Собрание сочинений. Иллюстрированное издание бесплатное чтение

• Арист! и ты в толпе служителей Парнаса!
• Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса;
• За лаврами спешишь опасною стезей
• И с строгой критикой вступаешь смело в бой!

• Арист, поверь ты мне, оставь перо, чернилы,
• Забудь ручьи, леса, унылые могилы,
• В холодных песенках любовью не пылай;
• Чтоб не слететь с горы, скорее вниз ступай!
• Довольно без тебя поэтов есть и будет;
• Их напечатают – и целый свет забудет.
• Быть может, и теперь, от шума удалясь
• И с глупой музою навек соединясь,
• Под сенью мирною Минервиной эгиды[1]
• Сокрыт другой отец второй «Тилемахиды»[2].
• Страшися участи бессмысленных певцов,
• Нас убивающих громадою стихов!
• Потомков поздних дань поэтам справедлива;
• На Пинде лавры есть, но есть там и крапива.
• Страшись бесславия! – Что, если Аполлон,
• Услышав, что и ты полез на Геликон,
• С презреньем покачав кудрявой головою,
• Твой гений наградит – спасительной лозою?
• Но что? ты хмуришься и отвечать готов;
• «Пожалуй, – скажешь мне, – не трать излишних слов;
• Когда на что решусь, уж я не отступаю,
• И знай, мой жребий пал, я лиру избираю.
• Пусть судит обо мне как хочет целый свет,
• Сердись, кричи, бранись, – а я таки поэт».

• Арист, не тот поэт, кто рифмы плесть умеет
• И, перьями скрыпя, бумаги не жалеет.
• Хорошие стихи не так легко писать,
• Как Витгенштеину французов побеждать.
• Меж тем как Дмитриев, Державин, Ломоносов,
• Певцы бессмертные, и честь и слава россов,
• Питают здравый ум и вместе учат нас,
• Сколь много гибнет книг, на свет едва родясь!
• Творенья громкие Рифматова, Графова
• С тяжелым Бибрусом[3] гниют у Глазунова;
• Никто не вспомнит их, не станет вздор читать,
• И Фебова на них проклятия печать.

• Положим, что, на Пинд взобравшися счастливо,
• Поэтом можешь ты назваться справедливо:
• Все с удовольствием тогда тебя прочтут.
• Но мнишь ли, что к тебе рекой уже текут
• За то, что ты поэт, несметные богатства,
• Что ты уже берешь на откуп государства,
• В железных сундуках червонцы хоронишь
• И, лежа на боку, покойно ешь и спишь?
• Не так, любезный друг, писатели богаты;
• Судьбой им не даны ни мраморны палаты,
• Ни чистым золотом набиты сундуки:
• Лачужка под землей, высоки чердаки —
• Вот пышны их дворцы, великолепны залы.
• Поэтов – хвалят все, питают – лишь журналы;
• Катится мимо их Фортуны колесо;
• Родился наг и наг ступает в гроб Руссо[4];
• Камоэнс с нищими постелю разделяет;
• Костров на чердаке безвестно умирает,
• Руками чуждыми могиле предан он:
• Их жизнь – ряд горестей, гремяща слава – сон.

• Ты, кажется, теперь задумался немного.
• «Да что же, – говоришь, – судя о всех так строго.
• Перебирая всё, как новый Ювенал,
• Ты о поэзии со мною толковал;
• А сам, поссорившись с парнасскими сестрами,
• Мне проповедовать пришел сюда стихами?
• Что сделалось с тобой? В уме ли ты иль нет?»
• Арист, без дальних слов, вот мой тебе ответ:

• В деревне, помнится, с мирянами простыми,
• Священник пожилой и с кудрями седыми,
• В миру с соседями, в чести, довольстве жил
• И первым мудрецом у всех издавна слыл.
• Однажды, осушив бутылки и стаканы,
• Со свадьбы, под вечер, он шел немного пьяный;
• Попалися ему навстречу мужики.
• «Послушай, батюшка, – сказали простяки, —
• Настави грешных нас – ты пить ведь запрещаешь,
• Быть трезвым всякому всегда повелеваешь,
• И верим мы тебе; да что ж сегодня сам…»
• «Послушайте, – сказал священник мужикам, —
• Как в церкви вас учу, так вы и поступайте,
• Живите хорошо, а мне – не подражайте».

• И мне то самое пришлося отвечать;
• Я не хочу себя нимало оправдать:
• Счастлив, кто, ко стихам не чувствуя охоты,
• Проводит тихий век без горя, без заботы,
• Своими одами журналы не тягчит
• И над экспромтами недели не сидит!
• Не любит он гулять по высотам Парнаса,
• Не ищет чистых муз, ни пылкого Пегаса;
• Его с пером в руке Рамаков[5] не страшит;
• Спокоен, весел он. Арист, он – не пиит.

• Но полно рассуждать – боюсь тебе наскучить
• И сатирическим пером тебя замучить.
• Теперь, любезный друг, я дал тебе совет,
• Оставишь ли свирель, умолкнешь или нет?..
• Подумай обо всем и выбери любое:

• Быть славным – хорошо, спокойным —
• лучше вдвое.

• Возможно ль? вместо роз, Амуром насажденных,
• Тюльпанов, гордо наклоненных,
• Душистых ландышей, ясминов и лилей,
• Которых ты всегда любила
• И прежде всякий день носила
• На мраморной груди твоей, —
• Возможно ль, милая Климена,
• Какая странная во вкусе перемена!..
• Ты любишь обонять не утренний цветок,
• А вредную траву зелену,
• Искусством превращенну
• В пушистый порошок!
• Пускай уже седой профессор Геттингена,
• На старой кафедре согнувшися дугой,
• Вперив в латинщину глубокий разум свой,
• Раскашлявшись, табак толченый
• Пихает в длинный нос иссохшею рукой;
• Пускай младой драгун усатый
• Поутру, сидя у окна,
• С остатком утреннего сна,
• Из трубки пенковой дым гонит сероватый;
• Пускай красавица шестидесяти лет,
• У граций в отпуску и у любви в отставке,
• Которой держится вся прелесть на подставке,
• Которой без морщин на теле места нет,
• Злословит, молится, зевает
• И с верным табаком печали забывает, —
• А ты, прелестная!.. но если уж табак
• Так нравится тебе – о пыл воображенья! —
• Ах! если, превращенный в прах,
• И в табакерке, в заточенье,
• Я в персты нежные твои попасться мог,
• Тогда б в сердечном восхищенье
• Рассыпался на грудь под шелковый платок
• И даже… может быть… Но что! мечта пустая.
• Не будет этого никак.
• Судьба завистливая, злая!
• Ах, отчего я не табак!..

• Друзья! досужный час настал;
• Все тихо, все в покое;
• Скорее скатерть и бокал!
• Сюда, вино златое!
• Шипи, шампанское, в стекле.
• Друзья, почто же с Кантом
• Сенека, Тацит на столе,
• Фольянт над фолиантом?
• Под стол холодных мудрецов,
• Мы полем овладеем;
• Под стол ученых дураков!
• Без них мы пить умеем.

• Ужели трезвого найдем
• За скатертью студента?
• На всякий случай изберем
• Скорее президента.
• В награду пьяным – он нальет
• И пунш и грог душистый,
• А вам, спартанцы, поднесет
• Воды в стакане чистой!
• Апостол неги и прохлад,
• Мой добрый Галич[6], vale![7]
• Ты Эпикуров младший брат,
• Душа твоя в бокале.
• Главу венками убери,
• Будь нашим президентом,
• И станут самые цари
• Завидовать студентам!

• Дай руку, Дельвиг! что ты спишь?
• Проснись, ленивец сонный!
• Ты не под кафедрой сидишь,
• Латынью усыпленный.
• Взгляни: здесь круг твоих друзей;
• Бутыль вином налита,
• За здравье нашей музы пей,
• Парнасский волокита.
• Остряк любезный, по рукам!
• Полней бокал досуга!
• И вылей сотню эпиграмм
• На недруга и друга.

• А ты, красавец молодой,
• Сиятельный повеса![8]
• Ты будешь Вакха жрец лихой,
• На прочее – завеса!
• Хотя студент, хотя я пьян,
• Но скромность почитаю;
• Придвинь же пенистый стакан,
• На брань благословляю.

• Товарищ милый, друг прямой[9],
• Тряхнем рукою руку,
• Оставим в чаше круговой
• Педантам сродну скуку:
• Не в первый раз мы вместе пьем,
• Нередко и бранимся,
• Но чашу дружества нальем —
• И тотчас помиримся.

• А ты, который с детских лет
• Одним весельем дышишь,
• Забавный, право, ты поэт,
• Хоть плохо басни пишешь;
• С тобой тасуюсь без чинов,
• Люблю тебя душою,
• Наполни кружку до краев, —
• Рассудок! бог с тобою!
• А ты, повеса из повес[10],
• На шалости рожденный,
• Удалый хват, головорез,
• Приятель задушевный,
• Бутылки, рюмки разобьем
• За здравие Платова,
• В казачью шапку пунш нальем —
• И пить давайте снова!..
• Приближься, милый наш певец[11].
• Любимый Аполлоном!
• Воспой властителя сердец
• Гитары тихим звоном.
• Как сладостно в стесненну грудь
• Томленье звуков льется!..
• Но мне ли страстью воздохнуть?
• Нет! пьяный лишь смеется!
• Не лучше ль, Роде записной[12],
• В честь Вакховой станицы
• Теперь скрыпеть тебе струной
• Расстроенной скрыпицы?
• Запойте хором, господа,
• Нет нужды, что нескладно;
• Охрипли? – это не беда:
• Для пьяных всё ведь ладно!
• Но что?.. я вижу всё вдвоем;
• Двоится штоф с араком;
• Вся комната пошла кругом;
• Покрылись очи мраком…
• Где вы, товарищи? где я?
• Скажите, Вакха ради…
• Вы дремлете, мои друзья,
• Склонившись на тетради…
• Писатель за свои грехи!
• Ты с виду всех трезвее;
• Вильгельм[13], прочти свои стихи,
• Чтоб мне заснуть скорее.

• Навис покров угрюмой нощи
• На своде дремлющих небес;
• В безмолвной тишине почили дол и рощи,
• В седом тумане дальний лес;
• Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,
• Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,
• И тихая луна, как лебедь величавый,
• Плывет в сребристых облаках.
• С холмов кремнистых водопады
• Стекают бисерной рекой,
• Там в тихом озере плескаются наяды
• Его ленивою волной;
• А там в безмолвии огромные чертоги,
• На своды опершись, несутся к облакам.
• Не здесь ли мирны дни вели земные боги?
• Не се ль Минервы росской[14] храм?

• Не се ль Элизиум полнощный,
• Прекрасный Царскосельский сад,
• Где, льва[15] сразив, почил орел России мощный
• На лоне мира и отрад?
• Промчались навсегда те времена златые,
• Когда под скипетром великия жены
• Венчалась славою счастливая Россия,
• Цветя под кровом тишины!

• Здесь каждый шаг в душе рождает
• Воспоминанья прежних лет;
• Воззрев вокруг себя, со вздохом росс вещает:
• «Исчезло все, великой нет!»
• И, в думу углублен, над злачными брегами
• Сидит в безмолвии, склоняя ветрам слух.
• Протекшие лета мелькают пред очами,
• И в тихом восхищенье дух.

• Он видит: окружен волнами,
• Над твердой, мшистою скалой
• Вознесся памятник. Ширяяся крылами,
• Над ним сидит орел младой.
• И цепи тяжкие и стрелы громовые
• Вкруг грозного столпа трикратно обвились;
• Кругом подножия, шумя, валы седые
• В блестящей пене улеглись.
• В тени густой угрюмых сосен
• Воздвигся памятник простой.
• О, сколь он для тебя, кагульский брег, поносен!
• И славен родине драгой!
• Бессмертны вы вовек, о росски исполины,
• В боях воспитанны средь бранных непогод!
• О вас, сподвижники, друзья Екатерины,
• Пройдет молва из рода в род.

• О, громкий век военных споров,
• Свидетель славы россиян!
• Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,
• Потомки грозные славян,
• Перуном Зевсовым победу похищали;
• Их смелым подвигам страшась, дивился мир;
• Державин и Петров героям песнь бряцали
• Струнами громозвучных лир.

