Защитник рода бесплатное чтение

Глава 1. Смерть – не конец пути

– Будет тебе подарок, не переживай, – улыбнулся я в трубку телефона, быстрым шагом двигаясь по оживленной улице. – Самый лучший на свете!

Слева на бешеной скорости проносились машины. Я буквально всем телом ощущал потоки воздуха, что норовили сбить меня с ног, когда очередная иномарка пролетала мимо. Отойти от края дороги не получалось. Слишком узкий тротуар и вечернее время, когда все спешили уставшие с работы домой, не давали это сделать.

– Смотри, братик, ты обещал!

– Конечно! Я ведь всегда выполняю обещания! – напомнил я ей.

Тут спешащий навстречу мужик, типичный офисный планктон, пробивая себе локтями путь, толкнул меня в бок. Чтобы удержать равновесие, я сделал шаг в сторону. На проезжую часть.

– Би-и-и-п!!! – громкий сигнал клаксона и визг тормозов оборвался для меня ударом в спину.

Телефон вылетел из руки и прокатился на пару метров вперед.

– Братик? – сквозь испуганные крики вокруг, услышал я голос сестры из телефона.

Уперевшись ладонями в асфальт, я резко выбросил тело вперед, стремясь ухватить телефон до того, как на него наступит вон та толстая тетка, уже поднявшая ногу для очередного шага.

– Да! – облегченно выдохнул я, когда мои пальцы коснулись телефона. – Ээээ??!! – в полном недоумении я смотрел, как ладонь пролетела дальше сквозь телефон и даже асфальт, уйдя под землю. – Что такое?

– УБИЛИ!! – дикий визг толстой тетки над головой чуть не оглушил меня.

А в следующий момент она все же наступила на телефон, раздавив его вдребезги. Удивление от непонятных метаморфоз сменилось гневом на толстуху. Да как она посмела?! Сжав руку в кулак, я со всей мочи ударил крикливую бабу по ноге, чтобы она убрала свой окорок с моего телефона. Мой кулак слегка засветился и врезался в туфли-лодочки толстухи. На этот раз никаких непоняток не было – толстуха взвизгнула и подскочила на месте, резво, несмотря на вес, убрав ногу с телефона. Вот только спасать там было нечего. Дорогущий айфон последней модели, купленный мной только на прошлой неделе, был раздолбан в хлам.

– Тварь! – процедил я, с ненавистью смотря на толстуху.

Но та меня словно не видела. Да и я увлеченный спасением своего телефона, не обращал внимания на окружающих. До этого момента. Спешащие по своим делам люди уже не бежали вперед сломя голову. Все они уставились куда-то мне за спину, кто с удивлением, кто со страхом, смотря в одну точку. Я тоже оглянулся прямо из положения лежа.

– Чего? – вырвался сам собой у меня вопрос.

Мои ноги касались… моего же тела! Которое валялось на обочине тротуара, как кукла сломанное в пояснице пополам. При таких травмах не выживают. Далее стоял черный джип с сильной вмятиной на бампере. Он стоял на проезжей части, перегородив полосу на треть, отчего уже начала образовываться пробка. Пусть дорога и четырехполосная да и далеко не центральная, но сейчас час пик.

Тут перед глазами мелькнуло, и прямо из меня стал выходить человек! Только спустя пару секунд я понял, что вышел он не из меня, а прошел меня насквозь, сойдя с тротуара, чтобы подойти поближе к моему телу.

– Да что это за херня творится? – не веря в происходящее, прошептал я.

Я умер? Серьезно? Да это гребаный розыгрыш! Этого не может быть! Да мне к сестренке на день рождения надо! Я ей обещал, черт возьми!!

Люди все пребывали. Подъехала машина полиции и скорая помощь.

– Да идите вы нахрен, – сплюнул я и двинулся прочь от этого безумия.

Вот еще! Стоять возле тела, так похожего на мое, да чувствовать, как сквозь меня проходят люди… которые меня, сука, не видят! Как это возможно-то?! Сделав пять шагов, мне показалось, что я начал проваливаться под землю. Остановившись, я посмотрел вниз и с ужасом увидел наполовину утонувшие в асфальте ноги. Еще шаг вперед и я сразу ухнул вниз по пояс! Кроме этого появилось чувство, что меня начало засасывать вниз, как в болото. Накатил ужас. Я тут же развернулся и попробовал выбраться обратно. Руки тоже проваливались в асфальт, но все же где-то на глубине двадцати сантиметров нащупали какую-то опору. Опершись на нее, я принялся ползти назад к своему телу. Вскоре я смог вырваться из той засасывающей трясины, что грозила меня утянуть под землю, но оказался вновь там же, где меня сбила машина.

– Грузите труп, – равнодушно скомандовал майор полиции медикам.

Для него моя смерть – рутина. Черт. Неужели я и правда умер? Верить не хотелось, но как не верить тому, что видишь? Я под ЛСД? Каким другим наркотиком? Так я никогда их не употреблял. Да и сейчас, когда бы успел закинуться? Нет. Как это ни больно и обидно, но похоже я реально умер. Причем даже не заметил этого.

Мое тело погрузили на каталку, накрыли простыней и закатили в газель скорой помощи. На всякий случай я залез туда тоже. А то мало ли? Вдруг я снова провалюсь вниз, если окажусь далеко от него? Что будет потом? Проверять не хотелось. Да и вообще оставалась какая-то дикая детская надежда, что все это сон. А если не сон, то все можно исправить, пока я рядом. Ритка, сестренка. Что она подумает?

Оказавшись возле здания морга, медики быстро, выдавая большую сноровку, выкатили мое тело из машины. Выйдя следом, я огляделся. Обычное двухэтажное серое здание с широкими распашными дверями, куда сейчас и покатили мое тело. Медики двигались быстро и чтобы случайно не отстать, мне пришлось забить на осмотр стен коридора и мелькающих по сторонам дверей.

Остановились мы около грузового лифта. Короткая поездка на нем на цокольный этаж, снова коридор, уже не столь длинный, как наверху, и каталка заехала в большое помещение с низким потолком. Почти все пространство было заставлено металлическими столами, как раз под размер тела человека. На один из таких столов и сгрузили мое тело. Я молча встал рядом с ним.

– Вот, сбит лендкрузером, – передал медицинский листок, что заполнял всю дорогу, врач скорой помощи встретившей нас медсестричке.

Совсем молоденькая, она куталась в толстый свитер с горлом, едва заметно дрожа то ли от холода, то ли от обстановки. Лично я ничего не чувствовал. Вообще никак температуру вокруг не ощущал. Только смотря на нее это понял.

– Вы тоже умерли? – раздавшийся позади голос заставил меня вздрогнуть и резко обернуться.

Передо мной стоял мальчик лет десяти. Черноволосый, худющий как смерть. Глаза у него были голодные, из одежды – какие-то тряпки. Что-то зацепило меня в его внешности, но мозг словно отказывался верить в увиденное.

– Ты кто?

– Меня Мышью зовут. Звали, – отозвался малец и шмыгнул носом. – Дядя, так вы тоже умерли, да?

– Наверное, – растерялся я от этого простого вопроса.

– А как?

– Машина сбила. А ты чего здесь делаешь? – спохватился я. – И как меня видишь?

– Так я тоже… – провел он рукой по «моему» столу.

Ладонь пацана прошла его насквозь. Вот сейчас я понял, что меня цепляло – пацан просвечивал насквозь! Да и выглядел как-то тускло, если отвести взгляд, то боковым зрением его уже и не увидишь. Я огляделся и в паре метров от нас увидел лежащее на столе тельце, накрытое простынкой. С моего места оно казалось еще меньше, чем выглядел пацан.

