Три причины иметь демона бесплатное чтение

Глава 1

Вальграмор

Я обожал свои подземелья. Эти мрачные, дрожащие в свете факелов каменные своды, пропитанные зловещим величием и вековой копотью. Для кого-то это место было средоточием ужаса, но для меня — идеальным домом. Отовсюду доносились крики и стоны. Здесь смерть так изящно танцевала с наслаждением, похоть с болью, а липкий страх — с абсолютной негой.

Воздух был густым, как сироп. Обычно он пах серой, смрадом гниения и жареной плотью, но сегодня я приказал добавить благовоний. Да, иногда мне нравилось слегка приглушать истинную суть моего царства. Настроение было такое — лирическое.

Я вальяжно развалился на своем каменном троне, прикрыл глаза и просто впитывал эту симфонию агонии, созданную специально для услады моих ушей. Идеально.

— Владыка… — раздался снизу мерзкий, пресмыкающийся голосок.

Симфония дала фальшивую ноту. Я приоткрыл один глаз. Возле ступеней трона трясся шасс.

— Что?! — рявкнул я так, что пламя на ближайших факелах испуганно метнулось в стороны.

— К-к вам пожаловал эфирис Нимраэль, Ваше Темное Великолепие…

— Выгони его вон! — Я раздраженно закатил глаза. — Как же он надоел.

Нимраэль таскался ко мне уже не первый год как на работу. Где-то в моих темницах гнила какая-то девчонка, и этот светлый идиот все пытался ее выкупить. Поначалу это даже забавляло: было весело слушать его пафосные бредни про вечную любовь и, что самое приятное, вдыхать густой, пьянящий вкус его разрушительного отчаяния. Но потом начались угрозы, и мне стало откровенно скучно.

Пару раз этот пернатый фанатик пытался взять мою цитадель штурмом. Раскидал шассов, покрошил в капусту сотни две моих лучших кхаров-воинов, но снести главные ворота так и не смог. Силенок не хватило. С тех пор у нас образовался утомительный ритуал: он приходил, умолял, я великодушно посылал его в бездну, и эфирис испарялся до следующего обострения, очевидно, надеясь взять меня измором.

Видеть его сегодня у меня не было ни малейшего желания. Однако шасс, рискуя собственной жалкой жизнью, продолжал топтаться на месте.

— Что еще? Имей в виду, твое молчание может продлить тебе жизнь.

— П-прибыли новые души, владыка, — заикаясь, выдавил из себя прислужник. — Н-надо бы распределить, пока не истлели.

Трясущейся, как осенний лист, рукой шасс протянул мне пачку пергаментных свитков. Он прекрасно понимал, что нарушать мой покой смертельно опасно, но бюрократия нашего мира не терпела промедлений.

Аэтериум, наш некогда великий мир, давно лишился собственной магии. Теперь мы были вынуждены паразитировать, вытягивая магические искры из смертных. Кхары и шассы забирали души — и только за счет этого мы продолжали существовать. Эфирисы, эти лицемерные святоши, делали абсолютно то же самое, но прикрывались высокими идеалами. Чтобы не перерезать друг друга из-за добычи, мы заключили договор: все грешники достаются кхарам, а праведники отправляются к эфирисам. Строго и по делу.

Я тяжело вздохнул, понимая, что отдохнуть не дадут, вырвал свитки из когтистых лап прислужника и пробежался взглядом по списку. Рутина.

— Этих — на горящую арену.

Пергамент в моих руках вспыхнул и осыпался серым пеплом.

— Этих — в шахты… А этих — в огненные пещеры для разнообразия.

Очередные свитки полыхнули, подтверждая приговор.

Шасс, с облегчением выдохнув, низко поклонился и начал торопливо пятиться к выходу.

— Стоять! — Мой рык заставил его замереть и вжаться в пол.

Я в два шага преодолел расстояние между нами, схватил это ничтожество за перепончатую шею и легко, словно пушинку, оторвал от земли. Мои руки мгновенно накалились. Запахло паленой кожей. Шасс отчаянно завизжал, извиваясь в моей хватке.

Гнев требовал выхода. За спиной со свистом развернулись крылья, вспыхнув черным, всепоглощающим огнем. Жар от них плавил камень под ногами.

— Помилуйте, владыка! Прошу! — хрипел прислужник, закатывая глаза. — Я… я искуплю! Двух… двух наложниц привели! Кхариц! Молоденьких!

Он кашлял, задыхался, но слова выплевывал быстро, понимая, что это его единственный шанс.

Пелена ярости в моих глазах дрогнула и начала рассеиваться. Черный огонь на крыльях угас, втянувшись обратно. Я с явной неохотой разжал пальцы.

Дрожащее тело шасса мешком рухнуло на пол. Плавно наклонившись, я с глубоким наслаждением втянул носом его первобытный ужас. Вкуснее любого вина.

— Они в ваших покоях… уже ждут, — всхлипнул прислужник, растирая обожженную шею.

Я выпрямился, поправил манжеты и быстрым шагом направился к выходу из тронного зала.

— Свободен, — бросил я небрежно через плечо.

Внутри начало разливаться приятное, горячее нетерпение. Я обожал развлекаться с молодыми кхарицами. Их дикая страсть и выносливость были мне по нраву. А сегодня их сразу две? Пожалуй, день стремительно налаживался.

В моих личных покоях царил приятный полумрак. Отблески настенных факелов игриво плясали на гладкой, идеальной коже моих новых игрушек. Воздух был пропитан сизым волокном легкого магического дыма и терпкими духами. Обычно здесь было тихо: это мое единственное убежище от бесконечных воплей нижнего мира. Но сегодня ночью здесь будет жарко. И очень, очень громко.

Не сводя горящего взгляда с кхариц, я на ходу сорвал с себя одежду, отбрасывая ее в сторону. Девушки замерли в ожидании, их глаза блестели от предвкушения и легкого страха. Идеальная комбинация.

Я собирался развлекаться до самого рассвета. Довести их и себя до абсолютного исступления…

И тут грудь пронзила невыносимая, острая боль.

Я рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, и из горла вырвался хрип. Поднял взгляд на кхариц — на их красивых лицах отразилось искреннее недоумение. А мне было не до них. Легкие словно сковало каленым железом. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кожу на торсе обожгло так, будто в нее вливали расплавленный металл.

Опустив глаза, я остолбенел: прямо на моей коже, источая золотистый свет, начали проступать незнакомые символы. Кто-то буквально выжигал их на моем теле!

Я зарычал от боли и бессильной ярости, впился пальцами в грудь. Мир вокруг начал стремительно вращаться, искажаться и плавиться, пока не померк окончательно.

Когда пелена перед глазами рассеялась, первое, что я осознал — боль исчезла. Совершенно. Будто невидимые тиски, ломавшие мне ребра, просто испарились. Символы на груди лишь едва заметно пульсировали остаточным теплом.

Я моргнул. Где я, бездна меня побери? Где моя огромная кровать и две прекрасные кхарицы?

Это точно не Нижний мир. Здесь было настолько невыносимо ярко, что мне пришлось зажмуриться, привыкая к освещению.

Сфокусировав зрение, я наткнулся на… человеческую девчонку. Она стояла прямо напротив, обеими руками вцепившись в какую-то нелепую толстую книгу, и рассматривала меня с бесстыдным любопытством.

Я огляделся. Странная, маленькая комната с прямыми, скучными углами и непонятной мебелью. А под моими босыми ногами… Да ладно? Пентаграмма? Серьезно? Нарисованная мелом на полу и уставленная дешевыми свечками?

— Боже… — выдохнула девчонка, таращась на меня. Точнее, на то, что я был абсолютно, скажем так, не одет. И, кажется, размеры владыки Аэтериума произвели на нее впечатление.

— Ты кто такая? — Мой голос прогремел, заставив пламя свечей истерично дернуться. — Как ты посмела?!

Ярость, жгучая и первобытная, затопила разум. Меня? Владыку Вальграмора? Выдернули из собственной спальни перед самым интересным моментом, запихнули в какой-то меловой круг и заставили стоять голышом перед человеческой самкой?!

Слитным, хищным движением я преодолел расстояние между нами. Секунда — и моя рука стальной хваткой сомкнулась на ее хрупком горле, впечатав девчонку в стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. Книга выпала из ее рук.

— Приказываю отпустить! — прохрипела она, глядя мне прямо в глаза.

И в то же мгновение мое тело пронзила дикая, парализующая боль. Мышцы свело судорогой, и пальцы, вопреки моей воле, разжались. Я отшатнулся, тяжело дыша.

Заклинание повиновения. На мне!

Сжав кулаки, я чувствовал, как внутри закипает темная магия. Что это за безумная ведьма такая? И откуда у нее столько наглости?

Что ж, я обязательно это выясню. Узнаю все до последней капли. А когда эта нелепая магия спадет… о, я клянусь, девчонке не будет пощады. Но сначала, пожалуй, придется найти здесь хоть какие-то штаны.

Глава 2

Маргарита

Я с силой провернула ключ в замке, распахнула дверь и в ярости швырнула сумочку прямо на велюровое кресло в коридоре.

Блин. Блин. Блин!

Меня бесило абсолютно все. Но больше всего на свете — родной Ковен и один крайне мутный, охамевший ведьмак.

— Захотели бизнес отжать?! Решили, что умнее?! — прорычала я в пустоту квартиры и со злости пнула пушистый тапочек. Он жалобно пискнул по ламинату и улетел куда-то вглубь коридора. — Твари!

Мой вдохновенный погром прервал резкий писк домофона.

Я распахнула дверь с таким лицом, что молодой джин-курьер по ту сторону едва не выронил посылку. Он опасливо поморщился, оценив мой убийственный настрой, но профессионально протянул желтоватый конверт и планшет для подписи.

— Вот здесь распишитесь, пожалуйста, что пакет передан.

Как только я чиркнула стилусом по экрану, парень с облегчением выдохнул и мгновенно растворился сизой дымкой. На лестничной клетке остался висеть лишь густой, пряный аромат горных трав. Никто из наших давно не боялся спалиться перед обывателями. Люди, обделенные магическим даром, в упор не замечали подобных вещей. Их мозгу гораздо проще «отвести глаза» и придумать любое рациональное объяснение, чем всерьез задуматься, откуда в подъезде берутся странные хлопки, запахи и внезапные порывы ветра.

Захлопнув дверь, я разорвала плотную бумагу конверта и быстро пробежалась глазами по строчкам. Все оказалось даже хуже, чем я рисовала в своем воспаленном воображении.

Этот урод Аслан решил забрать себе не только мой прибыльный магазинчик артефактов, но и меня в придачу. Взять в жены ведьму, чтобы легально выкачивать ее ресурсы — что может быть удобнее? А Ковен, судя по печатям на документе, только радостно потирал руки.

Я всегда была для них как кость в горле. Единственная из молодого поколения, кто не прислуживал и не лебезил перед Верховными старухами. Но после смерти мамы и бабушки сил сопротивляться системе у меня почти не осталось. Без пройденной инициации моя магия нестабильна и откровенно слаба.

Исторически в нашей семье рождалось пугающе много одаренных ведьм. Моя прабабка, по слухам, вообще могла в одиночку скрутить весь Ковен в бараний рог. Но мы всегда находились в оппозиции. А как, скажите на милость, можно было соглашаться с их методами, если Ковен ради личного могущества и элементарного бытового удобства не гнушался творить темную, кровавую магию и приносить людей в жертву?

В общем, я им мешала. И теперь они нашли идеальный, юридически чистый способ от меня избавиться.

Я методично, с садистским удовольствием разорвала послание на мелкие кусочки и выдохнула.

Так, Марго. Спокойно. Эмоции здесь не помогут, они только сжирают ману. Нужен холодный расчет и железобетонный план.

Я отправилась в ванную, включила кипяток и щедро насыпала в воду авторский сбор расслабляющих трав. Уж в чем-чем, а в этом я знала толк. Как и любая хорошая, уважающая себя ведьма, я прекрасно варила зелья, яды и целебные снадобья. В двадцать первом веке, знаете ли, навык абсолютно незаменимый.

Скинув одежду, я с наслаждением опустилась в обжигающую, пахнущую лавандой и полынью воду.

Спустя десять минут тело наконец-то расслабилось, а тугая пружина паники в груди начала медленно разжиматься. Горячая вода — лучший способ прочистить мозги.

Я вылезла из чугунной купели только тогда, когда вода окончательно остыла. Накинула любимый шелковый халат — ткань приятно и успокаивающе холодила распаренную кожу — и налила себе щедрый бокал любимого вина. А потом, подумав, еще один.

Ужасный день сменился вполне себе славным вечером.

Мои размышления приняли философский оттенок. Под влиянием трав и хорошего алкоголя градус стресса стремится к нулю.

Включив колонку на полную громкость, я с кайфом закружилась по гостиной под ритмичные рок-композиции, подпевая вокалисту.

Громкий, требовательный стук в дверь разрушил идиллию, словно кирпич, брошенный в окно. Сердце ухнуло куда-то в район желудка.

— Кто там? — громко спросила я, сглатывая внезапно подступившую к горлу липкую тревогу.

— Давай побеседуем, золотце! — раздался из-за двери до тошноты знакомый, бархатный голос Аслана.

— Проваливай!

К моему ужасу, замки щелкнули сами собой. Дверь плавно отворилась, и на пороге возник этот самодовольный, холеный ублюдок. Он вальяжно улыбнулся и попытался сделать шаг в мою квартиру. Ключевое слово — попытался.

Я не была дурой: дверной косяк давно был нашпигован заговоренными ножами и иглами. Нечисть и чужаки с плохими намерениями не могли пройти внутрь без моего прямого и официального приглашения. Невидимый барьер отбросил ведьмака назад.

— Что, милый, проблема? Застрял? — ядовито улыбнулась я, скрестив руки на груди.

Аслан злобно оскалился. От его приторной, глянцевой красоты не осталось и следа. В черных глазах вспыхнул больной, адский огонь.

— Я хотел по-хорошему, но ты же, дрянь, не понимаешь?!

— А для кого по-хорошему? Для тебя? Ищи дуру в другом месте!

— Ты все равно станешь моей!

Ведьмак окончательно вышел из себя, брызгая слюной.

— Нет у тебя больше ни защиты рода, ни сил, Марго!

— Катись в Нижний мир, Аслан!

Внезапно он сделал резкий, рубящий жест в воздухе. Раздался громкий звон — мой главный заговоренный клинок, не выдержав направленного удара чужой магии, вылетел из косяка и упал на пол. На такую дурную силу мои бытовые обереги рассчитаны не были.

Барьер рухнул. Ведьмак беспрепятственно перешагнул через порог. Я начала поспешно отступать вглубь коридора, лихорадочно шепча слова боевого заговора-оберега, но не успела закончить даже первую строчку.

