Как завести ангела бесплатное чтение

Глава 1

Нимраэль

Едва мои ноги коснулись грязного, сырого асфальта земного мегаполиса, я сразу же сорвался с места и побежал. Быстро, почти смазываясь в пространстве, как только умел в своем воплощении.

Переход через нестабильный портал из Аэтериума в этот раз почему-то занял непростительно много времени, вымотав резервы, и теперь мне надо было торопиться, чтобы не провалить первое же задание.

Ловко, не сбавляя темпа, перескочив высокое металлическое ограждение, которое оставили дорожные строители, я мчался по темной набережной что есть сил.

Вот. Наконец-то.

В тусклом свете разбитого фонаря я уже ясно увидел того самого отчаявшегося, сломленного мужчину-подопечного.

Мой клиент стоял в тени, рядом с небольшим бетонным мостом, ссутулившись, подняв воротник плаща, и напряженно караулил свою молодую жертву. Я, даже не будучи менталистом, за квартал физически ощущал, как он прямо сейчас лихорадочно, по крупицам собирал последние моральные силы и черную решимость перед непоправимым нападением.

По его ауре было видно: он вовсе не был хладнокровным, профессиональным убийцей. Обычный клерк, загнанный в угол изменой. Но сегодня ночью мужчина твердо собирался им стать, очернив тем самым свою светлую душу.

Мне оставалось всего лишь несколько шагов, чтобы перехватить его руку.

– Проклятье, стой! – только и успел хрипло крикнуть я, срывая голос.

Но было поздно.

Мужчина через дорогу наконец-то увидел неспешно идущую к мосту свою беспечную жертву – молодого парня в модной куртке. Подопечный дернулся, выскочил из тени и трясущимися руками достал из кармана тяжелый, блестящий пистолет.

Парень, почувствовав неладное и увидев дуло боковым зрением, сдавленно вскрикнул, бросил пакеты и с невероятной скоростью побежал прочь по мосту, громко, истерично закричав о помощи.

Выстрел все же прогремел, оглушительно разорвав ночную тишину. Но, хвала моей подножке эфириса, пуля со звоном ушла мимо, срикошетив от перил в темноту.

Однако горе-убийца, совершенно ослепленный пеленой ярости, не остановился. Он с диким, первобытным ревом побежал вслед за парнем прямо на мост, все еще маниакально стремясь отомстить и забрать чужую жизнь любой ценой.

Чертыхнувшись и не сбавляя скорости ни на йоту, я метнулся следом за ними.

Прямо на середине моста между мужчинами завязалась неуклюжая потасовка. Они сцепились, катаясь по асфальту, пистолет отлетел в сторону.

Парень оказался проворнее: он с силой пнул нападавшего ногой, вырвался и побежал дальше. А вот мой неудачливый, запутавшийся в полах плаща подопечный-убийца, потеряв равновесие, с громким воплем перевалился через низкие перила и топором свалился прямо в черную, ледяную воду городской реки!

Я, даже не задумываясь, сразу же бросился с моста прямо за ним.

Моего физического веса и ускорения было побольше, поэтому я быстро догнал падающее тело прямо в воздухе.

За долю секунды до столкновения из моей спины, разрывая плащ, рефлекторно вырвались огромные, светящиеся серебром крылья. Они, как парашют, скомпенсировали скорость и значительно смягчили наш жесткий удар о каменную водную гладь, защитив глупца от переломов.

Мы ушли вдвоем глубоко на илистое дно, но благодаря моей магии быстро и уверенно всплыли на поверхность реки.

Я разжал хватку и перевел дух. Вынырнул. Отпустил барахтающегося мужика.

Цел. Жив. Слава эфирисам, его душа пока не почернела.

Тот, отплевываясь тиной, несколько раз надрывно, страшно кашлянул, хлебнув воды, и вдруг начал панически, бестолково барахтаться на одном месте, уходя под воду и пуская пузыри.

Вот же! Сегодня определенно не мой день для подвигов.

Этот идиот-подопечный, решивший стать убийцей, оказывается, совершенно не умел плавать! А это была уже серьезная проблема, река здесь глубокая. Хотя справедливости ради для меня не существовало физических преград в этой луже.

Не тратя времени на уговоры и спасательные заплывы, я просто с силой махнул своими огромными крыльями прямо под водой. Создал направленный импульс и поднял большую, упругую волну, которая быстро и без травм вынесла моего почти захлебнувшегося мужика прямо на пологий песчаный берег под мостом.

Кажется, все-таки удалось вытащить. Чистая работа. Не надо будет сегодня, стирая пальцы, строчить всю ночь эти нудные, многостраничные объяснительные отчеты в Канцелярию за допущенную попытку убийства на моем квадрате.

От одной только этой бюрократической мысли я задорно улыбнулся и в два мощных, профессиональных гребка тоже оказался на сухом берегу.

– За что?! Господи, ну за что?! – громко рыдал, сидя на четвереньках в грязи, мокрый мужик, в отчаянии воздевая трясущиеся руки к небу. – За что ты меня так ненавидишь и наказываешь?! Почему ты даже не дал мне его убить?! Он же разрушил мою семью! Забрал у меня все!

– Соберись, жалкий смертный. Не ной. Все в этой жизни можно решить и починить, кроме испорченной души, – философски, ровным тоном ответил ему я, с наслаждением стряхивая лишнюю грязную воду со своих сложившихся серебряных крыльев, как большая собака.

Я прекрасно знал, что мой несчастный подопечный не услышит моих слов ушами. Человеческий слуховой аппарат на это не рассчитан, поскольку голоса Высших эфирисов можно лишь почувствовать тонкой проекцией своей светлой души в виде внезапного озарения или спокойствия.

А чем больше таких чистых, праведных и не сорвавшихся в грех людей мы спасем, тем больше концентрированной, нужной магии в итоге соберут от их душ эфирисы для поддержания баланса. Наш родной, Верхний мир, увы, уже очень давно лишился своего прямого источника живой, первородной силы, и теперь нам, как попрошайкам, приходилось унизительно побираться, собирая крупицы благодати на этой грязной Земле. Еще и конкурировать с кхарами – те забирали испорченные души и выжимали из них магию.

Внезапно из густой темноты кустов за спиной донесся какой-то странный, утробный звук. Он стремительно усилился, свирепея, и в секунду превратился в громкий, агрессивный звериный рев!

Прямо на меня, разрезая воздух, метнулась какая-то черная тень.

Я не успел увернуться – и меня на полном ходу с массой носорога глухо снесло нечто!

Сцепившись в клубок рук и ног, мы кубарем покатились по мокрой земле, ломая кусты. Это нечто сверху на мне злобно рычало, брыкалось тяжелыми ботинками и отчаянно пыталось укусить меня за горло.

Применив пару грязных захватов, я все же умудрилась скрутить это мелкое, но невероятно сильное и опасное существо, прижав его лицом к земле, но оно вдруг разъярилось, стало кричать женским молодым голосом:

– Долбаные, бестолковые, святоши-эфирисы! Как же я вас всех, пернатых, ненавижу! Чтоб вы все поскорее сгорели в Бездне! Клянусь, я лично под вашими котлами печи топить буду с улыбкой! Клянусь пеплом владыки, я тебя, тварь, прямо здесь сожгу живьем! Это был мой, законный, прикормленный мужик! Он хотел отомстить! Я сегодня должна была утащить его почерневшую душу в Нижний мир для отчета! Ты мне план сорвал, голубь-переросток!

Совершенно спокойно, со скучающим видом я уселся прямо на упругой попе этой разъяренной, ругающейся матом девицы. Надежно и без усилий держал одной своей огромной ладонью сразу обе ее крохотные, воинственно сжатые в кулачки руки за спиной.

И, слушая ее угрозы, неожиданно для самого себя, громко, искренне захохотал, запрокинув голову! Ситуация была до нелепого комичной.

– Чего ты ржешь, придурок?! Что смешного?! – взвизгнула она, задыхаясь от ярости.

Темноволосая девчонка, почувствовав себя оскорбленной моим весельем, еще сильнее, по-змеиному начала изворачиваться и брыкаться, напрягая все мышцы и даже слегка подкидывая меня вверх на кочках. Но объективно ее силенок явно маловато против массы высшего эфириса, потому что вскоре она ожидаемо выдохлась, успокоилась и обмякла на траве. Тяжело пыталась восстановить сбитое дыхание.

– Только отпусти меня, пернатый! И ты сразу увидишь, как я красиво размажу тебя по этой земле! – прошипела девица сквозь зубы, плюясь грязью.

Я расхохотался еще сильнее, до слез в глазах. Затем легко встал на ноги, стряхивая песок с коленей.

Почувствовав долгожданную свободу, девица тут же перевернулась и вскочила на ноги. Она злобно начала убирать с лица растрепанные, грязные волосы. Те убираться категорически не хотели, не слушались свою хозяйку и упрямо лезли обратно во влажные, сверкающие глаза, отчего она постоянно, очень смешно и по-детски на них дула, выпячивая нижнюю губу.

– Ну давай, кхарица. Я жду. Размазывай, – насмешливо, бархатно промурлыкал я, театрально, красиво встав в открытую боевую стойку и приглашая нападать. – С удовольствием посмотрим на твои хваленые умения.

Ехидная улыбка не сходила с моего лица. Мне было действительно весело, как в цирке, наблюдать за этой взбешенной, молодой низшей кхарицей, возомнившей себя воином.

Обычно таких, как она – мелких падальщиков у душ, – я по долгу службы в бою убивал очень быстро. Даже не потея и не снимая пиджака.

Спасенный мужик в сторонке уже больше не завывал, а просто ошалело сидел на камне, обхватив колени, качался из стороны в сторону и изредка, тихонько всхлипывал, глядя в пустоту. Он нас не видел.

– А-а-а-а! За Бездну! – с оглушительным, яростным ревом раненого, дикого животного кхарица вдруг сорвалась с места и побежала прямо на меня.

На ходу, прямо из черного дыма, она ловко, по-боевому колданула себе в руку какое-то длинное шипастое копье.

Для меня это было слишком просто и предсказуемо. Я скучающе слегка отошел в сторону, делая пируэт, и ее тяжелое оружие со свистом безобидно пролетело мимо моего бока, не задев и ткани.

Воспользовавшись ее инерцией, я успел нагло схватить эту дикарку прямо за темные волосы сзади, останавливая рывок.

Но она, к моему удивлению, даже не думала сдаваться!

Не имея возможности развернуться, девушка начала слепо бить меня пятками по голеням, свободной ладонью лупить в мою бетонную грудь. Она хаотично махала концом копья во все стороны и что-то совершенно непотребное, витиевато визжала на мертвом языке, проклиная весь мой светлый род до пятого колена!

Как же давно я так искренне, до слез не смеялся. Словно поймал голыми лапами маленькую, бешеную, беснующуюся белку, которая на полном серьезе, с боевым кличем пыталась победить матерого, сытого льва.

– Ты… пернатый индюк! – Кхарица вдруг странно выгнулась в моих руках, замерла как статуя и через плечо бросала на меня такие невыносимо яростные, пронзительные взгляды, что они должны были бы прожечь дыру. – Ты еще поплатишься за это унижение.

Ее зеленые глаза на секунду ярко вспыхнули рубиновым сиянием. А из-под растрепанных волос на лбу прорезались маленькие, острые черные рожки.

Используя резерв, девушка с нечеловеческой скоростью ловко перекрутила черное копье в своей ладони и, не глядя, с силой всадила острый, раскаленный конец прямо мне в левый бок, под ребра!

А вот это… было впервые за этот век. Я удивленно выдохнул.

Резким движением я выдернул ее оружие из своего бока, поморщившись от боли, и отбросил его. Один властный взмах перебитого крыла – и девчонка, пискнув, оказалась в жестком, удушающем захвате моих мощных рук. Я без напряга приподнял ее брыкающееся тело высоко над землей, перекрывая предплечьем дыхание.

Хрипы. Сдавленные стоны.

Моя улыбка пропала.

Еще пара секунд, и дело будет сделано. Эта взбалмошная кхарица со своими ножами уже порядком надоела мне. Пора заканчивать цирк.

Смотря на луну, я хладнокровно считал в уме до десяти, легко, словно пушинку, покачивая ее в руках.

Но на счете «восемь» в одну секунду перед моими глазами все вдруг резко поплыло каруселью.

Вспышка невыносимой и режущей боли где-то в паху мгновенно заставила меня согнуться пополам и непроизвольно разжать стальные руки!

Эта гибкая, хитрая девица, извернувшись угрем в воздухе, попала тяжелым каблуком со всей своей дури и кхарской злости мне прямо по самому нежному, драгоценному, мужскому месту!

Святые эфирисы!

Задыхаясь и шипя, я хотел было посмотреть на нее, чтобы испепелить взглядом… но тут же, как в дешевом кино, смачно с хрустом получил в лоб еще и вторым летящим женским сапогом с разворота!

Белые, сверкающие звездочки в моих глазах радостно забегали по кругу под веселую музыку. Мои ноги подкосились. Я с удивлением спиной почувствовал жесткий удар о холодную, мокрую землю. Кажется, от болевого шока я даже на жалкую секунду позорно отключился.

А когда я со стоном все же пришел в себя и сфокусировал зрение, мои глаза встретились лоб в лоб с этой наглой девицей. Она, тяжело дыша и торжествующе скалясь, теперь по-хозяйски сидела сверху на моих бедрах. И своими маленькими ручками изо всех сил, намертво зажимала над моей головой оба моих запястья, прижимая к земле.

– Ну вот дуреха же… – хрипло захохотал я над этой ситуацией и тут же мучительно скривился от прострелившей боли в проколотом боку.

Ее раскрасневшееся от драки лицо было сейчас так близко ко мне. Я чувствовал запах серы и карамели от ее кожи. И, несмотря на боль, невольно, как эстет, впервые мог детально рассмотреть ее черты в лунном свете.

У девушки были огромные, невероятные глаза цвета кислотного лайма. Маленький, капризно пухлый ротик, искусанные губы. Очаровательно слегка вздернутый нос, усыпанный еле заметными веснушками. Да как ни крути, а кхарицы из Бездны воистину бывают порочно прекрасны в своем гневе. Наверное, это их врожденная, суккубская особенность для привлечения жертв. И она работала безотказно.

– Малышка… ты что, действительно, на полном серьезе считаешь, что со своими силенками можешь удержать меня в такой позе дольше минуты? – бархатно и провоцирующе проворковал я, расслабив руки.

– Не дергайся! Я только что использовала высшее заклинание сдерживающих оков, – гордо кивнула она, нависая надо мной.

– Да? А почему я их не чувствую? И тогда, зачем ты так отчаянно держишь меня своими ручками, если оковы работают? Разве не веришь в свою магию?

Девчонка испуганно взглянула на мои руки, и лишь на одно неуловимое мгновение в ее лаймовых глазах промелькнул неподдельный страх слабости.

Этого крохотного сомнения было вполне достаточно, чтобы я понял: неопытная кхарица сама совершенно не уверена в правильности своего заклинания! А это значит, оно не сработает на высшем.

Я просто, чуть сильнее дернул свои руки. Силовые нити лопнули, как паутина.

Свободно.

Одного резкого, мощного переката корпусом хватило, чтобы я, с играющей полуулыбкой на губах, мгновенно подмял ее тонкое тело под себя. Диспозиция изменилась. Теперь я был сверху, надежно придавив ее к земле.

Девчонка от досады и бессилия лишь жалобно пискнула под моим весом. Я, по ее же недавнему комичному примеру, одной рукой перехватил оба ее тонких запястья и жестко свел их у нее над головой. Только вот, в отличие от меня, она действительно физически больше ничего не могла сделать. Лишь беспомощно, красиво выгибалась дугой подо мной, пытаясь сбросить меня бедрами.

