Потерянная бесплатное чтение

Пролог

Марина бежала по лесу, задыхаясь и спотыкаясь о коряги и кочки. Чем дальше, тем гуще смыкались над головой кроны деревьев, пока не образовали сплошной желтоватый тоннель. Было темно, и в этой темноте мелькали жуткие тени, создавая иллюзию живых существ. Казалось, что они тянули свои корявые руки, пытаясь схватить и утащить в темную чащу леса. Запах гнилых листьев и сырости проникал в нос, пропитывая все тело страхом. Марина не понимала, куда она бежит, просто знала, что так надо.

Ветки хлестали по лицу и рукам, царапая и оставляя красные полосы на открытых участках тела. Майка с коротким рукавом была перепачкана, на джинсах в области коленок красовались темные пятна. Волосы путались, лезли в лицо, ослепляя ее и дезориентируя. От этой неопределенности и неведения было жутко до мурашек на теле.

Было прохладно, Марина тяжело дышала, а изо рта шел теплый пар, перемешиваясь с холодным воздухом. Судя по желтой листве и сухой траве, была середина осени. Непонятно только, почему она так легко одета, а главное – куда и зачем бежит. Она ничего не помнила: как тут оказалась и почему?

Пробежав еще несколько метров, Марина услышала чей-то тоненький голосок. Прислушалась: слов было не разобрать, но она поняла, что это голос маленького ребенка, лет пяти-шести. Марина остановилась, хотя в груди притаился комок страха. Внутренний голос кричал, просто умолял, чтобы она бежала дальше. Чутье подсказывало, что это обман и ловушка, что за детским голоском скрывается зло. Но Марине было трудно пройти мимо, тем более что голос был детским, скорее всего, принадлежащим маленькой девочке.

Что может делать малышка в лесу одна? Возможно, потерялась или отстала от взрослых? Они, скорее всего, уже ищут ее и волнуются.

Марина пошла туда, откуда слышался голос. Чем ближе она подходила, тем громче и четче слышались слова, и тем более странными они казались.

Марина остановилась и прислушалась. Где-то совсем рядом ребенок тихо пел. В мелодии и детском голоске вроде бы не было ничего страшного, но когда она вслушалась в слова песенки, по спине у нее пробежал холодок, а волосы на голове зашевелились. Девочка приближалась к ней и пела:

Я по лесу иду, тихо песенку пою.

Кто навстречу попадет,

Тот отсюда не уйдет…

Ля-ля-ля… Ля-ля-ля…

Вслушиваться дальше Марина не стала. Задержавшись на несколько секунд, она осмотрелась, пытаясь разглядеть поющую девочку, но лес был слишком темным. Когда где-то рядом хрустнула ветка, а сверху ухнул филин, Марина бросилась вперед, не разбирая дороги. Так страшно ей еще не было никогда.

Деревья впереди постепенно начали редеть, среди густых зарослей появился просвет. Преодолев крутой подъем, Марина выбежала на поле, тяжело дыша от быстрого бега.

Пробежав еще немного, Марина остановилась и упала на колени, держась рукой за грудь и хватая ртом воздух. Лес кончился, впереди показались знакомые очертания домов.

Со стороны леса послышался шелест листьев на земле и хруст веток, а потом и еле слышные шаги, как будто кто-то тихо подкрадывался к ней. Марина обернулась и увидела, как из леса вышла девочка лет шести. Это был не совсем обычный ребенок: тоненькое тельце, вдоль которого свисали тощие ручки со скрюченными пальцами и длинными ногтями; маленькая головка с изможденным лицом, с длинными, спутанными, грязными волосами; рот кривился в безобразной ухмылке, открывающей острые мелкие зубки; белые глаза без зрачков, как в фильмах про зомби, смотрели прямо на нее. Девочка протянула руки и уже не таким веселым голоском запела песню, которую Марина слышала в лесу.

Кто навстречу попадет,

Тот отсюда не уйдет…

Тихий шипящий звук вырывался из маленького, кривого ротика девочки. На последних словах ее лицо исказилось: рот широко распахнулся, превратившись в огромную пасть, обнажив бездонную черноту, усеянную частоколом мелких острых зубов.

Марине показалось, что еще немного, и это нечто, похожее на ребёнка, сможет целиком поглотить все живое вокруг. От испуга задрожали руки. От страха она попыталась закричать, но голос куда-то пропал. Вместо крика из горла вырвался какой-то странный хрип, и она проснулась…

Глава 1

Осень принесла в деревню свои краски, а заодно порадовала последними теплыми денечками. Деревья почти сбросили желтую листву, а высохшая трава хрустела под ногами. Солнышко светило уже скользящими лучами, но все равно согревало редких деревенских прохожих, которые спешили по своим делам.

Было начало октября, Марина возвращалась с работы, не торопясь. Ей хотелось насладиться теплом осени, которая в ближайшие дни готовилась принести в повседневную жизнь людей холода и дожди.

Прошло два месяца с того дня, когда она приехала сюда, в дом своего мужа, где и осталась.

Марина продолжала работать бухгалтером в местной школе. Максим изредка приезжал, но больше не пытался вернуть ее в их городскую квартиру. Она не возражала против его визитов. Все-таки они еще женаты, хотя в последнее время виделись нечасто.

Марина приехала в деревню разобраться в своих странных снах. И, видимо, не зря. Как только она приехала сюда, утонул дядя Ваня, и она была уверена, что виной всему оказалась девушка, которая когда-то жила в этой самой деревне. Эта девушка захлебнулась в воде и утонула.

По мнению Марины, утопленница стала русалкой и преследовала ее. Она читала в книге по славянской мифологии, что такое может быть: что после смерти утонувшая девушка, страдавшая от неразделенной любви, может стать русалкой и мстить своим обидчикам.

Несколько раз Марину пытались утопить, но, по счастливой случайности, ее спасал Максим.

Подруга Вика, с которой они хорошо общались, когда Марина вышла замуж и переехала сюда, не верила ей. Но, слава богу, все это закончилось. Уже второй месяц с того дня Марину никто не преследовал, значит, ритуал, который она провела на озере, сработал.

Все бы хорошо, но вот сегодня ночью Марине приснился очередной кошмар. Он был настолько реальным, что, проснувшись, она почувствовала, как сердце бешено колотится о ребра. Внутри снова сжался комок страха, а в легких не хватало воздуха, чтобы нормально дышать.

Марина встала, чтобы попить воды, и уловила еле различимые тихие слова. Это была песенка, которую она слышала во сне. Звук исходил за окном, но приблизиться и посмотреть, кто там, Марина не решалась. Забравшись обратно под одеяло и накрывшись с головой, она попробовала абстрагироваться от происходящего. Тишина стала спасением для ее состояния. Возможно, ей просто показалось, и мозг, еще спавший, оставил после себя след ночного кошмара.

Неизвестно, сколько она так пролежала, но, когда уснула, будильник начал издавать противный звук – пора вставать.

Разбитой после кошмарной ночи, с красными глазами, Марине пришлось подниматься и собираться на работу. В ванной, приведя себя в порядок и избавившись от небольших отеков на сонном лице, Марина пошла на кухню готовить себе кофе. Потом она отправилась на работу, где ничего особенного не происходило.

После случая с русалкой Марина долго боялась воды, но постепенно страх ушел. Они с Викой съездили в город и купили новое зеркало для ванной комнаты. Без этого жизнь просто остановилась бы. Его повесили на то же место, и Максим крепко пригвоздил его к стене.

После всех событий хотелось слегка поменять интерьер в доме. Помимо зеркала, девушки присмотрели большую кровать в спальню и тумбочки к ней. Пора было перебираться из зала в комнату. Купили шкаф-купе, а в кухню – новый небольшой гарнитур с мягким уголком и обеденным столом.

Максим был не против, чтобы в доме его родителей сменили мебель. Комнату покойной свекрови решили не трогать. Марина и не претендовала на нее. Она редко туда заходила. Серьги, которые она примерила только один раз, так и лежали на том же месте. Чем-то они отталкивали Марину: не хотелось брать то, что не должно было ей принадлежать.

Но больше всего Марину радовала кофемашина, которую привез муж. Он знал, что без свежего кофе Марина просто не представляет себе утро. Хоть жена и противилась такому подарку, но он все-таки настоял на своем. И вот уже почти месяц она балует себя любимым латте.

После работы Марина направлялась домой, наслаждаясь теплым вечером.

Наступил новый учебный год, дети пошли в школу, а жизнь учителей текла в своем повседневном русле. Марина выполняла работу бухгалтера, и ей это нравилось, тем более, тут, в деревне. Сотрудников было не так много, рабочий день не такой длинный. Директор, хоть и смотрела на нее с настороженностью, но всегда хвалила и благодарила.

Тетя Лиля вернулась на работу. Все равно заменить ее было некем. Она в очередной раз клялась и божилась, что больше такого не повторится. Но иногда ее все-таки видели со своей подругой, с которой, уже в свободное от работы время, они выпивали.

Настасье Петровне, жене дяди Вани, который утонул в озере, дали полтора года исправительных работ. На суде, как рассказывал участковый Сергей, она рыдала и божилась, что больше не будет гнать самогон.

По дороге домой Марина решила заглянуть в магазин. В такой чудесный день хотелось себя порадовать чем-нибудь вкусным. Тем более на выходных она собиралась навестить бабу Глашу. Прошло много времени, а Марина так ни разу к ней не зашла. Все было некогда.

Зайдя в магазин, девушка увидела за прилавком Надю, продавщицу, которая откровенно выставляла грудь напоказ местному участковому и заигрывала с ним.

Сергей Тимофеевич очень помог Марине с Викой избежать неприятностей, когда они с Максимом раскрыли происшествие с дядей Ваней. Его смерть оказалась несчастным случаем, но именно Вика с Мариной были на озере в тот вечер, когда он погиб. Сергей дружил с Максимом, и работали они в одной сфере, в МВД, только Максим был опером в городе.

Последний раз Марина видела Сергея, когда проходила мимо полицейского оперпункта, его рабочего места. При встрече он всегда спрашивал, как у нее дела, не нужно ли чем помочь, и на этом общение заканчивалось. Скорее всего, помощь он предлагал потому, что его об этом просил Максим.

В магазине Марина увидела интересную картину. Сергей поддерживал флирт Надежды и улыбался ей во все свои тридцать три зуба. Ну а что тут такого? Он – мужчина, ему тоже хочется женского тепла и внимания, даже если это Надя, которая уже давно подыскивает себе хорошую партию, чтобы не оставаться в девках. Но ее репутация уже давно подпорчена, и на нее смотрят как на одноразовое развлечение.

Марина, зайдя в магазин, сначала смутилась и хотела выйти, но продавщица, завидев ее, выпрямилась и нахмурилась. По лицу Нади было понятно, что Марина зашла не вовремя.

– Добрый день, слушаю вас.

Тон, которым она говорила, явно показывал, что Надюха на нее точит зуб, правда, непонятно, за что. Она вроде ей дорогу не переходила. Зашла не вовремя, но здесь ведь магазин, а не дом свиданий. Интересно, Вика знает о поведении ее работницы?

Сергей сразу стал серьезным, попрощался с присутствующими, забрал пакет с покупками и вышел на улицу.

– Здравствуйте, – сказала Марина, решив ответить ей таким же официальным тоном, – можно коробку чая, пакет конфет, вон то печенье и килограмм сосисок?

У Надежды на лице не дрогнул ни один мускул. Она сложила все в пакет, назвала сумму и отвернулась, делая вид, что чем-то занята.

Марина хмыкнула тихо, взяла покупку и отправилась домой. «Как Вика терпит эту даму? Неужели из жалости к ее матери, которая просила устроить дочь к ней на работу? Надо будет потом спросить ее».

Дома Марину ждал сюрприз. Несколько месяцев назад к ним прибилась черная кошка, которую иногда Марина подкармливала. И вот в последнюю неделю она не уходила с территории, а потихонечку обживалась у них.

Зайдя во двор, девушка увидела интересную картину. Эта черная кошка сидела напротив собаки, которая молча смотрела на нее, не издавая ни звука. Все время Джесси лаяла на эту кошку, а тут сидела, как будто под гипнозом, и молчала.

Марина удивленно посмотрела на них и позвала собаку. Та даже ухом не повела. Тогда Марина подошла ближе и отогнала от нее кошку. Джесси тихонько заскулила и залезла в будку, а Ночка (так Марина назвала кошку) убежала в сарай.

Присев на корточки в изумлении, девушка позвала собаку, но та даже не шелохнулась. «Странно, что это с ней?»

Марина не стала заострять внимание на животных, вошла в дом и разложила продукты по полкам. «Скоро выходные, надо заглянуть к бабе Глаше».

Вечер прошел в спокойной обстановке. Марина включила телевизор, посмотрела интересное кино, и тут зазвонил телефон.

– Привет, подруга. Чем занимаешься?

Звонила Вика, и по ее голосу Марина поняла, что та звонит не просто так. Наверное, что-то придумала или куда-нибудь потащит в очередной раз. Так и вышло.

– Привет, Викуля, телек смотрю, фильм классный показывают. Потом спать собираюсь. Завтра на работу.

– Ничего нового, – фыркнула подруга.

– А ты как хотела? Деньги-то надо зарабатывать. А ты чего звонишь, что-то случилось?

– Нет, слава богу, все отлично. Слушай, Марин, пошли в субботу в лес сходим? Сейчас там грибов море. Уже многие ходили. Мария Степановна наша на днях в магазине хвалилась, что целую корзину насобирала.

После упоминания леса у Марины как-то странно похолодело между лопаток. Сразу вспомнился ночной кошмар.