Аслан прыгнул вперед, как хищник. Его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моей шее, безжалостно впечатав меня в обои. Воздух мгновенно закончился. Я захрипела, царапая его руку.

Аслан вплотную приблизил свое лицо к моему:

— Ты уже моя, ведьма. Что захочу, то и сделаю с тобой. И запомни на будущее: если я предлагаю брак, то надо не выеживаться, а радостно соглашаться и раздвигать свои красивые ножки.

Он чуть ослабил хватку на шее, позволяя мне судорожно глотнуть воздуха, но вырваться не дал, навалившись всем телом.

— Я не отдам тебе свою силу… — зло прошипела я ему прямо в губы.

Он лишь криво усмехнулся, зубами грубо прихватил мочку моего уха, влажно провел языком по шее и нагло скользнул ниже, к ложбинке на груди. Его свободная рука рывком распахнула полы моего шелкового халата, а колено грубо втиснулось между моих ног, заставляя их раздвинуться.

Я резко замолчала, судорожно и тяжело задышав. Пусть думает, что сломал меня. Пусть верит, что я сдалась и поплыла от страха. Эта самодовольная тварь настолько увлеклась своей мнимой победой и чувством власти, что окончательно потеряла бдительность. И именно этого краткого мига мне хватило, чтобы мысленно доплести нити защитного заговора и выплюнуть последнее слово прямо ему в лицо.

Воздух между нами уплотнился, и неведомая магическая сила хлестнула Аслана в грудь как локомотив.

С жалким, сдавленным воплем его буквально вышвырнуло из коридора на лестничную клетку.

Я не стала терять ни секунды: с размаху захлопнула дверь, щелкнула всеми замками и дрожащими руками вогнала заговоренный нож обратно в косяк, намертво запечатывая проход. Затем метнулась на кухню за солью и зверобоем, щедро рассыпая их жирными линиями у порога и под каждым окном.

Из-за двери донеслись яростные ругательства, звук удара кулаком по металлу и парочка витиеватых угроз о том, что он со мной сделает, когда доберется. Но вскоре шаги стихли. Он ушел.

Я сползла по стеночке на пол, обхватив колени руками.

Так. Спокойно. Это временно. Нужно срочно думать, что делать дальше. Мне нужна грубая, первобытная сила в противовес этому ублюдку.

Вскочив на ноги, я открыла свой тайный шкафчик и начала лихорадочно перелистывать современные учебники и энциклопедии. Все не то. Либо слишком слабо, либо долго или вообще чересчур законно.

В итоге, сдув пыль, я вытащила на свет тяжеленный, окованный почерневшим серебром гримуар моей прабабушки.

Огромная часть заклинаний из этого фолианта уже лет сто как безнадежно устарела, а остальные были строжайше запрещены Ковеном под страхом смерти. В те далекие, темные времена мои предшественницы не гнушались устраивать массовые жертвоприношения, вызывать кхаров и творить откровенно жуткое зло ради своих целей. Прабабушка, к ее чести, вела очень подробные записи и каталогизировала весь этот мрак, хотя сама применять его остерегалась.

Я же и подавно была типичной представительницей современных городских ведьм. Сейчас меня бы назвали «эковедьмой»: никаких жертв, только травки, кристаллы, свечи и позитивные вибрации. Убивать кого-то ради ритуала я точно не планировала, но моя личная чрезвычайная ситуация требовала категорически чрезвычайных мер.

— Кто может быть в разы круче и опаснее озверевшего ведьмака? — нервно усмехнулась я, листая ветхие страницы, и сама же себе ответила: — Конечно, тварь из других миров, например, Аэтериума. Кхар или шасс.

План был прост, как пять копеек и самоубийственен одновременно: вызову, привяжу к себе кровью, и будет у меня элитный, невероятно сильный, хоть и жутковатый домашний питомец. Абсолютная защита. Чем не повод завести кхара? Осталось только выбрать, какую именно из этих милых зверушек призвать.

Я рассматривала жутковатые, нарисованные тушью иллюстрации каких-то рогатых и клыкастых существ, но их древние названия ясности не прибавляли. Решив положиться на профессиональную интуицию и слепую удачу, я ткнула пальцем в самый сложный ритуал.

Я скатала в рулон любимый пушистый ковер, освободила центр гостиной и вооружилась мелом. Рисовать идеальную пентаграмму на ламинате оказалось той еще задачкой. Затем пришлось напитать контуры своей кровью: я, методично и сдавленно матерясь, исколола себе все пальцы обычной швейной иголкой.

Дальше начались проблемы с ингредиентами. По древнему рецепту в вершины звезды требовалось установить свечи, отлитые из человеческого жира. Поскольку сервис доставки продуктов до такого ассортимента еще не развился, я пошла на компромисс: расставила свои любимые крафтовые ароматические свечи. Сама их варила из соевого воска, с добавлением мяты, лаванды и легкого заговора на удачу. Сейчас эта самая удача мне была жизненно необходима. Магия — штука гибкая, должно сработать.

Я встала за пределами круга, сверилась с открытым гримуаром, сделала глубокий вдох и начала нараспев читать длинное, ломающее язык латинское заклинание активации. Воздух в комнате заметно потяжелел. Заложило уши. Свечи мигнули и вспыхнули неестественно высоким пламенем.

Едва с моих губ сорвалось последнее слово, как центр гостиной с оглушительным хлопком заволокло густым, удушливым багрово-черным дымом. Запахло жженой серой.

Я закашлялась, размахивая руками. А когда сизая пелена немного рассеялась, я застыла с открытым ртом.

Вместо жуткого, бесформенного монстра с клыками и рогами, красующегося на древних гравюрах гримуара, прямо в центре моей старательно вычерченной мелом пентаграммы стоял мужчина. Абсолютно голый мужчина.

Я моргнула, решив, что багровый дым сыграл злую шутку с моим зрением. Но галлюцинация и не думала исчезать.

Надо признать, приобретение оказалось… впечатляющим. Высокий, пугающе мускулистый, с идеальным рельефом тела, словно высеченным из темного мрамора. Густые черные волосы, хищные черты лица и смоляные глаза, в которых сейчас плескалась дезориентация. А прямо на его широкой груди, все еще слегка дымясь, горели багровым светом выжженные моим заклинанием символы привязки.

Я стояла в полнейшем шоке, судорожно сжимая в руках старую книгу, и во все глаза рассматривала своего нового питомца. А потом мой взгляд, словно обладая собственной волей, предательски скользнул ниже.

Скажем так: габариты и впечатляющие пропорции этого мужчины могли бы вызвать бурный, неконтролируемый восторг у абсолютного большинства женщин. Наверняка кто-то даже упал бы в обморок от радости. Я же, несмотря на всю свою современность, мгновенно залилась густой краской от корней волос до ключиц и потрясенно ахнула:

— Ой…

Звук моего голоса подействовал на него как спусковой крючок. Наваждение спало. Темные глаза резко сфокусировались на мне, вспыхнув чистой, концентрированной яростью.

— Ты кто? — рявкнул кхар так, что у меня заложило уши, а пламя моих крафтовых свечей испуганно метнулось в стороны. — Как посмела?!

То, что произошло дальше, человеческий глаз уловить был просто не в состоянии.

Уже второй раз за этот проклятый, бесконечный вечер меня схватили за горло и с силой впечатали в стену. Из легких выбило весь воздух. Книга с грохотом выпала из моих рук. Но если Аслан полчаса назад просто пытался меня запугать и сломать, то этот не собирался вести светские беседы и играть во власть. Этот собирался меня немедленно убить.

Его пальцы сомкнулись на моей шее, как стальные тиски, безжалостно и расчетливо дробя трахею. От него исходила такая ледяная аура настоящей, первобытной смерти, что у меня потемнело в глазах.

Я вцепилась ногтями в его каменное запястье, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Жить мне оставалось ровно секунды две. Вся ставка, вся моя жизнь сейчас зависела от того, насколько качественно я прочертила дурацкие линии и достаточно ли крови накапала на ламинат. Связь должна сработать!

— Приказываю… отпустить! — на одном жалком, сипящем выдохе, из самых последних сил прохрипела я, вливая в приказ жалкие остатки своей воли и магии.

И магия ответила. Печать подчинения сработала безупречно.

Символы на мускулистой груди кхара полыхнули ослепительным жаром, словно раскаленное клеймо. По его идеальному лицу скользнула тень шока и физической боли. Мощные мышцы свело судорогой, стальные пальцы, вопреки его собственной воле, дрогнули и разжались.

Тяжело дыша и гневно сверкая черными глазами, опасный, голый мужчина был вынужден отступить от меня на шаг.

Глава 3

Вальграмор

Ярость клокотала во мне раскаленной лавой. Я дышал глубоко, тяжело, изо всех сил пытаясь усмирить первобытный инстинкт, требующий немедленно разорвать это наглое создание на мелкие куски. Ведьма. Это совершенно точно была ведьма — от нее смердело живой пульсирующей силой. Да еще и умудрившаяся зацепить меня таким древним, примитивным заклинанием подчинения, какое не использовали уже много веков. Оно настолько пропахло нафталином, что я о нем почти забыл. Где она вообще откопала этот фолиант?

— А ты ничего, — вдруг выдала она, разрушив паузу.

Девчонка кое-как отдышалась от моей хватки, выпрямилась и… принялась ходить вокруг меня кругами. Она прищурилась, бесстыдно осматривая меня сверху донизу, словно кусок мяса или племенного жеребца на ярмарке. У меня отвисла челюсть, а следом внутри начал подниматься свирепый, неконтролируемый гнев.

Никто. Никогда. Не смел так вести себя в моем присутствии.

Но ей, видимо, показалось, что визуального осмотра мало. Ведьма протянула руку и нагло пощупала мой бицепс. Затем ее теплые пальчики скользнули по моей напряженной спине и как ни в чем не бывало провели по все еще пульсирующим и пылающим багровым светом символам привязки на моей груди.

Ну все. Доигралась, смертная.

Я резко дернулся, стягивая тьму в узлы мышц и пытаясь сбросить невидимые магические оковы.

Шаг.

Еще один.

Наивная дура! Эти ветхие кандалы не удержат владыку кхаров!

Я надвигался на нее, как неотвратимая катастрофа. Она начала судорожно отступать, пятясь назад, пока не уперлась поясницей в край какого-то стола.

— Ну, держись, тварь, — прорычал я прямо ей в лицо.

Я напряг все тело до предела, выпуская истинную ауру. Энергия затрещала в воздухе. В расширенных глазах девицы наконец-то вспыхнул чистый, первобытный испуг. Он сладкой, густой волной долетел до моих ноздрей, и я с огромным аппетитом вдохнул его. Лучший нектар, мгновенно придающий сил.

С оглушительным рыком я выгнул грудь. Невидимые оковы не выдержали давления моей силы и разлетелись с громким звуком бьющегося стекла. Свобода!

Но не успел я снова сомкнуть пальцы на ее хрупкой шее, чтобы закончить начатое, как ведьма, пронзительно визжа, бросилась к входной двери. Она резко распахнула створку и лоб в лоб столкнулась с каким-то мужиком. Тот стоял на пороге, мерзко, ехидно посмеиваясь, а в его крепкой руке тускло блестело лезвие заговоренного ножа.

— Как ты?.. — только и успела прохрипеть она.

Секунда — и мое тело скрутило от внезапной ослепительной боли. В левый бок словно с размаху вогнали раскаленный штырь. Я судорожно согнулся пополам, хватаясь за живот.

Что за дерьмо?!

Я опустил взгляд, но крови не обнаружил. Кожа была абсолютно целой. Тогда мой ошарашенный взгляд медленно пополз в сторону двери.

Ведьма безвольно оседала на пол. Из ее бока — ровно там же, где секунду назад пульсировала моя фантомная рана — торчала рукоять ножа.

Она застонала, и мою грудную клетку сдавило.

Так вот, значит, как работало это проклятое древнее заклинание крови. Если ей больно — больно и мне. Если она сдохнет…

Бешенство нарастало, затапливая разум красной пеленой.

— Будешь знать, как бесить меня, — самодовольно оскалился мужик в дверях, нависая над ней.

— Ты! — Мой крик сотряс стены этой жалкой человеческой коробки. Сегодня я точно кого-то медленно и мучительно убью. — А ну-ка, иди сюда, отродье.

Только сейчас незнакомец соизволил оторвать взгляд от своей жертвы и поднять на меня глаза. В них полыхнуло удивление, затем какая-то глупая обида и разочарование.

А где его страх?! Страха не было.

Жаль. Ну ничего, я подожду пару минут. Сегодня напьюсь ужасом сполна, пусть и с мерзким привкусом мужлана.

— А ты, оказывается, блудница та еще. Уже защиту себе в койку притащила, — скривился незнакомец и с силой пнул истекающую кровью ведьму.

Легкий, тупой удар немедленно отдался болью в моих собственных ребрах. Это стало последней каплей.

Я молниеносно разогнулся и в два гигантских прыжка пересек комнату, оказавшись у двери. Моя рука железной хваткой сомкнулась на шее мужика, отрывая его от пола. Вторая ладонь вспыхнула диким огнем, и я начал медленно, со вкусом запекать его плоть.

Наконец-то! Страх! Липкий, истеричный, настоящий.

Я с садистским наслаждением втянул носом этот запах, прикрыв глаза.

Ведьмак отвратительно визжал, шипел, сучил ногами и брыкался. Но пытаться вырваться из захвата владыки Нижнего Мира было так же бессмысленно, как пытаться остановить лавину.

Поняв, что сила тут не поможет, мужик судорожно сунул свободную руку в карман куртки, выхватил что-то светящееся и с размаху влепил этим мне прямо по предплечью.

В мышцы будто разом вонзились тысячи раскаленных игл. Руническая магия. Неплохо для насекомого. И в масштабах моей мощи совершенно бестолково. Однако резкий пространственный импульс обжег запястье, и моя рука на ничтожное мгновение непроизвольно разжалась. Этого времени жалкому трусу хватило: ведьмак выскользнул из захвата, как мокрый червь, и, тяжело стуча ботинками, сбежал вниз по лестнице.

— Гаденыш! — зло выругался я, стукнув кулаком по стене.

Меня искренне расстраивал тот факт, что сегодня не удалось никого убить.

От мрачных кровожадных размышлений меня отвлек тихий, влажный стон. Ведьма. Она все еще лежала на полу, стремительно бледнея и истекая кровью на пол.

Ох, как бы мне хотелось просто стоять здесь и смотреть, как она сдохнет! Доделать то, что не удалось этому беглому говнюку! Но проклятая древняя магия, связавшая нас, не оставляла выбора. Если я убью ее — на тот свет мы отправимся вместе.

Глубоко, со свистом вдохнув воздух сквозь зубы, я захлопнул пробитую дверь. Наклонился, без капли нежности поднял обмякшую девчонку на руки и донес до огромной кровати. Небрежно бросил ее на светлые простыни, которые в ту же секунду начали окрашиваться в яркий красный цвет.

