Билеты в один конец бесплатное чтение

1 глава

Таня

– Бабушка приедет через полчаса, а ты пока собери свои игрушки, хорошо? – говорю я Алисе, наблюдая, как увлеченно она раскрашивает свою книжку-раскраску.

– Мам, я хочу взять поезд! – радостно заявляет дочь, свободной рукой прижимая к себе игрушечный локомотив.

– Конечно, бери, – улыбаюсь я и взъерошиваю ей волосы. – Только не забудь положить карандаши в пенал, чтобы они не рассыпались.

Алиса послушно складывает карандаши и ставит на стол локомотив. Она катает его по кругу, а я иду в спальню, чтобы закончить сборы.

В сумке уже самое необходимое: одежда, дочкины книжки, раскраска, тот самый заяц с потрепанным ухом, без которого Алиса просто не засыпает. Проверяю все еще раз.

Как только раздается звонок в дверь, Алиска с визгом подскакивает и несется в прихожую.

– Бабушка пришла!

Елена Николаевна встречает ее с улыбкой и раскинутыми руками.

– Вот и моя красавица! – восклицает она, подхватывая внучку. – Ну что, готова к приключению?

– Мы поедем на поезде? – с нетерпением уточняет Алиса, показывая свой локомотив.

– Конечно! – серьезно отвечает Елена Николаевна.

– Спасибо, что забираете ее, – говорю я, передавая сумку. – Тут все, что может понадобиться, но, если что-то забыли, привезу на вокзал.

– Таня, ты всегда волнуешься, как в первый раз, – добродушно замечает свекровь. – Все у нас будет хорошо.

Когда я помогаю Алисе застегнуть куртку, дочь поднимает на меня глаза.

– Мамочка, а ты будешь скучать?

– Буду, – улыбаясь, отвечаю честно. – Но я рада, что ты поедешь на море.

– А ты нас проводишь завтра?

– Конечно, моя маленькая путешественница. А ты, как вернешься, все мне расскажешь, ладно?

Я спускаюсь с Еленой Николаевной и Алисой к машине, чтобы попрощаться. Алиска с важным видом показывает бабушке свои игрушки, объясняя, что ее поезд обязательно должен ехать в купе вместе с ними. Я опять не могу сдержать улыбку. И тоску. Не представляю, как буду без дочери почти две недели.

– Хорошей дороги. – Наклоняюсь к Алисе и целую ее в щечку. – Веселитесь, и веди себя хорошо.

Когда такси трогается с места, смотрю машине вслед, пока она не исчезает из виду, а затем возвращаюсь домой. Здесь теперь царит тишина, которой давно не было. Она кажется совершенно чужой.

Я присаживаюсь на диван и машинально беру телефон, чтобы набрать мужа.

– Привет. – Его голос звучит устало и будто недовольно.

– Привет. Как прошел день?

– Нормально. Встреча только закончилась, сейчас идем ужинать с клиентами, и завтра наконец домой. А у тебя как?

– Думаю устроить себе вечер с книжкой. Алису забрала твоя мама. Утром они сядут на поезд, – отвечаю я, рассматривая нашу общую фотографию, которая стоит на журнальном столике.

– Вот и правильно. Отдыхай. Все, я пошел. Некогда.

– Хорошего ужина, – завершаю я разговор. Остается неприятный осадок, что набрала мужа не вовремя. Хотя он мог бы и сам это сделать в течение дня.

Телефон неожиданно звонит, и я вздрагиваю. К щекам приливает жар. Я уверена, что это Толя, решил сказать что-то приятное напоследок, но на дисплее высвечивается имя подруги.

– Таня, привет! – тараторит Лена. – Какие планы на вечер? Вы с Толиком дома?

– Планов никаких. Толика нет, свекровь буквально только что забрала Алиску. Я собираюсь выпить чаю, почитать книжку и лечь спать, – отчитываюсь, все еще глядя на улыбающихся со снимка нас с Толиком.

– Книжку? Спать? Ты серьезно? У-у-у… – тянет она.

– Да, я серьезно.

– Так, все. Собирайся. Мы идем на концерт! – бодро командует Лена.

– Лена, какой концерт? Я хочу просто полежать…

– Нет уж, подруга. – Она явно не собирается сдаваться. – У тебя свободный вечер, мужа нет, и ты хочешь так бездарно провести время? Ты обязана пойти и развеяться! Сама же недавно говорила, что соскучилась по музыке. Там будет весело!

– Лена, я…

– Все, мы с Жанной выезжаем. Через сорок минут будем у тебя. Давай наряжайся! – обрывает она меня и бросает трубку.

Я остаюсь сидеть с телефоном в руках. А что?.. Может, и правда стоит сменить обстановку? Алиска под присмотром, я заслужила немного отдыха. Нормального отдыха, а не такого, как привыкла. Что, в другой день нельзя полежать с книгой на диване?

Через сорок минут я стою у подъезда, чувствуя себя странно. С макияжем, в обтягивающей водолазке, узких джинсах и любимом пальто. Девчонки подъезжают на такси и машут из окна.

– Вот молодец, Танюха! А я думала, придется тебя за волосы тащить, – смеется Лена.

– Как видишь, даже наручники не пригодились. – Я занимаю место в салоне.

На концерт мы приезжаем спустя еще сорок минут, опаздываем: город стоит в пробках.

Огромный зал наполнен гулом голосов, мерцают тысячи огней. Артист на сцене задает ритм, его энергетика заражает публику, и происходящее вокруг превращается в грандиозное музыкальное шоу. Здорово!

Впервые за долгое время я ощущаю себя частью чего-то большого, живого, ненадолго забывая о повседневной рутине, о том, что я жена и мама. Мурашки не переставая бегают по коже. Я подпеваю вместе с залом и удивляюсь, откуда знаю слова почти каждой песни, потому что не особо знакома с репертуаром «Ворона».

После одной из композиций музыка стихает. Исполнитель объявляет небольшой перерыв и уходит за кулисы. Света на сцене становится меньше, ее освещает только мягкий голубой фон экранов. На них появляется яркая заставка: крупные планы людей из толпы. Камеры выхватывают лица, обнимающиеся и целующиеся парочки, и зал взрывается овациями и смехом. Интересная забава. Взяв телефон, я записываю короткое видео для Толи, спрашиваю: поцеловал бы он меня на виду у всех? Но интернет работает плохо. Не получается отправить. Ладно. Потом ему дойдет.

Улыбаясь, продолжаю наблюдать за парочками, которые делятся своими чувствами.

Жанна толкает меня в бок:

– Смотри, смотри! Сейчас и нас заснимут! – кричит она, смеясь.

Но камера уходит дальше, ловя одну за другой тысячи пар. Аплодисменты усиливаются. Крупным планом показывают очередных влюбленных. Я вглядываюсь – и замираю.

На экране… Мой муж. Или кто-то, похожий на него до мельчайших деталей. Он обнимает стройную девушку с длинными темными волосами. Они стоят так близко друг к другу, что кажется, между ними нет воздуха. Он наклоняется и целует ее. Жадно, долго, со страстью, которую я давно не чувствовала по отношению к себе.

– Таня! – Жанна хватает меня за плечо. – Это же… Толя! Ну да, он! Очуметь!..

Машинально качаю головой. Внутри поднимается буря.

– Нет… Это ошибка… Это не он… Просто похож… Толя в командировке.

– Да это он! Шрам! У него шрам на щеке был! Таня, это он! – Жанна почти кричит, а я не могу оторваться от экрана.

Шрам. Да. Маленькая отметина над скулой, которую муж получил еще в юности.

Начинают трястись руки. Едва не роняя телефон, я набираю Толю. Гудки. Один, второй… Никто не отвечает.

В горле встает ком. Смотрю на экран, где показывают уже другую пару, и хочется кричать. Пока даже не понимаю, от чего именно. Сюр какой-то!