– Вик, может, ну их, эти грибы? Тем более я в них не очень разбираюсь. Папа мой – да, а вот я так и не научилась. Насобираю поганок или мухоморов каких-нибудь.

В трубке послышался смех.

– Не дрейфь, подруга, я хорошо грибы знаю в нашем лесу. И место найдем подходящее. Соберешь, а я потом проверю.

Как бы Марина не отнекивалась, но говорить, что боится идти из-за кошмарного сна, не хотела. Вика и так в прошлый раз над ней смеялась, когда она рассказала про сон, в котором ее топят русалки, а потом и про настоящее чудовище.

– Хорошо, только давай ненадолго и пораньше пойдем, я просто хотела еще бабу Глашу навестить.

Повисло молчание, а потом Вика настороженно спросила:

– Ты что, ходишь к этой ведьме?

Марине стало обидно за старушку.

– Никакая она не ведьма, обычный пожилой человек, который живет один и, как и все мы, хочет внимания и общения.

– Вот пусть ей соцзащита и внимание, и помощь предлагает, а ты не ходи, а то превратит в тыкву.

После этих слов Вика засмеялась.

– Так, короче, если это все, то пока. В субботу за грибами.

После этих слов Марина сбросила вызов и отбросила телефон в сторону. «Вот блин. Испортила настроение».

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Слегка накрапывал дождь, оставляя на окне мелкие капли. В такую погоду всегда хочется сидеть дома с большим стаканом горячего чая и какими-нибудь вкусными булочками, включить романтическую комедию или читать роман.

«Но сегодня только пятница, и надо идти на работу. Дебет и кредит никуда не денутся». Марина накинула на себя кожаный плащ с капюшоном, обула ботинки на танкетке и взяла зонтик-трость.

На улице было темновато. С каждым днем ночь становилась длиннее, а из-за темных туч казалось, что до утра еще далеко.

Накормив животных, девушка вышла за калитку. Собака, которая вчера вела себя странно, сегодня все-таки вылезла из будки.

До начала рабочего дня оставалось еще пятнадцать минут. По пути Марина встретила соседку Катерину, которая работала в школе учителем английского языка.

– Вот погодка, – сказала она, подходя к Марине, – вчера было тепло, солнце сияло, а сегодня мерзко и холодно.

– Осень почти отодвинула лето. Пора бы уже. Скоро зима настанет.

Они зашли в школу, и, взяв ключи у тети Лили, Марина поднялась к себе в кабинет.

За эти два месяца Марину так и оставили на своем месте, хотя Ирина Григорьевна обещала ей выделить кабинет побольше. Но та, видимо, забыла либо решила оставить, как есть.

С начала учебного года в школе стало очень шумно. На переменах дети бегали, кричали, бесились, это затрудняло работу.

Обедать школьный состав ходил только на перемене. Марина посещала столовую, как всегда, в обед.

В основном с ней сидели сотрудники, которые не вели руководство у начальных классов или не имели к детям непосредственное отношение – это секретарь Лидочка и библиотекарь Мария Степановна. Поэтому практически весь школьный состав ходил на обед в половину первого дня. Только кто-то уходил раньше и бежал на урок, а кто-то мог позволить себе посидеть подольше.

За столом с Мариной сидели почти все те же. Катя ходила обедать со своими учениками, у нее был пятый класс. Зато Марина могла наслаждаться компанией учителя истории, Иосифа Кондратьевича, и библиотекаря, Марии Степановны.

У второй в принципе не могло быть классного руководства, а вот Иосиф Кондратьевич второй год отказывается от класса. Говорил, что возраст уже не тот. Никто и не настаивал. Учителей в школе хватало для руководства.

Марина, как положено, отработала до обеда и спустилась в столовую. За соседним столом уже рассаживались Ирина Григорьевна, Степанида Витальевна и секретарь Лидочка.

У завуча школы под классным руководством был одиннадцатый класс, поэтому она могла себе позволить кушать отдельно, объясняя это тем, что дети уже взрослые и самостоятельные.

Пока Марина усаживалась за стол, к ним присоединился учитель физкультуры Глеб Антонович. Остальные учителя потихоньку подходили и садились на свои места.

Сегодня на обед были борщ и плов.

Мария Степановна тихо беседовала с учителем истории, рассказывая ему о последних поступлениях новых книг в библиотеку. Тот вежливо кивал и обещал подняться к ней ближе к концу рабочего дня.

Иосиф Кондратьевич приехал к ним откуда-то с Алтая. Он изучал местный фольклор, но, пробыв в деревне какое-то время, остался тут навсегда. Многие не понимали, почему. Но зато директор школы очень обрадовалась этому и взяла его на ставку учителя истории.

– Деточка, – Иосиф Кондратьевич повернул голову к Марине, которая ковыряла ложкой плов, – а как у вас дела?

Подняв голову, Марина улыбнулась:

– Все хорошо. Работы много. Квартал надо закрывать.

– Заглядывайте хоть иногда, вон Мария Степановна новые книги завезла, если будет интересно, приходите.

Марина искоса посмотрела на женщину, которая сидела, поджав губы. Было видно, что та не очень рада такому предложению.

– Спасибо. Но я откажусь, у меня действительно много работы.

После этих слов Марина отодвинула тарелку с пловом и встала из-за стола. Есть больше не хотелось, а чай она может и в кабинете попить. Провожаемая взглядами за соседним столом, бухгалтер вышла из столовой.

Оставшийся рабочий день пролетел незаметно. Собрав свои вещи в сумку, Марина спустилась вниз. На улице было пасмурно, но дождь уже не шел. Ей совсем не хотелось идти с Викой за грибами. Дело было даже не в грибах, а в настроении. Такая погода вызывала у Марины депрессию. Нет, осень она любила, особенно октябрь, но это время года она всегда проводила с мужем. Последнее время Максим редко звонил. Марина понимала, что сама виновата. Постоянно объяснять свое отсутствие тем, что ей нужно время, – такое не каждому мужу понравится. А сколько ей этого времени надо, Марина и сама пока не знала.

Выйдя в октябрьскую прохладу, она двинулась в сторону дома. Дойдя до магазина, увидела машину Вики. Наверное, та привезла продукты. Подруга как будто почувствовала ее присутствие: вышла на улицу и помахала рукой.

Марина остановилась возле калитки. Вика подошла к ней, сияя, как начищенный самовар.

– Привет, подруга, что-то ты поздновато с работы. Я уже давно разгрузилась, вот тебя жду.

Марина обняла Вику и, открыв калитку, позвала ее в дом:

– Пошли, чай попьем, а то одной в такую погоду совсем тоскливо.

Вика зашла в дом, разделась и по-хозяйски поставила чайник на плиту.

– Помирилась бы ты с мужем, глядишь, и жизнь наладилась бы. Не будешь в одиночестве чаи гонять.

Она лукаво улыбнулась и подергала бровями вверх-вниз. Марина, которая вешала плащ в шкаф, медленно повернулась и уставилась на нее.

– Тааааак. А что это у нас происходит? Ты в последнее время прямо сияешь от счастья. Кавалер, что ли, появился?

Вика открыла холодильник и достала нарезку, варенье и хлеб. В шкафу нашлись печенье и конфеты. Поставив все это на стол, она плюхнулась на мягкий уголок и скорчила милую мордашку невинной дамы.

– Всё-то ты замечаешь! Может, и появился.

– Подожди, сейчас переоденусь, и всё мне расскажешь.

Марина ушла в спальню, а Вика разлила чай по чашкам.

Через некоторое время подруги сидели за столом, обсуждая нового ухажера Вики. Но кто это был, она не говорила. Сказала только, что очень хороший человек. Умный, образованный, интеллигентный. Общаться они начали примерно с месяц назад. Марина была возмущена, что за все это время та ни слова не проронила.

– Да ладно тебе, не злись. Не говорила, потому что сама еще не была уверена. Да и сглазить боюсь. Девка-то я уже немолодая. Замуж пора. А то так и буду ходить в старых девах.

После этих слов Маринка засмеялась:

– Ну ты даешь! Девка старая! Двадцати семи лет от роду, еще гулять и гулять. Давай, колись, кто он? Местный или в городе кого подцепила?

Вика улыбнулась:

– Не, не скажу пока. Позже узнаешь. Расскажи лучше, Максим давно появлялся?

Марина нахмурилась. Она не любила, когда ее спрашивали про мужа.

– Давно, две недели назад последний раз был. А звонил где-то в воскресенье.

– М-да. Как дальше жить планируете? Он там, а ты тут?

– Вика, не начинай. Разберемся сами.

Подруга отодвинула чашку от себя.

– Ладно, спасибо за чай. Всё, что хотела, рассказала. Завтра за грибами идем. Не забыла? Я за тобой часиков в двенадцать зайду.

Марина вздохнула:

– Заходи. Сходим, раз уж ты такая любительница грибов. Надеюсь, дождя не будет.

Вика поднялась из-за стола и надела куртку.

– Не должно быть. Смотрела погоду: переменная облачность, без дождя. И вообще странно, что так часто капает. Ты же помнишь, что даже летом все дожди нашу деревню стороной обходили. Ладно, побежала, а то темно уже.

Вика чмокнула Марину в щеку и вышла во двор. Марине ничего не оставалось ничего другого, как включить телевизор и наслаждаться очередным сериалом. Завтра выходной, а значит, на работу не надо, и она сможет выспаться.

***

Утро выдалось пасмурным, но, как и говорила Вика, дождя не было. Зато деревню накрыло легким туманом.

Марина проснулась ближе к десяти и, вспомнив, что скоро придет подруга, заставила себя подняться. Можно еще успеть убраться и приготовить обед. Жила она одна, много ей не нужно было, а вот животных кормить надо.

Марина сладко потянулась, потом встала, приняла легкий душ и сделала себе кофе. Поставив вариться суп, она накормила животных и принялась за уборку. Часы показывали одиннадцать. Успевает. Никто не знает, сколько они будут блуждать по лесу в поисках грибов.

Марина редко заходила в комнату свекрови, а после того, как купила новую мебель и поставила шкаф в спальне, надобность заглядывать туда совсем отпала. Правда, там еще оставались кое-какие вещи, но они ей были не нужны.

Марина взяла тряпку и ведро, протерла везде пыль и помыла полы. Взгляд ее упал на полку, где лежали полотенца. Она вытащила их и услышала, как что-то упало на пол. Это были сережки с красным камнем, которые девушка один раз надевала.

Подняв их с пола, Марина покрутила в руках украшение и вспомнила, что серьги она надела без спросу и взяла чужой дар. Так ей сказала свекровь в видении, а потом и баба Глаша что-то об этом рассказывала.

Марина до сих пор в это не верила, но события, случившиеся месяц назад, заставили ее посмотреть по-другому на некоторые вещи.

Она решила, что больше не наденет их, но серьги как будто жгли ее пальцы, притягивали взгляд, манили, и Марина не удержалась – вдела их в уши. Горячая волна прокатилась по телу, а пальцы рук слегка закололо, как тогда, когда она их надевала в первый раз. Не обращая на это внимания, Марина вышла из комнаты.

Взяв ведро с грязной водой, она пошла в ванную. Взглянув на себя в зеркало, девушка увидела в отражении, как камни ярко вспыхнули красным. Марина зажмурила глаза, а потом снова их открыла. Больше ничего не происходило, возможно, ей показалось, а может, свет упал на красные камушки, и они заиграли ярким огнем.

Она закончила с уборкой, доварила суп и присела отдохнуть, когда зазвонил телефон. На экране высветилось «муж».

– Привет, – ответили на том конце провода, – не разбудил?

Марина вздохнула. Хоть они и не живут вместе уже два месяца, но Максим иногда приезжает, а чаще всего звонит, если не занят на своей работе.

– Привет, Максим. Нет, не разбудил, я давно уже встала, делами домашними занимаюсь. Скоро Вика должна прийти, мы с ней в лес за грибами собираемся.

Максим хмыкнул.

– И давно ты в грибах стала разбираться? Вроде мы с тобой никогда не ездили с отцом, когда он нас звал. Ты всегда говорила, что не понимаешь в них ничего, и боялась нас отравить.

Марина улыбнулась, хотя Максим и не видел этого.

– Да знаю я. Просто Вика так уговаривала, что я согласилась. Похожу, прогуляюсь, лесным воздухом подышу. Она сказала, чтобы я собирала, что найду, а она потом посмотрит, какие несъедобные – выкинет.

Муж рассмеялся.

– Ты смотри, лучше потом их ей отдай. Мало ли какая из нее супер-грибница.

– Я тоже так подумала, – ответила Марина, – всегда осторожно относилась к ним.

Максим замолчал.

– Максим, алло, ты где там?

– Да тут. Я вот что звоню: у меня скоро отпуск, хотел приехать в деревню, что мне тут в городе одному делать? – Он тяжело вздохнул, и от этого звука у Марины защемило сердце. Она его любила, но пока не могла вернуться. Работа ей нравилась, люди здесь спокойные, хоть и любят посплетничать.

– Марин, ты чего молчишь? Ты будешь не против, если я приеду к тебе?

Она задумалась на мгновение, но тут же ответила:

– Приезжай. Это же твой дом.

Тут в дверь постучали, и вошла Вика.

– Ты чего, еще не собралась?

Марина, сказав мужу коротко «пока», положила трубку.

– Нет еще, только закончила с уборкой. А ты чего так рано?

Вика стояла в дверях в полном обмундировании: на ней была дутая черная куртка, черные джинсы и резиновые сапоги; на голове горчичного цвета шапка, а в руках – корзина.