— Вот же ведьма! — яростно прошипел я.

Стянув пальцы на рукояти ножа, я, не церемонясь, резко выдернул его из раны, намеренно причиняя ей как можно больше страданий. В моем собственном боку тут же вспыхнула боль, я заскрипел зубами. Но это ничего. Потерплю. Пусть она помучается за свою наглость.

Но тянуть было дальше нельзя — ее губы уже почти посинели.

Я грубо развязал пояс ее шелкового халата, распахнул ткань и с бесконечной неохотой прижал широкую ладонь прямо к кровоточащей ране. Мое целительное пламя опалило ее нежную, фарфоровую кожу, сплавляя плоть воедино.

Дикая боль от такого лечения заставила девушку невольно выгнуться дугой. Ведьма слегка приоткрыла затуманенные нефритовые глаза и хрипло выдохнула. От этого резкого движения гладкая ткань халата окончательно соскользнула с ее плеч и идеальной груди, полностью обнажив верхнюю часть тела.

Моя ладонь замерла.

— Да, девочка моя. Потерпи, — бархатным, совершенно незнакомым мне голосом выдохнул я.

И совсем не заметил, как откровенно ласкал тяжелым, жадным взглядом изгибы ее обнаженного тела. Пересохшие от жара битвы губы сами собой облизнулись. Боль в моем боку вдруг начала стремительно отступать, растворяясь в накатывающем, густом возбуждении.

О, это было то, что я любил превыше всего в мироздании. Жизнь, бьющаяся на грани со смертью. Адская смесь. Добавить сюда чистого, концентрированного страха — и коктейль будет отменным.

Я медленно, словно хищник, примеряющийся к добыче, склонился над ведьмой. Глубоко вдыхал сладковатый аромат ее чистой кожи, смешанный с медным запахом крови. Проскользил кончиком носа по изгибу ее шеи. Там застыл, чувствуя, как бьется под тонкой кожей пульс, и еще сильнее втянул запах.

— Вкусно… — хрипло прорычал я.

Даже почти потерял контроль. Снова вернулся влажными губами к изгибу шеи, собираясь подняться к ее приоткрытым губам и…

И тут же с размаху столкнулся с полыхнувшими яростью нефритовыми глазами. В них не было ни капли покорности. Только чистая, концентрированная злоба.

Ведьма резко подалась вперед, оттолкнула меня обеими руками и с неожиданной для раненой силой влепила звонкую, хлесткую пощечину.

От неожиданности я даже чуть отстранился. А она, пользуясь заминкой, проворно отползла на другой конец огромной кровати, лихорадочно натягивая на себя остатки шелкового халата и прикрывая все те прелести, которыми я только что так откровенно любовался.

Ее мандаринового цвета волосы огненным ореолом разметались по плечам и белым простыням. Тяжело дышащая, с горящим взглядом и румянцем гнева на щеках — сейчас она действительно была похожа на истинную, первозданную ведьму: дикую, прекрасную, абсолютно безумную и оттого невероятно манящую.

Надо бы у себя в Нижнем мире тоже парочку таких завести, когда вернусь.

Да, мысль неуместная, но все же.

Единственная проблема с ведьмами — они катастрофически непокорны. Слишком много гонора, слишком мало инстинкта самосохранения. Но почему-то именно сейчас, глядя на эту взъерошенную мандаринку, ее колючесть меня страшно заводила. Мои глаза жадно пожирали ее изгибы, спрятанные под тонким шелком.

Эта девчонка посмела выдернуть меня прямо из моих личных покоев. Она посмела отвлечь владыку от очень важного и приятного дела.

Что ж, раз она прервала мой отдых, так пусть сама и заканчивает работу тех двух кхариц.

Медленно, грациозно, словно крупный хищник, загоняющий трепещущую лань, я пополз по кровати в ее сторону.

Страх. От нее снова так сладко, так одуряюще вкусно пахло им.

Ведьма не сводила с меня расширенных глаз, а ее дрожащие руки тем временем лихорадочно шарили по прикроватной тумбочке в поисках хоть какого-то оружия защиты.

— Ищи, ищи свое спасение, Мандаринка, — мурлыкнул я, наслаждаясь моментом. — От меня ты все равно никуда не уйдешь.

Мое тело нависло над ней. Я уже почти коснулся губами ее пульсирующей жилки на шее, как вдруг лицо обожгло резкой, отталкивающей вспышкой магии.

Аметист!

Я зашипел и отдернул голову, недовольно щурясь. Заряженный амулет в ее кулаке пульсировал фиолетовым светом.

Вот же проклятая девка! Хорошо подготовилась. С этой дрянью к ней просто так вплотную не подобраться, не получив магический ожог.

— Только попробуй до меня дотронуться! — дрожащим, срывающимся голосом выдавила она, выставляя камень вперед, как щит. — Выжгу все в тебе на фиг! Ты мой цепной пес с сегодняшнего дня! Так что будешь делать только то, что я скажу! Уяснил?!

Голос ее пытался звучать грозно и властно, но в нем отчетливо звенела паника. И от этого очаровательного диссонанса уголки моих губ непроизвольно поползли вверх, складываясь в хищную, многообещающую усмешку.

Я проигнорировал обжигающее тепло аметиста и наклонился к ее лицу так близко, что между нами почти не осталось пространства. Мое дыхание коснулось ее губ.

— Это мы еще посмотрим, ведьма.

Глава 4

Маргарита

Этот наглый, слишком самоуверенный и пугающе широкоплечий мужик вальяжно растянулся на моей светлой постели, подперев голову рукой и даже не пытаясь прикрыть свою наготу. Напротив, он бесстыдно, с нескрываемым плотоядным интересом рассматривал меня сверху донизу и буквально облизывался, как голодный кот на банку сметаны.

После того как я от души приголубила его физиономию тяжелым серебряным кольцом с заговоренным аметистом, спеси в нем поубавилось. Точнее, он немного присмирел и перешел в режим ожидания. Словно хищник, который понял, что добыча может ощутимо дать сдачи, и решил сменить тактику лобовой атаки на изматывающую осаду.

Я сидела напротив него, забившись в самый угол любимого дивана. Плотно запахнула на груди шелковый халат, безнадежно испорченный кровью, и старалась смотреть на этого кхара максимально грозно. Получалось, откровенно говоря, паршиво.

Мозг лихорадочно соображал, что делать дальше, потому что абсолютно все пошло не по плану. Катастрофически не по плану. Вместо безвольного, покорного цепного пса, которым я могла бы помыкать, мне достался невероятно сильный, агрессивный и до зубовного скрежета характерный кхар.

Матерь Божья, его даже вековые оковы подчинения не удержали дольше пяти минут! У меня вообще есть над ним хоть какая-то реальная власть?!

— Ты убил Аслана? — нарушила я повисшую тишину, морщась от пульсирующей, ноющей боли в боку — последствии встречи с моим ненормальным «женихом».

— Кого? — Кхар пренебрежительно фыркнул, картинно изогнув бровь.

— Ведьмака, который накинулся на меня с ножом.

— А-а-а-а. Этого смертного недоноска? Нет. — Мужчина разочарованно цокнул языком. — Он оказался слишком шустрым. Сбежал, поджав хвост, как только запахло жареным.

Кхар равнодушно пожал массивными плечами и снова гипнотически уставился на меня. Его взгляд был тяжелым, хищным и настолько откровенно порочным, что у меня по спине пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками.

— Я тебя вызвала! И по законам магии ты будешь мне служить! — напомнила я строгим тоном, изо всех сил стараясь не смущаться его наготы, и на всякий случай повыше натянула воротник халата, скрывая декольте.

— Служить?! — внезапно взревел он так, что задрожали стекла в окнах.

Его кхарские глаза полыхнули жутким черным огнем.

Я вздрогнула от этого громоподобного рыка, бессознательно поджала под себя ноги и инстинктивно прикрылась маленькой диванной подушкой, словно щитом.

Нужно срочно сглаживать углы.

— Ну… я же провела ритуал древнего вызова, — попыталась я перевести разговор в конструктивное русло, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не дрожал как осиновый лист. — Кровью закрепила. Ты должен меня слушаться.

— А что я получу взамен за свою… покорность?

Он мгновенно успокоился. Словно и не орал секунду назад. Плавно сел на кровати, скрестив мускулистые ноги по-турецки, и уставился на меня с ледяным, расчетливым вниманием.

— Это вообще не так работает в этом мире! — возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает профессиональная гордость. — Кхары априори подчиняются призвавшим их ведьмам. Точка. Никаких дополнительных условий!

— Давай проверим твою теорию на практике, ведьма! — Он гаденько улыбнулся, обнажив острые, белоснежные клыки.

В ту же секунду его фигура смазалась в пространстве. Не успела я моргнуть, как он уже вплотную придвинулся к дивану, тяжело нависнув надо мной. Жар от его тела ударил в лицо.

— Да оденься ты уже! Извращенец! — взвизгнула я и, не раздумывая, с размаху ударила его декоративной подушкой прямо по мужскому достоинству, просто потому, что оно оказалось возмутительно, неприлично близко.

Он глухо охнул, отшатнулся и закатил глаза.

— Ненормальная человеческая самка… — пробурчал кхар себе под нос, потирая ушибленное место, и с поистине королевским достоинством вернулся на кровать.

Следующие пятнадцать минут прошли в бессмысленных, выматывающих дебатах. Мы прогнали еще три вариации спора на тему «кто, кому, сколько и в какой позе должен», но ни к какому компромиссу так и не пришли.

— И что ты от меня хочешь? — наконец устало выдохнула я, потирая виски. То, что этот невыносимый кхар был мне сейчас жизненно необходим для выживания, я уже прекрасно понимала.

— Тебя, — он снова сладострастно облизнулся, глядя на мои обнаженные ноги.

— В смысле? Мою магическую силу? Бессмертную душу? Жизнь?

— Начнем с тела. А там посмотрим.

— Исключено, — отрезала я, чувствуя, как щеки снова заливает румянец.

А потом украдкой покосилась на кхара. О, шасс! Если быть абсолютно честной с самой собой — чисто визуально он был на сто процентов в моем вкусе. Идеал брутальности. Но спать с кхаром, которого я сама же притащила из Нижнего мира? Переспать с шантажистом?! Нет, нет и еще раз нет!

Бок дернуло болью, напоминая о насущных проблемах. Надо срочно заняться раной, пока не началось заражение.

Стараясь делать вид, что огромный, голый и сексуально озабоченный кхар в моей гостиной — это абсолютно рядовое явление, я поднялась с дивана и поплелась на кухню.

И что мне с ним, собственно, делать?

Стараясь размышлять здраво, я наливала в ковшик фильтрованную воду.

Из-за кровной метки он меня убить физически не может, мы связаны. Желаемых услуг не оказывает, приказам не подчиняется. Сидит и действует на нервы. Зараза рогатая.

Я заварила свой фирменный обезболивающий сбор, бросив туда щепотку коры белой ивы, и начала мысленно сканировать повреждения. От потери крови меня ощутимо мутило, перед глазами то и дело плыли черные точки. Надо бы намешать еще и восстанавливающий эликсир.

Повезло, что благодаря магии этого кхара кровотечение остановилось молниеносно. Но что там происходило с внутренними тканями — оставалось загадкой.

Я распахнула полы халата и критически осмотрела рану. Выглядело все на удивление неплохо: края ровные, стянутые бледно-розовым рубцом. Кхарская регенерация — страшная сила. Осталось влить в себя зелье и щедро намазать шрам заживляющей мазью с экстрактом мандрагоры, чтобы и следа не осталось.

Выудив из бездонного аптекарского шкафчика нужную стеклянную баночку, я вернулась в комнату, прямиком к большому ростовому зеркалу.

Моя любимая однокомнатная квартира, которая всегда казалась мне просторной и уютной, с появлением этого гиганта внезапно сжалась до размеров спичечного коробка. В это самое время упомянутый гигант, абсолютно не стесняясь своего вида, бродил по гостиной и крайне скептически разглядывал мою меловую пентаграмму на полу. Он даже раздраженно стер носком ноги пару охранных символов.

— Отвернись, — бросила я через плечо ледяным тоном, откручивая крышку баночки.

Он хмыкнул, но сопротивляться не стал.

Вальяжно, покачивая бедрами, дошел до дивана и плюхнулся на него. Я уже собиралась с облегчением выдохнуть, как поняла, что этот гад уселся ровно так, чтобы идеально видеть мое отражение в зеркале!

— Сможешь меня заставить, ведьма? — нагло проурчал он, поймав мой возмущенный взгляд в амальгаме.

Кто бы сомневался, извращенец пернатый!

Пришлось изворачиваться. Я максимально аккуратно, миллиметр за миллиметром, приоткрыла край халата только там, где находился шрам, чтобы ненароком не продемонстрировать этому вуайеристу ничего лишнего. Зачерпнула мазь и начала втирать ее в кожу.

Судя по тому, как он подался вперед и как жадно блестели его черные глаза в зеркале, даже такой скромный вид со спины пришелся ему весьма по вкусу.

— Тебя надо срочно одеть! Находиться с тобой в одном помещении просто невозможно! — возмутилась я, завязывая пояс потуже.

— Да не смущайся ты так, ведьма. Я не кусаюсь. Ну… почти. Просто иди ко мне, расслабься.

Его голос стал тягучим, гипнотическим.

Я замерла, вглядываясь в его отражение. И тут до меня дошла одна простая, но гениальная мысль. Защитные чары на моей двери все еще работали на полную катушку.

— Подожди-ка… — я медленно повернулась к нему. — Ты что… уйти отсюда не можешь?

Кхар раздраженно скривился и поморщился, нехотя подтверждая мою догадку. Без моего прямого приказа и снятия барьеров он был заперт в моей квартире, как птица в клетке.

— А-а-а, ну тогда все становится на свои места! — Я торжествующе улыбнулась, чувствуя, как ко мне возвращается уверенность. — Значит, тебе все равно придется слушаться меня, милый! Выбора у тебя нет. А за хорошую, преданную службу — я подумаю и, возможно, отпущу тебя обратно в твой Нижний мир.

Конечно, я блефовала. Точнее, искренне надеялась, что в древних книгах найдется способ разорвать кровную привязку без летального исхода для обеих сторон. Оставлять возле себя такого мощного, неконтролируемого и откровенно опасного хищника надолго в мои планы совершенно не входило.

Он прищурился, оценивая мои слова.

— И что именно тебе нужно от меня, ведьма?

Голос стал холодным и деловым.

— Защита. Абсолютная защита моей жизни и моей территории.

— От того трусливого ведьмака?

— В первую очередь — от всего Ковена. И от него лично тоже.

— Хорошо. — Кхар внезапно весь подобрался. Его мышцы напряглись, а в темных глазах алчно, хищно загорелся интерес. — Заключим сделку?

