Ты моя, даже в аду бесплатное чтение

Глава 1

Тристан

Вдох. Выдох.

Я не поддамся жалости.

Мое тело онемело от напряжения. Костяшки пальцев белые: слишком сильно сжимал рукоять кресла.

– Вашему вниманию, господа, представляется еще одна девушка. Она из заморских земель, посмотрите, какие зубы. На коже ни царапинки. Начальная ставка – пятьдесят золотых.

Темнокожую рабыню покрутили на помосте, раздели догола, чтобы продемонстрировать, что у нее нет никаких шрамов.

Мужчины неспешно курили сигары, стряхивая пепел на пол. Выпускали дым, и он, словно туман, окутывал восточную красотку. Ее лицо печально, в глазах плескалось отчаяние и смирение. Впрочем, как и всех, кто был сейчас до нее. Я же крутил перстень на указательном пальце. Это единственное, что выдавало мое волнение.

Девушку продали за двести золотых седому толстосуму, что сидел сбоку.

Вдох. Выдох.

Скоро я увижу то, за чем пришел. Мой собственный спектакль, который я разыграл. Сердце бешено стучало в преддверии триумфа. Я так долго этого ждал.

Затяжка, и едкий дым проник в рот, разлился по нему и стремительно вырвался наружу.

Вдох. Выдох.

Я не покажу эмоций. Ни один мускул не должен дрогнуть.

– А сейчас… – Мужчина на помосте замолк и обвел всех хитрым взглядом. – Жемчужина сегодняшнего вечера. Потерявшаяся аристократка. Альмирра. Прекрасный цветок. Начальная ставка… пятьсот золотых.

Девушку почти вытащили на помост. У нее взгляд не как у других. Он дикий, гордый, ненавидящий всех вокруг.

Вдох… Выдоха нет.

Это она. Холодное серебро глаз мне не забыть никогда. Сколько бы лет ни прошло. Оно по-прежнему действовало так же. Я переставал дышать.

Девушка чуть повернула голову влево, прежде чем посмотреть прямо. Точно так же, как тогда, в саду, когда о чем-то размышляла. Ее маленькая привычка. Это она.

Думал, что смогу справиться со своими демонами, но они, как и тогда, рвались наружу. Сжал перстень до боли.

Девушку покрутили, раздели. Зал одобрительно зашумел. Я смотрел только на ее лицо.

– Восемьсот! – услышал я голос справа. – Тысячу! – донеслось откуда-то сзади.

Медленный, прерывистый выдох.

Ставки росли, а девушка смотрела куда-то вдаль. Потом на толпу. Я видел, как ее взгляд скользит. Она искала кого-то знакомого, сочувствующего, любого. Зал полон мужчин с сигарами и кошельками, но никто не смотрел на нее как на человека.

Она подрагивала.

Да! Дрожи, девочка! Именно из-за тебя все случилось много лет назад! И сегодня я всласть наслажусь твоим страхом и унижением!

– Полторы тысячи раз… полторы тысячи два…

– Три тысячи, – поднял руку я.

На мгновение все замолчали. Кажется, даже дым застыл на месте. Рабынь не покупали дороже двух тысяч золотых. Это невыгодно. Они всего лишь игрушка на несколько вечеров, чтобы поразвлекаться. Одноразовый деликатес, не более.

Никакого расчета. Три тысячи – это не цена. Скорее, это ответ на все, что она сказала мне тогда.

Девушка тоже подняла на меня равнодушный взгляд. Но он тут же начал меняться.

О да! Именно этого я и ждал! Покажи мне все, Эсмина! Хочу видеть каждую чертову эмоцию, что пронзает твое жалкое сердце!

Ее лицо покраснело, и она тут же попыталась прикрыться. Воздух разрезал звук хлыста. Стоящий рядом надзиратель предупреждающе помахал им, и руки девушки рывками опустились. Я видел, как подрагивают кончики пальцев. Все ее тело напряглось, а грудь начала быстро вздыматься, будто Эсмине не хватало воздуха.

Она повернула голову вбок, и я увидел, как яростно пульсирует жилка на тонкой шее.

Запомни это. Запомни, как выглядит страх, когда он настоящий.

Девчонка узнала меня. Да. Я ее худший кошмар. Потому что она понимает: ожидать снисхождения бесполезно от такого, как я.

– Продано господину Тристану Блэкрейну, – жадно потирая руки, почти ликовал работорговец.

Ее увели. Эсмина даже не бросила в мою сторону прощального взгляда. Но мне достаточно было видеть ее пунцовое лицо, залитое стыдом и унижением. Все как я хотел.

Вдох. Выдох.

Сердце снова стучало ровно. Пальцы отпустили подлокотник. Я расслабился, прикрыл глаза.

Все стали расходиться, довольные покупками. А я продолжал сидеть, упиваясь собственной победой. Теперь она моя игрушка. Мой рай и ад, по которым я грезил все эти годы.

На выходе я отдал аукционеру деньги. Обожаю Шадрокс. На Майтерре это единственное место, где можно купить и продать что угодно. Здесь нет законов, и тут все решает золото. А оно есть у меня. Я смог подняться на ноги после того, как нас тайфуном снесла семья Фаргленов. В тот момент, когда крепкая рука отца отпустила мою, безвольно упав, я пообещал отомстить. Мой путь был долгим. До одури долгим, черт возьми! Иногда казалось, я все брошу. Но месть давала силы, двигала вперед, заставляла подниматься и идти. Шаг за шагом.

Я ни на секунду не выпускал Эсмину из вида. Люди в трех городах. Донесения каждую неделю. Я знал, где она ест, где молится, с кем говорит дольше минуты. Это была не слежка. Охота. Долгая, методичная. Возможно, я немного свихнулся. Но я помнил слова, что она сказала мне в последний раз.

– Не будь таким жалким, Тристан. Не проси меня выйти за тебя замуж. Твоя семья не способна ничего дать нашей. Уходи и никогда не возвращайся!

В тот момент моя душа раскололась на тысячу осколков. Мир испарился, оставив лишь лед ее серых глаз. В них плескалась буря, ураган, смерч. Они поглощали меня, убивали в своем смертельном вихре.

Я помню, как спокойно поставил чашку на блюдце, как растянулась притворная улыбка на моем лице, как я пожирал и разрушал взглядом Эсмину. Но она гордо держала голову и не отводила глаз. Только ее крохотные пальчики слегка вздрагивали и сжимали волан юбки, это единственное, что выдавало ее волнение, а может, я все придумал и ей было наплевать. Скорее всего, она переживала о том, что я мог просить, умолять, поставить ее в трудное положение. Тогда бы девушке пришлось искать оправдания.

Я старался разглядеть в серебристых глазах хоть крупицу нашей любви. Но там будто все выжгли.

Эсмину уже увели в мой особняк на Шадроксе. Даже здесь я имел дом. А когда-то мы с матерью боролись за жалкие пять акров. На этом аукционе на потраченные три тысячи можно купить два таких дома, которые стоили отцу жизни, а матери здоровья. И этим я показал Эсмине, что ее выбор был полным дерьмом. Я купил альмирру по цене двух гребаных домов. И теперь она знает, что титул, которым они махали перед моим лицом, – ничего не значит.

Ах да! А еще это именно я выкрал ее со свадьбы. Дяденька Эсмины подсунул ей отличного жениха. И именно я устроил весь этот спектакль с продажей на рабовладельческом рынке.

Я впился в тебя жадной пиявкой, девочка. Все эти годы наблюдал, сходил с ума и изнывал. Ты была везде. Ты была всегда.

При подъезде к особняку в висках начало стучать.

Вдох. Выдох.

Я никогда не показываю эмоций. Меня сложно вывести из себя. Я бешеный псих, который задушит жертву, даже не дернув бровью. Но сейчас, при мысли, что я снова увижу ее, что теперь она принадлежит мне…

Вдох. Выдох.

