Знакомство с душегубом бесплатное чтение

От автора

Жизнь — жесткий учитель. То, что ты не выучил в свое время или проигнорировал, обязательно выстрелит в тот момент, когда не ждешь. В душе каждый из нас надеется, что несчастье обойдет стороной: «Со мной такого не будет, не случится. Может быть, Вселенная даст мне шанс». В мире много людей, живущих нечестно и губительно, которых никто не наказывает — они живут прекрасно. Это слова многих. Только каждый судит со своей колокольни и не может знать души и жизни другого. Ему больно, плохо, страшно, но по-своему. Как бы мы ни убегали, ни прятались, а жизнь свое возьмет. Большинство потом плачут и задаются вопросами «почему?» и «за что?». Для баланса своей психики важно спрашивать: «Для чего?». Ответ находится в глубине души, и часто человеку самому себе страшно признаться в грехе. Многие думают только о том, что сделали не так, кого обидели. Но важно оценивать не только поступки, но и мысли. Люди спокойно проклинают, оскорбляют, желают зла. Вы думаете, что Вселенная наказывает только за действия? Хм... Наивные. Каждый несчастен по-своему, и каждый несет свой исключительно индивидуальный крест. У кого-то его обрамление из золота, и он не менее горестный, чем у того, чей крест в паутине и гнили. Может быть, у вас возник вопрос: «Почему?». Никто не знает, что таит душа каждого. Кто-то успешен в финансах, но одинок, зависим, предан или был унижен в детстве. Кто-то окружен ордой поддержки, но беден и от этого страдает. В целом, хорошо там, где нас нет. Люди имеют свойство судить по себе. Только вот все видят обложку, а чужие сапоги обуть никто не хочет. А пройти путь в этих сапогах — тем более. Меня жизнь научила одной истине. Естественно, после того как проучила. Мы же по-хорошему не понимаем. Итак, звучит она так: «Не осуждай!». Как только возникает желание, я останавливаю себя. С такими неосуждающими людьми скучно, потому что сплетничать не о чем. Ну, это так, на заметку. Теперь на любое желание посплетничать появляется ответ: «Не мое дело! Это их жизнь! Меня чужая жизнь не касается! Пусть делают что хотят!». Жизнь часто проверяет на прочность каждого, кто осуждал кого-то за его спиной.

Что-то я ушла от темы. Чтобы не терять время, живите сегодня. Не надо ждать Нового года, дня рождения или лета — это отнимает часы и годы жизни. Радости в ожидании обычно больше, чем в самом событии. Необходимо просто жить, неважно когда и как. Мы не знаем, когда каждый из нас уснет навсегда. Многие так и не дождутся лета, отпуска, любви или семьи. Моя рекомендация проста: живите, радуясь каждой мелочи, ведь именно из них и строится наша жизнь.

Жизнь — это разбросанный пазл, который собирается с самого рождения: сначала родителями, а потом и нами самими. Пазл у каждого свой. Кто-то собирает его десятилетиями, а кто-то — за месяц. Наполнение его уникально, и сюжет у каждого индивидуален. Многие слышали об эффекте домино. Здесь всё понятно: достаточно представить, как косточки одна за другой падают, создавая цепную реакцию. Может быть, в детстве вы так заврались, что последствия потом стали необратимыми. И наша история косвенно берет начало в детстве, а затем переходит во взрослую жизнь. Столкновение психологических травм детства приводит к появлению множества осколков в юности.

Хочешь жить счастливо — ищи причину, а не следствие. Не надо лечить симптом, ищи глубже. Большинство из нас такой «ерундой» заниматься не хотят. Именно этим словом обозначаются обида и психологическая травма ровно до того момента, пока они не начинают мешать жить. Эта история о том, как подобная «ерунда» создает затем во взрослой жизни недетские сложности. Это история о безответственном отношении к себе, об обидах, страхе и ожидании. Это история о том, как созависимость губит жизнь.

Точка отсчёта

Считаю важным описать героев повествования. Читателю необходимо понимать: в такой ситуации может оказаться любой человек, независимо от внешности, статуса и возраста. Каждый может думать, что он умнее всех и вся, но на каждого подобного умника найдется тот, кто расковыряет больное место и приручит, как домашнего питомца. Тебя выцепляют из толпы, потому что энергетикой жертвы пахнет за километры — это информация для тех, кто таковыми себя не считает. Для тех, кто думает, будто у него ничего не болит и к его слабостям нет лазеек.

Поганые люди были, есть и будут всегда. Возможно, для того, чтобы уравновешивать добро и зло. Бывает так: ты обладаешь материальными благами, а тебя хотят уничтожить, с упоением наблюдая, как разваливается твой бизнес. Или ты растешь в хорошей семье, и кому-то просто необходимо сломать твою личность, сделать так, чтобы ребенок запил или ушел в криминал. Такие люди всегда завидуют, и им многого не надо, чтобы начать мстить за то, чего нет у них самих. Вы можете даже не подозревать об этом, но у агрессора внутри горит такая сильная боль, что он готов на время притвориться хорошим — лишь бы в итоге добиться вашего краха.

Итак, Софи. Хочется сказать, что она — типичная городская девушка, однако её детство прошло в поселке. Росли они там вместе с сестрой. Внешне девочки были очень похожи, а вот внутренне — как небо и земля. Николь — это разум, жесткость и воинственность. Софи же — полная ее противоположность: эмоции, мягкость и миролюбие. Сестры были учителями друг для друга. Их полярность служила своеобразным микросоциумом, позволяющим репетировать взрослую жизнь.

Конечно, родители внесли большой вклад в их воспитание. Весь первый опыт взаимодействия с миром девочки получали в семье и в общении с соседскими ребятами. Навыки взаимопомощи, умение выражать агрессию и доброту, проявлять эмпатию, а позже и выстраивать отношения, принимая мнение другого человека — всё это проигрывалось в их детских отношениях.

Жизнь в поселке была физически тяжелой, а психологические аспекты воспитания попросту игнорировались. Это типично для села: здесь работать надо, а не языком трепать. Поэтому, когда возникали душевные переживания, их тут же гасили трудом или обесценивали. О психологическом насилии никто и не слышал. А вот о физическом — знали. Девочек в семье не били, но об угрозах извне предупреждали часто. Мама постоянно повторяла: «Муж будет бить — беги в родительский дом». Девочки после такого закономерно задавались вопросом: «Почему нас вообще должен кто-то бить?».

В психологию в деревнях никто не верит. Здесь всё решается в духе известной шутки: «Корову бы ей, этой Анне Карениной, а лучше двух!». Если тебе плохо — займись земными делами, и всё пройдет.

Девочки отличались сильным чувством справедливости. Однажды, в школе над мальчиком не совсем хорошего достатка издевались одноклассники. Обсмеивали одежду и запах. Родители выпивали и никто не занимался детьми, а их было в семье пять. Заступались, но дети бывают жестоки, не так ли? Так вот, сестры обсуждали ситуацию насилия дома, мама услышав это, начала допрос. По детской наивности, они рассказали. После, доверие к маме рухнуло в бездну. Это было предательство. Она пошла и рассказала это всё знакомым и сплетни дошли до всех: до одноклассников, родителей. Самое удивительное, никто никого не наказывал, не разговаривал. Хотя, что здесь удивительного. Поговорили и забыли. Дети агрессоры так и продолжали издеваться, только выбрали себе уже другую жертву. Бывшая жертва так и продолжала мямлить и ждать помощи из вне. Одноклассники ничего не забыли: девочкам объявили байкот. Для подростков – это отвержение. Теперь сестер не существовало для общества. Учителя делали вид, что ничего не видят. Классный руководитель наоборот был с группой насильников. Считал, что нужно проучить. У него имелась личная неприязнь. Это отдельная история. Данная женщина не любила девочек, потому что те не ходили на выступления, не хотелось им выступать на публику –петь и танцевать. Вроде как подвели класс. К тому же было внутреннее желание сломать тех, кто не поддавался группе. Мама школьниц была заодно с учителем, поэтому дома стоял постоянный плач и крик. Знаете, что спасло девочек? Близость друг с другом. Они были вместе и имели возможность выговориться. Никто с ними не общался, только обсуждали за спиной, смеялись. Страшно то, что тот мальчик, кого они защищали, был заодно с теми, кто унижал некогда его. Сестры не говорили маме, потому что знали, что ничего она не сделает, только согласится с агрессорами. Ведь дома итак было не тихо. Ты хороший, пока помогаешь по хозяйству и плохой, если с кем-то не поздороваешься или учителя плохо о тебе скажут. Ещё вот что, бойкот закончится, как только ликвидируют лидера. Без группы не может быть лидера. Часто, один гнобит, другие лишь поддерживают. Если кто-то столкнулся с такой ситуацией, меняйте школу, идите к психологу и повышайте самооценку, любите себя. Меняя место, вы берете себя того, побитого, обиженного. Важно стержень взрастить. И ещё, не молчите, обязательно, расскажите доверенным людям. Не доводите до точки невозврата. Это насильникам должно быть стыдно, не вам. Кстати, мама девочек до сих пор не знает о факте бойкота. Потому что доверие было потеряно надолго. А сестры справились, потому что были друг у друга.

И ещё токсичное взаимодействие родственников, часто служило примером как стать жертвой и агрессором. Постоянные скандалы, дележка, угрозы и слезы. Да, мы не замечаем, как начинаем впитывать в себя всякую дрянь: чужие паттерны поведения, чужие мысли. Потом всё это становится нашим.

Помимо этого, девочки много раз наблюдали, как мужчины избивали животных вилами, палками или травили собаками. Вот так и медитировали более сильные над слабыми, на их крови. После таких воздействий, гематом психологических было не избежать. Однако, они покажут себя позже. После окончания школы они уехали учиться в город и так же продолжали быть близкими подругами. Именно здесь и берет свое начало история.

Говоря о героине этой книги, хочется, чтобы вы прочувствовали её образ. Оставлять героев расплывчатыми силуэтами не хочется. Как мне кажется, необходимо визуализировать персонажей, чтобы увидеть мир глазами другого. Каждый может встретить человека, на первый взгляд, являющимся идеалом или тебе подходящим, а потом, резко разочароваться. Ведь внешность это оболочка, которая даётся в результате переплетения генов, и мы на неё никак не можем повлиять, а вот внутренние ценности, принципы, куда важнее для жизни, ведь их нужно воспитать, прикладывая усилия. Сначала, конечно, все падки на цвет волос и глаз, голос, рост, соотношение мышц и жира. Иногда бывает сложно понять, что находят люди друг в друге, или, почему держаться друг за друга, ровно до тех пор, пока не узнаешь их детства. Мозг выбирает из толпы всегда что-то знакомое, потому как это кажется безопасным. Считаю нужным, добавить формальное присутствие героев. Воображение может многое исковеркать, а вот истина всегда на поверхности. Поэтому представляю вашему вниманию участников событий.

Вот она — голубоглазая хохотушка. Героиню зовут Софи. Её рост — 170 сантиметров, глаза глубокого небесного цвета, а ресницы длинные и острые, как кинжалы. Брови у неё широкие, плотные, нос с едва заметной горбинкой и пухлые, словно зацелованные, губы. Лицо в целом бледное. Над верхней губой на равном расстоянии друг от друга зеркально расположились две мушки размером с крошечные точки. Каштановые волосы волнами спускаются до самого копчика.

Её внешность оставалась нетронутой косметологией. Такого рода вмешательства Софи отрицала: она была еще молода, и её голова не была замусорена модными процедурами, а главное — ложными кумирами. Как говорят в народе, всё свое.

Однако на этом лице отпечатались и следы прошлого. Над верхней губой остался почти незаметный шрам, тянущийся к носу. Он брал начало на самой губе, деля её пополам. В детстве губа была буквально порвана, но зажила более-менее красиво — если не приглядываться, ничего не заметишь. Еще одно воспоминание из детства — шрам на подбородке, тонкая линия длиной в два с половиной сантиметра. Чтобы его увидеть, нужно попросить Софи поднять голову или смотреть на неё снизу вверх. Эти детские травмы не испортили её внешность, а лишь напоминали о моментах счастливого, пускай и бурного детства.

Фигура Софи — это плавные, округлые изгибы. По типологии силуэтов она — «груша». Аккуратная грудь, но при этом выдающиеся бедра, которые неизменно привлекали внимание. Мужчины часто заглядывались на эту часть тела, из-за чего у девушки возникало подсознательное желание спрятаться. Поэтому удлиненные пиджаки служили ей своего рода броней.

Софи обладала какой-то почти ведьмовской силой, которую в народе принято называть магнетической женственностью. Складывалось впечатление, что ей достаточно просто улыбнуться, чтобы мужчины слепо пошли за ней.

Её характер был мягким, кошачьим: она могла выпустить коготки, могла нежиться или грациозно проходить мимо. Только вот самооценка пока находилась на этапе становления — никогда не была стабильно высокой или низкой, всегда где-то посередине. Когда Софи хвалили, она смущалась, но испытывала тихое счастье. Стоило кому-то сделать замечание — и у неё тут же возникали сомнения в собственных интеллектуальных способностях.

Другие женщины относились к ней с презрением и недолюбливали. Скорее всего, сказывалась внутренняя конкуренция: женщины часто завидуют чужой привлекательности, просто не говорят об этом вслух.

Сама Софи никогда не играла на публику. Смеялась искренне, разговаривала с чувством. Плакала она исключительно в четырех стенах, чтобы никто не видел: достоинство не позволяло казаться слабой во внешнем мире. Еще в детстве родители приучили её не выносить сор из избы, поэтому все слезы оставались дома. Теперь этот сценарий повторялся во взрослой жизни. Надела маску — и пошла в мир. А дома наконец можно её снять и побыть собой.