— Нашел дурочку! — Я фыркнула и погрозила ему пальцем, на котором угрожающе сверкало аметистовое колечко, прямо перед его носом. — У нас с тобой уже есть одна сделка. На крови и древней магии. Еще один контракт с кхаром я подписывать не собираюсь, мне моя душа дорога. Твое имя?

— Вальграмор, — нехотя, сквозь зубы процедил он, словно выплевывая камни.

— Маргарита, — представилась я, вскинув подбородок.

— Ну и имечко, — он издевательски усмехнулся. — Как у дешевого пойла.

— Кто бы говорил, Вальграмор! Звучит как название таблеток от метеоризма, — парировала я, чувствуя, как щеки снова предательски розовеют.

Бросив отчаянный, мимолетный взгляд на его неприлично, возмутительно большое мужское достоинство, которое он все еще гордо демонстрировал миру, я решительно закончила спор:

— Так, все. Мне надоело. Я сажусь заказывать тебе одежду с экспресс-доставкой. Размер у тебя, полагаю, XXL?

— Да не стесняйся ты так, Мар-га-ри-та. Зачем нам эти тряпки? Просто тоже раздевайся, повеселимся, — бархатно пропел он, откидываясь на подушки.

Глава 5

Вальграмор

Я медленно, по-хозяйски прохаживался по периметру этой нелепой прямоугольной коробки, которую ведьма называла своим домом. Странно, конечно, все у этих людей устроено. Никакого размаха, никакого величия. Сплошная теснота. Повсюду расставлены какие-то крошечные картинки в деревянных рамочках, пыльные фарфоровые статуэтки, стопки бумажных книг — и все это нагромождение бессмысленных вещей впихнуто в одну-единственную, смехотворно маленькую комнатушку.

Моя новоиспеченная хозяйка по имени Маргарита деловито уселась за стол, перед каким-то плоским, ярко светящимся окном с кучей мелких кнопок, и напряженно уставилась в него. На гладкой поверхности загадочного артефакта периодически, с тихим щелканьем, менялись цветные картинки.

— Что это за странное магическое приспособление? — поинтересовался я, подходя ближе.

— Компьютер, — не оборачиваясь, коротко бросила девушка, раздраженно стуча пальцами по кнопкам. — Сейчас по нему закажу тебе что-то из шмоток с экспресс-доставкой. У меня в шкафу, знаешь ли, нет одежды, в которую ты мог бы влезть хотя бы наполовину.

Я подошел вплотную сзади. Расставил руки по обе стороны от ее кресла, тяжело оперся ладонями о край стола, заключив ведьму в своеобразную ловушку, и начал с любопытством рассматривать на светящемся окне карточки с нарисованными мужскими штанами и куртками.

— Эй! Держи дистанцию! — Она нервно дернула плечами, чувствуя мое нависающее присутствие.

Ее огненные, пахнущие цитрусом и какими-то пряными травами волосы мягко, щекотно коснулись моей небритой щеки. Этот свежий, живой запах мгновенно взбудоражил кровь.

— Не знаю, что означает это твое человеческое слово «дистанция», — низко, с хрипотцой прошептал я прямо ей на ухо.

Я с удовлетворением заметил, как от звука моего голоса по нежной коже ее открытой шеи стремительно поползла крупная дрожь мурашек. Уголки моих губ снова поползли вверх в хищной усмешке. Мне безумно нравилось, как ее слабое, человеческое тело помимо ее воли отзывается на мою близость.

Слегка подавшись вперед, я нарочито медленно подул на тонкий пушок на ее затылке. Мурашки новой, еще более яркой волной вспыхнули на ее коже, сбегая под воротник окровавленного халата.

— Перестань немедленно! — Маргарита резко, с возмущением повернула голову.

И это было ее роковой, просто фатальной ошибкой.

Из-за того, что я стоял слишком близко, ее лицо оказалось буквально в миллиметре от моего. Наши губы почти столкнулись и на одно долгое, раскаленное мгновение застыли. Ее рот, пахнущий вином, маняще приоткрылся от неожиданности, а бледные щеки мгновенно налились густым, почти детским румянцем. В зеленых глазах мелькнула паника пополам с чем-то темным и горячим.

Бездна. Как же мне хотелось взять ее. Прямо здесь. Прямо на этом хлипком столе, сместив на пол этот ее светящийся артефакт. Разорвать в клочья грязный шелк халата и показать, кто здесь на самом деле хозяин.

Мои пальцы дрогнули, едва сдерживая порыв впиться в ее плечи. Меня останавливало только проклятое серебряное кольцо с аметистом, тускло мерцающее на ее пальце, готовое в любой момент выжечь мне внутренности импульсом древней магии.

Внизу все тяжело, требовательно заныло.

Проклятая, наглая ведьма! Сама выдернула меня из теплой постели с двумя податливыми кхарицами, а теперь сидит тут вся из себя неприступная и колючая.

Сжав челюсти до скрежета и с огромным трудом оторвав взгляд от ее приоткрытых губ, я резко выпрямился и пошел осматривать эту тесную коробку дальше, пытаясь сбросить напряжение.

— Где у тебя здесь терма? — бросил я, не оборачиваясь.

— Что? Какая еще терма?

— Купальня. Источник. Хочу немедленно искупаться. Мне нужно смыть с себя кровь и запах этого мира.

— А-а. Ванна, — дошло до нее. — Ты прямо перед дверью в нее стоишь. Только учти, она не резиновая.

Я распахнул хлипкую белую дверь и боком протиснулся в крохотную комнатку, выложенную скользким кафелем. Внутри стояло белое корыто.

Немного покрутив металлические рычажки на стене, я быстро интуитивно понял, как все это примитивное барахло работает. Выкрутил вентиль на максимум, включил ледяной душ и шагнул под тугие струи.

Было слишком жарко. Кровь кипела от нереализованного желания и гнева. Надо было срочно смыть с себя это жалкое, недостойное владыки волнение. Ледяные, кусачие струи воды быстро сделали свое дело, остужая разгоряченную кожу и приводя мысли в порядок. Теперь я хотя бы мог мыслить здраво, а не как озабоченный самец в период гона.

Понятно одно: ведьма притащила меня в мир людей исключительно для своей защиты. От кого? От того слабака с ножиком и его дружков из Ковена. Маргарита, безусловно, оказалась крошкой весьма сладкой и привлекательной, но мне нужно было срочно возвращаться к своим прямым кхарическим обязанностям и бесконечной бюрократии Нижнего мира. Иначе все мои прислужники, эти полудурки шассы, быстро разбегутся по щелям или устроят переворот, пока законного хозяина нет на троне.

Я вспомнил стопки старых книг в ее комнате. Надо будет в них хорошенько заглянуть, пока она спит. Наверняка там найдется контрзаклинание, способное разорвать эту унизительную привязку на крови. А если нет… придется как-то договариваться с этой упрямой девкой. И одна мысль об этом бесила меня до белых искр перед глазами.

Я тяжело оперся обеими руками о мокрую стену, позволяя холодным струям бить между лопаток, и пытался успокоить новую, поднимающуюся внутри волну глухого гнева. Я искал ту самую хваленую точку абсолютного спокойствия, но, с какой бы стороны ни пытался анализировать текущую ситуацию, абсолютно все начинало меня дико раздражать.

Первым делом надо четко выяснить, как далеко зашли планы этой Мандаринки. Может быть, если я быстро и безжалостно устраню ее проблему — перебью всех, кто ей угрожает, — она, добившись нужной цели, сама добровольно снимет печать и отпустит меня?

Выключив воду и отжав намоченные волосы, я кое-как обмотал бедра узким полотенцем и вернулся в гостиную.

Ведьма уже не сидела за своим компьютером. Она порхала по крошечной кухне, совмещенной с комнатой, деловито гремя сковородками и чем-то вкусно до одури шкварча на огне.

— Тебе вообще сколько яиц разбить? — крикнула она, даже не отрываясь от процесса шинковки каких-то трав. — Каким бы монстром из Нижнего мира ты ни был, по законам магии ты теперь мой. И тебя, собака сутулая, надо кормить, чтобы силы были.

Ты мой.

Эти два коротких, брошенных вскользь слова вдруг странным, обжигающим теплом разлились где-то глубоко в груди.

Я резко встряхнул мокрой головой, как пес, прогоняя эти глупые, совершенно ненужные и опасные человеческие чувства.

— Семь, — хрипло ответил я, прислонившись плечом к косяку.

— Что «семь»? — Она удивленно замерла с ножом в руке и даже развернулась ко мне, изогнув бровь.

— Яиц. Семь штук, глупая ты ведьма.

— Ты… ты уверен, что столько съешь за один раз? В тебя влезет?

— Я голоден, — выразительно и хищно облизнулся я. — Раз уж ты категорически отказываешься удовлетворять мои основные, первостепенные желания, то я буду хотя бы есть. Много и вкусно. Не обессудь.

В воздухе повисло секундное, очень красноречивое замешательство. Она покраснела.

— Да-а-а… Очень дорогой в обслуживании выйдет питомец, — тихо протянула ведьма себе под нос, но, случайно столкнувшись с моим потяжелевшим, огненным взглядом, быстро отвернулась обратно к плите. — Зато хорошо, что ты наконец-то нашел в ванной, чем прикрыть свой… аппарат. Глаза мозолил.

— Аппарат? — Я искренне не понял этого странного термина.

Но не успела она объяснить значение слова, как в коридоре противно и резко зазвенел звонок. Я мгновенно подобрался, сканируя пространство. Свежий, густой запах джина. Посыльный. Сколько еще магических существ шляется по этому человеческому муравейнику?

Маргарита быстро сбегала к двери, забрала какой-то бумажный пакет и, вернувшись, сунула его прямо мне в руки.

— Вот. Это курьер принес. Тебе. Иди переоденься во что-то приличное.

Я с любопытством заглянул внутрь, выискивая там доспехи или хотя бы кожу, и тут же привычным жестом скинул с бедер мокрое полотенце на пол.

— Да не здесь же при мне! Боже правый! Что с тобой вообще не так, извращенец?! — взвизгнула она, зажмурившись и закрывая лицо руками. — Иди обратно в ванную! Или хотя бы в угол комнаты отойди!

Ведьма стремительно отвернулась к стене. Ее искреннее смущение и пылающие уши почему-то заводили меня еще сильнее, чем если бы она была покладистой и доступной.

Ничего, Мандаринка. Только сними свое проклятое колечко с аметистом… узнаешь, что со мной не так.

Я предвкушающе ухмыльнулся своим мыслям.

Но спорить не стал. Послушно, прихватив пакет, ушел вглубь комнаты.

Одежда оказалась на редкость странной и убогой. Какие-то мягкие, бесформенные синие штаны из тонкой ткани. Совсем не плотная, шипованная дубленая кожа, как я привык носить в Аэтериуме. И рубаха… светлая, хлипкая, а рукава почему-то короткие, обрезаны по самые плечи.

А это еще что за кусок ткани? Я недоуменно повертел в когтистых пальцах нелепую, крошечную черную одежку на резинке. Посмотрел на бумажную бирку с непонятными символами.

«Трусы мужские».

Что такое, бездна побери, эти «трусы» и зачем они нужны?

Вздохнув, я кое-как всунул туда ноги. Ткань нагло и слишком плотно обтянула всю мою плоть, стянув ее, как в тиски. Дико неудобно, того и гляди все отсохнет. Но наверное, в этом дурацком людском мире все самцы так ходят. Традиции есть традиции.

За трусами последовали мягкие штаны и рубаха.

Когда я, одетый по последней человеческой моде, вышел обратно на кухню, девушка украдкой взглянула на меня. В ее зеленых глазах на долю секунды мелькнул какой-то пьянящий, совершенно женский восторг, но она тут же снова поспешно отвернулась к сковороде.

Я мысленно рассмеялся. Вот ведь парадокс: стою перед ней голый, как в день создания — смущается и визжит. Одет с ног до головы — тоже скромничает и глазки прячет. Этих человеческих женщин просто невозможно понять.

В этот момент по кухне из небольшого черного ящика разлилась громкая, ритмичная, агрессивная музыка с тяжелыми ударами.

— Что это за звуки? — одобрительно спросил я, подходя к колонкам.

Сердце радостно застучало в такт жесткому ритму.

— Это рок-музыка, — улыбнулась Маргарита. — Нравится?

— Чудесно… — я прикрыл глаза, вслушиваясь в вибрирующий бас. — Прямо как дома в пыточных. Надо будет обязательно такое устройство приобрести. Включу на полную громкость — веселее человекам в котлах вариться будет. А то от их монотонных воплей иногда голова болит.

Она нервно хохотнула и вдруг сунула мне в руки несколько прямоугольных разноцветных бумажек.

— На вот. Возьми еще это. Пусть у тебя будет.

— Это что? Бумага для розжига? Зачем мне макулатура?

— Это деньги, деревня кхарская. Вдруг ты на улице один останешься или потеряешься? В нашем мире без них шагу ступить нельзя.

Я презрительно фыркнул, небрежно смял хрустящие бумажки в комок и запихнул в карман этих нелепых мягких штанов. Защита владыки не покупается за цветные фантики.

К этому моменту восхитительно пахнущий завтрак уже стоял на столе. Семь жареных яиц, шкварчащее мясо и хлеб.

Я с первобытной жадностью накинулся на еду, даже не заботясь о манерах. Яичницу с кровью всегда любил.

Хоть что-то, бездна побери, есть позитивное и общее в наших мирах — это простая, сытная еда. Уже хорошо. Жить можно. Временно.

Глава 6

Маргарита

Мой кхар.

Эта совершенно безумная, собственническая мысль навязчиво крутилась в голове, пока я стояла под тугими струями горячего душа, отмывая с кожи засохшую кровь, копоть и липкий пот этой жуткой ночи.

Густая ароматная пена стекала в водосток, унося с собой остатки паники, но мысли все равно упорно возвращались к гиганту, сидящему в моей гостиной.

Нужно признать: он был невероятным. Весь такой пугающе огромный, фактурный, до одури горячий и излучающий первобытную мощь.

Я закрыла глаза, подставляя лицо под воду, и невольно задумалась: а если бы ситуация сложилась иначе? Если бы Ковен навязывал мне в мужья не скользкого урода Аслана, а вот этого кхарского Вальграмора, сопротивлялась бы я замужеству с таким же отчаянием?

Да! Абсолютно точно сопротивлялась бы. Свобода и независимость — это святое. А с таким мужем-тираном я бы их лишилась в первый же час. Только тактику защиты пришлось бы менять.

Наконец-то я привела себя в порядок и переоделась в нормальную, закрытую одежду. А то всю ночь, считай, полуголая щеголяла перед древним хищником. Неудивительно, что этот извращенец глаз с меня не сводил.

Я натянула плотные джинсы, самую безразмерную, свободную футболку, которую только нашла, а рыжие волосы собрала в тугой, высокий хвост — подальше от цепких мужских рук. Моя личная броня.