И почему, Бездна меня подери, эти ее отчаянные движения сейчас так странно меня будоражили и возбуждали?!

Не скрывая интереса маньяка, я изучающе посмотрел на ее лицо снизу вверх. Видел там полный спектр: сначала первобытный страх, затем ярость, отчаяние и в итоге… глухое смирение жертвы. Кажется, ее маленький мозг наконец-то осознал, что она по глупости попала в смертельную ловушку хищника и шансов уйти у нее ноль.

Мне вдруг до дрожи захотелось наклониться к ее лицу еще ближе. Просто чтобы как победитель, услышать эти ее последние, рваные вздохи поражения.

Я плавно опустил голову, почти коснувшись своим носом ее.

Но эта бешеная кхарица снова, в который раз за ночь, умудрилась меня удивить!

Словно дикая, загнанная в угол кошка, которая решает дорого продать свою жизнь, она вдруг резко подалась вперед, вскинула голову и… впилась в мои губы невероятно жадным, отчаянным поцелуем!

От неожиданности я замер. Мы оба не закрывали глаз, как на дуэли, смотрели прямо друг на друга в упор во время этого сумасшедшего, горько-сладкого поцелуя. От такого напора я, признаться честно, на долю секунды тупо растерялся и слегка, на миллиметр ослабил железную хватку на ее запястьях.

И именно этой крохотной слабости с моей стороны она все время и ждала!

Зажмурившись, девушка резко оторвалась от моих губ. Ее левая, узкая рука змеей выскользнула из моего ослабленного хвата. Она молниеносно зачерпнула под собой щедрую горсть мелкого, грязного берегового песка с тиной и метко, с размаху бросила его плотным веером прямо мне в широко распахнутые глаза!

– Твою мать! Вот же мелкая дрянь! Стерва! – протяжно, от боли жмурясь и кашляя, простонал я.

Ничего не видя, я выпустил ее, вскочил на ноги и, закрывая лицо руками, тщетно попытался вслепую добраться на ощупь до реки, чтобы промыть горящие огнем, полные песка глаза.

Спустя пару минут матов и умываний, мое зрение наконец восстановилось, но этой бестии и след простыл. Только легкий запах серы и примятая трава напоминали о ней.

Рядом все так же безучастно сидел на камне мой спасенный мужик. Теперь он уже не качался, не плакал, а просто, как овощ, уставился пустым взглядом куда-то вдаль, на огни города на другом берегу.

Я подошел к нему.

– Все! Хватит. Закончились твои бессмысленные страдания, горемыка. Вставай и иди домой к жене. Теперь жизнь будет становиться с каждым днем все лучше и лучше.

Не церемонясь, я тяжело положил светящиеся ладони прямо на его лысеющую голову. Мои руки ярко засветились, передавая благодать.

В это же мгновение тусклые, полные боли глаза мужика стали вмиг кристально ясными и осмысленными. Из его сгорбленной позы ушла вся та бесконечная, черная, давящая тоска.

Он, словно очнувшись от комы, стряхнул пыль с брюк, встал на ноги и, покачиваясь, неровной походкой пошел прочь, в сторону горящих фонарей проспекта, строить жизнь заново.

– Ну, хотя бы одного отвоевал у вечности сегодня. План-минимум выполнен. Так и знал, что все его мысли – это грязные, дешевые проделки тех ушлых кхаров. – Я с удовлетворением потер переносицу, глядя ему вслед. Затем медленно перевел взгляд на свой кровоточащий бок. – А эта зеленоглазая зараза… О-о-о, она мне еще отдельно, с процентами ответит за свои выходки, испорченный пиджак и этот поцелуй. Пусть только попадется мне на глаза в этом городе еще раз, и я ее…

Глава 2

Иония

Лично подготавливала этого смертного несколько дней, довела до моста и помогла купить пистолет, но этот пернатый урод все испортил! Ненавижу!

Я с яростью вывела последнюю строчку в отчете для Темной Канцелярии. Треклятый кусок пергамента вечно сползал со стола, а гусиное перо, словно издеваясь, ставило жирные чернильные кляксы.

Вот почему, во имя Бездны, нам нельзя перенять у Земли нормальные шариковые ручки?!

– Иония, у тебя опять не получилось? – раздался над ухом до тошноты самодовольный голос Баффета.

Тоже молодой кхар, но, видите ли, подающий большие надежды. Мы учились на одном курсе, и этот выскочка почти не знал осечек на заданиях.

– Там был эфирис, придурок! И очень сильный. Я, вообще-то, чуть не погибла! – Я с чувством показала бывшему однокурснику средний палец. – Посмотрела бы я, какое мокрое пятно осталось бы на моем месте от тебя.

– Ой, какие еще отмазки придумаешь? – загоготал Баф. – Пошли лучше отдохнем? Развлечемся. Следующая смена все равно только через два дня.

– Не хочу. Гуляй сам.

Разделавшись с бюрократией, я поплелась в свои апартаменты.

Вообще, нашу Бездну Аэтериума легко можно сравнить с гигантским земным многоквартирным домом: тут тебе и магазины, и салоны красоты, и даже свои организации. Внизу у каждого рядового кхара есть своя жилплощадь. У молодняка – тесные клетушки, у тех, кто покруче, – просторные квартиры. А на самой вершине возвышается огромный дворец владыки Вальграмора. Как-то раз мне посчастливилось нанести ему визит, и именно благодаря этому у меня теперь полноценная уютная квартира, а не темный угол в шкафу. Повелитель был щедр на почести, если уметь его ублажить. А я сумела доставить ему удовольствие и отлично подстроилась.

Но карал Вальграмор так же виртуозно, как и награждал, поэтому его до дрожи в коленках боялись абсолютно все кхары и шассы.

Подавляющее большинство наших батрачило на нижних уровнях, но такие везунчики, как я, добывали новые души прямо на Земле. Без земной энергии и магии наш мир давно бы схлопнулся. Мне больше нравилось называть себя «рекрутером» и «охотницей за головами» – по аналогии с земной профессией звучит куда стильнее. Я вообще обожала все человеческое и свою квартирку обставила так, чтобы она максимально походила на людскую.

Мимо, хихикая, пробежала стайка знакомых кхариц и тоже позвала на вечеринку.

А может, и правда сходить? Развеяться?

Дома я с наслаждением отмокла в ванне и нарядилась по высшему разряду. Мое платье состояло исключительно из множества горизонтальных золотистых цепочек. Они, конечно, мало что скрывали, но в этом-то и был главный смысл.

Вечеринка проходила в дорогущих апартаментах, на фоне которых моя норка смотрелась совсем блекло. Маленькая квартирка против целого пентхауса!

Плавно покачивая бедрами, я подошла к хозяину вечера. Красный кхар многое сделал для Канцелярии и сегодня с размахом обмывал очередное повышение.

Мужчина плотоядно ощупал взглядом мое голое платье, по-хозяйски обвил рукой талию и жарко зашептал прямо в ушко:

– Может, заставим эти цепочки зазвучать, крошка?

Я благосклонно кивнула, соблазнительно облизав пухлые губы:

– Обязательно, сладкий.

Мой ответ кхару определенно понравился, он утробно захохотал и вжал меня в себя. Но тут, хвала темным творцам, ввалились новые гости с поздравлениями, и я под шумок выскользнула из его объятий, оставшись совершенно незамеченной.

Массовая оргия – это, должно быть, очень весело, но не более того. В мыслях, как заноза, застрял этот гребаный белокрылый эфирис. А ведь и правда чуть не прикончил! Да и я тоже хороша: видела же, что пахнет жареным, но все равно полезла разбираться. Это все врожденная кхарская злость.

Я вышла на открытую террасу, чтобы остудить голову. Квартира располагалась высоко, и отсюда открывался шикарный вид на огненные реки лавы и мрачный шпиль дворца владыки Нижнего мира. Здешний воздух – горячий и влажный – плотно окутывал кожу, заставляя дышать часто и тяжело.

Облокотившись на кованые перила, я глубоко вздохнула.

И тут на мою талию легли чужие наглые руки, грубо прижавшие меня к мужскому телу. Ладони незнакомца бесцеремонно поползли вверх и остановились на пышной груди.

– Пошалим? – раздался хриплый голос сзади.

– Мо-о-ожет быть, – со смешком ответила я, как и полагается послушной кхарице, но по-настоящему мне совершенно ничего не хотелось.

Губы ухажера скользнули мокрыми поцелуями по моей шее, вынуждая сильнее перегнуться через перила. Цепочки на платье жалобно звякнули друг о друга.

Вообще, заниматься сексом я не особо любила. Просто для нас это был самый быстрый и доступный способ получить энергию. Моя бы воля – я бы вообще отказалась от этой рутины, особенно когда моего мнения никто даже не пытался спросить.

Вот и сейчас кхар вовсю слюнявил мою спину и жадно сжимал руками ягодицы.

Я нетерпеливо заерзала: либо пусть уже переходит к делу, либо проваливает! Незнакомец начал неуклюже пристраиваться сзади, и тут мои нервы сдали окончательно.

Психанув, я резко развернулась и от души долбанула его коленом прямо в пах. Ухажер с задушенным хрипом сложился пополам, а я, даже не потрудившись взглянуть на лицо своей жертвы, изящно перешагнула через него и отошла подальше. Выбесил!

Так и не напитавшись энергией, я, звонко цокая каблучками, пробралась сквозь кучу сплетенных тел, стонущих на полу гостиной, и покинула апартаменты. Зря только время потратила. Лучше бы дома сидела и заклинание оков зубрила, а то завтра опять эфириса не удержу.

Дома я снова залезла в свою чудесную земную ванну – честно притащила с Земли, так как местные общественные термы и купальни наводили на меня скуку – а затем завалилась на огромную кровать в обнимку с тяжеленным фолиантом заклинаний.

Так и заснула, уткнувшись лицом в древние страницы.

Проснулась оттого, что по воздуху эхом разносились истошные крики. Видимо, завезли свежую партию человечков для котлов.

Проведя рукой по щеке, я нащупала отпечатанный на коже текст заклинания.

Прекрасно. Зато пока готовила завтрак, гоняла в уме магические формулы и поняла, что выучила их куда лучше.

Но нормально поесть мне не дали. Срочный вызов на работу.

– Мужчина, тридцать два года. Держит на мушке убийцу своего сына, – доложил голос из артефакта.

– О, абсолютно мой клиент! – Я радостно захлопала в ладоши.

Дело обещает быть несложным.

Переместилась мгновенно. Система порталов из Аэтериума работала, словно швейцарские часы.

Оказавшись на месте, я аккуратно, неслышно ступая, подошла к напряженному человеку со спины и начала бархатно нашептывать. Рассказала ему о его невыносимой боли, убеждая, что такая месть – высшая справедливость. Око за око. Зуб за зуб. Жми.

Палец на курке пистолета начал медленное движение.

Я радостно взвизгнула про себя, предвкушая успех, но в следующий миг меня просто снесло с ног мощнейшим потоком упругого воздуха!

Грянул выстрел. Но пуля пролетела мимо цели.

Очухавшись, я обернулась и увидела его.

Вчерашний эфирис.

Он даже не смотрел в мою сторону – целенаправленно и неотвратимо шел прямо к человеку.

Убежать и спасти шкуру? Или бороться?

Победил азарт.

Я упрямо тряхнула копной волос цвета воронова крыла и уверенно бросилась наперерез эфирису.

С разбегу сбила его с ног и прямо в падении прокричала то самое ночное заклинание пут. Невидимые магические веревки плотно связали крылатого мужчину, и он с глухим стуком рухнул, весьма живописно приложившись об асфальт.

Сработало! Эфирис с полнейшим недоумением уставился на меня.

Я тут же рванула обратно к смертному. Никакого больше вкрадчивого шепота. Я буквально наорала на него дурным голосом, приказывая стрелять.

И он нажал на курок. Попал точно в цель.

Я счастливо выдохнула. Задание выполнено, а теперь можно заняться десертом.

– Ну что, сладкий? Один-один, – мурлыкнула я, неспешно шагая к поверженному врагу на высоких каблуках.

Я покачивала бедрами и позволяла эйфории от победы полностью поглотить мое сознание.

Нагнувшись над эфирисом, с откровенным любопытством рассматривала добычу.

А мужик-то красивый: густые светлые волосы, пылающие злостью голубые глаза. Мускулатура такая, словно он безвылазно живет в тренажерном зале. И даже шрамы его совершенно не портят, а только добавляют брутального шарма.

Я снисходительно потрепала крылатого по щеке:

– Не бойся, лапочка, убивать я тебя не буду. Зато в Канцелярию сдам со всеми потрохами. Получу премию за такой шикарный экземплярчик. А что там с тобой будут делать, прости, но мне плевать.

Дерзко поцеловав его в губы, я выпрямилась и начала колдовать, открывая проход. Сделала уверенный шаг к порталу, но нога вдруг за что-то намертво зацепилась.

Я пошевелила ступней, пытаясь освободиться, но тщетно. Опустила глаза.

На моей лодыжке железными тисками сомкнулись мужские пальцы.

Заклинание дало сбой!

Я пронзительно завизжала. Эфирис с силой рванул меня на себя, и я полетела лицом прямо в жесткую землю.

– Премии тебе не видать, кхарица! – рыкнул он.

Визжа от злости, я пнула наугад свободной ногой. Удар вышел идеальным – острый каблук смачно врезался ему прямо по скуле. От неожиданности эфирис разжал ладонь, и я, поспешно вскочив на ноги, понеслась прочь. Не оглядываясь, пулей юркнула внутрь спасительного портала.

Глава 3

Нимраэль

Я с отвращением и глухой тоской смотрел, как смертный бьется в истерике, рыдая над еще теплым трупом своего врага. Запах крови и сгоревшего пороха смешивался с городской гарью, а вдалеке уже завывали полицейские сирены.

Пора уходить.

Сегодня наверху мной будут крайне недовольны. Еще бы! Придется стоять на ковре и с позором рассказывать, что на самом финише меня играючи обошла какая-то кхарица. Причем даже не высшая, а наглая девчонка!

Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Как же я сейчас злился! По нашему светлому уставу эфирисам строжайше запрещены подобные разрушительные чувства: мы должны излучать лишь благодать, смирение и покой.

Надо немедленно остыть, успокоить разум, подышать…

Бесполезно.

Внутри все продолжало яростно клокотать от обиды и унижения. Уделала, как мальчишку.

– Светлый перезвон тебе в уши! – грязно выругался я, сплевывая.

Закрыв глаза, я привычным усилием воли высвободил из-за спины два белоснежных крыла, мощно взмахнул ими, отрываясь от асфальта, и с разгону влетел в серебристую воронку открывшегося портала.

В верхних сферах Аэтериума все шло своим чередом, тошнотворно и буднично. Огромные, сияющие перламутром марши лестниц перед дворцом Верхнего мира, как обычно, напоминали растревоженный улей. Толпы безупречных эфирисов куда-то неслись по своим невероятно важным светлым делам, то и дело неуклюже сбивая друг друга размашистыми крыльями… и при этом они натягивали на лица приторно-милые, всепрощающие улыбки.

Мне весь этот пафос всегда был чужд. Я ведь и попал-то сюда совершенно случайно. Годы назад, будучи обычным человеком, я подобрал на ночной трассе умирающего. Точнее, полуживых парней там валялось двое, но второго спасти не удалось. А вот первого, жестоко избитого и брошенного умирать в грязи, я вытащил. Какие-то ублюдки решили, что он уже почил, но незнакомец оказался живучим. И не просто живучим – он оказался скрывающимся эфирисом, который спустился, чтобы тайно припрятать кое-что в мире людей.