– В смысле рано? – она посмотрела на время. – Уже почти двенадцать.

Вика разулась и плюхнулась на стул.

– Иди, собирайся. На улице отличная погода. Нас, наверное, грибы уже заждались, а ты тут рассиживаешься.

Марина встала и с улыбкой на лице отправилась в спальню переодеваться.

Надев кофту с горлом и синие джинсы, она задумалась: какую обувь ей натянуть? Резиновых сапог у нее не было, только кожаные, на каблуках. Но еще есть утепленные ботинки на толстой подошве. Они точно подойдут.

Шапки Марина не носила, у нее всегда были куртки с капюшоном. Но тут другая ситуация, они идут в лес, поэтому голову нужно было чем-то прикрыть. У нее не было ничего подходящего. Зато у свекрови в комнате она видела разные платки, которыми можно было покрыть голову.

Подобрав себе один, она обмоталась им и надела сверху куртку с капюшоном.

Выйдя на кухню, где сидела подруга, она крикнула:

– Ну как?

Вика обернулась и вытаращила на нее свои большие глаза.

– Ты куда это в таком виде собралась? Марина, блин, мы идем в лес. Это тебе не город.

Посмотрев на ботинки, она поцокала языком.

– Других нет?

Марина покачала головой.

Вика поднялась с табуретки, обула сапоги и открыла дверь.

– Пошли, горе мое луковое. Где твоя корзинка?

Марина достала из ящика пакет и показала подруге.

– Вот, с этим пойду. Нас в детстве папа вывозил за грибами, и мы всегда в пакет их собирали. Корзины, к сожалению, у меня нет.

Вика махнула рукой, мол, и так сойдет, и они вышли во двор.

Погода, как ни странно, стояла теплая, хоть и было пасмурно. Ни ветра, ни дождя. Вика говорила, что после дождя всегда много грибов. Хотя как за одну ночь они могут вырасти, Марина не понимала. Вчера капал мелкий, противный дождик, но сегодня дороги были почти сухие. Правда, в некоторых местах стояли маленькие лужи, но к вечеру они, скорее всего, уже высохнут.

Девушки вышли со двора и отправились в сторону лога.

Глава 2

Марина раньше слышала о логе, что туда многие ходили за грибами, а зимой дети катались там на санках и ледянках.

Находился он за деревней со стороны улицы Морская. Это был глубокий, длинный ров, поросший деревьями и кустарниками. Миновав его, можно было попасть в обычный лес, где и собирали грибы деревенские жители.

По пути им встретилась соседка баба Люся, а также несколько людей, шедших в магазин за хлебом, который недавно привезли.

Конечно, не осталось незамеченным, что они тепло одеты, а Вика вообще с корзинкой. Первой проявила любопытство бабка Люся:

– Доброе утро, красавицы! Куды это вы с корзинками?

Вика улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой:

– Здравствуйте. В лес мы, за грибами. А вы бы шли поскорее. А то там хлебушек весь разберут. Сегодня же суббота.

Бабка заохала и пошаркала в сторону магазина.

– Вот любопытная, всё-то ей надо!

Вика взяла под руку Марину, и они прибавили шагу, чтобы как можно скорее скрыться за поворотом, где начинался лес.

Девушки спустились в лог, засыпанный прелой желтой листвой, перешли его и вышли к лесу.

Лес встретил их высокими деревьями, на которых почти не осталось листьев. Голые ветки переплетались друг с другом. Мелкие капли срывались с них и падали на землю, напоминая о вчерашнем дожде. Под ногами шуршал ковер из влажных листьев и жухлой травы. Лес источал аромат увядающей осени и тянул вкусным грибным духом.

Было тихо. Сегодняшняя безветренная погода радовала, но в то же время настораживала. Марина была в этом лесу впервые, поэтому для нее все было ново и необычно. Странное чувство дежавю кольнуло где-то в груди. Ей показалось, что совсем недавно она видела эту картину, но вот где – не могла вспомнить.

Вика притормозила возле какого-то дерева, подняв с земли две толстые длинные палки.

– На, – протянула Марине одну из них, – возьми, так легче будет грибы искать.

Не став спорить, Марина взяла ветку, и они пошли вглубь леса. Вика считала, что по краю опушки уже прошлись любители грибов. Скорее всего, они тут ничего не найдут, а вот если пройти дальше, то можно наткнуться на целую грибную поляну.

Решили двигаться вперед, на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы не пропустить ни одного дерева или насыпи из листьев, где могли прятаться грибы, и не потерять друг друга.

Вика, как опытный грибник, шерудила своей палкой почти возле каждого дерева. Она слегка отклонилась от маршрута и ушла левее, Марина двинулась дальше, слегка ковыряя орудием поиска.

Лес становился плотнее. Деревья стояли все ближе друг к другу. Они цепляли Марину за куртку, мешая идти дальше, как будто останавливали, не пускали. Она не заметила, как ушла далеко и потеряла из виду подругу.

– Замечательно, – пробормотала Марина себе под нос, – еще не хватало потеряться в этом лесу.

Она остановилась и покрутила головой, но из-за плотно стоящих деревьев не смогла ничего разглядеть. Оставалось только кричать или, как все, аукать. Но покричать она еще успеет, а пока можно повернуть назад и попробовать выйти обратно к логу.

Марина развернулась и отправилась в обратную сторону. Она шла медленно, перешагивая поваленные деревья, обходя кустарники, но просвета все не было. Марина остановилась.

– Так, непонятно, может, я не туда пошла?

Она покрутилась вокруг своей оси, но везде был только лес с его скрипучими и почти голыми деревьями без листвы. Марина прислушалась: тишина оглушительная, давящая, как будто колпак надели на голову. Она почувствовала, как сердце забилось чаще.

– Виииика! – крикнула Марина, но в ответ ей отозвалось только эхо.

Позвав подругу еще несколько раз, она решила не стоять на одном месте и двинулась дальше, раздвигая руками ветки деревьев и облокачиваясь о палку.

«Неужели заблудилась?»

Марина прошла еще немного и остановилась. Достав из куртки телефон, она посмотрела на дисплей. Было почти два часа дня. Неужели она столько блуждает по этому лесу?

Марина набрала номер подруги, но телефон молчал. Посмотрев на него, Марина поняла, что здесь он не ловит, и дозвониться куда-либо просто не получится. Паника начала подниматься с небывалой скоростью и подкатила под самое горло. Даже дышать стало трудно.

Пройдя еще немного, Марина остановилась и облокотилась о дерево. Сил идти дальше не было. Она уже два часа блуждает по лесу в поисках выхода.

Марина подняла голову и уставилась в серое небо, которое едва просматривалось между деревьев. Усмехнувшись, она подняла руку с пакетом, в который должна была собирать грибы. «Вот тебе и насобирала, и пакет пустой, и сама потерялась». Оставалась надежда, что Вика будет ее искать, когда обнаружит, что подруга куда-то делась и не отзывается.

Решив оставаться на месте, Марина присела на корточки, навалившись на дерево. Она вспомнила свой сон и поежилась. «Вот нафига я поддалась уговорам и отправилась за грибами?» Вспомнился сон: девочка со страшным лицом и голосом, которая преследовала ее, пока Марина бежала.

Из воспоминаний ее вырвал звук треснувшей ветки. Марина резко поднялась и уставилась в ту сторону, где услышала шум. Но там никого не было. Она попыталась вглядеться: возможно, где-то за деревьями идет ее подруга, но как она ни напрягала глаза, никого в той стороне не увидела.

Марина уже хотела было закричать, но передумала: ей показалось, что сзади, совсем недалеко, кто-то идет в ее сторону, очень тихо переступая ногами и шелестя мокрой листвой. Было в этих шагах что-то странное, крадущееся, будто тот, кто шел, не хотел, чтобы его заметили.

Марина вся обратилась в слух. Она повернулась к стволу и слегка наклонила голову, чтобы посмотреть, кто за ним идет. Медленно, не дыша, она начала наклоняться и всматриваться в заросли. Потихоньку, чтобы не выдать себя, Марина сделала один шаг в сторону, потом другой, но за деревом, возле которого она стояла, никого не было. Маленькая надежда, что это могла быть ее подруга, погасла. «Может, просто показалось?»

Марина отошла от дерева и глубоко вздохнула, держась за грудь. «Нервы опять ни к черту». Она уже было повернулась, чтобы присесть возле ствола, как где-то сбоку, совсем близко, опять хрустнула ветка. Марина скосила глаза в ту сторону, и ей показалось, что там, за деревьями, какая-то тень. Эта тень была еле видимой, почти незаметной. Тень мелькнула возле одного дерева, потом у другого. Кто-то шел бесшумно, слегка наступая на листья, которые издавали едва уловимый шелест.

Марина не стала рассматривать, кто движется к ней. Она резко повернулась и побежала в противоположную сторону, наугад, не разбирая дороги. Она хотела закричать, но холодный воздух, проникающий в легкие через открытый рот от быстрого бега, не давал ей этого сделать. Страх окутал все тело. Марина споткнулась и упала, снова быстро вскочила и побежала дальше.

Куртка зацепилась за очередную ветку, и девушка услышала, как рвется ткань на рукаве. Под ногами чавкали мокрые листья и оставшаяся после лета вялая трава. Марина бежала, не останавливаясь, задыхаясь. Ей казалось, что тот, кто крался, бежит следом. Еще немного, и он схватит ее.

Споткнувшись об очередную корягу, торчащую из земли, Марина упала. Лицо зарылось в ворох листьев, перемешанных с влажной землей. Сил вставать и бежать больше не было. Она лежала на земле, обхватив голову руками, и ждала.

Ждала, когда тот, кто бежал за ней, схватит, поставит на ноги, и она увидит ужасного монстра, который преследует ее уже давно, не отпускает из кошмарных снов.

Она никогда не видела его лица, но почему-то знала, что он не человек. Во сне он приходил к ней еще в городе, и при этом ей всегда было холодно, пальцы леденели, кровь стыла, а страх окутывал все тело. Она чувствовала его зловонное дыхание, но никогда не могла разглядеть. Она чувствовала, что эта омерзительная нечисть что-то хочет от нее. Эта нечисть никогда не показывалась, но таилась где-то в ее подсознании, в самых глубоких недрах ее мозга. Марина не видела это чудовище, но знала, что оно ужасно.

Ей давно уже не снился этот кошмар. Но она всегда о нем помнила.

Марина лежала на земле, сердце бешеным галопом скакало в груди, пытаясь выскочить наружу. Было тихо. Она слышала только свое дыхание, которое потихоньку успокаивалось, становилось равномерным.

Марина убрала руки с головы и оторвала лицо от мокрых листьев. Некоторые из них прилипли к щеке и лбу. Даже в рот попало вместе с землей. Она прислушалась: тишина, даже птицы молчали.

Приподнявшись, Марина села и осмотрелась вокруг. Местность была все та же. Вокруг росли деревья и кустарники, но уже не так плотно друг к другу. Никого не было. Никто за ней не бежал. Она была одна. «Что это было? Может, показалось? А может, все-таки мне удалось оторваться от преследователя?»

Встав на ноги, девушка попробовала отряхнуться, но штаны были перепачканы грязью, а на рукаве куртки болтался оторванный клок. Марина вздохнула: красивая вещь была испорчена.

Девушка посмотрела по сторонам и решила, что лучше идти дальше. Возможно, она хотя бы выберется к дороге. Марина прислушивалась к звукам, но лес молчал, не выдавал свои тайны, которые мог хранить много веков. Она читала, что грибники, уходя далеко от дороги, часто не возвращались. Плутали, терялись, а потом их находили либо растерзанными зверями, либо истощенными и умершими без еды и воды.

Она вспомнила, как бабушка об этом рассказывала в детстве. Если люди собирают в лесу грибы, ягоды, то нужно знать меру и оставлять хоть немного братьям нашим меньшим. Но есть такие, кто меры не знает. Тогда на защиту своих лесных владений приходит Леший. Он наводит на людей морок. Им кажется, что они идут по лесу на выход, а на самом деле по кругу ходят. Так могут и день, и два ходить, и неделю, пока силы их не покинут. Человек в лесу остается навсегда, и выбраться больше не может.

Если зверь какой водится, то он может растерзать, а то и полакомиться грибником.

Марина не хотела об этом думать. Она никогда не слышала, что в этом лесу водятся дикие животные. Максимум – птицы и белки. А вот альтернатива умереть без еды и воды ей светила.

Пробираясь сквозь кустарники и деревья, Марина всматривалась в навалившуюся на лес темноту. «Интересно, сколько времени? Наверное, Вика меня уже ищет, может, позвала кого-нибудь из деревни, и они прочесывают лес в поисках». Она хотела закричать, позвать подругу по имени, но что-то ее остановило. Возможно, страх, что на голос откликнется не подруга, а прибежит какой-нибудь зверь или того хуже. Кто именно, она подумать не успела: впереди за деревьями что-то промелькнуло. Какое-то маленькое строение.

Марина прибавила шаг и вышла к тому месту, где, как ей показалось, был домик. Но она ошиблась. Между двух старых дубов стоял шалаш, сделанный из веток деревьев. Он был небольшим, но в меру плотным, под ним можно было спрятаться от дождя и ветра.

Неожиданно Марина почувствовала, как кончики пальцев начало покалывать, не больно, но очень ощутимо, как тогда, когда она надела сережки. Вот и сейчас это чувство возникло снова. Решив не обращать на это внимания, она приблизилась к домику. Подойдя вплотную, Марина заглянула внутрь. На земле лежали сухие потрескавшиеся прутья, прикрытые сгнившими листьями. Шалаш был нежилым, не было никаких признаков, что здесь останавливался охотник, лесник или кто-нибудь еще. Возможно, его построили дети во время игры, но очень давно, судя по состоянию.