– А ты как умер?

– Отравился, – вздохнул Мышь. – Йогурт просроченный оказался.

– Разве от этого умирают? Почему тебя в больницу сразу не отвезли? Ведь не мгновенно же ты умер?

– Три дня маялся, – признался пацан и непроизвольно дотронулся живота. Лицо его скривилось от воспоминаний о жуткой боли.

– Так почему не помогли-то?

– А кто? Я бродяжка, – пожал тот плечами.

И вроде бы равнодушно он это сказал, но сколько затаенной тоски было в этих двух словах! Захотелось погладить его, как-то ободрить. Никогда не мог пройти мимо ребенка, если видел, что ему нужна помощь, и сейчас тоже не удержался. Шагнул к нему, отчего Мышь сжался в страхе, но не отступил. Аккуратно взял его за руку, боясь, что и он для меня окажется неосязаем. Но нет, моя ладонь коснулась холодного тонкого плечика. Уже не сомневаясь, я притянул его к себе и обнял, стараясь согреть. Тот замер сначала, а затем всхлипнул. Спустя минуту пацан откровенно ревел, выплескивая накопившийся страх.

– Успокоился? – когда плач затих, спросил я.

Вроде я только обнимал и успокаивал его, а чувство было, словно вагон разгрузил.

– Да, спасибо, – на меня посмотрели яркие сияющие синим светом глаза. – Мне стало гораздо легче.

– Ну и хорошо, – кивнул я и вдруг плюхнулся на пол.

Ноги почему-то перестали меня держать. Посмотрев на свою руку, я увидел, что она стала полупрозрачной. А ведь раньше я ее как обычную видел! Да и ощущал тоже. А вот Мышь… он наоборот – перестал быть тусклым, а обрел плотность и цвет.

– Это что произошло? – пробормотал я, ничего не понимая.

– Это вы свою энергию мне отдали, – улыбнулся пацан.

Вот только улыбочка его мне не понравилась. Какая-то она была у него не такая… не улыбка, а оскал, вот!

– Что? Какую энергию?

– Фиг ее знает, – пожал тот плечами. – Надо же как-то называть то, что вы мне отдали. Вот я энергией это и зову. Не вы первый. Я здесь уже почти две недели лежу. Жаль, далеко не уйдешь, – он со злостью ткнул свое тело кулачком, отчего простынь слегка вдавило!

Позади меня раздался испуганный задавленный вскрик. Обернувшись, я увидел медсестричку, что принимала бумаги у врача. Сами работники скорой помощи уже ушли, пока я болтал и обнимал пацана.

– Вишь, какая краля, – фыркнул Мышь. – Когда меня сюда привезли, только нос брезгливо воротила. Смотреть на меня не могла. А сейчас – боится сюда даже глянуть. Приучил!

– И что теперь? Высосешь меня, как вампир какой-нибудь?

– Хотел бы, – вздохнул Мышь сокрушенно. – Да только не получится. Ты энергию лишь сам можешь отдать. Вот и приходится каждый раз на жалость давить, лишь бы поделились. Хотя… был здесь один дядя, – Мышь поежился. – Бандит. В какой-то разборке зарезали. Вот он – мог высасывать насильно. Мне повезло, что его тело далеко от моего положили. А то старика, что рядом с ним был, он за полчаса схарчил и не поморщился! Жуть. Пару дней назад его на кладбище увезли.

– А тебя зачем здесь так долго держат?

– Какие-то заморочки в бумагах, – пожал тот безразлично плечами. – Но мне же лучше. Далеко-то от тела не отойдешь, сразу вниз тянет. А там жутко. Когда энергия заканчивается, то тоже тянуть начинает. Здесь хоть у всяких типов, вроде тебя, могу энергию получать, а на кладбище? Вот закопают меня, и все! Далеко от могилы не отойдешь. Новых мертвецов рядом тоже не окажется. Медленная смерть. А я ее итак уже испытал, второй раз не хочу! – со злостью закончил Мышь.

Долгих два часа ничего не происходило. Мышь замкнулся в себе. Медсестра ускакала на обед, а мне было просто хреново. До подсознания только начало доходить, что все – финиш. Жизнь кончилась и дальше… а что дальше? «Доить» других мертвых, как Мышь? Для чего? В чем смысл такого существования? Я снова пробовал отойти от своего тела, но, как и на улице, с каждым шагом только глубже проваливался под землю. А еще – нарастал иррациональный страх, что сковывал и не давал сделать еще шаг – туда, в бездну. Но этого и не требовалось. Стоило оказаться по пояс под землей, как дальше тебя уже просто тянуло вниз, независимо от твоего желания. Как-то я слышал такое выражение, уж и не вспомню от кого, «если долго всматриваться в бездну, то бездна может взглянуть на тебя». Только тут оно приобретает вполне себе однозначный смысл. И всматриваться не надо, достаточно сделать пару шагов.

Но спустя два часа кое-что все-таки изменилось. Я не сразу это понял, но мне вдруг стало легче. Пропало то чувство неподъемной тяжести, что возникло после объятий с Мышью. Я наконец-то смог встать, а не вскарабкаться вверх, опираясь на свой труп. Посмотрев на свои полупрозрачные руки и тело, заметил, что они принялись быстро набирать объем и плотность. Точно так же, как это было у Мыши!

– Вспомнили о тебе, – хмыкнул с завистью пацан.

– Что ты имеешь в виду?

– А вот что, – кивнул он на дверь.

Те распахнулись, и внутрь забежала сестренка.

– Олег! – заозиралась она в панике.

Светлые волосы, подкрашенные в розовый оттенок, растрепаны. На лице размазаны слезы. И это при ее-то любви к собственной внешности! Джинсовая жилетка распахнута, под ней белый топик. Юбочка чуть выше колен, черная, облегающая попу так, что все проходящие парни головы сворачивают, смотря ей вслед. Следом за Ритой вбежала медсестра.

– Куда вы так несетесь? Никуда он уже не денется! – запыхалась она.

– Где он? – резко обернулся сестренка к медработнице.

Мое сердце сжалось. Не такой подарок я хотел сделать ей на день рождения!

– Вон то тело, – махнула рукой медсестра и Рита тут же кинулась ко мне.

Добежав до «моего» стола, она остановилась и замерла, не решаясь убрать простынь и посмотреть под нее. Она была так рядом… только руку протяни! И я протянул. Слегка коснулся ее щеки, чтобы снять слезки, как обычно это делал, утешая ее. Рита вздрогнула и коснулась своей щеки, словно и правда почувствовала мою руку! Я попытался снова ее погладить, но моя ладонь лишь бессильно прошла сквозь сестренку.

– Ого, а сильно она тебя любит, – уже не скрывая огромную зависть, присвистнул сзади Мышь. – Вон какой поток энергии тебе дает!

Если приглядеться, то действительно было видно, как меня и Риту связывала тонкая светящаяся нить. Выходя из груди сестренки, она растворялась в паре десятков сантиметров от нее и вновь становилась относительно видимой, когда достигала меня. То, что это все же нить, а не нечто иное, было заметно в момент, когда мы приблизились максимально близко друг к другу.

– Надо же, – прошептал я. – Обычно это я тебя спасаю от всяких придурков, что пристают к тебе на улице или в институте. А тут мы поменялись местами.

Рита не услышала. Да я и не сомневался. Сейчас ее взгляд был прикован к лежащему на столе телу. Сестренка так и не смогла сама откинуть простынь. А когда это сделала медсестра, показав бледное лицо остывающего трупа, то не выдержала и разрыдалась в голос. Простынь тут же вернулась на место.

– Он?

– Ых… хы… – заикалась и не могла выдавить из себя ни слова Рита. – О… о… о-о-он!