В долгие подробности раненый тогда не вдавался. Зато в благодарность за спасение предложил мне гарантированное тепленькое место в Аэтериуме. Звучало это в тот момент как бред сумасшедшего, да и верилось с трудом, но я согласился.

Сделку мы закрепили магической печатью, которую он раскаленным светом выжег прямо на моем плече. Эта странная татуировка, сплетенная из древних угловатых письмен, до сих пор красуется на коже, напоминая о моей человеческой природе.

Не сбавляя широкого шага, я пересек площадь, дошел до массивных дверей Светлой Канцелярии и громко, без пиетета, постучал.

– Войдите! – тут же раздался из-за створки грозный бас Эштарона.

Этот суровый мужик руководил всеми оперативниками-эфирисами, отправляющимися с миссиями за душами на Землю.

Я толкнул дверь и шагнул в кабинет.

– Нимраэль… Просто не верю своим глазам. Это полнейший провал!

Верховный эфирис раздраженно ткнул короткопалой рукой в парящую иллюзию, где, словно в замедленном кино, раз за разом крутился момент моего эпичного падения перед кхарицей.

– Ты что-то в последнее время сильно сдаешь позиции, – покачал головой начальник. – Тебя по показателям переплюнул даже Зарафос! А он-то знатный, патентованный бездельник, какого поискать. Хм-м… Может, тебе просто в отпуск пора? Отдохнуть на лугах?

– Я разберусь с этим. Не переживай, – буркнул я, скрестив руки на груди.

Эштарон поморщился, как от зубной боли:

– Не переживай-те.

– Да пофиг. Накажешь?

– Накажи-те, Нимраэль! Субординация!

Я закатил глаза.

– Эштарон, во имя Света, хорош уже из себя великого эфириса строить. Мы с тобой сто лет знакомы. Даже на заданиях вместе сражались спина к спине. Что, как руководящую должность получил – так сразу важной шишкой заделался? Теперь к тебе только на вы, шепотом и с глубоким поклоном обращаться? – Я ехидно состроил капризную гримасу и противным, тонким голоском протянул: – Нет, милый, я так не хочу-у-у.

– Заканчивай паясничать, бестолочь, – наконец не выдержал и хмыкнул Эштарон, сбрасывая маску сурового босса. – Хорошо. Если говоришь, что сам все уладишь, значит, верю.

Верховный обошел стол и на мгновение глубоко задумался, теребя подбородок.

– Есть у меня одно крайне деликатное дело. Слушай внимательно. Давным-давно жил здесь один эфирис… Впрочем, ты его прекрасно знаешь. Ариэльт. Ну, тот самый… Которого ты на трассе спас и за душу которого в итоге свои крылья получил.

Я напрягся. Высшие старались лишний раз не поминать его имя.

– Так вот, – продолжил Эштарон. – У него на Земле была припрятана одна очень затейливая вещица… – Верховный замялся, словно взвешивая, стоит ли мне это доверять. – Короче говоря, эту вещь надо бы срочно достать.

– Говори адрес, и я пошел. Делов-то, – пожал я плечами.

– Не все так про-о-осто, герой, – Эштарон передразнил мою недавнюю интонацию. – Проблема в том, что никто не знает, где-е-е она.

– Гениально. Ну так устрой спиритический сеанс и спроси у Ариэльта.

– Хых, – нервно прыснул начальник. – Спросишь у него, как же. Он уже почил. Окончательно. Попался в лапы самому Вальграмору в Бездне. Ох, и проблемный же был парень… Ну, почти как ты. Вечно лез, куда не просят. На свою зад… в общем, приключения он искал регулярно. А владыка кхаров не стал долго разбираться, быстро разнес его на атомы. Не в настроении, видимо, был рогатый. Да не суть важно! Так вот, размышляя над этой проблемой, я вдруг подумал: а может, в те дни он тебе что-то сказал в бреду? Или, может, случайно показал, где этот шассов артефакт лежит?

Я честно порылся в воспоминаниях.

– Да не. Ничего такого он не говорил. И в моем доме-то он перекантовался всего малую часть времени. Слушай, а чего ты сам его не спросил о тайнике, пока он жив был?

– Эм-м-м… Понимаешь, тут такое деликатное дело… – Эштарон стыдливо поднял глаза к потолку, а затем виновато опустил покаянную голову. – Я ведь сам лично приказал ему эту вещь спрятать и никому не рассказывать местоположение. Даже мне. Для надежности тайны. А последним существом, кто вообще видел его на Земле живым до возвращения, был ты.

В просторном кабинете повисло густое, неловкое молчание.

– Ладно. Допустим, – наконец нарушил я тишину. – А хоть скажи, зачем этот артефакт вообще нужен? Может, на нашем складе порыться и какой-нибудь другой его заменит?

– Не-е-ет, – категорично замотал головой Эштарон. – Нужен именно и только этот. Зачем? Сказать не имею права. Запрет Высших. Дело архисекретное.

– Хм-м… – я криво усмехнулся. – Пойди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что… Отличный план. Сказочный. Это дело определенно по мне.

– Человеческие сказки на досуге почитываешь? – по-доброму подмигнул мне босс.

– Конечно. Надо же хоть немного быть в курсе того, что происходит на Земле в умах наших подопечных.

– Правильно мыслишь. Молодец! Прямо горжусь тобой. А теперь вали уже отсюда. У меня работы выше крыши.

Я развернулся к расписным дверям и уже почти коснулся тяжелой металлической ручки.

– И не забудь написать подробнейшие отчеты по сегодняшней упущенной душе! – гаркнул в спину Эштарон.

– Луч солнца мне в задницу! – зажмурившись от досады, искренне прошипел я.

Бумажная волокита бесила меня даже больше кхаров.

– Да-да, Нимраэль! Новая секретная миссия ни в коем случае не освобождает тебя от святой обязанности отчитываться перед Канцелярией.

Я резко крутанулся на каблуках, театрально, с особым изяществом раскатал руку в воздухе, словно снимая перед ним воображаемую шляпу с перьями. Натянул на лицо самую широкую, самую издевательскую улыбку и слащаво проворковал:

– Конечно, милый. Обязательнейшим образом все-все напишу.

– Ты свои шутовские фамильярности при себе держи, а то лишу… – Эштарон запнулся, поднял глаза к сводчатому потолку, перебирая в уме варианты кар, а затем снова вперился в меня тяжелым взглядом. – Я пока не придумал, чего конкретно я тебя лишу, но учти: только ты позволяешь себе так безобразно вести себя в Канцелярии. Остальные эфирисы хотя бы уважают меня!

Моя издевательская улыбка стала еще шире. Вместо извинений я сложил губы трубочкой и послал суровому начальнику смачный воздушный поцелуй, отчего в мою бессовестную физиономию тут же полетела тяжелая мраморная статуэтка.

Глава 4

Иония

Я буквально светилась от ликования. Еще бы: и новенькую человеческую душу в копилку Темной Канцелярии заполучила, и свою шикарную задницу спасла!

– Ну и здоровенный же, зараза, этот эфирис! Какая магическая мощь… Я уж думала, все, конец мне пришел! – щебетала я, с упоением заполняя отчет об очередной успешной миссии.

– Может, не такой уж он и сильный, раз ты от него уже дважды сбежала? – язвительно ухмыльнулся Баффет, околачиваясь возле моего стола.

– Иди-ка ты в задницу, Баф!

– Только если в твою, крошка. – Кхар плотоядно и гордо сверкнул клыками.

– Фу, Баффет, как пошло и заезжено. У тебя методичка по подкатам из прошлого тысячелетия? – На последнем слове я с нажимом поставила на пергаменте размашистую подпись, привычно уколола палец о специальную печатную иглу и скрепила документ каплей собственной крови. Идеально.

– Ио, может, все-таки прогуляемся? – не унимался коллега.

– О нет, Баффи! Без обид, но точно нет. Наше шапочное рабочее знакомство – это еще не повод тащить меня в постель.

– Зря-зря, ты даже не представляешь, от чего отказываешься.

Я заинтересованно, с наигранным восторгом, посмотрела на него:

– Да ты что! Неужели у тебя там что-то принципиально другое? Может, ты у нас редчайший мутировавший кхар-многочлен? Нет? Какая жалость.

– Язва, – обреченно вздохнул Баффет, поняв, что сегодня ему ничего не светит. – Но ты все-таки разузнай, что за крылатый за тобой увязался. Опасно это.

– Ой, да брось! Встретиться с ним в третий раз на огромной планете просто нереально, – заливисто рассмеялась я. – Это надо быть самой неудачливой кхарицей во всем Аэтериуме. Прям абсолютной архинеудачницей!

За безупречно добытую душу начальство расщедрилось: мне официально выдали целый выходной на Земле! Естественно, я решила оторваться по полной программе. Никаких интриг. Только шопинг, элитный спа-салон и ужин в дорогом ресторане. Вот такие маленькие женские радости у рядовой кхарицы.

Земных денег на расходы нам, понятное дело, не выдавали. Зато запудрить человеческие мозги для темной – раз плюнуть. Я могла бы просто внушить кассирам, что расплатилась, но куда веселее цеплять какого-нибудь богатенького мужика, чтобы он сам, роняя слюни от счастья, все оплачивал.

Так я поступила и сегодня.

Подойдя к роскошному торговому центру, я безошибочно выцепила взглядом самую огромную и дорогую тачку.

Немного темного обаяния, пара взмахов ресницами, и уже через пять минут ее владелец – бритоголовый амбал с золотой цепью толщиной в три моих пальца – преданной болонкой таскался за мной по бутикам.

Начали мы, конечно же, с нижнего белья. Я ни в чем себе не отказывала, набирая горы красивых кружевных комплектов, парочку весьма интересных экземпляров с разрезами в стратегически важных местах, а потом основательно прошлась по латексу и коже.

Амбалу досталось сомнительное, но все же удовольствие лицезреть мои примерки. Он осоловело, с открытым ртом пялился на меня, пока я крутилась у зеркал в новых образах. На кассе этот спонсор расплачивался с таким одухотворенным лицом, будто уже мысленно проживал нашу бурную бессонную ночь.

Вообще, если бы мужику повезло, у меня имелась бы пара лишних часов, а он сам был бы посимпатичнее – у него вполне мог случиться секс со мной. Правда, после такого передоза кхарской энергии он проспал бы двое суток, а годы его жизни существенно бы сократились.

Но сегодня я была не в настроении кого-то выжимать, поэтому мужику одновременно и крупно повезло выжить без последствий, и страшно не повезло обломаться.

После белья пошли в ход бутики с одеждой, ювелирными украшениями и техникой. Я не мелочилась.

Отпустив ошарашенного амбала с пустыми карманами восвояси, я отправилась в спа-салон отдыхать. Всегда выбирала самую навороченную программу: там мое идеальное тело сначала хорошенько разминали, а потом бережно гладили и щедро увлажняли ароматными кремами. В нашем огненном Нижнем мире масочки тоже делали, но на Земле сервис явно на голову выше.

Вечер я обычно в таких случаях заканчивала в пафосном ресторане, но сегодня моя душа жаждала возвышенного. Я решила зайти в театр на громкую премьеру. Местный именитый режиссер в свое время очень выгодно продал душу: теперь его постановки считались гениальными, а свободные билеты разлетались за полгода до даты.

Но для кхарицы слова «нет мест» не существует.

Я нарядилась в новое коктейльное платье. Оно сидело как влитая вторая кожа, выгодно обтягивая округлые бедра, подчеркивая пышный бюст и осиную талию. Распущенные темные волосы не нуждались ни в какой укладке, как и лицо в макияже – мы прекрасны от природы.

Звонко цокая высоченными каблуками по мраморному фойе, я ловила на себе десятки восхищенных взглядов.

Проскользнув в вип-ложу, я взяла бокал ледяного шампанского, изящно присела на бархатный диванчик и приготовилась наслаждаться искусством.

Мой нежданный сосед нарисовался аккурат после третьего звонка, когда свет в зале уже плавно погас. Крупный мужчина молча опустился рядом и начал нагло, искоса поглядывать на меня в полумраке.

Я честно пыталась следить за действом на сцене, но эти сверлящие взгляды жутко отвлекали и бесили.

Не выдержав, я чуть повернула голову и послала ему выверенный ментальный приказ:

– Тебе наскучил спектакль. Ты сейчас же встаешь и уходишь.

Я спокойно отвернулась обратно к сцене, на сто процентов уверенная, что залетный зритель сейчас бесшумно испарится. Но ткань на диване даже не скрипнула. Он продолжал сидеть рядом!

– Не поняла, ты что, до сих пор здесь?! – возмущенно зашипела я.

– Спектакль уж очень хорош, – вдруг раздался глубокий подозрительно знакомый голос с издевкой. – Особенно в такой чудесной… кхарской компании.

Я в животном ужасе распахнула глаза и уставилась на профиль мужчины.

Темные творцы Бездны, да за что мне это?!

Рядом сидел эфирис! Тот самый белокрылый палач, который уже дважды чуть не отправил меня на перерождение!

Я подскочила на месте, готовая сигануть прямо через балкон ложи, но крылатый оказался быстрее.

Его каменная рука мертвой хваткой вцепилась в мое запястье и с невероятной силой усадила обратно на место. Мало того, он бесцеремонно придвинулся вплотную, и теперь мы сидели практически в обнимку, словно влюбленная парочка.

Мужчина наклонился, обдавая меня теплом, и угрожающе прошептал прямо в ухо:

– А что здесь делает грязная кхарица? Что высматриваешь, темная? Какое у тебя новое задание? В этом зале твоя цель?

Сначала я отчаянно помотала головой, путаясь волосами, а потом злобно прошипела в ответ:

– Никого я не высматриваю, параноик! Я, представь себе, просто в театр пришла!

– Кхарица? В театр?! – В его голосе звучал чистый, незамутненный скепсис.

– Люблю классические постановки. Почему бы и нет, урод?!

Как только эфирис на секунду отвернулся, чтобы проверить зал, я со всей дури, вложив всю свою кхарскую злость, вогнала острую металлическую шпильку туфли прямо ему в ногу! От неожиданности и боли мужчина глухо рыкнул и ослабил хватку.

Я метнулась к выходу.

Но пернатый дураком явно не был. В спину мне ударило заклинание невидимых магических пут – светлая магия скрутила меня по рукам и ногам, причем куда качественнее, чем мои собственные фокусы.

Я с тихим ругательством рухнула на ковролин ложи. Секунда – и эфирис оказался рядом. Мужчина грубо впечатал меня своим тяжелым телом к полу, вдавливая в ворс.

– Теперь ты расскажешь мне все, темное отродье! – процедил он сквозь зубы.

Я уже открыла рот, чтобы послать его по известному адресу с использованием всего своего богатого лексикона, как вдруг дверь в ложу с треском распахнулась. На нас коршуном налетела сухонькая старушка в строгой униформе работницы театра:

– Ах вы ж извращенцы окаянные! В храме самой Мельпомены предаваться такому блуду! Прямо на полу! Как только земля вас носит, бесстыдники! Никакого уважения к искусству!

Я замерла, ошарашенно хлопая ресницами. В принципе, мне ничего не стоило внушить боевой бабуле, что она просто ошиблась дверью или что мы репетируем. Но мне вдруг стало безумно смешно, и я решила подождать и посмотреть, как будет выпутываться из этого позора светлый и непогрешимый эфирис.

И пернатый воин не подвел. Он моментально покраснел, стушевался, растеряв весь свой пафос крутого дознавателя. Видимо, к битве с театральными билетершами его начальство не готовило.

Могущественный эфирис поспешно сполз с меня и виновато, как нашкодивший школьник, промямлил старушке:

– Извините ради творцов… Мы больше так не будем.

Затем он легко, словно пушинку, поднял меня с пола – я все еще была намертво связана его заклинанием, как колбаса – и аккуратно усадил на диванчик. Сам неловко примостился рядом, сложив руки на коленях.

