Вы не авторизовались

Проклятие Желтого императора бесплатное чтение

Скачать книгу

* * *

Глава 1. Искусство смерти

В случае внезапной смерти, причиненной демонами, в теле умершего много жира, цвет плоти слегка желтоватый; рот и глаза закрыты, волосы не растрепаны. Ничто не указывает на другие причины.
Сун Цы «Записи о смытии обид», Свиток четвертый (Смерти от болезней)[1]

Глубокой ночью Хуан Цзинфэн, толкнув стеклянную дверь, вошел в помещение больничного морга и увидел человека, целующего мертвое тело.

Дверца одной из многочисленных ячеек стоявшего у стены изъеденного ржавчиной холодильника была распахнута, полка выдвинута более чем наполовину. Наружу вырывались клубы морозного воздуха. Край белой простыни, накрывавшей тело, слегка откинут, обнажая покрытое инеем лицо.

В ярком свете, излучаемом длинной люминесцентной лампой под потолком, все в помещении – стены, пол и даже мертвое тело – казалось изумрудно-зеленым.

Зеленоватое освещение само по себе вызывало ощущение некоторой нереальности происходящего, а тут еще этот внезапно появившийся человек стоит рядом с телом, склонившись так низко, что кончик носа трупа почти касается его лица. Казалось, ночной визитер целует умершего, и от этого картина становилась еще более фантастической.

Кроме того, даже ясно слыша звук шагов Хуан Цзинфэна, странный человек не шелохнулся.

Хуан Цзинфэн остановился, глядя на него.

Медленно-медленно незнакомец повернул голову так, что его нос оказался прямо напротив слегка приоткрытого рта покойника, и втянул ноздрями воздух, затем выпрямился. Его желтое худое лицо выражало ни с чем не сравнимый восторг.

– Чем пахнет? – спросил Хуан Цзинфэн.

– Немного сырости, немного горечи и совсем чуть-чуть сладости… Так пахнет дыхание смерти, так пахнет земля после дождя! – Гость поправил очки, еле заметно улыбнулся в усы, сделал большой шаг вперед и протянул Хуан Цзинфэну руку.

С тех пор как Хуан Цзинфэн начал работать в морге, он перестал здороваться с людьми за руку. Даже при встрече со старыми земляками он избегал рукопожатий, считая, что не может касаться других людей после того, как дотрагивался до бесчисленного количества мертвых тел.

Но сейчас, раз уж гость сам протянул руку, уклониться от приветствия было бы невежливо.

Хуан Цзинфэн крепко сжал ладонь незнакомца и с силой потряс ее, при этом почувствовав идущий от нее жар, – похоже, ночной визитер, любующийся мертвецами, все-таки человек, а не демон.

– Мое имя Дуань Шибэй, – с улыбкой произнес бородач. – Похоже, вы совсем меня не боитесь.

– А с чего бы мне вас бояться? – удивился Хуан Цзинфэн.

Дуань Шибэй немного помедлил, обдумывая ответ.

– Посреди ночи я, не предупредив дежурного сотрудника, то есть вас, внезапно появляюсь в морге, расположенном в подвальном помещении больницы, и довольно интимным образом взаимодействую с трупом. За этим занятием вы меня и застаете, неужели совсем не страшно?

– Я просто ненадолго отлучился в туалет, – пожал плечами Хуан Цзинфэн, посчитав, что объяснить причину отсутствия на рабочем месте важнее, чем рассуждать о собственной храбрости. Затем он показал в угол комнаты, где были сложены благовония, ритуальные деньги[2] и медные чаны с пеплом. – Друзья и родственники часто приходят почтить память умерших, последний раз взглянуть на тело, хотя, сказать по правде, они очень редко выбирают столь позднее время и не входят с телами в такой близкий контакт, как вы.

Дуань Шибэй покачал головой:

– Но вы же не знакомы со мной, вы вообще впервые меня видите, да еще в такой обстановке… Вы ведь даже не знаете, человек я или злой дух.

– А человек вы или демон – это мне все равно. – Хуан Цзинфэн зевнул, отчего на глазах чуть выступили слезы. – Нет особой разницы между работой в морге и в службе экспресс-доставки, только мы груз доставляем в одном направлении – с этого света на тот. Мне известно имя отправителя – и хватит, подпись получателя на бланке вручения мне без надобности.

– И давно вы тут работаете? – поинтересовался Дуань Шибэй.

– Больше полугода.

– Как зарплата?

– Две тысячи с небольшим, не считая ритуальных денег.

Дуань Шибэй улыбнулся:

– Мне кажется, вам нравится ваша работа.

– Коллектив тут довольно хороший, что правда, то правда. – Хуан Цзинфэн подошел к открытой ячейке холодильника, снова накрыл лицо покойника простыней и спросил Дуань Шибэя: – Вам нужно еще время, чтобы попрощаться?

– Я не знаю этого человека, точнее, покойного, – ответил Дуань Шибэй.

– М-м-м. – Хуан Цзинфэн задвинул полку с телом в холодильник, языки морозного пара втянулись внутрь вслед за ней.

– Вы не хотите ни о чем меня спросить? – произнес Дуань Шибэй.

Хуан Цзинфэн покачал головой:

– Вы думаете, я, вероятно, хочу узнать, кто вы такой, почему явились сюда, зачем вы гладите и нюхаете трупы, но все это меня совершенно не касается. Я всего лишь рабочий морга, и я выбрал эту работу исключительно по той причине, что она прилично оплачивается, за эту должность не было конкуренции, в качестве требований значились только смелость и физическая сила, а еще важнее – мои клиенты до сих пор ни разу не жаловались. Например, на то, что я переношу их в неподобающей позе, или на то, что их спальные места жесткие, а в спальнях слишком холодно. И раз клиенты не болтливы, мне кажется, чтобы сохранить место, я должен вслед за ними выполнять самое главное условие – держать язык за зубами.

Дуань Шибэй прищурился, его глаза довольно сияли.

– Прошу простить меня, я не хотел вас обидеть, я всего лишь хотел предложить вам одну подработку – никакого конкурса, отношения в коллективе дружеские, клиенты жалуются очень редко, подписи получателей не нужны.

– Рассказывайте. Посмотрим, – равнодушно ответил Хуан Цзинфэн.

Дуань Шибэй достал из кармана черного пальто измятую газету, развернул ее и, указывая на фотографию, спросил:

– Вы еще помните этого человека?

Хуан Цзинфэн взял газету и посмотрел на снимок. На нем был автомобиль, врезавшийся в дерево, передняя правая часть машины была полностью искорежена и напоминала металлический хворост, который только что вынули из фритюрницы. Через грязное окно можно было разглядеть труп водителя: голова наклонена к плечу, круглое полное лицо сведено гримасой страшной боли.

«Сегодня утром водитель такси внезапно умер за рулем», – гласила надпись под фото.

Сперва Хуан Цзинфэну показалось, что в этом человеке есть что-то едва знакомое, но это ощущение быстро улетучилось.

– Нет, пожалуй, нет. – покачал он головой.

– Я подскажу: прошлая пятница, раннее утро, напротив вашей больницы, – сказал Дуань Шибэй.

– А, вспомнил! Это же тот таксист, который чуть не сбил меня!

Тогда Хуан Цзинфэн только что сменился с ночного дежурства, вышел из больницы, купил у уличного торговца закусками яичную лепешку. На ходу завтракая и потирая глаза, уставшие после бессонной ночи, он ступил на проезжую часть, чтобы перейти улицу, и в то же мгновение услышал резкий скрип тормозов. Буквально в пяти сантиметрах от него остановилось такси. Водитель опустил окно, высунул голову и проорал: «Тебе что, жить надоело?»