Поиграем в игру, любимая?

Глава 2

Эсмина

Меня спустили с помоста, я покинула эту ужасную сцену, где показывали женщин как породистых кобылиц.

Унизительно и горько. Ноги подкосились, и я повалилась на пол. Работорговец резко поднял, обозвал и замахнулся для пощечины. Бить он умел и любил. Но в последний момент остановился, вспомнил, что я уже не его собственность.

– Под ноги смотри! Передам новому хозяину, потом можешь ломать шею!

А это хорошая идея, лучше умереть, чем попасть в руки Тристану. Он меня уничтожит, сломает, как фарфоровую куклу.

Он специально меня купил, не простил отказ. Хотя это даже не являлось моим решением! Будто меня спрашивали!

Последние несколько лет были не лучшими: смерть отца и регентство дяди Малрика. Сначала я пыталась противиться его воле, но невыполнение приказов превратило жизнь в ад. Я это проверила в первую же неделю, просидев в подвале на хлебе и воде. Больше в открытую не грубила, ведь оставался шанс, что я скоро выйду замуж за Тристана.

Но потом случилась разорванная помолвка: дядя хотел продать мою честь подороже, ведь семья Блэкрейн не была сильно выгодной партией, наоборот, они нуждались в этом союзе. Я с трудом пережила расставание с Тристаном, до последнего верила, что он меня спасет от дяди и брака. Но видимо, ему нужен был титул, а не моя любовь.

Несколько лет я провела в монастыре, где меня должны были научить покорности перед браком с вальтиром Бруншвильдом, положившим на меня глаз, даже до развода. Его маслянистый взгляд пугал меня тогда до одури.

Тогда я еще не знала, что попаду на невольничий рынок и предстану нагая перед сотнями таких взглядов.

После недели голода и побоев, изощренных, чтобы следов не оставалось, я взошла на эшафот своей жизни. Это был конец. Я стояла обнаженная перед жаждущей толпой. Они называли суммы. Вот моя стоимость.

А потом раздалось:

– Три тысячи золотых.

Выше невозможно – вот он, человек, который меня купил, и я подняла глаза.

Мне стало еще хуже.

Тристан Блэкрейн.

Он наклонил голову и внимательно рассматривал мое тело. Перед его взглядом захотелось прикрыться.

Тристан был человеком из прошлой жизни. Мой не случившийся жених, а теперь… хозяин.

Мне дали простое платье и плащ, его слуги пригнали карету. Я сильно боялась садиться, но внутри Тристана не оказалось. Как и в доме, куда меня привезли.

Чужой дом. Чужие правила. Чужая воля вместо своей. Я знала это состояние. Знала, как в нем дышать, как держать спину, как не показывать, что внутри все сжалось. Жалеть себя было бесполезно – это я тоже зазубрила. Жалость только мешает думать.

Я не находила себе места из-за ожидания встречи. Колотило до стука зубов и ощущения тошноты в горле.

В поместье стояла тишина, мне казалось, что я даже слышу, как стучит сердце и кровь шумит в ушах. Разгульная жизнь города осталась на улице с кабаками и рынками, оттуда доносилась музыка, но дом Тристана находился на холме, и когда я услышала ржание лошадей, то поняла: карета подъехала.

В ужасе заломив руки, я смотрела на закрытую дверь. И, когда она открылась, чуть не рухнула в обморок. Но за ней оказались служанки.

– Господин приказал приготовить вам ванну и ужин.

– А где он сам?

Девушки мельком переглянулись, но ответили:

– Работает в кабинете.

Я кивнула, хотя и не понимала, что происходит. Пошла за девушками.

Купальня находилась на первом этаже. Она довольно большая, богато обставлена, с несколькими дорогими артефактами. Блэкрейн явно не бедствовал: купить меня за три тысячи не было для него проблемой.

Опустив измученное тело в ванну, я постепенно расслабилась. Пушистая пена и горячая вода напомнили о другой жизни. Там, где я считалась альмиррой Фарглен, а не безымянной рабыней.

Я прикрыла глаза, опустив голову на край, под шею мне одна из служанок положила полотенце, другая мыла волосы.

На мгновение вместо горячей воды я почувствовала холод. Запах сырого камня. Дверь, которая закрывается снаружи. Воспоминания мелькали в голове ледяными вспышками.

Потом это прошло.

– Тебе… вам, – быстро исправилась она, – очень повезло. С господином хорошо.

Я приоткрыла глаз. Девушки не решили, как ко мне обращаться. Видимо, несмотря на приказ прислуживать, они не знали, как правильнее себя вести с рабыней.

– Почему? Вам нравится работать на… господина?

Они переглянулись. И я попыталась их разговорить:

– Меня он сегодня купил на невольничьем рынке, я не знаю, что меня ждет.

Служанки расслабились, подумали, что мы равны. Или даже хуже, что я ниже по положению.

Это взбесило, но мне нужна информация, и я мило улыбнулась.

– Господин очень красивый и богатый.

– Тебе повезло, он тебя для постели купил. Вон, помыть приказал.

Меня передернуло от панибратского обращения: от «купил» и от «постели». Я бы отказалась от всего перечисленного.

– Значит, вы желаете лечь под него? – грубо спросила я, но девушки не обратили внимания.

– Конечно! – мечтательно закатили глаза служанки.

Вот, значит, как! Эти девушки греют его постель!

Я моментально вспыхнула, но злость сменилась грустью. Он от меня легко отказался пять лет назад, с чего ему хранить мне верность сейчас?

Служанки нарядили меня в кружевное ночное платье и халат. Дорогая ткань, достойная королевы. Я опять напряглась, минутная расслабленность схлынула, а дрожь вернулась. Такой наряд не для светского общения.

После провели в столовую. Накрытый ужин на двоих, но Тристана пока не было.

Я потопталась у входа, но потом решительно прошла и села.

Во-первых, я нормально не ела уже очень давно, а во-вторых, я в халате, уж лучше буду сидеть.

Блюда манили, и я отщипнула кусочек, а потом еще один. Вкусно.

Увлекшись, я не сразу заметила появившегося хозяина дома. Он стоял в дверях, не сводя с меня взгляда. Не знаю, долго ли Тристан наблюдал за моей трапезой, но когда я его заметила, то к тому времени уже наелась и даже серьезно захмелела от сладкого вина. Только благодаря ему я и нашла смелость посмотреть в глаза мужчине.

– Доброй ночи, Эсмина.

– Доброй ночи, Тристан.

Я разглядывала бывшего жениха, мы не виделись несколько лет, за которые он возмужал. Нет, Тристан и раньше был высоким и сильным молодым человеком, но сейчас передо мной мужчина. Закатанные рукава и расстегнутый ворот рубашки не скрывали накаченного тела, он явно много тренируется с мечом. На указательном пальце сверкал перстень с синим сапфиром. Светлые волосы убраны назад, только несколько прядей выбились. Серьезный, холодный взгляд и злая усмешка на губах.

Я слишком пристально его рассматривала, и он это заметил.

Да и плевать!

– Зачем ты меня выкупил? – задала я в лоб главный вопрос.

– А не должен был? – Тристан сел напротив и налил себе вина. – Хотела оказаться под одним из тех бурдюков?

– А так окажусь под тобой?

– Да. Ты моя собственность.

Я гордо хмыкнула: мой характер и молодое вино развязали язык.

– Тебя очень рекомендовали служанки, но не уверена, что оценю по достоинству. Не люблю насильников.

– Это твоя благодарность за спасение, Эсми?

Я вздрогнула: так он называл меня в пору нашей влюбленности. Когда родители объявили о нашей помолвке, я счастливо улыбнулась Тристану. Сын лучшего друга отца. Мы были знакомы с детства и когда повзрослели, сами поняли, что испытываем друг к другу чувства. Это потом я все разрушила в наших отношениях. Не хотела, но выбора не было.