Я медленно опускаю телефон, сжимаю его в ладонях, пытаясь унять дрожь, но ничего не выходит. Эмоции зашкаливают.

Это не может быть правдой. Просто не может.

Жанна и Лена переглядываются.

– Видимо, концерт все, – хрипло говорю я. – Не смогу больше веселиться.

По крайней мере, пока не узнаю правду. Пока не дозвонюсь до мужа.

Девчонки молча кивают, не задавая лишних вопросов. Мы выходим из зала, и в голове стучит только одно: если это Толя, значит… Значит, у него есть любовница и он сейчас ни в какой не в командировке, а с ней?..

2 глава

Таня

– Давайте в бар? – предлагает Лена.

– Да, пошли, Тань, что дома одной делать? – подхватывает Жанна.

Девчонки пытаются отвлечь меня. В качестве поддержки тоже ушли с концерта, на который сами же затащили, и даже делают вид, что не обращают внимания, как я то и дело проверяю, не ответил ли Толя, не появился ли в сети.

– Давайте, – соглашаюсь, потому что действительно не знаю, что буду делать сейчас дома одна. Ну не гипнотизировать же телефон и сидеть у телика, бездумно глядя в экран!

Мы идем по темным улицам к ближайшему бару. Девчонки о чем-то тихо переговариваются, бросая на меня тревожные взгляды.

– Со мной все в порядке, – говорю, когда, в очередной раз посмотрев на меня, они снова переглядываются.

Хотя на самом деле из-за неопределенности и напряженного ожидания звонка от мужа внезапно навалились слабость и усталость. Перенервничала.

Бар заполнен людьми, всюду веселье, запах алкоголя. Я машинально выбираю столик в углу, подальше от всех, и падаю на стул. Жанна и Лена садятся напротив.

– Чего-нибудь покрепче?

– Нет. Вообще пить не буду.

К тому же рано утром ехать на вокзал.

Жанна тянется через стол и сжимает мою руку:

– Тань, это наверняка был не Толя. Ну столько человек на концерте… Сто процентов кто-то похожий!

– Скорее всего, – киваю.

Поводов подозревать его в неверности муж никогда не давал. До сегодняшнего дня. Мысль, что он может изменить или что у него кто-то есть, даже не возникала. Да разве станешь об этом задумываться, когда тебе каждый день говорят, что любят и обожают, когда возвращаются домой с пакетом продуктов и небольшим подарком для дочери, когда занимаются с тобой сексом и целуют по утрам?

Возможно, в последнее время Толя стал не таким страстным и пылким, как в первые годы нашего брака, но ведь у всех пар со временем происходит что-то подобное.

Наверное…

Подходит официант, и мы делаем заказ: я прошу кофе, девчонки – коктейли. Отвернувшись, разглядываю людей в зале, но перед глазами снова и снова всплывает один и тот же момент. Яркий экран. Та девушка. И ее горячий поцелуй с моим мужем. Я, глупая, даже видео не сняла – настолько сильным был шок.

– Ваш заказ. – Официант ставит на стол наши напитки.

Я обхватываю горячую кружку руками, но пить не могу. И без кофе во рту горько. Насыпаю сахар, три ложки, и медленно размешиваю, продолжая разглядывать людей вокруг.

– Ритку Майорову помните? Она самая первая из нашего класса замуж выскочила. Троих родила от Витьки. А он…

– Жанн! – шикает на нее Лена.

– Так дослушай! Ритка с подружками встречалась. Собрались они в каком-то модном ресторане, а там Витя ее сидит. Компания из четырех человек: двое мужчин и две женщины. Свечи на столе, романтическая атрибутика. Ритка же боевая. Устроила скандал, побила посуду. А оказалось, Витя ее с партнерами контракт обсуждал. Зная, что она дико ревнивая, он скрыл, что партнер – женщина. Гаврилюк и Гаврилюк. А там, по словам Ритки, тако-ой Гаврилюк… – Жанна жестами изображает пышные формы. – Четвертый размер, не меньше. Я это к тому, что мы можем себя накручивать. Тем более когда любим. Так что ты, наверное, права: вряд ли это Толя был. Просто похожий мужик.

– А если… нет? – Нервы сдают, и голос предательски срывается.

Лена придвигается ближе и обнимает меня за плечи.

– Тань, слушай, давай так. Сейчас мы не будем делать выводы. Посидим, расслабимся, а когда Толя вернется, ты спокойно с ним поговоришь. Ну вдруг это правда какое-то недоразумение?

– Так и сделаю.

Я перевожу тему, но вдруг осеняет.

– Девчонки, вы же снимали? Тот поцелуй… Есть?

– У меня. – Жанна берет телефон. – Сейчас перекину.

Когда мы выходим из бара, девчонки вызывают такси и настаивают, чтобы сначала отвезли меня. Сама же упорно настаиваю на обратном, ловя себя на мысли, что впервые не хочу домой. Это странное чувство.

Попрощавшись с подругами и водителем, я поднимаюсь в квартиру. Снимаю пальто, разуваюсь и прохожу в гостиную. Автоматически открываю галерею в телефоне и снова пересматриваю видео. Этот шрам… В голове не укладывается, как Толя мог оказаться на концерте, если должен быть в другом городе. Как? Неужели есть такой второй похожий человек?..

«Таня, ты дома?» – присылает сообщение Лена.

«Да», – отвечаю коротко.

Телефон опять вибрирует, но это уже не она. Это Толя.

Наконец-то!

– Да! – чуть ли не выкрикиваю я. Сердце барабанит в груди.

– Тань, прости, что не ответил сразу. Ужин только что закончился. Ты что-то хотела? – Голос мужа звучит немного устало.

– Я… Ты где? – спрашиваю прямо.

– В ресторане, я же говорил. Клиенты задержали. Завтра уже вернусь домой. – Толя делает паузу. – Ты что не спишь? Все нормально? Алиса как?

Видимо, мое видео с концерта ему не пришло.

– В каком ресторане?

– Таня, это важно? – В тоне мужа проскальзывает раздражение. – Мы с клиентами. Я работаю. С чего вдруг допрос?

– Значит, ты не был на концерте?

– На каком концерте? – Толик явно растерян. – Ты о чем вообще?

– На концерте в центре города. В перерыве на экране показывали парочку. Мужчину со шрамом на щеке…

Тишина. Его молчание длится слишком долго.

– Малыш… Ты чего? Какой концерт? Постой. А ты как там оказалась? Вроде книгу собиралась читать?

– Собиралась, да. Но потом позвонили девчонки и позвали на концерт.

– Понятно. Без меня, значит, развлекалась?

– Так это был не ты?

– Таня, я был в ресторане с клиентами. Ты себя накручиваешь.

Слова звучат так убедительно, что я верю Толе.

– Ладно, котенок, до завтра. Спать хочу. Устал. Приеду – покажешь, что там похожего, – смеется он.

Ну что я за дура! Себе вечер испортила. Подругам. И мужа глупостями в ночи донимаю.

Но из хорошего: завтра Толя вернется и у нас будет почти две недели для себя. Устрою ему романтический ужин, как раньше. Да, точно.

Однако ночь проходит беспокойно. Я ворочаюсь в постели и утром просыпаюсь с тяжелой головой. Одеваюсь и еду на вокзал.

На перроне многолюдно. Сразу замечаю Елену Николаевну: она держит Алису за руку, а дочь что-то увлеченно рассказывает. Наверное, снова про поезда – наша любимая тема в последнее время.

– Мамочка! – Алиса бросается ко мне и прижимается всем тельцем.

– Здравствуйте, – здороваюсь с мамой Толика.

Елена Николаевна кивает в ответ.

– Я ведь писала утром, что не нужно приезжать. Долгие проводы – лишние слезы, – строго произносит она.