• И ты промчался, незабвенный!
• И вскоре новый век узрел
• И брани новые, и ужасы военны;
• Страдать – есть смертного удел.
• Блеснул кровавый меч в неукротимой длани
• Коварством, дерзостью венчанного царя;
• Восстал вселенной бич – и вскоре новой брани
• Зарделась грозная заря.

• И быстрым понеслись потоком
• Враги на русские поля.
• Пред ними мрачна степь лежит во сне глубоком,
• Дымится кровию земля;
• И селы мирные, и грады в мгле пылают,
• И небо заревом оделося вокруг,
• Леса дремучие бегущих укрывают,
• И праздный в поле ржавит плуг.

• Идут – их силе нет препоны,
• Все рушат, все свергают в прах,
• И тени бледные погибших чад Беллоны,
• В воздушных съединясь полках,
• В могилу мрачную нисходят непрестанно
• Иль бродят по лесам в безмолвии ночи…
• Но клики раздались!.. идут в дали туманной! —
• Звучат кольчуги и мечи!..

• Страшись, о рать иноплеменных!
• России двинулись сыны;
• Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных,
• Сердца их мщеньем зажжены.
• Вострепещи, тиран! уж близок час паденья!
• Ты в каждом ратнике узришь богатыря,
• Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья
• За Русь, за святость алтаря.

• Ретивы кони бранью пышут,
• Усеян ратниками дол,
• За строем строй течет, все местью, славой дышат,
• Восторг во грудь их перешел.
• Летят на грозный пир; мечам добычи ищут,
• И се – пылает брань; на холмах гром гремит,
• В сгущенном воздухе с мечами стрелы свищут,
• И брызжет кровь на щит.

• Сразились. – Русский победитель!
• И вспять бежит надменный галл;
• Но сильного в боях небесный вседержитель
• Лучом последним увенчал,
• Не здесь его сразил воитель поседелый[16];
• О бородинские кровавые поля!
• Не вы неистовству и гордости пределы!
• Увы! на башнях галл Кремля!..
• Края Москвы, края родные,
• Где на заре цветущих лет
• Часы беспечности я тратил золотые,
• Не зная горести и бед,
• И вы их видели, врагов моей отчизны!
• И вас багрила кровь и пламень пожирал!
• И в жертву не принес я мщенья вам и жизни;
• Вотще лишь гневом дух пылал!..

• Где ты, краса Москвы стоглавой,
• Родимой прелесть стороны?
• Где прежде взору град являлся величавый,
• Развалины теперь одни;
• Москва, сколь русскому твой зрак унылый страшен!
• Исчезли здания вельможей и царей,
• Все пламень истребил. Венцы затмились башен,
• Чертоги пали богачей.

• И там, где роскошь обитала
• В сенистых рощах и садах,
• Где мирт благоухал и липа трепетала,
• Там ныне угли, пепел, прах.
• В часы безмолвные прекрасной, летней нощи
• Веселье шумное туда не полетит,
• Не блещут уж в огнях брега и светлы рощи:
• Все мертво, все молчит.

• Утешься, мать градов России,
• Воззри на гибель пришлеца.
• Отяготела днесь на их надменны выи
• Десница мстящая Творца.
• Взгляни: они бегут, озреться не дерзают,
• Их кровь не престает в снегах реками течь;
• Бегут – и в тьме ночной их глад и смерть сретают.
• А с тыла гонит русский меч.

• О вы, которых трепетали
• Европы сильны племена,
• О галлы хищные! и вы в могилы пали.
• О страх! о грозны времена!
• Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,
• Презревший правды глас, и веру, и закон,
• В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?
• Исчез, как утром страшный сон!
• В Париже росс! – где факел мщенья?
• Поникни, Галлия, главой.
• Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья
• Грядет с оливою златой.
• Еще военный гром грохочет в отдаленье,
• Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,
• А он – несет врагу не гибель, но спасенье
• И благотворный мир земле.

• О скальд России вдохновенный[17],
• Воспевший ратных грозный строй,
• В кругу товарищей, с душой воспламененной,
• Греми на арфе золотой!
• Да снова стройный глас героям в честь прольется,
• И струны гордые посыплют огнь в сердца,
• И ратник молодой вскипит и содрогнется
• При звуках бранного певца.

• Vous me demandez mon portrait,
• Mais peint d’après nature;
• Mon cher, il sera bientôt fait,
• Quoique en miniature.

• Je suis un jeune polisson,
• Encore dans les classes;
• Point sot, je le dis sans façon
• Et sans fades grimaces.

• Onc il ne fut de babillard,
• Ni docteur en Sorbonne —
• Plus ennuyeux et plus braillard,
• Que moi-même en personne.
• Ma taille à celles des plus longs
• Ne peut être égalée;
• J’ai le teint frais, les cheveux blonds
• Et la tête bouclée.
• J’aime et le monde et son fracas,
• Je hais la solitude;
• J’abhorre et noises, et débats,
• Et tant soit peu l’étude.
• Spectacles, bals me plaisent fort,
• Et d’après ma pensée,
• Je dirais ce que j’aime encor…
• Si n’étais au Lycée.

• Après celà, mon cher ami,
• L’on peut me reconnaître:
• Oui! tel que le bon Dieu me fit,
• Je veux toujours paraître.

• Vrai démon pour l’espièglerie,
• Vrai singe par sa mine,
• Beaucoup et trop d’étourderie.
• Ma foi, voilà Pouchkine.

• Вы просите у меня мой портрет,
• Но списанный с натуры;
• Дорогой мой, он сейчас же будет готов,
• Но только в миниатюре.

• Я молодой повеса,
• Еще на школьной скамье;
• Не глуп, говорю без стеснения
• И без жеманного кривлянья.
• Никогда не было болтуна,
• Ни доктора Сорбонны —
• Надоедливее и крикливее,
• Чем я, собственной своей персоной.

• По росту я с самыми долговязыми
• Вряд ли могу равняться;
• У меня свежий цвет лица, русые волосы
• И кудрявая голова.

• Я люблю толпу и ее шум,
• Одиночество ненавижу;
• Мне претят ссоры и споры,
• А отчасти и учение.

• Спектакли, балы мне очень нравятся,
• И, коли уж признаваться,
• Я сказал бы, что еще люблю…
• Если бы не был в Лицее.

• По всему этому, мой милый друг,
• Меня можно узнать.
• Да, таким, как бог меня сотворил,
• Я хочу всегда казаться.

• Сущий бес в проказах,
• Сущая обезьяна лицом,
• Много, слишком много ветрености —
• Вот каков Пушкин (фр.).

• Помнишь ли, мой брат по чаше,
• Как в оградной тишине
• Мы топили горе наше
• В чистом, пенистом вине?
• Как, укрывшись молчаливо
• В нашем темном уголке,
• С Вакхом нежились лениво,
• Школьной стражи вдалеке?
• Помнишь ли друзей шептанье
• Вкруг бокалов пуншевых,
• Рюмок грозное молчанье,
• Пламя трубок грошевых?
• Закипев, о, сколь прекрасно
• Токи дымные текли!..
• Вдруг педанта глас ужасный
• Нам послышался вдали…
• И бутылки вмиг разбиты,
• И бокалы все в окно —
• Всюду по полу разлиты
• Пунш и светлое вино.
• Убегаем торопливо —
• Вмиг исчез минутный страх!
• Щек румяных цвет игривый,
• Ум и сердце на устах,

• Хохот чистого веселья,
• Неподвижный, тусклый взор
• Изменяли час похмелья,
• Сладкий Вакха заговор.

• О друзья мои сердечны!
• Вам клянуся, за столом
• Всякий год в часы беспечны
• Поминать его вином.

• Здесь Пушкин погребен; он с музой молодою,
• С любовью, леностью провел веселый век.
• Не делал доброго, однако ж был душою,
• Ей-богу, добрый человек.

• Послушай, муз невинных
• Лукавый духовник:
• Жилец полей пустынных,
• Поэтов грешный лик
• Умножил я собою,
• И я главой поник
• Пред милою мечтою;
• Мой дядюшка-поэт
• На то мне дал совет
• И с музами сосватал.
• Сначала я шалил,
• Шутя стихи кроил,
• А там их напечатал,
• И вот теперь я брат
• Бестолкову пустому,
• Тому, сему, другому,
• Да я ж и виноват!

• Спасибо за посланье,
• Но что мне пользы в том?
• На грешника потом
• Ведь станут в посмеянье
• Указывать перстом!
• Изменник! с Аполлоном
• Ты, видно, заодно;
• А мне прослыть Прадоном
• Отныне суждено.
• Везде беды застану!
• Увы мне, метроману,
• Куда сокроюсь я?
• Предатели-друзья
• Невинное творенье
• Украдкой в город шлют
• И плод уединенья
• Тисненью предают, —
• Бумагу убивают!
• Поэта окружают
• С улыбкой остряки.
• «Ах, сударь! мне сказали,
• Вы пишете стишки;
• Увидеть их нельзя ли?
• Вы в них изображали,
• Конечно, ручейки,
• Конечно, василечек,
• Иль тихий ветерочек,
• И рощи, и цветки…»
• О Дельвиг! начертали
• Мне музы мой удел;
• Но ты ль мои печали
• Умножить захотел?
• В объятиях Морфея
• Беспечный дух лелея,
• Еще хоть год один
• Позволь мне полениться
• И негой насладиться, —
• Я, право, неги сын!
• А там, хоть нет охоты,
• Но придут уж заботы
• Со всех ко мне сторон:
• И буду принужден
• С журналами сражаться,
• С газетой торговаться,
• С Графовым[19] восхищаться…
• Помилуй, Аполлон!

• Где наша роза,
• Друзья мои?
• Увяла роза,
• Дитя зари.
• Не говори:
• Так вянет младость!
• Не говори:
• Вот жизни радость!
• Цветку скажи:
• Прости, жалею!
• И на лилею
• Нам укажи.

• Всё в таинственном молчанье;
• Холм оделся темнотой;
• Ходит в облачном сиянье
• Полумесяц молодой.
• Вижу: лира над могилой
• Дремлет в сладкой тишине;
• Лишь порою звон унылый,
• Будто лени голос милый,
• В мертвой слышится струне.
• Вижу: горлица на лире,
• В розах кубок и венец…
• Други, здесь почиет в мире
• Сладострастия мудрец.
• Посмотрите: на порфире
• Оживил его резец!
• Здесь он в зеркало глядится,
• Говоря: «Я сед и стар,
• Жизнью дайте ж насладиться;
• Жизнь, увы, не вечный дар!»
• Здесь, подняв на лиру длани
• И нахмуря важно бровь,
• Хочет петь он бога брани,
• Но поет одну любовь.
• Здесь готовится природе
• Долг последний заплатить:
• Старец пляшет в хороводе,
• Жажду просит утолить.
• Вкруг любовника седого
• Девы скачут и поют;
• Он у времени скупого
• Крадет несколько минут.
• Вот и музы и хариты
• В гроб любимца увели;
• Плющем, розами увиты,
• Игры вслед за ним пошли…
• Он исчез, как наслажденье,
• Как веселый сон любви.
• Смертный, век твой привиденье:
• Счастье резвое лови;
• Наслаждайся, наслаждайся;
• Чаще кубок наливай;
• Страстью пылкой утомляйся
• И за чашей отдыхай!

• Блажен, кто в шуме городском
• Мечтает об уединенье,
• Кто видит только в отдаленье
• Пустыню, садик, сельский дом,
• Холмы с безмолвными лесами,
• Долину с резвым ручейком
• И даже… стадо с пастухом!
• Блажен, кто с добрыми друзьями
• Сидит до ночи за столом
• И над славенскими глупцами
• Смеется русскими стихами;
• Блажен, кто шумную Москву
• Для хижинки не покидает…
• И не во сне, а наяву
• Свою любовницу ласкает!..

• Когда пробил последний счастью час,
• Когда в слезах над бездной я проснулся
• И, трепетный, уже в последний раз
• К руке твоей устами прикоснулся —
• Да! помню всё; я сердцем ужаснулся,
• Но заглушал несносную печаль;
• Я говорил: «Не вечная разлука
• Все радости уносит ныне вдаль.
• Забудемся, в мечтах потонет мука;
• Уныние, губительная скука
• Пустынника приют не посетят;
• Мою печаль усладой муза встретит;
• Утешусь я – и дружбы тихий взгляд
• Души моей холодный мрак осветит».