Училась Софи на психолога. В этом году она должна была защищать магистерскую диссертацию и, как потом показала жизнь, была довольно успешна — правда, только в теории. Ведь самое важное — научиться применять знания на практике. Помимо учебы, Софи уже работала, проводя психологические консультации. Тем не менее она сама попала в ловушку. Змеи-искусители всегда где-то рядом. Никто из нас не может предположить, что с ним случится трагическое, печальное событие. Наоборот, каждый уверен, что он умнее всех и вся, а потом просто несет свой крест. Жизнь же продолжается — с нами или без нас.

Себе она казалась психологически проработанной. Верно говорят: «Век живи — век учись тому, как следует жить». Её внутренняя тревожность и страх подвести родителей делали своё дело: все задания выполнялись вовремя, пропуски практически отсутствовали, а повышенная стипендия была заслуженной наградой. Софи общалась со многими, но в её контактах всегда присутствовала строгая градация. Круг близких людей оставался очень ограниченным. Открываться другим было сложно из-за жестких внутренних принципов, которые не поддавались изменениям.

Используя стратегию распыления информации, она делилась ею дозированно. Так, в спортивном зале она могла рассказать о проблемах на работе, а на работе делилась личными историями, касающимися взаимоотношений с родителями или обществом, — но обязательно от третьего лица. Личной жизни на данный момент у неё не было, соответственно, и делиться было нечем, оставалось только слушать других. Поклонников Софи откровенно боялась. Как только к ней подходили знакомиться, она тут же предупреждала о наличии вымышленного партнера, хотя уже два года имела официальный статус «свободна». Постепенно привыкаешь к такой жизни: она становится наполненной тобой смыслом, и пускать кого-то другого в свой мир уже не хочется.

Благодаря такому распылению фактов о себе Софи сводила к минимуму возможность того, что при конфликте её смогут в чём-то упрекнуть. На тот момент она признавала только кровную дружбу. Единственным человеком, который знал о ней абсолютно всё, была сестра Николь. И здесь как нельзя лучше подтвердилось высказывание Эриха Марии Ремарка: «По-настоящему лечит душу только близкий человек. По-настоящему калечит — тоже». Думаю, вы согласитесь с этим. В любом случае на собственной шкуре Софи это прочувствовала в полной мере.

Казалось бы, вывод прост: доверять можно только себе. Вот только так жить невыносимо тяжело. Поэтому и получается, что человеку порой легче принимать психологические побои в форме упреков и пренебрежения, чем носить боль в себе и ждать, пока из-за этого окончательно не добьет психосоматика.

Увлечения девушки сводились к посещению театров, музеев и концертов. Там она восполняла ресурсы по выходным, а в будни энергия копилась лишь при строгом соблюдении режима дня. Спорт занимал отдельное место в её жизни. Софи увлеклась растяжкой и поставила цель сесть на шпагат, поэтому после силовой тренировки еще час прицельно тянулась. Физическая нагрузка, словно метла, выметала всю грязь из разума.

Занимаясь спортом и учёбой, девушка не акцентировала внимание на личной жизни. Да, иногда накатывало и отчаянно хотелось тепла от другого человека — точнее, мужчины. Но, проспав ночь, она успокаивалась, потому как голова забивалась новыми задачами, решение которых полностью ложилось на её плечи. Тусовщицей Софи никогда не была, оставаясь фанаткой спокойной и уединенной жизни. Из вредных привычек у неё была лишь одна — есть горький шоколад в огромных количествах, запивая его кофе. Других слабостей она себе не позволяла.

Стиль одежды Софи был ближе к ретро и всегда оставался сдержанным: длинные платья с воротниками, юбки-плиссе в горошек, расклешенные силуэты. В гардеробе преобладало сочетание черного, белого и шоколадного цветов, и лишь изредка проскальзывало что-нибудь яркое.

Софи посещала тренажерный зал по вечерам, после пар в университете. Николь сначала тоже ходила за компанию, чтобы разгрузиться, но потом потеряла интерес. На смену физической активности к ней пришло чтение книг, которое она не оставляет и по сей день. Софи продолжила заниматься спортом в одиночку. Сначала было скучно, а потом привыкаешь. Ей даже стало нравиться одиночество в зале: не нужно притворяться весёлой, можно молчать и ходить с серьезным лицом — наоборот, мысли лучше фокусировались на значимом. В поддержке Софи не нуждалась. К тому же в зал она ходила, чтобы стать лучше, а не ради сплетен.

Спортивный комплекс, который она выбрала, был ориентирован на развитие детей и взрослых, а помимо этого служил концертной площадкой. Находилась здесь Софи не более двух часов. Чтобы не было соблазна увильнуть, девушка приобрела абонемент на двенадцать занятий, причем на собственную стипендию. Ну как здесь пропустить?! Соответственно, три вечера в неделю она стабильно проводила вне дома.

Эта «метла разума» полностью соответствовала представлениям девушки о спорте: это место для тренировок, а не отель «всё включено». Всё было без выкрутасов — никаких VIP-полотенец, халатов, бассейна, сауны или детской зоны. Только душ и буфет, а большего и не нужно. Посетители — люди среднего достатка, желающие сохранить разум и тело здоровыми.

Путь в сам зал напоминал ежедневный ритуал: сначала необходимо пройти охрану, которая менялась каждый божий день, затем — администрацию, чтобы взять ключ от кабинки. После этого нужно спуститься на нулевой этаж в раздевалку, и только потом подняться на второй, где и располагались тренажеры.

Первое касание с этим человеком произошло в декабре. Девушка, как всегда, пошла освобождать голову от скопившихся нервов. Когда она вышла из дома, на улице было морозно, темно и безветренно. На часах — семь вечера. Быстро перебирая ступеньки, Софи открыла двери комплекса, прошла пункт охраны, расписалась за ключик и побежала дальше.

Переодеваясь в раздевалке, она обула новенькие голубые кроссовки — что-то ведь должно быть ярким в её привычном черном образе. Поднялась в зал и тут же встала на разминку, которая обычно заключалась в лёгком кардио. И, как это часто бывает, в новой обуви стёрла ноги в кровь. Да, терпеть она умела. Софи превозмогала боль на протяжении двадцати минут, но в конце концов сдалась. Было невыносимо больно. Забрав ключ, она направилась обратно в раздевалку.

Спасение было близко: дом находился всего в пяти минутах ходьбы. Кстати, это соседство являлось одним из главных критериев при выборе комплекса — так Софи экономила и время, и деньги на проезд. Снимая с себя проклятую обувь, она кривилась от боли. Здесь, в пустой раздевалке, не нужно было держать лицо, ведь никто не видел, что ей хочется визжать. Спешно натянув пальто, платок и старые ботинки, Софи помчалась к выходу, бросив на ходу охране: «Я ещё вернусь!». Она побежала домой за старыми, но верно служившими ей кроссовками.

Этим новым подменным охранником как раз и был он. Тогда Софи не заметила в нём ничего особенного. Когда она вернулась в спортивный комплекс со старой обувью, на посту уже сидел другой человек. Это событие прошло мимо её сознания: увидела и забыла.

В следующий раз он снова стоял на пропуске. Они поприветствовали друг друга уже с улыбкой, но ничто не предвещало дальнейшего общения. Существовала лишь формальность приветствия и прощания, как и со всеми остальными людьми, не более. Виделись они примерно два раза в неделю, и это занимало от силы пятнадцать секунд за вечер. Но, видимо, этого времени хватило, чтобы у него сложилось о ней определённое впечатление.

В один из дней он начал наступление. Прощупывание границ началось с того, что он вызвался сопроводить её до раздевалки. Спускаясь по лестнице, Софи даже не заметила, что за ней кто-то идет. Оглянувшись, она увидела его. Так они и познакомились — прямо на лестничном пролёте. Его звали Филипп. Этот седой мужчина казался тогда таким неуверенным и смешливым.

Девушка, как всегда, приветливо улыбнулась. После короткого знакомства Софи направилась в раздевалку, а затем быстро ушла в зал. Закончив тренировку, она снова спустилась вниз, и на лестничном пролёте её опять поджидал Филипп. В этот раз, пользуясь своими полномочиями сотрудника, мужчина предложил проводить её на концерт, который как раз проходил в комплексе. Софи спокойно отказалась. На часах было девять вечера, нужно было возвращаться домой. К тому же, чего лукавить, режим дня для неё оставался святыней. Лёгкий испуг от такого напористого наступления не оставлял девушку. На тот момент она не испытывала к Филиппу никакого интереса. Еще один поклонник, еще одна банальная история. К тому же Софи никогда не принимала услуг, из-за которых могла бы почувствовать себя должной. Это было одним из её твёрдых философских убеждений.

Через неделю, когда она покидала комплекс, он стал провожать её из помещения на улицу и подолгу стоял на крыльце, пока её силуэт не пропадал из виду. Софи в ответ лишь дружески махала ему рукой. Детские шалости: все взрослые люди, когда влюбляются или увлекаются кем-то, начинают вести себя как подростки.

Эти мимолетные столкновения взглядов закончились совершенно неожиданно всего через две встречи. Пришла эпидемия XXI века. Да, эта паразитка уже захватывала весь мир. Болезнь легких с потерей запахов и вкуса чётко дала понять, что человек не имеет абсолютной власти над своей жизнью. В зал больше не пускали без масок, антисептики стояли повсюду, а помещения дезинфицировали каждый час. Сначала люди покорно следовали правилам — такие условия создавались везде. На работе, в магазинах и общественном транспорте в повседневную жизнь, помимо масок, прочно вошли перчатки. Человек стал представлять опасность для другого просто как потенциальный носитель вируса.

Вскоре часть посетителей окончательно покинула зал. Их поведение характеризовалось явными невротическими проявлениями: панической тревожностью, навязчивыми мыслями и бессонницей. Другие же продолжали ходить и жить как прежде. Их можно было отнести к фаталистам, знавшим, что от судьбы всё равно не убежишь. Впрочем, ни тем, ни другим в итоге не удалось избежать болезни.

За день до объявления тотального локдауна Филипп остановил Софи у пункта охраны. Он протянул ей ручку и чистый листок бумажки: «Пиши», — скомандовал мужчина. Ему был нужен её номер телефона. Девушка лишь снисходительно улыбнулась и прошла мимо. Вот тебе и первое касание. Тогда она ещё совершенно не нуждалась в нём.

На следующий день тренажёрный зал закрыли на карантин. Жизнь на планете замерла. Сама болезнь была неизвестна, протоколы лечения — тоже. Страх, слезы и призрак смерти накрыли города. Люди продолжали жить, тревожно отслеживая новости на экранах смартфонов. Государство сказало твердое «нет» всем общественным местам и мероприятиям. Спасительное «да» услышали лишь продуктовые магазины, скорая помощь и полиция. Пришло время дистанционного общения, которое с этого момента плотно и навсегда вошло в нашу жизнь.

Теперь все мы находились под ментальным колпаком. Люди учились выживать в четырех стенах, оставаясь один на один со своими внутренними тараканами. Развлекали себя как могли. Именно в этот период многие семьи столкнулись с болезненными разводами, скандалами, домашним насилием, затяжными паническими атаками и потерями близких.

Месяц I. Апрель. Нафантазировала.

Прошёл год. Ограничения постепенно ослабевали. В апреле уже разрешили делать всё то, что было нормой до пандемии: без ограничений выходить на улицу, посещать и проводить общественные мероприятия, свободно контактировать с близкими и знакомыми. Несмотря на это, медицинская маска так и осталась неотъемлемым атрибутом повседневности.

Социальные сети по-прежнему оставались актуальными. На какое-то время люди отложили телефоны, но вскоре снова вернулись в виртуальный мир. Ныне запрещенная в нашей стране социальная сеть тогда была еще легальной. Благодаря техническому прогрессу люди из первых уст узнавали о судьбах других, не застрахованных ни от чего. Как показала жизнь, сколько бы денег ни было на счету, болезнь забирала всех без разбора. Людям психологически становилось легче, когда они понимали, что эта кара разделена на всех поровну. Кому-то интернет помогал сохранить брак, разбавляя монотонные будни в четырех стенах, для кого-то он становился зоной психологической разгрузки, позволяющей освоить новое хобби с учетом всех тонкостей собственной психики. Времени, чтобы узнать себя, тоже было в достатке, но воспользовались им немногие.

Софи же вовсю консультировала людей через глобальную сеть. Карантин обнажил все острые углы во взаимоотношениях пар, которые раньше годами маскировались работой, усталостью и насыщенным графиком. Помимо этого, она продолжала учиться и самостоятельно заниматься растяжкой. Если говорить на чистоту, работать ей приходилось на износ: квартплата сама себя не оплатит, да и еда в холодильнике просто так не появится.

И вот ей приходит запрос на переписку. Об этом она узнала лишь спустя две недели после того, как сообщение было отправлено. Честно говоря, о существовании папки «Запросы» в Директе Софи раньше даже не подозревала, да и саму запрещенную сеть долгое время игнорировала. Она создала страницу только в год начала пандемии, потому что все вокруг постоянно ссылались на эту платформу как на более информативную. Хотя, как оказалось позже, это был всего лишь маркетинг.

На её публикации стали приходить отметки, и у Софи возникло естественное желание узнать, кто скрывается за этими действиями. Она заглянула во вкладку диалогов и проверила входящие. Девушка сразу узнала его. Да, страница Филиппа была закрыта, однако на главном фото стояло не изображение машины или животного, а классический мужской портрет за рулем автомобиля — один из самых популярных вариантов у мужчин. Это был тот самый охранник.

Так завязалось их общение. Она ответила на приветствие, и, как это обычно бывает, посыпались банальные вопросы, призванные прощупать ценностные ориентиры и жизненные принципы. Подобное онлайн-взаимодействие продолжалось около месяца, продвигаясь легко и непринужденно.

Первый телефонный разговор состоялся спустя две недели переписки и сразу принял странное направление. Филипп развернул масштабную пиар-кампанию собственной личности. Он начал с рассказов о детстве и об отношениях с матерью, которые, как выяснилось, были крайне сложными: созванивались они от силы раз в неделю, а виделись раз в полгода. И это являлось первым серьезным звоночком. Сложилось впечатление, что Филипп за что-то ненавидел её или даже целенаправленно пытался сделать больно.