Тон свекрови почему-то задевает. Иной раз не угадаешь, под какое настроение попадешь. Елена Николаевна почти всю жизнь проработала начальницей, и с ней бывает непросто. Вроде на пенсию вышла, а командные нотки остались. Даже по отношению к близким.

– Я обещала Алисе, что приеду на вокзал. Она настаивала. И никто не плачет.

Я провожаю их до вагона. Когда поезд отправляется, дочь машет мне из окна, пока он не скрывается из виду. Снова остаюсь одна. Но ненадолго.

Вечером возвращается уставший Толик. Он с ходу хватает меня в объятия.

– Ну привет, Танюшка.

Толя целует меня, но не так, как целовал девушку тот мужчина с экрана. Гораздо сдержаннее. Затем опускает на пол.

– Как прошла командировка? – интересуюсь я.

– Вымотался, если честно. Клиенты оказались сложными. Но все вроде прошло хорошо. А у тебя как? Соскучилась?

Я смотрю на мужа внимательно. В груди расползается ком.

Да, соскучилась. Сильно. А еще накрутила себя, что у тебя кто-то появился.

Хотя разве смог бы Толя держаться так невозмутимо, если бы что-то скрывал? Я бы почувствовала… Обязательно. Ведь правда?

3 глава

Таня

– Ты не ответил на мое сообщение. Просто проигнорировал его. – Я складываю руки на груди и делаю шаг назад.

– То видео с концерта? Ты хотела узнать, поцеловал бы я тебя или нет? – Толик снова ловит меня в объятия, обволакивая своей энергетикой и запахом.

– Да.

Дергаюсь, чтобы выбраться из его рук, но он блокирует попытки сопротивления новыми нежностями, заставляя меня вновь чувствовать себя глупышкой, которая на ровном месте закатывает истерики.

Подобное поведение мне не свойственно, но сейчас, когда в красках представляю, что я у Толика не единственная, едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться. Совладать с собой и бурей, которая поднимается внутри, сложно. Я все-таки выкручиваюсь из рук мужа и, схватив телефон, включаю видео. Показываю ему.

Толик замирает на мгновение. Скользит взглядом по экрану, на котором парочка целуется. Отрицательно качает головой.

– Бред какой-то, Тань… Это же не я. Ты что, не видишь?

– Просто похожий на тебя человек? С таким же шрамом, с такой же прической? Двойник, да?

– Да. Ты что, правда думаешь, что это я? – Муж подается вперед и смотрит на меня с полуулыбкой, будто не веря, что я серьезно.

Не собираюсь оправдываться за свои вопросы. Хотя в очередной раз ощущаю себя идиоткой. От напряжения и одновременно облегчения по спине стекает холодный пот.

– Да ладно тебе, ну посмотри сама. – Толя показывает на экран. – Да, шрам похож, но это не я. Танюш, таких людей миллионы. Я был в командировке.

– Миллионы? – повторяю, не сводя с него взгляда.

– Ну сотни. Ладно, десятки. Слушай, я был с клиентами, – оправдывается он. – Ты мне не веришь?

– Не знаю…

– Ты всерьез, что ли, решила, что видео с каким-то чуваком на концерте – это доказательство? – В глазах мужа мелькает не то раздражение, не то растерянность. – Таня, это даже не смешно. Ты ведь всегда отличалась интеллектом.

Толя еще раз внимательно смотрит на экран.

– Вот, – тычет пальцем. – У этого мужика шрам дальше от глаза, видишь? И волосы светлее. Да, немного похож, но это не я. Тань, ты чего? – Он трет уголок рта.

Всегда так делает, когда нервничает. Только непонятно, почему он нервничает сейчас, – виноват или его задевают мои подозрения.

Сюр какой-то…

– Ладно, забудь про это. – Толик возвращает телефон. – Что ты там про поцелуй спрашивала? Поцеловал бы я тебя так же на виду у всех? Поцеловал бы. Хочешь, завтра билеты на концерт возьму и повторим?

Его попытка перевести все в шутку выглядит натянутой. А мои ожидания оказались напрасными. Думала, муж вернется домой, и сомнения развеются, но они только глубже засели внутри.

– Не знаю… Ничего не знаю. И ни на какой концерт больше не хочу.

Толя шумно вздыхает. Подхватывает сумку и идет в спальню.

– Поесть что-нибудь приготовишь?

– Уже.

Я сникаю. После нашего разговора отчего-то осталась не легкость, а тяжесть. Ну предъявила, ну показала. Дальше что?

Толик разбирает сумку, а я разогреваю еду. За столом муж ведет себя как всегда – просто, непринужденно. И со мной он ласков. Шутит, рассказывает о рабочих моментах. Говорит, что в выходные нас пригласили на ужин Волковы, а там, если повезет, будет кто-то из начальства, и это очень важно.

Я ковыряюсь вилкой в тарелке и киваю. Хотелось бы отделаться от гнетущих мыслей, переключиться, искренне порадоваться возвращению мужа, но не получается. Не получается и все!

– Танюш, – зовет он, загадочно улыбаясь.

Я поднимаю голову и наблюдаю, как Толя достает из кармана домашних брюк красную бархатную коробочку. Протягивает со словами:

– Это тебе, малыш.

Открываю ее и не могу скрыть восхищения.

– Те самые? Они же… безумно дорогие!

– А я могу себе позволить дорогие подарки для любимой жены. У меня сделка удалась. Как-то увидел у тебя открытую вкладку в телефоне. Угадал?

– Да, – улыбаюсь я еще шире, хотя за грудиной по-прежнему ноет.

Не пойму отчего. Ну все же хорошо, недоразумение прояснилось.

– Примерь и жди меня в спальне. Голенькая. Я только душ приму. – Толик встает из-за стола, чмокает меня и уходит в ванную.

Несколько секунд гипнотизирую серьги, а потом беру телефон мужа. Знаю, что это плохо, и никогда так не делала, но мне нужно убедиться. Иначе спать спокойно не смогу.

Пароль тот же. И в самом телефоне вроде ничего подозрительного нет. Переписки все рабочие. Билеты в приложении на даты, когда Толя уезжал. Ни намека на то, что мы с ним были на одном концерте.

Похоже, я нехило себя накрутила. Дурочка.

Оставляю мобильник мужа в покое и иду в гардеробную, чтобы снять с себя все, как он просил, и быть перед ним в одних сережках, которые стоят охренеть как дорого.

Отвлекает сообщение, которое приходит на мой телефон. Оно от Лены.

«Ну как ты там? Толя вернулся? Поговорили?» – спрашивает она.

«Да».

Я быстро делаю фото сережек, которые держу в кулаке, и отправляю ей вдогонку.

«Воу-воу! Какая красота! Сейчас ослепну, – пишет Лена. – Замаливает грешки?» – И хихикающий смайлик.

Эти слова как ножом по сердцу.

«Мы поговорили. Я даже мобильник его проверила. Все чисто».

Лена шлет сложенные ладошки.

«Ну и замечательно. Значит, мы ошиблись. Хорошего вечера, то есть жаркой ночи».

Сев на пуфик напротив зеркала и сжав сережки в руке, я смотрю на свое отражение.

– Танюш? – доносится из спальни, а следом раздаются шаги.

Толик появляется в гардеробной. Вокруг его бедер обернуто полотенце. Муж выглядит великолепно в свои тридцать пять. Будто мой ровесник, хотя он старше на десять лет. Успешный, красивый, развитые мускулы четко прорисованы на смуглой коже…

Поток восторженных мыслей превращается в хаос, потому что Толя подхватывает меня на руки и несет в спальню.

– Серьги… Я не успела надеть, – вспоминаю между его горячими поцелуями.

– Да хрен с ними. Потом. – Он снова накрывает мой рот своим, гладит бедра.

Я провожу пальцем по шраму на его щеке, и дурацкое видео, чертовы слова Лены и собственные подозрения «заполняют эфир», мешая сконцентрироваться на том, что сейчас происходит между нами.