Выйдя в комнату, обнаружила своего питомца на балконе. Опершись могучими руками о перила, он с откровенным, почти детским интересом рассматривал оживленную многополосную дорогу внизу.

— Что это за странные самоходные повозки без лошадей? — не оборачиваясь, задал он логичный для жителя Аэтериума вопрос.

Время там шло по-другому, и, видимо, он давно не появлялся на Земле.

— Это машины. Автомобили. Они ездят на силе… — я замялась, мучительно пытаясь вспомнить школьную программу, чтобы не вдаваться в устройство двигателя внутреннего сгорания. — На силе физики! Это магия у нас такая особая. Физическая. И технологическая.

Вальграмор глубокомысленно кивнул. Видимо, объяснение про особую магию его вполне устроило.

— Итак, ведьма, — он плавно развернулся, прислонившись спиной к пластиковой раме, и скрестил руки на груди, — что там насчет твоей защиты?

— Есть один ублюдок. Ведьмак по имени Аслан. Он очень хочет, чтобы я стала его законной женой. Желательно поскорее.

Я прислонилась к дверному косяку.

— Зачем ему сдалась человеческая самка?

— Во-первых, я не просто самка, а потомственная ведьма. Ему нужна моя несвязанная магическая сила. А во-вторых, моя лавка артефактов в центре города. Это очень прибыльный бизнес.

Кхар вдруг хищно усмехнулся и в два шага приблизился ко мне. Теперь он снова нависал надо мной, как скала, источая жар.

— Так ты, оказывается, невинная девица, Маргарита, — бархатно, с опасной хрипотцой промурлыкал он, глядя мне прямо в глаза. — Источник чистой силы. Знаешь, а ведь это можно очень легко и с удовольствием исправить. И ты мгновенно перестанешь быть ему интересна как батарейка.

— Так не пойдет! Ищи другие методы! — возмутилась я и инстинктивно уперлась ладонями в его широкую грудь, чтобы отодвинуть.

Аметист на моем пальце тут же вспыхнул. Система защиты сработала безупречно, и кхар с тихим шипением поморщился, отдернувшись от неприятного покалывания магии.

— Мне надо просто, чтобы ты его убил или навсегда отвадил. И все, — уточнила я задачу.

— Может быть, — уклончиво, с ленцой ответил Вальграмор, потирая грудь. — Но что еще, ведьма?

— Что «еще»?

— Не держи меня за дурака. У этого слизняка точно есть хозяева. Кто-то очень могущественный ему ведь помогает. Одинокий, слабый ведьмак в ссоре с родовой ведьмой — это мелочь. А вот ты — девица явно проблемная, с двойным дном. Но ничего. Так будет даже забавно.

В этот момент тишину квартиры разорвала настойчивая трель мобильного телефона. Я, пользуясь поводом, проворно вывернулась из его тени, метнулась в комнату и схватила трубку.

Выслушав сбивчивую речь на том конце провода, я почувствовала, как внутри все обрывается и падает в ледяную бездну. И бессознательно, до побеления костяшек сжала свободный кулак.

Положив смартфон на стол, я обернулась к монстру.

Мой голос прозвучал глухо:

— Мне надо срочно ехать к магазину. Одевайся. Ты едешь со мной.

— На одной из тех самоходных повозок физической магии? — с легким любопытством поинтересовался кхар.

— Да. Я сейчас вызову такси.

Но мои приключения начались гораздо раньше, чем приехало такси.

Стоило нам зайти в кабину лифта и дверям закрыться, как механизм дернулся и поехал вниз.

Вальграмор побледнел, зарычал и начал бешено крутиться на месте, как загнанный в клетку медведь. Для крохотной кабинки старой многоэтажки это было равносильно землетрясению. Для меня — смерти подобно. Затопчет и своей двухметровой тушей даже не заметит!

— Прекрати! Стой спокойно, это просто лифт! — взвизгнула я, вжимаясь в панель с кнопками.

— Какого кхара?! Что за темная магия тянет нас в бездну?! — ревел мужчина, упираясь руками в стенки кабины, готовый, кажется, разорвать металл голыми руками.

— Это физика! Архимедова сила и противовесы! Твою мать, успокойся!

Не думая о последствиях, я схватила его за напряженную руку, искренне желая успокоить. Но добилась строго противоположного эффекта. Мое заговоренное колечко исправно выполнило свою функцию защиты. Вальграмор болезненно вздрогнул, его мышцы свело судорогой, и он отдернул ладонь.

Зато лифт его больше не пугал. Судя по наливающимся тьмой глазам, прямо сейчас владыку кхаров больше всего во вселенной бесила одна отдельно взятая рыжая ведьма.

— Прости… Ой, прости, я правда не хотела, — пискнула я, вжимаясь в угол.

— А ты колечко сними, Мар-га-ри-та. Сними и повтори свой фокус, — вкрадчиво, с ледяным спокойствием серийного убийцы посоветовал он.

Я сглотнула вязкую слюну и отодвинулась еще дальше. Вот уж действительно, иллюзия безопасности. Забывать, что этот тип не является пушистым домашним питомцем, было смертельно опасно.

Весь путь в такси мужчина молчал, лишь с жадным, цепким интересом крутил головой, рассматривая город в окно, но ни одного вопроса больше не задал.

Когда мы приехали на место, у меня подкосились ноги.

Мой небольшой, уютный магазинчик редких товаров, который обычные люди по наивности считали лавкой сувениров, эзотерики и шарлатанской лженауки, был уничтожен. Те, кто был посвящен в тайны магического мира, прекрасно знали, что за стильным фасадом скрывается сильнейшая ведьмина лавка в городе.

Вернее, скрывалась. Ночной пожар сожрал половину помещения, уничтожив бесценные книги и травы, а вторую половину щедро и безжалостно залили пеной и водой доблестные пожарные.

Я, не замечая слез, медленно, как во сне, бродила по почерневшему пепелищу. Под ногами хрустело стекло. Иногда я наклонялась, поднимала из луж закопченные, безнадежно испорченные вещицы — уцелевшие амулеты, осколки хрустальных сфер — и машинально пыталась оттереть их об джинсы.

Кхар мрачной тенью следовал за мной, ступая бесшумно, несмотря на габариты. Он молча наблюдал за моими жалкими попытками спасти хоть что-то. Удивительно, но он не глумился, не отпускал саркастичных шуточек. Видимо, даже до этого черствого порождения тьмы достучался мой слишком печальный, разбитый вид.

А вот оторвать головы тем, кто устроил этот погром, он вполне мог, о чем тут же спокойно и буднично сообщил.

— Ты все еще хочешь просто абстрактной защиты, ведьмочка? — тихо спросил Вальграмор, остановившись рядом.

— А что же мне еще хотеть?

— Мы можем найти виновных. Я вырву их сердца и намотаю их кишки на их же шеи в качестве извинений.

— Это не вернет мою лавку, — с горечью ответила я, посмотрев в его темные, немигающие глаза.

— Зато это доставит поистине непередаваемое физическое и моральное удовольствие. Поверь специалисту.

Я грустно усмехнулась, но вдруг мое внимание привлекло движение на улице. Переведя взгляд ему за спину, я скрипнула зубами.

Через дорогу, перепрыгивая через лужи на высоких шпильках, семенила красивая, ухоженная белокурая женщина. Она сияла улыбкой в тридцать два зуба и теперь целенаправленно шла прямо к нам через полицейские ленты.

Я брезгливо поморщилась. Никогда не умела и не собиралась скрывать своего отношения к этой особе.

Лара, аккуратно переступив через обгоревшую балку, зашла на мое пепелище и тут же фальшиво засюсюкала, всплеснув наманикюренными ручками:

— Ах, какая непоправимая беда, Риточка! Какой кошмар!

— Не называй меня так! — Я раздраженно дернула плечом, сбрасывая ее воображаемое сочувствие.

— Все сгорело… дотла! А ведь этой уютной лавкой владели еще твои покойные мама и бабушка, верно? Семейное наследие, — участливо, с плохо скрываемым змеиным торжеством напомнила она, сыпля соль на рану. — Как же ты теперь будешь дальше жить, дорогая? Совсем одна на улице. Бедняжка.

И, увидев, что ее ядовитые слова успешно довели меня до нервного тика, гостья резко потеряла ко мне интерес. Как по команде, Лара обернулась к Вальграмору. Ее глаза хищно блеснули, оценивая его фигуру.

— Ой, а нас ведь не представили! — проворковала блондинка, облизнув пухлые, накачанные силиконом губы. Она придвинулась к кхару непозволительно близко. — Я Лара. Хозяйка респектабельного соседнего отеля…

Она сделала паузу и выделила последние слова почти интимным шепотом, выдыхая их в район его уха:

— Отеля исключительно для своих.

— Борделя, — громко кашлянула я, скрестив руки на груди.

Глава 7

Вальграмор

— Ла-ра… — бархатно промурлыкал я, медленно, с явным удовольствием пробуя это короткое имя на вкус.

Светлая ведьмочка была насквозь фальшивой, как и ее накачанные губы, но пахла вполне сносно.

Я сделал плавный шаг, вторгшись в ее личное пространство, и, слегка склонившись, интимно зашептал прямо ей на ушко:

— Найдется свободное время вечерком?

Блондинка мгновенно раскраснелась, часто заморгала ресницами и жеманно прикрыла ротик хрупкой ладошкой.

— Ох… конечно! Для такого потрясающего мужчины у меня всегда найдется время в графике, — проворковала она. — А что мы будем делать?

Я едва ощутимо провел кончиком носа по ее гладкой щеке, вдыхая сладковатый аромат духов.

— Что мы только не будем делать… — томно, с многообещающей хрипотцой выдохнул я.

И в этот самый момент мое правое запястье пронзила такая ослепительная, дикая боль, словно мне попытались отрубить кисть раскаленным топором. Чья-то рука вцепилась в меня мертвой хваткой и с неожиданной силой дернула назад. Маргарита.

— Мы отойдем на секундочку! — процедила моя рыжая хозяйка, натянув на лицо совершенно изуверскую, наигранную улыбку, адресованную блондинке.

Она потащила меня сквозь пепелище в уцелевшую подсобку. Запястье адски, невыносимо пекло. Аметист просто выжигал мою плоть до кости. Терпеть этот магический ожог было невозможно, и, как только мы скрылись с глаз Лары, я с силой вырвал свою дымящуюся руку.

— Ты совсем рехнулась, женщина?! — рявкнул я.

В ее зеленых глазах полыхал самый настоящий пожар. Бездна, эта девка точно когда-нибудь доведет меня до такого состояния, что я сверну ей шею, даже если это будет означать, что я сам сгину из этого мира вместе с ней.

— Ты собираешься трахать абсолютно все, что движется и попадает в поле твоего зрения?! — не унималась рыжеволосая бестия, агрессивно наступая на меня.

— Ну почему же «все»? Я весьма разборчив. — Я издевательски ухмыльнулся, потирая обожженную кожу. — Но конкретно с той белобрысой ведьмочкой я бы определенно совокупился. Да. Дважды.

Я сделал осторожный шаг назад. Не из страха, конечно. Просто совершенно не хотелось снова ощутить обжигающее прикосновение ее дурацкого кольца. Но тут я принюхался. Что это за густой, терпкий, обжигающий рецепторы запах? Злость? Нет… это была чистая, концентрированная ревность!

— Хватит уже вести себя, как озабоченный, похотливый ублюдок! — шипела она.

— А как мне себя вести? — Я рассмеялся. — Сама мне не даешь, хотя я предлагал отличную сделку, и к другим не пускаешь? Да ты просто как бешеная собака на сене, Мандаринка.

— Собака здесь — ты! — выплюнула она мне в лицо. — Причем собака моя! Личная!

Я отступил еще на шаг, уперся спиной в холодную, покрытую копотью стену. И тут произошло неожиданное: ведьма прыгнула вперед и обеими руками вцепилась мне в горло. Аметист мгновенно среагировал. Мою шею начало нещадно печь, в воздухе отчетливо запахло паленой плотью.

— Что. Ты. Делаешь? — спросил я, и в моем голосе зазвенела тяжелая, смертоносная сталь. Игры кончились.

— Если будешь заигрывать с другими подстилками, я тебя на хрен спалю заживо! Понял?!

Она тяжело дышала, глядя мне прямо в глаза.

Моя рука метнулась вперед, как бросок кобры. Я жестко перехватил ее запястье, в одну секунду развернул девчонку и своим весом впечатал ее в стену подсобки. Стало жарко. Невыносимо больно. Каждая клетка моего тела, которая сейчас касалась ее или находилась в радиусе действия артефакта, пылала темной агонией. Но я не отстранился ни на миллиметр.

В глазах Маргариты промелькнул неподдельный первобытный страх.

— Ты такая смелая и дерзкая только потому, что у тебя есть побрякушка с аметистом? — прорычал я, нависая над ней так, что наши губы почти соприкасались. — Так заруби себе на носу, человечка: я — кхар. Я родился в бездне. Я живу в огне. Меня не напугать температурными ожогами. Я могу взять тебя и трахнуть прямо здесь, прямо сейчас на этом пепелище, наплевав на всю боль от твоего кольца. Поэтому никогда. Не смей. Мне. Приказывать. Ты все поняла?

Я был уверен, что она сломается. Ждал, что она покорно опустит глаза и кивнет, потому что магия кольца начала бить с удвоенной силой. Кожа на моем рабочем предплечье пошла трещинами, от нее уже потянулся сизый дым. Но к моему полному изумлению Маргарита сжала челюсти и резко вздернула подбородок, обжигая меня нефритовым взглядом.

— Хочу приказывать и буду! — прошипела она в ответ. — В этом мире и в этом договоре я главная!

Миллионы ярких, раскаленных искр ярости разлились по моим венам. Меня трясло от злости. Я обхватил ее за горло, чувствуя под пальцами бешеный стук ее пульса, и придвинулся вплотную. Эта наглая ведьма боялась меня до дрожи в коленях, но продолжала дерзить. Смело. Немыслимо глупо. Прямо сейчас я был готов оторвать ей палец вместе с этим проклятым аметистовым кольцом и раз и навсегда показать, кто из нас действительно владыка, а кто — пыль под ногами.

— Кхе-кхе… Не помешаю? — внезапно разрезал напряженную, звенящую тишину тоненький, приторный голосок Лары.

Блондинка стояла в дверном проеме. С огромным, почти физическим трудом я разжал пальцы на горле ведьмы, заставил себя отстраниться и опустил все еще пылающие руки вдоль туловища.

— Я же всего на одну секундочку забежала, — прощебетала Лара, хлопая ресницами. — Рита, милая, забыла сказать. Тебя очень ждут в Ковене. Явка строго обязательна.

— Я не приду, — глухо, но твердо ответила Маргарита, потирая шею. — И прекрати уже называть меня Ритой!