Хуан Цзинфэн холодно окинул его взглядом и произнес всего одну фразу.

«Что я тогда сказал?»

– Вы сказали: «Я вижу, что ты не переживешь это утро», – словно читая его мысли, подсказал Дуань Шибэй.

– А, точно, так я ему и сказал. Тот водитель жутко рассвирепел, распахнул дверь машины и уже было двинулся ко мне, размахивая кулаками, но, к счастью, пассажир на заднем сиденье очень торопился, и таксисту пришлось вернуться в машину. Тогда он уехал, осыпая меня крепкой бранью.

– Тем утром в такси был я. Это я был тем пассажиром на заднем сиденье. – Дуань Шибэй указал пальцем на кончик своего носа[3]. – Более того, когда произошла авария, я все еще был в машине.

– Вы хотите сказать… – с удивлением посмотрел на него Хуан Цзинфэн.

– Я хочу сказать, что ваше предсказание сбылось. Вы предрекли ему, что он не переживет то утро, в результате он не проехал и одного ли[4], как врезался в дерево. Когда полиция прибыла на место, его тело уже остыло…

– А что стало причиной смерти? – спросил Хуан Цзинфэн, показывая на фотографию в газете. – Он ведь умер не при столкновении, на теле не видно внешних повреждений.

– Разве вам не известно, от чего он умер? А почему вы тогда сказали, что он не переживет то утро?

– Ну-у-у, я просто разозлился и сболтнул первое, что пришло в голову, – неуверенно протянул Хуан Цзинфэн.

– Вот оно как… – Тень разочарования мелькнула на лице Дуань Шибэя, он медленно развернулся и пошел к выходу из морга.

В тот момент, когда он уже положил ладонь на холодное стекло двери, чтобы толкнуть ее и выйти, за его спиной раздался голос Хуан Цзинфэна:

– Мне кажется… Тот таксист, он не мог умереть от инфаркта?

Дуань Шибэй резко обернулся:

– Что вы сказали?

– Я говорил, что тогда просто разозлился и сказал первую попавшуюся ерунду, но это не так. – Взгляд Хуан Цзинфэна стал немного рассеянным, словно он силился упорядочить спутанные мысли. После долгой паузы он заговорил: – Хотя все произошло буквально за несколько секунд, и я взглянул на этого человека от силы два или три раза, но мне показалось, будто… будто в небе в тот момент сверкнули тысячи молний, и все они ударили в одно и то же дерево. В тот момент я словно стал этим деревом, и меня озарило: таксист был очень полным, явно не совсем здоровым человеком. Обычно, когда человек приходит в ярость, его лицо краснеет; у этого же лицо стало бледно-серым, а губы зеленоватыми, правая рука сжалась в кулак, который он крепко прижимал к груди, на лбу выступили крупные капли пота. День был холодным, он вел машину и чуть было не сбил человека – мог ли он вспотеть? Вряд ли. Скорее всего, это были признаки скорого инфаркта.

Дуань Шибэй, пристально глядя на собеседника, уточнил:

– Даже поняв, что у таксиста скоро случится инфаркт, как вы могли утверждать, что он не переживет то утро?

– Помещение, в котором мы сейчас беседуем, называется морг. Люди, приходящие сюда на ночные дежурства, обычно читают книги двух видов: буддистские священные тексты или книги по медицине; в конце концов, и то, и другое придает храбрости. Я выбрал второе. Что касается этого случая из газеты, там сказано – авария случилась в период с четырех до восьми часов утра, как раз в то время, когда биологические часы дают сигнал о пробуждении, активизируется симпатическая нервная система, артериальное давление повышается, сердцебиение учащается, возрастает вязкость крови. Все это может легко привести к повреждению сосудов, пораженных атеросклерозом, и формированию тромбов. А если у человека уже присутствует стеноз коронарных артерий, то тромб легко может их закупорить, что приведет к острому инфаркту миокарда. И еще одна деталь: инфаркты чаще случаются в холодную погоду, а то утро, как нарочно, было слегка прохладнее обычного. У таксиста уже были симптомы инфаркта, поэтому я так и сказал: «Я вижу, что ты не переживешь это утро».

– Раз вы понимали, что у него скоро случится инфаркт, и больница была совсем рядом, почему вы не посоветовали ему обратиться к врачу?

Хуан Цзинфэн зло усмехнулся.

– Даже если бы я сказал это ему, вы думаете, он бы поверил? – Он вытянул руку и обвел ею длинные ряды ячеек холодильника. – Всем, кто лежит здесь, при жизни наверняка многие говорили: кури поменьше, не пей так много, за рулем следи за скоростью, сходи к врачу, не запускай болезнь… Но разве кто-то к этому прислушался? Когда приходит час, все умирают. Этого не изменить.

Дуань Шибэй глубоко вздохнул.

Он поднял голову и посмотрел на длинную лампу на потолке; возможно оттого, что срок ее использования давно вышел, внутри она уже вся почернела и напоминала обугленную бедренную кость. Лампа издавала равномерное гудение – это металл резонировал внутри дросселя, но звук был таким, будто на кости обгорали остатки жира.

Казалось, что потолок в морге стал немного темнее пола и даже темнее холодильника, белое обернулось серым, серое – черным, а черное приобрело зеленоватый отлив. Что-то сгустилось в воздухе, было совершенно неясно, что происходит. Может, это застыла еще не отлетевшая душа?

– Похоже, так оно и есть, – сказал Дуань Шибэй этой призрачной субстанции, затем медленно опустил голову и, уже обращаясь к Хуан Цзинфэну, произнес: – Я представлюсь. Мое имя Дуань Шибэй.

Хуан Цзинфэн смотрел на собеседника без всяких эмоций: пусть он во второй раз назовет свое имя, если ему так угодно.

Но вслед за этим Дуань Шибэй добавил:

– Я – мастер смерти.

– Ма-стер смер-ти? – по слогам повторил Хуан Цзинфэн два слова. Потом с недоумением спросил: – Это еще что?

– Это одна из самых древних и самых тайных профессий в истории человечества, – начал Дуань Шибэй, – и так же, как и в любой другой древней и тайной профессии, основателем ее является великий предок. В нашем случае основателем считается Желтый император[5], тот самый, что создал «Канон о внутреннем»…[6]

– Так не пойдет, – нахмурив брови, помотал головой Хуан Цзинфэн. – Желтый император – предок всех китайцев, и не надо пытаться узурпировать его для вашего дела. Моя фамилия Хуан[7], и если уж зашла речь о предках, то я, похоже, прихожусь Желтому императору более близким родственником, чем все вы.

Дуань Шибэй немного смущенно произнес:

– Позвольте мне закончить. Нашими предками являются два великих человека: один из них – Желтый император, другой – Ци Бо[8]. Именно содержание их бесед, записанных в «Каноне о внутреннем», представляет собой основу знаний нашей профессии.

– Значит, вам и с медиками приходится конкурировать за предков, – заметил Хуан Цзинфэн.

– Я бы сказал, у нас с ними общие предки, но мы занимаемся разным. Дело медицины – лечить болезни, тогда как мы ведаем вопросами смерти, – с улыбкой ответил Дуань Шибэй. – Вы читали «Канон о внутреннем»?

Хуан Цзинфэн покачал головой:

– Древние книги я не могу разобрать. Вот если бы нашелся человек, который написал бы книгу «Кое-какие дела времен Желтого императора», я бы, пожалуй, ее купил.