Девушка вспомнила, как в классе пятом они с девчонками устроили во дворе что-то типа домика из одеял и веток. У них росли полукругом деревья, и они между ними наверх наваливали большие ветки и покрывали их стареньким одеялом. Одно стелили внутри и играли в дочки-матери. Девочкам очень нравилось.

Здесь все выглядело по-другому. Но это не исключало того, что именно дети играли здесь когда-то, а потом просто перестали сюда приходить.

Марина заметила в углу шалаша какой-то грязный предмет. На расстоянии было непонятно, что это такое. Нагнувшись, аккуратно ступая по сухим веткам, она вошла в шалаш, дотянулась до лежащего в углу предмета и, схватив его, быстро вылезла наружу.

Это было что-то мягкое и влажное. Марина попробовала стряхнуть с него грязь и потерла в некоторых местах рукой.

Сверху показался глаз, ниже – черный нос. Марина повертела его еще раз, и ей стало понятно: это игрушечный мишка. Только он был очень грязным, пролежавшим здесь довольно долго.

На маленькой голове было два круглых ушка, на мордочке – один глаз, пластмассовый черный носик и рот из ниток в виде улыбки. Дальше шло тощее тело с тоненькими лапками, одна из которых оторвалась и болталась на нитках.

Скорее всего, когда-то эта игрушка была коричневого цвета, местами он проглядывал сквозь грязь. Остальные части медведя были полностью в земле.

«Интересная находка. С такой игрушкой мог играть только маленький ребенок, но точно не подросток. И, судя по затасканности, этот медведь явно не новый».

Марина смотрела на игрушку, когда позади послышался едва уловимый звук, даже не звук, а голос – тихий, тоненький, едва различимый.

Что-то до боли знакомое шевельнулось в голове. Где-то она уже слышала этот голос.

Марина медленно обернулась – сзади никого не было.

Звук становился все четче и громче. Марина почувствовала холодок в груди, когда до нее начали доноситься знакомые слова. Она их слышала, но где? Марина была уверена, что эту песенку совсем недавно пела маленькая девочка.

Держа игрушку в одной руке, Марина повернулась в ту сторону, откуда слышался тихий тоненький голосок. Сердце бешено заколотилось, дыхание стало частым и глубоким, как будто она бежала, а сейчас остановилась, чтобы передохнуть.

Голос становился все ближе, слова песни звучали все отчетливей, и теперь было понятно, что ее поет ребенок.

Марина наконец вспомнила, где она слышала песенку. Во сне. Только там не было этого шалашика и игрушки. Что будет дальше, она уже знала. Сейчас из зарослей леса выйдет девочка лет шести. Только это совсем не ребенок, а монстр с блеклыми глазами и огромной пастью.

Чем ближе и четче звучал голос, тем сильнее нарастала паника внутри Марины. Кричать не было смысла, а бежать? Успеет ли она, да и куда, если сама не знает, где она находится? И зачем только согласилась пойти в лес!

Недалеко зашевелились кусты, и Марина, закричав, кинула игрушку на землю и побежала в сторону.

Она кричала так сильно, что легкие обожгло холодным воздухом, начало болеть горло. Не разбирая дороги, девушка бежала, пока ее кто-то резко не схватил. Марина упала и закрыла лицо руками. Неизвестный начал ее тормошить за плечи, но она отказывалась открывать глаза и продолжала кричать.

Где-то на краю сознания послышался до боли знакомый голос:

– Марин! Марина, да чтоб тебя, открой глаза!

Кто-то попытался убрать ее руки от лица, но она не поддавалась.

– Да перестань ты орать! Всех ежей перепугала, они вон даже грибы все побросали, ходи только подбирай за ними.

Услышав голос подруги, Марина перестала кричать, убрала руки от лица и открыла глаза. На нее большими глазами смотрела Вика.

– Это ты? – Марина приподнялась и села.

– Здрасте, приехали, а кто еще? Принцев на белом коне в нашем лесу еще не было. После того как ты орала на весь лес, еще сто лет не появятся.

Маринка обняла подругу, и слезы покатились из глаз.

– Слава богу, нашлась.

Вика оторвала Марину от себя и посмотрела ей в глаза.

– Ты чего? Что-то случилось? Ты почему плачешь-то?

Рассказывать, что она видела и слышала в лесу, Марина не решалась, подумает опять, что свихнулась, как в прошлый раз, поэтому сказала сквозь слезы:

– Я, кажется, потерялась. Испугалась сильно, а еще мне показалось, что там кто-то был, поэтому побежала и начала кричать.

Вика поднялась с четверенек и подала руку.

– Вставай, горе ты мое луковое. Как тут можно потеряться? Лес небольшой, да и я была неподалеку.

Марина поднялась и замотала головой.

– Нет, я тебя звала, звала, но ты не откликалась. Я испугалась и решила просто идти, чтобы хоть куда-нибудь выйти. Потом я увидела маленький ша… – Марина запнулась на секунду, но тут же продолжила – тихий шелест кустов, позвала тебя, думала, это ты неподалеку ходишь, но никто не отозвался. Тогда я от испуга побежала и начала кричать.

Вика слушала ее, нахмурив лоб, как бы взвешивая все ее слова. Потом подняла корзинку с земли и сказала:

– М-да, подруга. Взяла тебя в лес по грибы да по ягоды. Я и не думала, что тебя нельзя отпускать от себя ни на шаг. Да и грибов я смотрю, ты вообще не собрала.

Она зыркнула на Маринины пустые руки, а потом перевела взгляд на свою полную корзину.

– А где ты умудрилась так извозюкаться, да еще куртку порвать?

Только сейчас Вика обратила внимание на ее внешний вид.

– Ерунда, за ветку зацепилась, куртка и треснула, а потом я еще упала, все штаны и руки вымазала.

Подруга засмеялась и убрала листок с Маринкиной щеки.

– И не только. У тебя лицо как у поросенка, ты землю носом, что ли, рыла в поисках грибов?

Она начала смеяться, при этом похрюкивая. Марина не выдержала и достала телефон. Включив камеру, она посмотрела на свое отражение: вся перепачканная, из шапки торчат ветки, пятачок в засохшей грязи. Не выдержав, начала смеяться под стать подруге.

– А ты чего не позвонила мне? У тебя же телефон с собой! – сказала Вика сквозь смех.

– Так тут связь не ловит. Я сразу хотела, а когда набрала, ни гудков, ничего, только тишина в трубке. Глянула, а антеннок нет.

Марина посмотрела на телефон и увидела, что связь есть, антеннок было четыре, а это означало, что дозвониться можно было хоть на Кубу.

Она нахмурила лоб и попробовала набрать Вике. Послышалась мелодия, и подруга вытащила телефон.

– Ну вот. Видишь? Связь есть.

– Вик, я, правда, набирала, но у меня показывало, что антеннок нет, и я не могла дозвониться. Что за фигня?

Марина потрясла телефоном, а подруга вздохнула и достала из кармана платочек.

– На, вытри немного лицо, и пойдем домой. В таком виде тебя все деревенские перепугаются. Потом пойдут какие-нибудь сплетни, что ты не за грибами ходила, а где-нибудь с мужиком под кустом валялась. Сама знаешь, какие у нас тут любители придумывать про всех.

Марина взяла платок и попробовала оттереть грязь с лица. Потом стряхнула с головы засохшие ветки и листья, отряхнула штаны и куртку, и они с Викой двинулись в сторону деревни.

Самое интересное, что до лога они добрались минут за пятнадцать. Вика шла очень уверенно, видно, хорошо знала дорогу. Маринка шла позади, крутя во все стороны головой, запоминая местность. Мало ли, вдруг ей когда-нибудь это может пригодиться. Хотя она для себя точно решила, что в лес больше ни ногой.

Пройдя через лог, девушки оказались на дороге в деревню. Дома были совсем рядом. Марина облегченно вздохнула. Этот поход за грибами отнял много сил, и сейчас она чувствовала легкую слабость.

Небо посерело, потихоньку начал накрапывать мелкий дождик. Дорога покрывалась темными дождевыми пятнами. Значительно похолодало. Марина поежилась.

– Давай я тебя до дома провожу, – сказала Вика, – чтобы наши любопытные бабки к тебе не приставали с вопросами. А то выглядишь ты что-то не очень.

Подруга опять прыснула и пошла вперед. Марина не отставала. По дороге к ее дому им никто не встретился, да и слава богу. Вика остановилась.

– Ладно, грибница, давай, иди, приводи себя в порядок. Я еще в магазин зайду. Завтра приходи, буду делать картошку с грибами.

Вика, как всегда, чмокнула Марину в щеку и пошла в свой супермаркет.

Двор встретил Марину звонким лаем Джесси и возмущенным мяуканьем кошки. Время подходило к шести вечера, животные требовали свой ужин. Да и ей пора было перекусить. Сегодняшний поход в лес выбил ее из сил.

Зайдя в дом, Марина прямо в грязной одежде плюхнулась на мягкий кухонный уголок и вытянула гудевшие ноги.

Грибов она не собрала, но зато чуть не потерялась и нашла странный шалашик, где валялась старая грязная игрушка. Кстати, а куда она делась? Марина нахмурила лоб, пытаясь вспомнить, куда дела замызганного медведя. Скорее всего, она его бросила рядом с шалашом, когда побежала. Точно.

Марина вспомнила песенку и жуткие слова, которые напевал ребенок, и по спине пробежали мурашки. Почему она это слышала? Она же не спала, но сон как будто повторился, только самого ребенка она не видела.

В дверь поскреблись, и от этого звука Марина вздрогнула. Открыв ее, она увидела на пороге недовольную кошку. Маша зашла в дом и села возле холодильника. Весь ее вид означал: «Когда ты уже перестанешь сидеть и накормишь меня?»

Марина рассмеялась, глядя на нее.

– Проголодалась? Сейчас быстренько переоденусь, приму душ и накормлю вас с Джесси. Потерпи немного.

Марина сняла с себя грязную порванную куртку, стянула ботинки, перепачканные грязью вперемешку с желтыми листьями, и положила все в уголок. Взяла из комнаты халат и направилась в ванную, чтобы смыть с себя всю грязь и запах осеннего леса.

Закинув штаны в стирку, Марина включила душ с горячей водой и встала под жесткие, обжигающие тело струи. По спине покатились тоненькие мокрые дорожки, стало тепло. Усталость отступила, ноги перестали гудеть. Она сегодня набегалась так, что ступни горели.

Замотав голову в полотенце и накинув халат, Марина прошла на кухню, поставила чайник и положила животным ужин.

После того как она всех накормила, включая себя, налила большую кружку чая и, прихватив шоколадку из холодильника, отправилась в зал посмотреть какой-нибудь фильм.

За окном уже стемнело. День становился короче, а ночь длиннее. Дождь заметно усилился, по окну стекали крупные капли.

Марина включила телевизор. Показывали какой-то сериал, но мысли ее опять обратились к сегодняшнему походу за грибами.

«Интересно, откуда в лесу этот шалаш, а еще игрушка?» Именно она не давала ей покоя. «С мишками в основном ходят девочки. У меня в детстве тоже была любимая игрушка, с которой я не расставалась и укладывала спать вместе с собой на кровать. Но этому медведю из шалаша, судя по изношенности, было очень много лет. Я, конечно, не эксперт, но здесь невооруженным глазом видно, что даже сама модель старая. Ей не меньше тридцати лет».

Из размышлений ее выдернул телефонный звонок. Взглянув на дисплей, она увидела имя подруги и поднесла мобильный к уху.

– Да, Викуля, соскучилась или выясняешь, как я себя чувствую после прогулки по лесу? Так вот, хочу тебе сказать, что чувствую я себя замечательно, но в лес за грибами больше точно не пойду.

На том конце стояла тишина, и только тихое всхлипывание насторожило Марину.

– Вик, что случилось? Ты чего молчишь? Ты плачешь, что ли?

И тут трубка завыла голосом подруги:

– Маринаааа. Я умираюуууууу.

От этих воплей Маринка отодвинула трубку от уха, подождав, когда Вика перестанет кричать, как сумасшедшая.

– В смысле умираешь? Что случилось? Я ничего не понимаю?

Вика всхлипнула еще раз и уже более спокойным голосом поведала Марине, что у нее случилось.

– Прихожу я домой, – сказала она, не забывая при этом подвывать, – ну, думаю, сейчас грибов начищу, нажарю и завтра тебя под винцо приглашу в гости.

Вика остановилась, чтобы высморкаться, и продолжила умирающим голосом:

– Сняла я, значит, верхнюю одежду, но в ванную решила позже сходить, хотела сначала с грибами разобраться.

– Вик, давай короче.

Подруга всегда любила рассказывать долго, при этом упоминая самые ненужные вещи в рассказе.

– Ну, я и говорю. Почистила я, значит, грибы, на это ушло много времени. Положила их в кастрюлю и пошла приводить себя в порядок. Залезла в ванную и, пока терла тело, обратила внимание, что внизу ноги, возле щиколотки какое-то маленькое темное пятнышко нарисовалось. Думала, наверное, еще одна родинка вылезла. Подняла ногу, чтобы поближе посмотреть, что это, а там – клещ! Представляешь, Марин, клещ! И уже присосался, гад.

Марина тяжело вздохнула.

– Ну и что? Клещ и клещ. Снимай его аккуратно, и завтра отвезешь в город на исследование. Главное, чтобы он был не энцефалитный, а остальное все антибиотиками лечится.