• Как мало я любовь и сердце знал!
• Часы идут, за ними дни проходят,
• Но горестям отрады не приводят
• И не несут забвения фиал.
• О милая, повсюду ты со мною,
• Но я уныл и втайне я грущу.
• Блеснет ли день за синею горою,
• Взойдет ли ночь с осеннею луною —
• Я всё тебя, прелестный друг, ищу;
• Засну ли я, лишь о тебе мечтаю.
• Одну тебя в неверном вижу сне;
• Задумаюсь – невольно призываю,
• Заслушаюсь – твой голос слышен мне.
• Рассеянный сижу между друзьями,
• Невнятен мне их шумный разговор,
• Гляжу на них недвижными глазами,
• Не узнает уж их мой хладный взор!

• И ты со мной, о лира, приуныла,
• Наперсница души моей больной!
• Твоей струны печален звон глухой,
• И лишь любви ты голос не забыла!..
• О верная, грусти, грусти со мной,
• Пускай твои небрежные напевы
• Изобразят уныние мое,
• И, слушая бряцание твое,
• Пускай вздохнут задумчивые девы.

• Счастлив, кто в страсти сам себе
• Без ужаса признаться смеет;
• Кого в неведомой судьбе
• Надежда робкая лелеет;
• Кого луны туманный луч
• Ведет в полночи сладострастной;
• Кому тихонько верный ключ
• Отворит дверь его прекрасной!

• Но мне в унылой жизни нет
• Отрады тайных наслаждений;
• Увял надежды ранний цвет:
• Цвет жизни сохнет от мучений!
• Печально младость улетит,
• Услышу старости угрозы,
• Но я, любовью позабыт,
• Моей любви забуду ль слезы!

• Медлительно влекутся дни мои,
• И каждый миг в унылом сердце множит
• Все горести несчастливой любви
• И все мечты безумия тревожит.
• Но я молчу; не слышен ропот мой;
• Я слезы лью; мне слезы утешенье;
• Моя душа, плененная тоской,
• В них горькое находит наслажденье.
• О жизни час! лети, не жаль тебя,
• Исчезни в тьме, пустое привиденье;
• Мне дорого любви моей мученье —
• Пускай умру, но пусть умру любя!

• Богами вам еще даны
• Златые дни, златые ночи,
• И томных дев устремлены
• На вас внимательные очи.
• Играйте, пойте, о друзья!
• Утратьте вечер скоротечный;
• И вашей радости беспечной
• Сквозь слезы улыбнуся я.

• Кубок янтарный
• Полон давно —
• Пеной угарной
• Блещет вино.
• Света дороже
• Сердцу оно;
• Но за кого же
• Выпью вино?

• Здравие славы
• Выпью ли я?
• Бранной забавы
• Мы не друзья.
• Это веселье
• Не веселит,
• Дружбы похмелье
• Грома бежит.

• Жители неба,
• Феба жрецы!
• Здравие Феба
• Пейте, певцы!
• Резвой камены
• Ласки – беда;
• Ток Иппокрены
• Просто вода.

• Пейте за радость
• Юной любви —
• Скроется младость,
• Дети мои…
• Кубок янтарный
• Полон давно.
• Я – благодарный —
• Пью за вино.

• Мечты, мечты
• Где ваша сладость?
• Где ты, где ты,
• Ночная радость?
• Исчезнул он,
• Веселый сон,
• И одинокий
• Во тьме глубокой
• Я пробужден.
• Кругом постели
• Немая ночь.
• Вмиг охладели,
• Вмиг улетели
• Толпою прочь
• Любви мечтанья.
• Еще полна
• Душа желанья
• И ловит сна
• Воспоминанья.
• Любовь, любовь,
• Внемли моленья:
• Пошли мне вновь
• Свои виденья,
• И поутру,
• Вновь упоенный,
• Пускай умру
• Непробужденный.

• Забудь, любезный мой Каверин,
• Минутной резвости нескромные стихи,
• Люблю я первый, будь уверен,
• Твои счастливые грехи.
• Всё чередой идет определенной,
• Всему пора, всему свой миг;
• Смешон и ветреный старик,
• Смешон и юноша степенный.
• Пока живется нам, живи,
• Гуляй в мое воспоминанье;
• Молись и Вакху и любви.
• И черни презирай ревнивое роптанье:
• Она не ведает, что дружно можно жить
• С Киферой, с портиком, и с книгой, и с бокалом;
• Что ум высокий можно скрыть
• Безумной шалости под легким покрывалом.

• В последний раз, в сени уединенья,
• Моим стихам внимает наш пенат.
• Лицейской жизни милый брат[21],
• Делю с тобой последние мгновенья.
• Прошли лета соединенья;
• Разорван он, наш верный круг.
• Прости! Хранимый небом,
• Не разлучайся, милый друг,
• С свободою и Фебом!
• Узнай любовь, неведомую мне,
• Любовь надежд, восторгов, упоенья:
• И дни твои полетом сновиденья
• Да пролетят в счастливой тишине!
• Прости! Где б ни был я: в огне ли смертной битвы,
• При мирных ли брегах родимого ручья,
• Святому братству верен я.
• И пусть (услышит ли судьба мои молитвы?),
• Пусть будут счастливы все, все твои друзья!

• Простите, верные дубравы!
• Прости, беспечный мир полей,
• И легкокрылые забавы
• Столь быстро улетевших дней!
• Прости, Тригорское, где радость
• Меня встречала столько раз!
• На то ль узнал я вашу сладость,
• Чтоб навсегда покинуть вас?
• От вас беру воспоминанье,
• А сердце оставляю вам.
• Быть может (сладкое мечтанье!),
• Я к вашим возвращусь полям,
• Приду под липовые своды,
• На скат тригорского холма,
• Поклонник дружеской свободы,
• Веселья, граций и ума.

• Краев чужих неопытный любитель
• И своего всегдашний обвинитель,
• Я говорил: в отечестве моем
• Где верный ум, где гений мы найдем?
• Где гражданин с душою благородной,
• Возвышенной и пламенно свободной?
• Где женщина – не с хладной красотой,
• Но с пламенной, пленительной, живой?
• Где разговор найду непринужденный,
• Блистательный, веселый, просвещенный?
• С кем можно быть не хладным, не пустым?
• Отечество почти я ненавидел —
• Но я вчера Голицыну[22] увидел
• И примирен с отечеством моим.

• Беги, сокройся от очей,
• Цитеры слабая царица!
• Где ты, где ты, гроза царей,
• Свободы гордая певица?
• Приди, сорви с меня венок,
• Разбей изнеженную лиру…
• Хочу воспеть свободу миру,
• На тронах поразить порок.

• Открой мне благородный след
• Того возвышенного галла[23],
• Кому сама средь славных бед
• Ты гимны смелые внушала.
• Питомцы ветреной судьбы,
• Тираны мира! трепещите!
• А вы, мужайтесь и внемлите,
• Восстаньте, падшие рабы!

• Увы! куда ни брошу взор —
• Везде бичи, везде железы,
• Законов гибельный позор,
• Неволи немощные слезы;
• Везде неправедная власть
• В сгущенной мгле предрассуждений
• Воссела – рабства грозный гений
• И славы роковая страсть.

• Лишь там над царскою главой
• Народов не легло страданье,
• Где крепко с вольностью святой
• Законов мощных сочетанье;
• Где всем простерт их твердый щит,
• Где сжатый верными руками
• Граждан над равными главами
• Их меч без выбора скользит

• И преступленье свысока
• Сражает праведным размахом;
• Где не подкупна их рука
• Ни алчной скупостью, ни страхом.
• Владыки! вам венец и трон
• Дает закон – а не природа;
• Стоите выше вы народа,
• Но вечный выше вас закон.

• И горе, горе племенам,
• Где дремлет он неосторожно,
• Где иль народу, иль царям
• Законом властвовать возможно!
• Тебя в свидетели зову,
• О мученик ошибок славных,
• За предков в шуме бурь недавных
• Сложивший царскую главу.

• Восходит к смерти Людовик
• В виду безмолвного потомства,
• Главой развенчанной приник
• К кровавой плахе вероломства.
• Молчит закон – народ молчит,
• Падет преступная секира…
• И се – злодейская порфира
• На галлах скованных лежит.
• Самовластительный злодей!
• Тебя, твой трон я ненавижу,
• Твою погибель, смерть детей
• С жестокой радостию вижу.
• Читают на твоем челе
• Печать проклятия народы,
• Ты ужас мира, стыд природы,
• Упрек ты Богу на земле.
• Когда на мрачную Неву
• Звезда полуночи сверкает
• И беззаботную главу
• Спокойный сон отягощает,
• Глядит задумчивый певец
• На грозно спящий средь тумана
• Пустынный памятник тирана,
• Забвенья брошенный дворец[24] —
• И слышит Клии страшный глас
• За сими страшными стенами,
• Калигулы последний час
• Он видит живо пред очами,
• Он видит – в лентах и звездах,
• Вином и злобой упоенны,
• Идут убийцы потаенны,
• На лицах дерзость, в сердце страх.
• Молчит неверный часовой,
• Опущен молча мост подъемный,
• Врата отверсты в тьме ночной
• Рукой предательства наемной…
• О стыд! о ужас наших дней!
• Как звери, вторглись янычары!..
• Падут бесславные удары…
• Погиб увенчанный злодей.

• И днесь учитесь, о цари:
• Ни наказанья, ни награды,
• Ни кров темниц, ни алтари
• Не верные для вас ограды.
• Склонитесь первые главой
• Под сень надежную закона,
• И станут вечной стражей трона
• Народов вольность и покой.

• Когда, к мечтательному миру
• Стремясь возвышенной душой,
• Ты держишь на коленах лиру
• Нетерпеливою рукой;
• Когда сменяются виденья
• Перед тобой в волшебной мгле
• И быстрый холод вдохновенья
• Власы подъемлет на челе, —
• Ты прав, творишь ты для немногих[25],
• Не для завистливых судей,
• Не для сбирателей убогих
• Чужих суждений и вестей,
• Но для друзей таланта строгих,
• Священной истины друзей.
• Не всякого полюбит счастье,
• Не все родились для венцов.
• Блажен, кто знает сладострастье
• Высоких мыслей и стихов!
• Кто наслаждение прекрасным
• В прекрасный получил удел
• И твой восторг уразумел
• Восторгом пламенным и ясным.

• Его стихов пленительная сладость
• Пройдет веков завистливую даль,
• И, внемля им, вздохнет о славе младость,
• Утешится безмолвная печаль
• И резвая задумается радость.

• Любви, надежды, тихой славы
• Недолго нежил нас обман,
• Исчезли юные забавы,
• Как сон, как утренний туман;
• Но в нас горит еще желанье,
• Под гнетом власти роковой
• Нетерпеливою душой
• Отчизны внемлем призыванье.
• Мы ждем с томленьем упованья
• Минуты вольности святой,
• Как ждет любовник молодой
• Минуты верного свиданья.
• Пока свободою горим,
• Пока сердца для чести живы,
• Мой друг, отчизне посвятим
• Души прекрасные порывы!
• Товарищ, верь: взойдет она,
• Звезда пленительного счастья,
• Россия вспрянет ото сна,
• И на обломках самовластья
• Напишут наши имена!

• Счастлив, кто близ тебя, любовник упоенный,
• Без томной робости твой ловит светлый взор,
• Движенья милые, игривый разговор
• И след улыбки незабвенной.

• Приветствую тебя, пустынный уголок,
• Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,
• Где льется дней моих невидимый поток
• На лоне счастья и забвенья.
• Я твой: я променял порочный двор цирцей,
• Роскошные пиры, забавы, заблужденья
• На мирный шум дубров, на тишину полей,
• На праздность вольную, подругу размышленья…
• Я твой: люблю сей темный сад
• С его прохладой и цветами,
• Сей луг, уставленный душистыми скирдами,
• Где светлые ручьи в кустарниках шумят.
• Везде передо мной подвижные картины:
• Здесь вижу двух озер лазурные равнины,
• Где парус рыбаря белеет иногда,
• За ними ряд холмов и нивы полосаты.
• Вдали рассыпанные хаты,
• На влажных берегах бродящие стада,
• Овины дымные и мельницы крилаты;
• Везде следы довольства и труда…
• Я здесь, от суетных оков освобожденный,
• Учуся в истине блаженство находить,
• Свободною душой закон боготворить,
• Роптанью не внимать толпы непросвещенной.
• Участьем отвечать застенчивой мольбе
• И не завидовать судьбе
• Злодея иль глупца в величии неправом.