Дуань Шибэй, пожав плечами, заговорил:

– Тогда я расскажу в общих чертах. Люди всегда полагали, что «Канон о внутреннем» – это книга о поддержании здоровья и излечении болезней. На самом деле в ней содержится довольно много сведений и о смерти. Например, в части «Вопросы о простом» есть такой отрывок, – и Дуань Шибэй на одном дыхании продекламировал: – «Сохнут кости, истощается плоть, ци[9] застаивается в груди, дыхание неровное, дыхание сотрясает тело, не пройдет и шести месяцев, как наступит смерть, пульс укажет точный день. Сохнут кости, истощается плоть, ци застаивается в груди, дыхание неровное, боль в груди дотягивается до плечей и шеи, не пройдет и месяца, как наступит смерть, пульс укажет точный день. Сохнут кости, истощается плоть, ци застаивается в груди, дыхание неровное, боль в груди дотягивается до плечей и шеи, в теле жар, слабость, мышцы тают, живот напряжен, пульс едва слышен, не пройдет и десяти дней, как наступит смерть. Сохнут кости, истощается плоть, ци застаивается в груди, боль в животе, тяжесть в груди, жар поднимается до плечей и шеи, мышцы тают, внутренности отказывают, глаза ввалились, пульс вот-вот оборвется, глаза не видят, и наступает смерть».

В темном и холодном морге, глядя на то, как движутся борода и усы Дуань Шибэя всякий раз, когда он произносит слово «смерть», Хуан Цзинфэн невольно почувствовал себя ничтожной песчинкой, замершей в священном ужасе. Через некоторое время он пришел в себя:

– Вы читали очень выразительно, но я ничего не понял. Вы не могли бы мне объяснить?

Дуань Шибэй кивнул:

– Ладно. Но объяснять все очень долго, я сосредоточусь на сути. Смысл этого отрывка таков: если человек внезапно худеет, у него появляется одышка, во время дыхания тело его вздрагивает, он непременно умрет в течение ближайших шести месяцев; если кроме этого есть боль в груди, которая поднимается до плечей и шеи, человек умрет в течение месяца, а если добавляется жар во всем теле и мышцы на коленях и локтях частично отходят от костей, он непременно умрет в течение десяти дней! Если же присутствуют все упомянутые признаки и, кроме того, появилась боль в животе, а глаза ввалились и перестали блестеть, тогда смерть – дело нескольких мгновений.

Хуан Цзинфэн слушал его с круглыми глазами и раскрытым ртом.

– Удивительно, не правда ли? Эти легендарные письмена по сей день остаются актуальными, – не без самолюбования заметил Дуань Шибэй. – Процитирую для вас еще кое-что из «Канона таинственной сути». Эта часть описывает двенадцать основных меридианов, по которым течет ци, и пятнадцать второстепенных, а также их патологические изменения, поэтому она имеет непосредственное отношение к знаниям мастеров смерти. Например, вот это: «Лицо черно как уголь – умерла кровь, болезнь в Жэнь, смерть в Гуй[10]; сосуды истощаются, тогда слабеют мышцы, слабеют мышцы – сохнет язык и наполняется губной желоб, наполняется желоб – выворачиваются губы, это смерть мышц, болезнь в Цзя – смерть в И; мышцы деревенеют, тогда сокращаются язык и мошонка. Синие губы, скрючен язык, втянута мошонка – это смерть жил, болезнь в Гэн – смерть в Синь; иньская ци пяти иссякает, глазные яблоки поворачиваются кверху, глаза закатываются – это смерть чувств, тогда не пройдет и полутора дней как наступит смерть!»

И снова смерть, смерть, смерть… Конечно, Хуан Цзинфэн, как и в первый раз, ничего не понял. Дуань Шибэй же с улыбкой продолжал объяснять ему, как слабоумному:

– Примерный смысл этого отрывка в том, что есть разные признаки, позволяющие установить время смерти, например, если лицо чернеет, как хворост в костре, – это признак нарушения работы кровеносных сосудов, и заболевший в день Жэнь непременно умрет в день Гуй. Если заворачиваются губы – это признак омертвения мышц, заболевший в день Цзя умрет в день И. Если губы приобретают сине-зеленый оттенок, язык заворачивается кверху, втягивается мошонка – это признаки омертвения мышц, заболевший в день Гэн непременно умрет в день Синь. Если ци пяти органов[11] иссякает, темнеет в глазах, больной ничего не может видеть четко – такому человеку остается жить самое долгое полтора дня. По этой причине Ван Цзюда, придворный врач династии Мин, в своем комментарии к «Канону о внутреннем» одной фразой описал основную суть нашего ремесла – «различать смерть и жизнь, отделять тех, кто умрет, от тех, кто не умрет».

– Тех, кто умрет, от тех, кто не умрет… – как под гипнозом, вторил Хуан Цзинфэн.

Дуань Шибэй продолжал:

– Следующий вопрос, как стать мастером смерти? В «Каноне о внутреннем» сказано: «Слышать пульс, улавливая движение и покой, видеть, различая все оттенки, наблюдать, пребывают ли пять органов в состоянии избытка или недостатка, слабы или сильны шесть внутренностей[12], цветет или чахнет тело, и, учитывая все эти признаки, разделять жизнь и смерть».

Хуан Цзинфэн нахмурился:

– А разве все это не то же самое, что у врачей «осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса»?[13]

– Как сказать… Традиционная китайская медицина сочетает в себе одновременно и своего рода искусство, и культуру, и философию, она требует глубоких знаний и широкого кругозора, поэтому овладение этой профессией подразумевает не только умение лечить болезни и поддерживать здоровье, но и способность заботиться о благе государства и населения. Цена подготовки квалифицированных специалистов тут очень высока. – Дуань Шибэй перевел дыхание. – По этой причине большинство известных истории медиков совмещали врачебную деятельность и государственную службу, а также были мастерами смерти, но об этом они предпочитали не распространяться. На разных должностях они занимались решением многих вопросов, и это привело к появлению некоторых общих профессиональных методик, вроде той, о которой вы говорите, – «осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса». Вот о чем я толкую: вы пользуетесь компьютером, но для этого необязательно быть специалистом в IT, вы можете работать секретарем, редактором, преподавателем и даже внештатным корреспондентом.

Хуан Цзинфэн после некоторого размышления спросил:

– Судя по тому, что вы говорите, мастера смерти – и правда очень древняя профессия, но почему же я до сих пор никогда о ней не слышал?

Дуань Шибэй тяжело вздохнул:

– До воцарения династии Хань каждый врач традиционно был и лекарем, и мастером смерти. Над входом в его дом обычно висела надпись «Лечение, заговоры, искусство смерти». Затем Дун Чжуншу[14], тот самый, что написал для императора У-ди труд о стратегии управления страной, предложил использовать «Беседы и суждения» Конфуция в качестве учебных материалов. А разве Конфуций не говорил: «Как мы можем знать, что такое смерть, когда мы не знаем еще, что такое жизнь?» Смысл этого изречения вот в чем: если даже дела живых людей нам не до конца понятны, то что уж говорить о мертвых! С той поры ремесло мастеров смерти стало чисто практическим, лишенным многословных теорий. В конце правления династии Цин, в первые годы Республики[15], после того как в Китай начала проникать европейская медицина, традиционные учения, переместившись в категорию древних предрассудков, с каждым днем все более ослабевали, и до сегодняшнего дня дожили только экзорцисты[16], заклинатели темной энергии[17] и прочие знахари-гадальщики. Больше почти ничего не сохранилось…

Хуан Цзинфэн с недоверием поинтересовался:

– А как же Бянь Цюэ, Чжан Чжунцзин, Хуа То, Ли Шичжэнь?[18] Они что, тоже занимались этим ремеслом?

– И не только эти четверо. А еще и Ван Чунь, Юань Тяньган, Ли Сюйчжун, Лю Бовэнь, Е Тяньши, Сюэ Шэнбай[19] – все они были непревзойденными мастерами смерти.