– Это трудно назвать спасением. Или, – с замирающим сердцем спросила я, – ты хочешь вернуть меня домой?

– Соскучилась по жениху?

Меня пробила дрожь от холода в его словах, в этот момент я до одури боялась Тристана.

– Нет, – мотнула я головой, отгоняя наваждение. – Но… Я… Мне жаль прошлое.

– Жаль? Всего лишь жаль? – Тристан резко поднялся и в три шага оказался рядом, нависнув надо мной.

Я облизнула губы, пытаясь подобрать слова. Мне надо как-то договориться с Блэкрейном.

– Тристан, что ты хочешь? Напиши моей семье, тебе заплатят.

Смотреть на него я боялась, но мужчина решил по-другому: он поднял мое лицо. Голубые глаза с золотистыми вкраплениями напоминали звездное небо, холодное и безлюдное.

– Все, что хотел, я уже получил. Не думаю, что альмир Фарглен или вальтир Бруншвильд могут предложить равнозначную цену.

Он все еще меня держал за подбородок, и его большой палец коснулся моих губ.

– А что ты хочешь? – тихо спросила я.

Между нами происходило что-то неправильное.

– Тебя. Ты сама себя предложишь и будешь умолять взять.

Он сказал это так близко наклонившись, что я даже чувствовала его дыхание. Я хотела отстраниться, но Тристан схватил меня за затылок и притянул к себе. Язык ворвался внутрь, и я задохнулась от его действий. Он сорвал мой первый поцелуй.

Я попыталась высвободиться, но не смогла.

Когда он все-таки прекратил, я уже была в слезах. Только когда он уже отстранился и посмотрел на меня своим холодным взглядом, я поняла, что во мне нет страха. Где-то в этом чужом, жестком лице жил тот молодой человек, который смотрел на меня так, будто я была единственной драгоценностью. И сейчас я оплакивала его.

Тристан выпрямился, а потом развернулся и ушел.

А я осталась в одиночестве за столом.

Глава 3

Тристан

Вчера я отпустил ее. Но больше этого не произойдет. Я буду мучить ее каждый день, пока не наиграюсь. Верю, что это рано или поздно случится. Тогда освобожусь от безумной одержимости, которая клокотала внутри.

Открылась дверь, прервав мои мысли. Эсмина спустилась к завтраку. Сейчас она была спокойна, поэтому так себя вела. Прямая, королевская осанка, легкая походка. Русые волосы девушка убрала в прическу. Но я недовольно нахмурился. Хотел, чтобы они струились по плечам, мне нравилось смотреть, как локоны слегка прикрывают грудь.

Рассматривать ее не стал. Лишь мазнул взглядом и уткнулся в еженедельный новостной листок.

Капитан Грейв Шторм наконец вернул себе имя. Хорошо. Я несколько раз встречался с этим пиратом. Нужно было кое-что ему поручить не совсем законное. И за помощь отсыпал много монет. Он такой же, как я. Разбитый прошлым, ставший сильным из-за обстоятельств. Это всегда читается во взгляде.

Я любил водить дружбу, как говорила моя покойная маменька, со всяким сбродом. Но именно этот «сброд» помог мне добраться до того места, где я сейчас нахожусь.

А вот и еще одна новость. Не очень хорошая для меня: Десмот Хьюз – мой главный конкурент – снова обскакал, подонок. Завод, в который он вложился, произвел новые автомобили. А мы уже были близки к выпуску своих… с похожей технологией.

– Черт!

Я почти бросил чашку на тарелку, расплескав кофе. Напиток, который мне доставляли из другого мира. Злость разливалась по венам, как раскаленный металл.

– Что-то случилось, Тристан? – разрезал тишину ее голосок.

Да. Именно ты сейчас и погасишь мою бурю.

Я достал из кармана коробку и положил перед ней.

– Что это?

Эсми боязливо посмотрела на нее. И правильно. Моих диких выходок стоит бояться.

– Ты, видимо, думаешь, что стала госпожой в этом доме? Но ты моя кукла. И я иногда имею желание поиграть. Открывай!

Я откинулся на спинку стула и внимательно наблюдал, как тонкие пальчики медленно взяли коробку. Девушка открыла ее и достала лежащие там вещи. Непонимающе повертела их в руках.

– Тристан, это что? – улыбнулась Эсми, рассматривая подарок из жемчуга.

Как она может быть такой спокойной рядом со мной? Я быстро сотру эту улыбку.

Недолго думая, я подошел, взял сначала то, что лежало у нее на левой руке. Встал сзади. Нагнулся, не торопясь, застегнул ошейник на тонкой шее. Пальцы медленно прошли по коже, задержались у основания затылка.

Эсмина не двигалась. Не вздрогнула и не отпрянула. Она не дышала. И я тоже.

Молчание длилось секунду дольше, чем следовало.

– Ошейник? – прыснула Эсми. – Ты действительно собираешься сделать из меня собаку?

– Именно так, куколка. И сегодня мы еще не выгуливали тебя.

Я почувствовал в ее взгляде облегчение. Видимо, Эсми ожидала от меня чего-то более страшного. Но она рано расслабилась.

– А это, – я взял из коробки второй предмет – тонкий жемчужный браслет. Простой, почти невинный с виду. Но это обман. – Наденешь на запястье.

Эсмина подчинилась. Посмотрела на руку и чуть склонила голову. Камни едва заметно переливались, меняли оттенок. Не ярко.

– Что это значит? – Она подняла глаза на меня.

Я улыбнулся. Не ответил.

– Не нравится? – спросил я.

– Ты ненормальный, – пожала плечами Эсми.

– Да. Именно такой. А ты – моя собственность и будешь делать все, что я скажу.

В два шага я оказался рядом с ней. Пристегнул ремень к ошейнику и потянул. Девушка шевельнулась и тут же ахнула.

– Чудесная вещь, не правда ли? – усмехнулся я и получил гневный взгляд.

Мы вышли из поместья. Эсмина отставала, но я не торопился. Поводок лежал в руке свободно. Пока.

– Расскажи, сколько у тебя было мужчин после того, как ты отвергла меня?

Я неспешно шел впереди.

– Не твое дело! – огрызнулась она.

Чуть натянув поводок, я напомнил девушке, что он есть. Услышал, как она выдохнула сквозь зубы, делая вынужденный шаг.

– Вчера был наш с тобой первый поцелуй. Мне понравилось. Твои губы созданы для меня.

– Иди к черту!

– Ну же. Давай поддержим светскую беседу. Ты же альмирра. Где твои манеры? – улыбнулся я. – Расскажи, как провела первый год в монастыре?

В ответ было лишь молчание.

Но потом девушка все же начала что-то говорить. Кажется, про дядю Малрика, про кусочки своей жизни, и вдруг оборвала себя на полуслове.

Я обернулся. Поводок в моей руке стал короче сам по себе. Эсми сама замедлила шаг.

– Ты нарочно, – бросила она наконец.

– Что нарочно?

Девушка не ответила. Только сжала подол платья. Я потянул поводок, почти незаметно, и девушка пошла.

– Может, хочешь конную прогулку?

Я свистнул, и стоящий поодаль слуга тут же привел нам белоснежную лошадь.

– Нет! – почти выкрикнула Эсми, глядя на животное.

Медленно обернувшись, я посмотрел на нее. Потом на лошадь.

– Так боишься близости со мной? – тихо спросил я.

И, не торопясь, подошел. Поводок чуть натянулся, удерживая ее на месте. Я остановился почти у ее губ. Чувствовал дыхание Эсмины.

Она замерла. Я видел, как ее взгляд метнулся к моим губам и задержался там. Прекрасный ротик чуть приоткрылся.

Вот ты и попалась, куколка.

Именно в этот момент я понял, что мне нужна секунда, чтобы перевести дух. Потому что стоять вот так, почти касаясь, было невыносимо и для меня тоже. Внутри поднялась старая страсть и потребовала выхода.