Вика завыла еще громче.

– А если он заразный? Он же присосался, а я читала, что через свою слюну он передает в кровь заразу. Тогда я точно умру! Вон актриса одна от энцефалита умерла. Забыла, как ее зовут. Она сначала сошла с ума, а потом умерла.

Марина поняла, что нужно действовать по-другому. «И этот человек всю жизнь прожил в деревне! Как она вообще раньше спасалась от комаров, мошек, ос и других насекомых, которые тоже могли нанести вред здоровью человека?»

– Вик, послушай. Сейчас в стране у нас все лечится. Если клещ окажется заразный, а он точно нормальный, это я тебе говорю, то у нас есть лекарство от энцефалита. Вводится в течение трех дней антидот, и все нормально. Главное, вовремя отвезти клеща на исследование. Ты все поняла?

Вика «угукнула» в телефон.

– Поэтому завтра утром берешь своего клеща и везешь его в лабораторию на исследование. Понятно?

– Марин, ты же поедешь со мной? А то я одна боюсь.

Трубка жалобно заскулила, собираясь превратиться в поток очередных рыданий. Марине ничего не оставалось, как согласиться:

– Хорошо. Я поеду с тобой. Заезжай за мной часов в девять, покажу, куда ехать.

Вика радостно залепетала и обещала заехать к условленному времени.

Сбросив вызов, Марина сняла с головы полотенце и пригубила уже остывший чай. Последний выходной обещал быть насыщенным, а она еще сегодня хотела зайти к бабе Глаше, но, видимо, свой поход придется отложить до следующих выходных. «А куда деваться? Вика моя подруга, единственная в этой деревне, с кем я поддерживаю самые теплые отношения».

Глава 3

За окном мелькали редкие деревья. Марина сидела на переднем сиденье автомобиля и смотрела на осенний лес. Небо после ночного дождя было серым и мрачным. Тучи плотным одеялом легли на город.

Вика приехала к ней, когда часы показывали восемь утра. Она сначала звонила по телефону, но Марина крепко спала, так что не услышала вибрацию мобильного. Потом зашла во двор и начала барабанить по окну, чем очень сильно напугала ее.

Марина открыла подруге дверь. Та стояла с недовольным лицом. Бурча под нос, что та еще не собралась, да и вообще еще спит, когда она уже давно одета и готова к поездке в город, чтобы сдать это жуткое насекомое, зашла в дом.

Объяснять Вике, что они договаривались на девять утра, и что организация еще не открылась, было бесполезно. Она с лицом умирающей мученицы плюхнулась на мягкий уголок на кухне, при этом не забыла поставить греться чайник на плиту и достать нарезку из колбасы.

Пока Марина принимала душ и одевалась, Вика успела разлить чай по чашкам, сделать горячие бутерброды и накрыть на стол. Зайдя на кухню, Марина увидела жующую подругу. Усмехнувшись, села за стол и взяла свою чашку с горячим напитком. Клещ клещом, а завтрак по расписанию.

Вспомнив все это, Марина посмотрела на подругу, которая всю дорогу болтала не переставая. Они подъезжали к городу. Навигатор показывал еще несколько километров до пункта назначения.

Когда-то Марина была в этой организации, сдавала анализы, поэтому знала, что здесь принимают на исследование клещей. Они работают даже в выходные, но только до обеда.

Наконец машина подъехала к одноэтажному зданию, где уже стояло несколько иномарок. Было уже начало десятого.

Зайдя в небольшой холл, девушки увидели человек десять, которые держали в руках баночки. Видимо, не только они любят лесные походы.

Некоторые уже заполнили договор на оказание услуг и ждали своей очереди. Две женщины переговаривались между собой. Мужчины разного возраста не отставали от них и тоже что-то бурно обсуждали.

Вика села за стол, чтобы заполнить договор, а Марина уселась возле кабинета, где вели прием.

Оказалось, что одна из женщин гуляла с собакой, а придя домой, увидела на своем любимом питомце это кровососущее насекомое. Она так переживала за свою собачку, что сегодня утром решила привезти клеща на исследование. Вторая женщина, которой она это все рассказывала, охала и ахала. Она-то сняла клеща с внучки, кстати, ребенка зачем-то взяла с собой.

В компании мужчин рассказывали свои истории, кто и где отхватил клеща. Кто-то был на рыбалке, кто-то, как и они с Викой, – в лесу за грибами. Но суть одна: все они боялись, что клещ может быть заражен энцефалитом.

Женщина, сидевшая в кабинете приема, встретила подруг суровым взглядом. Спросив, когда Вика обнаружила на себе насекомое, где была и так далее, записала все это в большую толстую тетрадь и забрала клеща. Тут у нее зазвонил телефон.

– Здравствуйте, лаборатория, – сказала женщина в трубку.

Вика с Мариной терпеливо ждали, пока она ответит на вопросы тому, кто звонил.

– Когда вы приносили клеща?

Женщина начала что-то искать в своей тетрадке.

– А, вот, нашла, – сказала она звонившему, – не переживайте, все нормально, клещ здоровый.

Марина прыснула от смеха. Как будто сюда клеща приносят не на исследование заразы, а на проверку, здоров он или нет. Еще бы сказала: «УЗИ сделали, ЭКГ хорошее, результаты крови отправим вам на почту».

Женщина посмотрела на Марину, которая хихикала, а потом сама рассмеялась, сообразив, что ее фраза двусмысленна.

– Извините, заработалась. Столько этих клещей несут, что голова кругом.

Вике объяснили, что сегодня после четырех часов исследование будет готово. Девушки оплатили счет в кассе, показали чек и вышли на улицу.

– Вот видишь, – первая начала разговор Марина, – ничего страшного. Если клещ энцефалитный, то нам позвонят, если нет, то никто звонить не будет. Ну, для твоего спокойствия дали номер телефона, вечером наберешь и все узнаешь.

Вика как-то вяло улыбнулась и пошла в сторону машины. Усевшись рядом с ней, Марина пристегнулась и сказала:

– Давай заедем в пекарню, пирог купим к чаю, а потом домой.

Вика махнула головой.

– Поехали. Хоть пирогом стресс снимем, а то я от всех этих переживаний есть захотела.

Марина назвала адрес, и они тронулись в сторону пекарни.

Запах выпечки они почувствовали, когда вышли из машины. Было начало одиннадцатого, а в пекарне уже полно людей. Здание было одноэтажное, помещение большое. В нем можно не только купить что-то вкусное, но и посидеть за столиком и выпить кофе либо чай.

Девушки решили немного посидеть и, как говорит Вика, снять стресс куском пирога и ароматным кофе.

Выбор, как всегда, был разнообразным. Марина взяла пирог с яблоком и с капустой, завернула все в пакет; заказала латте и кусок вишневого пирога для перекуса. Вика же никак не могла определиться между пирогом с картошкой и курицей и пирогом с клюквой. В итоге, когда стоящая сзади нее бабка начала бурдеть, что она задерживает остальных, подруга взяла оба куска и чай.

Смакуя кофе, Марина все же решила еще раз спросить Вику про ее нового ухажера.

– Ну что, подруга, может, все-таки раскроешь секрет, кто этот таинственный мужчина, который покорил твое сердце?

Вика загадочно улыбнулась, откусывая очередной кусок пирога, и хотела уже что-то сказать, как Марина опередила ее и добавила:

– А то вон продавщица твоя уже нашего участкового окучивает.

Вика, которая отпила чай из чашки, после этих слов подавилась и начала закашливаться. Марина перепугалась и подскочила к ней, похлопывая по спине.

– Ты чего?

Вика прокашлялась и уставилась на нее своими большими глазами.

– В смысле окучивает? Когда?

Марина села на место и продолжила:

– В пятницу после работы зашла в магазин, а там Серега стоит и Надюха твоя лежит на прилавке, показывая все свои прелести, которые у нее выпрыгнули из кофточки.

– А он что?

– А что он? Стоял, улыбался ей, а та и рада, глазками хлопает и мурлыкает.

– А ты что?

Марина посмотрела на подругу и выгнула от удивления одну бровь.

– А что я? Ничего. Как зашла в магазин, Сергей сразу попрощался и ушел, а Надюха молча продала мне то, что нужно, и все. Я что-то не пойму: а тебе-то какая разница? Ну, пофлиртовали они немного, он одинокий, она тоже. Может, у них любовь.

Марина улыбнулась и подергала бровями вверх и вниз.

После ее слов лицо Вики начало меняться. Стало недовольным и красным. Она соскочила со своего места, натянула куртку и, взяв пакет с купленными ею пирогами, сказала:

– Поехали. Вот кобелина! Вот Ален Делон! Сейчас я ему поулыбаюсь всяким там Надюхам! Устроили мне тут гляделки, да еще в моем магазине!

Марина в недоумении поднялась со стула, оделась и, взяв свой пакет, вышла вслед за подругой.

До деревни они добрались в считанные минуты. Вика решила нарушить скоростной режим. Что ею двигало, Марина так и не поняла, а спрашивать ее не решалась. Лицо Вики пылало от гнева. Всю дорогу они ехали молча. Высадив Марину возле дома, Вика рванула дальше.

Постояв возле калитки, Марина зашла домой. Погода была пасмурной, но теплой. «Может, сходить к бабе Глаше? Я как раз пирогов накупила».

Решив, что так и сделает, Марина положила в пакет к пирогам чай, печенье и конфеты и снова вышла за калитку.

Пройдя до конца своей улицы, она завернула направо и отправилась в сторону озера. Там недалеко от него в конце улицы Сотейной стояли два дома. Один был бабы Глаши, второй – бабы Матрены.

С первой она познакомилась два месяца назад, когда приходила за помощью в изгнании русалки. Только одна баба Глаша из всех ей поверила. Про нее местные много чего рассказывали, но Марина их не слушала и правильно делала.

Баба Глаша была мудрой старухой. Она помогала многим, давала им разные лечебные травки, из-за чего ее прозвали ведьмой.

Бабу Матрену Марина еще не встречала, возможно, та сама не хотела знакомиться. Но, может, это и к лучшему. Про нее здесь тоже ходили легенды.

Проходя мимо озера, Марина повернулась и увидела мужчину, который сидел с удочкой. Она поежилась, вспомнив дядю Ваню, который утонул во время рыбалки, и быстрым шагом пошла дальше.

Где-то над головой прокричала птица. Марина подняла голову и увидела ворона.

– Привет, – крикнула она ему и помахала рукой, – рада снова тебя видеть.

Птица с громким криком пролетела мимо и присела на штакетник знакомого ей дома.

Подойдя к калитке, Марина подмигнула ворону и зашла во двор. На крыльце, как всегда, висели пучки разной травы. Постучав в массивную дверь, Марина осталась стоять возле нее. Через некоторое время дверь открылась, и вышла незнакомая старуха. Это точно была не баба Глаша.

Марина сначала отшатнулась, настолько неожиданно было ее появление, но потом поняла, что, скорее всего, это баба Матрена. Больше никто сюда не ходил, а эта старуха была примерно того же возраста, что и хозяйка дома.

– Добрый день, меня зовут Марина, я к бабе Глаше пришла, проведать ее.

Бабка нахмурила лоб, от этого морщин на ее лице стало больше. Она сделала недовольную гримасу.

– Не принимает Глашка, захворала она. Завтра приходи, а лучше через пару дней, глядишь, поправится и даст тебе какой-нибудь травки.

Ее хриплый, скрипучий голос резал слух. Старуха уже было хотела закрыть дверь, но Марина выставила вперед руку, чтобы та не закрыла ее, и проговорила:

– Вы не поняли: я не за травками, я ее знакомая, пришла в гости, проведать ее. А раз она заболела, то за ней, наверное, уход нужен.

Старуха со злостью посмотрела на Марину и рукой поправила седые волосы под платком.

– Какая разница, знакомая или просто пришлая, сказано тебе, не принимает она, захворала.

Бабка уже хотела снова захлопнуть дверь, как в глубине дома послышался слабый голос бабы Глаши:

– Пусти ее, Матрена, это Марина пришла, я ее знаю. Пусть войдет.

Старуха зыркнула на девушку своими черными глазами и отошла в сторону, пропуская Марину внутрь.

В доме было тепло и пахло разными травами, от чего воздуха в комнате не хватало. В горле сразу запершило. Шторы на окнах задернуты, от этого внутри дома было темно и мрачно.

Марина поставила пакет с гостинцем на стол и зашла в комнату, где стояли кровать и диван. Старуха шла за ней следом, как будто боялась, что Марина может что-то тайком прихватить и положить себе в карман.

Баба Глаша лежала на кровати на подушках, накрытая одеялом. Рядом на тумбочке стояли разные бутылочки с темной жидкостью, бокал и свеча, которая горела, создавая в комнате тусклый свет.

Марина сняла куртку и бросила ее на кресло. Подойдя ближе к кровати, она увидела голову бабы Глаши, торчащую из-под одеяла. Она лежала, прикрыв глаза, и тяжело дышала. С каждым вздохом Марине слышался свист. Седые волосы в беспорядке были разбросаны по подушке. Лицо как-то вытянулось, похудело и выглядело болезненно серым. А может, просто свет от свечи так падал, создавая мрачный оттенок.

Присев на краешек кровати, Марина тихонько позвала старушку.

– Баба Глаша, что случилось? Вы заболели?

Старушка приоткрыла веки и посмотрела на нее измученными больными глазами.

– Что-то хворь на меня напала, – сказала она хриплым голосом, – наверное, пора уже на небеса, к предкам.