Столько имен… Хуан Цзинфэн слышал только о Лю Бовэне.

– Ладно. Раз так, вы расскажете мне какие-нибудь интересные истории об этих людях?

– Я пришел сюда не для того, чтобы рассказывать истории. Как-нибудь в другой раз, – покачал головой Дуань Шибэй. – Сейчас я хочу задать вопрос, немного вас поэкзаменую; я объяснил достаточно, теперь вы можете дать определение профессии мастеров смерти.

Представьте: глубокой ночью вы находитесь в морге в полном одиночестве, как говорится, наедине со своей тенью, и внезапно появляется человек, чтобы поговорить с вами о древних труднопостижимых тайнах. Вокруг вас одни лишь мертвецы, разговор весьма занятен, но кто знает, какой подвох таит в себе вопрос незнакомца?

Хуан Цзинфэну стало немного не по себе.

– Это такая профессия… Мастера, используя «осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса», определяют, когда человек умрет… – тщательно подумав, пробормотал он.

– «Осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса» – это техника диагностики, применяемая в традиционной медицине, – нетерпеливо перебил Дуань Шибэй. – Арсенал методов, к которым прибегают современные мастера для установления времени смерти, значительно расширился; вы постепенно их освоите. И важно не просто установить время, а еще предсказать место и причину смерти, этому вам тоже предстоит научиться.

– Научиться мне? – Хуан Цзинфэн от удивления опешил.

Дуань Шибэй кивнул:

– Да-да, вы не ослышались. Разве я не сказал, что собираюсь предложить вам новую работу? Я имел в виду именно это – стать мастером смерти.

Хуан Цзинфэн застыл как истукан. Потом, запинаясь, произнес:

– Я… я прошел испытание?

Дуань Шибэй с улыбкой ответил:

– Как вы думаете, что является залогом успеха в любой профессии?

– Есть книга, которая называется «Успех состоит из мелочей», так что, полагаю, успех заключается в том, чтобы делать свою работу хорошо вплоть до мелочей.

– Нет! Точнее, не совсем так. – Дуань Шибэй взмахнул рукой. – Я хочу сказать, главное в любой профессии – это талант!

– Талант?

– Именно. Талант. – От долгих разговоров у Дуань Шибэя пересохло во рту, он сел на стул и взял яблоко, оставленное кем-то из родственников покойных после церемонии жертвоприношения, потер его о пальто и, хмыкнув, откусил большой кусок. – Чем бы вы ни занимались, вам нужно обладать сверхспособностями, чтобы достичь сверхрезультатов. Хороший полицейский на месте преступления и с закрытыми глазами учует запах преступника. Хорошему повару не нужно пробовать еду на вкус, чтобы понять, какое блюдо пересолено, а какое недосолено. Хороший бизнесмен, только сев за рабочий стол, уже знает, как сегодня пойдет бизнес, принесет прибыль или убыток… И все это не результат упорной работы, а дар свыше. Если не дано – тогда иди и снимайся в порнушке, да и там вряд ли добьешься успеха.

– Тут я согласен на сто процентов! – Хуан Цзинфэн с восхищением покивал головой. – Вы хотите сказать, что у меня нет таланта для съемок в фильмах для взрослых, но есть способности, чтобы стать мастером смерти?

– Похоже на то. – Дуань Шибэй уже доел яблоко и, зашвырнув огрызок в медный чан, принялся за грушу. – По крайней мере, в прошлую пятницу утром ты здорово удивил меня своей проницательностью. – Он неожиданно перешел на «ты». – Я понял, что такие способности позволят тебе стать выдающимся мастером смерти. Несколько дней я прогуливался вокруг больницы, но так и не встретил тебя. Только потом догадался, что ты, вероятно, работаешь в ночную смену, и тогда уже намеренно пришел с визитом. Однако, попав сюда, мгновенно понял, откуда у тебя такой талант, – дойдя до этого места, Дуань Шибэй положил правую руку на холодильник. – Если каждый день иметь дело с кучей мертвецов, со временем можно даже через дверь машины определить, что водитель одной ногой в могиле!

Хуан Цзинфэн, крепко поразмыслив, покачал головой:

– А почему же я не почувствовал, что у меня есть талант, о котором вы говорите?

– Хороший вопрос. – Огрызок груши со звоном ударился о дно медного чана. – В Китае живет очень много людей, поэтому вполне возможно найти человека с абсолютно любыми способностями. Если не веришь, то давай посчитаем, сколько людей могли бы стать мастерами смерти. Первое условие – не бояться мертвецов; на этом основании исключаем один миллиард триста девяносто миллионов. Второе условие – не испугаться меня, то есть не заорать, столкнувшись с незнакомцем среди ночи в морге; отбрасываем еще девять миллионов девятьсот девяносто тысяч. И третье – иметь способность одним нечаянно высказанным замечанием предсказать, будет человек жить или скоро умрет; минус девять тысяч девятьсот девяносто человек. Я не очень силен в математике, сколько остается?

Хуан Цзинфэн, тоже не отличающийся выдающимися способностями в точных науках, битый час считал, загибая пальцы:

– Похоже… остается человек десять?

– Ну ничего себе! – Дуань Шибэй хлопнул себя по бедру. – Я нашел тебя среди полутора миллиардов человек, это было ох как непросто!

Глядя на него, Хуан Цзинфэн понимающе кивнул:

– Я могу задать вам один вопрос?

– Спрашивай.

– Эта профессия, мастер смерти… Звучит неплохо – древняя история, тайные знания. Но какая от нее все-таки польза? Точнее, вы говорите, что это работа, но я не понимаю, в чем заключается ее суть. Например, если вы сейчас скажете мне, что я умру через два дня, я без лишних слов вышвырну вас отсюда, и дело с концом. Вряд ли дам вам денег или расщедрюсь на простое «спасибо».

Дуань Шибэй расхохотался:

– Дурачок, нам платят не те, кто должен умереть, а те, кто ждут их смерти.

– Вы не могли бы объяснить поподробнее?

– В нашем мире кто-то постоянно ждет чужой смерти: сын ждет, когда умрет отец, чтобы получить наследство, заместитель ждет смерти главного, желая продвижения по службе… Чужая смерть – это освободившееся место в переполненном автобусе, все стоящие вокруг люди с нетерпением ждут, когда это произойдет. Понятно?

– Вроде… Вы говорите, что всегда найдутся люди, ждущие смерти другого человека. Мне кажется, в этом есть смысл.

– Ты ведь тоже втайне ждешь кое-чей смерти? Ведь так? – улыбнулся Дуань Шибэй.

Тень на полу задрожала. Несмотря на то что морг находился в подвале больницы, и всего одна дверь вела из него наружу, еще в первый день работы Хуан Цзинфэн обнаружил очень странную вещь: обычно глубокой ночью внезапно от пола поднимался порыв ледяного ветра. В первый раз Хуан Цзинфэну показалось, что чьи-то руки прикоснулись к его ногам, но взглянув вниз, он не увидел ничего, кроме собственной тени; на второй или третий раз он заметил потоки серой пыли, которые, извиваясь и кружась, стремились вылететь из комнаты, и услышал очень тонкий свист. Этот звук заставил его сомневаться в том, что причина происходящего – ветер.

Хуан Цзинфэн был очень удивлен: как в таком помещении может возникать движение воздуха? Когда он встал в дверном проеме, пытаясь загородить путь этому потоку, у него случился приступ головокружения, и он чуть было не упал на пол. Позже он узнал от старшего коллеги, что этот ветер в морге – некая темная энергия, и ее невозможно остановить. Хуан Цзинфэн спросил: «Когда в следующий раз появится ветер, как лучше поступить – забиться в угол или сесть на стул, поджав ноги?» Коллега ответил, что нужно замереть и стоять неподвижно, тогда темный ветер не почувствует, что в помещении есть живой человек, и постепенно успокоится сам собой…

В тот момент, хотя темного ветра не было, его тень легко задрожала.

