив ладонь ей между лопаток.

Девушка кивнула и, даже не пытаясь скрыть страх, приблизилась к Черпальщику. В его светлом образе не было ничего пугающего по сравнению со Жнецом. Но вопреки всему, что видели глаза, внутри у неё всё трепетало рядом с ним. Оказавшись в нескольких шагах от духа, она опустила взгляд, смотреть на него стало невыносимо больно из-за сияния.

– Источник наполнен живительной силой, которая течёт в каждом смертном от момента зачатия и до последнего вздоха, – произнёс тем временем Черпальщик.

На его свободной ладони появилась плошка. Склонившись, дух опустил её куда-то в недра светящегося столба, а потом, подняв, перевернул. Через край потекла жидкость. Сверкающие алмазами капли полетели вниз с гулким звоном.

– А это – нити жизни всех ныне живущих, – плошка исчезла из его руки, и он провёл пальцами сквозь столб света. Тот запел переливами, словно кто-то ударил по струнам сразу сотни арф. От нарастающего многократным эхом звука у Марики даже голова закружилась. – По нитям живительная сила течёт ко всякому человеку и наполняет его через маску. И чем сильнее человек, тем крепче его нить жизни. Тем больше в нём энергии на свершение поступков. Возьми.

Черпальщик, как натянутую струну, подцепил сияющим пальцем одну нить и выжидающе замер. Девушка озадаченно посмотрела через плечо на Бадварда и, получив утвердительный кивок, прикоснулась к нити. Она была упругой и горячей, в точности как те, что она резала в склепе, над телом Лотара. И её, как и тогда, вдруг окружило золотое сияние.

Сквозь него проступили силуэты домов, улиц. И Марика увидела тощего узколицего мальчика. Он брёл вдоль стен, держась за них рукой и временами стучался в двери, но те были заперты. Каждый шаг ему давался с трудом, но мальчик продолжал свои попытки. И вот, наконец, его пустили в один из домов. Время будто ускорило бег, очертания мира смазались. Оставался только мальчик. Он рос, взрослел, постоянно чем-то занятый, упорный, замкнутый. И чем больше он старался, тем крепче становилась нить его жизни, излучавшая согревающее тепло.

– Достаточно, – вмешался Черпальщик, не дав девушке увидеть, что стало потом с узколицым героем истории. Он забрал нить из её руки и выудил из столпа света другую. – Я хочу показать тебе иной пример.

На этот раз Марика смелее коснулась нити, и тут же увидела в золотом свечении очертания комнаты, медленно, точно во сне, падающую на пол табуретку и дёргающиеся над ней в последних судорогах босые ноги. А в углу, у стены, надрывающегося истошным плачем ребёнка.

Девушка в ужасе отшатнулась, но всё равно успела почувствовать, как нить скукожилась у неё в руке, сделавшись колючей и холодной.

– Так обрывается существование, – отметил дух. Забирать у собеседницы ему на этот раз ничего не пришлось. От нити остался только чёрный прах, который Марика пыталась стряхнуть с ладони, испытывая такое сильное отвращение, точно коснулась гнилого трупа. – Пустота, возникающая после, ничем невосполнима, потому что всякая жизнь уникальна и ценна по-своему. Ты понимаешь это, Элизабет Рейнхарт?

– Да, – прошептала она, чувствуя взявшийся неизвестно откуда нестерпимый стыд.

– Ты забрала жизнь, – наполнил Черпальщик. – Вот условие твоего возвращения. Жизнь взамен отнятой. Ты согласна?

– А поточнее можно? – поинтересовался Бадвард. – Чья жизнь, как и когда?

– Всему своё время, – возразил дух, повыше подняв маску девушки. – Здесь нет места торгу. Ты либо принимаешь условия и возвращаешься, либо остаёшься в мире духов.

– Принимаю, – вмешалась Марика, всё ещё находившаяся под впечатлением от увиденного.

– Хорошо. Тогда последний вопрос. Чтобы вернуться, тебе потребуются силы, которых сейчас недостаточно. Есть ли кто-то из мира живых, кто готов добровольно ими с тобой поделиться?

– Откуда же мне знать? – растерялась девушка. – Есть мама и сестра, но они ничего не знают обо мне…

– Есть, – перебил охотник, подходя к ним. – Или я не в счёт?

– Допустимо, – согласился Черпальщик. – Возьми её за плечи.

– Бад, я, – начала Марика обеспокоенно, когда он встал у неё за спиной и положил ладони, как велел дух.

– Должна мне два ужина, – тихо пошутил Бадвард.

Черпальщик достал из столба света нить, тонкую и белую. Охотнику показалось, что она светит чуть слабее, чем остальные.

– Эта твоя. Возьмись за неё, и ты вернёшься, – сообщил страж Источника девушке.

Бадвард почувствовал, как вся она напряглась от волнения и будто сжалась.

– А ты? – Марика снова обернулась к нему.

– Дамы вперёд. Не переживай за меня, фрейя.

Она сделала глубокий вдох и, помедлив, протянула руку. Когда её пальцы коснулись нити, Черпальщик молниеносным движением приложил маску ей к лицу.

Тело девушки вспыхнуло едва ли не ярче, чем силуэт духа. Охотник вынужденно зажмурился и почувствовал, как его потянуло вперёд. В ладонях стало горячо, а потом он так неожиданно потерял опору, что был вынужден сделать шаг вперёд. И к собственному удивлению не натолкнулся на Марику. Открыв глаза, Бадвард обнаружил, что спутница исчезла. И не только она. Ни Черпальщика, Ни источника тоже больше не было.

Охотник стоял посреди пустой поляны, на которой мерно колыхалась белая трава.

– Приехали, твою мать, – высказался он.

Глава 11