Впервые за долгое время я не могу кончить. Хотя Толик старается. Выдохшись и, очевидно, поняв, что бесполезно, он финиширует несколькими резкими толчками и, перекатившись на спину, смотрит в потолок.

– Это из-за того видео? Обычно ты кончаешь, стоит столько прикоснуться, а сегодня что?

– Толь…

– Я из кожи вон лезу, чтобы у нас все было. Пру вверх по карьерной лестнице, дом – полная чаша, два раза в год море. Чего тебе не хватает, Тань? Может, ты дома засиделась и надо чем-то серьезным заняться, а не музыкой и вышиванием?

Я поджимаю под себя колени.

– Тебе же нравились мои увлечения. Сам ведь друзьям хвалился, что твоя Таня когда-нибудь станет первоклассным дизайнером или организатором детских праздников, на которых будет исполнять песни собственного сочинения.

– Тань, извини…

Муж пытается схватить меня за руку, но я успеваю подняться с кровати и ухожу в ванную. Следом никто не идет.

Когда, приняв душ, возвращаюсь, Толик спит, а на моем телефоне сообщение от него: «Люблю тебя, малыш. Извини, если обидел». Рядом с мобильником лежат серьги – те самые.

Даже стыдно становится за свое поведение. Ладно, утром все компенсирую. Я устраиваюсь под боком у мужа и засыпаю.

Просыпаюсь в кои-то веки не первой. Толик встал раньше, хотя у него выходной. Потерев глаза, я наблюдаю за его сборами.

– Ты куда? – Сажусь в кровати и потягиваюсь.

– Кота материного покормлю и в строительный заеду. Ты просила полку на балконе закрепить. – Муж наклоняется и чмокает меня в щеку. – Скоро буду. – Он берет свой телефон и уходит.

Провожаю его долгим взглядом и решаю: раз у меня полноценный выходной, то займусь делами.

Я звоню Елене Николаевне, спрашиваю, как она, как Алиса. Поболтав немного с дочкой, готовлю обед. Затем сажусь поработать. Хотя работой это сложно назвать. Скорее хобби… Все мечтаю, что однажды оно принесет прибыль, и большую. Пока я только в начале пути. Заказы есть, но их мало.

Толик возвращается ближе к полудню. Ставит пакеты с покупками на пол, бросает ключи на комод. Сегодня я встречаю его уже без всяких глупостей и качелей, которые были вчера. Забираю продукты, интересуюсь, как там Никуша, мейн-кун Елены Николаевны.

– Все хорошо, – отвечает Толя.

Пока он в душе, я разогреваю обед и нарезаю овощи, пританцовывая под тихую мелодию, которая льется из телевизора.

Рука с ножом замирает над разделочной доской, когда на телефон мужа приходит уведомление. Потом еще одно. И еще.

Сомнения и любопытство толкают заглянуть.

«Самуил Яковлевич».

И черт меня дергает открыть. Лучше бы не делала этого!

«Извини, знаю, что нельзя, но захотелось сказать. Ты невероятный… Потрясающий… Завтра Ника кормим в то же время?»

«Думаю о тебе постоянно. Замучилась трусики менять».

Сердце не просто сжимается – оно корчится от боли. Глубокий вдох. Второй. Никакого толку. Все происходит будто в замедленной съемке. Исчезают звуки, слабеют конечности. Нож падает на пол.

Какая-то дешевая мыльная мелодрама! И я в ней главная героиня.

– Пахнет изумительно, – бодро говорит Толик, появляясь на кухне.

Медленно поворачиваюсь, сжимая в руках его телефон. Смотрю на мужа и не верю, что он мог… Человек, которому я всецело доверяла, от которого родила дочь, с которым думала встретить старость… Человек, который нас с Алисой на руках носил…

– Чего? Чего тебе не хватало? – Я со всей силы швыряю в Толика телефон.

А следом хочется разгромить и всю кухню.

4 глава

Таня

– Тань, ты с ума сошла? – Толя поднимает свой телефон, который, отлетев от него, с громким «хрясь» приземлился на пол.

– Надеюсь, экран весь разбит? Или нет? Живое место осталось? Чтобы ты прочитать смог, какие влажные трусы у твоей любовницы.

Муж крутит в руках мобильник, но смотрит уже не на него, а на меня.

– Вдребезги, Тань. На хуя так делать? Там важная информация.

Вдребезги! Только не телефон, а наша семейная жизнь и наше будущее с Алиской.

– Как ты мог, Толя? Чего тебе не хватало? – повторяю свой вопрос, пока я еще не скатилась в дешевую истерику и в состоянии выслушать ответ.

Хочется, как в тупых мелодрамах, плакать, бить посуду и выкидывать из окна Толины вещи. Но что-то мешает это сделать. Может, моя зацикленность на правильности, а может, воспитание. Хотя оно не только про манеры, но и про способность адекватно реагировать на плохое воспитание других. То, что сделал мой муж, явно не назовешь хорошим поступком.

– Ты головой поехала? Чего мне не хватало? Про что ты вообще? – повышает голос Толя.

На моей памяти впервые он так грубо со мной разговаривает.

– Кота-то покормил? А Самуилу Яковлевичу не стыдно писать тебе про свои влажные трусики? Что если в выходные я покажу это сообщение его жене или выложу в интернете? Оно станет достоянием общественности, и ты лишишься кресла за мутки со своим генеральным. А может, фото любовницы покажешь? Вдруг она один в один похожа на ту девушку, что была с твоим двойником на концерте в тот вечер? Хотя это, скорее всего, просто совпадение. Да?

На лице Толи – явное недоумение. Если он сейчас начнет отпираться, клянусь богом, я могу не совладать с эмоциями и совершить непоправимую глупость.

Глаза сами опускаются вниз, и Толя, правильно истолковав мой взгляд, быстро поднимает с пола нож и швыряет его в раковину.

– Ты ебнулась, Тань? Иди умойся, и поговорим. Все совсем не так. Ты что-то себе придумала.

Все-таки отпирается.

– Самое нелепое, что можно было услышать…

Я понятия не имею, как лучше. Наверное, не знать о том, что твой любимый – предатель. Любимый… Но любящий ли?.. Когда любят, разве предают?

По-хорошему, нужно было сдержаться и сделать вид, что ничего не заметила. Поехала бы завтра следом за Толей и увидела все своими глазами. А так…

– Имей уже смелость признаться и поставить точку. Не надо выставлять меня дурой. У нас маленькая дочь, которая безумно любит тебя и меня. Как ей все объяснять?

– Что объяснить? Какая точка?

– Развод, Толя.

– Блядь, не пойму, ты вконец рехнулась? – Он снова говорит громко, почти кричит. – Пойди прими холодный душ.

Поражает, с какой наглостью и циничностью муж отдает мне команду. И насколько он при этом отчужденный. Воистину любовь слепа. Как я не замечала, что меня обманывали?

– Давно?

– Что давно? Это херня какая-то, Тань. Левак. Ничего не значит.

– Да, левак! – Голос срывается на дрожь, потому что я больше не могу сдерживать слезы.

Очевидно, что Толя и дальше будет водить меня за нос, выкручиваться, давить. А еще, возможно, начнет рассказывать, что по моей вине ему пришлось разнообразить свою семейную жизнь. Или – что ему стало скучно. Или что все ходят налево и имеют любовниц.

Вот только я – не все. И неуважительного отношения к себе не потерплю.

– Куда ты? – рявкает муж, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти. – Хотя иди, поплачь в ванной и возвращайся. Есть охота, – летит уже в спину.

У меня будто кто-то близкий умер. Иначе не могу описать свои чувства. Этого Толю я не знаю. Он вроде жив, и в то же время нет его.