Баба Глаша растянула рот в подобии улыбки и закашлялась. Тут же подбежала Матрена и, взяв со стола бокал с какой-то жидкостью, подошла к подруге. Приподняв ее голову, поднесла стакан к губам, и та сделала глоток из него. Откинувшись обратно на подушки, баба Глаша прикрыла глаза и тяжело задышала.

На глаза Марины навернулись слезы. Ей было больно смотреть, как эта женщина мучается, хоть она и знала ее совсем мало.

– Баба Глаша, надо скорую помощь вызвать. Вам в больницу надо. У вас сильный кашель, возможно, пневмония.

Старушка открыла глаза и снова посмотрела на Марину.

– Не надо, никогда не пользовались услугами этих людей, которые называют себя врачами и пичкают народ всякой химией.

Старушке тяжело давались слова, но она держалась, как могла.

– Мы вон с Матреной всю жизнь травками лечились. Правда, подруга?

Старуха с недовольным лицом, которая все это время стояла рядом, неожиданно для Марины улыбнулась и поправила одеяло.

При свете свечи видно было плохо, но Марине удалось рассмотреть бабку Матрену.

Возле кровати крутилась женщина небольшого роста, плотного телосложения, с седыми волосами и черными колючими глазами. На сморщенном от старости лице красовались скрюченный нос и тонкие губы. Одета она была как все пожилые люди: теплые гамаши с шерстяными носками, фланелевый халат, поверх него – безрукавка, а на голове – платок.

Марина нагнулась и погладила бабу Глашу по руке. Матрена, которая только что поправляла одеяло, уставилась на нее. На секунду Марине показалось, что ее лицо как-то изменилось. Бабка, которая не сводила с нее глаз, была одновременно и испугана и удивлена. Но увидев, что Марина смотрит на нее, тут же взяла себя в руки и, отвернувшись, отошла от кровати.

Девушка гладила бабу Глашу по руке, потом непроизвольно взяла ее ладонь в свои и что-то зашептала. Сама не осознавая, что она делает, она говорила какие-то непонятные ей слова. Через мгновение по венам покатились горячие волны. Ладони зажгло, а кончики пальцев начали легонько покалывать.

Марина смотрела в одну точку и все шептала, сжимая ладонь бабы Глаши. Старуха начала тяжело дышать, потом приподнялась, закашлялась и откинулась обратно на подушки, затихнув.

Марина, которая до этого произносила странные и неизвестные для нее слова, моргнула и вышла из оцепенения, остановилась и убрала руки с ее ладони.

Покалывание в пальцах прекратилось, а вены перестало жечь огнем. Она посмотрела на бабу Глашу. Та лежала неподвижно, казалось, даже дышать перестала.

Матрена, которая все это время стояла неподалеку и наблюдала за происходящим, подошла к подруге и пощупала ее лоб.

– Хорошо. Жар спал.

Потом повернулась к Марине и сказала:

– Молодец, девка, справилась.

Марина хлопала глазами, не понимая, о чем говорит бабка Матрена. Она посмотрела на свои ладони, они были красными и слегка горели.

– Вы о чем? – спросила Марина слегка осипшим голосом. – Что это было?

Соскочив с кровати и отойдя на пару шагов, она смотрела на лежащую бабу Глашу.

Матрена заняла ее место и, поправив в очередной раз одеяло, поднялась и отправилась в сторону кухни, махнув при этом рукой Марине, зовя за собой.

Поставив на стол чашки, бабка разлила по ним заварку и налила из самовара кипятка. По комнате разлетелся аромат какой-то травки. Он был сладким, душистым, и Марине непременно захотелось попробовать чай. Сев за стол, она взяла в руки чашку и сделала глоток.

Напиток оказался сладковатым, терпким, но приятным. Девушка сразу размякла и уставилась на свои красные ладони, которые все еще горели.

Бабка рассматривала Марину своими черными глазами. Взгляд был пронзительным, изучающим, как будто она пыталась увидеть ее изнутри, как рентген.

Первой прервала молчание баба Матрена.

– А ты не проста, как я погляжу. Откуда у тебя эти сережки?

Марина оторвала глаза от своих ладоней и встретилась взглядом со старушкой.

– От свекрови достались.

Она не хотела говорить этой женщине то, что когда-то рассказала бабе Глаше. Не нравилась ей эта Матрёна.

– Не обманывай, – сказала Матрена, пристально глядя на Марину, – чужое к рукам прибрала, что тебе не предназначено было. Но почему они тебя выбрали, не пойму. Не всякому в руки пойдет то, что по кровной линии передается.

Марина с вызовом посмотрела на бабку.

– Ничего я не прибирала к рукам. Мне Максим их дал и сказал, чтобы надела, якобы мама этого хотела бы. А потом свекровь в видении приходила, она тоже сказала, что чужое взяла. Вроде как они по крови родной должны достаться, именно по женской линии. Но дочери ее уже давно нет, а детей я еще не нарожала.

Последние слова Марина выплюнула с такой злобой, что сама удивилась, почему она так разгневалась. Но лицо бабы Матрены даже не дрогнуло. Она сидела и смотрела на нее, но уже не со злобой в глазах, а с интересом.

– Странно. Глафирка бы эти сережки не отдала кому попало, да и заговорила их, скорее всего, от чужих рук. Но ты, как я посмотрю, какая-то особенная. Только никак не пойму, что в тебе не так. Не вижу тебя изнутри.

Баба Матрена поставила допитый чай на стол.

– Ты как с Глашкой познакомилась?

Марина посмотрела в сторону комнаты, где лежала больная старушка.

– От местных услышала. Они вашу историю рассказали, когда два месяца назад дядя Ваня утонул.

Марина тяжело вздохнула, вспоминая ту историю.

– Которого русалки утопили?

Марина удивленно посмотрела на бабу Матрену.

– Вы почему так сказали? Тоже верите в русалок?

Бабка Матрена хрипло засмеялась.

– Ну, раз тебе местные про нас рассказывали, то чему тогда удивляешься? Верим, и не только в русалок. Тебе Глашка не рассказывала, что свекровь твоя силой владела? С колдуном связалась, вот и получила от него дар, а ты давай вспоминай, почему к тебе он прицепился и как. Не каждый может взять не свое.

Марина снова вздохнула, но в голову ничего не лезло, кроме того дня, когда муж попросил их надеть. Ничего такого она не почувствовала, только после ночного приключения, когда на нее животное большое хотело напасть, а после – ладони горели, как сейчас. Ну и видение было. А больше ничего такого она не припоминает.

– А баба Глаша поправится? – спросила Марина, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Матрена посмотрела на нее и улыбнулась. Хотя улыбка, как показалось Марине, больше походила на гримасу.

– А как же! Теперь на поправку пойдет. Помогла ты ей.

Марина удивленно посмотрела на бабку.

– Как это? Я ничего не делала. Хотела скорую помощь вызвать, но баба Глаша не позволила.

– Ну как же, – Матрена, прищурив глаза, посмотрела на Марину, – ты силу свою применила, шептала сидела, за руку Глашку держала. Неужто не помнишь?

Марина в недоумении посмотрела на свои красные ладони. Единственное, что она помнила, – как они начали гореть, да кончики пальцев закололо.

– Баба Матрена, да как это? Что это со мной?

Старуха поправила платок на голове и поднялась со стула.

– Эх, Марина, силу взяла, а управлять не умеешь. Помогла ты Глашке, теперь поправится. А ты потихоньку вникай. Если надобно, приходи, поможем. Главное, во зло ее не оборачивай. Один раз что-то худое сделаешь – тьма в тебе поселится, управлять тобой будет. Да гляди, чтобы эти сережки в худые руки не попали. Беда может случиться.

После этих слов баба Матрена направилась в комнату, где лежала баба Глаша, а Марина осталась сидеть на месте, переваривая услышанное. Ей и раньше доводилось слышать, что попади сережки к плохому человеку, нехорошее может случиться. Но вот что она вылечила бабу Глашу, да еще и шептала что-то, для нее было удивительным.

Посидев еще немного, Марина надела куртку и вышла во двор. На улице заметно потемнело. Мелко моросил противный колючий дождик. Интересно, который час? Марина вытащила телефон – восемь часов. «Однако засиделась. Пора домой. Завтра новая рабочая неделя».

Марина вышла за калитку и направилась в сторону дома, размышляя о том, что произошло в доме бабы Глаши. Ворона, который встречал и провожал ее постоянно, видно не было. Наверное, где-то спрятался от дождя.

Накинув сверху капюшон, чтобы не промокнуть, Марина направилась в сторону дома.

«Когда я успела стать целительницей? В такое трудно поверить, как и в то, что сказала баба Матрена. Что-то во мне не так, раз дар легко перешел и проявляться начал?»

И тут Марина резко остановилась. «Как же я сразу не догадалась?! Каждый раз, когда я надеваю сережки, сначала горячая волна пробегает по телу, потом кончики пальцев начинает покалывать. Именно когда я в них, со мной происходит что-то странное и непонятное: в прошлый раз с его помощью я прогнала жуткую собаку. Я точно помню – огромная собака из-за деревьев надвигалась на меня, я зажмурилась, выставила вперед руки и услышала глухой удар, а потом поскуливание. Когда глаза открыла, собака исчезла, а ладони, как и сейчас, горели и были красными. В тот вечер я была в сережках. Как раз приехал Максим и попросил их надеть. И в этот же день в видениях появилась свекровь, которая и рассказала про дар и силу, которая ко мне перешла. Но только она не поведала, как так произошло, и почему сила приняла меня?»

Столько много «почему» и «как», от этого голова шла кругом.

Марина вышла из раздумий, когда рядом хрустнула ветка. Она вздрогнула и повернулась в ту сторону, откуда шел звук. Но в темноте было плохо видно. Вскоре она поняла, что стоит на развилке трех дорог, как раз на повороте к своей улице.

– Кто здесь? – крикнула Марина, но в ответ была оглушающая тишина.

Тело как-то само собой напряглось от страха, сердце сильно застучало о ребра.

Не дождавшись ответа, Марина, подгоняемая противным моросящим дождиком, припустила быстрым шагом в сторону дома.

Подходя к дому, Марина услышала, как лает Джесси. Сквозь этот лай доносились и другие звуки, и чем ближе подходила к калитке Марина, тем яснее понимала, что во дворе творится что-то непонятное.

Открыв калитку, она увидела ужасную картину: Машка и черная кошка Ночка, которая прибилась к ним месяц назад и почти каждый день питалась из общей чашки, стояли друг напротив друга, изогнув спины, и шипели.

Джесси заливалась злобным лаем. Марина подбежала к ним, хотела разогнать, но они вцепились друг в друга и покатились по земле в боевой схватке. Впервые девушка видела, чтобы кошки дрались. Обычно эта привилегия была у котов, но тут… Они готовы были разорвать друг друга.

Поняв, что она их не разнимет, Марина забежала в дом, взяла веник и выскочила обратно к дерущимся. Замахнувшись, она хотела слегка их стукнуть, но кошки, как по команде, разлепились и бросились с диким криком в соседний двор.

Марина осталась стоять посередине двора с метелкой в руках, еще слыша вдалеке, как они кричали друг на друга.

Когда все стихло, она зашла в дом и, не раздевшись, плюхнулась на стул. «Что же за день сегодня такой? То Вика с клещом, то заболевшая и внезапно выздоровевшая баба Глаша, а теперь эти две. Все никак не уживутся. Но не выгонять же чёрную кошку? Жалко».

Марина приняла душ и без задних ног упала на кровать. День был тяжелый, завтра на работу. Сон накрыл ее сразу, поэтому она уже не слышала, как мерзкий дождик превратился в сильный ливень и забарабанил по окну.

Глава 4

Следующая неделя пролетела незаметно. Все занимались своими делами. Дети учились, бегали по коридору сломя голову, а учителя кричали на них и делали замечания.

Марина была поглощена работой. Начисление аванса, разные отчеты не давали ей поднять головы от компьютера.

В четверг несколько раз забегала Лидочка с какими-то мелкими поручениями от директора, при этом задерживаясь минут на пятнадцать, чтобы просто поболтать и посплетничать.

Марину эти вторжения секретарши отвлекали от работы и слегка раздражали. Казалось, что Лидочка знает всё и про всех в этой деревне.

Когда Марина устроилась на работу в школу, секретарша приходила к ней с разными вопросами.

Она была очень интересной девушкой. Худенькая, с тонкими ножками и осиной талией. Светлая кожа была практически прозрачной. На голове кудряшки, мелкие, по плечи, окрашены в блонд. Девушка была худой, но с пухленькими щечками, большими голубыми глаза и аккуратным носом пипочкой. Лидочка красила губы в красный цвет, как и директор.

Марина тогда поинтересовалась у Вики, почему Лидочка работает в школе. Подруга рассказала, что секретарь после школы (а училась она вместе с участковым) поехала в город поступать, но на втором курсе влюбилась и вышла замуж. К сожалению, семейная жизнь у нее не сложилась, подробности Вика не знала. Через год Лидочка развелась.

После неудачного брака она вернулась в деревню, и Ирина Григорьевна взяла ее к себе на работу. В школе Лида училась на пятерки и была отличницей. Видимо, директор приняла во внимание, что секретарша, когда была еще ученицей, активно участвовала в жизни школы.

Лидочка всегда была такой: тараторила без умолку, лезла, куда не надо, и была в курсе всех событий в деревне. Люди удивлялись: откуда она столько знает?

Прибежав в очередной раз, она села на стул рядом с Мариной и затараторила:

– Ой, Марина Константиновна, опять тетя Лиля учудила – опоздала на работу вчера, да еще и пахло от нее свежим перегаром. Ну вот как с ней бороться? Пришлось Василию Федоровичу за нее оставаться на ночное дежурство, а ведь у него сегодня уроки. Бедный, бедный наш завхоз. Все свалили на пожилого мужичка.