С отцом дела обстоят еще хуже: в воспитании сына тот не участвовал, да Филипп и не знал его вовсе. Всё, что осталось от родителя, — это фамилия и отчество. На мать у него сохранилась глубокая обида за отсутствие любви и внимания. Также он презирал её за личную жизнь с другим мужчиной, который никогда не воспринимал Филиппа всерьез. Мальчик рос с ощущением, что мешает матери построить личное счастье. В дальнейшем мать с этим мужчиной сошлись и, кажется, расписались, после чего у Филиппа родился сводный брат.

Отношение к отчиму как к пустому месту сохранилось у него на всю жизнь — они воспринимали друг друга исключительно как конкурентов. Для Филиппа отчима не существовало, как, впрочем, и парня для него. Ревность к младшему брату также занимала в его душе особое место: между ними шла постоянная негласная конкуренция, выражавшаяся в спортивных достижениях и школьных успехах.

Филиппу постоянно приходилось заслуживать любовь матери, доказывая право на неё своей самостоятельностью, в то время как сводного брата любили просто так. В итоге после девятого класса он покинул дом — молча забрал документы из школы и уехал учиться в город. По его рассказам, он воспитывал себя сам, пока мать устраивала личную жизнь и занималась младшим сыном. Повествуя об учебе в колледже, Филипп тщательно вырисовывал свой образ: дерзкий, ратующий за справедливость, невероятно чистоплотный и уважаемый парень. Как же иначе — он ведь был старостой и в самом колледже, и в общежитии. Едва получив диплом, он отправился отдавать долг родине. Описывая службу в армии, Филипп особенно подчёркивал свою смелость: рассказывал, как сам явился в военкомат и изъявил желание уйти служить раньше положенного срока. Причиной тому стала мобилизация всех его одногруппников — оставаться белой вороной парню не хотелось. Однако сначала ему отказали, решив оставить до зимнего призыва. Такой расклад Филиппа не устроил, он начал настойчиво донимать военный комиссариат и в результате всё же добился своего. Об армии он отзывался исключительно в восторженных тонах: рассказывал об образцовых отношениях между солдатами и утверждал, что эту школу жизни должен пройти каждый мужчина. Он искренне сожалел, что вернулся на гражданку и не остался в войсках ещё хотя бы на месяц, ведь ему «светило» звание младшего сержанта. Филипп настолько гордился армейским прошлым, что предложил Софи зачитать характеристику, выданную ему при демобилизации. И вот он с пафосом декламирует её девушке по телефону, а затем резко прерывается и предлагает выслать фото документа для личного ознакомления.

Ну и, конечно же, он не упустил случая упомянуть бывшую девушку, которая обещала ждать его со службы. Именно в армии Филипп узнал, что они больше никто друг другу — она его не дождалась. По его словам, если бы она сдержала слово, он бы на ней женился. Довольно странно заявлять другой девушке о своей великой любви к бывшей, а затем делать вид, будто ничего особенного не произошло. Тем более что после армии в его жизни случилась еще одна «большая любовь», которой он тоже собирался предложить руку и сердце. Но эта спутница оказалась патологически ревнивой, и они расстались — точнее, ушёл он. Вот они, те самые красные флажки, которые просто невозможно было не заметить. Но Софи их проигнорировала. В её личной философии бывшие всегда оставались далеко за горизонтом, у Филиппа же они до сих пор прочно сидели в настоящем. Со стороны его монологи звучали как немой призыв: «Ты согласна стать моим пластырем?». А ведь, на минуточку, с момента расставания с первой любовью прошло уже семь лет, а со второй — год. После армии Филипп устроился на работу, где, разумеется, никто не ценил его заслуги на все сто процентов. Ему приходилось ездить на подработки вахтами. Ну а после этого он встретил ту, которая помогла ему на профессиональном поприще.

Эта «любовь», которая длилась полтора года еще до знакомства с Софи, здорово помогла Филиппу и буквально поставила его на ноги. Но жить за счёт женщины мужчину не красит, поэтому в его рассказах «стервой» в итоге оказалась именно его благодетельница.

Помимо этого, он хвастался тем, что о нём писали в газетах, и даже пообещал отправить ссылку на интернет-источник, но так этого и не сделал. А знаете почему? Потому что его настоящая работа была связана с обслуживанием оборудования по добыче нефти и газа. И в той статье черным по белому была указана его реальная рабочая специализация. Встретились-то они, когда Филипп работал простым охранником, но, как выяснилось, это была лишь подработка на время его основного отпуска. Наверное, он панически боялся, что меркантильные женщины окружат его и отберут все «богатства», или просто патологически не доверял людям. Впрочем, Софи не узнала бы и половины этой правды, если бы позже сама не пробила его по социальным сетям. Складывалось ощущение, что перед ней преступник. Хотя, чего скрывать, так оно и было: чужие судьбы ломать у него получалось отлично.

Да, Софи слушала его, набрав в рот воды, но это не означало, что она не делала мысленных акцентов и не сопоставляла полученную информацию. На этом вечер его самовосхваления подошел к концу, и они попрощались. На интуитивном уровне девушка чувствовала какой-то подвох, но правильно интерпретировать собственные ощущения тогда не могла. Ей казалось, будто он буквально кричит: «Выбери меня! Я достойный! Посмотри, какой я хороший!». Да, судя по его самопрезентации, так и думалось. Ключевое слово здесь — самопрезентация.

На следующий день вся отправленная им информация в чате была удалена. Мужчина явно чего-то боялся — наверное, был «жизнью наученный». Интуиция настойчиво предупреждала девушку о том, что нужно бежать, липкие сомнения то и дело посещали её разум. Но на тот момент Софи еще не владела теоретическими сведениями о психопатах и манипуляторах такого рода. Да и страшно было подумать, что обычный с виду человек может оказаться настоящим чудовищем.

Важное правило жизни: когда есть сомнения — не торопитесь, приглядывайтесь. Если тревожное чувство вас не оставляет, отказывайтесь от общения с этими людьми. Никто не знает, что каждого из нас ждёт за углом, но интуиция всегда куда умнее наших логических доводов. Однако нам легче заниматься самообманом, чем сделать шаг назад. Отказывать — страшно, обидеть чужие чувства — страшно. А вот когда отказывают вам и обижают вас, то общество транслирует: «Ничего страшного, переживете». Большинство из нас с детства отлично научили терпеть и в первую очередь думать о других. Нас научили быть удобными и безотказными, напрочь забывая о том, что с этим разрушительным багажом нам потом идти во взрослую жизнь. А в этой жизни все кому не лень начинают без зазрения совести пользоваться благами, которые так щедро взрастили в нас родители.

Филиппу удалось создать хорошее впечатление, и Софи оказалась очарована представленным образом: порядочный, сильный, целеустремленный мужчина. Ей искренне не хотелось обесценивать его достижения и чувства. «Может быть, он и правда герой по жизни, а может, немного привирает», — думала она. Только вот никто, кроме участников тех событий, не знает, как всё было на самом деле. На словах мы все герои, жизнь же быстро показывает, насколько сказанное соответствует реальным действиям.Ну а пока всё шло хорошо, и этим нужно было наслаждаться. Софи вспомнила совет, который ей однажды дали: «Не нужно искать в человеке плохое. Всё это он покажет позже, а пока получай удовольствие!». Хочется отметить: бдительность и внимательность ни в коем случае нельзя терять. Тело Софи буквально сигнализировало, интуиция визжала об опасности, но перед глазами стоял вполне достойный человек — не без изъянов, конечно, как и все мы. И что делает девушка? Разумеется, медленно влюбляется в свою собственную фантазию, нарисованную его словами. Филипп же, почувствовав это, стал виртуозно подстраиваться под образ идеального мужчины для Софи. Цена за это театральное выступление в будущем окажется непомерно высокой.Их онлайн-общение продолжалось около месяца. На расстоянии Филипп воспринимался удивительно приятным. От него исходило ложное ощущение защиты, которой по факту не было. Мозг начал идеализировать партнера, а точнее — эндорфины, вырабатывавшиеся при взаимодействии с ним, превратили обычную жизнь в романтическое кино.У многих женщин в сознании живет архетип мужчины, запечатленный на подсознательном уровне на основе детских воспоминаний, книг, фильмов и мультфильмов. Этот шаблон мы подсознательно примеряем ко всем, кто гипотетически подходит на роль супруга. Мы оцениваем внешность, качества, телосложение, достаток, голос. Если образ более-менее совпадает, мы даем человеку зеленый свет. В чём же коварство такого шаблона? Мы сами наделяем человека несуществующими достоинствами и ожидаем от него нехарактерных для него поступков. У мужчины с самого начала этого не было и в помине. Но становится уже поздно: гормоны вовсю проигрывают идеальный сценарий из фильма. Думая, что о нас будут заботиться, оберегать, поддерживать и любить, мы смотрим на другого человека как на главную любовь всей жизни. Смотрим до тех пор, пока не получаем первый нож в спину. Это кино оказывается фикцией. Вот так люди и наступают на грабли. Больно, до слез больно быть побитой собственными иллюзиями. Только вот ответственность за этот обман лежит на нас самих. Никто не обязан соответствовать чужим ожиданиям. Часто нам и свои-то собственные ожидания в отношении себя реализовать чертовски сложно.

Месяц II. Май. Поглаживания.

Пообщавшись в режиме переписки и пройдя этап телефонных разговоров, ребята решили встретиться вживую. Такой быстрой встрече поспособствовал фактор их косвенного знакомства в тренажерном зале: они уже видели друг друга в реальности, поэтому было не так страшно, как идти на свидание с человеком исключительно по фотографии из социальных сетей.

Оглядываясь в прошлое, Софи позже не раз задавалась вопросом: «Почему же я ответила на его сообщение, прекрасно зная, что этот человек мне изначально не был приятен?». Ответ оказался банален и прост: «Тогда мне было скучно. Хотелось внимания». И в этом нет ничего удивительного. Человечество в один миг оказалось в изоляции, привычный уклад приелся, а дефицит эмоций стал пугающим. После первых же послаблений карантина людям снова стало интересно познавать мир. Всё вокруг изменилось, сама жизнь стала другой. В судьбе каждого жителя планеты произошло слишком много потерь, что неизбежно повлияло на восприятие себя в этой Вселенной. Кроме того, переоценке подверглась и значимость тех, кто находился рядом. В некотором роде замкнутое пространство четырех стен стало лакмусовой бумажкой для проверки дружбы и родственных связей.

Софи тоже изменилась. Она стала терпимее и добрее. Информационного яда девушка уже напилась сполна, и теперь ей отчаянно хотелось абстрагироваться от внешнего хаоса и просто пожить в своё удовольствие. Ведь никто больше не знал, что ждёт его там, на следующем перекрёстке судьбы. Ты просто не знаешь, что будет с тобой и твоими близкими через неделю. Именно в такие моменты и учишься жить и любить исключительно сегодняшним днём.

Софи увидела его сгорбленный силуэт за несколько сотен метров, не доходя до парка. Ещё во время телефонного разговора Филипп осведомился о её любимых напитках, поэтому сейчас стоял перед ней с двумя стаканчиками кофе. Девушка приветливо улыбнулась и поблагодарила его.

Перед ней стоял мужчина среднего роста, плотного телосложения, с низким голосом. Классическая характеристика среднестатистического человека, ничего особенного. Но за этим обычным фасадом скрывался глубоко травмированный персонаж. Впрочем, при первом знакомстве все мы отчаянно пытаемся надеть маску благополучия, внутренней наполненности и любви к миру, стараясь всеми силами транслировать наружу только самое лучшее.

А теперь внимание: если человек на первой же встрече вам не понравился — и речь сейчас не о внешности, а о вашем внутреннем самоощущении — бегите. Не нужно ничего проверять, не стоит надеяться, что вам просто показалось. Интуиция — это не шутки и не миф. К ней жизненно важно прислушиваться, чтобы потом не оказаться морально уничтоженной и зарёванной.

Знаете, ведь бывает так: подвох чувствуешь, а логически объяснить его не можешь. Собеседник что-то увлеченно рассказывает, а у тебя стойкое ощущение, будто он лжет или мягко, но настойчиво давит на тебя. При этом его речь может оставаться плавной, а мимика — доброжелательной и улыбчивой. Всё дело в скрытых механизмах его слов. Манипулятор способен вложить в пять обычных предложений три латентных внушения. Например, он будет заботливо предлагать вам выбор между латте и капучино, полностью проигнорировав тот факт, что вы пьете исключительно зелёный чай. Вот вам и классический «выбор без выбора» в действии.

На ментальном уровне в такие моменты может отчетливо ощущаться запах гнили. Физически вы его, конечно, не почувствуете, но душа сразу будет не на месте. Без видимой причины может лавиной накатить беспричинная тревога или липкий страх, хотя сама встреча со стороны кажется добродушной, приятной и безопасной. Но это — только на первый, самый поверхностный взгляд...

Как потом выяснилось, каждый из них жил всего в пяти минутах ходьбы от этого парка. Софи совершенно не интересовалась его местом жительства, а вот ему было жизненно необходимо прощупать уровень её достатка.

Воздух в момент встречи казался буквально зацементированным. Густое напряжение не просто витало вокруг — им было тяжело дышать. Прежде всего хочется во всех красках описать те первичные эмоциональные ощущения: девушка испытывала самый настоящий страх. Собеседник оказался немногословен, строг и пугающе замкнут. «Тогда, в спортивном зале, он был совершенно другим», — пронеслось в её голове. Древние животные инстинкты начали пробиваться наружу. Реакция «бей или беги» неожиданно заявила о себе панической мыслью: «Я хочу всё это закончить и просто уйти». В мыслях царила полная неразбериха, они хаотично роились, и Софи не знала, за какую зацепиться. Но девушку заблокировала жалость к нему. Да, именно жалость. Софи смотрела на Филиппа, и внутри неё поднималась волна этого парализующего чувства. Он казался ей маленьким, беззащитным мальчиком, которого её собственная совесть не позволяла бросить одного посреди парка. Эта жалость возникла не к его трагической судьбе или внешности, а к той оглушающей пустоте, что зияла у него внутри. Там не было главного — любви. А в самой Софи этого ресурса было с избытком, и она по наивности готова была им поделиться.