Я действительно скрываюсь в ванной. Чтобы немного собраться с мыслями и перестать себя жалеть. Включаю холодный душ, потом переключаю на теплый и с остервенением тру себя мочалкой. Потому что мой муж чуть ли не одновременно был и с другой, и со мной… Вчера со мной, а сегодня с ней… И неизвестно, сколько это продолжалось! Тру и тру, хотя не уверена, что смогу отмыться от такой грязи.

Что же делать? Как теперь быть? Как уйти из дома, когда Алисы нет? И как поведет себя Толя после того, что я только что услышала?

Сползаю по стене вниз и смотрю в одну точку. Ничего не понимаю. Что обычно делают в таких ситуациях? Собирают вещи и уходят? Напиваются в баре? Изменяют в ответ? Что?! Надо было все же дождаться завтрашнего дня, чтобы на руках были факты.

В гостиной я появляюсь через час. Толя сидит на диване и смотрит телевизор. Или только делает вид, что смотрит. Никогда раньше не замечала, чтобы муж проводил выходные без дела, да еще и на диване. Обычно он всегда чем-то занят. Хотя теперь понятно, что занят он был кем-то.

Про измены я знала лишь из фильмов. Ну и Лена пару раз приносила сплетни. Кто бы мог подумать, что однажды это коснется моей семьи?

– Сядь, Татьяна. – Толя меряет меня строгим взглядом, будто это не он изменник, а я.

Стою на месте не двигаясь, и опять хочется крушить все вокруг. Нутро огнем полыхает. Меня наизнанку выворачивает.

– Сядь, я сказал. – В глазах мужа появляются искры бешенства.

– Сесть означает приблизиться к тебе. А я не могу. Противно!

– Противно? – фыркает Толя. – И жить в квартире в центре города тебе противно? Ездить на собственной машине противно? Дочь в элитный сад водить противно? Цацки дорогие носить тоже противно? Ну гульнул, расслабился. Больше не повторится. Я вас люблю, и тебя, и Алису. Все будет как раньше. Поняла?

Сердце не просто разбито – оно превратилось в мелкое крошево.

– Противно, Толя. Все противно. И видеть тебя, и слышать.

– Да кто ты вообще такая? Ты никто, – резко говорит он. – И звать тебя никак. Все, что у тебя есть, ты имеешь благодаря мне. Я тебя обеспечиваю. Ты ни дня не проработала. Поэтому вытри слезы, убери пренебрежение с лица и иди накрой на стол.

Я дергаюсь. Мелькает мысль схватить пальто и выбежать из дома. Потому что ну это какой-то конец света!

– Если уйдешь, дочь не увидишь, – правильно оценивает ситуацию Толя. – По органам опеки затаскаю. Развод? Получишь, но останешься с голой задницей и без ребенка. Ты все еще хочешь уйти?

Его слова проникают в душу и сеют там ужас. Они навсегда останутся во мне. Как? Как я могла жить в иллюзии долгих шесть лет?

Никакой стол я, естественно, не накрываю. Иначе этот день закончится бытовым преступлением. Запираюсь в спальне и плачу, потому что боль, обида, злость – все перемешалось, и эмоции требуют выхода. Немного успокоившись и проигнорировав стук в дверь и заявление, что ее вышибут, если я не открою, принимаю звонок свекрови. Уже не первый.

Елена Николаевна сообщает, что у Алисы температура. Ни секунды не раздумывая, я отвечаю, что приеду к ним первым же поездом.

Свекровь даже не отговаривает. Видимо, в отпуске ей хочется отдохнуть, а не возиться с больным ребенком.

Купив билет, за минуту собираю вещи в небольшую сумку и выхожу из комнаты, как и просил муж. Поезд только через шесть часов, но лучше я это время на вокзале проведу, чем рядом с Толей.

– Точно решила? – Прислонившись к косяку, он наблюдает, как я зашнуровываю кроссовки. – По миру пущу ведь, Тань, – небрежно продолжает, стоя надо мной.

– Я к дочери еду, – отвечаю, взяв себя в руки.

Раз в ход пошли угрозы, значит, надо быть немного хитрее. А может, Толя специально запугивает меня, чтобы довести до истерики, пробить брешь? Но я не покажу ему свою слабость.

– У Алиски высокая температура. Твоя мать попросила приехать. Кота не забывай кормить, можешь даже по несколько раз в день, потому что к себе я тебя больше не подпущу. Никогда. – Поднявшись, сверлю мужа уничтожающим взглядом, хватаю сумку и выхожу за дверь.

Если бы у меня была волшебная палочка… Даже не знаю, что бы сделала. Вернулась в прошлое и изменила ход событий, чтобы не встретить Толю? Но тогда не было бы Алисы. Той меня, что есть сейчас. Хотя после того, как переживу эту ужасную несправедливость, я наверняка стану другой. Поступок Толи… Это… Это бесчеловечно. Это предательство! Которое я не смогу ни оправдать, ни забыть, ни тем более принять.

5 глава

Влад

– Уволю к херам. Без выходного пособия. Хотя нет, минимальное, так и быть, выплачу. Я сегодня добрый. – Стоя в пробке и глядя на поток машин впереди, потираю виски. – Злата, я сейчас в дороге, отвлечься никак. Тебе передали, что надо билет купить и внести данные? Сделай, а? Я теперь без помощницы как без рук.

Взял на свою голову по рекомендации. И ведь она отличная была, а вот сама девчонка оказалась глупой как пробка.

– Уже не купить, Влад. Только что забрали последний. Джет организовать тоже не получится, ты ограничен во времени. Да и без всей этой шумихи обойдемся, за тобой наблюдают. На машине можно было бы, но ехать далеко, а с твоим анамнезом… В общем, только плацкарт… Ну ладно, я пошутила, купе. Как раз одно есть…

Слышатся щелчки мышки, клацанье по клавиатуре и сосредоточенное пыхтение.

– Ты сейчас серьезно про поезд? – чуть ли не рявкаю я в трубку.

– Татьяна Валерьевна идет навстречу и ждет вашего свидетеля. Закрывает глаза на то, что мы с тобой общаемся и я тебе помогаю. Потому что никто, кроме тебя, ситуацию не разрулит. Нам тоже выгодно, чтобы Рязанов вышел. Согласись, лучше сейчас потерпеть небольшой дискомфорт, чем потом заиметь кучу проблем. Из города надо уехать максимально незаметно. Иначе до той деревушки ты не доберешься.

Пауза. Снова щелкает мышка.

– Влад, я куплю тебе билет на липовое имя, фейсы вообще не подкопаются. Выкуплю все четыре места… А нет, три. Одно кто-то взял. Но ничего, с проводницей договоришься и будешь как царь и бог. Пить чай из стеклянного стакана, смотреть в окно, – заканчивает свою речь Злата.

– Замечательно, – выдыхаю я. Опускаю стекло и выбрасываю окурок. – Напомни, почему ты не хочешь пойти ко мне в помощницы? Я же в два раза больше платить буду. Днем с огнем таких, как ты, не найти. Компетентных и сообразительных. Из минусов только болтливость.

– А тебе не нравятся болтливые?

– Если болтают четко и по существу, то нравятся.

– Нет, Влад. Не пойду. Муж против. Говорит, что ты красивый засранец, поэтому однажды я в тебя влюблюсь и окажусь в твоей постели. А он – с разбитым сердцем. К тому же помощником судьи мне как-то комфортнее. Ну кто еще станет тебе все про всех сливать и будет на подхвате? Нормально же работаем. Зачем усложнять? А материальную помощь ты мне и так окажешь, да?

– Да, – смеюсь.

Хотя настроение ни к черту. Трястись почти двое суток до гребаного Сочи, который я на одном месте вертел.

– Ну вот и отлично. Билеты скину… Блин, а как я скину, если тебя пасут и к этому номеру ничего не привязано? Так, Влад, давай на Корсакова пересечемся? Я как раз к тете заеду. Там и заберешь. Заодно познакомишься с Ольгой Петровной. Запомнишь?