Сестренка окончательно расклеилась, и медсестра поспешила увести ее к выходу. На моей душе скребли кошки. Как это произошло? Из-за нелепой случайности моя Рита должна страдать! Я вспомнил того ублюдка, что спешил и толкнул меня. Вот что у него за дело было такое важное и срочное, из-за которого я лишился жизни? Ведь наверняка ничего стоящего! Просто поскорее оказаться дома да открыть пива перед теликом. Сволочь!

Стою возле своего надгробия и наблюдаю, как мои родные по очереди кидают в отрытую яму горсть земли. Все слова ими уже сказаны. Много нового узнал об отношении к себе со стороны некоторых личностей. Вон, Антон стоит, друг вроде как. Ага. А тут говорил, что «несмотря на наши разногласия, мы все же находили общий язык». Какие разногласия? Да он мне в рот смотрел! Никогда слова против не говорил. Если был не согласен, то почему в лицо мне не высказывал? Вон, Яшка, еще один мой друг. Этот настоящий – никогда не молчал и все в лицо мне высказывал. А этот… тьфу! Нужно было умереть, чтобы понять, какой он гнилой оказывается внутри. Кстати, и поток энергии от него самый тонкий. Почти и нет его. Сейчас же я переполнен энергией, что дали мне родные, как гелиевый шарик. Того и гляди – лопну. Но я не обольщаюсь. Понимаю, что этого мне хватит максимум на месяц. Стоящий в паре десятков метров от меня дедок, похороненный тут всего две недели назад и уже почти полностью прозрачный, как бы намекает на это.

Тут Рита вздохнула и посмотрела поверх надгробия. Как раз туда, где я стоял. Ее глаза расширились от удивления, а рот округлился. Я улыбнулся ей и помахал рукой. Ну а вдруг реально меня видит? Сестренка как заторможенная подняла свою руку и тоже махнула. Да ну! Неужели реально видит?!

– Рит, – окликнул ее Антон.

Слышь, черт поганый, ты чего сестру отвлекаешь? Рита оглянулась на него, махнула рукой, чтобы отстал (так его, сестренка! Гони в шею этого мудака), но когда вновь посмотрела на меня, то ничего уже не увидела. Это было видно по взгляду, что метался туда-сюда, обшаривая надгробие и территорию, что к ней прилегает. Вот Тоха, вот сволочь! Даже попрощаться нормально не дает! Родители в отличие от сестры меня даже не заметили. Что поделать – я старший ребенок в семье, больше опора, чем тот с кем нужно нянчиться. Наоборот, это Ритку на меня они чаще скидывали. Вот и возился с ней. А папа с мамой в это время свидания себе устраивали, или к друзьям ходили. Вот и вышло, что я больше к Ритке привязан, чем к ним. Да и с их стороны почти то же самое чувствуется. Хотя маме тяжелее, чем отцу, это тоже видно.

Прощание закончилось. Рабочие быстро закидали мою могилу землей и вскоре кроме меня никого не осталось. Нет, вру, еще на соседних свежих могилах сидели такие же, как я несчастные, что еще задержались в этом мире. От скуки попробовал с ними поговорить, но большинство только отмахнулось. Или вообще не ответило. Лишь маленькая девочка с куклой в руках (откуда кстати она у нее) грустно призналась, что ждет, когда подземная жуть заберет ее.

– Почему же сама к ней не пойдешь? – спросил я ее.

– Так страшно же, – ответила она мне, словно дурачку какому-то.

Развивать разговор я не стал. Бесполезно. Да и вообще, как заметил, чем тусклее умерший человек, тем он менее активен. Даже более того – апатичен и равнодушен к окружающему миру. Да я и сам сейчас готов куда-то бежать, что-то делать, только из-за той энергии, что бурлит во мне. И разговоры с другими «коллегами» по несчастью затеял из-за переизбытка этой энергии.

– Черт, – спустя несколько часов я готов был на стенку лезть от скуки.

Попытки отойти от собственной могилы ожидаемо не увенчались успехом. Лишь заметил, что на этот раз «радиус» плотной поверхности для меня увеличился примерно раза в три. Я когда в первый раз преодолел тот рубеж, что раньше для меня был «табу», обрадовался. Подумал, что все, привязка к телу слетела. Фигушки!

Потом стал вспоминать все, что произошло с момента моей смерти. Вспомнил, как сам в первые мгновения смог ударить толстуху, раздавившую мой телефон. Как потом Мышь сделал вмятину в простыне на его мертвом теле. Все это наводило на вполне определенные мысли – воздействовать на материальный мир можно! Но для этого нужна энергия. Которую, как выяснилось, дают живые. Как именно? А черт его знает. Похоже неосознанно, просто думая об умершем. Вот и пытался я воспроизвести те ощущения, что меня обуревали, когда я бил толстуху по ноге, и сдвинуть хотя бы просто шпингалет на оградке. Получалось плохо. От злости и бессилия я даже пнул венок с пожеланиями от Антона. Вот тут эффект был! Пусть мизерный – я только и сумел, что взметнуть черную ленточку, но все же. Правда это был единственный мой успех. Да и энергия стала потихоньку уходить, а на ее место подступать апатия. Поэтому я прекратил свои эксперименты и просто сел на табурет, оставленный здесь родными для будущих посещений.

Наступивший вечер, а затем и ночь, никак не отразились на моем состоянии. А ведь была надежда, что что-то может поменяться! Да хотя бы исчезнет привязка к телу, и я смогу домой сходить! Ведь ходят же слухи о призраках, что ходят по ночам? Не на пустом месте ведь они взялись? Но нет. Ничего не произошло. Как не мог я никуда отойти, так и не могу. Один плюс – видеть других мертвых хуже не стал. Наоборот, исходящее от них тусклое свечение, почти невидимое днем, сейчас хорошо было заметно.

– Это что такое? – встрепенулся я, когда прошло не меньше половины ночи.

Спать мне совсем не хотелось, что только усугубляло скуку. Мысли о потерянной жизни и возможностях крутились заезженной пластинкой, и я хватался за любую возможность отогнать их. Поэтому звук мотора машины услышал сразу, еще когда она только подъезжала к кладбищу.

– И кто это нас посетить решил? – спросил я сам себя вслух. – Неужто какие-нибудь сектанты? Или бандиты кого прикопать решили по-тихому?

Но я ошибся по обоим пунктам. Дорогой джип остановился на краю кладбища, и из него вышла молодая девчонка. Белые волосы, высокая грудь и вздернутый нос. Чуть ниже меня, она неуловимо кого-то мне напоминала. Тут она слегка капризно наморщила носик и осмотрелась. Ну точно! Ритка также морщит свой нос, когда что-то неприятное видит!

Незнакомка вздохнула, и решительно кивнув, явно настроившись на что-то, пошла вдоль могил. И я готов голову дать на отсечение (все равно лежит в могиле никому не нужная), она нас видела! В смысле, нас – призраков!

Вот она подошла к старику, что здесь уже две недели. О чем-то негромко его спросила, но тот промолчал. Вообще словно не заметил гостью. Пожав плечами, она продолжила идти вдоль могил дальше. Остановилась перед девочкой. На этот раз я услышал ее вопрос.

– Ты хочешь стать моей защитницей?

Чего? Предлагать такое маленькой девочке? Она рехнулась? Да той самой нужна защита! Вот и девочка со мной была согласна и лишь отрицательно покачала головой. Поморщившись, блондинка двинулась дальше и остановилась напротив меня. Осмотрела с ног до головы. Задумчиво покосилась на надгробие, после чего тяжело вздохнула и произнесла заученно ту же фразу.

– Ты хочешь стать моим защитником?