В то же время липкий страх никуда не исчезал. Обиженный «мальчик» оказался далеко не так прост, как показала потом жизнь. Он имел в своем арсенале изощренные манипуляции, скрытые угрозы и виртуозно умел ими пользоваться. Филипп действительно носил с собой нож, которым в дальнейшем безжалостно резал по живому, как только ему удалось окончательно втереться в доверие. Это сложно передать словами, но когда разговариваешь с таким человеком, от него веет чем-то механическим, бездушным. Он буквально отчеканивал эмоции, а его движения были резкими, как у марионетки. У куклы ведь нет подлинных чувств, нарисована лишь вечная улыбка. В данном случае все его проявления были лишены души и несли в себе глубокий негатив. Человек попросту не понимал, где нужно искренне улыбнуться, где проявить грусть, а где — воодушевление. Его мимика напоминала похороны: вот секунду назад перед ней улыбался маленький мальчик, и вдруг в то же мгновение его лицо становится каменным, холодным и старым. Первые сигналы тела были абсолютно верными, но Софи сама же их и заблокировала спасительным внутренним диалогом: «Какое право я имею судить и жалеть его? Чем я лучше него?». Ей просто очень не хотелось делать ему больно.

Прежде чем что-то сделать, девушка всегда ставила себя на место собеседника. Именно так она и подписала себе приговор, дав негласное разрешение на собственное уничтожение. В ней проснулось непреодолимое желание обогреть, помочь и спасти. Разум тут же включил режим самообмана и оправдания: «Мне просто показалось, он не такой. Его недолюбили в детстве, а после стольких страданий человеку трудно доверять миру и проявлять мягкость к кому-то другому».

Софи самонадеянно решила взять на себя ответственность за счастье глубоко несчастного мужчины. Со своими бы детскими травмами сначала разобраться — но нет, на тот момент она чувствовала себя слишком наполненной и готовой безвозмездно дарить любовь. К слову сказать, Филипп очень расчетливо выстроил свой монолог в телефонных разговорах: его истории о нелюбви матери, заботе о младшем брате, безответственном отце, выживании в колледже и суровой службе в армии сделали свое дело. И вот она — такая понимающая, добрая, выросшая в прекрасной семье — непременно должна была компенсировать ему все эти ужасы прошлого.

Еще тогда, во время звонков, Филипп незаметно, но прочно подвесил её на ментальный крючок — «заякорил». Теперь Софи подсознательно стремилась соответствовать идеальному шаблону поведения. Ведь если бы она ушла, то автоматически встала бы в один ряд со всеми его «обидчиками», оказавшись в его глазах такой же предательницей и лгуньей. А ей отчаянно хотелось доказать, что она лучше, чище и благороднее тех, других. Поэтому она осталась.

Присмотревшись к Филиппу внимательнее, Софи окончательно убедилась, что перед ней стоит совершенно чужой человек. За то время, пока они не виделись в зале, он заметно постарел, набрал вес и как будто даже стал меньше ростом. У девушки возникли серьезные сомнения в истинности его возраста: выглядел мужчина гораздо старше своих двадцати шести лет — минимум на все тридцать пять. Теперь у него была короткая стрижка с небольшой челкой. Угольно-черный цвет волос вперемешку с обильной сединой окончательно превращал его в старика. Брови широкие и плотные, глаза впалые, серые и холодные, крупный нос занимал добрую половину лица, а губы были тонкими, словно две узкие ниточки. Уши слегка торчали. При широких плечах у него были непропорционально короткие ноги и намечался небольшой животик — таких мужчин обычно называют коренастыми. Его рост не превышал ста семидесяти сантиметров.

Накатывало жуткое ощущение, что перед ней не человек, а зловещий волк из старой сказки. В целом его внешность была отталкивающей, строгой и лишенной всякой привлекательности. Обычно подобные мужчины берут не красотой, а мощной харизмой, мужественностью или внутренним достоинством. Но в случае с Филиппом не было ни одного, ни другого, ни третьего. Софи просто панически его боялась. От таких людей подсознательно всегда ожидаешь удара в спину или изощренной подлости. Ты смотришь на них и разумом не понимаешь, можно ли им верить, а тело требует немедленно дистанцироваться, потому что воздух вокруг буквально пропитан опасностью.

Обычно жизнерадостная хохотушка, Софи теперь остро чувствовала гнетущее напряжение в разговоре. Она никак не ожидала, что человек, который так легко и свободно общался с ней по телефону, вдруг наглухо закроется при реальной встрече. Живое общение давалось Филиппу с огромным трудом — складывалось впечатление, будто к его виску приставили оружие и заставляли говорить под дулом. На любые вопросы он отвечал подчеркнуто односложно или штампованными, замыленными фразами, словно панически боялся сболтнуть лишнего. Казалось, этот мужчина совершенно не владеет базовым навыком адаптации в социуме.

Некоторое время спустя девушка узнает страшную правду: половина информации, которую Филипп ей так вдохновенно преподнес, являлась чистейшей ложью. Про возраст он, кстати, не соврал — ему действительно было двадцать шесть, хоть внешность и кричала об обратном. Скорее всего, на свидании Филипп просто не мог вспомнить, какие именно сказки успел наговорить Софи до их первой встречи, и теперь отчаянно боялся запутаться в собственном вранье. Он то и дело подозрительно переспрашивал её, выдавая себя фразами: «Откуда ты это знаешь?», «С чего ты это взяла?». Такое поведение недвусмысленно наталкивало на мысль, что Софи в его графике далеко не единственная и параллельно он ведет точно такие же «переговоры» с другими жертвами.

Всю беседу приходилось вытягивать Софи, хотя внутри неё всё сжималось от страха при одном только взгляде на спутника. Филипп же, отчетливо улавливая её испуг, реагировал на него еще большей настороженностью и глухой агрессией. Оба они прекрасно понимали, что эту нелепую встречу можно не продолжать и прямо сейчас разойтись по домам. Но, скованные ложным чувством приличия, они зачем-то решили доиграть этот мрачный спектакль до конца.

Филипп принёс ей напиток. Поблагодарив его, девушка сразу предупредила, что сейчас пить кофе ей не хочется. Однако всё последующее время мужчина буквально давил на неё. Он навязчиво напоминал, что напиток остынет, разольется или забудется, и твердил, что проще всего прямо сейчас его выпить и выбросить стаканчик. Хотя на самом деле проще всего было — просто не заставлять человека. Филипп её категорически не слышал. Уже тогда он проверял на прочность целостность её личных границ, примериваясь, чем их сподручнее выбивать — ногой или кувалдой. Кофе не пился, но акцент с этого упорно не смещался: «Чего не пьёшь?», «Допьёшь и пойдём!», «Если не будешь пить, мы отсюда не уйдем и будем сидеть здесь». Он начинал откровенно командовать и манипулировать.

Дорогие мои, если вам чего-то не хочется — никогда этого не делайте. Измены себе всегда начинаются с малого, а заканчиваются тем, что вы позволяете превратить свою жизнь во вседозволенность для другого. И вот вы уже, как пушистый котёнок, покорно сидите в ногах и мурлычете по первому приказу хозяина. Лишь бы Филипп наконец отвязался, Софи стала подносить стаканчик к губам, делая вид, будто пьет. Позже этот многострадальный кофе всё равно отправился в мусорку — она так и не сделала ни одного глотка. Кофе она могла попить и дома, а вот распознать истинное лицо другого человека в тот момент было куда важнее. Подумаешь, ерунда, чашка кофе! Однако прошу обратить самое пристальное внимание: если при первой же встрече вас пытаются подмять под себя, полностью игнорируя ваши желания, — это огромный, кричащий флаг.

Они продолжили прогулку, и тут же Софи услышала просьбу сбавить шаг: «Ты чего, хочешь сбежать от меня?» — со смешком бросил мужчина. Возможно, он и сам по себе ходил медленно. Услышав это замечание, девушка твердо предупредила его, что это её обычный темп и подстраиваться под кого-то она не собирается. Тем не менее вскоре они уже двигались со скоростью черепахи, то и дело присаживаясь на лавочки. Можно было подумать, будто Филиппу так легче вести диалог лицом к лицу. Но нет, истинная причина такого поведения теперь была для Софи очевидна: это была очередная подмена понятий и попытка Филиппа скрыть свою социальную неуклюжесть, чтобы не выглядеть глупо в глазах прохожих. В этот момент девушке остро вспомнилось, как в тренажерном зале Филипп, встречая её, всегда подсознательно старался встать на ступеньку выше.

Истинной причиной их бесконечных посиделок на лавочках был его рост. Скамья визуально сглаживала эту разницу. Дело в том, что в тот вечер на Софи были туфли. Сама того не желая, девушка смертельно унизила Филиппа — по крайней мере, именно так он это воспринял. Всё дело было в пяти сантиметрах. Каблук её туфель имел именно такую высоту, из-за чего рост Софи превратился в сто семьдесят пять сантиметров.

Для него это было невыносимо унизительно, а для Софи — смешно. Оба они прекрасно всё понимали, но предпочли промолчать. И чтобы хоть как-то сгладить этот неловкий момент, кому-то приходилось постоянно присаживаться на лавочки. Этим «кем-то», естественно, оказалась уступчивая Софи.

Так произошло её первое болезненное знакомство с глубокими комплексами этого человека. Быть уязвимым для манипулятора всегда невыносимо. Знать, что тебя в любой момент могут ранить, для него небезопасно, поэтому его внутренний режим нападения и обороны всегда находился в состоянии боевой готовности.

Кстати, в дальнейшем Филипп озвучит прямую просьбу касаемо её обуви: отсутствие каблуков отныне станет главным фильтром для их совместных прогулок. Но запретом на туфли дело не ограничилось. Вслед за обувью Филипп начал настойчиво транслировать эту деструктивную мысль и на психологическом уровне: Софи должна была стать ниже. Ниже во всём. Не дышать слишком громко, не ходить «как слон», да и одеваться как можно скромнее, чтобы не привлекать чужих взглядов.

Когда прогулка наконец подходила к концу, Филипп начал вести себя откровенно нагло. Он пустился в пространные разглагольствования о своем якобы уникальном умении читать людей по глазам. В его теории ничто так красноречиво не говорило о человеке, как взгляд. Мол, ты можешь сколько угодно лгать, но стоит ему посмотреть тебе в глаза — и он сразу разгадает истинную суть твоей души. В дальнейшем, что бы ни говорила Софи, для него это всегда будет «обманом», ведь он «видит её насквозь».

И тут началось: «Вот смотрю я тебе в глаза и вижу, что ты отчаянно хочешь меня поцеловать!». Он резко потянулся к ней, но Софи успела вовремя увернуться: «Нет, ты что творишь? Я знаю тебя всего час! Нет, я не хочу!». В этот момент наружу бесцеремонно вылезло обыкновенное быдло, свято уверенное в собственной неотразимости и вседозволенности.

Софи интуитивно поняла, что это была очередная проверка. Шкалу её доступности Филипп сверял грубо и напористо. Девушка резко развернулась и быстрым шагом направилась к дому, не оглядываясь. И надо же — когда ему было нужно, он спокойно мог увеличивать темп ходьбы. Вот и сейчас Филипп мгновенно нагнал её, преградил путь, извинился и вызвался проводить до подъезда. После этого они уже вместе, вновь медленной поступью, пошли в нужном направлении.

Дойдя до её дома, он пафосно произнес: «Никому в этом мире нельзя доверять, кругом одни предатели. Ты слишком наивная девушка, тебя легко обмануть. Слышишь меня? Никому нельзя доверять. Никому, кроме меня!». Это поражало: буквально минуту назад человек беспардонно лез целоваться, нарушая все мыслимые границы, а теперь с видом умудренного опытом наставника поучает её, как жить. Филипп обожал рассуждать вслух о благородстве, но его слова никогда не подтверждались реальными действиями. Ему безумно нравилось думать, будто такого благородного героя, как он, Софи больше в жизни не найдет. И что самое страшное — он сам искренне верил в эту иллюзию.

Так странно и дико было слушать в первый же день знакомства пламенные речи о доверии и защите от мужчины, которому ты никто и который только что проявил к тебе тотальное неуважение. Невозможно доверять первому встречному, невозможно принять его гарантии безопасности, пока ты лично не убедишься в порядочности человека. На тот момент все его клятвы были не более чем сотрясением воздуха. Всё могло бы закончиться хорошо, если бы Софи в дальнейшем не клюнула на этот дешевый цирк.

Полтора часа свидания подошли к концу — хвала Вселенной! Встреча выдалась невероятно тяжелой, Софи была опустошена. Обычно после приятных свиданий чувствуешь окрыление, а здесь, наоборот, осталась лишь звенящая пустота.

Филипп проводил её до подъезда, дождался, пока она зайдет внутрь, и только тогда направился к себе. Поднявшись на второй этаж, Софи посмотрела в окно ему вслед. Его походка была медленной, развалистой и какой-то дерганой. С её темпом ходьбы она могла бы дважды обогнать его на этой дистанции.

Уже в безопасных стенах родного дома Софи поделилась с Николь сомнениями по поводу этой странной личности. Однако сестра жестко пресекла её откровения, заявив, что невозможно вот так быстро «просканировать» человека и сразу ставить на нём крест. По мнению Николь, Софи просто слишком много думает и вечно во всех сомневается. Доверившись авторитету сестры, девушка послушно заглушила свой внутренний голос и решила присмотреться к Филиппу внимательнее.