• Оракулы веков, здесь вопрошаю вас!
• В уединенье величавом
• Слышнее ваш отрадный глас;
• Он гонит лени сон угрюмый,
• К трудам рождает жар во мне,
• И ваши творческие думы
• В душевной зреют глубине.

• Но мысль ужасная здесь душу омрачает:
• Среди цветущих нив и гор
• Друг человечества печально замечает
• Везде невежества убийственный позор.
• Не видя слез, не внемля стона,
• На пагубу людей избранное судьбой,
• Здесь барство дикое, без чувства, без закона
• Присвоило себе насильственной лозой
• И труд, и собственность, и время земледельца.
• Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
• Здесь рабство тощее влачится по браздам
• Неумолимого владельца.
• Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
• Надежд и склонностей в душе питать не смея,
• Здесь девы юные цветут
• Для прихоти бесчувственной злодея.
• Опора милая стареющих отцов,
• Младые сыновья, товарищи трудов,
• Из хижины родной идут собой умножить
• Дворовые толпы измученных рабов.
• О, если б голос мой умел сердца тревожить!
• Почто в груди моей горит бесплодный жар
• И не дан мне судьбой витийства грозный дар?
• Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный
• И рабство, падшее по манию царя,
• И над отечеством свободы просвещенной
• Взойдет ли наконец прекрасная заря?

• Поместья мирного незримый покровитель,
• Тебя молю, мой добрый домовой,
• Храни селенье, лес и дикий садик мой
• И скромную семьи моей обитель!
• Да не вредят полям опасный хлад дождей
• И ветра позднего осенние набеги;
• Да в пору благотворны снеги
• Покроют влажный тук полей!
• Останься, тайный страж, в наследственной сени,
• Постигни робостью полунощного вора
• И от недружеского взора
• Счастливый домик охрани!
• Ходи вокруг его заботливым дозором,
• Люби мой малый сад и берег сонных вод,
• И сей укромный огород
• С калиткой ветхою, с обрушенным забором!
• Люби зеленый скат холмов,
• Луга, измятые моей бродящей ленью,
• Прохладу лип и кленов шумный кров —
• Они знакомы вдохновенью.

• Блажен, кто в отдаленной сени,
• Вдали взыскательных невежд,
• Дни делит меж трудов и лени,
• Воспоминаний и надежд;
• Кому судьба друзей послала,
• Кто скрыт, по милости творца,
• От усыпителя глупца,
• От пробудителя нахала.

• Я люблю вечерний пир,
• Где веселье председатель,
• А свобода, мой кумир,
• За столом законодатель,
• Где до утра слово пей!
• Заглушает крики песен,
• Где просторен круг гостей,
• А кружок бутылок тесен.

• Художник-варвар кистью сонной
• Картину гения чернит
• И свой рисунок беззаконный
• Над ней бессмысленно чертит.
• Но краски чуждые, с летами,
• Спадают ветхой чешуей;
• Созданье гения пред нами
• Выходит с прежней красотой.
• Так исчезают заблужденья
• С измученной души моей,
• И возникают в ней виденья
• Первоначальных, чистых дней.

• Напрасно, милый друг, я мыслил утаить
• Обманутой души холодное волненье.
• Ты поняла меня – проходит упоенье,
• Перестаю тебя любить…
• Исчезли навсегда часы очарованья,
• Пора прекрасная прошла,
• Погасли юные желанья,
• Надежда в сердце умерла.

• Все пленяет нас в Эсфири[27]:
• Упоительная речь,
• Поступь важная в порфире,
• Кудри черные до плеч,
• Голос нежный, взор любови,
• Набеленная рука,
• Размалеванные брови
• И огромная нога!

• Мне бой знаком – люблю я звук мечей;
• От первых лет поклонник бранной славы,
• Люблю войны кровавые забавы,
• И смерти мысль мила душе моей.
• Во цвете лет свободы верный воин,
• Перед собой кто смерти не видал,
• Тот полного веселья не вкушал
• И милых жен лобзаний не достоин.

• Погасло дневное светило;
• На море синее вечерний пал туман.
• Шуми, шуми, послушное ветрило,
• Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
• Я вижу берег отдаленный,
• Земли полуденной волшебные края;
• С волненьем и тоской туда стремлюся я,
• Воспоминаньем упоенный…
• И чувствую: в очах родились слезы вновь;
• Душа кипит и замирает;
• Мечта знакомая вокруг меня летает;
• Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
• И всё, чем я страдал, и всё, что сердцу мило,
• Желаний и надежд томительный обман…
• Шуми, шуми, послушное ветрило,
• Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
• Лети, корабль, неси меня к пределам дальным
• По грозной прихоти обманчивых морей,
• Но только не к брегам печальным
• Туманной родины моей,
• Страны, где пламенем страстей
• Впервые чувства разгорались,
• Где музы нежные мне тайно улыбались,
• Где рано в бурях отцвела
• Моя потерянная младость,
• Где легкокрылая мне изменила радость
• И сердце хладное страданью предала.
• Искатель новых приключений,
• Я вас бежал, отечески края;
• Я вас бежал, питомцы наслаждений,
• Минутной младости минутные друзья;
• И вы, наперсницы порочных заблуждений,
• Которым без любви я жертвовал собой,
• Покоем, славою, свободой и душой,
• И вы забыты мной, изменницы младые,
• Подруги тайные моей весны златыя,
• И вы забыты мной… Но прежних сердца ран,
• Глубоких ран любви, ничто не излечило…
• Шуми, шуми, послушное ветрило,
• Волнуйся подо мной, угрюмый океан…

• Увы, зачем она блистает
• Минутной, нежной красотой?
• Она приметно увядает
• Во цвете юности живой…
• Увянет! Жизнью молодою
• Не долго наслаждаться ей;
• Не долго радовать собою
• Счастливый круг семьи своей,
• Беспечной, милой остротою
• Беседы наши оживлять
• И тихой, ясною душою
• Страдальца душу услаждать.
• Спешу в волненье дум тяжелых,
• Сокрыв уныние мое,
• Наслушаться речей веселых
• И наглядеться на нее.
• Смотрю на все ее движенья,
• Внимаю каждый звук речей,
• И миг единый разлученья
• Ужасен для души моей.

• Зачем безвременную скуку
• Зловещей думою питать
• И неизбежную разлуку
• В унынье робком ожидать?
• И так уж близок день страданья!
• Один, в тиши пустых полей,
• Ты будешь звать воспоминанья
• Потерянных тобою дней.
• Тогда изгнаньем и могилой,
• Несчастный, будешь ты готов
• Купить хоть слово девы милой,
• Хоть легкий шум ее шагов.

• Судьба свои дары явить желала в нем,
• В счастливом баловне соединив ошибкой
• Богатство, знатный род с возвышенным умом
• И простодушие с язвительной улыбкой.

• Гляжу как безумный на черную шаль,
• И хладную душу терзает печаль.
• Когда легковерен и молод я был,
• Младую гречанку я страстно любил.
• Прелестная дева ласкала меня;
• Но скоро я дожил до черного дня.
• Однажды я созвал веселых гостей;
• Ко мне постучался презренный еврей.
• «С тобою пируют (шепнул он) друзья;
• Тебе ж изменила гречанка твоя».
• Я дал ему злата и проклял его
• И верного позвал раба моего.
• Мы вышли; я мчался на быстром коне;
• И кроткая жалость молчала во мне.
• Едва я завидел гречанки порог,
• Глаза потемнели, я весь изнемог…
• В покой отдаленный вхожу я один…
• Неверную деву лобзал армянин.
• Не взвидел я света; булат загремел…
• Прервать поцелуя злодей не успел.
• Безглавое тело я долго топтал,
• И молча на деву, бледнея, взирал.
• Я помню моленья… текущую кровь…
• Погибла гречанка, погибла любовь!
• С главы ее мертвой сняв черную шаль,
• Отер я безмолвно кровавую сталь.
• Мой раб, как настала вечерняя мгла,
• В дунайские волны их бросил тела.
• С тех пор не целую прелестных очей,
• С тех пор я не знаю веселых ночей.
• Гляжу как безумный на черную шаль,
• И хладную душу терзает печаль.

• Среди зеленых волн, лобзающих Тавриду,
• На утренней заре я видел нереиду.
• Сокрытый меж дерев, едва я смел дохнуть:
• Над ясной влагою полубогиня грудь
• Младую, белую как лебедь, воздымала
• И пену из власов струею выжимала.

• Редеет облаков летучая гряда.
• Звезда печальная, вечерняя звезда!
• Твой луч осеребрил увядшие равнины,
• И дремлющий залив, и черных скал вершины.
• Люблю твой слабый свет в небесной вышине;
• Он думы разбудил, уснувшие во мне:
• Я помню твой восход, знакомое светило,
• Над мирною страной, где всё для сердца мило,
• Где стройны тополи в долинах вознеслись,
• Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,
• И сладостно шумят полуденные волны.
• Там некогда в горах, сердечной думы полный,
• Над морем я влачил задумчивую лень,
• Когда на хижины сходила ночи тень —
• И дева юная во мгле тебя искала
• И именем своим подругам называла.

• Я пережил свои желанья,
• Я разлюбил свои мечты;
• Остались мне одни страданья,
• Плоды сердечной пустоты.

• Под бурями судьбы жестокой
• Увял цветущий мой венец;
• Живу печальный, одинокий,
• И жду: придет ли мой конец?

• Так, поздним хладом пораженный,
• Как бури слышен зимний свист,
• Один на ветке обнаженной
• Трепещет запоздалый лист.

• Лемносский бог тебя сковал
• Для рук бессмертной Немезиды,
• Свободы тайный страж, карающий кинжал,
• Последний судия позора и обиды.

• Где Зевса гром молчит, где дремлет меч закона,
• Свершитель ты проклятий и надежд,
• Ты кроешься под сенью трона,
• Под блеском праздничных одежд.

• Как адский луч, как молния богов,
• Немое лезвие злодею в очи блещет,
• И, озираясь, он трепещет
• Среди своих пиров.

• Везде его найдет удар нежданный твой:
• На суше, на морях, во храме, под шатрами,
• За потаенными замками,
• На ложе сна, в семье родной.

• Шумит под Кесарем заветный Рубикон,
• Державный Рим упал, главой поник закон;
• Но Брут восстал вольнолюбивый:
• Ты Кесаря сразил – и мертв объемлет он
• Помпея мрамор горделивый.

• Исчадье мятежей подъемлет злобный крик:
• Презренный, мрачный и кровавый,
• Над трупом вольности безглавой
• Палач уродливый возник[28].

• Апостол гибели, усталому Аиду
• Перстом он жертвы назначал,
• Но вышний суд ему послал
• Тебя и деву Эвмениду[29].

• О юный праведник, избранник роковой,
• О Занд, твой век угас на плахе;
• Но добродетели святой
• Остался глас в казненном прахе.
• В твоей Германии ты вечной тенью стал,
• Грозя бедой преступной силе —
• И на торжественной могиле
• Горит без надписи кинжал.

• Кто видел край, где роскошью природы
• Оживлены дубравы и луга,
• Где весело шумят и блещут воды
• И мирные ласкают берега,
• Где на холмы под лавровые своды
• Не смеют лечь угрюмые снега?
• Скажите мне: кто видел край прелестный,
• Где я любил, изгнанник неизвестный?

• Златой предел! любимый край Эльвины,
• К тебе летят желания мои!
• Я помню скал прибрежные стремнины,
• Я помню вод веселые струи,
• И тень, и шум – и красные долины,
• Где в тишине простых татар семьи
• Среди забот и с дружбою взаимной
• Под кровлею живут гостеприимной.

• Всё живо там, всё там очей отрада,
• Сады татар, селенья, города;
• Отражена волнами скал громада,
• В морской дали теряются суда,
• Янтарь висит на лозах винограда;
• В лугах шумят бродящие стада…
• И зрит пловец – могила Митридата
• Озарена сиянием заката.

• И там, где мирт шумит над падшей урной,
• Увижу ль вновь сквозь темные леса
• И своды скал, и моря блеск лазурный,
• И ясные, как радость, небеса?
• Утихнет ли волненье жизни бурной?
• Минувших лет воскреснет ли краса?
• Приду ли вновь под сладостные тени
• Душой уснуть на лоне мирной лени?