Я резко развернул ее, крепко прижав к себе спиной. Эсми громко вскрикнула, но тут же замолчала.

– Видишь, – прошептал я ей в шею, – совсем нестрашно.

И подсадил на лошадь.

Сам запрыгнул сзади. Рукой обхватил талию и грубо прижал к себе. Эсми еще не успела выровнять дыхание, а я уже держал ее.

Животное тронулось, и каждый шаг мягко качал нас обоих, не давая забыть, что мы касаемся друг друга.

– Теперь у меня в руках два ремня. Один от породистой кобылы, другой – от безумно дорогой рабыни.

– Я тебе не рабыня.

– Да-да. Ты моя кукла. Прости. Расскажи, как ты меня бросила. Ты же знала, нам нужен был титул, чтобы у нас не отобрали землю, – пытался отвлечься я разговорами от темных мыслей.

– Разве это не в прошлом?

– М-м-м. Наверное, нет. Это в прошлом для тебя. Но для меня это настоящее и будущее.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты даже не узнавала, что со мной и семьей случилось, после того как мы разорвали помолвку?

– Нет.

– Мой отец умер. У нас с матерью отобрали все. И нам пришлось три года слоняться без гроша в кармане по грязным трактирам. Три чертовых года! Ты знаешь, что такое бедность, Эсми? Это когда ты безумно радуешься, что сегодня поел кусок хлеба. Но откуда ты это знаешь? Ты просто выкинула меня из жизни и забыла, а сама танцевала на балах. Ведь так, куколка?

Мой голос повышался. Кажется, воспоминания всколыхнули старую боль. А еще я был в бешенстве оттого, что я настолько безразличен Эсми: она даже не интересовалась судьбой нашей семьи. А я тогда уже любил ее. Мне, идиоту, казалось, что это взаимно. Боялся коснуться этой руки, которая сейчас до белых костяшек впилась в платье. Все эти годы я наивно полагал и строил предположения, что, наверное, ее просто держат взаперти. Что дядя не дает даже выйти. А она… Любила ли она меня когда-то? Или все это в моем больном воображении?

Чертова! Чертова кукла! Моя месть будет невыносимо долгой.

– Мне жаль, Тристан!

– Еще раз скажешь, что тебе жаль, и я заткну твой рот. И знаешь чем?

– Да как с тобой вообще разговаривать?! – вдруг выкрикнула она, чуть поворачивая ко мне голову. – Ты злишься, бесишься. Ты полон ненависти ко мне и моей семье. Но я…

Она замолчала.

– Но ты – что?

– Ничего.

– Ты любила меня? Хотя бы минуту.

Эсмина слишком долго молчала для односложного ответа.

– Да!

– Врешь. Я не очень люблю лгунов, и тебе это стоит запомнить. Если еще раз соврешь, я тебя накажу.

Я наклонился к ее уху, но ничего не сказал. Просто подождал, пока она почувствует мое горячее дыхание и прикосновение губ.

Ее спина чуть напряглась под моей рукой. А вот браслетик изменил цвет, и я почти усмехнулся.

– Это только начало, дорогая.

Мы доехали. Я спрыгнул с лошади и снял Эсми. Ее колени подогнулись совсем чуть-чуть, но я почувствовал это руками.

– Ноги не держат, куколка? – с издевкой спросил я.

Девушка мгновенно вспыхнула. Дернулась, попытавшись вырваться. Но я держал ее спокойно, не прилагая усилий. И кажется, это бесило Эсмину больше всего, потому что ей не удавалось избавиться от близости, а я даже не напрягался, удерживая ее.

– Отпусти!

– Упадешь.

– Не упаду!

Я подчинился и разжал руки. Девушка устояла из чистого упрямства, но ее пальцы успели впиться в мой рукав, прежде чем она отдернула руку.

Несмотря на это, Эсмина вскинула подбородок и пошла к дверям.

Я проводил ее до комнаты и остановился в дверях. Она легла, не раздеваясь. Отвернулась к стене. Думала, я уйду?

Но нет.

Я сел на край кровати. Долго смотрел на нее. Эсмина не спала, просто делала вид.

Рука поднялась сама и потянулась к выбившемуся локону, что лежал на щеке. Не удержавшись, я заправил его, а потом все же убрал ладонь.

– Никогда. Я тебя больше никогда не отпущу, Эсми, – прошептал я.

Девушка не пошевелилась. Но дыхание на секунду сбилось.

Если сейчас начну – не остановлюсь. Я это знал достаточно хорошо, поэтому быстро вышел и закрыл дверь.

Мне тут же принесли донесение. Надо ехать на завод. Там что-то случилось.

Да. Завод. С Эсми я и забыл о делах. Это всего на несколько дней. Надеюсь, моя куколка не соскучится, пока меня не будет.

Отдав распоряжения, я сел в карету и отправился в путь.

Спокойно. Я терпел слишком долго, поэтому не буду торопиться. Наслажусь падением альмирры. И выпью до дна каждую секунду.

Глава 4

Эсмина

Я боялась, что Тристан будет и дальше так себя вести, но с утра его больше не видела.

Никогда не чувствовала себя так. И то, что делал Тристан, выходило за рамки нормальности. С одной стороны, он выводил меня на эмоции, вел себя ужасно, так, что я теряла человеческое достоинство… С другой же стороны, мое тело странным образом отзывалось на его грубость.

Пока я не признавалась себе, но внутри уже понимала, что мне нравилось находиться рядом.

Так утром я в смятении ожидала нашей встречи.

Он опять заставит меня надеть ошейник?

Я почувствовала, что от воспоминаний покраснела. Никогда раньше я не испытывала такого, а Тристан показывал мне новый мир.

Кусая губы, я спустилась к завтраку, но Тристан не сидел за столом, да и меня никто там не ждал.

Зато налетела незнакомая служанка:

– Вот ты где, лентяйка!

Я растерянно заморгала: на кого она кричит?

– Что вытаращилась?! Быстро пошла работать!

– Это вы мне? Работать?

– А кому еще? Думаешь, если ноги раздвигаешь перед хозяином, то вкалывать не надо?!

Я стояла, ничего не понимая, посередине столовой, а грубая тетка, схватив меня за локоть, потащила за собой.

В коридоре она остановилась возле нескольких служанок и толкнула меня к ним:

– Вот вам еще работница!

Оценив мой внешний вид, одна из них прошипела:

– Бери тряпку и ведро, надо полы помыть.

– Я не буду.

– Все, господин отправил тебя в служанки, видимо, надоела, – хрюкнула девушка.

Я развернулась и собиралась идти искать Тристана, как вдруг получила мокрой тряпкой по руке.

– Чего удумала, быстро за работу!

Я в ужасе потерла горевшее болью пятно.

– Еще хочешь?!

Девушка, которая меня заплетала в первую ночь, потянула к себе.

– Я помогу и все объясню. Иди сюда.

Опасаясь ненормальную женщину, я остановилась у ведра, смотря на него.

Неужели Блэкрейн отправил меня в служанки? Почему? Это наказание за непослушание? Но я выполнила все, что он говорил.

Долго мне раздумывать не дали, и я опустила руки в холодную воду. Сначала довольно бодро справлялась, но дом оказался большой, а меня заставляли многое перемывать по несколько раз. Вскоре заболела спина, а кожу рук стянуло. В мои двадцать три почувствовала себя дряхлой старухой.

После обеда отдыха не случилось, продолжилась большая уборка, я уже ползала как сонная муха, и на меня начали орать. На ужин со слугами я не пошла, просто упала на кровать и отрубилась на всю ночь.

А с рассветом меня стянули с постели, и пытка работой продолжалась. Тристан так и не вернулся, а другие служанки сказали, что он совсем уехал из Шадрокса и может отсутствовать до полугода. Услышав это, я взбесилась.

Как он посмел так себя вести?!

И очередной окрик Даны, главной по слугам, привел меня в бешенство. Я пнула ведро.