Работница смерила нас еще одним уничтожающим, подозрительным взглядом из-под очков и, гордо вздернув подбородок, скрылась за тяжелой дверью.

Мы сидели молча минуты три, тупо уставившись на сцену, где как раз разворачивалась какая-то трагичная сцена. Тишина в нашей ложе была просто оглушительной.

– Слушай, я тебе серьезно говорю: я просто пришла в театр, – наконец вздохнула я, глядя прямо перед собой. – У меня выходной. Если так чешется – убивай меня, но будь добр, дай доглядеть. Будь хорошим мальчиком, развяжи. Уж очень интересно, чем оно закончится.

Глава 5

Нимраэль

Я стоял перед величественным зданием театра, залитым светом вечерних огней. Когда-то давно на этом самом месте стоял мой дом. Очень давно. Настолько, что время стерло все: маленькую деревушку поглотил огромный, шумный город из бетона и стекла, не оставив ни единого следа прошлого. Но я, эфирис, помнил каждый дюйм этой земли.

Взгляд машинально скользнул по толпе у входа и внезапно зацепился за до боли знакомую фигуру. Темные волосы, вызывающее платье, покачивающиеся бедра. Я знал ее. Ошибки быть не могло. Это та самая наглая кхарица.

В ту же секунду я напрочь забыл про свою секретную миссию. Ярость, смешанная с охотничьим азартом, толкнула меня вперед, и я пошел следом за ней.

Пройти билетерш на входе не составило никакого труда. Моя обворожительная улыбка могла очаровать любую смертную женщину, а легкая примесь эфирского дара убеждения заставила их просто расступиться.

В фойе я ненадолго упустил девчонку из виду, заметив лишь, как мелькнул подол ее платья на мраморной лестнице.

Прозвенел второй звонок. Значит, представление вот-вот начнется.

В этот момент мимо меня, чуть покачиваясь, прошел крупный мужчина. Я перехватил его пустой, совершенно стеклянный взгляд.

Стопроцентная жертва дурмана кхарицы.

Бесшумной тенью я проследовал за ним. Когда мужчина затормозил возле двери одной из вип-лож, словно верный пес, ожидающий хозяйку, я подошел вплотную и быстро прошептал ему на ухо пару снимающих морок слов. Смертный вздрогнул и моргнул, будто выныривая из глубокого сна.

– Что… что я вообще здесь делаю? – затравленно заозирался мужик по сторонам, затем панически посмотрел на свои наручные часы и, не разбирая дороги, бросился бежать прочь из театра.

Прозвенел третий звонок.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел в ложу. Она сидела ко мне спиной, устремив взгляд на сцену. Вся такая спокойная, умиротворенная и уверенная в своей безопасности, что на какое-то крошечное мгновение я даже заколебался, не испортить ли ей вечер прямо сейчас?

Кроме нас двоих, в ложе никого не было. Я бесшумно опустился на бархатный диванчик прямо рядом с ней.

Внезапно в моей голове раздался ее четкий ментальный приказ: «Тебе надоело смотреть спектакль, и ты ушел».

Вот и гипноз подъехал. Дешевый трюк для смертных. Я лишь криво усмехнулся в полумраке. Она сидела неподвижно, но вдруг резко повернула голову:

– Не поняла, ты что, еще здесь?!

– Спектакль уж очень хорош, – протянул я, наслаждаясь ее вытянувшимся лицом, – да в такой чудесной компании… кхарской.

О, этот взгляд, полный животного ужаса! Ради одного этого момента стоило пойти за ней.

Девчонка попыталась улизнуть, но я не дал ей и шанса. Тут же стянул заклинанием невидимых пут.

Почему-то убивать ее сразу мне совершенно не хотелось. Пусть досмотрит свою пьесу до конца. В Верхнем мире учат, что отказывать приговоренным в их последней просьбе – дурной тон.

Однако взгляда я с нее не сводил, жадно изучая профиль.

– Перестань пялиться, – злобно прошипела она.

– А то что ты сделаешь? – насмешливо парировал я.

– Хм-м… – кхарица вдруг перестала вырываться и хитро, по-кошачьи улыбнулась. – А ты ручку мне хоть одну освободи, и узнаешь.

Неведомо почему, возможно, из-за глупой самоуверенности, я решил включиться в эту игру. Щелкнул пальцами, снимая часть плетения, и девчонка с облегчением покрутила теперь уже свободным плечом и кистью.

Какой-то шальной, озорной огонек блеснул в ее темных глазах. Она грациозно наклонилась, и ее рука, дразняще скользнув по моему торсу, нежно обвилась вокруг шеи.

– Что ты делаешь? – хрипло спросил я, когда ее лицо оказалось в опасной близости от моего.

Вместо ответа кхарица неожиданно подалась вперед, горячим языком мазнула меня по щеке и легко, невесомо чмокнула в губы.

– М-м-м… А мы ведь можем договориться, ангелок, – бархатно проворковала она прямо мне в ухо.

Предательски приятные мурашки огненной волной разлились по телу. Мое сердце, которое должно биться ровно и праведно, вдруг учащенно заколотилось, как у смертного юнца.

Кхарица внимательно наблюдала за моей реакцией. И ей явно нравилось то, что она видела, поскольку на ее губах расползалась торжествующая улыбка. Узкая ладонь ласково поглаживала основание моей шеи, а пухлые влажные губы так и манили ответить на поцелуй.

Мое дыхание сбивалось.

Нет. Нельзя. Я не должен ей поддаваться!

Но девчонка коснулась моей шеи горячими губами и медленно заскользила по коже вниз.

Нет. Нет. Нет. Я не могу этого позволить. Дочь Бездны смертельно опасна.

Но мои глаза сами собой начали закрываться от накатывающего сладкого дурмана.

Сейчас!

Собрав в кулак всю свою эфирскую волю, я резко перехватил ее. Повалил кхарицу спиной на диван, навис сверху и мгновенно снова связал ее руки магией. Только творцы знали, каких титанических усилий мне стоило это движение.

Я лежал на ней, вжимая в бархатную обивку, и отчаянно пытался успокоить сбившееся дыхание, но становилось только хуже.

Кхарица плавно изгибалась подо мной и неотрывно смотрела мне прямо в глаза. Ее зрачки расширились, поглотив радужку, а губы призывно приоткрылись, умоляя поцеловать их.

Я никак не мог заставить себя подняться. Просто висел над ней, борясь с разъедающим разум первобытным желанием.

Нельзя. Запрещено. Опасно!

Это было похоже на дурное наваждение, на самый сильный гипноз.

В этот момент на сцене артист взял оглушительную, высокую ноту, и этот резкий звук вырвал меня из транса. Я резко поднялся на ноги, рывком вздернул девчонку с дивана.

– Пойдешь сейчас со мной, – тяжело дыша, приказал я. – А потом я доставлю тебя прямиком в Светлую Канцелярию. Пусть Эштарон и Высшие решают твою участь.

Мы вышли из парадных дверей театра и обогнули величественное здание, оказавшись в глухом, темном сквере.

– Хочешь сделать это прямо здесь, ангелочек? – игриво улыбнулась девушка, глядя на тень деревьев. – Я совершенно не против.

– Замолчи! – рявкнул я, едва сдерживаясь. – И не смей называть меня так! Я – эфирис!

Моя злость удваивалась из-за того, что кхарский мешающий стояк никак не хотел проходить, напоминая о моей слабости.

– О-хо-хо… Я смотрю, кого-то никак не отпускает. – Ее взгляд метнулся ниже моего пояса, и она ехидно хмыкнула. – Да ладно тебе, давай по-быстрому в кустиках скинешь напряжение?

– Светлый гром тебе в уши! Ты чего такая веселая-то? – От возмущения я даже остановился. – Буквально скоро наступит конец твоей никчемной темненькой жизни, а ты радуешься, как дитя! Как хоть тебя зовут?

Я усадил ее прямо на бортик старого фонтана, а сам начал рыскать взглядом по кладке, вспоминая детали. Кхарица соскользнула с камня и подошла вплотную. Когда я разогнулся, мое лицо оказалось как раз на уровне ее бедер и талии.

– Иония. Но ты можешь звать меня просто Ио.

– Отойди от меня, блудница, – глухо зарычал я, чувствуя, что проклятое возбуждение накрывает с новой силой от ее близости.

Я грубо отодвинул девчонку в сторону и пополз вдоль бортика, поочередно перебирая и ощупывая все камни старой кладки. Затем перелез через парапет и зашел в сухую чашу фонтана, высматривая тайник уже там.

– Значит, Иония. Интересное имя, – бросил я через плечо.

– Как драгоценный камень, – самодовольно отозвалась она. – А тебя как зовут?

– Нимраэль, – коротко отрезал я, ковыряя мох.

– О, тогда я буду звать тебя Эль!

– Да пофиг. Это все равно ненадолго.

– А что мы вообще ищем в этой грязи?

– Не мы, а я.

– Хорошо-хорошо, – театрально закатила глаза Иония. – Что ты ищешь?

– Артефакт. И, если мне не изменяет память, он выглядит как камень. Один человек очень-очень давно его где-то здесь спрятал. Вернее, я почти уверен, что именно здесь. И еще я думаю, что это был легендарный Камень Безмолвия.

– Не этот ли? – буднично раздалось у меня за спиной.

Я резко обернулся. Девушка совершенно спокойно сидела на корточках возле бортика и без труда отковыривала от фонтана замшелый булыжник.

Как она освободилась от пут?!

Иония поймала мой ошарашенный взгляд. На долю секунды замерла, сжимая камень, а затем, как дикая кошка, сорвалась с места и рванула в сторону деревьев.

В два длинных прыжка я нагнал ее, сбил с ног и повалил на землю. Намертво перехватил тонкое запястье и с силой попытался разжать плотно сжатую ладонь. Мои пальцы уже почти коснулись холодной шершавой поверхности артефакта…

И вдруг все вокруг нас заволокло густым, непроглядным темным туманом.

Пространство дернулось, и нас с силой выбросило на влажную землю.

Я со стоном схватился за спину. Удар жестковат. Было мучительно больно. И что еще хуже, на мне сверху барахталась эта несносная девчонка.

Хватит с меня игр, пора с ней покончить раз и навсегда.

– Агонит! – громко рявкнул я, пытаясь вызвать свое оружие.

Но ничего не произошло. Тишина.

Я попытался высвободить из-за спины крылья, чтобы взлететь.

Тоже ничего. Моя магия словно испарилась.

Кряхтя от боли в пояснице, я попытался встать. Кхарица тоже зашевелилась, стряхивая с себя оцепенение и сползая с меня.

Я ошарашенно осмотрелся. Мы находились далеко не в городском парке. Вокруг нас раскинулась бескрайняя, чужая поляна, усеянная диковинными, фосфоресцирующими цветами. Посередине покоилось небольшое неподвижное озеро, от воды которого исходил жутковатый, холодный свет. И больше ничего – ни тропинок, ни дорожек, ни следов цивилизации.

– Где мы? – поднялась на дрожащие ноги девушка.

Она непонимающе дотронулась пальцами до расцарапанного лба, на котором выступило несколько крупных капелек крови.

– Это я тебя хотел спросить, темная дрянь! – в ярости рявкнул я.

В секунду оказавшись рядом, я мертвой хваткой сжал ее тонкое горло, приподнимая над землей.

– Ну-ка давай, живо телепортируй нас обратно!

Но девчонка не стала вырываться. Вместо этого она вцепилась в мою руку и вдруг странно, жутко засмеялась прямо сквозь удушливые хрипы.

Глава 6

Иония

Эфирис мертвой хваткой сжимал мою шею. Глаза предательски вылезли из орбит, легкие горели огнем. Воздуха катастрофически не хватало.

Но даже задыхаясь, я ясно осознавала: какой же все-таки глупый этот грозный крылатый! Он сейчас так отчаянно психует, стесняется собственных желаний и до дрожи боится сорваться.

Откуда я это знала? Все просто. Мы, кхары, с рождения идеально чувствуем эмоции людей. Иначе их просто невозможно заманить в темную ловушку. А вот эмоции высших эфирисов я никогда раньше не читала, да и сталкивалась с пернатыми стражами до этого дня крайне редко.

А тут – бац! Три раза подряд нос к носу с одним и тем же блондинчиком. Ну разве это не судьба?!

Осознав всю абсурдность происходящего, я неожиданно даже для самой себя истерично засмеялась над своей нелепой, такой глупой смертью. Смех клокотал в сдавленном горле, а перед глазами уже начала стремительно сгущаться тьма.

Как вдруг пальцы пернатого дрогнули и с отвращением разжались, даруя мне свободу.

Я мешком рухнула вниз, со стоном опустилась на странную бархатистую траву и принялась жадно глотать воздух широко раскрытым ртом. Кислород никогда в жизни не казался мне таким до одури вкусным, как в это жалкое мгновение. Я совершенно не хотела умирать! Дикое желание жить царапалось изнутри, яростно прогрызая себе путь наружу.

Чуть отдышавшись, я подняла слезящиеся глаза на Нимраэля. Он порывисто отскочил на пару шагов назад и замер, как мраморная статуя, потерянно глядя на свои большие ладони.

– Что, передумал, сладкий? Жалость появилась?

Я попыталась рассмеяться, но вместо этого из растерзанного горла вырвалось лишь хриплое, каркающее мычание. Шею нещадно саднило.

– Это не ты сделала? Перемещение? – Эфирис медленно поднял на меня свои ледяные пронзительно-голубые глаза. В них плескалось искреннее непонимание.

– А ты как думаешь, гений? По-твоему, в свое свободное от совращения душ время я бегаю по светлым полянкам и нюхаю тут цветочки?! – язвительно выплюнула я, разводя ладонями и указывая на светящиеся совершенно несуразные растения вокруг нас. – Этот пейзаж больше похож на ваши эфирские луга… Вы же там вроде как на таких пасетесь и травку щиплете, нет?

Нимраэль до скрипа крепко сжал челюсти и резко отвернулся, играя желваками.

Разозлился? Ничего, сейчас я тебя доканаю, и ты меня точно пристукнешь, чтобы не мучиться.

Я с трудом поднялась на дрожащие ноги, вразвалочку подошла к нему сзади и фамильярно, ласково погладила по напряженному плечу:

– Эль, лапочка, а включи-ка ангельский мозг. Где тот мерзкий камушек, из-за которого мы сюда свалились? Тот самый, который нам обоим сейчас магию наглухо отключил?

Эфирис как ужаленный резко развернулся, перехватив мою кисть своей здоровенной горячей лапищей так, что кости хрустнули. Но потом смысл моих слов все же дошел до его светлого разума.

– Камень Безмолвия?

В его взгляде мелькнула вспышка озарения. Он с силой отбросил мою руку и принялся лихорадочно осматривать густую траву на лугу вокруг нас.

Следующие полчаса картина была достойна полотна сумасшедшего художника: гордый эфирис Нимраэль на четвереньках ползал по земле, как поисковая ищейка, а я вальяжно разлеглась на спине в зарослях фосфоресцирующих цветов и откровенно дразнила его.

Мне безумно нравилось, что этот правильный мужчина показательно, изо всех сил старался на меня не смотреть. Но я-то по его эмоциям прекрасно чувствовала: Эль краем глаза жадно наблюдал, как я демонстративно, медленно гладила себя по обнаженным ногам, проводила пальцами по изгибу шеи, спускалась к вырезу платья на груди и при этом томно, с придыханием вздыхала.

Острые скулы блондинчика вскоре залились предательским густым румянцем. Он весь был натянут, как тетива лука, и под конец поисков все-таки не выдержал и поспешно отвернулся, чтобы не видеть этой провокации.

Не выдержав, я громко, искренне расхохоталась и села в траве.