– Постараюсь.

– Лучше запиши. А то будет как в прошлый раз.

– Ты издеваешься, не пойму? – Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать говорить матами.

– Нет, я на полном серьезе. Мне белая пена из твоего рта до сих пор в кошмарах снится. Лояльных помощниц ты бы среди медицинского персонала искал.

– Я только что передумал насчет материальной компенсации.

– Ой, все. – Злата называет адрес и отключается.

А я в очередной раз мысленно ставлю памятник ее мужу. Вся эта семейная хрень не для меня. Одно дело – по работе контакты иметь, но на постоянной основе… Нет.

Скидываю Злате деньги. Доехав наконец до дома, я переодеваюсь и складываю в сумку немного вещей.

Через три часа, аккурат к отправлению поезда, захожу в вагон под именем Алексей Зубарев. Вырубаю телефон, оставляя для связи лишь запасной, – и как в омут с головой в очередной квест.

Обожаю свою работу. И это сейчас без сарказма.

Бросив сумку на диван, я осматриваюсь, вспоминая, когда в последний раз ездил на поезде хоть куда-то. В детстве? Да, точно, с родителями и Геликом на море. Лет двадцать пять тому назад.

Поезд трогается, и тут же дверь в купе открывается. Миниатюрная блондинка застывает в проеме. Смотрит в упор. Опустив глаза, медленно скользит взглядом по моей шее, рукам. Кривит симпатичную мордашку, на которой написано: «Это что еще за урка?», и входить не торопится.

– Здравствуйте, – приветствую я.

А в ответ тишина.

Пожалуй, не буду договариваться с проводницей о пересадке.

Но у девушки свои планы на этот счет. Бросив на меня еще один пренебрежительный взгляд, она резко закрывает дверь.

Да ладно? Настолько отвратительные рисунки? Ну признаю, с шеей перебор. По молодости дураком был.

Я поднимаюсь и выхожу из купе. Даже интересно, что она скажет проводнице. А в том, что блондиночка пошла именно к ней, сомнений нет.

– Можно мне другое место? Не с этим уголовником…

– Каким еще уголовником?

– Там, во втором купе.

Я хлопаю себя по карманам в поисках сигарет, но потом вспоминаю, что забыл их в машине. Надо будет выскочить на ближайшей станции и купить.

– Пожалуйста… Я заплачу…

Даже не скрываю, что рассматриваю аппетитные формы, упакованные в синие джинсы и черную кожанку. Есть в девушке что-то… дурное. Села бы молча. Я же все-таки адекватный. Ну с татуировками. Зато общительный – последнее так и вовсе моя профессия.

– Можно не утруждаться, мест больше нет. Все выкуплены. Только эти остались, – облегчаю проводнице работу.

А если вдруг и есть свободные места, то я готов сам заплатить, чтобы недотрожку оставили со мной. Буду смущать ее до самого Сочи своим видом. Или какая у нее конечная станция?

– Может, поищете? Ну пожалуйста, – просит девушка тише. – Я замужем, а муж безумно ревнивый.

Проводница все же решает помочь. Но через несколько минут сообщает, что все места действительно раскуплены. Сезон.

– Все до единого?

– Все до единого.

Я приветливо улыбаюсь и жестом приглашаю вернуться в купе.

Недотрожка сцепляет челюсти и опять разглядывает мои татуировки. В это мгновение жалею, что до пояса не забил тело рисунками и не снял майку, когда зашел в купе. Обычно мне плевать, какое впечатление они производят, но реакция блондиночки забавляет.

– Я… я тут постою. – Она остается у окна напротив первого купе и демонстративно отворачивается.

– Ну постой. Когда надоест, приходи.

Дверь в купе опять открывается аж через полтора часа. Много же этой недотроге времени понадобилось, чтобы решиться. Или смириться. Я хочу съязвить, но она так нервно поправляет волосы, откидывая их назад, так суетливо осматривается, прежде чем снять кожанку, что решаю промолчать. А то бедолага всю ночь проведет в коридоре.

Поезд внезапно дергается, и, не удержав равновесие, она падает на диван напротив. Грудь в топике красиво вздымается. Без бюстгальтера. Изгибы что надо, и размер тоже…

Хочется дать себе подзатыльник, чтобы не пялиться. Но это выше моих сил. Еще и пахнет от девушки хорошо, а я в последнее время работой был завален по горло. Не помню, когда устраивал себе полноценный отдых и разрядку. Надо было с Мариной перед поездкой встретиться.

– Хватит меня смущать, – произносит моя случайная попутчица.

Но я лишь пристальнее разглядываю. Эмоции так и хлещут через край.

В чуть покрасневших глазах недотрожки стоят слезы. Или она недавно плакала? Выглядит обезоруживающе хрупкой и чувственной, и это рождает нездоровые ассоциации. К похоти еще и охотничьи инстинкты подключаются. Девушка зареванная, вроде пожалеть надо, а у меня мысли не в ту степь. Бля-ядь.

– Пялиться прекрати, – просит она тверже.

– Что случилось? Ты из-за нашего соседства так расстроилась?

– Да! – Недотрожка всхлипывает, однако в ее голосе вызов.

Ну нет, так дело не пойдет. Что ни взгляд, что ни слово – барьер. По своему опыту знаю: те, кто ни в какую не идет на контакт, чего-то боятся. Или защищаются. Только я ведь не нападаю.

– Хватит так смотреть. – Девушка отводит глаза к окну.

– Вл… Алексей, – поправляю себя в последний момент и протягиваю руку.

– Нет, Алексей. Я не хочу знакомиться. – Губы недотроги еле шевелятся.

Шумно вздыхаю и осматриваю ее еще раз. Внимательно. Кольца на безымянном пальце нет, а проводнице можно наплести все что угодно. Но исключать замужество нельзя.

Казалось бы, какое мне дело до ее слез? Вот только ехать вместе больше суток. От нервов я на работе устал. Да и не помню, когда хоть с кем-то просто общался. Обычно потрахались и разбежались. Без слов. А тут внештатная ситуация. Как и моя спонтанная поездка.

– Есть хочешь? – Достаю из сумки пакет, который Злата передала через тетку вместе с билетами.

– Нет, спасибо.

– Может, передумаешь? Вкусно.

Недотрожка оглядывает мой набор. А там домашние пирожки, картошка, яйца, курица, даже вина немного. У самого слюнки текут.

– Жена собирала?

– Холост.

Она опять глазеет на татуировки. Ничего не говорит, но я будто мысли читаю: «Еще бы. Да кто за тебя такого пойдет?» И наверное, она права. Никто.

– Бросили меня. И напоследок сказали, что с таким мужиком жить невозможно.

– Почему?

– М-м-м… – Беру пирожок и смачно откусываю. – Если я один буду есть и откровенничать, не комильфо.

– Откровенничать? С незнакомцем?

– Вообще-то я представился, а ты нет.

Ну и что, что не настоящим именем.

– С незнакомцем даже лучше, – продолжаю рассуждать. – Через несколько станций разошлись и забыли о существовании друг друга. Приставать не буду. Если сама не попросишь.

– Не попрошу.

– Тогда ешь.

Девушка опять разглядывает мою шею и руки. И не надоело ей? Даже впервые задумываюсь, что надо бы правдоподобную историю придумать, со смыслом, почему я такой разрисованный. По факту-то его нет.

К моему удивлению, недотрожка решается на «смелый шаг» и берет пирожок. Откусывает, медленно жует, смотря в окно. И вдруг начинает плакать. Беззвучно, тихо. Жалобно. Скулит, как щенок. И эти звуки до ужаса напоминают, как умирала собака моего соседа.

Через несколько мгновений девушка успокаивается.

– Лучше бы мне отдельное купе, правда… – Ее голос дрожит.