При этом ее злой, потемневший взгляд был все еще прикован ко мне.

— Ах! Божечки! — белокурая внезапно ахнула и подбежала ко мне, разглядывая мои дымящиеся запястья. — Что же у вас с руками?! Какой кошмар! Пойдемте скорее ко мне в отель, я лично обработаю все ваши ожоги и намажу лучшей мазью!

— Лара, иди ты… сама туда. К себе в отель, — раздраженно, с неприкрытой угрозой бросила Марго, делая шаг между мной и блондинкой. — Мы как-нибудь без твоих мазей справимся.

— Ну, как знаете. — Блондинка пожала худенькими плечами, сообразив, что здесь ловить больше нечего. — Не забудь про Высший Ковен, дорогая. Я же так за тебя переживаю, глупенькая.

— Не стоит. У меня все просто прекрасно. Лучше некуда.

Ложь. Откровенная, горькая. Я физически чувствовал вкус ее фальши, смешанный со жгучей ревностью и первозданной яростью. Какой дивный, опьяняющий коктейль! Все самые сладкие человеческие пороки собрались в этой маленькой хрупкой девице. Мне хотелось добавить в ее ауру еще немного липкого страха и густой похоти, и тогда я бы вообще никогда с ней не расставался. Держал бы при себе, как редкий артефакт, пил бы ее каждый день.

Отпустить ее? Снять оковы? Да ни за что. Я бы теперь злил ее каждую минуту своей бессмертной жизни, просто чтобы вдыхать эти яркие, сочные и живые эмоции.

Лара, цокая каблуками, незаметно улизнула с пепелища. Мы снова остались вдвоем среди почерневших стен.

— Пойдем, — устало выдохнула Маргарита, отворачиваясь. — Поможешь мне убрать все это дерьмо. Надо оценить ущерб и уже куда-то двигаться.

Я скептически скривился, глядя на обгоревшие доски.

— Ты сама недавно сказала, что надо кого-то там убить для твоей защиты. Так давай не будем тянуть время в лужах. Я по-быстрому найду этих идиотов, сверну им бошки, мы закроем условия договора и радостно распрощаемся.

Слово «распрощаемся» неожиданно царапнуло мне горло. Мне совершенно не нравились те странные, собственнические чувства, которые начали зарождаться по отношению к девчонке. Влюбленность и прочая романтическая чепуха — это удел святош и крылатых эфирисов. А у меня, у владыки Нижнего мира, должна оставаться к ней только здоровая, животная похоть. Никакой привязанности.

— Еще не время, — упрямо мотнула головой девушка, садясь на корточки и начиная разбирать уцелевшие, покрытые сажей стекляшки. — Да и к тому же я не такая кровожадная маньячка, как ты. И не собираюсь устраивать резню в центре города.

— И что?! — Я злобно пнул какой-то обгоревший стул, и он разлетелся в щепки. — Я так и буду торчать здесь и нянчиться с тобой среди этого мусора?! Раз тебе нужен был покорный грузчик — вызвала бы какого-нибудь тупого шасса в помощь! Меня-то зачем с трона сдернула?! У тебя здесь в проблемах всего лишь парочка местных слабеньких ведьм и один урод, а у меня там, на минуточку, неконтролируемая половина Аэтериума!

— Хочешь сказать, твои темные дела важнее моей жизни?! — Она вскочила, сжимая кулаки.

— О, небеса, до нее наконец-то дошло! — саркастически похлопал я в ладоши. — Да, глупая ты ведьма! Важнее! Все, с меня хватит. Сворачивай свои детские игрища. Мне некогда здесь торчать. Давай, отменяй заклинание и возвращай меня обратно.

— Не верну!

— Вернешь, как миленькая!

— Да?! Ну так попробуй уйти сам! — Она истерично рассмеялась, глядя на меня снизу вверх. — Давай, владыка, я на тебя посмотрю! Без моей воли у тебя ничего не выйдет. Только привязавшая тебя ведьма может развязать этот кровавый узел обратно!

Я замер. В голове стремительно сложился пазл.

— Значит, ты… — я прищурился, делая к ней медленный, опасный шаг. — Ты прекрасно знаешь, какое именно заклинание нужно прочесть, чтобы меня отпустить?

— А даже если и так, то что ты мне сделаешь? — вскинула она подбородок, хотя ее руки дрожали. — Ты будешь сидеть здесь и служить мне ровно столько, сколько я скажу.

В моих глазах окончательно потемнело от ярости. Кхарская сущность рвалась наружу. Я слепо схватил с обгоревшего стола первую попавшуюся уцелевшую фарфоровую статуэтку и с чудовищной силой швырнул ее о кирпичную стену прямо в сантиметре от головы ведьмы. Раздался оглушительный треск, осколки дождем осыпались на пол. Маргарита вскрикнула и инстинктивно прикрыла голову руками.

Я склонился над ней, больше не обращая внимания на боль от пульсирующего аметиста.

— Как только это все закончится, — мой голос перешел на угрожающий, вибрирующий шепот, от которого дрожал воздух, — я достану тебя из-под земли, Маргарита. В каком бы мире ты ни пряталась. Ты меня поняла?

Внутри все просто клокотало от унижения. Попасться на крючок к сопливой, малолетней ведьме! Быть запертым в этом жалком мире! И кому? Мне! Владыке кхаров! Это было немыслимо.

Но я обязательно отомщу ей за это своеволие. И, судя по тому, как колотилось сейчас ее сердце, это будет самая долгая, желанная и невыносимо сладкая месть в моей жизни.

Глава 8

Маргарита

Вызвала на свою голову кхара для защиты, а этот похотливый идиот в первые же пять минут на улице начал подкатывать и пускать слюни на Лариску-крыску!

Я пылала яростью, словно факел, и с остервенением пыталась хоть что-то разобрать в остатках своего некогда прекрасного магазина. Руки были в саже, колени джинсов тоже, а на душе скребли кошки. Честно говоря, логичнее было бы просто нанять бригаду, собрать весь этот обгоревший хлам бульдозером и выкинуть на свалку одним махом! И не париться. Но я не могла так просто сдаться.

Мой «защитничек» Вальграмор, конечно же, помогать мне в разборе завалов и не подумал. Сначала он долго, витиевато и громко ругался на каком-то гортанном, незнакомом мне языке, расхаживая взад-вперед по пепелищу и обещая невидимым врагам — и, кажется, мне тоже — самые изощренные пытки. А потом, видимо, устав от пыли, просто развернулся и молча вышел на улицу.

К Ларочке своей силиконовой, наверное, пошел, член на ножках. Пусть она ему мозги прочистит!

Я швырнула очередной обломок в мусорный мешок.

Но как ни странно, именно этот жгучий гнев придавал мне сил. На адреналине я даже смогла разгрести дальний, самый пострадавший угол подсобки, где раньше стоял мой рабочий алтарь.

Вдруг за спиной тяжело, протяжно скрипнула входная дверь.

— Что же так быстро вернулся? — бросила я, не оборачиваясь, продолжая сгребать пепел. — Не сошлись характерами? Или владыка кхаров оказался из отряда скорострелов?

Ответом мне была тишина. А в следующую секунду на мое лицо опустилась грубая, влажная тряпка, до одури воняющая чем-то резким и химическим.

Вот же твою мать! Как глупо я влипла!

Закричав, я попыталась вырваться, вцепившись ногтями в сильные мужские руки, державшие меня. Рвала кожу, чувствуя, как под ногтями остается чужая кровь, оставляя глубокие, кровоточащие борозды. Но хватка была железной. Сладковатый запах ударил в нос, перед глазами все поплыло, завертелось, как в сломанной карусели, и я стремительно провалилась в вязкую, глухую темноту.

Возвращение в сознание было мучительным, как всплытие со дна болота. Голова гудела так, словно я вчера всю ночь пила дешевый спирт с троллями, а густая, липкая тошнота предательски подбиралась к самому горлу. Сильно заложило уши.

Все тело невыносимо затекло от неестественной, неудобной позы. Я попыталась сменить положение, напрягла мышцы, но они почти не слушались после сильной порции отравы. А еще я с ужасом поняла, что мои руки жестко, крест-накрест привязаны к металлической спинке огромной кровати, на которой я лежала.

— Вот ты и очнулась, золотце, — раздался до дрожи знакомый, мерзко-бархатный голос.

Я с трудом сфокусировала зрение. Рядом со мной, возвышаясь у края постели, стоял ведьмак Аслан собственной персоной. Он улыбался своей фирменной, холеной улыбочкой. И прямо сейчас, пользуясь моей слабостью, бесцеремонно стягивал с моих ног джинсы.

— Катись в Нижний мир, ублюдок! — сипло выдохнула я и, собрав остатки сил, попыталась резко пнуть его свободной правой ногой.

Он легко, почти играючи, перехватил мой удар за лодыжку.

— Не тороплюсь, дорогая. Нижний мир подождет, — усмехнулся он, поглаживая мою ногу. — Знаешь, вчера вечером я, признаться, сильно разозлился. Даже приревновал немного. Думал, ты уже спуталась с тем амбалом, которого прятала у себя. Но сегодня утром старухи из Ковена лично подтвердили твою энергетическую чистоту и девственность. А это значит, мы все еще можем провести ритуал полного подчинения.

Я зарычала сквозь стиснутые зубы и попыталась еще раз его достать лягающимся движением, но он лишь крепче сжал лодыжку, причиняя боль.

— Ну-ну, тише, дикая кошечка. А чтобы нам обоим сейчас было хорошо, и процесс пошел веселее… мы угостим тебя одним интересным зельем. — Ведьмак отпустил мою ногу и потянулся к тумбочке. — Твои коллеги из Ковена были так любезны, что щедро поделились запасами.

Он театральным жестом достал ярко-красный, граненый пузырек с притертой пробкой.

Жидкость внутри пульсировала рубиновым светом.

Любовное!

Я мгновенно узнала его, и по спине пробежал ледяной пот. Хотя обыватели наивно считали, что зелье с таким названием вызывает нежные чувства, ведьмы знали правду: оно вызывало лишь дикую животную страсть, стирало барьеры и парализовывало волю, заставляя жертву сходить с ума от вожделения.

Прежде чем я успела дернуться, Аслан грубо зажал пальцами мой нос, вынуждая открыть рот для вдоха, и резко опрокинул склянку мне на язык. Я отчаянно крутила головой, давилась, пыталась выплюнуть густую, обжигающе-сладкую жидкость. Но ведьмак был сильным и настырным. Он зажал мне рот ладонью, пока инстинкт не заставил меня судорожно сглотнуть.

— Вот и умница, золотце! — довольно отбросил пустой пузырек на ковер мужчина. — Теперь осталось только немного подождать. Мне даже делать ничего не придется, ты сама через пять минут будешь умолять меня взять тебя прямо здесь.

— Урод! Гнида! — закашлявшись, выплюнула я, пытаясь избавиться от сладкого послевкусия на губах.

— А я ведь предлагал тебе по-хорошему, Марго. — Он вздохнул, картинно разводя руками, и навис надо мной. — Сама бы согласилась пойти под меня и жила бы припеваючи. В роскоши, уважении.

— И стала бы твоей бесправной рабыней, батарейкой под боком?! — Я рычала от бессильной злости, дергая веревки на запястьях.

— Ну зачем же так грубо? Просто твоя родовая сила стала бы приятным дополнением к моей. А так сидела бы себе дома, варила бы свои дурацкие снадобья. Глядишь, даже твою драгоценную лавку бы не пришлось жечь дотла.

Меня словно током ударило.

— Так и знала, что это ты поджег, тварь!

— Ну… не совсем я лично, — самодовольно ухмыльнулся он, поправляя воротник идеально выглаженной рубашки. — Руки я не марал. Просто прозрачно намекнул нужным людям, что совершенно не против, если с этой лавкой вдруг случится досадное происшествие.

— И Высший Ковен радостно согласился сделать тебе подарок! Твари кровожадные!

Аслан лишь рассмеялся. Он медленно провел ладонью по моей оголенной ноге, поднимаясь выше к бедру. В этот раз я не промахнулась. Резко согнув ногу в колене, я прицельно и с размаху пнула его. Попала точно по коленной чашечке.

Ведьмак позорно взвыл, отшатнулся и схватился за ногу. Но, отхромав пару шагов, быстро пришел в себя, и в его глазах загорелся злобный огонек азарта. Он вернулся к кровати.

— Ничего, сопротивляйся. Тем слаще будет победа. Зелье скоро подействует в полную силу, — пообещал мужчина, грубо кладя руку прямо мне на грудь.

Я отчаянно заелозила по матрасу, пытаясь вырваться, сбросить его мерзкую пятерню, но тело придавило его весом.

И к моему ужасу, проклятое снадобье начало работать. Это было похоже на яд быстрого действия. К лицу прилил жар, на щеках вспыхнул густой румянец. Дыхание предательски сбилось, стало частым и поверхностным. А где-то внизу живота против воли начал завязываться тугой, пульсирующий, горячий узел чужеродного желания.

Ведьмак, почувствовав мои изменения, осмелел: его руки от груди пошли по-хозяйски жадно лапать все мое тело. Я из последних сил пыталась сопротивляться накрывающему, искусственному вожделению, кусала губы изнутри, но химия зелья стирала границы разума, это было невыносимо сложно.

И Вальграмор сейчас прохлаждается непонятно где! С Лариской любезничает! Вот где его хваленая кхарская защита бы сейчас пригодилась!

Вжик! Аслан достал ритуальный нож и одним точным движением разрезал на мне футболку. Ткань лопнула, и теперь я лежала перед ним в одном красивом кружевном белье, задыхаясь от унижения и действия эликсира.

Тут меня осенило!

Надо срочно пораниться! Кровная связь! Если мне будет больно — кхар это обязательно почувствует через метку! И лучше поторопиться, а то он ощутит лишь то, как я лишилась невинности, и будет уже поздно!

Я отчаянно попыталась сильно укусить себя за плечо или прокусить язык до крови, но не смогла. Тело, одурманенное зельем подчинения и страсти, категорически отказывалось причинять себе физический вред. Базовый инстинкт самосохранения работал против меня.

Я лихорадочно, с затуманенным сознанием думала, что еще можно предпринять. Оставался только один, омерзительный вариант заставить его причинить мне боль.

— Аслан… поцелуй меня! — выдавила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал страстно и слабо.

Он торжествующе ухмыльнулся, а потом самодовольно наклонился ко мне, прижимаясь своими губами к моим…

И я, собрав всю свою ярость, со всей силы цапнула его за нижнюю губу зубами.

Тот взвизгнул как свинья! Не ожидая такой дерзкой подставы, отпрянул, лицо ведьмака исказила гневная гримаса, и он с размаху ударил меня наотмашь.

В голове оглушительно зашумело, перед глазами вспыхнули белые искры. От разбитой, прокушенной губы во рту мгновенно появился отчетливый, металлический вкус крови. Боль была адской.