• Умолкну скоро я! Но если в день печали
• Задумчивой игрой мне струны отвечали;
• Но если юноши, внимая молча мне,
• Дивились долгому любви моей мученью;
• Но если ты сама, предавшись умиленью,
• Печальные стихи твердила в тишине
• И сердца моего язык любила страстный;
• Но если я любим, – позволь, о милый друг,
• Позволь одушевить прощальный лиры звук
• Заветным именем любовницы прекрасной.
• Когда меня навек обымет смертный сон,
• Над урною моей промолви с умиленьем:
• Он мною был любим, он мне был одолжен
• И песен и любви последним вдохновеньем.

• Чудесный жребий совершился:
• Угас великий человек.
• В неволе мрачной закатился
• Наполеона грозный век.
• Исчез властитель осужденный,
• Могучий баловень побед,
• И для изгнанника вселенной
• Уже потомство настает.
• О ты, чьей памятью кровавой
• Мир долго, долго будет полн,
• Приосенен твоею славой,
• Почий среди пустынных волн!
• Великолепная могила…
• Над урной, где твой прах лежит,
• Народов ненависть почила
• И луч бессмертия горит.
• Давно ль орлы твои летали
• Над обесславленной землей?
• Давно ли царства упадали
• При громах силы роковой?
• Послушны воле своенравной,
• Бедой шумели знамена,
• И налагал ярем державный
• Ты на земные племена.
• Когда надеждой озаренный
• От рабства пробудился мир,
• И галл десницей разъяренной
• Низвергнул ветхий свой кумир;
• Когда на площади мятежной
• Во прахе царский труп лежал,
• И день великий, неизбежный —
• Свободы яркий день вставал, —
• Тогда в волненье бурь народных
• Предвидя чудный свой удел,
• В его надеждах благородных
• Ты человечество презрел.
• В свое погибельное счастье
• Ты дерзкой веровал душой,
• Тебя пленяло самовластье
• Разочарованной красой.
• И обновленного народа
• Ты буйность юную смирил,
• Новорожденная свобода,
• Вдруг онемев, лишилась сил;
• Среди рабов до упоенья
• Ты жажду власти утолил,
• Помчал к боям их ополченья,
• Их цепи лаврами обвил.
• И Франция, добыча славы,
• Плененный устремила взор,
• Забыв надежды величавы,
• На свой блистательный позор.
• Ты вел мечи на пир обильный;
• Всё пало с шумом пред тобой:
• Европа гибла; сон могильный
• Носился над ее главой.

• И се, в величии постыдном
• Ступил на грудь ее колосс.
• Тильзит!.. (при звуке сем обидном
• Теперь не побледнеет росс) —
• Тильзит надменного героя
• Последней славою венчал,
• Но скучный мир, но хлад покоя
• Счастливца душу волновал.

• Надменный! кто тебя подвигнул?
• Кто обуял твой дивный ум?
• Как сердца русских не постигнул
• Ты с высоты отважных дум?
• Великодушного пожара
• Не предузнав, уж ты мечтал,
• Что мира вновь мы ждем, как дара;
• Но поздно русских разгадал…

• Россия, бранная царица,
• Воспомни древние права!
• Померкни, солнце Австерлица!
• Пылай, великая Москва!
• Настали времена другие:
• Исчезни, краткий наш позор!
• Благослови Москву, Россия!
• Война: по гроб наш договор!

• Оцепенелыми руками
• Схватив железный свой венец,
• Он бездну видит пред очами,
• Он гибнет, гибнет наконец.
• Бежат Европы ополченья;
• Окровавленные снега
• Провозгласили их паденье,
• И тает с ними след врага.

• И всё, как буря, закипело;
• Европа свой расторгла плен;
• Во след тирану полетело,
• Как гром, проклятие племен.
• И длань народной Немезиды
• Подъяту видит великан:
• И до последней все обиды
• Отплачены тебе, тиран!

• Искуплены его стяжанья
• И зло воинственных чудес
• Тоскою душного изгнанья
• Под сенью чуждою небес.
• И знойный остров заточенья
• Полнощный парус посетит,
• И путник слово примиренья
• На оном камне начертит.

• Где, устремив на волны очи,
• Изгнанник помнил звук мечей
• И льдистый ужас полуночи,
• И небо Франции своей;
• Где иногда, в своей пустыне
• Забыв войну, потомство, трон,
• Один, один о милом сыне
• В унынье горьком думал он.

• Да будет омрачен позором
• Тот малодушный, кто в сей день
• Безумным возмутит укором
• Его развенчанную тень!
• Хвала!.. Он русскому народу
• Высокий жребий указал
• И миру вечную свободу
• Из мрака ссылки завещал.

• Овидий, я живу близ тихих берегов,
• Которым изгнанных отеческих богов
• Ты некогда принес и пепел свой оставил.
• Твой безотрадный плач места сии прославил,
• И лиры нежный глас еще не онемел;
• Еще твоей молвой наполнен сей предел.
• Ты живо впечатлел в моем воображенье
• Пустыню мрачную, поэта заточенье,
• Туманный свод небес, обычные снега
• И краткой теплотой согретые луга.
• Как часто, увлечен унылых струн игрою,
• Я сердцем следовал, Овидий, за тобою!
• Я видел твой корабль игралищем валов
• И якорь, верженный близ диких берегов,
• Где ждет певца любви жестокая награда.
• Там нивы без теней, холмы без винограда;
• Рожденные в снегах для ужасов войны,
• Там хладной Скифии свирепые сыны,
• За Истром утаясь, добычи ожидают
• И селам каждый миг набегом угрожают.
• Преграды нет для них: в волнах они плывут
• И по льду звучному бестрепетно идут.
• Ты сам (дивись, Назон, дивись судьбе превратной!),
• Ты, с юных лет презрев волненье жизни ратной,
• Привыкнув розами венчать свои власы
• И в неге провождать беспечные часы,
• Ты будешь принужден взложить и шлем тяжелый,
• И грозный меч хранить близ лиры оробелой.
• Ни дочерь, ни жена, ни верный сонм друзей,
• Ни музы, легкие подруги прежних дней,
• Изгнанного певца не усладят печали.
• Напрасно грации стихи твои венчали,
• Напрасно юноши их помнят наизусть:
• Ни слава, ни лета, ни жалобы, ни грусть,
• Ни песни робкие Октавия не тронут;
• Дни старости твоей в забвении потонут.
• Златой Италии роскошный гражданин,
• В отчизне варваров безвестен и один,
• Ты звуков родины вокруг себя не слышишь;
• Ты в тяжкой горести далекой дружбе пишешь:
• «О, возвратите мне священный град отцов
• И тени мирные наследственных садов!
• О други, Августу мольбы мои несите!
• Карающую длань слезами отклоните!
• Но если гневный бог досель неумолим
• И век мне не видать, тебя, великий Рим,
• Последнею мольбой смягчая рок ужасный,
• Приближьте хоть мой гроб к Италии прекрасной!»
• Чье сердце хладное, презревшее харит,
• Твое уныние и слезы укорит?
• Кто в грубой гордости прочтет без умиленья
• Сии элегии, последние творенья,
• Где ты свой тщетный стон потомству передал?

• Суровый славянин, я слез не проливал,
• Но понимаю их. Изгнанник самовольный,
• И светом, и собой, и жизнью недовольный,
• С душой задумчивой, я ныне посетил
• Страну, где грустный век ты некогда влачил.
• Здесь, оживив тобой мечты воображенья,
• Я повторил твои, Овидий, песнопенья
• И их печальные картины поверял;
• Но взор обманутым мечтаньям изменял.
• Изгнание твое пленяло втайне очи,
• Привыкшие к снегам угрюмой полуночи.
• Здесь долго светится небесная лазурь;
• Здесь кратко царствует жестокость зимних бурь.
• На скифских берегах переселенец новый,
• Сын юга, виноград блистает пурпуровый.
• Уж пасмурный декабрь на русские луга
• Слоями расстилал пушистые снега;
• Зима дышала там – а с вешней теплотою
• Здесь солнце ясное катилось надо мною;
• Младою зеленью пестрел увядший луг;
• Свободные поля взрывал уж ранний плуг;
• Чуть веял ветерок, под вечер холодея;
• Едва прозрачный лед, над озером тускнея,
• Кристаллом покрывал недвижные струи.
• Я вспомнил опыты несмелые твои,
• Сей день, замеченный крылатым вдохновеньем,
• Когда ты в первый раз вверял с недоуменьем
• Шаги свои волнам, окованным зимой…
• И по́ льду новому, казалось, предо мной
• Скользила тень твоя, и жалобные звуки
• Неслися издали, как томный стон разлуки.

• Утешься: не увял Овидиев венец!
• Увы, среди толпы затерянный певец,
• Безвестен буду я для новых поколений,
• И, жертва темная, умрет мой слабый гений
• С печальной жизнию, с минутною молвой!..
• Но если, обо мне потомок поздний мой
• Узнав, придет искать в стране сей отдаленной
• Близ праха славного мой след уединенный —
• Брегов забвения оставя хладну сень,
• К нему слетит моя признательная тень,
• И будет мило мне его воспоминанье.
• Да сохранится же заветное преданье:
• Как ты, враждующей покорствуя судьбе,
• Не славой – участью я равен был тебе.
• Здесь, лирой северной пустыни оглашая,
• Скитался я в те дни, как на брега Дуная
• Великодушный грек свободу вызывал,
• И ни единый друг мне в мире не внимал;
• Но чуждые холмы, поля, и рощи сонны,
• И музы мирные мне были благосклонны.

• В твою светлицу, друг мой нежный,
• Я прихожу в последний раз.
• Любви, отрады безмятежной
• Делю с тобой последний час.
• Вперед одна в надежде томной
• Не жди меня средь ночи темной,
• До первых утренних лучей
• Не жги свечей.

• Как ныне сбирается вещий Олег
• Отмстить неразумным хозарам:
• Их села и нивы за буйный набег
• Обрек он мечам и пожарам,
• С дружиной своей, в цареградской броне,
• Князь по полю едет на верном коне.
• Из темного леса навстречу ему
• Идет вдохновенный кудесник,
• Покорный Перуну старик одному,
• Заветов грядущего вестник,
• В мольбах и гаданьях проведший весь век.
• И к мудрому старцу подъехал Олег.
• «Скажи мне, кудесник, любимец богов,
• Что сбудется в жизни со мною?
• И скоро ль, на радость соседей-врагов,
• Могильной засыплюсь землею?
• Открой мне всю правду, не бойся меня:
• В награду любого возьмешь ты коня».
• «Волхвы не боятся могучих владык,
• А княжеский дар им не нужен;
• Правдив и свободен их вещий язык
• И с волей небесною дружен.
• Грядущие годы таятся во мгле;
• Но вижу твой жребий на светлом челе.
• Запомни же ныне ты слово мое:
• Воителю слава – отрада;
• Победой прославлено имя твое;
• Твой щит на вратах Цареграда;
• И волны и суша покорны тебе;
• Завидует недруг столь дивной судьбе.
• И синего моря обманчивый вал
• В часы роковой непогоды,
• И пращ, и стрела, и лукавый кинжал
• Щадят победителя годы…
• Под грозной броней ты не ведаешь ран;
• Незримый хранитель могущему дан.
• Твой конь не боится опасных трудов;
• Он, чуя господскую волю,
• То смирный стоит под стрелами врагов,
• То мчится по бранному полю,
• И холод и сеча ему ничего.
• Но примешь ты смерть от коня своего».
• Олег усмехнулся; однако чело
• И взор омрачилися думой.

• В молчанье, рукой опершись на седло,
• С коня он слезает угрюмый;
• И верного друга прощальной рукой
• И гладит и треплет по шее крутой.
• «Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,
• Расстаться настало нам время:
• Теперь отдыхай; уж не ступит нога
• В твое позлащенное стремя.
• Прощай, утешайся, да помни меня.
• Вы, отроки-други, возьмите коня!
• Покройте попоной, мохнатым ковром;
• В мой луг под уздцы отведите;
• Купайте, кормите отборным зерном;
• Водой ключевою поите».
• И отроки тотчас с конем отошли,
• А князю другого коня подвели.
• Пирует с дружиною вещий Олег
• При звоне веселом стакана.
• И кудри их белы, как утренний снег
• Над славной главою кургана…
• Они поминают минувшие дни
• И битвы, где вместе рубились они.
• «А где мой товарищ? – промолвил Олег, —
• Скажите, где конь мой ретивый?
• Здоров ли? всё так же ль лего́к его бег?
• Всё тот же ль он бурный, игривый?»
• И внемлет ответу: на холме крутом
• Давно уж почил непробудным он сном.