А ведь именно в этот момент Софи совершила роковую ошибку: она сняла с себя ответственность за собственную жизнь и переложила её на плечи сестры. Возможно, доверься она себе, её судьба сложилась бы совершенно иначе — по крайней мере, ментальное здоровье точно осталось бы целым. Впрочем, все мы помним, что история не терпит сослагательного наклонения «если бы». Произошло то, что должно было случиться. Значит, этот болезненный опыт был необходим, чтобы пережить его и вырасти над собой.

Этим же вечером Филипп прислал ей музыкальный трек и настойчиво попросил прослушать. Чуть позже он дописал, что эта композиция идеально описывает саму Софи. Весь смысл этого «шедевра» сводился к истории ручной птицы, жизнь которой имеет лишь два финала: тотальная потеря свободы или смерть. На тот момент девушка просто вежливо выслушала исполнителя, а глубоко анализировать скрытый подтекст песни не стала. «Это ведь его мысли, кто знает, что он хотел этим сказать? Лезть к нему в душу не хочется, в своей бы разобраться», — отмахнулась она.

Тяжелый осадок от увиденного и услышанного в парке продолжал волновать её мозг. А между тем присланная композиция с пугающей точностью описывала судьбу Софи в самом ближайшем будущем. Говоря честно, вряд ли негодяй возьмет и прямым текстом расскажет жертве о своих истинных намерениях. Мы ведь не в кино, где можно легко перепрыгивать от одного персонажа к другому, параллельно наблюдая за их поведением и слушая внутренние монологи. Это реальная, запутанная жизнь со своими жестокими правилами. В этой истории Филипп пока будет проговаривать вслух лишь то, что Софи отчаянно хочет услышать. Каждый из них подсознательно пытается перехитрить другого, но эта игра в жизнь изначально будет бесчестной.

Ну а пока мысленная каша продолжала вариться в её голове. Мысли буквально терзали Софи: «Он ведь совершенно не мой типаж. Я всегда предпочитала высоких, заботливых, сильных трудяг. Филипп — полная им противоположность, разве что работать умеет. Да, поведение у него неадекватное, но мы ведь все со своими прибабахами. Ничего откровенно плохого или хорошего он мне пока не сделал. Так почему же я так сильно не хочу с ним видеться? Николь права: первое впечатление бывает ошибочным. Наверное, долгое вынужденное одиночество во время изоляции так сильно отразилось на моем восприятии людей. Действительно, я слишком много всего напридумывала. Дам себе и ему шанс на еще одну встречу».

На этом внутренний диалог был окончен. Но за этим логическим решением скрывалась её главная жизненная проблема — Софи катастрофически не умела говорить твердое «нет». Вот и здесь: ей было гораздо легче покорно согласиться, чем кому-то отказать. Да и если говорить честно, родственники так заколебали девушку расспросами о замужестве, что она была готова выйти замуж за любого более-менее терпимого человека, лишь бы от неё наконец отвязались.

Странно и горько слышать подобное от дипломированного психолога, но такова была её реальность. Девушка отчаянно хотела семью, а любовь... Перспектива быть любимой, самой при этом не испытывая ответного чувства, её на тот момент вполне устраивала.

После того первого свидания последовало еще несколько встреч. Ничего не менялось: при каждом свидании Софи всё так же отчаянно хотелось развернуться и убежать, и она всё так же насильно заставляла себя остаться. С самого детства она была идеальной, вымученной «терпилой». В памяти Софи отчетливо всплывал случай из детства, когда она сильно заболела, а высокая температура никак не сбивалась. Её повезли в больницу на укол. Уже там, лежа на кушетке, маленькая девочка со слезами на глазах начала отчаянно сопротивляться медицинскому вмешательству. Отец, увидев это, холодно отрезал: «Не позорь меня!». С тех самых пор эта роковая фраза ходила за ней незыблемой тенью. Она зацементировалась в её подсознании как жесткая деструктивная установка: «Не чувствуй!». Это родительское внушение годами транслировало ей, что открыто выражать свои эмоции — плохо и бессмысленно, а «плакать — стыдно».

Друзья мои, от подобных суждений необходимо избавляться как от чумы, если они мешают вам дышать и жить! Но Софи на тот момент совершенно не осознавала этого в себе. Ей искренне казалось, что её жизнь прекрасна, а личные травмы давно и успешно проработаны в университете. Это было трагическое оправдание собственной психологической неграмотности и безответственности перед самой собой.

На самом деле она не проработала травмы, а просто научилась с ними сосуществовать. Именно поэтому Софи в итоге и угодила в ловушку — пришла ровно туда, где хищник был безумно рад видеть её с этой кровоточащей ментальной раной, чтобы начать методично перекраивать и воспитывать её под себя.

Сомнения по-прежнему не покидали Софи. Их встречи проходили исключительно на нейтральной территории — в парке они гуляли на протяжении двух недель. За всё это время они ни разу не посетили ни уютного кафе, ни театра, ни кино. Абсолютно все культурные развлечения им заменял пресловутый стаканчик кофе, неизменно сопровождавший их на прогулках.

Виделись они от силы два раза в неделю, а всё остальное время «сидели на телефоне». Впрочем, такой формат общения поначалу никого не беспокоил. Посмотрели друг на друга, погуляли, формально обнялись на прощание и разошлись. Софи и не требовалось видеться каждый день, а уж тем более постоянно находиться рядом. У неё давно вошло в привычку быть одной: привыкнуть к Филиппу она не успела, да, если честно, и не стремилась к этому. Никакого душевного спокойствия рядом с ним не чувствовалось. «Поэтому пусть он будет просто другом», — успокаивала себя девушка.

Однако в какой-то момент мужчина начал виртуозно подстраиваться под неё. Перед тем как вступить в диалог, Филипп теперь точно знал, что именно нужно сказать или сделать, чтобы гарантированно привлечь её внимание. На самом деле, начиная общение с кем-либо, достаточно внимательно изучить социальные сети человека — и сразу станет понятно, какой именно типаж привлекает объект. При желании можно очаровать кого угодно, просто нацепив на себя маску идеального партнера, которого так ждет жертва.

Вдруг выяснилось, что Филипп, совсем как Софи, обожает серьезные документальные фильмы. А самое главное — он во всеуслышание заявил, что безумно хочет построить крепкую семью. Конечно же, подобные идеи не могли не зацепить его собеседницу. И неважно, что рассуждал Филипп максимально абстрактно и размыто, — Софи всё равно подсознательно примеряла эти красивые слова на себя.

Постепенность должна быть во всём. Только при такой форме воздействия человек одинаково адаптируется как к хорошему, так и к самому ужасному. Жертва попросту не успевает заметить внешнего давления, шаг за шагом привыкая к очередному абсурдному требованию. А вот если агрессор резко начнет критиковать или запрещать, то общение мгновенно сойдет на нет. Человека такой грубый напор насторожит и испугает, и он легко испарится из жизни насильника. Когда же всё происходит медленно, жертва не замечает, что искренней заботы в её адрес давно нет, а вместо неё произошла жестокая подмена понятий, выраженная, например, в тотальном контроле. «Гостевые отношения» — пожалуй, только таким уродливым термином можно назвать их тогдашнее взаимодействие, после которого не мешало бы раз и навсегда поставить на Филиппе крест. Но Софи тогда этого не понимала, так как начинала постепенно влюбляться в выдуманный образ идеального мужчины. Филипп же точно знал, что нужно сказать и сделать, чтобы девушка начала всерьез задумываться о его месте в своей жизни. Сама она никогда не настаивала на свиданиях, и для неё такая редкая цикличность встреч изначально ничего не значила. В эти редкие часы люди обычно узнают ценности и смыслы друг друга. Но Филипп в это время преследовал другие цели: он искусно привлекал внимание к собственной персоне и непрерывно прощупывал границы возможного. «А если я сегодня пообещаю прийти и не приду — что будет? Если я опоздаю или, наоборот, явлюсь намного раньше назначенного времени — как она отреагирует? А если попрошу вообще не обувать туфли на каблуке — согласится?». Девушка ничего не замечала, а в это время защитный забор её личности методично расшатывали и кое-где уже проломили. Манипулятивный якорь всё глубже проникал в голову и мутил разум. Здравые мысли постепенно отмирали, уступая место навязчивой иллюзии о самом прекрасном мужчине на свете. А ведь начиналось всё с банальной, неосторожной жалости.

Месяц III. Июнь. Переступая порог

В конце концов Софи пригласила Филиппа к себе в гости. Как же легкомысленно это было с её стороны — уж лучше бы они продолжали до бесконечности гулять по парку. Но девушка преследовала конкретную цель: познакомить его со своей сестрой. Ей было жизненно важно узнать мнение непредвзятого человека. Когда ты сама находишься внутри ситуации, взгляд замыливается и можно не заметить очевидного, поэтому независимая оценка со стороны казалась лучшей альтернативой.

За день до знакомства Софи честно предупредила Николь, что её спутник строг и местами груб: «Не пугайся, это его естественное состояние. Скорее всего, просто психологическая защита». Разумеется, еще до того, как Филипп переступил порог их дома, у сестры уже сложилось о нём определенное представление, ведь девушки привыкли делиться друг с другом абсолютно всем. При этом Николь не была настроена предвзято. Её личный жизненный опыт подсказывал, что человеческий разум склонен всё преувеличивать, поэтому правильнее сначала лично поговорить с человеком, а уже потом делать выводы.

Наступил день знакомства. Николь ожидала увидеть брутального и жесткого мужчину, каким его описывала сестра. Но порог квартиры переступил тихий, стеснительный и подчеркнуто неуверенный Филипп. С наигранно-хриплым голосом, держа в руках сладости и бутылку вина. В дальнейшем именно такой презент станет его неизменной визитной карточкой. Софи снова увидела перед собой того парня из тренажерного зала. «Я хороший, я достойный!» — буквально кричал весь его внешний вид.

Одет Филипп был почти официально: в голубую рубашку и черные джинсы. Он совершенно не умел выглядеть молодо — и в его энергетике, и во внешности отчетливо сквозили какая-то старческая тяжесть и груз прожитых лет.

Софи представила их друг другу и предложила пройти на кухню. И тут Николь с ходу выдала: «Да ладно тебе, никакой он не строгий!». Довольная улыбка мгновенно расползлась по лицу Филиппа, этот комплимент пролился бальзамом на его уязвленное эго. Гость посмотрел на Софи с наигранным удивлением, словно безмолвно спрашивая: «И с чего это ты взяла, что я такой монстр?». Девушка лишь смущенно ответила: «Ну да, это я тебя так презентовала», — и проводила его к столу.

Теперь их общение протекало втроем. Поначалу беседа напоминала серию доброжелательных мини-собеседований. На этой стадии ошибки еще не имели значения, ведь ошибиться может каждый. Куда важнее было говорить честно и подкреплять слова действиями. Они увлеченно беседовали о детстве, работе, учебе и хобби. Все трое были абсолютно разными: кто-то профессионально занимался спортом и психологией, кто-то запоем читал книги, а кто-то — дегустировал алкоголь. И эта полярность делала их вечер по-настоящему интересным.

Рядом с сестрой Софи наконец почувствовала себя в безопасности. Николь была её главной внутренней опорой. Девушка твердо знала: если у сестры возникнут хоть малейшие сомнения насчет Филиппа, она без лишней скромности выскажет их прямо в лицо. Честно говоря, именно на этот жесткий вердикт Софи подсознательно и надеялась, потому что панически боялась совершить ошибку. Вот только на самом деле подобные ожидания — это очередная попытка снять с себя ответственность за собственную жизнь и малодушно переложить её на чужие плечи.

Несколько последующих встреч прошли хорошо. На каждую из них мужчина неизменно приносил алкоголь. Здесь хочется особо подчеркнуть: сестры никогда не увлекались подобным форматом отдыха. Они ни разу в жизни не были в ночных клубах, не курили и спиртным не баловались. У Софи к нему и вовсе сформировалось стойкое негативное отношение: однажды в детстве она до слез обиделась на маму, которая выпила немного вина на семейном застолье.

Поначалу Филипп на сестер не давил — принесенную бутылку он спокойно выпивал сам, внешне совершенно не пьянея. Однако чуть позже начал настойчиво подливать алкоголь девушкам, а в ответ на их отказы — манипулятивно ссылаться на то, что они проявляют к нему личное неуважение. Но при чём здесь человеческие отношения и количество выпитого? Впрочем, для манипулятора нет разницы, что именно использовать в качестве оружия, главное — чтобы для его жертвы этот объект был по-настоящему ценным и принципиальным.

Девушки не употребляли спиртное совсем, а теперь у них на столе регулярно появлялся этот яд. «Если хочешь — пей, я не буду», — отрезала Николь. Тогда мужчина сменил тактику. Уже не стесняясь, под благовидным предлогом «знакомства с изысканными напитками», он стал приносить самые разные вина, дегустировал их сам и подливал сестрам. Поначалу такое взаимодействие казалось девушкам любопытным и даже псевдопознавательным, а вовсе не банальным спаиванием.

Вот только жизненные принципы имеют свойство сопротивляться. Тяжело ломать то, что ковалось годами. Но с принципиальными людьми хищникам как раз интереснее всего играть в кошки-мышки: агрессор получает извращенное удовольствие, наблюдая, как человек под его влиянием постепенно катится по наклонной. Девушки хоть и делали символический глоток ради дегустации, вкуса алкоголя совершенно не понимали. Точнее, дегустировали Филипп и Николь — Софи по состоянию здоровья такое пить было категорически нельзя. И когда Николь отказывалась, Филипп тут же включал контролирующую фразу: «Мы же дегустируем!», — напоминая о правилах игры.

Ему отчаянно хотелось похвастаться своими познаниями: «Вот это вино имеет выраженный вкус горького шоколада с легким дымчатым оттенком». Мужчине катастрофически не хватало женского восхищения. Естественно, перед тем как купить очередную бутылку, он тщательно штудировал социальные сети и статьи в интернете — такой «эксперт», как он, просто не мог позволить себе выглядеть глупо. На самом деле он банально спивался. И кто знает, какие близкие отношения он имел с выпивкой до знакомства с Софи.