Грязная вода растеклась по начищенному паркету, ведро, кувыркаясь, остановилось у ног дворецкого.

Мужчина скривился и процедил:

– Господин приказал относиться к тебе, как ко всем слугам, но у рабынь нет жалованья, чтобы из него вычесть.

– Она нечаянно, – заломила руки Мита, служанка, которая сопереживала мне с первого дня. – Я помогу ей убрать.

– Заткнись. Плеть. Девчонка получит три удара плетью.

– Вы не посмеете меня бить! Тристан с вас кожу снимет!

– Если ты один раз грела постель господина, то это не делает тебя особенной. Я исполняю его приказ.

Он больно схватил меня за плечо. Я пыталась вырваться, но ничего не получалось.

Дворецкий кликнул еще пару серьезных парней. Они с легкостью притащили меня на задний двор, где располагалась конюшня и другие хозяйственные постройки. Привязали к столбу для лошадей.

А потом управляющий ударил плеткой по спине. Сильно прижгло, я закричала, а слезы градом покатились из глаз. Так больно мне не было никогда в жизни.

Ударов немного, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Когда развязали руки, я упала на грязную, утрамбованную копытами землю, содрогаясь от боли и унижения.

– Любое неповиновение будет караться! Ты рабыня, а не человек!

– Я вас всех казню!

Он усмехнулся и бросил кому-то в сторону:

– Отнесите ее в комнату.

А потом опять обратился ко мне.

– Если завтра будешь вести себя также, отправлю в клеть. Учить правильному поведению я прекрасно умею, скоро станешь идеальной рабыней.

В комнате я с трудом сняла платье, на спине оно было порвано и лохмотья задевали травмированную кожу. Мита принесла мазь и теперь осторожно обрабатывала раны. Лекаря мне не прислали.

– Гольжер был управляющим на невольничьем рынке, он умеет ломать людей. Не спорь с ним. Ни с кем не спорь. У тебя выбора нет…

Я молчала, хотелось, чтобы все закончилось.

– Завтра не зли их, он и правда отправит в клеть.

Но я не воспользовалась советами доброй девушки. Уже утром получила по ребрам и оказалась в сыром подземелье, лежа на прелой соломе. Плевать. Я так устала.

Мне снилось поместье, когда был жив отец, а деревья в саду стояли не вырубленными.

– Эсмина, мы с мамой тебя очень любим!

Это говорил папа, а рядом с ним сидела мама, такая красивая и счастливая. У меня были хорошие родители.

Но картинка сменилась. Эти ужасные крики, если я не слушалась дядю. Я могла вытерпеть любую боль, и он быстро понял, что я готова подчиниться только ради мамы.

Больной ублюдок. Чудовище.

А потом пришло другое.

Холод камня под щекой. Запах сырости и воска. Далекий низкий голос, в котором ни грамма жалости. Он говорил: «Встань. Ты еще не умерла».

Я не знала, к кому он обращался. Ко мне или к кому-то другому. Здесь все были обезличены.

Дверь закрывалась снаружи, я слышала звук засова. Такой особенный, напоминающий приговор.

И снова темнота.

А вот и Тристан. Во сне это он бил плеткой, а не его слуга. Мстил за разорванную помолвку. Будто у меня имелся выбор! Сам дядя Малрик не мог расторгнуть соглашение о браке, слишком большая неустойка. Но я могла, и он приказал. В той беседе боялась даже смотреть на Тристана или сказать лишнего, ведь тогда маму убьют. Поэтому я хладнокровно разбила его сердце и тогда же уничтожила свое. Не сопротивляясь приказу дяди, я оттолкнула Тристана от себя. А он ушел. Поверил.

Сейчас Тристан решил меня добить, когда я осталась одна.

Мне чудилось его лицо сквозь пелену слез, но он бы не стал спускаться к сломанной кукле.

– Горячка. Грязь попала в раны, девушка сильно слабая, – прорвался незнакомый дребезжащий голос сквозь сон.

Кто это говорил?

– Не знаю, выживет ли.

Это про меня? Мама? Папа?

– Спи, доченька! – Мама погладила меня по голове. – Мы рядом. Все будет хорошо. Мы тебя любим.

– Вас нет. Вы умерли. И я тоже.

И снова тот сухой голос: «Бежать надо, когда наверняка. Иначе только хуже».

Я не понимала, откуда он. Сон это или память. Просто держалась за него в лихорадочном состоянии.

Сны уходили и приходили, образы, мысли, люди. Все мешалось в одно видение. Я цеплялась за родителей, хотела быть ближе, снова почувствовать их рядом.

Не знаю, сколько дней я металась в бреду, но это было неплохое время. А когда я открыла глаза и увидела комнату поместья Блэкрейна, то расстроилась. Мои мучения не закончены.

Глава 5

Тристан

Злость разрасталась, как пожар на ветру. Под кожей кололи иголочки. Если бы я не подавлял эмоции, то, наверное, сейчас бы все сметал на своем пути.

Чувства я мог показать только ей. С другими был холоден и спокоен. Но от этого не менее злобен.

– Повтори, что ты с ней сделал? – тихо спросил я.

Вдох. Выдох.

Чем больше я злился, тем ниже звучал мой голос.

– А как ее еще наказать? – недоумевал дворецкий.

– Сколько было плетей?

Я медленно снимал с себя перчатки. По одному пальцу.

– Три.

– Хорошо.

Мой шепот прозвучал зловеще, потому что мужчина скрючился и побледнел.

И правильно. Сейчас от меня шла невероятная угроза.

Я умел двигаться быстро. Настолько, что человек почти не понимал, что происходит. В два шага оказался рядом с дворецким. Пригвоздил его руку к столу. Взмах лезвия – и по полу поскакали три пальца. Я отсек их одним ударом кухонного ножа.

Молчание, а потом душераздирающий крик. Он сотряс все поместье. Мужчина схватился за руку и согнулся пополам. Его лицо побагровело от боли.

– Не смей трогать эту девушку. Она моя.

Но кажется, он ничего не слышал, просто рыдал, опустившись на колени.

Я мазнул взглядом в сторону. За дверью собрались перепуганные слуги. От моего внимания они тут же спрятались. Завтра пойдут слухи. Хотя мы в Шадроксе. Здесь можно все.

Плевать. На всех плевать, кроме нее.

Я вытер руки от капель крови и быстро пошел в покои Эсмины. Девушка лежала на животе, и по телу пробегала легкая дрожь, как шепот боли. Наверняка ее лихорадило.

Откинув одеяло, я увидел три глубоких шрама. Они отекли и загноились.

– Лекаря! – гаркнул я так, чтобы было слышно даже внизу.

В дверь просунулась голова одной из служанок.

– Так уже с утра был, господин. Мази на тумбочке, я отвар принесу.

– Позовите другого! Самого лучшего!

– Как скажете.

Служанка испарилась, а я сел на край. Стал аккуратно мазать раны.

– Мама! – простонала Эсми.

– Т-ш-ш. Спи.

– Мама, я люблю его.

Моя рука остановилась. Она в кого-то была влюблена? Вряд ли в того ублюдка, за которого ее сватали. Значит, нашла мужчину после того, как мы разорвали помолвку. Ему и отдала невинность.

– Ты должна выздороветь, Эсми, чтобы я смог выпытать его имя, – нагнулся я к ее уху.

Она только что-то промычала. По лбу стекали капельки. Вымочив тряпку, я начал их осторожно стирать.

Через полчаса приехал лекарь. Он осмотрел, дал другие зелья. Дорогие. Промыл раны и наложил повязку.

– Будет жить, – кивнул он на прощание. – Постарайтесь проследить, чтобы она не переворачивалась на спину.

Девушка все еще дрожала. Даже под теплым одеялом. Поэтому я разделся и залез к ней. Положил Эсми себе на грудь.

Черт! Она идеально подходила для моего тела.