– Ты ведь тоже втайне ждешь кое-чей смерти? Ведь так?

Взгляд на холодильник. Внутренний ряд. Самая нижняя дверца закрыта плотно, нет даже крошечной щели. В нижнем правом углу табличка с номером «Т-В-4».

Хуан Цзинфэн шумно выдохнул и, снова посмотрев на Дуань Шибэя, сказал:

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Действительно, многие люди ждут чьей-то кончины, но ведь мастера смерти – не убийцы, так какой смысл в этой профессии? Что, сын приглашает вас взглянуть на своего старого отца и сказать, когда тот умрет? Вы говорите: «Ваш батюшка непременно скончается в течение одного месяца», – и за это вам платят деньги?

– Давай я вернусь к примеру с автобусом. Предположим, одно из сидячих мест занимает старик, вокруг него стоят четыре-пять человек. Кто-то стоит впереди, кто-то сбоку, и все с нетерпением ждут, когда старику придет время выходить. Если тот, поднявшись, пойдет в сторону, то, без сомнений, все шансы занять место будут у того, кто стоял прямо перед ним. А тот, кто стоял сбоку, окажется с носом. В таких ситуациях, если мы скажем одному из ожидающих, когда и в каком направлении пойдет к выходу из автобуса наш старик, разве это не позволит ожидающему занять наиболее выгодную позицию и сесть на освободившееся место тотчас, как старик поднимется с него? – Дуань Шибэй захватил в кулак свою бороду. – Я говорю сыну, что его отец непременно умрет в течение месяца, и тогда у него появляется достаточно времени, чтобы подделать завещание и присвоить себе все имущество. Я говорю мужу, что не пройдет и полгода, как умрет его жена, и тогда он может спешно застраховать ее жизнь и, когда супруга сыграет в ящик, получить кругленькую сумму и жениться на любовнице. Вот и подумай, разве все эти люди не захотят меня отблагодарить?

Хуан Цзинфэн сначала покивал, потом замотал головой:

– Все это может сделать и врач, разве он не скажет родственникам, что им пора готовиться к похоронам?

– Нынешние врачи и лечат-то с трудом, где уж им знать о смерти! – Дуань Шибэй презрительно усмехнулся. – К тому же в каждой профессии свои секреты, от одного ремесла до другого, как от горы до горы, далеко. Ты думаешь, раз в прошлую пятницу у тебя случайно обнаружились способности к нашему ремеслу, ты уже можешь стать мастером смерти? Размечтался! Настоящий мастер должен не только обладать обширными профессиональными знаниями и пройти долгое обучение и подготовку, но и постоянно практиковаться. Если ты говоришь, что человек умрет в третью стражу[20], нельзя, чтобы Янь Ван[21] забрал его в пятую[22]. Нужна стопроцентная точность! Только тогда ты сможешь заработать на хлеб! – Дуань Шибэй передохнул, а потом добавил: – И еще – врач, даже если он делает какие-то прогнозы о времени смерти пациента, чаще всего имеет дело с человеком, уже находящимся на больничной койке при последнем издыхании, и всем окружающим и так понятно, что больной скоро умрет. Мастера смерти работают иначе: ты должен в любом месте – общественном туалете, баре, на улице, на переходе, в кафе самообслуживания – быть способен предсказать обстоятельства смерти человека, даже если он молод и красив и его фото на обложке журнала «Фитнес и бодибилдинг», или если это диетолог, мелящий чепуху на центральном канале телевидения, или пышущий здоровьем владелец корпорации, или окруженный толпой личных врачей чиновник высокого ранга, короче говоря, на вид совершенно здоровый человек. Мы должны по нескольким его фразам и движениям увидеть ту смерть, которая уже стоит у него за плечом. – Закончив свою речь, Дуань Шибэй поднялся со стула, как гость после сытного обеда, и потянулся. – Уже поздно, мне пора уходить. Мы договорились, я буду обучать тебя искусству смерти, начнем занятия послезавтра.

Не понимая, когда именно они договорились, Хуан Цзинфэн задумчиво почесал в затылке:

– А где мы будем заниматься?

Сначала Дуань Шибэй медленно, с наслаждением зевнул во весь рот, потом, немного подумав, сказал:

– То место не сильно отличается от этого, только все мертвецы там стоят. Догадайся сам, считай это домашним заданием. Если не догадаешься, значит, твоих знаний о смерти пока недостаточно, и ничего не выйдет. Послезавтра в 8:30 утра я буду ждать тебя в том самом месте, ближе всего отсюда. Если опоздаешь хоть на минуту, я уйду.

– Вы, похоже, оставили мне еще одно задание, я правильно думаю? – вдруг встрепенулся Хуан Цзинфэн.

Рот Дуань Шибэя снова захлопнулся после длинного зевка; казалось, он сдерживает зевоту или чихание. Он сердито спросил:

– Какое еще задание?

– Вы только что очень долго рассказывали мне, что могут делать мастера смерти, но, чувствую, рассказали лишь малую часть. Они могут не только определять время, место и причину смерти, есть еще что-то, о чем люди не знают, но вы пока решили молчать об этом, чтобы я сам додумался. Это так? Я угадал?

Дуань Шибэй улыбнулся и, стремительно развернувшись, пошел к выходу. Помахал рукой на прощание и толкнул стеклянную дверь. В тот момент Хуан Цзинфэн ясно увидел, что за ногами мастера по полу тянется серый вихрь, выбегая за дверь. Дуань Шибэй тоже заметил его, но как будто не удивился, просто вышел, как человек, отправляющийся на прогулку со своей собакой.

– Я угадал? – повторил свой вопрос Хуан Цзинфэн, но звуки шагов Дуань Шибэя уже смолкли.

Он снова остался в одиночестве, точнее говоря, кроме него тут не было ни одной живой души. Он подошел к холодильнику и сел на пол. Холод от пола жег ягодицы, но Хуан Цзинфэн не поднимался.

«Мое имя Хуан Цзинфэн, рост метр семьдесят; мое худое вытянутое лицо всегда бледное, из-за небольшого искривления шеи у меня есть привычка немного откидывать голову назад; глаза размером с горошины: когда они открыты, заметны бледные белки, когда закрыты – бледные как мел веки, когда полуприкрыты, как сейчас, видна беспросветная тоска; голова опирается о холодильник, ноги широко расставлены, точь-в-точь как у только что расстрелянного. Мастер смерти? Мастер смерти? Неужели этот Дуань Шибэй не понял, что я и есть тот человек, который скоро умрет?»

Медленно с усилием он потянул на себя ручку ближайшей дверцы. Сопровождаемая струей холодного воздуха, из ячейки «Т-В-4» выдвинулась полка.

На ней лежало тело женщины. Хуан Цзинфэн осторожно откинул белую ткань и взглянул на ее зеленовато-черное лицо. Некоторое время он пристально смотрел на нее, затем, не в силах сдержать чувств, протянул руку и ласково погладил женщину по лицу, по голове, не заметив, что между пальцами осталась пара черных волос.

– Я ведь правильно угадал? – обратился он к ней.

Глаза женщины по-прежнему были закрыты. Ответа не последовало.

Глава 2. Череп

Самым суровым наказанием по уголовному делу является смертная казнь; при вынесении приговора первостепенным является установление фактов; для установления фактов первостепенными являются осмотр и освидетельствование. Решение о наказании или помиловании следует принимать исключительно на основе этого.
Сун Цы «Записи о смытии обид», Предисловие

«Так видно лучше. А если под таким углом… да, это точно череп. Человеческий череп». – Лэй Жун подняла руки до уровня плеч и развернула их пальцами вверх.