Я молчу. Правило трех минут. Заодно проверяю степень готовности к манипуляции. Если не задает вопросов сама и не отвечает – значит, держит себя в руках. Не ломается. Такие сложнее, но в этом и есть интерес.

– Кто-то умер? – спрашиваю я, когда пауза затягивается.

Девушка отрицательно качает головой.

– Неизлечимая болезнь?

Снова отрицает, не говоря ни слова.

– Руки, ноги, голова на месте?

На ее лице появляется намек на улыбку.

– Я знаю эту уловку. Типа когда начинаешь ныть, чего у тебя нет, ты перечисляешь то, чего действительно нет.

– Умница.

– Возможно, кто-то умер… – наконец приоткрывается недотрожка.

Понятно. Бытовуха. Нашла, из-за чего сырость разводить.

– Через год будешь вспоминать с недоумением, из-за чего так переживала, спорим?

– А тебя почему бросили? – отвечает она вопросом на вопрос.

– Работаю много.

Про припадки решаю тактично умолчать. Не шокировать. Вроде только на контакт пошла.

– И всего-то?

– Порой этого достаточно. Плюс я косячил постоянно. Со здоровьем не все гладко. Вот и бросила. Большинство из нас обычные конформисты, которые живут в собственных тюрьмах. Придуманных на ходу. Зачастую не мир к нам несправедлив, а мы сами.

Девушка разглядывает меня уже без пренебрежения, с интересом. Затем отворачивается к окну и сидит так какое-то время. Молчит и молчит, а я не знаю, как разговорить. Давить тоже не хочется. Чем-то зацепила. Пока лишь внешне, но и это – что-то из разряда фантастики. Со мной такого давно не случалось.

6 глава

Таня

Уже несколько часов я пытаюсь понять, как справиться со всем этим: с мужем, его изменой и угрозами, которые он сегодня озвучил. Как объяснить Алисе, почему мы больше не сможем жить вместе с ее папой? И главное, куда идти и как строить жизнь дальше?

Ощущение, будто меня сбросили с огромной высоты, и я все еще падаю, но земля уже близко. Хуже всего, что в голове без конца прокручиваются события прошедших лет. В какой момент я допустила ошибку? Сколько времени Толя мне изменяет? Может быть, с тех пор, как у него появились большие деньги? Говорят, богатство меняет людей… Других объяснений у меня попросту нет.

– Жалость и вина – самые разрушительные чувства для человека. Это факт. У тебя и то и другое налицо. Прекращай, – произносит мой сосед по купе.

Я поднимаю голову, и в глаза снова бросаются его ужасные татуировки. Как можно было забить свое тело этими страшными рисунками? Внешне ведь такой симпатичный… Даже чуть-чуть в моем вкусе.

– Вот так еще сделай. – Вскидываю руки и щелкаю пальцами. – Тогда точно прекращу.

Грубить не хочется, но этот разрисованный тип начинает нервировать. Ему, может, скучно, и он скрашивает дорогу, подкатывая к плачущей бедняжке, а мне бы просто выплакаться. Без посторонних глаз. И ничего в этом постыдного нет. Сейчас я уязвима. Самооценка… она просто валяется где-то на земле, а по ней на огромной скорости мчится поезд.

Алексей наливает в одноразовый стаканчик вино и протягивает мне:

– Много не пей. По глоточку.

Сначала собираюсь отказаться. Пить в купе с незнакомым мужчиной, тату которого навевают определенные ассоциации, – сомнительная идея. Но потом одергиваю себя. Приставания попутчика – это не самое страшное, что может мне грозить. После возвращения предстоит найти жилье и работу, возможно – отбиваться от нападок мужа и давления его матери. А это в разы неприятнее. Уже сейчас знаю, что Елена Николаевна скажет: «Таня, да закрой ты глаза на измену, ничего страшного не произошло. Все гуляют! Надо терпеть, воспитывать дочь, ты замужняя женщина».

А как? Как закрыть глаза, когда у меня отвращение к мужу? Даже не верится, что так бывает. Еще утром любила, а теперь ненавижу и тошнит от него. Особенно когда представляю, как Толя с какой-то девицей… Противно!

Делаю глоток вина, потом еще. Алексей предлагает долить, но я качаю головой:

– Больше не буду.

– А что так? Боишься, что воспользуюсь ситуацией?

Его прямолинейность раздражает. Вот! Со своими разговорами он будто в душу хочет залезть, а у самого взгляд то и дело тонет в вырезе моей кофточки.

– Если не прекратишь пялиться на мою грудь, то добавятся наколки на глазных яблоках.

– Это как? – улыбается Алексей.

– У меня с собой иголки есть.

– Да ты маньячка? – Он продолжает лыбиться и тоже делает несколько глотков вина.

Из моего же стаканчика!

– Я… я не знаю, кто я.

– Так не бывает.

– Все в жизни бывает!

Наспех скидав в сумку первые попавшиеся вещи, я приехала на вокзал и в ожидании поезда несколько часов сидела в кресле. Много всего успела передумать, а поплакать – нет. На людях было как-то неудобно. Потом поняла: никому нет дела. И этому уголовнику тоже. Я для него просто небольшое развлечение в дороге. Как и он для меня. Может, вывалить на него все-все-все, чтобы сам побежал просить проводницу найти ему новое место? А что? Не такое уж плохое решение.

– Например? – спрашивает Алексей и, сам того не ведая, подписывает себе приговор.

– Например… – вздыхаю, не разрывая с ним зрительного контакта. – Я выходила замуж с мыслью, что это раз и навсегда. Думала, что мой муж – примерный и любящий семьянин. На деле же он оказался обычным похотливым кобелем, который хочет усидеть на двух стульях. Почти шесть лет я была прекрасной женой и чувственной любовницей, а теперь… как в «Сказке о рыбаке и рыбке», сижу возле разбитого корыта с дырявым неводом.

– Допустим, все было именно так, как ты говоришь, и ты ничего себе не придумала. Только вот о твоих желаниях я ни слова не услышал. Где здесь ты? Или, по-твоему, удачно выйти замуж – это вершина успеха? Воспитывать детей, быть образцовой женой, заботливой матерью и страстной любовницей – все это лишь роли, в которые большинство женщин встраиваются автоматически. Возможно, ты не знаешь, кто ты на самом деле, потому что никогда не заглядывала в себя глубже. Если так, сейчас подходящий момент изменить жизнь. Оставь этого Казанову и сосредоточься на себе.

Как же он бесит!

– Сколько у тебя было мужчин?

Боже, как мы вообще перешли к этой теме? Я ведь говорила о готовке, быте, о самосознании, чтобы вывести Алексея из себя, а получилось наоборот. Неужели успешность женщины действительно измеряется лишь количеством половых партнеров? Или проститутки счастливее в браках и им не изменяют?

– Это здесь вообще при чем?

– Мужик чаще всего идет налево, когда у него с ответственностью туго или вообще никак. Бывает, что чувства со временем притупляются, отношения как-то тускнеют, особенно в постели. Одни сразу на сторону бегут, если мозгов или выдержки не хватает, другие уходят в работу или хобби. Мало кто реально пытается разобраться в проблеме, а уж тем более найти решение. Вот поэтому и разводов полно, и измен. Хотя, если копнуть глубже, за этим всегда стоит что-то большее.

– Мне не нравится этот разговор.

– Ты сама его начала.

– А ты подвел. Кем ты работаешь?

– Твои предположения?

Я снова бросаю взгляд на татуировки Алексея. На языке вертятся неприятные эпитеты, хотя это ошибка – судить о человеке по внешности. Но он ведь тоже: увидел симпатичную обертку и ездит теперь по ушам. Правда, границы не переходит – за это ему плюс.

– Не знаю, – отвечаю честно.

– Юридический закончил. С отличием. Сам.

Надо похвалить сейчас? Но мне не надо. Не мои это достижения.

Какое-то время мы молчим, Алексей улыбается.

– Тяжело тебе придется с разводом.