Глава 2. Света

– А ты кто? – не пришло мне ничего умнее в этот момент.

Нет, ну правда, кто такая эта девчонка? С чего вообще подходит к призраком с таким странным вопросом? Вообще как нас видит?

– Я медиум, – терпеливо ответила блондинка и снова недовольно сморщила носик. – Так ты хочешь стать моим защитником?

– Это какая-та ритуальная фраза? Что после нее будет? Я стану твоим рабом? – возникла во мне недоверчивость.

Та только вздохнула недовольно и молча пошла дальше. Чего? А как же ответы? Она сейчас уйдет, а… а я? Так и останусь здесь?

– Стой! – крикнул я ей вслед. Та остановилась и повернула голову через плечо. На ее лице хорошо было видно недовольство окружающей обстановкой и тем, чем ей приходится заниматься. – Я ведь не сказал «нет»!

– Так ты хочешь стать моим защитником?

– А если да? То что тогда произойдет? Рабом быть точно не хочу!

Блондинка что-то недовольно пробормотала себе под нос, но все же вернулась к моей могиле и протянула ко мне руку, выставив вперед ладонь.

– Коснись. Может мы еще не подойдем друг к другу.

Похоже вся ситуация была девушке максимально неприятна, но что-то заставляло ее быть здесь, в этот час и общаться с нами. Именно это ее нежелание и убедило меня, что серьезной подставы нет. И я осторожно приложил свою ладонь к ее.

Сначала ничего не произошло. Блондинка нахмурилась, тонкие бровки сошлись к переносице, сделав ее лицо умильно-детским. Она закрыла глаза, алые губы вытянулись в тонкую нитку. А затем от груди девушки стал распространяться свет, волнами расходясь вокруг. Каждая такая волна, достигнув меня, впитывалась без остатка, доставляя наслаждение и обостряя притупившиеся было эмоции. Я огляделся. С каждым метром распространяющийся от девушки свет становился все более тусклым и уже в десятке метров от нас пропадал. А затем я ощутил тепло ладони незнакомки! Она была такой… осязаемой! Оказывается за то время, что прошло с моей смерти, я успел забыть, что это такое – касаться других людей. Тут я заметил смотрящие прямо на меня налитые светом глаза. Они были требовательные и при этом просили о помощи. Лицо блондинки неуловимо сменилось личиком моей родной Ритки.

– Ты хочешь стать моим защитником? – спросила сестренка.

Ну что за глупый вопрос? Я ведь всегда им был! Конечно…

– Да! – ответил я и наваждение пропало.

Передо мной вновь стояла блондинка, но теперь от центра моего живота к ее груди тянулась тонкая нить света.

– Ты что сделала? – отшатнулся я.

Моя рука легко прошла сквозь нить, как через обычный луч света. Когда я попытался поставить ладонь на пути нити, то ничего не произошло. Свет спокойно вошел в мою руку и вышел с другой стороны.

– Теперь ты мой дух-защитник, – поставила меня перед фактом блондинка. – Осталось только к предмету тебя привязать, иначе это кладбище ты покинуть не сможешь.

– Стопэ! – поднял я руки в защитном жесте. – Сначала объясни мне все. Как ты мне голову заморочила? Почему я сестру видел? Обманула и теперь что-то еще хочешь? Да и в конце концов – ты кто такая, а? Медиум – это мне ничего не говорит. Имя-то у тебя есть?

Блондинка нахмурилась. Оглянулась, словно хотела убедиться, что нас никто не подслушивает, и лишь потом снова посмотрела на меня.

– Меня зовут Света Дажьева. Я потомственный медиум. Для выполнения своих обязанностей мне нужен дух-защитник. Это ты. Сейчас ты, как любой другой недавно умерший, привязан к своему телу. Привязку нельзя снять, но можно перекинуть на другой материальный носитель. Именно это я хочу сейчас сделать, после чего мы сядем в машину и поедем ко мне домой. Я спать, знаешь ли, хочу! Я же не дух, как ты! – не выдержала девушка в конце своей речи и сорвалась на шипение.

Вот ей богу, Ритка! Также шипит, когда раздражена. Неудивительно, что она мне померещилась.

– И от кого я тебя защищать должен? И почему я? Только потому, что согласился?

– Давай все вопросы потом. Реально уже поздно, а у меня завтра дел по горло. Лучше скажи, что из этого, – махнула она рукой в сторону моей могилы и лежащих на ней венков, – является для тебя дорогим предметом. К чему тебя привязать?

Я оглянулся на венки. Целая горка стояла прислоненная к надгробью так, чтобы не скрывать мое фото. Сбоку стоял стол и табурет рядом с ним. На столе отец оставил бутылку моего любимого пива, рядом горкой на тарелочке лежал арахис. Ну и что здесь мне дорого? Пиво? Так я его не настолько люблю, чтобы назвать дорогим предметом. Венки? Вообще не смешно.

– Ничего, – пожал я плечами.

– Что, даже никакой любимой игрушки или часов? – не поверила Света.

Раз уж сама так представилась, буду так ее называть, не тянет она для меня на Светлану, маленькая еще. Восемнадцать максимум.

– Как видишь, пусто, – махнул я рукой себе за спину.

Девушка не поверила и подошла к столику поближе. Осмотрела его, наклонилась, открыв мне вид на глубокое декольте. Правда никакого возбуждения я не почувствовал. Что с одной стороны обрадовало (уж слишком сильно я ее стал с Риткой ассоциировать), а с другой – насторожило. Неужто я чувства начал терять? Сначала вот сексуальное влечение, за ненадобностью, а потом? Радость? Страх? Еще что? Надеюсь, что все же нет. Потом обязательно у Светы спрошу, она вроде в теме. Но сейчас точно не ответит.

Ничего не найдя, блондинка обошла столик и склонилась у венков. Раздвинула их и вдруг с возгласом «АГА!» вытащила какой-то предмет и с гордостью протянула его мне.

– Ну а это для тебя дорого? Не зря же его здесь прикопали?

Я посмотрел на разбитый вдребезги айфон. Тот самый, который я купил недавно, а затем на него наступила та толстая тетка. Вспомнилось, как поспорил с Антоном, что легко смогу купить себе его. И зачем спорил? Только деньги все слил. Лучше бы Ритке подарок получше купил. Ритка… не смогу я ей теперь подарок подарить. Или смогу? Я задумчиво посмотрел на Свету.

– Ну чегО? – поежилась она под моим взглядом. – Достаточно ценная для тебя вещь?

– Да, – все также думая о сволочи Антоне и сестренке, кивнул я.

– Тогда держи, – девушка уверенно протянула мне айфон, который я на автомате взял. Взял! Блин, я реально смог его взять! Как так-то? – Че такой удивленный? – усмехнулась блондинка. – Ты же свое тело тоже мог трогать?

Я вспомнил, как опирался в морге на свой труп, чтобы подняться с пола после «обнимашек» с Мышью.

– Вот. Я же не зря про ценность спрашивала. Будь ты к нему, – кивок на телефон, – безразличен, то ничего и не вышло бы. Короче, пошли в машину. И дай его лучше мне, а то кроме меня вас никто не видит, а парящий в воздухе телефон – это как минимум странно. Еще позвонят в полицию.

– И что будет? – отдавая телефон Свете, спросил я.

– Что-что, – пробурчала она, направляясь к машине. – Нас вызовут, призрака изгонять.

Я чуть не споткнулся на этих словах.

– Так о призраках знают? В смысле, не считают выдумкой?

– Да, но не все. Идем, не стой столбом!