Господи, пожалуйста… надеюсь, этого с лихвой хватит для магического сигнала…

Ведьмак тяжело дышал и, слизывая кровь с собственной губы, затем мстительно провел пальцами по моему напряженному телу, надавив на чувствительные точки.

Вопреки моей воле с моих губ сорвался тихий стон. Я попыталась скрыть его, но не вышло.

— Не стесняйся, золотце, — прошипел он. — Я заставлю тебя стонать так, что сорвешь голос.

Руки Аслана вновь начали блуждать по моему телу, он предвкушал процесс, смаковал свою власть. Ждал, когда ударная доза любовного эликсира окончательно наберет силу и я физически не смогу сопротивляться. Но пока что, несмотря на жар внизу живота, я еще была опасна. Как загнанная в угол, разъяренная кошка, я бешено извивалась всем телом, царапалась ногами, не давая ему себя нормально трогать. Злые, горячие слезы бессилия застилали глаза.

Устав играть, Аслан грубо навалился сверху, придавливая меня, и уже начал по-хозяйски пристраиваться между моих ног, собираясь сорвать белье…

В этот момент массивная деревянная дверь комнаты с оглушительным, пугающим треском просто слетела с петель, разлетевшись в щепки. В спальню, словно воплощение самого Нижнего мира, ворвался крайне злой кхар.

Я была настолько безумно рада его видеть, что слезы брызнули из глаз. Но из-за дурмана в голове сказать что-то внятное и длинное просто не смогла. Даже его дурацкое, длинное имя сократила, выдохнув в потолок:

— Мор!

Глава 9

Вальграмор

Я широким, яростным шагом шел прямо сквозь гудящий поток этих нелепых металлических самоходных повозок. Водители сигналили, что-то орали в приоткрытые окна, но мне было плевать. Куда я иду? Я сам не знал.

Внутри меня слепо и разрушительно свирепствовала ярость. Мне просто жизненно необходимо было идти вперед. Двигаться, чтобы не взорваться. Уйти как можно дальше от этой бестолковой и самоуверенной ведьмы!

Неужели она действительно настолько слаба и ничтожна, что не может даже саму себя защитить от пары смертных ублюдков?! Гонора и спеси в ней хоть отбавляй — целое море, а реальных талантов и силы — на донышке. Только и умеет, что чужими руками свои проблемы решать да кольцом заговоренным размахивать!

Очнулся я от своих гневных размышлений, только когда уперся лбом в холодное стекло какой-то зеркальной магазинной витрины. Вокруг суетились люди.

Ладно, пришло время остановиться и решить умственную задачу: что делать дальше? Как мне, не имея под рукой нужных артефактов, прорвать ткань этого жалкого мира и попасть обратно в Аэтериум? К себе домой. В мой родной, мрачный, бесконечно развратный и понятный Нижний мир.

Мои мысли прервала резкая, пульсирующая боль в нижней губе.

Я замер. Что за шутка?

Я инстинктивно коснулся рта грубыми пальцами. Внимательно посмотрел на подушечки — крови нет. Сдвинул брови, всмотрелся в свое отражение в зеркальной витрине и убедился повторно — кожа абсолютно цела. А боль пульсировала, отдаваясь в зубах.

Значит… заклинание крови.

Я утробно зарычал, напугав проходящую мимо стайку девиц. Девчонки с визгом шарахнулись в сторону. Опять! Опять эта невыносимая мандариновая ведьма умудрилась вляпаться в беду! И пяти минут не прошло!

Мне потребовалось всего одно мгновение, чтобы подавить приступ бешенства и заставить себя успокоиться. Холодный рассудок — главное оружие хищника.

Я закрыл глаза, отрезая визуальный шум людского мира, медленно, со свистом задержал дыхание и глубоко втянул воздух. Магическая нить нашей с ней связи пульсировала в пространстве. Кровавый след, невидимый человеческому глазу, отчетливо вел на юг.

Ах, Бездна! Если бы сейчас со мной была вся моя абсолютная власть и магия пространства, я бы просто перенесся к ней щелчком пальцев. Но здесь, зажатый законами чужого мироздания, я лишен телепортации. Пришлось бежать физически.

Ноги кхара длинные, а скорость недоступна человеческому пониманию. Я смазался в пространстве, огибая здания. Уже через считаные минуты в воздухе отчетливо, густо запахло знакомым, сладковатым страхом Маргариты. Но было там и еще что-то… Кровь? Магия? Что-то липкое, тяжелое примешалось к ее идеальному запаху. Не понять с ходу.

Потом разберусь. Сначала вырву виновнику хребет.

Серое здание. Узкий, воняющий сыростью коридор. Закрытая деревянная дверь.

Я даже не стал тормозить. Просто снес ее с ноги, вырвав с петлями и куском кирпичной стены, и резко, как ураган, ворвался внутрь сумрачной комнаты.

На широкой кровати, бешено извиваясь и пытаясь освободиться от веревок, лежала полуголая Маргарита. А прямо над ней, тяжело дыша, нависал тот самый холеный, мерзкий ведьмак. Ублюдок, которого я благополучно упустил и не успел убить тогда, в ее квартире.

Что ж. Зато сейчас у меня есть масса свободного времени, чтобы все наверстать. Со вкусом.

Ведьмак крайне недовольно, с явным раздражением обернулся на грохот, но, увидев меня, замер. На его смазливом лице раздражение потихоньку, слой за слоем, начало сменяться чистейшим, первобытным ужасом.

О да! Вот он. Этот восхитительный, пьянящий аромат искреннего животного страха! Мужик определенно вспомнил меня. Вспомнил, как едва не сдох.

Ведьмак ловко, как трусливый шакал, спрыгнул с кровати и с колотящимся сердцем попятился по стеночке к разбитому окну, отчаянно пытаясь обойти меня по широкой дуге.

Не тут-то было, смертный кусок мяса.

Одним бесшумным прыжком я оказался рядом, перекрыв путь к отступлению. Моя рука железными клещами сомкнулась на его хрупком горле, безжалостно сжав трахею и отрывая труса от пола. Глаза мгновенно заволокло непроницаемой темной пеленой ярости, зрачки расширились. Руки, держащие его, начали стремительно раскаляться, источая невыносимый жар. Воздух в комнате затрещал, и за моей спиной с ревом вспыхнули два огромных, сотканных из черного кхарского огня крыла. Стены покрылись копотью.

— Пусти… а-а-а-кх… — захрипел он, суча ногами в воздухе и пытаясь оторвать мои пылающие пальцы от своей шеи. — Ты не смеешь… Ковен… Ковен тебя уничтожит… накажут!

— Знаешь, кто я такой, червь? — шепотом спросил я.

На одно мгновение я слегка ослабил хватку, позволяя ему сделать судорожный глоток воздуха, чтобы он мог говорить.

— Нет… кх… но тебе это с рук не сойдет! — прошипел он, брызгая слюной.

— Я — Вальграмор! — Мой голос громом ударил по барабанным перепонкам, заставляя стекла в окне покрыться трещинами. — Владыка бесконечного Нижнего мира Аэтериума! Истинный повелитель кхаров! И наказываю здесь только я!

Глаза ведьмака выкатились из орбит, расширившись от абсолютного, неконтролируемого ужаса.

Да. Это он. Этот липкий, холодный страх безысходности. Он прекраснее и слаще всего на свете. Этот запах заполнил мои ноздри, ударил в голову, как выдержанное тысячелетнее вино, и раскаленной лавой разлился по венам, питая мою тьму. Если бы даже какая-то неведомая сила вселенной захотела заставить меня сейчас остановиться — я бы не смог. Да и незачем отказывать себе в таком удовольствии.

Моя рука сжалась сильнее, ломая хрящи. Языки кроваво-красного пламени с гудением вырвались из-под моих пальцев, мгновенно охватывая его плоть.

Ведьмак уже не визжал. У него не было связок. Он просто жутко хрипел, дрыгался в агонии и плавился в моей хватке.

— Сдохни! — безжалостно рявкнул я.

В следующее мгновение остатки ведьмака с глухим хлопком взорвались мерзким темным облаком пепла и жирной сажи, оседая на дорогой ковер.

Тяжело дыша, разгоряченный и опьяненный этим маленьким актом правосудия, я медленно развернулся к кровати. Честно говоря, сейчас, на пике адреналина, я был готов придушить и саму ведьму. Просто потому, что она уже порядком мне надоела со своими проблемами и приказами.

Но то, что я увидел, заставило меня резко замереть на месте. Ярость мгновенно испарилась, сменившись полнейшей растерянностью и шоком.

Маргарита лежала на смятых простынях. Тонкая, изодранная кружевная повязка едва скрывала ее вздымающуюся грудь. Руки девчонки были жестко привязаны к металлической спинке кровати, но она даже не пыталась освободиться! Напротив, ведьма судорожно, до белых костяшек сжимала бедра, смотрела на меня с абсолютно дикой, животной похотью и томно, непрерывно выгибала спину, предлагая себя.

— Мор… — влажно, прерывисто шептали ее искусанные в кровь губы. — Мор… помоги мне. Пожалуйста.

Что, бездна ее разбери, с ней происходит?! Болевой шок?

Я сделал два осторожных шага к кровати, и ведьма вдруг громко, протяжно и как-то странно… просто грязно застонала, подавшись телом навстречу.

— Помоги же… возьми меня… — хрипло звала она, смотря на меня совершенно потемневшим, расфокусированным взглядом, в котором плескалась похоть.

Глубокое, рваное, прерывистое дыхание. Пылающие лихорадочным румянцем щеки. Тело, жар от которого я чувствовал, даже стоя в двух метрах от нее.

Я понял. Зелье страсти. Высший сорт.

Мои огненные крылья мгновенно втянулись обратно под кожу, испарившись без следа. Я медленно подошел вплотную к матрасу, скрестил руки на груди и склонил голову набок, разглядывая эту извивающуюся картину.

— Снимешь сама свое заговоренное колечко — и я, так и быть, помогу тебе снять напряжение, — холодно, с легкой издевкой произнес я. — А нет — останешься валяться здесь, привязанная, хныкать и сходить с ума до утра, пока дурман не выветрится…

Я не успел договорить фразу. Слегка опешил, подавившись воздухом. Девушка, изогнувшись, умудрилась стянуть с пальца привязанной руки кольцо с аметистом и с презрением кинуть его на пол. Ограничитель был снят. Она снова призывно выгнулась дугой, застонав.

С ней явно было что-то не то. Голова не соображала абсолютно. Зелье сожгло все моральные предохранители.

А у меня внутри мощным костром разгоралось желание мести. За то унижение, когда меня притащили в этот мир. За приказы. За то, что не могла защитить себя.

Выполнить все свои угрозы и обещания разом — звучит как отличный план. И это определенно принесет мне огромное удовольствие.

Медленно, словно хищник, я опустился на край кровати. Кончиками горячих пальцев почти невесомо коснулся ее пульсирующей шеи. От этого легкого контраста по нежной коже девушки мгновенно поползла крупная сыпь мурашек. Я не спешил. Изводя ее, спустился дорожкой поцелуев до разорванного кружевного белья. Какая пошлая тряпка.

Грубо оттянув тонкую ткань, я сжал ее в широкой ладони и пустил искру. Кружево мгновенно вспыхнуло и осыпалось пеплом без остатка, оголив две идеальные, налитые, тяжело вздымающиеся от сбитого дыхания груди.

Мой тяжелый, потемневший взгляд скользнул вверх, на ее раскрасневшееся лицо. Маргарита даже не думала сопротивляться или возмущаться. Лишь до крови закусила и без того разбитую, припухшую губу. Глаза блестели.

Что это за восхитительный, густой запах? Чистая, концентрированная, животная страсть, смешанная с каплей естественного испуга. Потрясающий, одуряющий аромат.

Больше не в силах сдерживать рвущегося наружу древнего инстинкта, я резко склонился и жестко, бескомпромиссно впился жадными губами. Слегка прикусил острыми зубами, заставив девушку издать длинный, зазывный, влажный стон, граничащий с тихим вскриком.

Она невероятно, до безумия меня заводила. Такая податливая и нежная в моей хватке, как ласковая дворовая кошка, но с затупившимися от магии когтями. Но мне не хотелось ни капли этой человеческой нежности. Моя суть требовала большего. Я желал взять ее грубо и жестко. Испивать ее страх от боли, смешанный с первобытным наслаждением от первого жестокого раза до самого конца, пока она не сломается в моих руках.

Мои губы по-хозяйски перешли к ее другой груди. Я вобрал напряженный бугорок в рот, чуть сильнее, чем это позволяли нежные человеческие игры. Маргарита звонко вскрикнула, дернувшись в путах, но ее тело волнительно и жадно выдохнуло, требуя продолжения этой сладкой боли.

— А ведь я предупреждал, Мандаринка… — хрипло, дразняще прошептал я между поцелуями. — Сейчас будет…

— Возьми меня, Мор, прошу! — прервал меня ее стон. Почти жалобный, отчаянно умоляющий.

Именно это я любил больше всего на свете: абсолютную, слепую капитуляцию. Но, казалось, эту гордую ведьму прямо сейчас мучило не ее уязвимое положение, а то, что я слишком медлил, растягивая пытку ожиданием.

Тогда я плавно, обжигающе-горячими пальцами скользнул по ее животу вниз, к пупку. Затем сместился еще ниже. Ведьма выгнулась красивой, напряженной дугой, зашипев сквозь зубы, когда мои когти почти невесомо коснулись тонкой полоски шелковых трусов. В моих собственных глазах начало темнеть от накатывающего, густого желания.

— Пожалуйста, — выдыхала слова Марго, нагло и отчаянно захватив мои запястья своими обнаженными бедрами, не давая отстраниться.

— Нет, Мандаринка. Так не пойдет, — жестоко усмехнулся я ее нетерпению. — Владыка не довольствуется малым.

Резко, одним движением, я вскочил коленями на матрас, нависнув над ней, и грубо раздвинул ее дрожащие ноги на максимальную ширину. Мой влажный, горячий язык медленно, методично, с садистским удовольствием прошелся по самой чувствительной, напряженной внутренней стороне ее бедра, оставляя мокрый след прямо над краем белья.

Девушка стонала уже в голос, не пытаясь сдерживаться. Ее пальцы впивались в веревки на спинке кровати, грудь вздымалась. Мне безумно нравилась эта абсолютная власть над ее телом, над ее реакциями.

— А-а-ах… — протяжно, на сиплом выдохе вырвалось у нее из горла, когда я довел линию.

Марго бессознательно манила меня глубже, звала телом и искушала. И снова стон — высокий, срывающийся. Она была такой вкусной, такой невероятно сладкой, что я сам начал терять контроль над разумом.

Казалось, я сейчас мучил не ее, а самого себя, доводя свое тело до дрожащих мышц, до первобытных, глухих рыков в горле, которые я едва сдерживал.