Лидочка жалобно вздохнула.

– Лидия, – отозвалась Марина, прослушав ее очередную тираду про жизнь школьных учителей, – а не проще найти кого-нибудь другого вместо тети Лили? Ну, если та выпивает, в нетрезвом виде появляется на работе, зачем держать таких сотрудников, да еще платить им зарплату? Ну, было же один раз, когда она оставила рабочее место. Неужели вам этого недостаточно?

Лидочка нахмурилась, на лбу у нее появились складочки. Глаза сузились, и она, посмотрев на Марину, ядовитым голосом ответила:

– Легко говорить тем, кто совсем недавно тут работает. Нам на это место никого не найти за такую зарплату. А Глеб Антонович и Василий Федорович не могут постоянно работать ночью, они днем детей учат. Да и тетя Лиля не так часто пьет. Думаешь, это все от жизни хорошей? Нет, конечно. Ее пожалеть надо, вот Ирина Григорьевна и взяла ее на работу, когда у нее такое горе случилось.

Марина выгнула бровь и посмотрела с удивлением на секретаря:

– А что у нее стряслось?

Лидочка выпрямилась на стуле, поняв, что нашла хорошего слушателя, сложила ручки на коленках и начала свой рассказ. Поняв, что это надолго, Марина убрала руки с клавиатуры и откинулась на спинку стула.

– У тети Лили было два ребенка: Юрка и Лейла, которая сейчас у нее живет с детьми. Муж у Лили умер лет десять назад. Пил сильно, да и как в нашей деревне не пить, если раньше почти в каждом доме самогон продавали? Хорошо, что после истории с дядей Ваней гнать эту гадость перестали, хотя не все, конечно.

Марина перебила Лидочку:

– Подожди, не пойму, а что у них такие имена разные? Одно вроде как русское, другое восточное.

Лидочка пожала плечами:

– Откуда же мне знать? Но вроде мать моя рассказывала, что Лейлой дочку отец тети Лили назвал, они же вроде нерусские. То ли татары, то ли казахи, не разобрать. Муж-то у нее русским был, Петром звали, а вот она не из наших. Но вроде как у них любовь случилась, и они поженились. Так вот. Первую назвали экзотическим именем, как у них положено в их религии, а вот второго, когда родился мальчик, Юрой. И то там скандал даже был.

Лидочка махнула рукой неопределенно и продолжила:

– Отец тети Лили хотел его Маратом или Махмудом назвать, но Петр, муж Лили, взбунтовался и не позволил этого сделать. Пошел в ЗАГС и записал сына Юрием. Потом принес свидетельство о рождении и всем показал, вот, мол, смотрите. Родители тети Лили после этого с ним перестали общаться. Она-то с детьми их навещала, а вот Петру дорога туда была закрыта.

Лидочка тяжело вздохнула и продолжила:

– Так вот, как помер Петр, осталась тетя Лиля одна с двумя детьми. Лейле тогда было шестнадцать, а Юре вроде четырнадцать. Ох и намаялась она с ними! Сын вообще без отца от рук отбился. Вот тогда она и начала к бутылке прикладываться. Ее Ирина Григорьевна к себе позвала, чтобы она и за детьми могла присмотреть, и хоть какая-никакая да копеечка. Но когда Юрке было восемнадцать, влюбился он в одну девку из нашей деревни. Но та ему вроде не отвечала взаимностью. Ну и как-то утром мать пошла корову доить, а он висит в сарае на веревке уже окоченевший. Вот горе-то было! Она чуть сума не сошла, но работа ее останавливала от постоянных попоек. Так она тут и работает. Жалко женщину. Мужа потеряла, а потом сын повесился.

Марина слушала Лидочку и не понимала, откуда это дамочка все в подробностях обо всех знает?

– Лидочка, а откуда вы эту семью так хорошо знаете?

Секретарша улыбнулась, поправила прическу и ответила:

– Просто мне мама рассказывала про них, а сама-то я с ними дружбу не водила никогда. Не моего уровня люди.

Марина чуть не засмеялась, но, сдержав смешок, повернулась обратно к монитору, чтобы Лидочка не заметила улыбки на ее лице.

Неожиданно секретарша посмотрела на наручные часы и соскочила со стула.

– Ох, господи ты боже мой. Засиделась я что-то. Меня, наверное, Ирина Григорьевна обыскалась.

Она подбежала к двери и, открыв ее, повернулась к Марине:

– Я побежала, если что, заходи, поболтаем.

И как ни в чем не бывало выпорхнула из кабинета.

Посидев еще немного, Марина закончила работу и стала собираться домой. Неделя прошла легко и без происшествий, не считая того, что тетя Лиля опять запила.

Ну, судя по рассказу Лидочки, здесь всех все устраивало, поэтому и ей, Марине, должно быть все равно. Пусть сами с ней разбираются. А вот то, что она сына потеряла, да еще такого молодого, было ужасно.

«Вообще, странная какая-то деревня. Надо бы завтра наведаться в библиотеку к Марии Степановне, почитать историю этого края и конкретно про это место. Откуда и когда, а главное, как появилась эта деревня».

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Судя по каплям на окнах, ночью опять был дождь. В этом году октябрь был не похож на себя: частые дожди срывали последние желтые листья с деревьев, а дороги там, где не был проложен асфальт, превращали в грязное месиво.

Сколько уже времени стоит эта деревня, а дороги во многих местах еще не сделали. В период дождей жителям, а тем более детям, в такую погоду тяжело ходить по проулкам, где была сплошная голая земля без единой травинки.

Сколько раз просили администрацию, чтобы хотя бы щебнем посыпали, но, как всегда, пообещав людям, что скоро везде будет хорошая дорога, администрация откладывала все в нижний ящик стола.

Вот и сегодня, проснувшись, Марина поняла, что ночью моросил дождик. Скорее всего, он был несильным, так как во дворе стояли небольшие лужи, осенние холодные капли падали с пожелтевших последних листьев на ветках.

Марина вышла во двор и, вдохнув свежий влажный воздух, отправилась на работу. Зонт решила не брать. По прогнозу, который передавали утром по телевизору, днем обещали солнце.

Добравшись до школы, она собиралась сначала спуститься в учительскую, налить кипятка.

В кабинет уже подтягивался народ. Было ощущение, что она попала в улей. Мало того, что в коридорах бегали ученики, так еще здесь сами учителя болтали, каждый рассказывал что-то свое, поэтому в учительской было шумно.

Марина поднялась к себе и включила компьютер. Но он не отреагировал.

– Странно, – пробормотала она, – свет вроде есть.

Попробовав еще несколько раз нажать на кнопку включения, Марина поняла, что это бесполезно. «Надо вызывать мастера. Придется идти к Ирине Григорьевне на поклон». Вздохнув, Марина поднялась с места, оставила кружку с кипятком на столе и вышла в коридор.

Ирина Григорьевна уже была на месте. Постучав в дверь и получив разрешение войти, Марина протиснулась внутрь и уставилась на директора.

Та сидела за рабочим столом и подкрашивала губы ярко-красной помадой. «Господи, ей уже столько лет, а она все не выходит из образа Дюймовочки. Ну не идет ей этот ядовитый цвет! Неужели никто не может сказать об этом?»

Ирина Григорьевна оторвалась от своего занятия, убрала помаду и зеркальце в ящик и улыбнулась. Получилось как-то криво и неестественно.

– Доброе утро, Марина Константиновна. Вы что-то хотели?

– Доброе утро, Ирина Григорьевна. У меня беда – компьютер не включается. Что только ни делала – ни в какую.

Улыбка тут же сползла с лица директора. Лицо скуксилось, стало каким-то злым и недовольным.

– Марина Константиновна, вы, когда вчера уходили, выключали его?

Посмотрев на директора и не поняв, зачем она задает такой вопрос, Марина ответила:

– Конечно, я знаю, как работать с такой техникой, а тем более включать и выключать. А что не так?

Ирина Григорьевна посмотрела на нее своими маленькими глазками, где явно читалось: «Что-то я сомневаюсь в этом» и ответила:

– Ночью в деревне моргал свет, возможно, из-за этого полетели пробки в школе. Хорошо, что дежурил Василий Федорович, он все исправил, и свет заработал. Но, видно, у вас случился сбой.

Марина смотрела на директора, не понимая, что она пытается сказать.

– Ну, это понятно. Мне что делать? Нужно вызвать мастера по компьютерам, пусть посмотрит. Мне же надо работать.

Ирина Григорьевна небрежно бросила на стол карандаш, который крутила в руках.

– Вы просто, наверное, не знаете, что у нас нет мастера по ремонту оргтехники. Его надо вызывать из города. Это так быстро не делается. Сначала надо созвониться, уточнить свободный день, назначить дату. Это ведь тоже все не бесплатно, как вы понимаете. Придется платить, а наш бюджет не такой большой, чтобы тратить его на такие вот непредвиденные расходы.

Марина смотрела и обалдевала от такого заявления. «А на что, как не на нужды школы, должен тратиться бюджет школы, выделяемый министерством?»

– И что же мне делать?

Она сделала еще одну попытку вразумить директора.

– Знаете, давайте пока поставим наш старенький компьютер. Он у нас раньше стоял, пока нам не привезли новые. Попросим программиста с города, он вам его настроит под вашу бухгалтерию. Пока поработаете на нем, а как сделают ваш компьютер, поменяем.

Ирина Григорьевна опять начала улыбаться, видимо радуясь, что ей пришла такая гениальная мысль в голову. С директором не поспоришь, и Марине ничего не оставалось, как согласиться.

Ирина Григорьевна заверила ее, что сегодня в течение дня ей поменяют компьютер, и она сможет созвониться с программистом, чтобы они установили ей программу.

Поднявшись к себе в кабинет, Марина заглянула в свою чашку, где плескалась остывшая вода, и вылила эту воду в цветок.

Минут через пятнадцать в дверь постучали, и на пороге появился Василий Федорович с системным блоком в руках. Он улыбнулся и спросил, куда его поставить.

Взяв сломанный компьютер, он ушел, а Марина начала самостоятельно подсоединять все шнуры.

Системный блок оказался стареньким, Марина даже не помнила, когда в своей жизни видела такой. Стерев с него пыль и включив в сеть, она нажала кнопку на блоке. Раздался гул, как будто кто-то включил пылесос. «Замечательно, этого еще не хватало. Работать под такой шум будет очень трудно. Но, похоже, у меня нет выбора».

Позвонив городскому сисадмину, Марина обрисовала проблему и дала доступ к своему рабочему столу. Хорошо, что монитор работал, он более или менее в хорошем состоянии.

Хорошо, что все таблички и отчеты она сохранила на флешку. Марина их скидывала в отдельную папку, каждую называя по-своему. Эта привычка осталась еще с предыдущей работы, которая спасала в таких вот форс-мажорных ситуациях.

Сейчас айтишнику придется установить программу 1С, и только потом она сможет работать.

Заверив ее, что попробует уложиться в два-три часа, он скинул звонок, и курсор побежал по монитору, заходя в неведомые Марине файлы.

Поняв, что в течение этого времени работа у нее встанет, она вспомнила, что хотела сходить в библиотеку и найти хоть что-то об этой деревне.

Встав из-за стола, Марина вышла из кабинета, предварительно закрыв его, и пошла в библиотеку, которая находилась напротив.

Мария Степановна сидела за столом и перебирала карточки читателей.

– Доброе утро, – сказала Марина, – можно к вам?

Женщина оторвала свой взгляд от небольших картонных прямоугольников с фамилиями и посмотрела на вошедшего. Поправив очки, она заулыбалась.

– И вам доброго утра. Проходите, Мариночка. Что привело вас ко мне?

Пройдя стеллажи с книгами, Марина подошла к библиотекарше и села на стул, который стоял сбоку стола.

– Мария Степановна, у меня компьютер сломался, наверное, какая-то деталь полетела, вот Василий Федорович принес старенький откуда-то, и пока сисадмин мне устанавливает программу, хотела спросить: может, у вас есть какие-нибудь книги или газеты про нашу деревню?

Женщина удивленно подняла брови, которые просто выпрыгнули из очков.

– Ах, как жаль ваш компьютер!

– Очень. Но Ирина Григорьевна сказала, что, возможно, из-за перебоев света ночью. Эти железяки такие нежные. При любом перенапряжении может полететь жесткий диск.

Видимо последние слова женщине ни о чем не говорили, она, скорее всего, даже не знала, что это такое. На ее столе не было ни монитора, ни системного блока, даже телефона обычного не было. Скорее всего, всю документацию она вела вручную, судя по картонным карточкам на ее столе.

– Да-да, я вчера поздно легла. Свет мигал, как будто выбивал азбуку Морзе. Я от греха подальше выключила телевизор из розетки. Боялась, что сгорит. У меня ведь счетчик старенький, еще каких времен.

– Ирина Григорьевна сказала, когда мой системник сделают, поменяют обратно.

Женщина сжала губы в тонкую линию и вздохнула, но промолчала, а Марина решила вернуть ее к своему вопросу:

– Ну так что, Мария Степановна, есть у вас в библиотеке что-нибудь из истории нашей деревни?

Женщина улыбнулась и поднялась со стула, проходя куда-то вглубь стеллажей.

Из-за шкафов, заполненных книгами, голос Марии Степановны звучал глухо. В свое время Марина помогала историку Иосифу Кондратьевичу искать книгу, которую он очень хотел получить.