Света распахнула дверцу джипа и кинула телефон на заднее сидение. Затем дождалась пока я сяду и сама залезла внутрь. Кстати, заметил, что чем ближе я нахожусь к предмету, к которому привязан, то тем легче мне взаимодействовать с материальным миром. Так было с моим собственным телом. Также сейчас происходит с телефоном. Но как легко она привязку сменила! Нужно раскрутить ее на информацию. Может, есть возможность стать видимым? Чем черт не шутит?

Джип вырулил за ворота кладбища и уверенно стал накручивать на колеса километр за километром. За рулем сидел серьезный мужик в деловом костюме, что сидел на нем как влитой. Этакий бизнесмен средней руки, а не охранник. Но именно функции охраны, на мой взгляд, в первую очередь он и выполнял.

– Так может расскажешь поподробнее о медиумах и духах? – спросил я девушку.

В ответ – молчание. Повернувшись, я увидел, что блондинка бессовестно задремала! Вот это у нее нервы. Только что ходила по кладбищу, общалась с духами мертвых, а сейчас – тихонько сопит в обе дырки, будто ничего и не было. Или для нее это норма? Фига себе у нее жизнь тогда.

Будить ее я пока не стал. Пытаться спросить что-то у шофера тоже не пытался. А ну как получится? Какая будет его реакция? Спокойно ответит на все вопросы? Или его удар от страха хватит и мы в кювет слетим? Мне-то пофиг, а девчонку жалко. Не буду рисковать.

От кладбища до города было минут десять езды. Но в город мы не поехали. Обогнули его по дуге с юга и заехали в частный сектор. Ерёменское – элитный поселок, да и дома здесь встречаются такие, что не один век уже стоят. Особенно в глубине поселка. Так получилось, что изначально это была усадьба какого-то старого рода. Затем революция, в ходе которой усадьба перешла в собственность ревсовета. Ненадолго. Уже через год ее вернули прежним хозяевам, а вокруг стали строить свои дома новые власти. Усадьба превратилась в небольшой элитный поселок, что постепенно стал разрастаться в сторону города. Даже негласная иерархия появилась: чем дальше от города находится твой дом, тем круче его хозяин. Так вот, джип сейчас уверенно ехал все дальше и дальше вглубь Ерёменского, наталкивая меня на вполне определенные подозрения.

Когда джип проехал весь поселок, окончившийся огромным парком, полностью засаженным плодоносными деревьями с единственной дорогой к трехэтажного особняку, подозрения переросли в уверенность. Мы приехали к той самой усадьбе старого рода. Вот только, если про усадьбу знал весь город, то вот фамилию рода – никто. Как так получилось, я не понимал, и у меня даже мысли раньше не возникало узнать, почему. Но что-то мне подсказывает, что без мистики здесь не обошлось.

Когда джип остановился, Света сонно приоткрыла глаза и огляделась. Затем проворно выбралась из машины и быстрым шагом помчалась в сторону двустворчатых массивных дверей особняка. Я поначалу растерялся, затем схватил оставленный девушкой мой раздолбанный айфон и выскочил следом, захлопнув за собой дверцу авто. Водитель только этого и ждал, сразу же покатив джип по дороге дальше. Полагаю, за особняком был гараж. А еще до меня дошло, что водитель скорее всего видел меня! Тоже медиум? Но долго размышлять мне было некогда.

Света уже скрылась внутри особняка, когда я дошел до его дверей. И вот тут возникла проблема. Я по привычке схватился за ручку и даже сжал ее, но затем все мое тело тряхнуло как от удара тока, а через мгновение я ощутил себя лежащим в пяти метрах от входа! Над дверями из ниоткуда материализовался небольшой колокольчик, и по округе поплыл чистый хрустальный звон.

Пока я приходил в себя, из дверей, чертыхаясь, вышла нахохлившаяся Света и махнула мне рукой, призывая войти в дом. Дверь она предусмотрительно придержала рукой, чтобы я мог пройти внутрь. Да она забыла обо мне! Вон, матерится еле слышно, так, что только губы шевелятся.

Внутри был приемный зал с роскошным паркетом, тремя стойками для верхней одежды справа и двумя лестницами на второй этаж, идущими полукругом вдоль стен. Обе лестницы наверху соединяла балконная зона, отчего потолки в приемном зале были не меньше пяти метров и создавали ощущение огромного пространства. Между лестницами внизу были двустворчатые двери, ведущие куда-то внутрь особняка, сейчас закрытые. На боковых стенах зала тоже были двери, но уже одинарные. Вычурная лепнина на перилах и обрамляющая дверные короба, напоминала интерьер дворцов девятнадцатого века.

– Иди за мной, итак, боюсь, папу разбудил. Или еще хуже, дедушку от медитации оторвал.

– Будто я в этом виноват, – не согласился я с упреком.

Света лишь быстро застучала каблучками по паркету, уверенно направившись к лестницам. Пришлось поспешить за ней следом. А то еще куда-нибудь вляпаюсь. Айфон я предусмотрительно держал в руке, и что интересно – здесь Света совсем не волновалась об этом.

Мы минули второй этаж, прошли от балконной зоны по короткому коридору к еще одной лестнице, на этот раз не такой помпезной, как в приемном зале, и поднялись на третий этаж. Там судя по всему была спальная зона особняка. В длинном коридоре было полно дверей, сейчас закрытых, в одну из которых и зашла Света. После тех хором и антуража, что пронизывал весь особняк, я ожидал и здесь какой-нибудь огромной кровати для принцесс с балдахином и медной ванной перед окном. Но все оказалось не так. Обычная прямоугольная комната с вполне современной двухместной кроватью и туалетным столиком напротив. Стены обклеены постерами из журналов мод. Половина из них была демонстраторами современных причесок, как мужских так и женских, а вторая половина демонстрировала женские лица с нанесенным иногда довольно экстравагантно макияжем. Света плюхнулась на кровать и с недовольством посмотрела на меня.

– И куда тебя деть? Смотреть на меня голую, я тебе не позволю!

– Как будто я навязываюсь, – фыркнул я. – Может, хоть теперь скажешь мне, кто ты такая и зачем тебе я? Вроде здесь нам никто не помешает и твоих секретов не услышит?

– Ладно, – нехотя согласилась девушка. – Думаю, ты заметил, что после смерти тела, человек не умирает полностью.

– Да уж, трудно было это не заметить, – криво улыбнулся я.

– Слышал про колесо Сансары?

– Круг перерождения?

– Да. Что-то типа того. Уже чувствовал, как тебя затягивает под землю?

– Было дело, – по спине пробежали мурашки.

– Есть теория, что в центре планеты находится душа мира. Все мы рождены ей и после смерти физического тела она стремится вернуть себе частичку себя назад. Так она развивается, растет. Полученный нами опыт она забирает себе, а очищенную душу возвращает обратно в мир живых. Но как ты понимаешь, за то время, что мы живем, мы становимся уникальны. Каждая частичка мира становится независимой и стремится сохранить свою уникальность. Отсюда тот ужас, что духи испытывают после смерти, когда душа мира тянет их назад. И чтобы сохранить себя у духов есть два полностью противоположных пути. Получать позитивную энергию от окружающих, которую они отдают добровольно, или силой забирать негативную. Брать и то и другое не получится.

– Почему?

– Полученная энергия получает нейтральный окрас, который гораздо легче притягивается душой мира. Чем ты нейтральнее, тем сильнее тебя тянет вниз, – пояснила она на пальцах.

– Ок. С этим разобрались. А откуда взялись медиумы и для чего тебе я?

– Я к этому и веду, – вздохнула Света. – Духи, накапливая энергию, могут развиваться. Конечная стадия развития – бог. Мой предок, основатель рода Дажьевых, был в свое время очень уважаем. Благодаря этому, после смерти его не забыли и постоянно обращались к нему, неосознанно даруя энергию. Ты ведь и сам должен был на своих похоронах нечто подобное почувствовать?