Вскоре сестрам до смерти надоела его дежурная фраза о мифической «полезности вина для сердечно-сосудистой системы», которую он попугаем повторял каждый раз, когда ему не разрешали долить бокал. В итоге вино в их бокалах стояло исключительно для вида и к концу вечера почти не убывало. Как известно, полезнее всего для здоровья — не пить вообще.

Постепенно к вину и благородному сыру на столе прибавились соленая рыба и дешевое пиво. Начинали эстетично с вина, а закончили банальным пивным застольем. Теперь это выглядело как посиделки давних собутыльников. Настоящих друзей Филипп не имел, а выпивать в одиночестве ему было скучно. Надо признать, выпить он очень любил, чего нельзя было сказать о его растущем пивном животе и проблемной коже. Впрочем, в размере груди Софи его на данном этапе пока еще опережала.

Раз в неделю Филипп неизменно приходил к сёстрам на ужин, ни на шаг не отступая от своего ритуала с жидким ядом. Николь, заметив эту пугающую периодичность, прямо спросила его: «Ты что, меня спаиваешь?». Ответ, разумеется, был категорически отрицательным. «Софи ведь нельзя», — тут же парировал мужчина, прикрываясь заботой о её здоровье.

У Филиппа обнаружилась какая-то феноменальная устойчивость к алкоголю: выпив в одиночку литр пива или вина, он идеально контролировал и свою речь, и движения. Тем не менее пока всё действительно шло гладко. Громкие скандалы и драки миновали их тихие посиделки. Но подсознательно складывалось стойкое ощущение, что этому человеку доставляло извращенное удовольствие наблюдать, как он постепенно портит девчат. Хищнику всегда приятно созерцать процесс чужого падения. Когда человек сам давно пал, ему нестерпимо хочется опустить до своего уровня и окружающих. У таких людей не остается ничего святого: они просто цинично знают, что рвётся всегда там, где тонко.

На этих ужинах они много разговаривали о детстве, а затем перешли и к сокровенным желаниям. Одной из главных общих мечтаний была недвижимость. Николь увлеченно рассказывала о своей мечте приобрести частный дом с собственным участком. Вариант безликой квартиры-муравейника она даже не рассматривала, хотя сейчас их собственное жилье было именно таким. Этим желанием она доверчиво поделилась с Филиппом, который в ответ авторитетно заявил, что сам проживает как раз в частном доме.

Но уже в августе Софи совершенно случайно станет свидетелем его грандиозного обмана. Филипп, суетливо разыскивая свой телефон, начал лихорадочно шарить по карманам, как вдруг из его куртки на пол с громким стуком выпали ключи со стандартным магнитным ключом от домофона. Стремительно нагнувшись, он буквально вырвал их с пола и спрятал обратно. Никто не стал нарушать его личные границы и требовать немедленных объяснений. Софи всё поняла без слов: Филипп совершил оплошность.

Вот так наружу и стали постепенно выплывать те гнилые подводные камни, которые он столь старательно маскировал. А пока его реальная жизнь протекала ровно так же, как и у сестер — в обычной тесной квартире. Проговаривая ложь о доме, Филипп на самом деле искусственно сближался с ними через быт, ведь общие проблемы и понятные ценности делают людей ближе. Когда вы вместе сокрушаетесь из-за шума от соседей, когда вы оба заперты на уровне третьего этажа и мечтаете о свободе, пока бетонные стены давят и душат, — именно тогда возникает иллюзия, что вы находитесь на одном уровне взаимодействия. Вы смотрите друг другу в глаза, никто не выше и никто не ниже. Вы искренне верите, что понимаете общую боль друг друга...

Другая его оплошность также проявилась совсем неожиданно. А пока Филипп преследовал всё ту же цель — казаться наравне с ними. У сестер не было собственного автомобиля, и передвигались они исключительно на общественном транспорте. Как утверждал Филипп, он тоже всегда ездил на автобусах или, в крайнем случае, его на остановке встречал и подвозил верный друг.

Смешно, конечно: на самом деле в общественном транспорте он в последний раз сидел несколько лет назад, да и близких друзей у него не водилось. Но сказать ведь можно что угодно — проверять его никто не собирался. Только вот это были уже не просто звоночки, а настоящие набаты размером с девятиэтажку.

На пятом месяце знакомства Филипп подошел к окну и начал пристально разглядывать машину, припаркованную прямо напротив подъезда девушек. Софи поинтересовалась причиной такой чрезмерной увлеченности, и на этот вопрос он неожиданно предложил ей прокатиться. Вот тогда сестры наконец и узнали, кто истинный владелец этого авто.

Неизвестно, что именно стало истинным поводом для саморазоблачения, однако с этого момента Филипп уже перестал скрываться и начал открыто приезжать к ним на машине. Его любовь к своему автомобилю была безграничной. И дело здесь крылось не только в титанических силах, потраченных на покупку, но и в том фальшивом имидже успешного мужчины, который этот транспорт создавал. Возможно, триггером послужил отец Софи, который уже знал о «серьезности» намерений потенциального зятя. Лично мужчины знакомы не были, но опосредованно, через Софи, активно интересовались друг другом. И перед главой семьи Филиппу просто жизненно необходимо было продемонстрировать свою финансовую состоятельность и мужскую надежность.

На самом деле эта показная полноценность постоянно проверяла окружающих на «вшивость». Ситуация напоминала детские комплексы, когда ребенку кажется, будто с ним дружат исключительно ради денег, конфет или возможности списать домашнее задание. Именно такого уродливого мнения Филипп втайне был обо всех женщинах. В его картине мира люди вокруг настолько прогнили, что хотят только брать, не отдавая ничего взамен. Настоящий маленький мальчик во взрослом, грузном теле, свято верящий лишь в «грязные» человеческие отношения.

Подобное циничное отношение проявлялось у него абсолютно во всём. Страшно и тяжело жить, когда ты искренне считаешь свое окружение заклятыми врагами — притом что каждый ведь сам формирует свой круг общения. С таким разрушительным убеждением невозможно разглядеть живого человека: перед глазами стоят лишь ложь, меркантильность и бесконечная грязь.

В таком вязком темпе их жизнь катилась дальше. На данном этапе еще ничто открыто не предвещало беды. Они просто жили дальше, приглядываясь и наблюдая.

В июне Софи решила съездить на выходные в гости к родителям. Об этой поездке она сообщила Филиппу за неделю до отъезда. Мужчина не удивился — наоборот, вел себя подчеркнуто спокойно. В тайных мечтах девушка, конечно, хотела, чтобы этот «принц» романтично проводил её на вокзал. Насмотрелась фильмов, а потом жила глупыми ожиданиями.

В пятницу Софи уехала, а провожала её только Николь. Естественно, в сообщениях полетел дежурный отчет о том, что принцессы больше нет в городе. Но что поделать — у мужчины «работа». Зато вечером следующего дня Филипп настойчиво напросился прийти в гости.

Забегу немного вперед: в будущем этот сюжет станет их постоянным, пугающим сценарием. Стоило Софи уехать из города, как Филипп тут же заявлялся в гости к её сестре. Ведь у него появилась негласная «традиция» — каждую пятницу или субботу проводить в их квартире. В этот раз Николь осталась дома одна, но Филиппа подобное ничуть не смутило. По его внутреннему графику посещений сегодня была суббота, которую он обязан провести у девушек со своим неизменным жидким ядом. И неважно, что принимать его будет только одна из сестер. Отменять визит он категорически отказался.

Николь совершенно не желала его видеть. Она безумно уставала на работе, и единственное, чего ей хотелось — это посидеть в тишине за хорошей книгой. Честно говоря, эта навязчивая гадюка ей уже просто надоела. Но Софи слезно умоляла сестру принять Филиппа: «Пожалуйста, посиди с ним немного. Ты же знаешь, какой он одинокий. Мне его так жалко, ему ведь совсем не с кем провести этот вечер!». Только ради сестры Николь согласилась на эту сомнительную авантюру.

Подобные отношения — это колоссальная, фатальная ошибка. Отношения, выстроенные на слепой жалости с одной стороны и на циничных манипуляциях с другой. Этого персонажа с его отравой в руках было уже не остановить. Уже в пять часов вечера мужчина стоял у двери, хотя первоначально они договаривались на полчаса позже. Скорее всего, ему просто некуда было себя деть. Независимо от погоды он всегда облачался в свой классический «официальный» наряд: рубашка, туфли и джинсы. Алкоголь и корзина фруктов в качестве презента также носили неизменный характер.

Николь впустила его, и они направились на кухню. Первое, что сделал гость — демонстративно откупорил бутылку. Они сидели и разговаривали, но со стороны казалось, что Филипп пришел просто напиться. Ему было абсолютно безразлично, кто сидит напротив него, главное — не пить в одиночестве.

Изрядно набравшись и поужинав, он неожиданно пригласил девушку на ночную прогулку — решил показать Николь свои любимые места в городе. Одним из таких мест оказалась безлюдная новостройка, а конкретно — балкон пятнадцатого этажа. Филипп, как и многие парни, еще во время службы в армии бредил воздушно-десантными войсками. В ВДВ он благополучно пролетел, но маниакальная тяга к воздушному пространству у него осталась.

Говоря объективно, мужчина не обладал ни физическими, ни психологическими характеристиками, подходящими для элитных войск. Впрочем, с решением приемной комиссии Филипп был в корне не согласен. Когда у человека завышена самооценка, а ожидания от мира непомерно раздуты, мечтать ему разрешается о чём угодно. Такие люди органически не способны видеть собственные недостатки. В их картине мира все кругом — уроды и виноватые, и лишь он один — красавец и непризнанный гений.

Вообще, это было весьма сомнительное и пугающее увлечение — затащить чужую уставшую сестру ночью на пятнадцатый этаж заброшенного здания, чтобы смотреть на город с высоты птичьего полета. Кто знает, какие мрачные мысли роились в его нетрезвой голове в тот самый момент...

Николь, окончательно выбившись из сил после работы, решительно предложила ему вернуться на землю и закончить этот затянувшийся вечер. Однако, когда они вернулись к ней домой, Филиппу внезапно захотелось посмотреть кино. Кто знает, чего ему на самом деле хотелось на уме. И вот они сидят на диване, не сводя глаз с экрана. Николь неудержимо клонит в сон — ей уже давно ничего не нужно, кроме теплой постели. Гость же, напротив, полон бодрости, ведь его личный биологический сон обычно начинается только в два часа ночи.

Не выдержав, девушка прямо предложила ему расходиться по домам, ведь время было уже критически поздним. Только в два часа ночи он соизволил покинуть её квартиру. Думаю, теперь все прекрасно понимают, ради чего затевались этот алкоголь, ночные прогулки и полуночное кино: мужчина целенаправленно преследовал контент категории «восемнадцать плюс». Николь же осталась верна своим жестким принципам и даже не посмотрела в сторону Филиппа.

На первый взгляд всё выглядело относительно безобидно. Но это была грандиозная ложь. Все эти действия преследовали определенную, грязную цель, о которой мы поговорим в следующих главах. Каким же паршивым человеком нужно быть, чтобы так хладнокровно рушить чужие жизни! Громко разглагольствуя о совести и достоинстве, он был готов спокойно топтаться по ним, как только это становилось выгодно и удобно.

Утром сестры созвонились. Николь без утайки рассказала Софи о столь позднем уходе их общего гостя. Сам же мужчина в переписке и словом об этом не обмолвился — вел себя так, будто накануне вино не пил, виноград не ел и на высотке ни с кем не был. Услышав это, Софи почувствовала, как внутри неё лавиной нарастает тревога. Она ни на секунду не сомневалась в честности сестры, но в её душе наконец зародились стойкие подозрения относительно истинных намерений Филиппа. Уже тогда Софи интуитивно понимала, что именно здесь зарыта собака. Вот так мы годами не слушаем собственный внутренний голос, а потом горько оплакиваем задним числом своё извечное: «я ведь знала, подозревала, чувствовала...».

Вскоре девушка вернулась от родителей. Никто, кроме Николь, её на вокзале не встречал: мужчина, как всегда, прикрылся «работой». Впрочем, это была лишь дежурная отговорка. За все те разы, что Софи отлучалась из города, Филипп ни разу не попытался отпроситься, а его выходные, как назло, неизменно выпадали на другие дни.

Приехав домой, Софи прямо напомнила Филиппу о вечере, который он провел с Николь, и попросила лично провести её по тем же местам, которые они обошли. Он беспрекословно подчинился. В одно из воскресений они вышли из дома Софи и направились к той самой злополучной многоэтажке. Они не держались за руки, как это обычно делают влюбленные пары. Напротив, «жертве» было куда комфортнее идти на дистанции, словно они обычные знакомые. Да, я осознанно назвала Софи жертвой, и это слово здесь совершенно не случайно.

Это были классические деструктивные отношения по типу «снизу — вверх»: уважаю — унижаю, защищаю — обвиняю, берегу — добиваю, преданна — предаю. При этом мужчина всегда сам диктовал правила игры. Вот и сейчас, завидев встречных прохожих, он демонстративно взял её за руку. Но едва они поравнялись с темными деревьями, этот насильник со смешком выдал: «Вот представляешь, я тебя сейчас в кусты затащу? Да, только там грязно».

Софи по привычке не восприняла его угрозу всерьез. Напротив, она свято верила, что он никогда не причинит ей вреда. Глупо, конечно: одно дело — слепо верить, и совсем другое — трезво знать. В тот вечер ей просто повезло. Вот оно — типичное мышление влюбленной дуры. Обратите внимание, сколько неприкрытой агрессии и латентных угроз транслировалось в этой шутливой, косвенной форме — и всё пролетало мимо ушей, а позже оборачивалось внутренним оправданием его действий. Дура...

Дойдя до места, они поднялись на пятнадцатый этаж, и девушка наконец увидела ночной город. Кстати, пока они ехали в лифте, этот «мачо» без умолку задавал ей каверзные вопросы, то и дело проверяя, насколько она умна. И так будет продолжаться постоянно.