Я чувствовал, как девушка до предела напряглась.

Еще немного…

Еще одно дразнящее касание, один обжигающий поцелуй…

И проклятая, гордая девчонка просто зарычала. Никаких слов, только чистый, первозданный звериный звук неконтролируемой страсти и нужды.

Я больше не мог тянуть. Ловким, хищным броском накрыл ее горячее, влажное тело своим, сминая, придавливая к матрасу абсолютным превосходством силы. Жестко перехватил ее пальцами за подбородок, вынуждая поднять лицо.

— Смотри на меня, Марго. Открой глаза и смотри на своего владыку, — приказал я, мой голос больше напоминал рокот землетрясения.

Ее ресницы трепетали. Вздрогнув несколько раз всем телом от первой, накрывающей ее волны разрядки только от моей близости, ведьмочка тяжело обмякла на простынях.

Темные, расфокусированные от дикой страсти нефритовые глаза пытались закрыться, позорно утопая в неге и дурмане, но я насильно удерживал ее подбородок. Хотел видеть ее тьму. Хотел, чтобы она видела мою.

— Хочешь еще? — хрипло спросил я, почти касаясь ее разбитых губ своими. — Хочешь все до конца?

Девушка отчаянно закивала, ее дыхание срывалось. Она высунула кончик шаловливого, розового язычка и облизала пересохшие губы, подтверждая согласие.

Я уже думал продолжить. Сорвать эти жалкие кружева, разорвать веревки, войти в нее и получить свое законное, долгожданное, жесткое удовольствие. Но в самый последний момент, когда я уже занес руку… что-то внутри меня с силой остановило. Я замер каменным изваянием над ее манящим телом.

Моя послушная, податливая, такая сладкая Мандаринка сейчас была сама не своя. Она была куклой. Марионеткой.

Я — владыка бесконечного Аэтериума. И мог с легкостью воспользоваться этим моментом, зельем, ее слепым инстинктом, при этом не чувствовать ни капли вины. Я брал сотни кхариц.

Но вдруг с ужасающей ясностью понял: я не хотел ее так.

Я желал, чтобы эта упрямая, наглая, дерзкая девчонка с кольцом сама сделала свой выбор. В полном, кристально чистом сознании. Мечтал, чтобы она умоляла меня взять ее не из-за дешевой алхимической дряни в крови, а потому что ее разум и душа действительно жаждут принадлежать мне.

И это внезапное, сентиментальное понимание меня напугало до ледяного пота по позвоночнику. Словно эти слабые, светлые мысли были совершенно чужими, вложенными извне и абсолютно не свойственными моей жестокой натуре.

Это что же получается? На меня так незаметно, исподволь повлияло пребывание на Земле? Или эта конкретная, пахнущая цитрусами и кровью Маргарита?

Глава 10

Маргарита

Я проснулась рывком, словно вынырнула из глубокого, мутного бассейна. Первое, что ударило по органам чувств — незнакомый, резкий запах мужского одеколона, смешанный с запахом озона и жженой плоти.

Рискнув открыть глаза, я тут же зажмурилась обратно: спальня была совершенно чужой. А вот тело, буквально впечатанное в мое, оказалось до боли знакомым.

Я лежала в широкой постели. В объятиях Вальграмора. Кхар не просто обнимал меня во сне — он собственнически, по-хозяйски подмял меня под себя всем своим огромным, невероятно тяжелым весом, словно боялся, что я куда-то испарюсь. И ладно бы только это! К моему полнейшему, жгучему стыду, я осознала, что сама, абсолютно бесстыже, как плющ, обвила его литое тело и руками, и ногами. Моя щека покоилась на его груди, прямо там, где пульсировали метки подчинения.

А моего заговоренного кольца с аметистом на пальце пропало.

Все мое тело, от макушки до кончиков пальцев на ногах, было наполнено сладкой, тягучей, пульсирующей истомой. Каждая мышца расслабленно ныла.

Все кристально понятно и без дополнительных пояснений, несмотря на то, что мои воспоминания обрывались какими-то смазанными, жаркими, грязными вспышками. Память подкидывала лишь фрагменты: вкус крови на губах, дикий огонь в глазах кхара, его горячие, мокрые губы на моей коже и собственный, отчаянный, призывный стон.

Картина маслом. Ублюдок Аслан напоил меня высшим любовным эликсиром подчинения. Воспользоваться мною он, хвала небесам, не успел — мой верный цепной пес Вальграмор красиво и быстро его убил. Зато сам от такого щедрого, пьяного подарка судьбы явно не отказался. Неудивительно. Он ведь этого настойчиво добивался с первой минуты нашей встречи, а я, под действием зелья, без сомнения, сама умоляла его это сделать, раздвигая ноги.

К горлу подкатил горячий, колючий комок. Желание разрыдаться в голос, уткнувшись в подушку, набирало обороты. Девственность как таковую мне было не так уж и жалко — я не была старомодной монашкой. Но то, что моим самым первым мужчиной, лишившим меня невинности, стал кхар из другого мира, которым я управлять-то толком не умею… Это не просто расстраивало, это уничтожало.

Хотя…

Я попыталась найти хоть какой-то плюс в этой катастрофе.

Это в любом случае в миллион раз лучше, чем лечь под мерзкого ведьмака. Кхар хотя бы не проводил на мне ритуал откачки энергии.

Осторожно закрыв глаза, я прислушалась к внутренним, магическим ощущениям. По законам Ковена лишение девственности должно сработать как мощнейшая инициация. Моя родовая сила должна была проснуться, взреветь, бурлить по венам раскаленной рекой!

Но ничего не происходило. Абсолютно. Магии во мне больше ни на каплю не стало. Как-то даже подозрительно тихо и пусто.

Странно. Неужели прохождение такой жестокой, звериной инициации не сработало? Или что еще хуже, этот жуткий кхар сам выпил мою силу в процессе?!

Надо было немедленно выбираться из этой ловушки.

Стараясь дышать через раз и не делать резких движений, я невероятно аккуратно, миллиметр за миллиметром, выскользнула из-под тяжелой руки и ноги сопящего Вальграмора.

В голове всплыло еще одно постыдное воспоминание: вчера, в пылу зелья, я называла его этим дурацким, коротким именем — Мор. Он вроде бы против такой фамильярности не высказывался. Впрочем, с другой стороны, ему явно было чем занять свой рот и руки помимо нравоучений.

Оказавшись на полу, я первым делом начала ползать по ковру, ища глазами главное.

Нашла! Мое кольцо спасения валялось у ножки кровати. Я поспешно сжала его в кулаке: защита от этого рогатого Казановы мне сейчас пригодится как никогда.

Затем я быстро натянула чудом уцелевшие джинсы. А вот моя когда-то белая футболка превратилась в жалкую, разрезанную пополам ножом Аслана тряпку, которая была уже абсолютно неносибельна.

Долго не думая, я стянула со спинки стула широкую мужскую футболку Вальграмора, и надела на себя. Она пахла им и доходила мне до середины бедра.

Ничего страшного, огромная псина. Походишь полуголым, ты же из огня, не замерзнешь.

Я бросила быстрый взгляд на темное пятно сажи на ковре — это было все, что осталось от Аслана. Зрелище принесло мимолетное, острое злорадное облегчение, но в то же время обещало гигантские, просто фатальные проблемы с Ковеном. Одно дело — сжечь лавку. Другое — испепелить мага.

Сможет ли этот самоуверенный Вальграмор справиться с армией обозленных ведьм и колдунов? У него просто нет другого варианта: мы связаны древней кровью и теперь напрямую зависим от выживания друг друга.

Я снова перевела взгляд на огромного лежащего на животе мужчину. Даже во сне, расслабленный, с разметавшимися по подушке темными волосами, кхар совершенно не выглядел безобидным человеком. Это была сжатая пружина машины смерти.

— Вальграмор! — негромко, но требовательно позвала я, стоя на безопасном расстоянии.

Пора было уносить отсюда ноги. Дом мертвого ведьмака — не лучшее место для утреннего кофе. Тревожная кнопка могла сработать.

Кхар лишь недовольно засопел и не пошевелился. Он спал так крепко, словно и впрямь провел ночь, занимаясь тяжелым физическим трудом.

Удивительно, но откровенной, жгучей ненависти и злости к нему за произошедшее я сейчас не испытывала. Как ни крути, но он не бросил меня. Наоборот, примчался, спас меня от пыток Аслана и не дал тому провести ритуал.

Немного подумав и сама не понимая, что творю, я медленно подошла к краю кровати. Вздохнув, я сжала в ладони заговоренное колечко, чтобы случайно не обжечь его ауру спросонья, и смело погладила его по теплому, литому плечу.

— Вальграмор… — мой голос почему-то дрогнул. — Мор, просыпайся. Нам пора уходить.

И это стало критичной ошибкой. Очередной.

В ту же секунду, стоило мне дотронуться до него без магической защиты, кхар распахнул глаза. Реакция была молниеносной, звериной.

Одним неуловимым, резким движением, от которого у меня закружилась голова, он схватил меня за талию, перевернул, и в следующую секунду уже пригвоздил лопатками обратно к матрасу.

— Ай! Больно же! Слезь с меня, медведь! — пискнула я, трепыхаясь под его тяжестью.

Его темный от сна взгляд мгновенно прояснился, сфокусировавшись на моем возмущенном лице. Кхар узнал меня, и по могучему телу прокатилась волна расслабления. Он довольно, хищно улыбнулся, показав клыки.

— Привет, моя сладкая ведьмочка, — промурлыкал мужчина низким, вибрирующим басом.

— Отпусти меня, кому сказала! — зашипела я, вырываясь.

Господи, я уже тысячу раз пожалела, что сняла свое спасительное кольцо! Вот же дура с доброй душой! Решила проявить человечность. Нашла, к какому монстру хорошо и бережно относиться!

— Зачем торопиться, Маргарита? Утро только началось, — жарко прошептал кхар мне в губы, наваливаясь сильнее.

И, не дав мне даже открыть рот для очередного оскорбления, он бессовестно прижался своими губами к моим, с силой и властью проталкивая свой горячий язык внутрь.

Я растерялась от такого наглого, пробирающего до самых костей напора. Воздух выбило из легких, тело предательски обмякло, и я не смогла сразу его оттолкнуть, все же ответила на поцелуй.

На мгновение Вальграмор выпустил мои руки из своего стального захвата, но расслабляться было рано. Я почувствовала, как его пальцы уже умело и быстро расстегивают пуговицу на моих джинсах.

— Ужасно неудобная, жесткая человеческая одежда, — с досадой проворчал он в перерыве между поцелуями, дергая молнию. — Мне гораздо больше понравился на тебе тот окровавленный халат. А вообще, лучше ходи обнаженной, тебе так идет больше.

Слова подействовали на меня, как ведро ледяной воды на голову. Морок слетел.

— Выпусти меня, озабоченный кхар! Иначе я тебя сожгу! — взвизгнула я в панике.

Забарахтавшись под ним, я кое-как, дрожащими пальцами умудрилась натянуть кольцо с аметистом обратно на фалангу и, изогнув руку, с размаху припечатала камнем прямо по его наглой, но красивой физиономии.

Раздался треск магии. Зашипев от внезапного ожога, Вальграмор мгновенно освободил меня, откатился в сторону и резко сел на кровати, отодвинувшись подальше. Он яростно потер покрасневшую щеку, сверкая в мою сторону почерневшими от гнева глазами.

— Бездна! Что опять не так, истеричка?! — прорычал мужчина. — Чего ты дерешься с утра пораньше?!

— Все не так! И руки свои от меня убрал, понял?! Я тебе не подстилка на утро! — закричала я, садясь и поспешно застегивая джинсы.

— Ну, извини! Вот так, значит, ты благодаришь владыку за то, что он спас твою жалкую жизнь и драгоценную невинность?! Ожогами в лицо!

— Ты спасал и собственную шкуру тоже! — парировала я, вскакивая с кровати. — Мы связаны! И вообще, мог бы вчера ограничиться только спасением жизни, а не пользоваться моим беспомощным, одурманенным состоянием, животное!

Вальграмор замер. Он посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Затем кхар медленно, издевательски рассмеялся.

— Надо было, наверное, хоть раз тебя по-настоящему трахнуть вчера ночью, пока ты так сладко стонала и об этом умоляла! — зло выплюнул он, поднимаясь во весь свой огромный рост. — Чтобы ты хоть соображала, на кого орешь!

Я остолбенела. Слова доходили до моего мозга, как сквозь вату.

— А ты… — я запнулась, чувствуя, как краска отливает от лица. — Разве… мы не?..

— Уж поверь мне, девочка. — Мужчина криво, обидно усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. — Если бы владыка кхаров довел дело до конца, ты бы это очень отчетливо сегодня утром почувствовала и запомнила на всю жизнь. И не смогла бы вот так бодро вскакивать с кровати и размахивать своими побрякушками, — хмыкнул Вальграмор, брезгливо отряхивая несуществующие пылинки со своих бедер. — Ты бы ползала.

Я замерла, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Этот самоуверенный, высокомерный ублюдок только что прямым текстом заявил мне в лицо, что мы ничего не делали?!

Он фыркнул, словно разговор его окончательно утомил, развернулся ко мне внушительной, мускулистой спиной и неспешно, не обращая ни малейшего внимания на мою шокированную персону, пошел в сторону смежной ванной комнаты. Дверь за ним захлопнулась.

А я осталась стоять посреди разгромленной спальни мертвого мага, в чужой футболке на два размера больше, растерянно хлопая ресницами и провожая его спину совершенно ошарашенным взглядом.

В голове царил гудящий хаос. Такого резкого, нелогичного поворота событий я категорически не ожидала от кхара похоти.

Прикусив губу, я почувствовала вкус вчерашней крови. Тем более что моя дурацкая, фрагментарная память издевательски подкидывала мне ощущения: горячие руки, обжигающие поцелуи, стоны, тяжесть его тела на моем. Ощущения того, что мне вчера вечером было невероятно, до одури хорошо!

Мозг лихорадочно анализировал ситуацию.

Если Вальграмор не лишил меня девственности… значит, моя сила действительно осталась при мне, нетронутая, спящая и не связанная чужой магией. Это был абсолютный, жирный плюс. С одной стороны. Я сохранила независимость.

Но с другой стороны, в голове бился один-единственный, огромный и совершенно неподдающийся логическому объяснению вопрос.

Почему этот древний, вечно голодный до разврата кхар, который с первых секунд знакомства совершенно откровенно, нагло и плотоядно пожирал меня глазами… Почему он остановился вчера ночью? Почему добровольно не взял то, чего упорно добивался с самого начала? Тем более тогда, когда я сама, одурманенная мощным зельем, готова была отдаться ему без малейшего сопротивления?

Что его остановило?! Жалость? Кхары не знают такого слова. Брезгливость? Мои стоны говорили об обратном.