– Ну, – вспомнил я ручейки энергии, – было дело.

– Так вот. Со временем этой энергии хватило ему, чтобы начать влиять на материальный мир. Это подстегнуло веру в него, что только увеличило поток энергии. Постепенно мой предок развился до бога. Ему стали поклоняться. Если ты читал славянскую мифологию, то должен знать о нем. Дажьбог, или еще Даждьбог. Бог плодородия.

– Ага, деревья у вас действительно очень плодородны, – блеснул я своей наблюдательностью.

– Его работа, – с серьезным видом подтвердила Света. – Именно он дал своим потомкам силы медиумов – тех, кто видит потусторонний мир и может с ним взаимодействовать напрямую.

– Так ты пра-много раз-внучка бога?

– Да. Как и другие рода медиумов. Что касается твоего последнего вопроса – медиумы могут воздействовать на духовный мир очень ограниченно. И почти не защищены против сильных духов. Поэтому каждый медиум ищет себе духа-защитника. Того, кто поможет защититься и вывести способности медиума на новый уровень.

Света замолчала. Я тоже не спешил с новыми вопросами, переваривая полученную информацию. Хоть что-то стало проясняться.

– Короче, я спать, – поняв, что пока я спрашивать ничего не спешу, заявила Света. – Об остальном поговорим завтра.

Она принялась раздеваться, и лишь когда уже дошла до лифчика, недовольно посмотрела в мою сторону.

– Я же говорила, чтобы ты не подсматривал! Отвернись! Я бы тебя вообще за дверь выставила, но ведь нельзя. Ты еще никому не представлен и ничего не знаешь.

Я тактично отвернулся к окну. Чтож. Хотя бы медленное угасание мне теперь не грозит. Да и ее слова о развитии духов и возможности материализоваться, дают надежду, что я все же смогу снова увидеть сестренку и поздравить ее с днем рождения! Да еще эти этапы развития… Неужели и я когда-нибудь смогу стать богом?

Глава 3. Дажьевы

Ночь прошла скучно и томительно. Делать мне было решительно нечего. Несмотря на ультиматум Светы не смотреть на нее, я делал ровно противоположное. Кроме как разглядывать спящую девушку, заняться мне было нечем. Нет, конечно, сначала я честно выполнял ее просьбу и пялился куда угодно, но не на кровать. Прошелся вдоль стен с постерами. Прошел сквозь вторую дверь, что была в комнате, и убедился, что мои предположения были верны – за ней находился совмещенный санузел вполне современного вида. Правда сначала я боялся касаться этой двери, помня ту «встречу» на пороге особняка. Но все же логично предположил, что у людей давно и плотно работающих с духами просто обязана быть внешняя система защиты от них, а вот внутри дома по определению врагов быть не должно. А если и появятся, то на это есть духи-защитники. Кстати, будет интересно познакомиться с другими моими «коллегами». И заодно получить от них более полную информацию о моих новых обязанностях и главное – возможностях.

Изучив полностью спальню Светы, я все же попытался выйти в коридор, но опять натолкнулся почти на ту же защиту, что была на входной двери. Это заставило меня изменить мнение о паранойе хозяев дома и их системе защиты. Хорошо хоть на этот раз никакая сигнализация в виде колокольчика не сработала. Но вот присутствие кого-то необозримо сильного, кто взглянул на интересную мошку, оценил, взвесил и посчитав безопасной потерял к ней интерес, заставило сильно переср..ться.

– Чувствую, значит существую, – прошептал я себе под нос.

Вот так исследовав всю комнату и не имея возможности ее покинуть, я пришел к единственному интересному времяпрепровождению – наблюдению за спящей девушкой. Сначала просто рассмотрел ее повнимательней. Нашел примечательную родинку в виде зайчика на левой лодыжке. Нога просто выпросталась из-под одеяла, открыв замечательный вид до бедра. Еще раз убедился, что Света очень сильно похожа поведением на мою Ритку. Даже сопит во сне и иногда хмурится точно так же. И заметил еще одну закономерность: когда Свете приснилось что-то хорошее, из нее по связующей нас нити пошел мощный поток энергии, что подействовал на меня не хуже пяти выпитых за раз энергетиков. Еле тогда себя удержал от совершения разных глупостей, что так и полезли в голову. Например, от прыжка из окна, чтобы исследовать прилегающий парк. А вот перед рассветом, когда Свете приснилось что-то не очень приятное, от нее пошел поток какой-то мерзкой субстанции. Было противно наблюдать, как она течет по связующей нас нити и достигает меня… чтобы слиться с тем сиянием, из которого я состоял, и превратиться в голубоватую энергию, испарившуюся легким туманом. Наблюдать за этим было противно, и я попытался остановить эту мерзость, силой воли пустив ей навстречу то сияние, что было во мне накоплено. Встретившись на полпути между мной и Светой, обе энергии начали уничтожать друг друга так, как вода тушит огонь. Очень похоже. Там тоже после соприкосновения противоположных стихий выделяется пар. Вот и тут голубоватый туман напомнил мне тушение пожара на даче во время «шашлычных» выходных. На какое-то время установилось шаткое равновесие. Я чувствовал, что теряю силы, и вскоре мерзость снова возьмет верх и пойдет мне навстречу. И я усилил отдачу энергии! Напор моего света, пройдя сквозь нить, с силой ударил во встречную мерзость и, смяв ее сопротивление, вошел в грудь Светы. Вокруг девушки стало распространяться белое сияние, а хмурое выражение лица сначала разгладилось, а затем и вовсе сменилось на счастливую улыбку. Света с удовольствием потянулась, не размыкая глаз. Одеяло сползло с ее груди, и сквозь тонкую шелковую ночнушку я увидел задорно торчащий сосок.

Дело было под утро, поэтому я не удивился, когда в следующее мгновение Света открыла глаза.

– Доброе утро, – улыбнулась она мне.

Сонный туман постепенно уходил из ее взгляда. Удовольствие и радость, постепенно сменялось удивлением и непониманием. На смену им пришло воспоминание и осознание, а затем…

– ОТВЕРНИСЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! – громкий крик нарушил идиллию пробуждения. – Я же тебе сказала, чтобы ты не пялился на меня! – уже тише, быстро натянув одеяло на себя, со злостью бросила Света.

– А нечего было мне всякую пакость по этой штуке передавать, – огрызнулся я, ткнув на соединяющую нас нить.

Секунда непонимания… и потом девушка уже спокойнее попросила меня отвернуться. Спорить я не стал. Дождался, пока она оденется, посетит уборную и лишь после этого задал мучивший меня вопрос.

– Че за хрень из тебя лезла?

Я в этот момент сидел по-турецки на ее кровати и был довольно уставшим после такой «бурной» ночи, а потому выражений не особо подбирал.

– Слезь, – приказала она мне и, не сомневаясь, что я исполню ее приказ, пошла на выход.

Я решил принципиально ее игнорить. Вот еще! Какая-то соплячка будет мне указывать, что делать! Даже Ритка себе этого не позволяла! Просила, это да. Знала, что я ей отказать не могу, но вот приказывать…

Через минуту эта соплюшка вернулась и с негодованием посмотрела на меня.

– Да что ты за дух такой! – всплеснула она руками. – Почему ты меня не слушаешь?

– А должен?

– Все духи-защитники слушаются своих подопечных, – с апломбом заявила она.

– Ну, значит, я буду исключением из этого правила, – пожал я плечами. – Так ты ответишь на мой вопрос?