• Могучий Олег головою поник
• И думает: «Что же гаданье?
• Кудесник, ты лживый, безумный старик!
• Презреть бы твое предсказанье!
• Мой конь и доныне носил бы меня».
• И хочет увидеть он кости коня.

• Вот едет могучий Олег со двора,
• С ним Игорь и старые гости,
• И видят: на холме, у брега Днепра,
• Лежат благородные кости;
• Их моют дожди, засыпает их пыль,
• И ветер волнует над ними ковыль.
• Князь тихо на череп коня наступил
• И молвил: «Спи, друг одинокий!
• Твой старый хозяин тебя пережил:
• На тризне, уже недалекой,
• Не ты под секирой ковыль обагришь
• И жаркою кровью мой прах напоишь!
• Так вот где таилась погибель моя!
• Мне смертию кость угрожала!»
• Из мертвой главы гробовая змия
• Шипя между тем выползала;
• Как черная лента, вкруг ног обвилась:
• И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

• Ковши круговые, запенясь, шипят
• На тризне плачевной Олега:
• Князь Игорь и Ольга на холме сидят;
• Дружина пирует у брега;
• Бойцы поминают минувшие дни
• И битвы, где вместе рубились они.

• Ты, сердцу непонятный мрак,
• Приют отчаянья слепого,
• Ничтожество! пустой призрак,
• Не жажду твоего покрова;
• Мечтанья жизни разлюбя,
• Счастливых дней не знав от века,
• Я всё не верую в тебя,
• Ты чуждо мысли человека!
• Тебя страшится гордый ум!
• Так путник, с вышины внимая
• Ручьев альпийских вечный шум
• И взоры в бездну погружая,
• Невольным ужасом томим,
• Дрожит, колеблется: пред ним
• Предметы движутся, темнеют,
• В нем чувства хладные немеют,
• Кругом оплота ищет он,
• Всё мчится, меркнет, исчезает…
• И хладный обморока сон
• На край горы его бросает…
• Конечно, дух бессмертен мой,
• Но, улетев в миры иные,
• Ужели с ризой гробовой
• Все чувства брошу я земные
• И чужд мне будет мир земной?
• Ужели там, где всё блистает
• Нетленной славой и красой,
• Где чистый пламень пожирает
• Несовершенство бытия,
• Минутной жизни впечатлений
• Не сохранит душа моя,
• Не буду ведать сожалений,
• Тоску любви забуду я?..
• Любви! Но что же за могилой
• Переживет еще меня?
• Во мне бессмертна память милой,
• Что без нее душа моя?
• Зачем не верить вам, поэты?
• Да, тени тайною толпой
• От берегов печальной Леты
• Слетаются на брег земной.
• Они уныло посещают
• Места, где жизнь была милей,
• И в сновиденьях утешают
• Сердца покинутых друзей…
• Они, бессмертие вкушая,
• В Элизий поджидают их,
• Как в праздник ждет семья родная
• Замедливших гостей своих…
• Мечты поэзии прелестной,
• Благословенные мечты!
• Люблю ваш сумрак неизвестный
• И ваши тайные цветы.
• Так, если удаляться можно
• Оттоль, где вечный свет горит,
• Где счастье вечно, непреложно,
• Мой дух к Юрзуфу прилетит.
• Счастливый край, где блещут воды,
• Лаская пышные брега,
• И светлой роскошью природы
• Озарены холмы, луга,
• Где скал нахмуренные своды
• … … … … … … … … … …
• Ты вновь со мною, наслажденье;
• В душе утихло мрачных дум
• Однообразное волненье!
• Воскресли чувства, ясен ум.
• Какой-то негой неизвестной,
• Какой-то грустью полон я;
• Одушевленные поля,
• Холмы Тавриды, край прелестный
• Я снова посещаю вас,
• Пью жадно воздух сладострастья,
• Как будто слышу близкий глас
• Давно затерянного счастья.
• … … … … … … … … … …
• За нею по наклону гор
• Я шел дорогой неизвестной,
• И примечал мой робкий взор
• Следы ноги ее прелестной.
• Зачем не смел ее следов
• Коснуться жаркими устами
• … … … … … … … … … …
• … … … … … … … … … …
• Нет, никогда средь бурных дней
• Мятежной юности моей
• Я не желал с таким волненьем
• Лобзать уста младых Цирцей
• И перси, полные томленьем.
• … … … … … … …… … …
• Один, один остался я
• Пиры, любовницы, друзья
• Исчезли с легкими мечтами,
• Померкла молодость моя
• С ее неверными дарами.
• Так свечи, в долгу ночь горев
• Для резвых юношей и дев,
• В конце безумных пирований
• Бледнеют пред лучами дня.
• … … … … … … …… … …

• Угрюмый сторож муз, гонитель давний мой,
• Сегодня рассуждать задумал я с тобой.
• Не бойся: не хочу, прельщенный мыслью ложной,
• Цензуру поносить хулой неосторожной;
• Что нужно Лондону, то рано для Москвы.
• У нас писатели, я знаю, каковы;
• Их мыслей не теснит цензурная расправа,
• И чистая душа перед тобою права.
• Во-первых, искренне я признаюсь тебе,
• Нередко о твоей жалею я судьбе:
• Людской бессмыслицы присяжный толкователь,
• Хвостова, Буниной единственный читатель,
• Ты вечно разбирать обязан за грехи
• То прозу глупую, то глупые стихи.
• Российских авторов нелегкое встревожит:
• Кто английский роман с французского преложит
• Тот оду сочинит, потея да кряхтя,
• Другой трагедию напишет нам шутя —
• До них нам дела нет; а ты читай, бесися,
• Зевай, сто раз засни – а после подпишися.

• Так, цензор мученик; порой захочет он
• Ум чтеньем освежить; Руссо, Вольтер, Бюффон,
• Державин, Карамзин манят его желанье,
• А должен посвятить бесплодное вниманье
• На бредни новые какого-то враля,
• Которому досуг петь рощи да поля,
• Да, связь утратя в них, ищи ее сначала
• Или вымарывай из тощего журнала
• Насмешки грубые и площадную брань,
• Учтивых остряков затейливую дань.

• Но цензор гражданин, и сан его священный:
• Он должен ум иметь прямой и просвещенный;
• Он сердцем почитать привык алтарь и трон;
• Но мнений не теснит и разум терпит он.
• Блюститель тишины, приличия и нравов,
• Не преступает сам начертанных уставов,
• Закону преданный, отечество любя,
• Принять ответственность умеет на себя;
• Полезной Истине пути не заграждает,
• Живой поэзии резвиться не мешает.
• Он друг писателю, пред знатью не труслив,
• Благоразумен, тверд, свободен, справедлив.

• А ты, глупец и трус, что делаешь ты с нами?
• Где должно б умствовать, ты хлопаешь глазами;
• Не понимая нас, мараешь и дерешь;
• Ты черным белое по прихоти зовешь:
• Сатиру пасквилем, поэзию развратом,
• Глас правды мятежом, Куницына[32] Маратом.
• Решил, а там поди, хоть на тебя проси.
• Скажи: не стыдно ли, что на святой Руси,
• Благодаря тебя, не видим книг доселе?
• И если говорить задумают о деле,
• То, славу русскую и здравый ум любя,
• Сам государь велит печатать без тебя[33].
• Остались нам стихи: поэмы, триолеты,
• Баллады, басенки, элегии, куплеты,
• Досугов и любви невинные мечты,
• Воображения минутные цветы.
• О варвар! кто из нас, владельцев русской лиры,
• Не проклинал твоей губительной секиры?
• Докучным евнухом ты бродишь между муз;
• Ни чувства пылкие, ни блеск ума, ни вкус,
• Ни слог певца Пиров[34], столь чистый, благородный,
• Ничто не трогает души твоей холодной.
• На всё кидаешь ты косой, неверный взгляд.
• Подозревая всё, во всем ты видишь яд.
• Оставь, пожалуй, труд, нимало не похвальный:
• Парнас не монастырь и не гарем печальный,
• И, право, никогда искусный коновал
• Излишней пылкости Пегаса не лишал.
• Чего боишься ты? поверь мне, чьи забавы —
• Осмеивать Закон, правительство иль нравы,
• Тот не подвергнется взысканью твоему;
• Тот не знаком тебе, мы знаем почему —
• И рукопись его, не погибая в Лете,
• Без подписи твоей разгуливает в свете.
• Барков шутливых од тебе не посылал,
• Радищев, рабства враг, цензуры избежал[35],
• И Пушкина стихи в печати не бывали[36];
• Что нужды? их и так иные прочитали.
• Но ты свое несешь, и в наш премудрый век
• Едва ли Шаликов не вредный человек.
• Зачем себя и нас терзаешь без причины?
• Скажи, читал ли ты Наказ Екатерины?
• Прочти, пойми его; увидишь ясно в нем
• Свой долг, свои права, пойдешь иным путем.
• В глазах монархини сатирик превосходный[37]
• Невежество казнил в комедии народной,
• Хоть в узкой голове придворного глупца
• Кутейкин и Христос два равные лица.
• Державин, бич вельмож, при звуке грозной лиры
• Их горделивые разоблачал кумиры;
• Хемницер Истину с улыбкой говорил,
• Наперсник Душеньки[38] двусмысленно шутил,
• Киприду иногда являл без покрывала —
• И никому из них цензура не мешала.
• Ты что-то хмуришься; признайся, в наши дни
• С тобой не так легко б разделались они?
• Кто ж в этом виноват? перед тобой зерцало:
• Дней Александровых прекрасное начало.
• Проведай, что в те дни произвела печать.
• На поприще ума нельзя нам отступать.
• Старинной глупости мы праведно стыдимся,
• Ужели к тем годам мы снова обратимся,
• Когда никто не смел Отечество назвать
• И в рабстве ползали и люди и печать?
• Нет, нет! оно прошло, губительное время,
• Когда Невежества несла Россия бремя.
• Где славный Карамзин снискал себе венец,
• Там цензором уже не может быть глупец…
• Исправься ж: будь умней и примирися с нами.
• «Всё правда, – скажешь ты, – не стану спорить с вами:
• Но можно ль цензору по совести судить?
• Я должен то того, то этого щадить.
• Конечно, вам смешно – а я нередко плачу,
• Читаю да крещусь, мараю наудачу —
• На всё есть мода, вкус; бывало, например,
• У нас в большой чести Бентам, Руссо, Вольтер,
• А нынче и Милот попался в наши сети.
• Я бедный человек; к тому ж жена и дети…»
• Жена и дети, друг, поверь – большое зло:
• От них всё скверное у нас произошло.
• Но делать нечего; так если невозможно
• Тебе скорей домой убраться осторожно
• И службою своей ты нужен для царя,
• Хоть умного себе возьми секретаря.

• Наперсница волшебной старины,
• Друг вымыслов, игривых и печальных,
• Тебя я знал во дни моей весны,
• Во дни утех и снов первоначальных.
• Я ждал тебя; в вечерней тишине
• Являлась ты веселою старушкой
• И надо мной сидела в шушуне,
• В больших очках и с резвою гремушкой.
• Ты, детскую качая колыбель,
• Мой юный слух напевами пленила
• И меж пелен оставила свирель,
• Которую сама заворожила.
• Младенчество прошло, как легкий сон.
• Ты отрока беспечного любила,
• Средь важных муз тебя лишь помнил он,
• И ты его тихонько посетила;
• Но тот ли был твой образ, твой убор?
• Как мило ты, как быстро изменилась!
• Каким огнем улыбка оживилась!
• Каким огнем блеснул приветный взор!
• Покров, клубясь волною непослушной,
• Чуть осенял твой стан полувоздушный;
• Вся в локонах, обвитая венком,
• Прелестницы глава благоухала;
• Грудь белая под желтым жемчугом
• Румянилась и тихо трепетала…

• Сижу за решеткой в темнице сырой.
• Вскормленный в неволе орел молодой,
• Мой грустный товарищ, махая крылом,
• Кровавую пищу клюет под окном,

• Клюет, и бросает, и смотрит в окно,
• Как будто со мною задумал одно;
• Зовет меня взглядом и криком своим
• И вымолвить хочет: «Давай улетим!

• Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
• Туда, где за тучей белеет гора,
• Туда, где синеют морские края,
• Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

• В чужбине свято наблюдаю
• Родной обычай старины:
• На волю птичку выпускаю
• При светлом празднике весны.
• Я стал доступен утешенью;
• За что на Бога мне роптать,
• Когда хоть одному творенью
• Я мог свободу даровать!

• Мой голос для тебя и ласковый и томный
• Тревожит поздное молчанье ночи темной.
• Близ ложа моего печальная свеча
• Горит; мои стихи, сливаясь и журча,
• Текут, ручьи любви, текут, полны тобою.
• Во тьме твои глаза блистают предо мною,
• Мне улыбаются, и звуки слышу я:

• Мой друг, мой нежный друг… люблю… твоя…
• твоя…

• В те дни, когда мне были новы
• Все впечатленья бытия —
• И взоры дев, и шум дубровы,
• И ночью пенье соловья, —
• Когда возвышенные чувства,
• Свобода, слава и любовь
• И вдохновенные искусства
• Так сильно волновали кровь,
• Часы надежд и наслаждений
• Тоской внезапной осеня,
• Тогда какой-то злобный гений
• Стал тайно навещать меня,
• Печальны были наши встречи:
• Его улыбка, чудный взгляд,
• Его язвительные речи
• Вливали в душу хладный яд.
• Неистощимой клеветою
• Он Провиденье искушал;
• Он звал прекрасное мечтою;
• Он вдохновенье презирал;
• Не верил он любви, свободе;
• На жизнь насмешливо глядел —
• И ничего во всей природе
• Благословить он не хотел.

• Свободы сеятель пустынный,
• Я вышел рано, до звезды;
• Рукою чистой и безвинной
• В порабощенные бразды
• Бросал живительное семя —
• Но потерял я только время,
• Благие мысли и труды…

• Паситесь, мирные народы!
• Вас не разбудит чести клич.
• К чему стадам дары свободы?
• Их должно резать или стричь.
• Наследство их из рода в роды
• Ярмо с гремушками да бич.

• Простишь ли мне ревнивые мечты,
• Моей любви безумное волненье?
• Ты мне верна: зачем же любишь ты
• Всегда пугать мое воображенье?
• Окружена поклонников толпой,
• Зачем для всех казаться хочешь милой,
• И всех дарит надеждою пустой
• Твой чудный взор, то нежный, то унылый?
• Мной овладев, мне разум омрачив,
• Уверена в любви моей несчастной,
• Не видишь ты, когда, в толпе их страстной
• Беседы чужд, один и молчалив,
• Терзаюсь я досадой одинокой;
• Ни слова мне, ни взгляда… друг жестокий!
• Хочу ль бежать, – с боязнью и мольбой
• Твои глаза не следуют за мной.
• Заводит ли красавица другая
• Двусмысленный со мною разговор, —
• Спокойна ты; веселый твой укор
• Меня мертвит, любви не выражая.
• Скажи еще: соперник вечный мой,
• Наедине застав меня с тобой,
• Зачем тебя приветствует лукаво?..
• Что ж он тебе? Скажи, какое право
• Имеет он бледнеть и ревновать?..
• В нескромный час меж вечера и света,
• Без матери, одна, полуодета,
• Зачем его должна ты принимать?..
• Но я любим… Наедине со мною
• Ты так нежна! Лобзания твои
• Так пламенны! Слова твоей любви
• Так искренно полны твоей душою!
• Тебе смешны мучения мои;
• Но я любим, тебя я понимаю.
• Мой милый друг, не мучь меня, молю:
• Не знаешь ты, как сильно я люблю,
• Не знаешь ты, как тяжко я страдаю.

• Хоть тяжело подчас в ней бремя,
• Телега на ходу легка;
• Ямщик лихой, седое время,
• Везет, не слезет с облучка.
• С утра садимся мы в телегу;
• Мы рады голову сломать
• И, презирая лень и негу,
• Кричим: пошел! … … …

• Но в полдень нет уж той отваги;
• Порастрясло нас; нам страшней
• И косогоры и овраги;
• Кричим: полегче, дуралей!
• Катит по-прежнему телега,
• Под вечер мы привыкли к ней
• И дремля едем до ночлега,
• А время гонит лошадей.

• Плещут волны Флегетона,
• Своды тартара дрожат:
• Кони бледного Плутона
• Быстро к нимфам Пелиона
• Из аида бога мчат.
• Вдоль пустынного залива
• Прозерпина вслед за ним,
• Равнодушна и ревнива,
• Потекла путем одним.
• Пред богинею колена
• Робко юноша склонил.
• И богиням льстит измена:
• Прозерпине смертный мил.
• Ада гордая царица
• Взором юношу зовет,
• Обняла, и колесница
• Уж к аиду их несет:
• Мчатся, облаком одеты;
• Видят вечные луга,
• Элизей и томной Леты
• Усыпленные брега.
• Там бессмертье, там забвенье,
• Там утехам нет конца.
• Прозерпина в упоенье,
• Без порфиры и венца,
• Повинуется желаньям,
• Предает его лобзаньям
• Сокровенные красы,
• В сладострастной неге тонет
• И молчит и томно стонет…
• Но бегут любви часы;
• Плещут волны Флегетона,
• Своды тартара дрожат:
• Кони бледного Плутона
• Быстро мчат его назад.
• И Кереры дочь уходит,
• И счастливца за собой
• Из Элизия выводит
• Потаенною тропой;
• И счастливец отпирает
• Осторожною рукой
• Дверь, откуда вылетает
• Сновидений ложный рой.

• Всё кончено: меж нами связи нет.
• В последний раз обняв твои колени,
• Произносил я горестные пени.
• Всё кончено – я слышу твой ответ.
• Обманывать себя не стану вновь,
• Тебя тоской преследовать не буду,
• Прошедшее, быть может, позабуду —
• Не для меня сотворена любовь.
• Ты молода: душа твоя прекрасна,
• И многими любима будешь ты.

• Полу-милорд, полу-купец,
• Полу-мудрец, полу-невежда,
• Полу-подлец, но есть надежда,
• Что будет полным наконец[39].

• Здравствуй, Вульф, приятель мой!
• Приезжай сюда зимой,
• Да Языкова поэта
• Затащи ко мне с собой
• Погулять верхом порой,
• Пострелять из пистолета.
• Лайон, мой курчавый брат
• (Не михайловский приказчик),
• Привезет нам, право, клад…
• Что? – бутылок полный ящик.
• Запируем уж, молчи!
• Чудо – жизнь анахорета!
• В Троегорском до ночи,
• А в Михайловском до света;
• Дни любви посвящены,
• Ночью царствуют стаканы,
• Мы же – то смертельно пьяны,
• То мертвецки влюблены.

• Издревле сладостный союз
• Поэтов меж собой связует:
• Они жрецы единых муз;
• Единый пламень их волнует;
• Друг другу чужды по судьбе,
• Они родня по вдохновенью.
• Клянусь Овидиевой тенью:
• Языков, близок я тебе.
• Давно б на Дерптскую дорогу
• Я вышел утренней порой
• И к благосклонному порогу
• Понес тяжелый посох мой,
• И возвратился б, оживленный
• Картиной беззаботных дней,
• Беседой вольно-вдохновенной
• И звучной лирою твоей.
• Но злобно мной играет счастье:
• Давно без крова я ношусь,
• Куда подует самовластье;
• Уснув, не знаю, где проснусь.
• Всегда гоним, теперь в изгнанье
• Влачу закованные дни.
• Услышь, поэт, мое призванье,
• Моих надежд не обмани.
• В деревне, где Петра питомец,
• Царей, цариц любимый раб
• И их забытый однодомец,
• Скрывался прадед мой арап,
• Где, позабыв Елисаветы
• И двор, и пышные обеты,
• Под сенью липовых аллей
• Он думал в охлажденны леты
• О дальней Африке своей,
• Я жду тебя. Тебя со мною
• Обнимет в сельском шалаше
• Мой брат по крови, по душе,
• Шалун, замеченный тобою;
• И муз возвышенный пророк,
• Наш Дельвиг всё для нас оставит,
• И наша троица прославит
• Изгнанья темный уголок.
• Надзор обманем караульный,
• Восхвалим вольности дары
• И нашей юности разгульной
• Пробудим шумные пиры,
• Вниманье дружное преклоним
• Ко звону рюмок и стихов
• И скуку зимних вечеров
• Вином и песнями прогоним.

• Стишки для вас одна забава,
• Немножко стоит вам присесть,
• Уж разгласить успела слава
• Везде приятнейшую весть:
• Поэма, говорят, готова,
• Плод новый умственных затей.
• Итак, решите; жду я слова:
• Назначьте сами цену ей.
• Стишки любимца муз и граций
• Мы вмиг рублями заменим
• И в пук наличных ассигнаций
• Листочки ваши обратим.
• О чем вздохнули так глубоко,
• Нельзя ль узнать?

• Я был далеко:
• Я время то воспоминал,
• Когда, надеждами богатый,
• Поэт беспечный, я писал
• Из вдохновенья, не из платы.
• Я видел вновь приюты скал
• И темный кров уединенья,
• Где я на пир воображенья,
• Бывало, музу призывал.
• Там слаще голос мой звучал;
• Там доле яркие виденья,
• С неизъяснимою красой,
• Вились, летали надо мной
• В часы ночного вдохновенья.
• Всё волновало нежный ум:
• Цветущий луг, луны блистанье,
• В часовне ветхой бури шум,
• Старушки чудное преданье.
• Какой-то демон обладал
• Моими играми, досугом;
• За мной повсюду он летал,
• Мне звуки дивные шептал,
• И тяжким, пламенным недугом
• Была полна моя глава;
• В ней грезы чудные рождались;
• В размеры стройные стекались
• Мои послушные слова
• И звонкой рифмой замыкались.
• В гармонии соперник мой
• Был шум лесов, иль вихорь буйный,
• Иль иволги напев живой,
• Иль ночью моря гул глухой,
• Иль шепот речки тихоструйной.
• Тогда, в безмолвии трудов,
• Делиться не был я готов
• С толпою пламенным восторгом
• И музы сладостных даров
• Не унижал постыдным торгом;
• Я был хранитель их скупой:
• Так точно, в гордости немой,
• От взоров черни лицемерной
• Дары любовницы младой
• Хранит любовник суеверный.

• Но слава заменила вам
• Мечтанья тайного отрады:
• Вы разошлися по рукам.
• Меж тем как пыльные громады
• Лежалой прозы и стихов
• Напрасно ждут себе чтецов
• И ветреной ее награды.

• Блажен, кто про себя таил
• Души высокие созданья
• И от людей, как от могил,
• Не ждал за чувство воздаянья!
• Блажен, кто молча был поэт
• И, терном славы не увитый,
• Презренной чернию забытый,
• Без имени покинул свет!
• Обманчивей и снов надежды,
• Что слава? шепот ли чтеца?
• Гоненье ль низкого невежды?
• Иль восхищение глупца?

• Лорд Байрон был того же мненья;
• Жуковский то же говорил;
• Но свет узнал и раскупил
• Их сладкозвучные творенья.
• И впрям, завиден ваш удел:
• Поэт казнит, поэт венчает;
• Злодеев громом вечных стрел
• В потомстве дальном поражает;
• Героев утешает он;
• С Коринной на киферский трон
• Свою любовницу возносит.
• Хвала для вас докучный звон;
• Но сердце женщин славы просит:
• Для них пишите; их ушам
• Приятна лесть Анакреона:
• В младые лета розы нам
• Дороже лавров Геликона.

• Самолюбивые мечты,
• Утехи юности безумной!
• И я, средь бури жизни шумной,
• Искал вниманья красоты,
• Глаза прелестные читали
• Меня с улыбкою любви;
• Уста волшебные шептали
• Мне звуки сладкие мои…
• Но полно! в жертву им свободы
• Мечтатель уж не принесет;
• Пускай их юноша поет,
• Любезный баловень природы.
• Что мне до них? Теперь в глуши
• Безмолвно жизнь моя несется;
• Стон лиры верной не коснется
• Их легкой, ветреной души;
• Не чисто в них воображенье:
• Не понимает нас оно,
• И, признак Бога, вдохновенье
• Для них и чуждо и смешно.
• Когда на память мне невольно
• Придет внушенный ими стих,
• Я так и вспыхну, сердцу больно:
• Мне стыдно идолов моих.
• К чему, несчастный, я стремился?
• Пред кем унизил гордый ум?
• Кого восторгом чистых дум
• Боготворить не устыдился?