Софи не могла наглядеться на панораму: она до безумия любила ночные фонари, неоновые фары, гирлянды и теплый свет в чужих окнах. Филипп же не сводил с неё пристального, давящего взгляда. Дома, парк и люди в один момент уменьшились; стоя на высоте, ты словно паришь над ними и чувствуешь себя хищным ястребом.

И тут тему диалога он грубо перевел на вес девушки. Килограммы Софи не давали его комплексам покоя: «Ешь давай! Сколько ты вообще весишь? У тебя же ребра торчат!». Стоит отметить, что девушка не увлекалась мясом и сознательно находилась на дефиците калорий. Она уже была истощена психологически, и в этот момент ей снова транслировали её полное несоответствие чьим-то выдуманным стандартам.

Дело в том, что сам насильник панически боялся растолстеть. Намечающийся второй подбородок и пивной живот наглядно выдавали его истинную форму. Частая выпивка планомерно убивала его тестостерон. Филипп не курил, но вот ежедневно глушить пиво или вино, прикрываясь мифом о «полезности для сердечно-сосудистой системы» — это было для него святым ритуалом. Он часто проводил время один на один с бутылкой дома.

И вот из его уст звучит высокомерная речь: «Тебе нужно нормально есть. Скажи, неужели ты думаешь, что если ты наберешь десять килограмм, я перестану тебя любить? Тебе же детей рожать. Кого ты с таким телом выносить сможешь?».

Чувствуете, как ловко и изящно женщину в один миг делают неполноценной? Он вроде бы и намекает, что примет её любой, но одновременно с этим безапелляционно утверждает, что она не способна реализовать главную роль — роль матери. К слову, ни о каких детях с ним Софи даже не думала, да и вся его «любовь» существовала лишь на словах. Девушка старалась не вдумываться в эти формулировки — возможно, так срабатывали её психологические защиты. Она покорно кивала, слушала, но ментально не слышала его.

В тот момент, когда ей было искренне хорошо на высоте, он хладнокровно взял и испортил вечер безжалостной критикой её внешности. Для неё было дико слышать подобные придирки, она искренне не понимала, какой же ей нужно стать, чтобы наконец заслужить его похвалу, а не выслушивать бесконечное возмущение.

Сценарий Филиппа был неизменен: когда они находились в толпе, он разыгрывал роль заботливого, нежного и любящего мужчины. Но стоило им остаться наедине — он тут же принимался методично её гнобить. Ни одного плохого слова он никогда не позволял себе при свидетелях. Настало время возвращаться домой.

Они спустились на лифте, мужчина собственнически взял её за руку, и они направились обратно. На обратном пути им встретилась женщина из тренажерного зала. Девушка её даже не заметила, а вот острый, сканирующий глаз Филиппа зафиксировал цель мгновенно: «Посмотри, она же у нас в зале работает. Видела, как она улыбалась? Наверное, увидела нас, молодых и красивых, и собственную молодость вспомнила».

Софи в этом сильно сомневалась. На самом деле прохожая улыбнулась просто потому, что они с Филиппом были слишком разными и со стороны выглядели комично. Они дико напоминали героев из мультфильма «Красавица и Чудовище». Но к классическим характеристикам персонажей сказки в их случае прибавлялась еще и пугающая разница в возрасте: один выглядел дряхлым стариком, а вторая — совсем юной девушкой.

Так и закончилось это странное приключение. Удивительно, но реальная разница всего в несколько лет внешне выглядела как добрая десятка. И эта его старость была вовсе не от стресса или тяжелой, изнурительной жизни — всё это существовало лишь в его жалобных рассказах. В реальности Филипп увядал просто потому, что в его жизни долгое время не было энергетического донора.

В конце июня у девушки был день рождения. Сообщать об этом Филиппу ей категорически не хотелось. Софи не любила этот праздник и вовсе не считала его особенным — так, обычный день. В родительской семье её просто не научили радоваться этой дате: праздничного торта у них никогда не было, подарков — тоже. Зато искренняя родительская любовь всегда согревала душу. Такие дети с годами учатся радоваться полному отсутствию поздравлений. Им хочется быть невидимками. Наверное, со стороны это звучит печально, но излишнее внимание пугало Софи куда больше, чем статус «пустого места».

Вот и сейчас: если бы день рождения прошел абсолютно незаметно, это стало бы для неё лучшим подарком. Да, она отчаянно стремилась остаться в тени. Но Филипп, напротив, жаждал оставить неизгладимый след в этом дне и в её памяти. Разумеется, делалось это с одной целью — чтобы потом о нём хорошо думали и восхищенно рассказывали знакомым.

В социальных сетях девушка предусмотрительно скрыла дату рождения. Тогда Филипп пошел в обход: написал Николь и хитростью выяснил точное число. Вечер пятницы он безапелляционно решил провести с сестрами, и Софи послушно ждала его к ужину. Он явился поздно вечером, уже ближе к полуночи, сразу после работы. Купил по букету цветов обеим сестрам и приготовил подарок. Николь категорически не желала присутствовать при этом ночном застолье, поэтому приняла решение лечь спать, едва лишь открылась входная дверь.

Николь лишь притворялась, что спит. На самом деле она настойчиво игнорировала гостя, закрывшись в своей комнате с книгой, хотя Филипп до последнего надеялся застать её на кухне. Софи знала, что он пошел на хитрость ради этой встречи, поэтому, когда вышла в прихожую, разыграла искреннее удивление. Он торжественно вручил ей цветы и подарок, и они прошли в дом. Букеты пришлось наспех распихать по стеклянным банкам: Софи никогда не любила срезанные цветы, и ваз в её квартире за ненадобностью просто не водилось.

Помимо презента, Филипп, ни на шаг не изменяя своим привычкам, принёс очередную бутылку. И вот они сидят вдвоем в глухую полночь и выпивают. В какой-то момент мужчина решил озвучить праздничный тост: «Я желаю тебе встретить по-настоящему сильного, верного, надёжного мужчину. Чтобы твоя жизнь наконец-то стала светлой и счастливой!».

Софи нервно рассмеялась, сделала символический глоток и поспешно поставила бокал на стол. В её мыслях снова завертелись робкие надежды на счастливое будущее — но теперь уже обязательно рядом с ним. К вину она больше не прикасалась, и чуть позже мужчина по-хозяйски, молча допил остатки из её бокала.

У Филиппа была пугающая манера пристально, не мигая смотреть на собеседника. Девушку этот взгляд откровенно смущал. Она мягко просила его быть сдержаннее или переключить внимание на что-то другое, но всё было тщетно. Возникало жуткое ощущение, будто смотрят прямо сквозь тебя, но тебя саму в упор не видят. Это был холодный взгляд ради взгляда — или же ради поддержания собственного вымышленного образа независимого, доминантного самца. Чтобы хоть как-то спастись от этого давления, во время застолья Софи предпочитала подходить к нему со спины и обнимать за плечи, лишь бы только не встречаться с ним глазами.

В середине вечера Филиппу нетерпеливо захотелось увидеть, как именинница открывает подарок. Девушка же намеренно оттягивала этот момент: ей казалось, что он так мило, по-мальчишески волнуется. Обычно ведь именно так ведут себя искренне влюбленные мужчины, которым хочется понравиться тебе во всем — начиная с сущих мелочей и заканчивая чем-то масштабным. Ей отчаянно хотелось верить в подлинность происходящего.

Софи робко предложила открыть презент позже, когда она останется наедине с собой в комнате. Для неё вообще было колоссальным стрессом то, что кто-то организует праздник или создает теплый вечер исключительно ради неё — это было в новинку. Человек, никогда в жизни толком не праздновавший свой день рождения, при избытке внимания подсознательно испытывает дискомфорт и пытается сбежать с мероприятия, чтобы хоть как-то скинуть внутреннее напряжение. Софи панически боялась, что вещь ей не понравится, и тогда придется фальшиво улыбаться и лгать, чтобы не ранить чувства гостя. Но то, что подобным поведением она в первую очередь предавала и обижала саму себя, Софи тогда абсолютно не волновало.

Натолкнувшись на его настойчивый и резкий отказ, они были вынуждены переместиться в комнату девушки. Филипп по-хозяйски сел на её кровать и требовательно протянул прямоугольную коробку прямо ей в руки.

Это была картина. Именинница взяла в руки презент и замерла на минуту, бережно поглаживая шероховатую поверхность упаковочной бумаги. Мужчина пристально наблюдал за ней, нетерпеливо торопя: «Софи, пожалуйста, давай быстрее! Ну почему так медленно? Хочешь, я тебе помогу? Возьми ножницы, хватит её уже тереть!». Он сильно переживал, так как не знал, насколько ей понравится подарок.

Хотя Софи при её «удобной» жизненной позиции просто не могла позволить себе обидеть его отказом. Да, в глаза ей могло «всё понравиться», а уже за его спиной вещь спокойно отправилась бы в шкаф или в мусорку.

Потянув за ленточки, девушка сняла наружную упаковку, плавно провела по картону и открыла коробку. Её взору открылся портрет с её собственным изображением. Филипп с гордым видом протянул ей открытку, в которой было написано: «Я подарил бы тебе звёзды, да только их в запрещенную социальную сеть не выставишь!».

Мужчина жадно ловил каждую микромимику на лице именинницы. Софи искренне поблагодарила его, тепло обняла и впервые нежно поцеловала в щёку. Да, не смейтесь, в этом целомудренном жесте была своя прелесть. Филипп крепко прижал её к себе. Казалось, этот каменный мужчина на мгновение растаял, и в воздухе повисло что-то по-настоящему интимное. Но чтобы это минутное помутнение рассудка не привело их прямиком в постель, Софи мягко отстранилась и предложила покинуть комнату.

Она позвала его на балкон, откуда открывался потрясающий вид на рассвет. Гость послушно встал и пошел первым, девушка последовала за ним. По пути они заглянули на кухню и прихватили с собой вино: именинница — исключительно для вида, а гость — для смелости.

На балконе они встретили первые лучи солнца. Мужчина включил на телефоне романтичную музыку, неожиданно лихо запрыгнул на подоконник и присел, свесив ноги. Как этот хлипкий балкон выдержал его грузное тело — известно Вселенной одной. Девушки никогда не позволяли себе столь развязного поведения в чужом доме. Смотря на эту сцену, Софи всерьез боялась, что он сейчас провалится вниз — чай, не мальчишка уже, вес имеет приличный.

Вот вам и еще один наглядный пример того, как незаметно реальный хозяин дома превращается в бесправную пешку. Умение вовремя сказать твердое «нет» сохраняет в целости не только вашу психику, но и ваше имущество.

Под нежный мотив композиции Филипп пустился в пафосные рассуждения о том, что совершенно невозможно жить с нелюбимыми людьми, и что любые отношения он начинает только тогда, когда искренне любит. Затем он протянул к Софи руки, и она доверчиво вложила в них свои ладони. Он медленно водил пальцами по её коже, детально разглядывая их. Неизвестно, что именно он пытался в них отыскать, но Софи и сама знала, что у неё очень красивые руки. Это были те самые изящные музыкальные кисти, которыми следовало играть на благородном инструменте и которые завораживали своей утонченностью.

Внезапно подняв на неё глаза и резко наклонившись, Филипп попытался поцеловать её в губы. Но девушка инстинктивно отпрянула и отошла на шаг. Не ожидая столь жесткого отпора, мужчина на некоторое время оцепенел. Его словно парализовало. Затем он резко встал и молча, с каменным лицом направился к выходу. Ему «срочно понадобилось домой».

Именинница спокойно проводила его, заперла дверь, переоделась и вышла в утренний парк на прогулку. На часах было уже шесть утра. Дворник неторопливо мел улицу, в воздухе пахло прохладой и свежестью. Настоящая жизнь шла своим чередом — именно так, как хотела сама Софи. В этот утренний миг девушка была абсолютно, безгранично счастлива.

Рассвет. Воробьи заливисто чирикают, воздух пронзительно свеж, а город только-только пробуждается. В такие мгновения кажется, будто дальше тебя ждёт исключительно благодать. Наивные человеческие души… Нам ведь достаточно одной минуты, чтобы слепо уверовать во что-то или навсегда от этого отречься. Жизнь же ставит нас на место так же стремительно — всего одним поступком или парой слов. Софи навсегда запомнила этот день. Всё было так романтично, наивно и чисто. Она еще не знала, что совсем скоро её жизнь круто изменится. Ну а пока можно было безмятежно полетать в облаках и помечтать о счастливом будущем. Самоубеждение — это страшная, мощная сила. На самом деле девушка уже плотно сидела на ментальном крючке. Мозг вовсю идеализировал партнера: «Посмотри, какой Филипп заботливый, внимательный и надёжный поклонник! О таком мужчине можно только мечтать». Его жизненные принципы, казалось, идеально соответствовали её собственным ориентирам. Он будто под копирку транслировал её же рассуждения о семье, работе и совместном отдыхе. Софи искренне верила, что с таким человеком она будет как за каменной стеной. Мужчина намеренно взращивал в ней это убеждение, потому что филигранно просчитал, какие именно слова хочет услышать Софи. Вот только она не догадывалась, что окажется не просто за каменной, а лицом к лицу с глухой каменной стеной. За которой её крики, сколько ни кричи, никто и никогда больше не услышит.

Месяц IV. Июль. Первый прессинг.

Очередной вечер они провели за вином. Он пьёт, они — едят. Любое застолье, завязанное на регулярном употреблении алкоголя, рано или поздно приводит к гибели собственного организма или, что еще страшнее, калечит жизни посторонних людей. С другой стороны, именно спиртное развязывает язык и раскрепощает поведение. Под его воздействием человек сбрасывает с себя вторую кожу, и наружу выходит его истинное «я» — то самое, которого в трезвом виде обычно стесняются и стыдятся.