Света хмуро посмотрела на меня, но меня одними взглядами не проймешь. Нет, вполне допускаю, что раз уж вокруг всякая мистика твориться, то и взглядом может быть кто-то может убивать или подчинять, но вот девчонка таким навыком точно не обладала. Вздохнув, она подошла к кровати и села рядом.

– Я ведь тебе вчера рассказывала про эмоции. Неужели сам не сопоставил?

– Одно дело предполагать, другое – знать точно, – логично заметил я. – И что с этим делать?

– Да то же, что ты сделал. Только сразу нужно задавливать этот поток, а то он и убить тебя может.

– То есть, если ты расстроишься, то грохнешь меня? – меня как пыльным мешком стукнули.

Видимо выражение лица у меня было соответствующее, потому что Света не выдержала и прыснула в кулачок. Ну прям как Ритка! Черт, как же они похожи-то по поведению…

– Теоретически конечно могу, но не буду.

– С чего бы это?

– Потому что дух-защитник выбирается один раз и навсегда. И если ты умрешь, то мне будет плохо.

– Горевать будешь? – скептически поднял я бровь.

– Эта нить, – указала Света на нашу связь, – оборвется и через нее из меня станет бесконтрольно выходить энергия. Запечатать ее можно, но вот силы медиума я потеряю. Для нашего рода стану наподобие инвалида.

– И нового духа к нити не подцепить?

– Я же сказала, что нет, – раздраженно дернула плечиком Света. – Вчера, на кладбище, мы прошли настройку друг на друга. Ты захотел меня защищать. Причем сам! А я… – тут она замолчала и прикусила губу.

– Что ты?

Света с сомнением посмотрела на меня, решая, говорить или нет, но все же поделилась.

– Я всегда хотела старшего брата. Сильного, смелого, который бы меня защищал. Когда мы коснулись ладонями, я почувствовала в тебе то, что раньше только представляла в своих мечтах. Думаю, поэтому привязка прошла так быстро и легко.

– А бывает по-другому?

– Конечно. Бывает, что вообще не срабатывает. Тогда нужно идти дальше и пробовать привязать другого духа.

– Если ты имела представление, кого хочешь в защитники, зачем к другим подходила?

– Так дедушка сказал сделать, – пожала она плечами. – А спорить с ним себе дороже. Ой! – спохватилась она, посмотрев на часы, что стояли на ее туалетном столике. – На завтрак давно пора, иначе опоздаем!

Вскочив, она метнулась к двери и уже оттуда недовольно посмотрела на меня.

– Давай, не спи. На твой вопрос я ответила. Ты же не хочешь, чтобы мне прилетело из-за тебя? – и так губки показательно надула, ну чисто Ритка, когда что-то хочет от меня получить!

– Идем, – растаял я.

Мы спустились на первый этаж в приемный зал. Оттуда Света свернула к правой, относительно входных дверей, стороне и открыла покрашенную в белый матовый цвет дверь. Мне открылся вид на просторный обеденный зал. По центру располагался длинный стол на двадцать персон, сейчас занятый где-то наполовину. Вдоль стены из арчатых окон на него падал солнечный свет, отчего ажурные люстры, висящие под потолком, не горели за ненадобностью. Из этого зала было три двери: та, что вела в приемный зал, с противоположной от них стороны был выход из особняка на аккуратно подстриженную лужайку, и еще одна дверь, скорее всего на кухню. Уж очень характерные звуки ударов ножа по доске при резке продуктов оттуда доносились.

На нас тут же посмотрело семь пар глаз. Во главе стола сидел мужчина лет пятидесяти. Короткая щетка усов, прическа-ежик и серо-стальные глаза. Никаких блюд с едой перед ним не стояло, а сам он попыхивал трубкой, дым из которой рассеивался уже в метре над столом. Сначала я подумал, что он седой, но потом да меня дошло, что у него просто волосы чисто белые, прямо как у Светы! Наверное, это тот самый дед, чьего гнева девчонка так боится. Я уже ему не рад.

По правую руку от него сидел жгучий брюнет лет тридцати пяти. Породистое аристократическое лицо было совсем не похоже на главу семейства. Если пятидесятилетний мужчина, стариком его назвать у меня язык не поворачивался, уж очень крепкий он выглядел и уж очень живой взгляд у него был, походил на кряжистый дуб, молодой и крепкий. То вот этот брюнет скорее напоминал испанского идальго. Усы он тоже носил, но были они подкручены на концах, а волосы ниспадали до плеч. Брюнет спокойно и неторопливо, с чувством собственного достоинства, вкушал жареную птицу.

Рядом с «идальго» ерзала девчонка лет восьми. Курносая, с озорными глазами, до нашего прихода она похоже что-то эмоционально рассказывала, размахивая руками, да так и застыла с приоткрытым ртом и широко разведенными руками, словно рыбак, показывающий размер улова.

– О, Светка духа получила! – тут же опустила эта егоза руки и уставилась прямиком на меня. – Тебя как зовут? Я Даша.

– Кхм, – прокашлялся глава семейства.

Это возымело эффект и егоза тут же захлопнула рот, а то было видно, что она еще кучу вопросов хотела задать.

Пока Света проходила к столу, я рассматривал остальных завтракающих. По левую руку от кряжистого главы семейства, буду называть его «дед», так короче. Так вот, по левую руку от него сидела эффектная блондинка. Около тридцати лет на вид, с тонкими запястьями и доброй полуулыбкой на губах. По внешнему сходству было понятно, в кого пошла Света. Рядом с ней сидел выбивающийся из общей картины семейного застолья азиат. Худой, невысокий, отдаленно похожий на популярного киноактера боевиков Джека Лин. И только заметив такой диссонанс, я обратил внимание, что ни перед ним, ни перед егозой, не стояло тарелок. Впрочем, как и перед дедом. Духи-защитники, как я? Оказалось, да. Во всяком случае, егоза – так точно. Тонкая нить терялась при солнечном свете, но если присмотреться была заметна. А вот у азиата такого не было.

Последними участниками утренней трапезы семейства Дажьевых были две девушки: брюнетка лет двадцати, похожая на «идальго», и шатенка с татуировкой «Р И Т А» на пальцах правой руки, как у какого-нибудь уголовника. Выглядела шатенка соответственно – подранное левое ухо, свободно свисающая майка, спортивные джинсы и короткий ежик волос, как у деда. Интересного духа-защитника выбрала себе брюнетка. И что-то мне подсказывает, что «идальго» – это отец Светы, а брюнетка – ее сестра.

– Представишь своего защитника? – когда Света села, обратился к ней дед.

– Это Олег Нурин, – и когда она мое имя узнала? Или прочитала на надгробье и запомнила? Я-то ей не говорил. – Умер три дня назад, – точно на надгробье прочитала!

– И от чего он умер? – дед при этом смотрел на Свету, словно экзаменуя. Меня же для него пока вроде как и не существовало. Прерывать главу семейства никто не осмеливался.

Света поерзала на стуле, и бросила на меня умоляющий взгляд. Ну да, она же меня ни о чем не спрашивала.

– Машина сбила, – пришел я ей на помощь.

– Это должна была сказать она, – зыркнул на меня дед.

Его трубка пыхнула особенно сильно, выпустив концентрированную струю дыма, что стремительно пролетела над столом и сбила меня с ног. Я пролетел через весь обеденный зал и врезался спиной в стену. Будь я живым, то у меня вышибло бы воздух из легких, а так – лишь поплыло перед глазами, да все мысли спутались. Когда пришел в себя, то увидел стоящую с понурой головой Свету, и отчитывающего ее деда. Только потом до меня дошло, что я почему-то не пролетел сквозь стену, да и вообще слишком все стало материальным и осязаемым! За прошедшие дни я сам не заметил, как успел отвыкнуть от этого.