– Я победила!

– Мы вообще-то ни в чем не соревновались, – мрачно проворчал Нимраэль, продолжая шарить руками в корнях.

– Да плевать, но победила все равно я! Моя взяла!

Он, наконец, выпрямился, отряхнул колени и угрюмо обернулся ко мне.

– А помогать искать спасительный камень ты принципиально не собираешься? Мы же тут застрянем навечно, дура.

– Нет, не собираюсь. – Я упрямо замотала головой, и темные пряди веером разлетелись по обнаженным плечам. – Какой мне резон? Ты найдешь свой камешек, вернешь себе магию и тут же меня грохнешь. Смысла суетиться ноль.

– Я и без магии могу голыми руками свернуть тебе шею, – неуверенно буркнул эфирис, но в его голосе не было и грамма прежней угрозы.

– Свернешь, конечно. Слушай, Эль, а ты, случайно, не один из тех элитных, самых крутых эфирисов, да? – невинно похлопала я ресницами.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно прищурился мужчина.

– Ну там… который ни разу в жизни не проигрывал кхарам, весь такой до тошноты правильный до самых кончиков перьев и… идейный девственник?

Широкая спина Нимраэля мгновенно окаменела, мышцы под рубашкой напряглись буграми.

Я нервно сглотнула: ну все, сейчас точно прилетит. Это конец. Доигралась, довела мужика до ручки.

Но ответить он не успел. В следующий миг с мерзким сухим свистом прямо в плечо эфириса вонзилась длинная стрела.

Нимраэль покачнулся и с полнейшим недоумением уставился на торчащее из его бицепса деревянное древко с ярким, пестрым оперением.

А спустя секунду еще одна такая же стрела со звоном врезалась в землю прямо между моих туфель. Я истошно завизжала. Воздух вокруг нас наполнился свистом. Еще несколько стрел градом осыпали поляну рядом с нами.

Нимраэль стиснул зубы, резким рывком, не издав ни звука, выдернул окровавленное древко из своего плеча, схватил меня за руку и рявкнул:

– Бежим в гребаный лес! Живо!

Он рванул с места, таща меня за собой сквозь высокую траву почти волоком. На своих каблуках я катастрофически не поспевала за его широченными шагами, то и дело спотыкаясь, но эфирис держал мою руку стальной хваткой, не давая упасть.

– Я не-е-е могу больше! У меня ноги отвалятся! – жалко захныкала я, когда дыхание окончательно сбилось.

– Надо! Заткнись и терпи! – рыкнул Нимраэль.

Не сбавляя скорости, он грубо подхватил меня поперек живота, одним махом закинул на свое здоровое плечо, как мешок с картошкой, и побежал дальше.

Так он протащил меня еще довольно долго, продираясь сквозь густые кусты, и остановился, чтобы перевести дух, только когда мы выскочили к широкой бурной реке.

Тяжело дыша, мужчина сгрузил меня на землю и без сил сел на скользкое поваленное бревно.

Позади нас в зарослях стояла жуткая, неестественная тишина. Погони пока не было слышно.

– Как думаешь, кто это вообще был? Местные эльфы? – пропыхтела я, потирая ушибленные ребра.

– Понятия не имею, но заводить с ними светские знакомства я точно не собираюсь.

Эфирис скривился и поморщился, осматривая свое обильно кровившее плечо. Рубашка пропиталась алым.

Я молча подошла к нему, без спроса ухватила ткань его рукава и резким рывком оторвала лоскут. Намочив его в ледяной речной воде, почти нежно промыла глубокую рану от стрелы, а оставшейся сухой полоской ткани туго перевязала плечо.

Он поднял голову. Наши взгляды встретились. В его глазах больше не было льда, только усталость.

И в этот самый интимный момент очередная стрела вонзилась в ствол дерева ровно в дюйме над нашими макушками.

– Да твою же мать! Попали, как крылом в мед! Засада! – выругался эфирис.

Не раздумывая ни секунды, Нимраэль сгреб меня в охапку и прыгнул спиной вперед прямо с обрыва в ледяную реку.

Вода сомкнулась над нами, мощное ледяное течение мгновенно подхватило и понесло нас вперед.

Я даже пикнуть не успела о том, что вообще-то абсолютно не умею плавать!

Откуда?! В огненном Нижнем мире, знаете ли, с водоемами напряженка. Сплошная лава да пепел!

Если задержать дыхание и смотреть сквозь толщу прозрачной воды на искаженное небо, то там, наверху, даже красиво.

Какое-то время я в прострации одновременно камнем шла на дно и стремительно летела вперед по течению. Сквозь толщу я видела, как десятки стрел с глухим стуком протыкали гладь реки позади нас, оставляя цепочки пузырей, но до нас они уже, к счастью, не доставали.

Мои легкие начали судорожно сжиматься, требуя кислорода.

Не успела я запаниковать и окончательно захлебнуться, как сильные мужские руки властно подхватили меня за талию и с первобытной силой выдернули на поверхность. Я жадно, с кашлем вдохнула воздух.

– Хватайся и держись за меня! – перекрикивая шум потока, скомандовал эфирис.

Но даже отдав приказ, он на всякий случай все равно продолжал мертвой хваткой прижимать меня к своей широкой груди, работая свободной рукой.

На нескольких крутых поворотах русла мы отчаянно пытались выгрести к берегу, но течение было слишком стремительным, раз за разом отбрасывая нас на стремнину. Лишь на пятой попытке Нимраэлю чудом удалось намертво зацепиться за толстые ветви старого дерева, упавшего кроной прямо в воду.

Задыхаясь и отплевываясь, он с нечеловеческим усилием вылез на скользкий ствол сам, а затем вытянул из воды меня, дрожащую и жалкую. Мои зубы выбивали громкую дробь от пронизывающего холода и пережитого липкого страха.

Что нам предстоит делать дальше в этом чокнутом мире, я совершенно не представляла. Но в одном я была уверена на все сто процентов: от этого придурочного, но такого сильного эфириса я теперь добровольно не отойду ни на шаг.

Глава 7

Нимраэль

– Нам надо идти! Не отставай! – Я нервно обернулся и грубо подтолкнул ее вперед по темной, едва заметной лесной тропинке.

– Не могу я больше! Я устала! У меня ноги стерты в кровь! – захныкала Иония, демонстративно приваливаясь к стволу дерева.

Я остановился. Тяжело вздохнув, медленно осмотрел с ног до головы эту взбалмошную, потрепанную Ионию в ее нелепом мокром платье. Внутри начинала вскипать холодная ярость. Магии нет, все тело ломит от усталости, из плеча хлещет кровь, а за нами, возможно, прямо сейчас гончие идут по следу.

– Да. Пожалуй, ты абсолютно права, – ледяным тоном процедил я. – Одному мне здесь будет двигаться куда проще и безопаснее.

Сказав это, я резко отвернулся и быстрым, широким шагом пошел вниз по тропинке, даже не оглядываясь.

– Стой! Не оставляй меня здесь! – истошно заверещала девчонка мне в спину и, забыв про смертельную усталость, вприпрыжку, неуклюже помчалась следом. – Шассов эфирис, откуда в тебе столько дурной мощи?! Эль! Да тормози же ты, мать твою за ногу! Ай!

Творцы. За какие грехи мне ниспослали эту невыносимую, болтливую прилипалу?

Я на секунду остановился, возвел глаза к темным кронам деревьев и с шумом выдохнул сквозь зубы. Надо взять себя в руки.

– Ай! Ой! Больно! Эль, скотина крылатая! Помоги мне! Я на что-то острое наступила, и оно впилось мне в ногу! – донеслось сзади.

Но я четко знал: надо во что бы то ни стало продолжать двигаться вперед. Нельзя останавливаться, тем более ночью в незнакомом агрессивном лесу.

Я уже было стиснул зубы и сделал очередной решительный шаг, как Иония позади начала почти срываться на ультразвуковой визг:

– Да будь ты проклят, бесчувственный мерзавец! Гребаный пернатый ублюдок! Ты жалкий трус и ничтожество! Так просто бросишь беззащитную девушку одну на съедение тварям?! Не зря, ой, не зря про вас говорят, что вы там все долбаные импотенты и девственники в своем стерильном птичьем мире! Ни одна нормальная женщина на вас в жизни не взглянет!

Я мгновенно взвился. Резко на одних инстинктах развернулся и с пугающей скоростью преодолел расстояние между нами. Не говоря ни слова, молча сгреб продолжающую визжать и царапаться девчонку и грубо перевалил ее через уцелевшее плечо.

Придерживая ее одной рукой, я бодрым, злым шагом продолжил спускаться вдоль русла реки.

Поняв, что сопротивление бесполезно, спустя какое-то время Ио заткнулась и просто безвольно болталась на мне, как куль с мукой.

Раненая рука противно ныла, пульсируя болью в такт шагам. Я тоже порядком подустал физически, а желудок начало сводить от голода.

Куда мы вообще идем, я не имел ни малейшего понятия. Просто слепо двигался вперед. Логика подсказывала: если вдоль реки есть протоптанная тропинка, значит, рано или поздно она выведет нас к месту, где живут разумные существа.

Стремительно начало смеркаться. Над потемневшей гладью реки появились диковинные, крупные светлячки. Эти незнакомые насекомые испускали вокруг себя странное, пульсирующее фиолетовое сияние. В любой другой ситуации это была бы невероятно красивая, завораживающая картина, на которую можно было бы любоваться часами. Но только не сейчас. Я безумно, до ломоты в костях устал, поэтому лишь сухо, на автомате отмечал про себя все особенности местной флоры и фауны, ни на секунду не погружаясь в восторженные эмоции.

Спустя несколько часов монотонного пути я уже почти отчаялся найти укрытие до утра, как вдруг увидел впереди пробивающиеся сквозь густую лесную чащу теплые огни небольшой деревни.

– Мы дошли, – с облегчением выдохнул я.

– Как? Куда? Что? – Моя ноша мгновенно встрепенулась и активно заерзала на измученном плече.

– Прекрати елозить, – шикнул я. – Мне мешает. Или хочешь, чтобы я тебя прямо здесь в грязь опустил?

– Нет-нет. Не опускай. Я тебе верю, – поспешно пролепетала она и снова послушно обмякла, повиснув плетью.

Пройдя через кусты где-то две сотни метров и не доходя до первых домов, я все же аккуратно посадил Ио на влажную землю под раскидистым деревом.

– Я скоро вернусь. А ты сиди здесь тише воды и никуда не высовывайся, – приказал я.

Уже собрался уходить, но девушка внезапно вцепилась мертвой хваткой мне в штанину.

– Ведь не вернешься же, да? – Ее голос дрогнул. – Признайся, зачем тебе ко мне вообще возвращаться? Магии нет, я обуза…

Обычно наглые изумрудные глаза сейчас с такой искренней, неподдельной мольбой и страхом смотрели на меня в полумраке, что на какое-то крошечное мгновение я замер, сбитый с толку.

– Я обязательно вернусь, – коротко, но твердо пообещал я и, легко вырвав ногу из хватки, растворился в тенях.

Больше ничего не добавил, просто бесшумно пошел на звуки жизни в деревушку.

Надо было любой ценой раздобыть сухих, теплых вещей. Найти неприметное место, где переночевать. Соваться с парадного входа в чужие избушки – самоубийственно опасно: скорее всего, именно это озлобленное поселение не любило странников, и именно эти люди сначала обстреляли нас. Осторожность не помешает. Сейчас я слишком слаб и устал, чтобы драться с кем-то врукопашную.

Приблизившись к покосившимся домам, я двигался максимально быстро и бесшумно, как учила школа эфирисов, прячась в тени, что было невероятно сложно для моей натуры.

На одной из оград я ловко снял чьи-то вещи, которые сушились. В охапку полетели свободные мужские брюки, просторная рубаха и какое-то длинное льняное платье. Оно было совсем простым на вид, материал на ощупь грубый, домотканый, но и эта избалованная Иония больше не принцесса. Потерпит.

Где-то проскользнул через забор в огород и повыдирал каких-то плотных корнеплодов, торчащих из земли. В темноте ничего не было видно, но потом, утром, разберемся, съедобно ли это. Я наскоро промыл их в ближайшей бочке с водой и рассовал по карманам.

В самой деревушке царила подозрительно глухая, неестественная для позднего вечера тишина: ни мычания, ни куриного квохтанья, даже бдительные собаки и те не лаяли в ответ на мои кратковременные шорохи.

Очень странно, но я решил оставить разгадку этой тайны тоже на потом.

Еще несколько раз осторожно осмотрелся, прячась от оконных огней, и нашел идеальное место для ночлега. В отдалении от крайних домов стоял какой-то покосившийся, хлипкий на вид, полузаброшенный сарай. Я бесшумно подошел к нему и аккуратно отодвинул засов. Оказалось, что он битком набит свежим, ароматным сеном.

Пойдет. О лучшем и мечтать не смел. Теперь надо было срочно перетащить сюда кхарицу, пока нас не засекли.

Скинув вещи в сарай, я рысцой бросился в лес за Ио.

Она сидела на том же месте, свернувшись комочком, и уже отчаянно и молча размазывала грязные слезы по перепачканным худым щекам. Видно, и впрямь не поверила, что светлый эфирис может вернуться за кхарицей. А когда все-таки увидела меня в полумраке, даже не успела обрадоваться. Лишь метнула злой, обиженный взгляд из-под челки.

Что за женщины… с ними без магии вообще не договориться.

Снова подхватив легкую Ио и взвалив ее на плечо, я почти бегом донес ее до сарая. Мы двигались в полнейшей, густой тишине деревушки, лишь Ио иногда тихо, по-детски всхлипывала у меня за спиной, шмыгая носом.

Вдруг где-то совсем близко, метрах в десяти, отчетливо послышались грубые мужицкие голоса. Пришлось резко ускориться и почти влететь в спасительный полумрак сарая.

Еще бы жалкая секунда, и нас бы заметили местные.

Мы замерли, прижавшись друг к другу возле стены. Двое местных жителей прошли совсем мимо, небрежно освещая дорогу факелом.

Интересно, но они громко переговаривались на нашем, всеобщем языке, оживленно обсуждая какую-то предстоящую людную ярмарку.

Это хорошая новость. Значит, поселение развитое. Ну… или хотя бы относительно развитое, раз торгуют.

– Мне безумно холодно, Эль, – вдруг жалобно зашептала Ио, отходя от стены, и ее зубы мелко застучали.

– Тихо. Без резких движений. Где-то здесь, прямо на сене, я кинул шмотки. Нащупай руками и найди себе просторное сухое платье.

Пока я напряженно рассматривал через узкую щель в дверях, что творится снаружи, девушка уже шуршала соломой где-то в моих ногах в поиске спасительной одежды.

Внезапно вдали, за лесом, в небо с шипением полетела какая-то яркая искра и с треском рассыпалась мелкими блестками, ярко озарив горизонт.

Салют, что ли?!

Нет, не похоже. Блестки не тухли в воздухе, а просто медленно, грациозно разлетались в разные стороны, продолжая источать холодное сияние.

– А-а… как его вообще надевать-то? Застежек нет, – услышал я растерянный, хриплый шепот за спиной.

Я машинально обернулся ответить и тут же словно ошпаренный снова намертво прилип к спасительной дверной щели.

Иония стояла посреди сарая совершенно голая. Пробивающийся сквозь крышу тусклый лунный свет был слабым, но даже в нем были отчетливо видны все ее манящие, идеальные округлости, изгиб талии и бледная кожа.

– Эль… Ты что… серьезно сейчас стесняешься? – ехидно, с легким смешком фыркнула она, заметив мою панику.

Я буквально врос в деревянную дверь, молясь про себя Верхнему миру только об одном: чтобы эта ненормальная кхарица не смела ко мне подходить!