– Лао[23] Гао, помоги мне сменить перчатки.

В прозекторской стояла мертвая тишина, все выглядело так, будто бы здесь только что взорвалась граната: люди словно окаменели, стояли неподвижно, обратив свои мертвенно-бледные лица на Лэй Жун, которая и была эпицентром взрыва. Их полуоткрытые рты и вытаращенные глаза свидетельствовали: они до полусмерти напуганы тем, что вот-вот может произойти.

– Лао Гао, помоги мне сменить перчатки, – повторила Лэй Жун, тон ее голоса был ровным и строгим.

Гао Далунь нервно сглотнул, поднялся и чрезвычайно осторожно снял испачканные кровью латексные перчатки, выбросил их в стоящий рядом бак для медицинских отходов, затем взял со стола светло-голубой пластиковый контейнер, вытянул из него свежую пару и надел на руки Лэй Жун. Эта манипуляция заняла от силы тридцать секунд. В это время Лэй Жун взглянула на Тан Сяотан, которая без сил сидела на стуле в углу комнаты, и скомандовала:

– Сяо Тан, сообщи в полицию.

Тан Сяотан едва пошевелилась.

Сложно было поверить, что это та самая Тан Сяотан, которая рвалась распечатать посылку, как только курьер ее доставил.

Недавно с проходной позвонили и сказали, что приехал курьер с посылкой[24] для Лэй Жун, но она как раз в тот момент проводила вскрытие. Тогда Тан Сяотан вместо нее сбегала вниз и расписалась в получении, а потом с посылкой вернулась в прозекторскую. Глядя на оранжевый бланк, приклеенный сбоку, пробормотала:

– Странно, не указан отправитель, есть только получатель. В графе «вид отправления» написано «предмет искусства»… Что же там такое?

Лэй Жун велела поставить посылку на ее рабочий стол, сказала, что посмотрит, когда освободится. Но Тан Сяотан, хлопая глазами, начала упрашивать:

– Мне так не терпится, можно я сама открою и посмотрю, что за красавчик прислал вам подарок? – Этими словами она довела Лэй Жун до такого состояния, что та уже не знала, смеяться ей или плакать.

Тан Сяотан была всего лишь на несколько лет младше Лэй Жун, но умом походила на грудного младенца. Работая на своей должности почти полгода, она все еще начинала вопить при виде трупа, а после вскрытия ее могло несколько дней рвать, поэтому Лэй Жун, заботясь о ней, старалась поручать ей в основном не грязную работу, связанную с оценкой травм живых пострадавших. Тогда Тан Сяотан оставалась бодрой и веселой и уже не пыталась допивать сок, оставленный на месте преступления, и тем самым портить вещественные доказательства, а вместо этого занималась онлайн-шопингом на рабочем месте. Несмотря на свой неконфликтный характер, Лэй Жун все-таки была вынуждена пару раз сделать ей замечание, и каждый раз Тан Сяотан, едва не плача, тихим голосом повторяла «простите, простите». Лэй Жун только и оставалось, что с горькой усмешкой махнуть рукой и попросить ее больше так не делать.

Открыв коробку, Тан Сяотан издала чудовищный крик, который заставил всех присутствующих подпрыгнуть от страха; пожалуй, такой же эффект мог бы произвести труп, посреди вскрытия вдруг поднявшийся и севший на секционном столе.

Лэй Жун подошла к ней узнать, в чем дело. Сяотан, дрожа и тыча пальцем в посылку, бормотала:

– Голова, голова…

«Какая еще голова, совершенно понятно, что это череп. Она даже словами пользоваться правильно не умеет, неясно, как ей удалось закончить школу». – Тяжело вздохнув, Лэй Жун надела перчатки и очень осторожно, стараясь не задеть края, просунула руки в коробку и медленно-медленно обхватила лежащий внутри череп, но в тот момент, когда она уже была готова его приподнять, Гао Далунь прикоснулся к ее запястью и тихо произес:

– Шеф, вы помните дело Скотта?

Дело Скотта было самым обсуждаемым на ежегодной международной конференции судмедэкспертов в 2006 году. Этот случай произошел в Лионе. В том году, в начале апреля, террористы спрятали взрывное устройство в грудной полости трупа, бросили тело в лесу на холме Фурвьер и позвонили в полицию. В Лионе как раз в это время проходила международная ярмарка. Полицейские тут же доставили тело в лабораторию медицинского университета. Знаменитый судмедэксперт Эйнир Скотт, делая скальпелем Y-образный надрез, привел в действие взрыватель, и пол-лаборатории взлетело на воздух.

В итоге на той конференции почтили память погибшего коллеги и ввели «Правило Скотта», которое гласило: «Перед вскрытием неопознанных тр[упов необходимо исключить возможность наличия внутри них взрывчатых веществ, биологически-опасных микроорганизмов, а также других агентов массового поражения».

Разумеется, Лэй Жун знала об этом правиле. Внутри черепа могло быть взрывное устройство, и стоит приподнять его всего лишь миллиметров на пять, как сработает детонатор, и прогремит взрыв.

Ладно, а если на два миллиметра?

Лэй Жун приподняла кончики пальцев, держащих череп, на пару миллиметров.

Благодаря навыку, который она приобрела, когда училась в Институте судебной антропологии университета Теннеси у доктора Билла Басса, – а надо сказать, что старик любил насыпать кучу костей в черный ящик и просить студента на ощупь определить название кости, ее вес и плотность, а затем на основании ответов учащегося решал, на сколько баллов оценить его дипломную работу, – Лэй Жун прикинула: вес черепа около пятисот граммов. Это вполне соответствует весу черепа взрослого человека, и, если бы внутри была взрывчатка размером хотя бы с перепелиное яйцо, он бы весил больше. Поэтому она произнесла:

– Тут чисто, внутри ничего нет.

Лэй Жун спокойно вынула череп из коробки и в тот же миг отчетливо услышала, как из груди Гао Далуня вырвался вздох облегчения.

Небо за окном затянула мгла, как будто его протерли грязной шваброй. Атмосфера в прозекторской была столь же мрачной, поэтому, придя на работу в полдень, Лэй Жун включила верхний свет. Сейчас, спустя три часа, все находившиеся в помещении были освещены сверху так ярко, что казались снежно-белыми, тогда как очертания фигур ниже плеч по-прежнему скрывала тень. Это не касалось только трупа, вскрытие которого было прервано на середине. Несмотря на то что его грудная и брюшная полости зияли кровавыми расщелинами, душа его была спокойна и, наверное, со снисходительной усмешкой наблюдала за столпившимися здесь живыми людьми.

Для того чтобы лучше разглядеть неожиданный подарок, Лэй Жун пришлось поднять череп до уровня глаз.

Пристально вглядываясь в огромные пустые глазницы, она словно пыталась разглядеть в них душу.

«Что ты хочешь рассказать? Твоя печаль уже так велика, что может говорить без слов?

Даже через перчатки мои ладони чувствуют холод. Когда я смотрю на твои жемчужно-белые кости, на странно-темную челюсть, которая виднеется через щель на том месте, где некогда были зубы, меня бросает в дрожь…

За все то время, что я работала судмедэкспертом, мне пришлось видеть много страшных голов: у одних во рту и в носу копошились опарыши, другие были погрызены дикими собаками, третьи распухли оттого, что долго были в воде, четвертые были засыпаны негашеной известью, но таких «чистых», как ты, я еще не встречала. Нет глаз, носа, ушей, губ, кожи, зубов, ни единого волоска. Тебя очистили так старательно, так тщательно оскоблили, будто собирались сделать анатомическое пособие.