–… все мои слова мимо твоих ушей пролетели! Только о ногтях и прическах думаешь! Хочешь свой салон красоты? Забудь! – Свету будто под дых кто-то ударил. У нее аж ноги подкосились, и она стала медленно оседать на пол. А дед продолжал. – Пока не станешь боевым медиумом – можешь засунуть все свои хотелки в то самое место, откуда все на свет появляемся! Поняла?

– Пап… – мягко попыталась вмешаться блондинка.

– Цыц! – тут же осадил ее дед. – Ты разве не понимаешь, что это ее же безопасность? Все еще считаешь, что это моя прихоть? А то, что Змеевы на род нацелились, не в курсе? А что это за семья такая, тебе напомнить? И чем это всем окружающим грозит? И нам в первую очередь?

– Нет, пап, я все понимаю, – грустно улыбнувшись, покачала головой блондинка.

– Понимает она… – пробурчал дед. – Сегодня же на очистку пойдешь, – снова обращаясь к Свете, подытожил он.

– Но ведь Олег ничего не умеет, – удивилась Света. – Его еще учить и учить…

– Дурь это! – перебил ее дед. – Вон, на Дашку посмотри, – мотнул он головой в сторону егозы. – Много она умеет?

Интересно, с чего бы это ребенку много уметь? Вот и Света отрицательно покачала головой.

– А ведь ее учили! Пятнадцать лет в духах-защитниках ходит, – ЧЕГО?! – а как была предметником, так и осталась! И посмотри на Ритку, – кивок в сторону шатенки, а вот у меня при этом имени внутри все дрогнуло. Хорошо хоть сумел удержать себя в руках и не показал, насколько дорого мне это имя. – За три года ходоком стала! А все почему? – задал вопрос дед. И тут же сам на него ответил. – Да потому, что не на полигонах в тепличных условиях училась, а практиковала! Поэтому твоя сестра уже боевой медиум и теперь собственное дело открывает, а он, – пренебрежительный кивок на «идальго», впрочем проигнорированный последним, – как был оболтусом с длинной родословной, так им и остался!

Воцарилось недолгое молчание. Что-то мне подсказывает, что такие речи дед задвигает часто. Ну или постоянно, как только дело мистической стороны коснется.

– Что стоишь, как неприкаянный? – это уже ко мне. – Иди сюда, рассказывай. Почему на привязку согласился. Как она прошла. Раз эта пигалица молчит и даже думать о своей стезе не хочет, теперь тебе за нее отдуваться.

Я отошел от стены, к которой дед сам же меня недавно и откинул, и сначала посмотрел на Свету. Та молча подошла к столу и села по левую руку от азиата, напротив своей сестры. Что ж, раз уж просят. Точнее требуют.

– Меня зовут Олег. И я до сих пор не понимаю, кто вы такие и чем занимаетесь. Медиумы? Работаете с духами? Изгоняете злых духов? Или что-то другое делаете? У меня у самого полно вопросов! Вы ответите мне на них? – наехал я на деда.

– Ха! – неожиданно одобрительно усмехнулся он. – Хорошего защитника себе выбрала! Не размазню! Сможешь наладить с ним контакт, то добрый боец будет, – смотря на Свету, покивал дед. Потом снова перевел взгляд на меня. – Но ты все-таки старшим не дерзи. Я тебе вопрос задал. Вот ответь на него, а уж потом и свои задавай. Ну?

Отвечать я сразу не спешил. Сначала попробовал задавить деда взглядом. Бывали у меня ситуации, когда удавалось гопоту уличную поставить на место, просто правильно на них посмотрев. Здесь главное – абсолютная уверенность и немного надменности. Показать, что ты на порядок выше их уровнем и если тебе придется отвечать им, то ничего хорошего от такого ответа их не ждет. Но дед – не гопота. Смотрел в ответ на меня насмешливо и даже с легким любопытством энтомолога: ну-ка, а что он еще может?

Первым сдался я.

– На привязку я согласился, потому что оставаться возле могилы – вторая смерть. Только не быстрая, как в аварии было, а медленная и жуткая.

– Это главная причина? – нахмурился дед.

– Нет, – покачал я головой. – Она на мою сестру очень похожа. Не внешне, поведением. Настолько, что когда она свою «магию» применять стала для привязки, я Ритку увидел. И на ее вопрос ответ я дал не ей, а сестре.

– Вот как? – дед задумался и на автомате пыхнул своей трубкой.

Света уткнулась в тарелку, и без особого аппетита ковырялась там. Идальго смотрел на меня с интересом, иногда посматривая на свою дочку. Блондинка выглядела озадаченной. Егоза еле сдерживалась, чтобы не закидать меня вопросами, и с опаской поглядывала на деда. Брюнетка с шатенкой стали тихо о чем-то шептаться, но так, чтобы не мешать деду думать.

– А это даже хорошо, – вышел дед из задумчивости. – Наверное, захочешь сестру свою увидеть? Она жива?

– Да. У нее когда авария произошла день рождения был. Я ей подарок так и не подарил.

– Обещал?

– Да.

– Добро. Станешь призраком, сможешь выполнить свое обещание.

– И что мне для этого нужно сделать?

Дед довольно кивнул.

– Смотри, внучка. Понимает, что сначала нужно дело сделать, а уж потом свои хотелки выполнять. Бери пример! – тут он снова ко мне обернулся. – Все просто. Выполняй свою главную обязанность – защищай эту пигалицу. Тогда ты станешь сильнее и из предметника, каким стал сейчас, перейдешь на ступень призрака. Хочешь?

– Конечно.

– Вот я и говорю – пойдете сегодня на очистку. Сразу после завтрака. Вопросы есть?

– Только один – что такое «очистка»?

Глава 4. Первая активация

– Весь мир пронизан энергией, – издалека начал дед отвечать на мой вопрос. – Она имеет множество оттенков, но при этом делится на два типа: положительная и отрицательная. Если наступает равновесие, то она становится нейтральной и обычно притягивается душой мира, хотя и не всегда. Но иногда энергии становится очень много. Настолько, что она начинает влиять на мир. Если энергия положительная, то к местам, где она скопилась, начинается паломничество. Обычно потом на этих местах ставят какой-нибудь монастырь или церковь. Но вот если накопится отрицательная энергия…

– Проклятые места? – понимающе кивнул я.

– Да, – одобрительно пыхнул трубкой дед. – Проклятые места. Дома с привидениями. Привидения – не миф. Это дикие призраки.

– Что значит «дикие»?

– Значит они стали призраками самостоятельно, без помощи медиума. Обычно они наши враги, так как откармливаются на человеческом страхе и ужасе. Но проклятые места – редкость даже для нас. Обычно приходится очищать квартиры с повышенным негативным фоном. Жил там алкаш какой-нибудь склочный, или муж ревнивец, что жену бил. Вот от их гнева и страданий их жертв отрицательная энергия и копится. А потом ее столько скопиться может, что любого, кто в доме окажется, несчастья начинают преследовать. То споткнется и лоб или коленку расшибет. То рука дрогнет, и хозяйка суп пересолит. Или еще что. Но обязательно – с негативным эффектом! А уж если этот алкаш от такого несчастного случая помрет ненароком, то предметником почти гарантированно станет! А там и до привидения недалеко. Теперь понятно, что вам предстоит?

– Да, – кивнул я. – Спасибо за пояснения.

– Ничего. Светка тебе потом подробнее все расскажет, – остро взглянул на нее дед. Та поежилась.

– Значит, я должен защищать ее от привидения, если до такого дойдет?

– Это в самом худом случае, – подтвердил дед. – А так, ты для нее фильтром �