И я ненавидел себя за то, что думал о нежных округлостях, пока она была почти без сознания.

Я гладил ее шелковую, нагую кожу, целовал лицо, чувствовал, как уходит жар. Всю ночь крепко сжимал в объятиях и только под утро уснул.

Проснулся от едва заметного шевеления. Не стал открывать глаза. Я и так понимал, что Эсми пыталась осторожно выбраться из моих рук.

Она замерла. Моя рука лежала у нее на талии, и я не убирал ее. Девушка не двигалась, как и я. Ее дыхание было слишком ровным. Она притворялась, что еще спит. А я не стал разубеждать, что я уже проснулся.

Скорее всего, Эсми чувствовала мое напряжение. Конечно, его не скрыть, и она явно пыталась не показать эмоций.

Я не отпускал.

И мог бы и дальше играть эту роль, но становилось совсем невыносимо.

– Куда-то собралась? – не выдержал я.

Девушка замерла. Сквозь опущенные ресницы я видел, как она нервно кусает губы. Такое пробуждение ее, по всей видимости, тревожило.

– Отпусти меня, Тристан.

– Уже хорошо себя чувствуешь?

– Вполне сносно. Дай мне встать!

Но я лишь сгреб ее сильнее в охапку, прижал голову к груди. Русые волосы рассыпались по коже и приятно щекотали.

Между нами не было ткани, и я чувствовал, как яростно бьется маленькое сердечко.

– Хочешь меня совсем унизить? Зачем ты это делаешь? Ты мучаешь меня, дворецкий избивает. Что еще ты придумаешь?

– Он уже наказан. Больше никто не посмеет тебя обидеть.

– Даже ты?

Она лежала на мне и, кажется, боялась пошевелиться. На мгновение перестала дышать.

– Нет, Эсми, – протянул я в ее макушку. – Тебе стоит бояться меня. Но только меня. Я не буду оставлять на тебе шрамы. Мне нравится твоя кожа.

– А если я соглашусь, – вдруг подняла она голову и посмотрела мне в глаза. Ее носик покраснел, и я видел, как начали подрагивать губы. – Если отдамся тебе, ты оставишь меня в покое?

Глупая, глупая девочка!

Я улыбнулся и медленно заправил локон за ее ухо.

– Конечно, нет, куколка. Вдруг мне так понравится, что я захочу играть с тобой вечно.

Она резко отстранилась. И я снова увидел прекрасную обнаженную грудь.

Проследив за направлением моих глаз, девушка вскрикнула и тут же закрылась одеялом, собрала его на себе. Правда, она не учла, что я тоже лежал голый и теперь открывался прекрасный вид на мое утреннее «приподнятое настроение».

– Тристан! Боги!

Эсми настолько сильно начала крутить головой, чтобы спрятаться, сама ползла от меня. Разумеется, свалилась с кровати. После чего послышался протяжный стон. Видимо, раны все еще болели.

Я быстро встал и подошел к ней.

– Что ты делаешь? Не подходи!

Девушка сильно зажмурилась, вертела головой и вытянула руку вперед. Другой – прижимала к себе ткань.

Я поднял ее и перенес на кровать. Положил на живот и сдернул одеяло. Она взвизгнула и попыталась вернуть его обратно, но я уже оседлал Эсми.

– Не шевелись, – прошептал я.

Вдох. Выдох.

Сейчас я сидел обнаженный на попе девушки, от которой сходил с ума. Мне не стоило так делать, потому что я не каменный. Тело изнывало по ней.

Я почти лег на трепыхающуюся Эсми, вжал ее запястья в постель.

Ее запястья находились в моих руках. Эсми перестала сопротивляться, замерла.

– Мне всего лишь надо проверить твои раны, – шепнул я ей на ухо. – Но если ты продолжишь так буйствовать, то мне придется нарушить свое слово и взять тебя прямо сейчас. Поэтому будь хорошей девочкой. Не шевелись.

Она глубоко, прерывисто дышала, я буквально кожей ощущал ее волнение.

– Почему ты голый?

Ее дрожащий голос заводил.

– Тебя вчера лихорадило. Я всего лишь хотел согреть. Лекарь сказал, что ты не должна поворачиваться на спину. Ну и еще я не привык спать в одежде. Этого достаточно?

– Ты извращенец! – выплюнула она.

– Только с тобой, Эсми. Это ты делаешь меня таким.

Я с неохотой выпрямился, снял с девушки повязки. Раны выглядели хорошо. Даже очень. За ночь почти все затянулось. Наверное, мази колдовские. Другого объяснения я не находил. На Майтерру вернулась магия не так давно, и теперь можно было многое приобрести. Лекарские товары пользовались особым спросом.

На коже остались лишь розовые царапины. Я потянулся к столику и, взяв мазь, осторожно начал ее втирать.

Эсми продолжала глубоко дышать. Кажется, она мне совсем не доверяла. Но это правильно. Не стоило. Я не благородный и не имею честных помыслов. В моей душе мрак и пепелище.

Пальцы скользили по коже. Мне нравилось ощущать ее шелковистость, поэтому я не спешил.

– Почему ты так пугаешься обнаженного мужчины, Эсми?

– Я даже не буду отвечать на этот вопрос. Ты действительно не понимаешь, что не нравишься мне? Я не люблю тебя и помолвку разорвала намеренно. Не хотела тебя больше видеть. Ты меня купил! И ходишь передо мной голым.

– Правда, куколка?

Вдох. Выдох.

Я снова чувствовал прилив искрящейся злобы. Вытер руки полотенцем.

Эсми не хотела смотреть на меня. Упорно не поднимала голову, хотя я ждал. Однако мне не нужны ее взгляды и слова. В целом молчание тоже было красноречиво.

Но я был в бешенстве. Сейчас мне надо уйти, потому что я не мыслил здраво.

Я соскочил с постели на пол и быстро оделся.

Тело Эсмины расслабилось, но она продолжала прятаться. Ничего не говорила, не отрицала, что хоть я и пугал ее, но она тянулась ко мне.

– Сегодня отдыхай. А завтра станешь моей личной помощницей. – Я постарался вложить в голос весь свой холод. – Мне нравится черный кофе по утрам. Ты должна будешь контролировать мой рацион и будешь ездить со мной везде. У меня очень много дел. Следи, чтобы они друг с другом не пересекались. Вся моя одежда должна быть чистой и выглаженной. Именно ты этим займешься.

– Из наложницы в служанки? – хмыкнула она из подушки.

– Я дорого за тебя заплатил. От тебя должен быть хоть какой-то прок.

И тут она резко поднялась. В ее серебристых глазах горели искорки.

– Другие мужчины добиваются женщин, спасают их, дарят подарки, устраивают балы в их честь и завоевывают королевства! А ты, наоборот, запер меня, обращаешься со мной, как с прислугой!

– Я спас тебя от работорговцев, заплатил за тебя столько денег, сколько не стоят три твоих родовых поместья, – начал распаляться я, застегивая последние пуговицы на рубашке. – Ошибся лишь в одном: своем дворецком. Но он получил наказание. Я держу себя в руках, хотя это, твою мать, ужасно сложно, Эсми. Ты книжек начиталась?

– В книжках есть принцы, а ты дракон. И это от тебя меня надо спасать!

Я приблизился, почти коснулся губ, и на этот раз она не отпрянула. Просто слегка опустила глаза, слушая мой голос:

– Да, я дракон, куколка. И очень опасный. Я сожгу на хрен всех твоих гребаных принцев. Я демон. И ты моя. Даже в аду.

Вдох. Выдох.

Эта девчонка получит свое наказание. Обязательно. Хочет ухаживаний? Я их ей устрою.

Глава 6

Эсмина

Я не понимала Тристана. Он вводил меня в тупик, и я не знала, как к нему относиться. То грел больную ночью и спас от работорговцев, то сам поступал по отношению ко мне ужасно. На грани ненависти и любви. Раздражало мое положение марионетки и рабыни. Тристан позволял себе многое, чего не позволит благородный мужчина. Но… забота же тоже присутствовала. Я начинала сходить с ума: ненавидела Блэкрейна, но и ждала его, мне был интересен сам Тристан и его жизнь.