Я знаю, абсолютно невозможно, чтобы такое получилось естественным путем. Природа, утилизируя биологические организмы, всегда разводит грязь. Такое мог сделать только выродок с ножом, пинцетом и шилом, потихоньку срезая, выцарапывая, выковыривая. Когда над тобой орудовали окровавленными инструментами, тебе еще было хоть чуточку больно?

Костегрыз.

Откуда такая жестокость? Совершенно не могу понять. Ладно, я судмедэксперт, моя профессия – определять, до какой степени изуверств могут дойти люди в отношении себе подобных, но я так и не смогла объяснить себе… Например, опалить щетину с туши свиньи, очистить рыбу от чешуи, зубочисткой достать улитку из раковины, выковырять глаза из отварной утиной головы и съесть их – это я могу понять. Но так обращаться с себе подобными, из той же плоти и крови – как со скотом, домашней птицей, пойманной рыбой или даже вовсе бездушной вещью – что должно случиться с психикой, чтобы сотворить такое!

Тем более сделать работу так тщательно и аккуратно.

Твои черные пустые глазницы – как пересохшие глубокие колодцы; смотришь в них и ощущаешь головокружение и испуг, как будто на дне видишь себя. На самом деле, тут нечего бояться: я, Лао Гао, Сяо Тан и все-все люди, живущие в этом мире, мужчины и женщины, красивые и уродливые, толстые и худые, высокие и низкорослые, в конце концов превратятся в прах. Только пусть это случится по закону природы, а не от рук убийцы.

Я уже слишком долго не могу оторвать от тебя глаз. Пожалуй, хватит. Мой взгляд, да и мою душу, слишком крепко захватили эти кости.

Что происходит?»

В этот момент Лэй Жун почувствовала, что все волоски на ее теле встали дыбом.

«Не могу оторваться!»

Она словно оказалась в кошмарном сне, от которого хочется очнуться, будто бы чьи-то руки схватили ее мертвой хваткой и держали около черных пустых глазниц, не давая отодвинуться.

«Что тебе нужно?!»

Лэй Жун рванулась со всей силы, но хватка невидимых рук ничуть не ослабла. Они затягивали ее сантиметр за сантиметром все дальше и дальше вглубь глазниц.

– Шеф! Лэй Жун! – услышала она встревоженный оклик Лао Гао, но его голос звучал будто издалека, сопровождаемый эхом…

«Эй, череп! Эй, злой дух! Пусти меня! Разве ты не хочешь, чтобы я помогла тебе воздать за несправедливость?!»

Сила, которая держала Лэй Жун, исчезла, череп с глухим щелчком упал на пол и, пару раз перекувырнувшись, оказался у ног помощника судмедэксперта Ван Вэньюна.

Наваждение рассеялось. Лэй Жун опять сидела на стуле вся с ног до головы в холодном липком поту.

– Шеф, с вами все в порядке? – встревоженно спросил Ван Вэньюн, поднял череп и убрал его обратно в коробку. – Мы видели, как вы подносили этот череп все ближе и ближе к глазам, будто вас притягивал магнит. Все очень перепугались.

– Ничего… – Лэй Жун сняла перчатки, большим и указательным пальцами правой руки сильно сдавила переносицу, массируя точку Цзин-мин[25]. Подумала: «Это, наверное, от перенапряжения, не ожидала, что “тот случай” вдруг так на меня повлияет».

Тан Сяотан посмотрела на Лэй Жун и вдруг храбро взяла телефон и набрала трехзначный номер вызова экстренных служб. Лэй Жун, не оборачиваясь, произнесла:

– Сяо Тан, не так.

– Все так, телефон 110! – Тан Сяотан растерялась. – Разве вы не велели мне звонить в полицию?

Обратиться в полицию было бы правильно, но Лэй Жун засомневалась. Нельзя не признать, что в свои двадцать семь она была восходящей звездой судебной медицины. Если неизвестный присылает ей посылку с человеческим черепом, то это никак не может быть ошибкой службы доставки или просьбой провести экспертизу археологической находки. Это был вызов, точнее, объявление войны.

В этом случае стоило звонить по другому номеру.

– Звони сразу в городское управление общественной безопасности, спроси руководителя отдела криминалистики Лю Сымяо, – четко выговаривая каждое слово, приказала Лэй Жун.

Через двадцать минут инспектор Лю Сымяо прибыла на место, подошла прямиком к Лэй Жун:

– Сестричка, как ты?

Лэй Жун знала, что она спрашивает о «том случае», и вяло улыбнулась в ответ.

Лю Сымяо, указывая на коробку на столе, уточнила:

– Это?

Лэй Жун кивнула.

– Фотографируй, – немедленно велела Лю Сымяо одному из двух приехавших с ней полицейских.

Защелкал затвор камеры, засверкали вспышки: нужны были фотографии коробки со всех шести сторон. Тем временем Лю Сымяо расспросила Лэй Жун о том, что произошло, затем приказала другому полицейскому отправиться в фирму экспресс-доставки, название которой было указано на бланке, и немедленно разыскать курьера, доставившего посылку.

После того как все необходимые фото упаковки были сделаны, Лэй Жун надела перчатки и очень осторожно и плавно вновь вынула череп из коробки, положила его на белый фон, и полицейский фотограф продолжил съемку. Лю Сымяо, время от времени поглядывая на череп, продолжала обследовать коробку. Подняв один ее угол, тщательно осматривала поверхность через увеличительное стекло, проходясь сверху до низу, внутри и снаружи, как обычно делают криминалисты на месте преступления. В этот раз местом преступления была коробка.

– Нашла что-нибудь? – поинтересовалась Лэй Жун.

– Ничего. Обычный пятислойный гофрированный картон.

Лэй Жун, показав на череп, произнесла:

– Очень тщательно очистили, даже зубы вырвали. Боюсь, вряд ли мы сможем получить какую-то ценную информацию.

– Странно… – нахмурила брови Лю Сымяо.

Стоявшие рядом Гао Далунь, Тан Сяотан, Ван Вэньюн и другие коллеги не совсем поняли их диалог. Преступник всеми силами старается не оставить улик, это обычное дело. Что же тут странного?

Лю Сымяо на минуту глубоко задумалась, достала из криминалистического чемодана ультрафиолетовый фонарик, потом снова приподняла угол коробки, нажала на кнопку и, направив луч внутрь коробки, начала осматривать поверхности, углы и даже стыки картона.

Прошло немного времени. Лю Сымяо выключила фонарик, на лице у нее читалось разочарование:

– Все равно не нашла, похоже, мне придется разобрать коробку, посмотреть, есть ли что-то между слоями.

Лэй Жун помотала головой:

– Коробкой ты сможешь заняться позже, сейчас давай вместе взглянем на череп.

Только в этот момент Лю Сымяо обратила на него внимание.

– Ты ведь получила его совсем недавно? Когда ты успела провести мацерацию?

Мацерацией называется процедура очистки костного материала, если это необходимо для установления причины смерти или работы с человеческими останками, заключающаяся в удалении мышц, мягких тканей и загрязняющих веществ при помощи обработки паром или кипячения, что позволяет затем провести более точное исследование характера повреждений костей.

Лэй Жун отрицательно покачала головой:

– Убийца обскоблил его, словно тушеный бараний позвоночник[26], чтобы мы не смогли выделить ДНК.

Лю Сымяо, которая много лет осматривала места преступлений и видела бесчисленное количество страшных трупов, в этот момент растерялась от удивления:

– Ты хочешь сказать, что получила его уже в таком виде?