– Конечно, у нас есть книги и даже газеты, но они очень старые и потрепанные. Если хотите, то я могу и их достать.

Марина решила: «Раз читать, то сразу с нескольких источников».

– Да, давайте. Несите все, что есть.

Мария Степановна чем-то шуршала, что-то двигала и, наконец, появилась с толстой книгой и пачкой газет. Судя по размерам, их было не меньше пяти.

– Вот, все, что нашла. Вообще, Мариночка, очень похвально, что вы интересуетесь историей нашей деревни. Раз собрались здесь и дальше жить, то лучше, конечно, почитать. Вдруг найдете что-то для себя полезное.

Она плюхнула это все на стоящий отдельно возле окна стол и придвинула туда стул.

– Присаживайся, здесь тебе будет удобно, – а потом, помолчав немного, добавила: – Может, чаю хочешь, у меня такие вкусные печеньки есть, сама вчера пекла.

Чай Марина хотела, потому что утром не успела его попить, а вот печенье – нет. Но чтобы не обижать женщину, согласилась и на них.

Мария Степановна поставила греться чайник, который стоял сзади нее, за каким-то выступом, и начала накладывать печенье в вазочку.

Вообще, пользоваться чайником в кабинетах было запрещено. Один стоял в учительской, где все учителя, в том числе и Мария Степановна, пользовались в свободное время. Еще один стоял у директора школы. Ну, ей по статусу положено. А больше нигде не должны были пользоваться электроприборами, кроме зарядки для телефона, конечно.

В библиотеке чайник появился совсем недавно. Его принес Иосиф Кондратьевич, который был частым посетителем библиотеки. Он мог сидеть здесь часами в свободное от работы время. Они с Марией Степановной часто баловали себя чаем, поэтому было неудобно постоянно бегать на первый этаж за кипятком.

О том, что в библиотеке появился электроприбор, знали избранные: Мария Степановна, Иосиф Кондратьевич, так как именно он был инициатором и притащил чайник, и Марина. Она вообще чисто случайно узнала о нем, но обещала никому больше не говорить.

Поставив перед ней чашку ароматного напитка и вазочку с домашним печеньем, Мария Степановна вернулась к себе за стол и принялась дальше перебирать карточки.

Открыв книгу по истории края, Марина посмотрела оглавление и нашла нужный ей пункт. Оказывается, в этой книге рассказывалось не только про их деревню, но и про целый район. Читать про другие поселки ей было неинтересно, поэтому девушка открыла нужную ей главу и углубилась в чтение.

Эта деревня была основана задолго до начала Великой Отечественной войны. Здесь жили и трудились крестьяне. Деревня была небольшая, всего две улицы по десять домов на каждой.

Когда началась война, немцы, которые наступали, не пропустили и этот поселок. Обосновались тут. Грабили, убивали. После победы над фашистами и плена некоторые немцы остались в деревне. Кто-то женился на русских девушках и окончательно обосновался на этой земле.

Деревня строилась. Появились еще две улицы, школа, детский садик, почта, медпункт. Люди начали обзаводиться хозяйством. Здесь даже стела появилась о героях Великой Отечественной войны. В общем, все очень красиво и жизненно.

Марина оторвалась от чтения. «Интересно, ну прямо не деревня, а находка для приезжих. Кто прочитает, прямо сразу захочет сюда перебраться».

Она отложила книгу и решила полистать газеты. Раз Мария Степановна их принесла, значит, в них что-то тоже есть про это место.

Марина открыла первую газету, пожелтевшую от времени, и начала листать, вчитываясь в каждую статью.

Ничего необычного. В одной были описаны достижения в животноводстве. Оказывается, в этой деревне было выращено большое поголовье крупного рогатого скота, которое потом было отправлено на мясоперерабатывающий завод. «Спасибо нашим фермерам», – было написано в заключении.

В трех других тоже что-то подобное. И про обновленный ФАП, и про выращенную пшеницу, и про достижения в учебе.

Открыв последнюю газету, Марина нашла статью про стелу героям. Она уже читала про это в книге. Поняв, что здесь она не найдет ничего интересного, Марина пролистнула еще пару страниц и хотела уже было закрыть газету, как взгляд зацепился за название какой-то статьи.

Она прочитала: «Деревня, построенная на костях. Правда или быль?»

Ей стало интересно, и она начала читать.

«…Кто не был в этом населенном пункте, тому очень повезло. Люди здесь молчат о том, что происходит. Но наши сотрудники побывали там, и хочу сказать, после дня пребывания еле унесли оттуда ноги. Там творится всякая чертовщина! Не верите? А зря. Ночью происходят странные вещи: кто-то в окна заглядывает и тихо скулит, а утром можно найти животных, из которых просто высосали всю кровь. Кто это делает, никто не знает.

Были случаи, когда дети пропадали, и их никто не находил. Над озером туман стелется, собаки воют без причины.

Когда наши корреспонденты начали копать глубже, то узнали, что эта деревня, оказывается, построена на костях. Она и называлась раньше Костянка. После прихода немцев здесь были убиты люди и скот. Они закапывали жертв не на кладбище, а где придется. После победы над фашистами многие немцы бежали, а кого-то взяли в плен. Сама деревня осталась, и со временем здесь начали строить дома. Сам поселок переименовали, а то, что под домами закопаны кости людей и животных, промолчали. И вот ночью животные и люди вылезают из-под земли и творят всякого рода чертовщину. Не верите? Можете съездить туда и убедиться сами. Только сколько вы там протянете, одному богу известно…»

Марина подняла голову от статьи и передернула плечами. «Господи, что это?»

– Мария Степановна, – она повернулась к столу, – а что это за статья?

Но там, где недавно сидела библиотекарь, никого не было.

Марина позвала ее несколько раз, но в ответ слышалась только тишина. Девушка поднялась с места. По спине пробежали мурашки, поднимая мелкие волоски на теле. Страх врезался внутрь, хватая мерзкими холодными пальцами, заставляя прислушиваться к тишине. «Чертова статья».

Марина потихоньку прошла вглубь библиотеки, мимо стеллажей. Ей показалось, что за шкафами что-то шаркнуло. Может, женщина взяла книгу с полки и увлеклась изучением, поэтому не услышала, как она ее позвала?

Медленно, не издавая лишнего шума, Марина двигалась дальше, заглядывая в каждый проем. Вдруг, в районе стола, где она еще недавно сидела, что-то упало. Она вздрогнула, и страх еще больше сжал ее своими костлявыми пальцами за плечи.

– Мария Степановна, – Марина снова позвала женщину, но уже намного тише. Голос дрогнул при этом. – Это вы?

И тут, в гробовой тишине раздался телефонный звонок. Он был таким громким, что Марина непроизвольно крикнула от испуга. В кармане вибрировал ее сотовый.

– Черт, – выругалась она, – так и до инфаркта недалеко.

Она вытащила мобильник и взглянула на дисплей. Звонил программист.

– Марина Константиновна, это Володя. Программу я вам настроил, можете работать. Пароль для входа вышлю вам СМС-кой. Запишите, пожалуйста, себе куда-нибудь. Ну, всё, хорошего вам дня.

Пожелав ему того же самого, Марина отключилась, потом собрала на столе газеты стопкой, положила сверху книгу и вышла из библиотеки, прикрыв за собой плотно дверь.

«Интересно, куда делась Мария Степановна? Неужели трудно было сказать, что она уходит?»

Марина зашла в кабинет и оставила дверь открытой, чтобы видеть, кто подходит к библиотеке. Ключа, чтобы закрыть дверь, не было, а искать библиотекаршу у нее нет времени. До обеда осталось два часа. Надо поработать.

«Если придет Мария Степановна, я ее увижу и скажу, что газеты и книгу оставила на столе». После этих рассуждений Марина уткнулась в монитор.

Библиотекарь пришла через час. Увидев, что у Марины открыта дверь, заглянула к ней.

– Мариночка, вы уже все? А я ушла, думала, вы надолго.

– Мария Степановна, спасибо большое, я уже закончила. Книгу и газеты оставила на столе. Дверь просто закрыла. Я вас звала, но вас уже не было.

Женщина удивленно посмотрела на нее.

– Я же вам сказала, Мариночка, мне надо было уйти. Просила: вы, как закончите, дверь прикройте. Вы махнули головой, я и подумала, что поняли меня, поэтому ушла. А вы разве не помните?

Марина слегка нахмурилась, как бы вспоминая, что, скорее всего, была сильно увлечена газетой, поэтому даже не заметила.

– Наверное, затянула интересная статья, не помню, как вы это говорили. Извините.

Мария Степановна зашла в кабинет и присела на стул.

– И что же вас так увлекло в книге и газете? Нашли для себя что-нибудь интересное?

Женщина улыбалась, радуясь тому, что угодила очередному посетителю библиотеки, которых, как поняла Марина, у нее было не так много.

– Вы знаете, я нашла довольно странную статью, где один журналист написал, что эта деревня раньше называлась по-другому и была построена на костях убитых во время войны людей и животных. Он там описывает, что иногда их духи поднимаются из-под земли и творят в деревне страшные вещи.

Говоря все это, Марина наблюдала за лицом женщины, которое менялось с каждым ее словом. Поначалу отразилось негодование, потом испуг, а потом недовольство.

– Девочка моя, зачем вы читаете всякую чушь какого-то второсортного журналиста? Вы же хотели узнать историю нашей деревни, а не собирать сплетни. Ничего такого нет и не было. Все это выдумки желтой прессы. Они, таким образом, рейтинг себе набивают в этой газетенке. Помимо выдуманной статьи, было много полезного. Например, о достижениях нашего края. О комбайнерах и доярках и многое другое.

Марина заметила, что библиотекарша недовольна.

– Мария Степановна, но в газете это есть и никуда не делось. Если бы вы не хотели, чтобы люди про это читали, то вырезали бы статью и выкинули.

Женщина поправила очки и встала со стула.

– Вы знаете, у меня, как у сотрудника библиотеки, рука бы не поднялась сотворить такое с газетой. Вы должны это понимать.

После этих слов она направилась в сторону выхода.

Марина поняла, что обидела женщину, и поспешила ответить.

– Мария Степановна, извините меня, если оскорбила вас этими словами. Спасибо за предоставленную информацию. Мне действительно было интересно.

Женщина задержалась в проеме двери и повернулась к ней. Улыбнувшись, сказала: «Пожалуйста», – и скрылась за дверями библиотеки.

Остаток дня пролетел быстро. Конечно, компьютер немного подвисал. А что можно ожидать от старой железяки, которая простояла здесь, наверное, с девяностых годов?

Обед тоже прошел в спокойной обстановке. Единственное, что настораживало Марину, – это вид учительницы информатики. Мария Николаевна сидела какая-то бледная и дерганая. Спросив у Катерины, что с Марией, получила обтекаемый ответ, что у той что-то с матерью. Но что именно, она не знала.

Мария Степановна сидела рядом с Иосифом Кондратьевичем и болтала о книгах, которые должны были подвезти на днях. Судя по ее настроению и взгляду в сторону Марины, она явно на нее больше не обижалась.

День закончился. Была пятница, впереди выходные. Погода на улице стояла теплая, но пасмурная, и, скорее всего, собирался дождик. Небо заволакивало тяжелыми серыми тучами. Дороги, покрытые месивом из глины и земли, мерзко чавкали под ботинками. «Сюда точно нужны резиновые сапоги».

Марина побежала в сторону дома, переживая, что дождик настигнет ее по пути. На завтра были запланированы дела. Возможно, приедет Максим, поэтому к его приезду она хотела привести дом в порядок и приготовить вкусный обед. Но следующий день пошел не по плану.

Глава 5

Марина проснулась внезапно, с нехорошим ощущением внутри. Что-то как будто выдернуло ее из сна. Она с трудом открыла глаза. Голова была затуманена, разум еще цеплялся за сон.

За окном начинало светать. Марина посмотрела на часы: начало девятого. Что могло вытолкнуть ее из царства Морфея? Какое-то странное ощущение. Внизу, на ноге, где щиколотка, начал ныть шрам. Она потерла его, отгоняя плохие воспоминания.

Два месяца назад, когда она только сюда приехала, Марина вопреки здравому смыслу встретилась со страшным существом, чудовищем в обличие девушки – русалкой. Эта встреча оставила ей на память этот глубокий шрам, когда Марина попыталась избавиться от преследования русалки. Схватила за щиколотку и потащила на дно, оставив своим длинным, острым когтем этот порез. Теперь этот шрам напоминал Марине о том, что многие страшные сказки могут стать реальностью.

Этот глубокий порез затянулся и не давал о себе знать. Но вот именно сейчас начал ныть. «Может, он так реагирует на погоду? Хотя раньше такого не было».

Марина поднялась, кутаясь в одеяло, дома заметно похолодало. Потрогав батареи, отдернула руку: они были холодными. Скорее всего, печка отключилась. Продолжая кутаться в одеяло, она зашла на кухню.

Марина хотела поставить чайник, как вдруг ей показалось, что за входной дверью, в сенях, кто-то ходит. Страх ледяными пальцами коснулся позвоночника. Она на цыпочках подошла к двери и прислушалась. Кто-то шаркал по полу.

– Кто там? – спросила она. В ответ ей была тишина, шарканье прекратилось.

Она прекрасно помнила, что вчера закрывала внешнюю дверь на ключ.

Марина потихоньку, стараясь не шуметь, открыла замок и потянула дверь на себя. Осторожно выглянув наружу, осмотрела сени, но там никого не было. Из маленького окна пробивался тусклый свет, который едва давал рассмотреть что-то в сенях, но его хватало, чтобы понять, что здесь никого нет.