Но ни вечером, ни ночью он не пришел. А утром меня разбудили, и работа помощницы началась.

Предстояло подготовить его одежду, завтрак и весь день быть личной служанкой. Это лучше, чем мыть полы, и я занялась делом.

Выбрала темно-синие брюки с жилетом и белую сорочку. Ему пойдет. Вещи такие огромные, в два, а то и в три раза больше меня. И по росту тоже, я ему даже до плеча не доставала. Представила, как он будет одеваться, и у меня загорелись уши и щеки.

Ох, вот и откуда такие пошлые мысли, Эсми?

Никто не называл меня так, имя альмирр не сокращают, как простолюдинок. Но Тристан всегда сокращал, и мне даже нравилось.

Хорошо, что гладить выбранный костюм не нужно, вещи висели в идеальном состоянии.

После я занялась завтраком, но с этим возникла проблема. Готовить я не умела, да и не думаю, что он бы рискнул есть эти блюда. На кухне я не нашла ни еды, ни людей. Мне точно нужна была помощь. И я пошла к стайке служанок во главе с Даной.

Увидев меня, та побледнела и начала мямлить. Обращалась как к госпоже, опустив глаза в пол.

– О, и даже тряпкой бить не будешь? – насмешливо спросила я, чем вызвала панику у женщины.

Она меня жутко боялась. Я обвела взглядом всех присутствующих: они все тряслись от страха.

Что же сделал Тристан?

– Мне нужно, чтобы накрыли завтрак для господина.

– Да-да, конечно, сейчас. Что изволите подать?

Дана со служанками быстро и слаженно начали работать, а я выцепила из толпы Миту. Девушка тоже не смотрела на меня.

– Привет, подскажешь, что произошло?

Она осторожно подняла глаза, но продолжала молчать.

– Я же не кусаюсь.

– Вы – нет…

– Тристан, то есть господин, наказал?

Мита кивнула, потом быстро зашептала:

– Он узнал, что вас били плетью, и отрубил Гольжеру пальцы! Сам!

Я удивленно захлопала ресницами. Когда я обещала ему отомстить, то совсем не ожидала, что Тристан так сделает.

– Теперь все боятся вас.

Я кивнула. Его поступок меня поразил. Это слишком серьезное наказание. Но именно за этой серьезностью я вдруг вспомнила, каким Тристан был раньше. Если смеялся, то от души, если на кого-то злился, то сметал все на своем пути. А теперь осталась лишь злость и холод. Жаль. Вот бы снова увидеть его настоящую улыбку.

Когда в столовую спустился Тристан, завтрак уже был на столе, а я налила кофе и ожидала возле его кресла.

Подобранный мной костюм идеально сидел на мужчине, только мне показалось, что надо чуть по-другому застегнуть. У меня из головы не шел образ, когда я его увидела в первую ночь, поэтому я подошла к мужчине и, встав на носочки, поправила ворот рубашки, расстегнув несколько верхних пуговиц. Под пальцами я чувствовала горячую кожу и его глубокое дыхание, перед глазами была вздымающаяся грудь, поднять взгляд выше я не рискнула.

Потом закатала рукава и расстегнула пуговицу на жилете. Тристан не сопротивлялся, позволял мне делать, как я хочу.

– Вот так. – Отступив, я оглядела получившийся результат. – Теперь прошу к столу. Доброе утро и приятного аппетита.

– И тебе, – в голосе слышалась хрипотца.

Я мимолетно улыбнулась, сев напротив.

После того как утолили голод, я набралась смелости и пробормотала:

– Спасибо за то, что отомстил и вылечил.

Тристан, не отрываясь от еженедельного листка, ответил:

– Ты моя собственность, никто не должен ломать мои игрушки.

Настроение сразу ухудшилось, я уставилась в тарелку. Нельзя искать в поведении Тристана что-то хорошее. Он не такой. Уже давно изменился.

После завтрака у Блэкрейна было запланировано несколько деловых встреч, первые из них проходили в его кабинете. Он заставил меня присутствовать, хоть я не улавливала суть разговора, только понимала, что они договариваются о больших деньгах и явно о чем-то незаконном.

– Блэкрейн, да ты меня просто разоряешь! – закричал его собеседник.

– Если хочешь, чтобы я участвовал, то такие мои условия, – невозмутимо отвечал Тристан.

Я понимала крики незнакомого мужика, мне тоже хотелось орать на Тристана, холодность этого мужчины выводила из себя.

После продолжительной беседы на повышенных тонах его собеседник сдался и согласился на все.

– Господин, там приехали от лорда-правителя. Просят у вас аудиенцию.

Тристан поморщился, но встал, бросив, что сейчас вернется, и быстрым шагом вышел из комнаты. Я осталась с незнакомым мужиком наедине.

Тот внимательно посмотрел на меня.

– Блэкрейн умеет находить красивых девочек.

Я молча молилась Светлому, чтобы Тристан быстрее вернулся. Мне не нравился разговор.

– Иди сюда, красотка, утешь меня.

Я не стала дожидаться активных действий и, вскочив с дивана, бросилась на выход. Но мужик, несмотря на комплекцию, оказался очень прытким. Он догнал меня у двери и, схватив за волосы, потащил к столу.

– Гостей надо уважать!

Я закричала во весь голос:

– Помогите! Тристан!

Но он зажал мне рот и, бросив на стол, задрал юбку.

– Ну что ты ломаешься? Я часто использую служанок Блэкрейна, он не против.

Дверь отлетела в сторону, и мужика с меня сдернуло. В мгновение ока он оказался прижат к полу, и Тристан наносил удары по его лицу. Бил как в кузнице, ритмично и сильно.

Кулак быстро окрасился кровью. Я испугалась и, бросившись к нему, повисла на руке.

– Тристан, пожалуйста, не надо! Тебя же казнят за убийство!

Мои слова подействовали, и он остановился.

– Ты жив лишь потому, что тебя пожалела Эсмина. Убирайся.

Через несколько минут человека вывели слуги. Я все еще висела на руке Тристана. Почему-то мне так было спокойнее.

Но когда он сел в кресло, пришлось отпустить, что я сделала с большим нежеланием. И через секунду он сграбастал меня и посадил на свои колени. Я сначала дернулась, но как мышка застряла в лапах кошки. Поэтому, вздохнув, смирилась и прижалась к нему.

– Испугалась?

– Да. Я не виновата, честно! – Я попыталась заглянуть ему в глаза.

– Знаю.

Наши взгляды встретились, а потом и губы. Тристан целовал умело, горячо, его язык захватывал мой и не давал мне сопротивляться. А я только чуть-чуть пыталась зеркально ответить, но заводилась в его объятиях, сама обняла за шею, забралась пальцами в его волосы.

– Господин, у вас назначена встреча на заводе. – В кабинет заглянул помощник.

Я отпрянула от Тристана, но он удержал меня рядом.

– Это обязанность секретаря, сообщать о расписании. Первое нарушение.

Я вздрогнула.

– Нарушение?! Ты сам… – трудно подбирала я слова. – Виноват!

– За каждое нарушение я буду тебя наказывать.

Внизу живота стало жарко, его наказания явно будут необычные.

Я скривилась, но не прокомментировала, просто встала с его колен и привела себя в порядок, а потом промыла и обработала его руку, намазав мазью.

Мы выехали на карете, и кучер сильно торопился, но все равно опоздали.

– Второе нарушение.

Я задохнулась от наглости.

– Оно же связано с первым, это одно и то же!

Тристан довольно ухмыльнулся и прошел в большое здание. Я засеменила за ним. Невозможный мужчина.

Я думала, это будет какая-то деловая встреча, но мы недолго были в кабинете и вышли на улицу.