Лэй Жун, взяв в руки череп, указала:

– Посмотри, сверху больше всего параллельных следов, но есть и идущие в разных направлениях; эти царапины оставлены ножом с зазубринами, вот тут на скулах следы от ножа с обычным лезвием. В верхней челюсти остались обломки корней зубов, их, скорее всего, вырывали пинцетом. Еще глазницы, тут царапины довольно глубокие и идут по кругу, похоже, орудовали ложкой… После этого убийца проварил череп в кипятке и отправил сюда. Ничего нам не оставил.

Пока Лэй Жун рассказывала, к горлу Лю Сымяо несколько раз подступала тошнота.

– Этот череп мужской или женский?

– Женский, – недолго думая, ответила Лэй Жун. – Надбровные дуги довольно тонкие, лобная часть вытянута, поверхность гладкая, нет участков крепления массивных мышц – это все характерные особенности женского черепа.

– А возраст?

– По нескольким швам?[27] – Лэй Жун провела пальцем по черепу. – Эти швы называются зубчатыми, вокруг них есть некоторый рельеф, как будто бы кости сшил между собой суровой ниткой не очень умелый портной. Судя по всему, венечный и сагиттальный швы крыши черепа, ламбдовидный шов затылочной кости и клиновидно-чешуйчатые швы с обеих сторон еще не до конца срослись, а значит, жертва очень молода, ей около двадцати пяти лет.

– Кроме этого…

– Кроме этого мы не знаем ничего, – закончила Лэй Жун.

– Странно… – снова прошептала Лю Сымяо.

– Да что ж тут странного, в конце-то концов? – нетерпеливо воскликнула Тан Сяотан. – Какой же преступник хочет, чтобы его нашли? Понятно, что он не оставил никаких следов!

Лю Сымяо холодно взглянула на нее, отчего лицо Тан Сяотан залилось краской.

Лэй Жун постаралась объяснить:

– Ты в общем говоришь правильно, бо́льшая часть преступников стремится уничтожить улики, чтобы полиция не смогла изобличить их. Поэтому поведение человека, который сам присылает нам доказательства совершенного им преступления, если взглянуть на это с позиции криминальной психологии, является аномальным. В этом случае основным мотивом, помимо собственно убийства, является желание переложить вину за преступление на полицию. Поэтому он оставляет на месте преступления подсказки – важные вещественные доказательства, – как бы желая сказать: «Я же подсказывал, а вы не нашли меня, следовательно, вся вина за содеянное целиком и полностью лежит на вас». Прислать нам этот череп и не оставить ни на нем, ни на упаковке никаких следов, это как требовать отгадки, не загадав саму загадку. Каким же был его замысел?

Тогда все присутствующие наконец поняли, что же имела в виду Лю Сымяо, когда произнесла «странно», но Тан Сяотан это, похоже, не убедило:

– Еще может быть, этот урод, чтобы доставить Лэй Жун неприятности, специально выкопал на кладбище тело, отрезал голову, чисто отмыл череп и прислал сюда.

– Как долго вы работаете в сфере судебной медицины? – вдруг спросила Лю Сымяо.

Тан Сяотан осеклась, ей не хотелось отвечать на этот вопрос, но под взглядом Лэй Жун она, ничего не скрывая, тихим голосом произнесла:

– Скоро будет год…

– Тогда я скажу. – Лю Сымяо ничуть не пыталась скрыть свое раздражение. – Тела, которые захоронены на кладбище, в процессе разложения неизбежно повреждаются насекомыми. Как же могло так получиться, что на этом черепе они не оставили никаких следов и сохранились исключительно следы от инструментов человека?

– Опять же если слегка надавить на поверхность, то даже через перчатки чувствуется, что кость слегка клейкая, из чего следует, что содержание белка в костной ткани все еще высокое, а это означает, что перед нами останки совсем недавно умершего человека, – добавила Лэй Жун.

В этот момент дверь прозекторской отворилась, и полицейский, который был отправлен на поиски курьера, помахал рукой Лю Сымяо. Она повернулась к Лэй Жун и сказала:

– Похоже нашелся курьер, я пойду узнаю и сразу вернусь.

Когда она пришла обратно, лицо ее было сердитым:

– Такая фирма правда существует, и того доставщика нашли. Спросили его, он ничего не знает, сообщил только, что в первой половине дня поступил заказ на прямую доставку. У человека, передавшего посылку, была густая борода, больше курьер ничего толком не разглядел. Мобильного номера, который бородач написал на бланке, не существует.

– Борода, скорее всего, поддельная. – Лэй Жун еще немного подумала и уточнила: – А откуда курьер забирал посылку?

– Бородач встречался с курьером у книжного магазина «Новый Китай» на улице Сифэн, посылка была уже упакована к приезду курьера. Парень приехал, наклеил бланк и доставил коробку сюда. – Лю Сымяо обернулась. – Я еще раз осмотрю ее, поищу отпечатки пальцев, потом разберу, проверю, может быть, что-то есть внутри. Не верю, что посылка от бородача – это просто прогрев перед первым апреля.

– Еще понадобится список без вести пропавших в городе за последний год, – произнесла Лэй Жун, но потом покачала головой: – Нет, достаточно будет за полгода, вряд ли убийца хочет заставить нас разыскивать давно пропавшего человека.

Лю Сымяо отправила двоих подчиненных вниз с коробкой, потом обернулась к Лэй Жун и сказала с горькой улыбкой:

– В этом городе постоянно проживают двадцать миллионов человек. Пропавшие в течение полугода женщины около двадцати пяти, даже если ограничить поиск этими условиями… Получится больше сотни человек, будет сложновато. Сестричка, ты не проводишь меня?

Лэй Жун очень удивилась. Лю Сымяо была известной одиночкой, почему сегодня она сама предлагает проводить ее?

В полутемном коридоре стояла тишина, в воздухе еще чувствовалась влага, поднимавшаяся от свежевымытого пола. На стене вереницей висели портреты, под каждым была табличка с именем и краткой биографией. Лю Сымяо шла, разглядывая их: вот основоположник токсикологии Матьё Орфила, вот Карл Ландштейнер, создавший систему групп крови, дальше – открывший первую в мире лабораторию судебной медицины Эдмон Локар, корифей судебной антропологии Клайд Сноу, рядом – создатель первой «фермы тел» профессор Уильям Басс и изобретатель ДНК-экспертизы Алек Джеффрис… При виде их благородных лиц, под их пристальными проницательными взглядами в душе невольно возникало чувство глубокого уважения к этим людям, посвятившим всю свою жизнь исследованиям, которые делали возможным торжество справедливости.

В моменты усталости стоило только пройтись по коридору и взглянуть на них, чтобы вновь ощутить прилив сил и энергии.

Лю Сымяо покусала губы и вдруг нарушила молчание:

– Сестричка, у меня нехорошее предчувствие.

– Боюсь, у всякого, кто ни с того ни с сего вдруг получает посылку с черепом, будет такое предчувствие, – ответила Лэй Жун.

– Нет. – Лю Сымяо взглянула на нее. – Это не из-за черепа, а из-за заметки на второй полосе сегодняшней утренней газеты.

Тот случай.

Утром в прошлую пятницу недалеко от первой городской больницы произошла автомобильная авария: водитель такси по имени Му Хунъюн врезался в дерево. Полиция, приехавшая на место происшествия, обнаружила его уже мертвым. В заключении судебно-медицинской экспертизы было сказано, что при вскрытии у погибшего обнаружен тяжелый атеросклероз коронарных артерий, а непосредственной причиной смерти стал острый обширный инфаркт миокарда.

Как назло, недавно в фирме, сотрудником которой был умерший, разразился конфликт, в котором он представлял интересы группы шоферов, требующих снизить выплаты «подарочных денег»[28], причем его позиция по этому вопросу была самой категоричной, а требования жесткими. После его внезапной смерти

Скачать книгу