– Нет. Я не стесняюсь, – процедил я, глядя в щель. – Но нас в любую секунду могут жестоко убить, а ты прямо здесь разводишь свои похотливые, темные игрища.

– Похотливые игрища?! – проворковала она возмущенно. – Я, между прочим, просто переодевалась из мокрого платья! Только попробуй сейчас сказать, что тебе не понравилось то, что ты увидел.

– Мне не понравилось, – хрипло, но так неубедительно соврал я.

И еще сильнее вжался в грубо сколоченную деревянную дверь. Хотя вжиматься было уже физически просто некуда.

Кхарица неслышно подошла ко мне вплотную сзади. Ее холодные пальцы неожиданно нежно и обжигающе дотронулись до моей напряженной спины.

– Наглый лжец! – промурлыкала она мне в затылок. – А ведь среди нас ходят упорные слухи, что светлые эфирисы никогда принципиально не лгут.

– Я не вру тебе. Ни капли.

– Но ты ведь даже до смерти боишься просто на меня посмотреть… Эль…

Тонким пальцем она медленно провела по моему позвоночнику. Как же порочно она произнесла мое имя. У меня по коже, прошибая нервы, побежал табун крупных мурашек.

Мой мозг отключился. Инстинкты взяли верх над контролем.

Я резко развернулся, перехватив ее шаловливые руки, и рванул девушку к себе. В темноте наши тела столкнулись.

И, пресветлые творцы Бездны, лучше бы я этого не делал.

Глава 8

Иония

Этот ненормальный эфирис стальной хваткой сжимал мои руки, но при этом сам замер каменным истуканом, в шоке не сводя с меня расширившихся глаз. В полумраке сарая было отчетливо видно, как ходуном ходят желваки на его лице. В воздухе искрило так, что, казалось, сено под ногами вот-вот вспыхнет само по себе.

И вдруг… он просто отбросил мои ладони в стороны, словно обжегся, и снова резко отвернулся к щели в двери.

Недоуменно пожав плечами, я натянула через голову колючее льняное платье. Я искренне не понимала странного поведения Нимраэля, ведь я же прекрасно чувствовала по его сбившемуся дыханию и пульсу, что невероятно волную мужчину. Раз так – мог бы и перестать уже рычать на меня, как цепной пес, и строить из себя оскорбленную невинность.

Порывшись в украденных им трофеях, я нащупала какую-то кривую, толстую морковку. Усевшись прямо на охапку пахучего сена и скрестив ноги по-турецки, я с вызовом громко ей захрустела в наступившей тишине.

Лишь через несколько бесконечно долгих минут он наконец нехотя отлип от своей двери. Мельком, исподлобья зыркнул на меня в полной темноте, молча сгреб добытую мужскую одежду. Снова демонстративно отвернувшись в дальний угол, начал быстро переодеваться.

Я, естественно, глаз закрывать не стала и с нескрываемым эстетическим удовольствием наблюдала этот неожиданный, бесплатный стриптиз.

Эфирис, надо признать, был сложен просто божественно. Идеально атлетически. При каждом движении на его широкой, изрезанной шрамами спине мощно перекатывались и бугрились литые мышцы. Загляденье.

– Ты так и будешь всю дорогу на меня пялиться?! – отвлек меня от созерцания злобный, глухой голос Нимраэля.

– Да. Буду. Мне очень нравится, – хмыкнула я, откусывая очередной кусок морковки. – Скажи спасибо, что руками не трогаю. Хочешь, могу обратно сейчас раздеться? Ты тоже посмотришь, уравняем шансы.

Он неразборчиво пробурчал сквозь зубы какое-то изощренное светлое проклятие. Видимо, это был категоричный отказ.

Я снова пожала плечами и невозмутимо продолжила в открытую любоваться красивым, сильным мужчиной.

Кое-как втиснувшись в узковатые крестьянские брюки и накинув рубаху, Эль подошел и грузно опустился на сено рядом со мной. Молча вытащил из кармана еще одну морковку и начал жевать.

– Эль, скажи честно… ты хоть примерно знаешь, где мы сейчас находимся? – нарушила я тишину, глядя в темноту.

– Нет.

– А как нам вернуться домой, в наши миры, идеи есть?

– Нет.

– А кто вообще на нас напал с этими дурацкими стрелами?

– Нет.

– Ну а завтра-то… куда мы вообще идем?!

Эфирис с такой яростью посмотрел, что, будь у него магия, от меня бы осталась кучка красивого пепла. В ответ я лишь невинно хлопнула длинными темными ресницами и поправила воротник грубого платья.

– Закрой рот и ложись спать. Завтра нам рано вставать, пока эти психи с луками не проснулись, – отрезал он.

И сам, подавая мне пример дисциплинированности, с тяжелым вздохом вытянулся во весь свой немалый рост на жестком сеновале, заложив руки за голову.

Я послушно легла неподалеку, но уснуть было абсолютно нереально. Проклятое сухое сено нещадно кололось сквозь тонкую ткань платья. По полу от щелястых стен гулял ледяной ночной сквозняк, отмораживая мне босые ступни. А в голове паническим роем проносились мысли, одна пессимистичнее и мрачнее другой.

Я лежала, бесконечно крутилась, вздыхала и откровенно мучилась.

– Что ты там вертишься, как вошь на гребешке? – глухо раздалось из темноты.

Эль тоже не спал.

– Мне дико холодно. И жутко неудобно на этих палках спать, – пожаловалась я в потолок сарая.

Нимраэль тяжело, мученически вздохнул и, помедлив секунду-другую, тихо сказал:

– Иди сюда.

Не заставляя себя дважды упрашивать и не задавая лишних глупых вопросов, я радостно переползла по сену к мужчине. Нагло легла прямо на его здоровое плечо, а затем собственнически обхватила Эля руками и ногами, как обезьянка пальму.

Мужчина коротко выдохнул, но не отстранился. Наоборот, осторожно приобнял меня за талию здоровой рукой и крепче прижал к своему боку.

Сразу же стало невероятно тепло. Его тело пылало, как печка в Нижнем мире. А так как теперь большая часть меня комфортно лежала на мягком и упругом эфирисе, то и мерзкое сено колоться перестало. Идеально.

– Спасибо, – искренне и сонно пробормотала я, уткнувшись носом ему куда-то в изгиб горячей шеи.

– Вот видишь. Умеешь же, когда хочешь, говорить нормальными человеческими словами, а не только язвить и провоцировать, – хмыкнул он.

– А что тебе конкретно в моих провокациях не нравится? – искренне удивилась я, приподнялась на локте и заглянула прямо в его суровое лицо. – Послушай, если тебе так приспичило, то я могу быть куда более благодарной. Я, между прочим, умею доставлять неземное удовольствие мужчине…

– Нет! – панически прошипел Эль и с силой, почти грубо уложил мою голову обратно себе на грудь, чтобы я не видела его глаз.

– Обма-а-анываешь, – довольно, с хрипотцой шепнула я, медленно и мстительно проводя тонкими пальчиками по его твердой груди сквозь ткань рубашки.

– Иония, прекрати! Хватит! – Нимраэль мгновенно накрыл мою блуждающую руку своей широкой ладонью и сжал до боли, останавливая пытку.

– Но почему, Эль? – Я и правда никак не могла взять в толк. – Ты буквально первый нормальный мужик в моей жизни, который во время ночевки в обнимку не лезет мне наглым образом под юбку. Что с тобой не так?

– Спи, я сказал! Ради всего святого, просто спи!

Эфирис с утроенной силой вдавил меня себе в грудь, вжимая в рубашку. Я только понимающе хмыкнула, но больше спорить и лезть на рожон не стала. И так довела бедолагу.

Нимраэль под моим ухом дышал тяжело, рвано. Видимо, мое столь близкое и откровенное ночное соседство напрягало его остатки силы воли до предела.

Я же лежала молча, греясь и размышляя о его странных словах и все крепче прижимаясь к большому, горячему телу. Вырвав один пальчик из его захвата, я все же начала бессознательно, медленно водить по его груди, вырисовывая невидимые, причудливые узоры.

Интересно… этот симпатичный, упертый эфирис вообще верит во что-то вроде любви? Или им, светлым воинам, по их дурацкому уставу вообще категорически нельзя заниматься сексом, и он просто боится кары начальства?

Под такие ленивые мысли и размеренный, мощный стук сердца Эля я незаметно для себя наконец-то провалилась в глубокий сон.

Проснулась незадолго до рассвета. Оказалось, что во сне я потеряла всякий стыд: полностью забралась на мужчину верхом и так благополучно проспала на нем всю оставшуюся ночь, подмяв под себя.

Я лениво подняла всклокоченную голову.

Эль не спал. Он лежал с широко открытыми глазами и задумчиво, не мигая, смотрел в дырявую стену сарая, сквозь которую уже пробивался робкий, тусклый серый утренний свет.

Я хотела сесть, потянулась и… сразу же, всем своим существом почувствовала очень вескую, твердую причину его бессонницы, упирающуюся мне прямо в бедро. Ого.

– Спи давай, еще чуть-чуть времени до рассвета есть, – хрипло, со сдавленным стоном вздохнул эфирис, почувствовав мое пробуждение.

Вместо того чтобы слезть, я дразняще поелозила на нем бедрами, якобы просто удобнее устраиваясь.

Нимраэль скрипнул зубами и бросил на меня такой негодующий, убийственный взгляд за эту изощренную выходку, что мне стало смешно.

Подчинившись внезапному, непреодолимому порыву, я наклонилась и легко, быстро чмокнула его в напряженные губы. Ожидала, что он тут же грубо оттолкнет меня или начнет снова читать нудные проповеди. Но вместо этого его сильные, горячие руки внезапно легли мне на стройную талию и собственнически, крепко прижали к разгоряченному мужскому телу.

Я победно улыбнулась: еще буквально пара минут таких пыток, и непреклонный Эль точно бы сдался моим чарам!

Но тут, как по закону подлости, где-то совсем рядом, прямо за хлипкой дверью сарая раздались громкие, грубые мужские голоса.

Эфирис мгновенно вскочил на ноги, сбросив оцепенение, и властно потянул меня за собой в самую темную глубину постройки.

– Прячемся, быстро, – одними губами беззвучно шепнул он мне на ухо.

Мы едва успели вжаться в самый темный, пыльный угол за какими-то заплесневелыми деревянными бочками, как старая скрипучая дверь с грохотом распахнулась настежь.

Внутрь, громко переговариваясь, ввалились трое мужчин в светлых домотканых одеждах. Они, не глядя по сторонам, торопливо брали какие-то ржавые сельскохозяйственные инструменты, которые кучей лежали совсем недалеко от входа. Видимо, местные крестьяне ни свет ни заря уже собирались идти работать в поле.

Я перестала дышать и бессознательно, до побеления костяшек, впилась острыми ногтями в широкую ладонь присевшего рядом Нимраэля. Мне, бесстрашной темной кхарице, вдруг стало по-настоящему страшно в этом незнакомом, враждебном мире. Но, вжимаясь в грудь стоически молчащего эфириса, я чувствовала, что рядом с ним я в полной безопасности. Он – моя единственная и надежная защита.

Глава 9

Нимраэль

Покопавшись с шумным лязгом в куче ржавого железа, мужики наконец-то вышли из сарая, с силой захлопнув за собой дверь.

Только сейчас, когда опасность миновала, я вдруг осознал, что в порыве защиты всем своим немалым весом навалился на хрупкую Ионию, прижимая ее к пыльным доскам. Я медленно перевел взгляд на ее лицо прямо под моим и… замер.

Пышные, густые ресницы подрагивали, слегка прикрывая ее глаза. В пробивающемся сквозь щели утреннем полумраке они казались не вызывающе-лаймовыми, какими были обычно, а глубокими, невероятно темно-зелеными. Узкие лучи пыльного света причудливо игрались в ее растрепанных, смоляных волосах, а пухлые, чуть приоткрытые губы так отчаянно манили, что у меня перехватило дыхание.

Но наваждение длилось ровно до тех пор, пока на ее лице не расцвела эта фирменная издевательская ехидная улыбка. Она надевала ее, как броню, и прямо сейчас эта ухмылка мгновенно отталкивала меня. Казалось, будто в этот момент она снова начинает играть свою грязную кхарскую роль, и вся та мимолетная, хрупкая искренность, которую я ощущал ночью, бесследно улетучивалась.

Я резко отстранился, шумно выдохнув, и отошел на шаг.

– Что, мой праведный эфирчик, продолжим ровно с того горячего момента, на котором нас так грубо прервали? – мурлыкнула она, кошачьей походкой подкрадываясь ко мне.

Но я выставил руку, отодвигая разгоряченную Ио, и снова, как и вчера вечером, напряженно прилип к щели в двери.

– Не смей называть меня так! И прибереги свои фокусы. Нам надо срочно отсюда уходить. Рано или поздно эти крестьяне вернутся и нас обязательно заметят.

Я обернулся и очень внимательно, оценивающе изучил ее нелепый наряд с чужого плеча.

– Сойдет, – вынес я вердикт.

– Что сойдет? – непонимающе оглядела она себя.

– Ты сейчас внешне очень похожа на обычную местную селянку. Только твои сумасшедшие глаза тебя с потрохами выдают.

Я заметил, что на воротнике украденного платья сзади был пришит глубокий льняной капюшон. Шагнул к ней и бесцеремонно надвинул его ей на лоб, пряча лицо в тень.

– Эй! Полегче! Я не хочу так ходить, как монашка! – возмутилась девушка, пытаясь откинуть ткань.

– Придется потерпеть. Нам жизненно необходимо выяснить, что это вообще за шассово место. Те мужики вчера вечером громко говорили про какую-то ярмарку. Она как раз сегодня. Так что мы сейчас идем прямо туда и тихо покрутимся в толпе. Авось чего полезного нароем.

– А где встретимся, если вдруг потеряемся в толпе? – уже серьезнее спросила Ио.

– Ровно здесь. В этом самом сарае.

– М-м-м… – Она снова протянула свою издевательскую улыбку. – Отличный план. Меня этот сарайчик тоже впечатлил. Знаешь, а ведь я на сене еще ни разу в жизни этим не занималась, – порочно проворковала она.

– Иония. Соберись. Это не игра. – Я сжал ее плечи так, что она притихла. – Ты ни в коем случае не должна попасться стражникам. Поняла меня?

Вместо словесного ответа девушка вдруг плавно подалась вперед и, прежде чем я успел отстраниться, быстро и жарко чмокнула меня в губы.

– Конечно, милый. Я буду с огромным нетерпением ждать наступления этой ночи.

Этот шальной, совершенно озорной огонек в ее зеленых глазах откровенно завораживал, гипнотизировал почище любой магии. Идти куда-то в полный опасностей поселок совершенно расхотелось. Вот бы плюнуть на все и просто остаться здесь, в полумраке, чтобы обнимать, целовать, сжимать эту невозможную, строптивую девчонку…

Я со злостью встряхнул головой, отгоняя эти ядовитые, блудные мысли прочь.

Нет. Я не должен. Только не с ней. Это верная погибель для эфириса.

– Выходим, – хрипло гаркнул я, толкая дверь.

Утренний солнечный свет, ударивший по глазам, оказался таким невыносимо ярким, что мы на мгновение ослепли.

Осторожно ступая, мы пошли вглубь оживленной деревни, изо всех сил стараясь слиться с толпой и не привлекать лишнего внимания к нашим персонам. Вокруг суетилось непривычно много нарядных горожан, отовсюду слышалась веселая, ритмичная музыка, кто-то даже пьяно приплясывал на ходу. Было очевидно, что народ искренне, с размахом веселится. Какой-то местный праздник, скорее всего, та самая ярмарка.