– Почему?

– Потому что продавить тебя сложно. А муж наверняка еще не раз попытается. Ты же собралась разводиться?

Киваю.

– Думала, что будешь делать, когда вернешься домой?

– В общих чертах. В голове пока сумбур.

– Правда, что ли, кроме мужа никого не было?

Мне кажется, что в глазах Алексея загорается азарт.

Или за него уже говорит алкоголь. Хотя на вид мужчина он крепкий, мускулистый. Не должно его развезти, как меня, с одного бокала.

– Правда.

– Сейчас жалеешь об этом?

– А смысл?

Хотя, пока сидела на вокзале, всякие мысли были. Вплоть до того, чтобы тоже изменить. Но это так низко, нечистоплотно. Глупая месть. Может, если бы по симпатии, с желанием и чувствами, а так… противно еще и от себя станет.

Поезд делает первую остановку. Алексей выглядывает в окно, берет телефон и встает.

– Я за сигаретами. Тебе купить что-нибудь?

– Нет. – Я тянусь за кожанкой, потому что он опять пялится.

Мой разрисованный попутчик выходит из купе и пропадает почти до конца стоянки. Когда он возвращается, то будто заполняет собой все пространство. Запах табака смешивается с тонким ароматом туалетной воды, и вместе они создают вполне приятный шлейф.

Алексей усаживается напротив, снова сверлит меня взглядом, вызывая неловкость. Затем жестом фокусника достает из кармана огромную шоколадку.

– Это тебе. Взятка. Чтобы мои глаза остались целыми.

Он раздражает своим поведением и одновременно чем-то располагает к себе. Хотя нет, все-таки больше раздражает. Особенно когда без стеснения снова роняет глаза в мое декольте.

7 глава

Таня

Сжав в руках стаканчик с остатками вина, которое отлично сочетается с шоколадкой, я смотрю в окно. На улице ночь, темнота обнимает степь. Или что там за пейзаж? Не разобрать. Редкие фонари не дают ничего рассмотреть, да я и не стараюсь.

Алексей снова пытается завести разговор. Оказывается, он заметил татуировку на запястье. Это мелочь. Я сделала ее, когда родила Алису. Дата рождения дочери. Безотчетный порыв, из-за которого Толик потом вынес мозг. Он говорил, что порядочная женщина так не поступила бы, и при свекрови заставлял тату скрывать. А я, дурочка, потакала. Даже подумывала свести.

Все попытки разрисованного скрасить свой досуг за мой счет терпят фиаско. Видимо смирившись, Алексей засыпает, оставляя меня наедине с вином и шоколадкой. Самой бы тоже закрыть глаза и забыться сном, но не могу. Мысли носятся в голове, как испуганные птицы.

Можно, конечно, сидеть и жалеть себя до полного изнеможения, только что это даст? Ничего. Поэтому стоит хотя бы попытаться взять ситуацию под контроль.

Похоже, большинство мужчин так или иначе предают. Сначала стремятся стать героями для своих избранниц, пользуются их уязвимостью, делают вид, что готовы ради них на многое, а потом… Потом все до абсурда предсказуемо и больно. Вот мы и начинаем думать, что никакой любви не бывает вовсе. Это просто иллюзия, чтобы придать жизни хоть какой-то смысл.

Самая большая ошибка – ломать себя, менять свои желания, мечты и цели, подстраиваясь под того, кто видит в тебе лишь деталь интерьера. Или, что еще хуже, самой разрешать этому человеку ломать тебя. Моя доля вины в случившемся, наверное, тоже есть. В чем-то и я была не права.

Снова смотрю на разрисованного, и дыхание учащается. Возникает странное, почти пугающее чувство – смесь злости, горечи и… какой-то тоски. Представляю, что позволила бы Алексею прикоснуться ко мне, и аж передергивает от возмущения.

Ну вот как? Как можно доверяться этим козлам? Если только использовать их, как и они используют нас. Но, чтобы стать способной на это, я потрачу годы. Придется внутри всю себя перекроить, прежде чем превращусь в ничего не чувствующую стерву.

Усталость все-таки берет свое, и я засыпаю. Правда, ненадолго. Рано утром будит резкий толчок, и заснуть больше не получается. Зато мой сосед, кажется, даже положение не менял за всю ночь. Как вырубился, так и спит крепким сном.

Преодолев желание потрогать Алексея, чтобы проверить, теплый ли, я накидываю куртку и тихо выхожу из купе. Смотрю, когда ближайшая остановка надолго. Надо будет прогуляться, попить кофе и, возможно, купить какую-нибудь книгу. Я умываюсь, чищу зубы, звоню Елене Николаевне узнать, как дочь, и, наконец, отваживаюсь прочитать сообщения от мужа.

Будь моя воля, совсем выключила бы телефон, но, чтобы оставаться на связи со свекровью, я лишь перевела его в беззвучный режим – на случай, если Алисе станет хуже.

Пробегаюсь глазами по строчкам, и первый порыв – заблокировать мужа. Неужели я столько лет с законченным кретином жила? Противно от самой себя становится. Какая наивная дура! Хотя ругать уже бессмысленно. Хотелось верить в сказку, хотелось свою крепкую любящую семью. Это ведь нормальное желание для влюбленной женщины. А я очень любила Толю. Кроме него никого не видела.

Перечитываю его сообщения еще раз. Сначала он пишет о любви, а потом, не получив ответа, винит во всех бедах меня. В конце заявляет, что попробует взять отпуск и приехать к нам.

Поезд делает остановку. Я затемняю экран, прошмыгиваю за деньгами в купе и иду на перрон. Хочу кофе. Крепкий. И что-нибудь сытное. Больше никакого алкоголя и слез. Хотя чувство вины буквально грызет изнутри.

Может, я ошибаюсь и нужно простить, попытаться сохранить семью? Хотя бы ради Алисы… Если, конечно, есть что сохранять. На этот счет у меня большие сомнения. Сначала унизить, изменить, а потом клясться в любви…

Мерзко!

Купив кофе и сэндвич, я чуть ли не мычу от удовольствия. Это так вкусно! Или я очень голодная. Возвращаюсь за добавкой, и пока ее готовят, вспоминаю об Алексее. Следующая длительная остановка аж через три часа, а я не обнищаю, потратив еще сто пятьдесят рублей. Беру сэндвич и для своего попутчика. Уже собираюсь отойти, и в следующую секунду из рук внезапно вырывают кошелек. При этом толкают так, что я падаю на асфальт.

Вспышки боли пронзают локти и ладони. В коленях пульсирует. Все произошло так быстро. Крики. Суета. Кто-то бросается вслед за воришкой. Мне помогают подняться. Продавщица сует в мои окровавленные руки сэндвичи и, тараторя, просит отойти, не распугивать ей покупателей.

– Да что вы, глаза разуйте! Не видите, девушке помощь нужна! У нее только что деньги украли!

Шок постепенно отпускает. Я отхожу от прилавка, смотрю на сэндвичи в руках и начинаю смеяться. Хотя больше похоже на истерику. Что еще должно произойти, чтобы я наконец оказалась уже на самом дне?

– Тань! – слышится рядом знакомый голос. – Ты как?

Я смотрю на своего запыхавшегося попутчика, ничего не понимая. Взгляд цепляется за растрепанные светлые волосы, татуировки на предплечьях и футболку, явно надетую наспех. В руках у Алексея мой кошелек. Как разрисованный здесь оказался? Он же спал.

Не говоря ни слова, он обнимает меня за талию и ведет обратно в вагон.

В купе окончательно прихожу в себя. Руки саднят, колено ноет, но зато сердце, кажется, успокоилось, как и мысли.

– Спасибо.

Судя по всему, Алексей был неподалеку, когда воришка решил на мне нажиться. Благодаря его реакции остались хотя бы документы.

– Деньги он на бегу вытащил, а кошелек бросил, – �