– Вот, наша гордость! Автомобиль! Мы собирали его по чертежам из другого мира. Металл прочнейший, артефакты лучшие!

Я смотрела на странную конструкцию, отдаленно похожую на фаэтон, только ниже и вытянутой формы, колеса тоже были меньше.

Тристан обошел необычный экипаж по кругу и бросил мне:

– Садись. Сейчас попробуем его на практике.

Я пожала плечами и забралась внутрь. Меня не напугать, хочет на этих санях – мне разницы нет.

Тристан сел рядом и повернул какой-то рычажок. Раздался гул, и мы медленно поехали.

Я завизжала. Этот фаэтон двигался без лошадей.

– Третье нарушение.

Я закрыла рот.

Мы выехали за ворота, автомобиль набирал скорость, а от ветра нас защищало стекло перед нами. Вскоре я успокоилась, и если и хотелось кричать, то от восторга. Вытягивала руки вверх и ловила пальцами ветер. Интересная поездка в необычной телеге.

Мы быстро домчались до соседнего города и остановились на главной площади.

Он вышел из устройства и обошел его вокруг, рассматривая с внешней стороны. Нас уже окружила стайка любопытных детей, но они близко не подходили, боялись Тристана. Я же почувствовала аромат свежеиспеченной сдобы.

– Тристан, купи мне булочку, пожалуйста.

Мужчина удивленно посмотрел на меня, потом на лавку, из которой разносился по округе вкусный запах. Но выполнил просьбу, и через две минуты он положил мне на колени несколько пышек и бутылку с напитком.

Бывает же милым иногда.

Я сразу же вгрызлась зубами во вкусную и мягкую сдобу, чуть не урча от удовольствия и закатывая глаза. Тристан улыбнулся, его веселило мое поведение.

– Хочешь?

Я протянула ему кусочек.

– Боюсь, ты меня съешь, если я посягну на твою еду.

– Ну нет, это ты обещал меня съесть, а я не такая.

Тристан сел обратно за штурвал, или как называется эта штука в автомобиле? А потом резко наклонился и укусил булку, касаясь губами пальцев.

– Эй, ты же не хотел!

– Ты слишком аппетитно ела, решил попробовать.

Вторую булочку полностью пожертвовала Тристану, он вел этот странный фаэтон, а я кормила его из рук. Сейчас он не выглядел холодным или жестоким. Мне нравилось ехать с ним на этом автомобиле. Может, дело во вкусной еде, а может, что я запивала вином. Но когда мы доехали до обрыва и остановились, чтобы полюбоваться закатом, я уже была порядком пьяна.

– Зачем мы здесь?

– Красивый вид и далеко от людей.

– Вот! Заманить девушку в безлюдное место – это больше на тебя похоже.

– Боишься, куколка?

– Немного. Я не знаю, что от тебя ожидать. Нежность или боль. Или и то и другое одновременно. Что ждет меня сегодня?

Он развернулся и подошел совсем близко, поднимая мое лицо и заглядывая в глаза.

– А что хочешь ты?

– У меня есть выбор?

– Нет, игру выбираю я. Но ты можешь попросить.

Он подхватил меня за талию и посадил на перед автомобилем. Медленно провел губами по шее, точно зная все чувствительные точки. Я замерла. Его руки лежали на моих бедрах. Мужчина не торопился, и от этого предвкушения все плыло перед глазами. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– С этого дня ты не должна носить белье, – шепнул он мне в шею.

– Но…

– Это приказ.

Стало жарко и невыносимо хорошо. Но я продолжала просто сидеть и не двигаться, боясь собственных темных желаний. Если дам ему повод, все случится. Но мне не хотелось так: в роли наложницы.

Солнце тонуло за горизонтом. Вот бы не возвращаться и остаться в этом моменте навсегда.

Глава 7

Тристан

Закат догорал. Я смотрел на него, а не на нее, потому что так мог хотя бы немного держать себя в руках.

Мне следовало молчать. Но что-то в этом вечере и в этом месте сделало меня щедрым. Это опасно для всех, потому что, когда я не могу контролировать эмоции, я начинаю злиться. А злость часто вырывается на окружающих.

– У тебя есть два варианта, – выдал я наконец. – Первый: брак со мной. Законный. Со всеми бумагами. Я увезу тебя в глухомань на севере, куплю поместье и пальцем не трону. Живи. Второй: остаешься здесь. Со мной. Подарки, поездки, все что угодно. Но женой не станешь никогда. Только любовницей.

Я повернулся к ней.

– По-моему, щедро.

Эсми долго смотрела на меня. Она не выбирала, а изучала. Но я не могу так. Мне хотелось привязать ее к себе любыми способами. И я не понимал, как это сделать. В ее глазах видел лишь презрение, а слова все время отталкивали. Тогда хотя бы что-то одно. Но полностью мое.

– Интересно, – произнесла она наконец. – Ты предлагаешь мне: получить все, но чтобы ты забыл мое имя наутро. Или помнить каждую секунду, но не получить ничего никогда.

Я не ответил. Меня раздражало то, что она так остра на язык.

– Ты только что описал свою собственную ситуацию, Тристан. Не мою.

Вдох. Выдох.

– Ты не в той позиции, чтобы задавать условия, – рыкнул я.

– Именно в такой. – Она слезла с капота и встала передо мной. – Ты сам только что это доказал. Предложил выбор.

Я смотрел на нее. На серебристые глаза, на девушку, которая стояла на обрыве и не отступала.

Ответа не нашлось. Это бесило больше всего.

– Твое тело уже хочет меня. И не спрашивай, откуда я это знаю.

– Может, и так! – огрызнулась Эсми. – Только это мое тело. Это оно тебя желает, урод! Я, возможно, поддамся, и ты овладеешь мной. Может, я даже получу удовольствие! Но я буду продолжать тебя ненавидеть! Я никогда бы не посмотрела в сторону такого, как ты, если бы ты не купил меня!

Эти слова врезались в сердце раскаленными стрелами и заставили замереть. Я несколько мгновений разглядывал ее рассерженное лицо. Глаза девушки стали цвета грозового неба, и, если бы она могла, сейчас бы в меня прилетела молния.

Вдох. Выдох.

Я пальцами прокрутил перстень.

Это всего лишь слова. Они ничего не значат.

Очнись! Очнись!

Ты не должен показывать, что тебя разбивает на мелкие осколки.

Я наконец растянул губы в улыбке. Моя рука потянулась к ее шее.

– Не надейся, Эсми, что ты станешь особенной для меня. Ты вещь, которую я хочу использовать. Не более. Кажется, в твоей прекрасной голове, набитой романтичными принцами, обо мне сложился не тот образ. Я не добиваюсь тебя и не буду добиваться. Я просто сожру тебя и выплюну красивые косточки.

Пальцы сжались так, что Эсми стала задыхаться. А потом я резко отпустил ее.

– Ты уже выбрала, – сказал я тихо. – Просто еще не сказала вслух.

Быстрыми шагами, поправляя по дороге одежду, я обошел машину.

– Поехали! – рявкнул я. – Если не хочешь продолжения.

Девушка не без труда открыла дверь и села рядом.

Обратно ехали молча.

Я завершил все свои дела, и уже под вечер мы отправились домой. Больше не разговаривали. У меня скопилось много дел, поэтому я читал письма и доклады. Эсми же уставилась в одну точку, сжимала платье. Я старался не смотреть на нее, лишь кидал иногда короткий взгляд. Ей тоже не понравились мои слова.

Мы шли на равных в нашей игре.

Ужин я попросил подать в кабинет. Мне надо было о многом подумать в одиночестве.

Уже ночью я принял теплую ванну и лег в постель. Сон сморил быстро. Я никогда не страдал бессонницей, потому что, когда мы скитались в поисках работы и еды, надо было спать мало и те часы, на которые удавалось прикорнуть, ценились на вес золота.