Пройдя незамеченными вдоль узких, кривых улочек, мы вышли к огромной центральной площади. На ней творилось настоящее Вавилонское столпотворение.

– Откуда в этой глуши берется столько людей? – Ио нервно потянула меня за грубый рукав рубахи.

– Без понятия. Держись рядом и молчи.

Я шел впереди, раздвигая толпу плечами, а девушка тенью следовала строго сзади. В какой-то момент общее веселье разрезали грубые крики.

Повернув голову, я увидел, как рослые, бритые налысо мужчины в тяжелых кожаных доспехах грубо тащат прямо через всю площадь избитого мужика в лохмотьях.

– Отступник! Смерть отступнику! – с ненавистью скандировала и плевалась в него праздничная толпа, мгновенно сменив настроение.

Я не выдержал, резко выдернул из толпы пробегавшего мимо вихрастого мальчишку лет десяти и присел на корточки:

– Эй, парень, скажи, за что они так жестоко с ним? Что он натворил?

Малец вытаращил глаза:

– Дядь, ты с дуба рухнул? А вы что… сами не знаете?

– Из деревни пришел, подзабыл немного ваши городские порядки, – соврал я, натягивая добродушную улыбку.

– Этот проклятый человек посмел нарушить великую клятву, которую лично принес нашей Верховной Жрице! Теперь его, конечно же, жестоко казнят на костре в назидание, – выпалил мальчишка с пугающей для его возраста жестокостью.

– А что это за клятва такая страшная? – напрягся я.

– Все просто: ты должен публично пообещать Жрице отдать абсолютно все, что бы она ни попросила. А взамен она милостиво дарует всем нам свое священное благословение. Каждый житель нашего города проходит этот обязательный обряд. И у всех, кто прошел, есть вот такой символ покорности.

Малыш гордо вытянул вперед грязную детскую руку, на запястье которой тусклым серебром светилась татуировка в виде полумесяца.

– Жрица имеет полное право призвать тебя к себе в абсолютно любое время дня и ночи, и ты обязан безропотно прийти и отдать ей то, что она возжелает. Это может быть что угодно: твоя никчемная жизнь, красивая женщина, корова, сильный мужчина-раб. Правда, обычно она мало кого лично к себе во дворец зовет. Но если ты вдруг посмеешь отказаться или заартачишься… то тебя публично казнят, – буднично пожал плечами ребенок.

– Какой-то совершенно неравноценный, рабский обмен получается. А что она вообще вам дает взамен?! – возмутился я.

– Все! Она может дать нам обильнейший урожай, когда кругом засуха, с ней у нас нет никаких войн и мора. Жрица надежно защищает весь наш народ. Мы с ней живем здесь сыто, как в настоящем раю…

На секунду мальчик осекся, а потом продолжил:

– Дядь… А ты чет какой-то шибко подозрительный. Задаешь вообще глупые вопросы, будто ты и не отсюда вовсе. – Ребенок подозрительно прищурился и смерил меня цепким, совсем не детским оценивающим взглядом. – А ну-ка… живо покажи мне свой символ клятвы на руке!

– Слышь, сопляк малолетний, а шел бы ты… – вспылила Иония, вылезая из-за моей спины и скидывая капюшон.

Но не успела она договорить, как этот мелкий паршивец резко набрал в легкие побольше воздуха и истошно, на всю площадь, во все горло завопил:

– Чужаки! Стража, сюда! Здесь лазутчики-чужаки без клятвы!

– Разбегаемся! Живо! – скомандовал я Ио, краем глаза уже увидев, как сквозь толпу к нам напролом, блестя мечами, мчатся пятеро стражников в кожаной броне.

В своей прошлой жизни и будучи эфирисом, я всегда бегал невероятно быстро, поэтому мне не составило особых труда мгновенно оторваться от преследователей. Все попадающиеся на пути телеги, бочки и препятствия я перелетал легко и грациозно, будто за моей спиной все еще были расправлены мои могучие крылья.

Спринтерски пробежав зигзагами через несколько запутанных, узких кварталов, я юркнул за темный угол каменного дома. Затаив дыхание, я слышал, как через какое-то время запыхавшиеся стражники стадом пролетели мимо моего укрытия, звонко топая сапогами.

Оглядевшись, я заметил, что прямо надо мной, на низком деревянном балкончике мирно сушилась чья-то добротная синяя рубаха. Я, как кошка, быстро взобрался по столбу, сорвал ее и уже внизу, в тени арки, переоделся, отбрасывая старое тряпье.

На углу у таверны удачно стояло соломенное чучело в широкополой шляпе, которую я без зазрений совести тоже позаимствовал, нахлобучив на глаза.

Спустя пять минут стражники, разочарованно ругаясь, пробежали обратно. Меня в новом образе они в упор не заметили. Значит, мне все же удалось скинуть хвост. Теперь надо было срочно, окольными путями вернуться на площадь и найти Ио, пока она не натворила дел. А заодно попытаться побольше узнать о природе сил этой чокнутой Жрицы.

Но когда я, скрывая лицо, осторожно дошел до края суетливой площади, мое сердце ухнуло вниз: я увидел, как мою вздорную кхарицу с заломленными руками волоком тащат в самый центр площади к эшафоту!

– Да раскаленную молнию тебе прямо в твою дурную голову! Опять она вляпалась в неприятности! – в сердцах вслух произнес я, срывая шляпу.

С яростным, нечеловеческим рыком, забыв про конспирацию, я в открытую бросился сквозь толпу вызволять ее.

Со стражниками у меня проблем не возникло: драться врукопашную я умел превосходно, у меня за плечами были века тренировок.

Один точный удар в кадык, второй по колену, третий апперкот – и я ловко перехватил какое-то тяжелое копье у падающего бойца. Этим же древком я мастерски, с разворота выбил оружие у четвертого опешившего стража. Затем снова, добивая, жестко вбил первого поднявшегося лицом прямо в дорожную пыль.

Иония времени даром не теряла: она насмерть сцепилась с одним из конвоиров и, судя по ее оскалу, пыталась голыми руками выцарапать ему глаза, оставляя на его лице кровавые борозды.

Надо будет потом обязательно научить ее нормально драться и ставить блок, когда все это дерьмо закончится. Хотя… зачем мне это?

Мысль царапнула, но развить ее я просто не успел. Из переулка подбежало еще двое свежих стражников.

– Да сколько же вас здесь, тараканов?! – прорычал я, отбивая очередной удар меча.

Несколько тяжелых человек разом накинулись на меня, пытаясь повалить, а еще двое профессионально пытались скрутить отбивающуюся ногами Ио.

В воздухе замелькали кулаки, древки копий и ругательства.

Я умело, как в танце, бил всех нападающих ногами, используя их же инерцию и пытаясь уложить каждого с разворота, но численное преимущество было не на моей стороне. И я начал выдыхаться.

– Что здесь, во имя Луны, происходит?! – вдруг раздался над площадью глубокий, вибрирующий женский голос.

Он обладал такой странной мощью, что, казалось, физически прибил всех стражей и зевак к земле. Будто по невидимой команде, все горожане, включая стражников на площади, кроме нас с Ионией, в немом ужасе рухнули на колени и низко пригнули головы к брусчатке.

Сквозь расступившуюся толпу к нам почти плыла женщина. Она была облачена в роскошное полупрозрачное платье из тончайшего шелка, под которым отчетливо виднелись соблазнительные контуры безупречного тела. Длинные, густые каштановые волосы водопадом струились по ее оголенным плечам. Лицо со слегка острыми, точеными чертами было хищным, но при этом завораживающе красивым. Ее темные, почти черные глаза без белков, казалось, прожигали душу насквозь. Весь ее царственный вид, осанка и аура кричали об абсолютной, безграничной власти и богатстве в этом мире.

Медленно, с ленивой грацией хищницы она подошла вплотную ко мне и плавно обошла вокруг, бесстыдно разглядывая меня с ног до головы, словно породистого жеребца на торгу.

– О-о-о-о… а ты хоро-о-ош! – пропела она низким голосом, останавливаясь напротив.

Неожиданно схватив меня за предплечье железной хваткой, она грубо задрала мой рукав.

– Как я и думала. Ты не приносил мне свою клятву верности, чужак.

Женщина укоризненно поцокала языком.

– Что ж… Это дело поправимое. У тебя будет масса времени на это в моих покоях.

Она вдруг сделала резкий шаг ко мне и, властно потянув меня на себя за воротник рубахи, впилась в мои губы наглым, жадным поцелуем, демонстрируя всем свою власть.

– Эй, сучка! Ты что творишь?! Это мое! – отчаянно, ревностно вскрикнула позади Иония, дергаясь.

Ее тут же моментально скрутили подоспевшие стражи, больно заломив хрупкие руки далеко за спину, так что она вскрикнула от боли.

Но Жрица, ничуть не смутившись этой обсценной выходки, высокомерно оторвалась от меня и подошла к кхарице. Она грубо, за подбородок вздернула лицо Ионии.

– Хм… А ты тоже ничего, девка. Мне определенно нравится твоя дикая строптивость. Из тебя выйдет толк: будешь личной постельной прислужницей моего старшего сына. Он как раз любит таких агрессивных, необъезженных девчонок. Посмотрим, как быстро он сломает твою гордость.

В ответ на это оскорбление Иония яростно плюнула прямо ей в лицо, но Жрица успела неуловимым движением отклониться, и плевок пролетел мимо. Женщина лишь запрокинула голову и искренне, заливисто расхохоталась.

– Увести их обоих в Храм Духов!

Тут не выдержали мои нервы и засмеялся я:

– Ты серьезно думаешь, что твои жалкие цепные псы смогут со мной справиться?! Да я тебя голыми руками переломаю на раз-два, ведьма жалкая…

Но договорить угрозу я не успел. Жрица с ледяным спокойствием лишь сухо хлопнула в ладоши, и в ту же секунду откуда-то с ясного неба прямо в меня точно ударила чудовищная энергетическая молния!

Меня накрыл жуткий, выжигающий сетчатку яркий лиловый свет. Боли я не почувствовал. Просто в мгновение ока растворился в нем. Я не мог дышать, сдавленное горло онемело, я перестал слышать крики, перестал чувствовать собственное тело. Этот магический свет, словно кислота, поглотил меня целиком, без остатка.

И последнее, что я успел увидеть перед тем, как окончательно рухнуть в спасительное небытие, – это расширенные от непритворного ужаса, полные отчаяния зеленые глаза Ионии, смотревшие на то, как я исчезаю.

Глава 10

Иония

Эта омерзительная, пафосная бабища только что в открытую положила глаз на эфириса… И не просто на какого-то там, а на моего личного, между прочим! А потом лишь сухо хлопнула в ладоши, что-то наколдовала, и Нимраэль, словно подкошенный, рухнул, моментально потеряв сознание.

От возмущения и страха я завизжала дикой кошкой, зашипела, пытаясь вырваться, но все было безрезультатно. Слишком много рук меня держало.

Эля, как куль с картошкой, бесцеремонно подняли несколько рослых стражников и поволокли куда-то по мощеной дороге. В толпе я видела лишь то, как его светлая макушка безвольно болталась и мелькала впереди.

А со мной церемониться не стали: руки и ноги грубо скрутили веревками и понесли стреноженной, словно какую-то жертвенную овечку на убой. Еще и грязной тряпкой рот почти сразу завязали, чтобы своими проклятиями я лишнего не орала и народ не смущала.

Прямая широкая дорога через все поселение, оказывается, вела как раз к тому пресловутому Храму. Это массивное зловещее каменное строение мрачно возвышалось над всеми остальными деревянными домами. Меня занесли внутрь, протащили по гулким коридорам и, как мешок с мусором, со смешком бросили на холодный каменный пол. Прямо в ноги какому-то крупному богато одетому мужчине.

А Эля тем временем потащили дальше вглубь храма.

Я отчаянно замычала сквозь кляп и дернулась за ним, но тут же получила от конвоира звонкую, хлесткую пощечину, от которой в ушах зазвенело.

– М-м-м, а матушка не соврала… Какая экзотичная, красивая игрушка, – масляным голосом протянул мужик.

Он властно взял меня за подбородок и начал грубо крутить мое лицо из стороны в сторону. Рассматривал придирчиво, как куклу на базаре.

Я с ненавистью подняла на него взгляд: типичный смазливый брюнет с водянистыми темными глазами. Миловидный, даже аристократичные острые скулы его не портили. Только вот мне, как опытной суккубке, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы с первого взгляда понять, какой Темной Канцелярии это стопроцентный, законченный клиент.

В его глазах плескалась откровенная гниль. Мужчина больно, до синяков сжал мне грудь, затем бесцеремонно задрал подол украденного платья. Осмотрел брезгливо, как первосортную телку на продажу.

– Несите ее в мою спальню, – бросил он приказ страже. – Я займусь ее воспитанием.

Очередной банальный развратник и извращенец. С таким справиться будет совершенно несложно… Но где, шасс возьми, мой эфирис?!

Покои этого ублюдка оказались совсем недалеко. Мужчина зашел следом за охраной, жестом выгнал их за дверь и, не говоря ни слова, достал охотничий нож. Он начал просто срезать мое льняное платье, разрезая ткань прямо на мне.

– О-о-о, какое тонкое исподнее! Никогда такого кружева не видел! – восхищенно и тяжело дыша воскликнул гаденыш, скользнув сальной рукой между моих ног.

Меня аж передернуло от омерзения, стало физически тошно. Очередной жалкий извращенец.

Я скрипнула зубами: если немного перетерпеть и подыграть, то можно будет легко сбежать. Только вот, в отличие от прошлых веков, мне сейчас до смерти не хотелось терпеть конкретно этого скользкого мужчину на себе. И хоть пару часов назад сама, хихикая, предлагала себя Нимраэлю, я абсолютно точно знала, что светлый никогда бы не взял меня силой. И даже не воспользовался бы моим уязвимым положением. А еще… этот придурочный Эль был мне действительно глубоко симпатичен.

Пока я с тоской думала о благородстве Нимраэля, мужик времени не терял: он быстро разделся, скинув камзол, и, не сводя похотливого взгляда с моей связанной и полуобнаженной фигуры, начал играть со своим детородным органом.

Я мысленно закатила глаза: великие творцы, какое отвратное, жалкое зрелище. Надо его срочно совратить, отвлечь, связать как свинью и идти искать эфириса.

Моего эфириса? Да, моего! Чьего же еще в этом сумасшедшем мире?!

Быстро придумав план, я соблазнительно изогнулась всем связанным телом, демонстрируя мужчине, что я-то, в общем, совершенно не против столь тесного общения. Подействовало безотказно. Он тут же подскочил и нетерпеливо вытащил кляп изо рта.

– Ми-и-илый, – проворковала я своим самым низким, грудным суккубьим голосом. – С развязанными руками я могу сделать куда больше. Поверь мне, тебе очень, очень понравится.

Я медленно, многообещающе провела язычком по верхней губе и порочно прикусила нижнюю.

И все. Клиент окончательно поплыл, предвкушая грязные сексуальные игрища.

Мужчина дрожащими руками торопливо снял с меня тугие веревки.

– Только учти: если попытаешься дернуться и сбежать, последствия тебе крайне не понравятся, шлюха! – попытался он грозно предупредить.

– Глупый! Зачем мне бежать от самого красивого и влиятельного человека в этом городе? Я же просто там, на площади, не знала, куда меня тащат. А теперь я в курсе и совершенно не против. – Я с кошачьей грацией выгнулась, во всей красе демонстрируя фигуру в остатках Земного белья, и плавно поднялась с колен. – Как мне тебя называть, мой смелый господин?

– Так и зови, – самодовольно ухмыльнулся он, расправив плечи. – А ты умничка, недурна собой. Быстро сообразила, перед кем стоит раздвигать ноги.