Стоит заметить, что девушки никогда не ели на ночь глядя: их поздний ужин обычно заканчивался строго в семь часов вечера. Теперь же трапеза затягивалась до полуночи. И конечно, если бы не изнуряющая работа, учеба и перманентный стресс, вес Софи вряд ли продолжал бы так стремительно падать. Софи органически не переносила запах алкоголя. Она то и дело демонстративно отодвигалась от стола, лишь бы избежать принудительной процедуры «дегустации». Ей было более чем достаточно просто слушать высокопарное мнение Филиппа о тонкостях вкуса очередного напитка, от которого её неизменно клонило в сон. Для пущей эффектности мужчина специально делал свой голос твердым и монотонным. Когда слушаешь это в первый раз, включается эффект неожиданности, но со временем это превратилось в серую обыденность и скуку. Два раза в месяц — такова была точная периодичность его лекционных выступлений. Всё начиналось по одному сценарию: взяв в руки пустую или еще не открытую бутылку, Филипп принимался авторитетно описывать состав вина. Звучало это примерно так: «Девушки, обратите внимание: этот напиток произведен во Франции, а выдержка сухого красного составляет два года. Его вкус утончён и при раскрытии отдает нотками чёрной смородины». Помимо этого, у него зародилась другая, весьма странная привычка. Обычно в самый разгар застолья или уже допивая бутылку, Филипп настойчиво просил Николь выйти с ним на балкон — якобы «подышать свежим воздухом». Николь послушно выходила и слушала его: мужчин она в силу характера понимала гораздо лучше, чем женщин. Разговаривали они исключительно на сухом языке фактов и холодной логики. Софи же в это время оставалась заперта в своем хрупком эмоциональном мире, где логика далеко не всегда уместна, а первостепенную роль играют чувства, которые она проживала в каждый конкретный момент. Ей всегда управляли чистые эмоции, и лишь затем включался разум. А между тем по мере потребления яда на кухне становилось невыносимо жарко, и чистый воздух им всем был уже жизненно необходим...

Разговоры на балконе в полночь всегда добавляли мыслям и речам особой, опасной раскованности. В этот раз Николь решила поинтересоваться прошлыми отношениями Филиппа. Сама Софи никогда не ворошила его прошлое: единственное, что искренне интересовало её в первый месяц знакомства, — это истинная причина его расставания с предыдущей женщиной.

И вот они стоят на балконе, повернувшись спиной к двери. Сосредоточив всё внимание на внешнем мире, они наблюдают за редким движением прохожих и машин, слушают обрывки музыки, доносящейся из автомобилей полуночной молодежи. Балкон и гостиную разделяло панорамное окно, поэтому диван, на который прилегла Софи, оставался у них как на ладони. Девушка устроилась в комнате перед телевизором. Безэмоциональный, монотонный голос мужчины, доносившийся с балкона, убаюкивал её, и сюжета фильма она уже не замечала. «Какие люди вокруг расхлябанные… В какое тяжелое время мы живём… Женщины стали слишком свободными и вульгарными… Никто никого не уважает… С их-то запросами… А вот у меня на работе…» — бубнил он.

Девушка слышала этот поток сознания сквозь дремоту, пока внезапный визг автомобильных шин окончательно не привел её в чувство. Настало время ночных гонщиков. Меж тем мужской голос за панорамным окном стал заметно громче: теперь Филипп повернулся лицом к комнате. Наблюдая за Софи и будучи абсолютно уверенным, что она крепко спит, он внезапно задал Николь провокационный вопрос. Напрочь забыв, что Софи уже детально отвечала ему на это, гость решил пойти на хитрость. Прежде чем снизойти до откровений о себе, он принялся дотошно расспрашивать Николь о прошлом её сестры.

«Спящая» Софи внимательно ловила каждое слово, не открывая глаз. Было предельно ясно: Филипп патологически не доверяет ей и ищет альтернативный, проверенный источник информации. Весь этот циничный допрос происходил буквально за её спиной. Мужчину до судорог интересовало точное количество её прошлых отношений, их продолжительность и, главное, причины расставаний. Он уже несколько раз пытался подловить Софи на количестве мужчин, навязчиво задавая один и тот же вопрос в разные дни. Ему дико, до паранойи не верилось, что у Софи в прошлом были всего одни-единственные серьезные отношения. Этот допрос с пристрастием повторялся несколько раз в месяц, но ответ всегда оставался неизменным. Сегодня, через неделю, через месяц — правда не менялась.

Николь сухо и кратко отчеканила факты: «Они любили друг друга. Встречались больше года. Но когда тот мужчина оступился, Софи нашла в себе силы дать ему второй шанс. К сожалению, позже произошла точно такая же ситуация, а терпеть недостойное поведение в свой адрес сестра не стала. При повторном нарушении их договоренностей она просто оборвала все контакты и не приняла его назад. Расставались они тяжело. С нервами, с горькими слезами. Да и когда вообще расставания бывали легкими? Это всегда маленькая смерть».

После того как Филипп наконец покинул квартиру, Николь сразу же сообщила сестре об «исследовательском» интересе их гостя. Она была уверена, что Софи крепко спала и ничего не слышала, поэтому поспешила проявить себя как преданный и честный друг.

Кстати, некоторое время спустя Филипп действительно начал цинично упрекать Софи в её предыдущих отношениях. Он додумался обвинить её в том, что она... не дождалась его из армии. Да-да, именно так, если вы понимаете, о каком абсурде здесь идет речь.

Наверное, в жизни практически любого человека есть тот самый «другой», который навсегда останется в памяти. Этого человека обычно называют либо главной любовью всей жизни, либо её главной болью. Когда дорожки расходятся, не остается ничего другого, кроме как просто помнить. И Софи тоже искренне любила — ровно до того момента, пока тот мужчина из её прошлого не начал бесследно пропадать, а затем заявляться обратно, когда ему вздумается. Потерпев такое эгоистичное поведение месяца два, она решительно распрощалась с ним.

В их предпоследнюю встречу Софи четко предупредила его: если он поступит так еще хотя бы раз, она больше его не примет. Мужчина не поверил её словам и по привычке сделал всё по-своему. И тогда любовь для Софи закончилась. Да, условно в глубине души она еще продолжала его любить, но во благо собственной психики нашла в себе силы отпустить человека с добрыми пожеланиями. Да и о какой любви вообще может идти речь, когда в отношениях полностью отсутствует уважение, а вместо него царит холодное пренебрежение?

Расставаться было невыносимо тяжело. Думаю, те, кто хоть раз в жизни проходил через разрыв, прекрасно поймут её тогдашние эмоции. Единственное, что хочется добавить: в любом случае всегда верьте в лучшее. Вселенная разводит наши дороги с кем-то лишь для того, чтобы преподать важный жизненный урок, дать возможность отработать карму или уберечь от гораздо большего горя. Ну а если судьба когда-нибудь снова сведет вас вместе, пускай уже на других, здоровых условиях — то огромного счастья вам, влюбленные.

Гость выслушал ответ Николь без комментариев, а затем всё-таки решил ответить на её собственный вопрос, заданный ранее. Когда Филиппу это было выгодно, его избирательный слух мгновенно начинал функционировать. Естественно, после услышанного о чужой преданности ему до судорог захотелось заявить о собственных «успехах».

Еще в начале их общения, во время телефонных разговоров, он увлеченно повествовал Софи, будто в свои двадцать шесть лет имел близкие отношения с тридцатью тремя женщинами. Тогда он добавил, что это всего лишь шутка, а в реальной жизни их было три — хотя девушка его об этом даже не спрашивала. Однако позже, напрочь забыв о собственной версии, Филипп снова принялся бахвалиться перед Николь списком из тридцати трех довольных дам. Сама Софи в это число, видимо, не вошла — не была удостоена чести прикоснуться к его «великому величию».

Именно тема женской любви к его персоне всегда выставлялась Филиппом напоказ. Качественная сторона отношений его никогда не интересовала, для него имело значение исключительно количество. Ведь в его примитивном представлении о социуме важно именно это. Сексуализированные темы всегда вызывают у подобных людей ажиотаж. Кто? Когда? С кем? Грех не обсудить и не помериться авторитетом.

Тема секса цепляла Филиппа особенно сильно. Этот псевдоморалист на голубом глазу принялся втирать Николь оскорбительную теорию о том, что мужчинам якобы не интересна машина, у которой до этого было несколько хозяев. Мол, любить и ценить будут только ту, на которой гоняешь ты сам. Однако к его собственному «автопробегу» тоже имелись огромные вопросы. Глупец не понимал, что мужчин подобная распущенность и ложь точно так же не красят. У человека явно были серьезные проблемы с головой.

Наслушавшись о благородном прошлом Софи, Филипп распустил павлиний хвост и решил окончательно затмить её историю своей. Он без тени смущения начал расписывать таланты бывшей сожительницы: как она потрясающе готовит, как воспитывает сына (хотя тут же ядовито обозвал ребенка «маменькиным сыночком») и каких невероятных успехов добилась на работе.

Причину их расставания он преподнес с позиции великомученика: «Мы сожительствовали. Я хотел взять её замуж, а потом передумал. Было слишком много конфликтов. Она оказалась патологически ревнивой, житья мне не давала. Все полтора года у нас не было спокойной жизни. Зато какие страстные примирения возникали после ссор!». Последнее ему, очевидно, нравилось больше всего. В итоге этот «мученик» якобы сам принял волевое решение порвать с ней. По его словам, даже после того, как они разъехались, они продолжали тайно встречаться ради интима на одну ночь. Филипп увлеченно рисовал образ бывшей как хитрой лисы, которая устраивала ему романтические вечера при свечах с вином, лишь бы вернуть его, а заканчивалось всё обязательной постелью. Вот надо же, какая расчетливая женщина и какой «наивный, глупый» мужчина! На момент рассказа ему, конечно, верили, но вся грязная правда выплыла на поверхность гораздо позже.

Вот каким ничтожеством нужно быть, чтобы так упоительно восхищаться бывшей в доме своей нынешней девушки? И какой уязвимой нужно быть самой Софи, чтобы безмолвно позволять выливать на себя подобные помои? Впрочем, ответ здесь очевиден. В каждом из участников этой драмы спал свой внутренний Преследователь, Спасатель и Жертва. Встретились два глубоко травмированных человека, чтобы сойтись, как элементы одного деструктивного пазла. И Филиппу было абсолютно плевать, что ради этого Софи придется полностью пожертвовать своей личностной целостностью. Если потребуется — сломаем. Сама сломается, через невыносимую боль и слезы, если возникнет такая необходимость.

Софи тогда не понимала, что это детальное описание достоинств бывшей сводилось к банальной, но жестокой манипуляции. Филипп скрыто транслировал ей жесткую инструкцию: «Готовь, ублажай, терпи и никогда не ревнуй — и тогда, возможно, я снизойду и возьму тебя замуж». Но это была лишь циничная игра слов. Ведь в будущем его список требований будет только увеличиваться, а лавина недовольства — расти с каждым днем.

Весь ужас состоял в том, что Софи прекрасно всё слышала, и он об этом знал. Вот оно — первое жестокое сравнение. Неосознанное со стороны девушки, но автоматически ведущее её к проигрышу. Разрушительная конкуренция возникла незаметно, и Софи, сама того не замечая, вступила в ментальную битву с женщиной у себя в голове.

«Я достойнее неё. Если вы расстались, значит, в ней было то, что тебя категорически не устраивало», — такие мысли теперь отчетливо роились в её сознании. Наивная, глупенькая девочка… Это чужой, глубоко деструктивный опыт, и вряд ли ты сможешь с ним совладать. Как вообще можно бороться с памятью другого человека? Бывшую женщину невозможно выгнать из чужой головы, как бы сильно этого ни хотелось. Наш мозг способен вознести кого-то до небес, и никакие титанические усилия не помогут перепрыгнуть этот вымышленный пьедестал.

Да и зачем изменять самой себе, ломать свою суть, чтобы что-то доказать той, которую ты даже не знаешь? Каждый человек тем и прекрасен, что уникален и индивидуален в своих проявлениях. Подобные сравнения и конкуренция абсолютно бессмысленны. Они лишь загоняют человека в тесную, темную пещеру, где он рано или поздно неизбежно погибнет — сожрёт себя изнутри, так и не приблизившись к уродливому идеалу другого мужчины.

Видели, наверное, безумцев, которые протискиваются сквозь узкие, удушающие пещеры? Если хотите до судорог пощекотать себе нервы, можете поучаствовать в таких психологических играх. Думаю, многие слышали о несчастном спелеологе, который застрял в такой расщелине вниз головой и остался там навсегда. Только знайте: кроме истерзанной психики и уничтоженного здоровья, в этой ловушке не будет никаких бонусов. Не надо рисковать собой ради того, чтобы доказать кому-то свое великолепие. Тот, кому вы действительно дороги, заметит вашу прелесть без всяких труднопроходимых путей и полосы препятствий. И уж тем более он никогда не станет давать повода для столь опасных скачков интереса к ментальному экстремальному спорту. Настоящий любящий мужчина с вами, а вы с ним просто потому, что лучше вашего союза нет ничего на свете. А если этого ощущения ценности нет, то никогда не начинайте взаимодействие с тем, кто цинично сравнивает вас и дает повод сомневаться в себе. Вы всё равно проиграете в этой бесчестной игре.

Филипп покинул их дом уже далеко за полночь. Софи не спала. Она так и лежала на диване с закрытыми глазами, полностью погруженная в свои тяжелые мысли. Едва за ним захлопнулась входная дверь, она наконец поднялась и тяжело, судорожно выдохнула.

Разве всё это не было железным, кричащим поводом для немедленного расставания? Ведь любой диалог с Филиппом — это три банальных предложения и две скрытые манипуляции. В каждом его слове сквозили двойные послания, направленные на планомерное унижение Софи и провоцирующие её на изнурительную борьбу с соперницей, которой физически не существовало в её жизни. Да, та женщина до сих пор незримо присутствовала в мыслях Филиппа, но Софи это касаться не должно было. Однако теперь, косвенно, бывшая сожительница плотно оккупировала и пространство нынешней девушки. Из здоровой пары они превратились в уродливый психологический треугольник.