Я сладко улыбнулась, нежно поглаживая ладонями дряблый торс мужчины.

Какой же все-таки жалкий, мерзкий человечишка.

Взяв его за липкую ладонь, я послушно уложила его на край широкой кровати, а сама грациозно села сверху, перекинув ногу. Плавно, ритмично покачиваясь бедрами, сводя его с ума, я томно наклонилась к его губам, при этом свободной рукой незаметно нащупывая тяжелый глиняный кувшин с вином на прикроватном столике.

– Давай же, детка, не томи! Я так хочу тебя! – простонал он, закрывая глаза в экстазе.

Меня аж всю передернуло от омерзения, когда живо представила это наяву, и я со всей дури, вложив скопившуюся ярость, резко опустила тяжелый кувшин прямо на его пустую голову!

Хрустнуло знатно. Для верности я добавила еще парочку хороших ударов.

Странно… ведь раньше, в Бездне, технический секс для получения энергии нисколько не смущал меня, как кхарицу: бывало в жизни всякое, и мое мнение не особо-то спрашивали. Но сейчас, после встречи с Элем, во мне что-то кардинально поменялось. Грязь стала вызывать тошноту.

Мужик с глухим стоном безвольно откинулся на шелковые подушки. Красное вино живописно разлилось по белоснежным простыням, смешиваясь с его кровью. Вроде живой, пульс есть, но в глубокой и надежной отключке.

Я не стала терять ни секунды: быстро схватила обрезки своих же веревок и намертво связала его по рукам и ногам. Про грязный кляп, разумеется, тоже не забыла. Пусть пожует свою слюну, извращенец.

Но бежать в полуголом виде и кружевном белье по вражескому храму было бы сродни самоубийству. Спалилась бы в первые же две минуты, а мое льняное платье этот кретин уже безвозвратно порезал на ленты.

Открыв его шкаф, я нашла какую-то чистую мужскую одежду. Быстро нацепила и застегнула на все пуговицы просторную рубашку. Его штаны ожидаемо оказались мне жутко большими, поэтому я кое-как, на три узла закрепила их на талии вытащенным из них же шнурком и осторожно выглянула за дверь. Охотничий нож предусмотрительно тоже захватила с собой, спрятав в рукаве.

Стража в коридоре отсутствовала. Сынок явно приказал никому не мешать его утехам.

Аккуратно на цыпочках и совершенно бесшумно я пошла вдоль по коридору храма.

Если пойти направо, то это прямой путь к выходу, по которому меня несли сюда. Я могла бы без проблем выскользнуть из храма и затеряться в городе. И даже инстинктивно повернула было к выходу, но тут же, как вкопанная, остановилась.

А как же мой долбанутый светлый эфирис?! Спасется сам? Он же без магии сейчас. А если не спасется? Если его убьют?!

Время неумолимо поджимало, стража могла с обходом вернуться в коридор в любую секунду, или связанный мужик мог внезапно очнуться и промычать тревогу.

Я бросила последний взгляд на манящий путь к спасительному побегу, но упрямо развернулась в противоположную сторону. Надо было во что бы то ни стало найти Эля и помочь ему. Он же, рискуя собой, спасал меня и не бросил, когда мог. Да и, будем честны, без него я точно как пить дать сгину в этом диком, средневековом мире. Без своих кхарских сил я здесь просто слабая мишень.

Жилых пышных комнат в этом крыле было немного, и когда в дальнем конце коридора я увидела самые роскошные, вызывающе украшенные массивными золотыми дверями апартаменты, то сразу поняла: эфириса надо искать именно в логове этой похотливой Жрицы.

Удача мне улыбнулась: на третьей комнате я попала в яблочко. Это было нереально просторное помещение с громадной кроватью под балдахином, к резной спинке которой намертво, в раскоряку привязали Эля. Полностью голого.

Видимо, той мерзкой женщине уже не терпелось как можно скорее опробовать в деле нового, диковинного блондинчика.

Вот же старая, похотливая сука!

Я быстро, по-хозяйски огляделась и на всякий случай надежно подперла массивную дверь изнутри тяжелым стулом.

Нимраэль на мое появление никак не отзывался. Лежал с закрытыми глазами. Поэтому я, запрыгнув на кровать, спешно разрезала путы ножом. Сидя сверху на его бедрах, я легонько ударила его по щеке.

– Эль! Эй, придурок, очнись. Ты мне срочно нужен в вертикальном положении!

Ничего не помогало, он был в магической коме. И тогда от слабых поглаживаний я перешла к совершенно реальным, болезненным ударам по лицу, вкладываясь настолько, насколько вообще могла ударить хрупкая человеческая девчонка.

Но после очередной звонкой пощечины диспозиция пугающе резко изменилась: эфирис неожиданно распахнул глаза, пришел в себя и, резким переворотом повалив меня под себя, грубо придавил к постели, больно заламывая руки. Мужчина тяжело дышал и совершенно непонимающе, дико смотрел на меня сверху вниз.

– Что ты опять делаешь, кхарица?! – хрипло и со злобой прорычал он.

– Спасаю твою девственную задницу, придурок! – выругалась я, вырываясь. – Руки отпусти, мне больно вообще-то!

Нимраэль часто заморгал, огляделся по сторонам, оценивая балдахины, и наконец в его потрясающе-голубых глазах появилось полное осознание происходящего кошмара. Он быстро поднялся, отпуская меня.

– Где мы, кхар тебя побери?

– А я откуда знаю?! – в свою очередь огрызнулась я, потирая запястья. – Мне экскурсию не проводили, знаешь ли! Было немного не до этого.

Эфирис оглядел себя.

– Где мои вещи? Рубашка, штаны?

– Боже, ты издеваешься надо мной?! – всплеснула я руками. – Я пришла сюда спасти тебя от зверского изнасилования местной Жрицей! Своей собственной жизнью рискую, шастая тут, между прочим! А не твоими шмотками заведую!

Нимраэль тяжело выдохнул, потирая виски:

– Ладно. Спасибо тебе, Ио. Правда. Но мне жизненно необходима хоть какая-то одежда, чтобы не светить задом перед стражей.

С тяжелым вздохом я развязала хитрую веревку на поясе и, стянув с себя безразмерные мужские штаны, осталась в одних трусиках-стрингах. Раздраженно кинула их ему.

– Держи! Похожу так. Надо будет потом где-то платье найти, – пробормотала я, протягивая ему следом и трофейный нож. – Я все равно не умею им нормально резать людей.

Натянув штаны, эфирис подошел и осторожно выглянул в стрельчатое окно.

– Высоковато, этаж третий… но спуститься по карнизам вполне можно.

– А нельзя как-то найти более легкий, человеческий путь? По лестнице, например? Я же не Человек-паук, я так не умею!

Но тут мои возмущения прервало то, что за подпертой дверью отчетливо послышались многочисленные, приближающиеся шаги и голоса стражи.

Больше не раздумывая ни секунды, я пулей залезла на широкий подоконник и свесила ноги в пропасть. Эфирис, словно гимнаст, грациозно перескочил на покатую каменную крышу пристройки и аккуратно сдернул меня с подоконника с той стороны, принимая на руки. Мы начали медленно, шаг за шагом, осторожно спускаться по черепице.

– Эль… – жалобно позвала я, глядя вниз.

– Да? – Он крепко придерживал меня за талию, не давая соскользнуть и полететь кубарем вниз на камни.

– Скажи честно… мы же выберемся отсюда живыми?

В этот момент моя нога предательски поскользнулась на влажной от росы черепице, и я с коротким визгом полетела вниз. Повисла всем телом исключительно на одной железной руке упиравшегося ногами эфириса.

Он лишь глухо крякнул от напряжения и одним мощным рывком подтянул меня обратно к себе на карниз.

– Все нормально, слышишь? Не смотри вниз. Мы со всем этим дерьмом обязательно справимся.

Когда мы наконец спустились по лианам на землю, то сразу же спрятались в какой-то темный, заросший кустами закуток между высокими стенами храма.

– Ио, послушай. Мне срочно нужна эта рубашка, чтобы хоть как-то слиться с толпой и не привлекать лишнее внимание своей комплекцией. Я быстро схожу на площадь, украду тебе какое-нибудь платье и тут же вернусь, – твердо сказал мужчина.

Впервые в жизни не споря и не пререкаясь с мужчиной, я молча стянула с себя широкую рубаху и отдала ее. Оставшись в одном тонком кружевном белье Земного пошива, я зябко обхватила саму себя руками за плечи.

– Только возвращайся быстрее, пожалуйста… мне тут по-настоящему страшно одной, – прошептала я, глядя на него огромными глазами.

Я чувствовала себя абсолютно жалко и отвратно. Хотелось как можно скорее убраться из этого проклятого города. Эта чокнутая Жрица меня пугала, как и ее маньяк сынок-извращенец. Если нас поймают во второй раз, то все явно будет в тысячу раз хуже. Убьют без разговоров.

Эфирис, кивнув, накинул рубаху и бесшумно скрылся за каменным поворотом аллеи. Я осталась стоять в пугающем, сыром одиночестве, прижимаясь голой спиной к холодным камням храма.

Глава 11

Нимраэль

Бесшумными перебежками я быстро перемещался между белеными домами, стараясь прятаться в их густой тени. И, как назло, ни на одном балконе, ни на одной веревке сегодня не сушилось абсолютно никакого платья или белья.

Обойдя очередной квартал, я зашел в глухой каменный закуток, но он оказался тупиком.

Пришлось возвращаться.

Возле угла я осторожно выглянул и тут же, тяжело дыша, прижался спиной обратно к прохладной стене. Стражники. Сразу двое, в полном вооружении, размеренным шагом шли прямо в мою сторону.

Что делать? Бежать обратно в тупик – значит загнать себя в ловушку.

Аккуратно переставляя ноги, я начал отходить назад вдоль стены. Нащупал спиной какую-то деревянную дверь и максимально вжался в неглубокую нишу портала. Стражи, громко бряцая амуницией, прошли мимо моего укрытия. Я уже было с облегчением выдохнул и только захотел выйти из тени, как вдруг услышал, что тяжелые шаги остановились. По какой-то причине мужчины решили развернуться и пойти обратно.

Теперь они меня точно найдут. Драки не избежать.

Что ж, значит, разомну кулаки.

Я напряг мышцы, готовясь к прыжку.

И ровно в этот момент дверь, к которой я прислонялся всем весом, внезапно открылась внутрь. Потеряв опору, я буквально спиной упал в помещение. Дверь так же стремительно и беззвучно захлопнулась, мгновенно погрузив меня в густой полумрак. Не успел я перевернуться и сориентироваться, как чья-то неожиданно сильная тень навалилась на меня, жестко прижала к стене и маленькой ладонью плотно закрыла мне рот.

– Тихо! – властно прошептало нечто мне прямо в ухо.

Я замер. Сквозь доски двери я отчетливо слышал шаги стражников и их грубые голоса. Мужчины, звеня доспехами, зашли в тот самый закуток, где я только что стоял, видимо, подозрительно осмотрелись и, не найдя меня, все же вернулись к своему патрульному обходу.

Когда шаги окончательно стихли, тень, удерживающая меня, наконец приобрела четкие очертания. Мои глаза стали быстро различать формы в полумраке. Это была женщина. Невысокая, хрупкая, но с железной хваткой.

Незнакомка отошла и осторожно выглянула в щель занавешенного окна. Теперь, в луче света, ее стало очень хорошо видно. Стройная, с точеной фигурой. На ней была вызывающая, длинная и пышная лиловая юбка с какими-то металлическими побрякушками в восточном стиле, которые тихо звенели при каждом ее шаге. А сверху – лишь небольшой расшитый золотом кусок тонкой ткани, который едва ли прикрывал грудь. От открытой талии шли изящные цепочки, плотно огибающие тело по кругу. Длинные, густые волосы цвета спелого томата водопадом спадали вниз, пряча ее почти полностью нагую, красивую спину.

Выждав несколько минут у окна, женщина убедилась в безопасности, повернулась и вплотную подошла ко мне. Ее невероятно яркие лазурные глаза изучали меня.

Даже не спрашивая разрешения, она властно схватила меня за руку и задрала пустой рукав рубахи.

– Как я и думала. На тебе совершенно нет метки клятвы.

– Нет, – коротко ответил я.

– Это очень хорошо, – удовлетворенно кивнула незнакомка.

– Спасибо большое, что спасли меня от патруля…

– Ты вообще откуда здесь взялся такой? – бесцеремонно перебила она.

– Долго объяснять… – я нахмурился, подбирая слова. – Скажем так: я совершенно не из этого мира.

– Чудно. Просто восхитительно.

Незнакомка грациозно, покачивая бедрами, подошла к резному столику и налила себе в кубок красного вина.

– Еще раз искреннее спасибо за помощь. Но я, пожалуй, пойду, меня ждут.

Я уже было развернулся к выходу, как женщина положила кубок и произнесла:

– Ты в бегах, напуган, без оружия и явно попал в крупную беду. Я могу тебе весьма серьезно помочь, но учти: и от тебя мне кое-что нужно будет взамен.

Я остановился и медленно развернулся. Предложение звучало крайне заманчиво. Может, она-то как раз и расскажет мне, что за дичь здесь творится и куда мы с Ио вообще умудрились провалиться.

– Вижу, я тебя заинтересовала, – ухмыльнулась женщина, заметив мой взгляд. – Если вкратце: мы тайно, но очень активно сражаемся против деспотичной Жрицы. Нам очень нужны сильные люди. Я видела тебя… Там, на площади. Не знаю, каким чудом тебе удалось выжить и сбежать от ее магии, но ты безумно хорош в бою. Поможешь нам свергнуть ее, и я помогу тебе в ответ. Услуга за услугу.

– Хм-м. Планируете полномасштабное вооруженное восстание? – уточнил я.

Незнакомка метнула в меня огненный, полный фанатизма взгляд:

– Эта лживая Жрица делает вид, что дает все, что хочет наш народ, но это грязная ложь. Она лишь паразитирует, питается людьми и нашими душами. Она единолично использует древние ресурсы, которые по праву принадлежат всем нам. Нас, недовольных, уже очень много. И совсем скоро мы открыто выступим.

– Звучит благородно, но это не моя война, – холодно отрезал я.

– Но ты здесь застрял… – женщина медленно, гипнотизирующе подошла ко мне вплотную. – Я, и только я, смогу реально помочь тебе и твоим друзьям вернуться в твой мир. У меня есть знания. Но это физически невозможно, пока жива Верховная Жрица. Так что, хочешь ты этого или нет, но мы с тобой уже на одной стороне баррикад. Выбора у тебя нет.

Я глубоко задумался. Особо других вариантов у меня сейчас действительно не было. Да и незнакомка рассуждала вполне логично и адекватно. Местная помощь нам бы тоже сейчас совершенно не помешала.

– Хорошо. Я согласен выслушать вас, – кивнул я. – Но сначала мне нужно срочно привести сюда мою… спутницу. Я оставил ее одну на улице. У вас есть в доме какое-то самое простое закрытое платье для нее? И, если можно, другая рубашка для меня? Мы быстро переоденемся и вернемся. Я – Нимраэль. А тебя как зовут?

– Касия. – Женщина подошла к массивному гардеробу, порылась там и достала оттуда объемный темный плащ с глубоким капюшоном.

– Прости, но платьев нормальных у меня здесь нет. Только этот плащ. Но это даже к лучшему. Приходи вместе со своей спутницей прямо в Дом Утех. Буквально через переулок отсюда. Это мое заведение, его сразу узнаешь по яркой красной вывеске и фонарям. Там мы и договорим о делах в безопасности.

– В… Дом Утех? Это… бордель? – Я удивленно приподнял бровь.

Касия хищно улыбнулась и, приблизившись, смело провела ладонью по моей груди.