• Люблю ваш гнев. Таков поэт!
• Причины ваших огорчений
• Мне знать нельзя; но исключений
• Для милых дам ужели нет?
• Ужели ни одна не стоит
• Ни вдохновенья, ни страстей,
• И ваших песен не присвоит
• Всесильной красоте своей?
• Молчите вы?

• Зачем поэту
• Тревожить сердца тяжкий сон?
• Бесплодно память мучит он.
• И что ж? какое дело свету?
• Я всем чужой. Душа моя
• Хранит ли образ незабвенный?
• Любви блаженство знал ли я?
• Тоскою ль долгой изнуренный,
• Таил я слезы в тишине?
• Где та была, которой очи,
• Как небо, улыбались мне?
• Вся жизнь, одна ли, две ли ночи?
• … … … … … … … … … …
• И что ж? Докучный стон любви,
• Слова покажутся мои
• Безумца диким лепетаньем.
• Там сердце их поймет одно,
• И то с печальным содроганьем:
• Судьбою так уж решено.
• Ах, мысль о той души завялой
• Могла бы юность оживить
• И сны поэзии бывалой
• Толпою снова возмутить!
• Она одна бы разумела
• Стихи неясные мои;
• Одна бы в сердце пламенела
• Лампадой чистою любви.
• Увы, напрасные желанья!
• Она отвергла заклинанья,
• Мольбы, тоску души моей:
• Земных восторгов излиянья,
• Как божеству, не нужно ей.

• Итак, любовью утомленный,
• Наскуча лепетом молвы,
• Заране отказались вы
• От вашей лиры вдохновенной,
• Теперь, оставя шумный свет,
• И муз, и ветреную моду,
• Что ж изберете вы?

• Свободу.

• Прекрасно. Вот же вам совет.
• Внемлите истине полезной:
• Наш век – торгаш; в сей век железный
• Без денег и свободы нет.
• Что слава? – Яркая заплата
• На ветхом рубище певца.
• Нам нужно злата, злата, злата:
• Копите злато до конца!
• Предвижу ваше возраженье;
• Но вас я знаю, господа:
• Вам ваше дорого творенье,
• Пока на пламени труда
• Кипит, бурлит воображенье;
• Оно застынет, и тогда
• Постыло вам и сочиненье.
• Позвольте просто вам сказать:
• Не продается вдохновенье,
• Но можно рукопись продать.
• Что ж медлить? уж ко мне заходят
• Нетерпеливые чтецы;
• Вкруг лавки журналисты бродят,
• За ними тощие певцы:
• Кто просит пищи для сатиры,
• Кто для души, кто для пера;
• И признаюсь – от вашей лиры
• Предвижу много я добра.

• Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись.
• Условимся.

• Прощай, свободная стихия!
• В последний раз передо мной
• Ты катишь волны голубые
• И блещешь гордою красой.

• Как друга ропот заунывный,
• Как зов его в прощальный час,
• Твой грустный шум, твой шум призывный
• Услышал я в последний раз.
• Моей души предел желанный!
• Как часто по брегам твоим
• Бродил я тихий и туманный,
• Заветным умыслом томим!

• Как я любил твои отзывы,
• Глухие звуки, бездны глас
• И тишину в вечерний час,
• И своенравные порывы!

• Смиренный парус рыбарей,
• Твоею прихотью хранимый,
• Скользит отважно средь зыбей:
• Но ты взыграл, неодолимый,
• И стая тонет кораблей.

• Не удалось навек оставить
• Мне скучный, неподвижный брег,
• Тебя восторгами поздравить
• И по хребтам твоим направить
• Мой поэтический побег.

• Ты ждал, ты звал… я был окован;
• Вотще рвалась душа моя:
• Могучей страстью очарован,
• У берегов остался я.

• О чем жалеть? Куда бы ныне
• Я путь беспечный устремил?
• Один предмет в твоей пустыне
• Мою бы душу поразил.

• Одна скала, гробница славы…
• Там погружались в хладный сон
• Воспоминанья величавы:
• Там угасал Наполеон.
• Там он почил среди мучений.
• И вслед за ним, как бури шум,
• Другой от нас умчался гений,
• Другой властитель наших дум[41].

• Исчез, оплаканный свободой,
• Оставя миру свой венец.
• Шуми, взволнуйся непогодой:
• Он был, о море, твой певец.

• Твой образ был на нем означен,
• Он духом создан был твоим:
• Как ты, могущ, глубок и мрачен,
• Как ты, ничем неукротим.

• Мир опустел… Теперь куда же
• Меня б ты вынес, океан?
• Судьба земли повсюду та же:
• Где капля блага, там на страже
• Уж просвещенье иль тиран.
• Прощай же, море! Не забуду
• Твоей торжественной красы
• И долго, долго слышать буду
• Твой гул в вечерние часы.
• В леса, в пустыни молчаливы
• Перенесу, тобою полн,
• Твои скалы, твои заливы,
• И блеск, и тень, и говор волн.

• Фонтан любви, фонтан живой!
• Принес я в дар тебе две розы.
• Люблю немолчный говор твой
• И поэтические слезы.
• Твоя серебряная пыль
• Меня кропит росою хладной:
• Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!
• Журчи, журчи свою мне быль…
• Фонтан любви, фонтан печальный!
• И я твой мрамор вопрошал:
• Хвалу стране прочел я дальной;
• Но о Марии ты молчал…
• Светило бледное гарема!
• И здесь ужель забвенно ты?
• Или Мария и Зарема
• Одни счастливые мечты?
• Иль только сон воображенья
• В пустынной мгле нарисовал
• Свои минутные виденья,
• Души неясный идеал?

• Клянусь четой и нечетой,
• Клянусь мечом и правой битвой,
• Клянуся утренней звездой,
• Клянусь вечернею молитвой⁽²⁾:
• Нет, не покинул я тебя.
• Кого же в сень успокоенья
• Я ввел, главу его любя,
• И скрыл от зоркого гоненья?
• Не я ль в день жажды напоил
• Тебя пустынными водами?
• Не я ль язык твой одарил
• Могучей властью над умами?
• Мужайся ж, презирай обман,
• Стезею правды бодро следуй,
• Люби сирот, и мой Коран
• Дрожащей твари проповедуй.

• О, жены чистые пророка,
• От всех вы жен отличены:
• Страшна для вас и тень порока.
• Под сладкой сенью тишины
• Живите скромно: вам пристало
• Безбрачной девы покрывало.
• Храните верные сердца
• Для нег законных и стыдливых,
• Да взор лукавый нечестивых
• Не узрит вашего лица.
• А вы, о гости Магомета,
• Стекаясь к вечери его,
• Брегитесь суетами света
• Смутить пророка моего.
• В паренье дум благочестивых,
• Не любит он велеречивых
• И слов нескромных и пустых:
• Почтите пир его смиреньем,
• И целомудренным склоненьем
• Его невольниц молодых⁽³⁾.

• Смутясь, нахмурился пророк,
• Слепца послышав приближенье⁽⁴⁾:
• Бежит, да не дерзнет порок
• Ему являть недоуменье.
• С небесной книги список дан
• Тебе, пророк, не для строптивых.
• Спокойно возвещай Коран,
• Не понуждая нечестивых!
• Почто ж кичится человек?
• За то ль, что наг на свет явился,
• Что дышит он недолгий век,
• Что слаб умрет, как слаб родился?
• За то ль, что Бог и умертвит
• И воскресит его по воле?
• Что с неба дни его хранит
• И в радостях и в горькой доле?
• За то ль, что дал ему плоды,
• И хлеб, и финик, и оливу,
• Благословив его труды
• И вертоград, и холм, и ниву?
• Но дважды ангел вострубит;
• На землю гром небесный грянет:
• И брат от брата побежит,
• И сын от матери отпрянет.
• И все пред Бога притекут,
• Обезображенные страхом;
• И нечестивые падут,
• Покрыты пламенем и прахом.

• С тобою древле, о Всесильный,
• Могучий состязаться мнил,
• Безумной гордостью обильный;
• Но ты, Господь, его смирил.
• Ты рек: я миру жизнь дарую,
• Я смертью землю наказую,
• На всё подъята длань моя.
• Я также, рек он, жизнь дарую,
• И также смертью наказую:
• С тобою, Боже, равен я.
• Но смолкла похвальба порока
• От слова гнева твоего:
• Подъемлю солнце я с востока;
• С заката подыми его!

• Земля недвижна; неба своды,
• Творец, поддержаны тобой,
• Да не падут на сушь и воды
• И не подавят нас собой⁽⁵⁾.
• Зажег ты солнце во Вселенной,
• Да светит небу и земле,
• Как лен, елеем напоенный,
• В лампадном светит хрустале.
• Творцу молитесь; он могучий:
• Он правит ветром; в знойный день
• На небо насылает тучи;
• Дает земле древесну сень.
• Он милосерд: он Магомету
• Открыл сияющий Коран,
• Да притечем и мы ко свету,
• И да падет с очей туман.

• Недаром вы приснились мне
• В бою с обритыми главами,
• С окровавленными мечами,
• Во рвах, на башне, на стене.
• Внемлите радостному кличу,
• О дети пламенных пустынь!
• Ведите в плен младых рабынь,
• Делите бранную добычу!
• Вы победили: слава вам,
• А малодушным посмеянье.
• Они на бранное призванье
• Не шли, не веря дивным снам.
• Прельстясь добычей боевою,
• Теперь в раскаянье своем
• Рекут: возьмите нас с собою;
• Но вы скажите: не возьмем.
• Блаженны падшие в сраженье:
• Теперь они вошли в эдем
• И потонули в наслажденье,
• Не отравляемом ничем.

• Восстань, боязливый:
• В пещере твоей
• Святая лампада
• До утра горит.
• Сердечной молитвой,
• Пророк, удали
• Печальные мысли,
• Лукавые сны!
• До утра молитву
• Смиренно твори;
• Небесную книгу
• До утра читай!

• Торгуя совестью пред бледной нищетою,
• Не сыпь своих даров расчетливой рукою:
• Щедрота полная угодна небесам.
• В день грозного суда, подобно ниве тучной,
• О сеятель благополучный,
• Сторицею воздаст она твоим трудам.
• Но если, пожалев трудов земных стяжанья,
• Вручая нищему скупое подаянье,
• Сжимаешь ты свою завистливую длань,
• Знай: все твои дары, подобно горсти пыльной,
• Что с камня моет дождь обильный,
• Исчезнут, Господом отверженная дань.

• И путник усталый на Бога роптал:
• Он жаждой томился и тени алкал.
• В пустыне блуждая три дня и три ночи,
• И зноем и пылью тягчимые очи
• С тоской безнадежной водил он вокруг,
• И кладязь под пальмою видит он вдруг.
• И к пальме пустынной он бег устремил,
• И жадно холодной струей освежил
• Горевшие тяжко язык и зеницы,
• И лег, и заснул он близ верной ослицы —
• И многие годы над ним протекли
• По воле Владыки небес и земли.
• Настал пробужденья для путника час;
• Встает он и слышит неведомый глас:
• «Давно ли в пустыне заснул ты глубоко?»
• И он отвечает: уж солнце высоко
• На утреннем небе сияло вчера;
• С утра я глубоко проспал до утра.
• Но голос: «О путник, ты долее спал;
• Взгляни: лег ты молод, а старцем восстал,
• Уж пальма истлела, а кладязь холодный
• Иссяк и засохнул в пустыне безводной,
• Давно занесенный песками степей;
• И кости белеют ослицы твоей».
• И горем объятый мгновенный старик,
• Рыдая, дрожащей главою поник…
• И чудо в пустыне тогда совершилось:
• Минувшее в новой красе оживилось;
• Вновь зыблется пальма тенистой главой;
• Вновь кладязь наполнен прохладой и мглой.
• И ветхие кости ослицы встают,
• И телом оделись, и рев издают;
• И чувствует путник и силу, и радость;
• В крови заиграла воскресшая младость;
• Святые восторги наполнили грудь:
• И с Богом он дале пускается в путь.

• К чему холодные сомненья?[42]
• Я верю: здесь был грозный храм,
• Где крови жаждущим богам
• Дымились жертвоприношенья;
• Здесь успокоена была
• Вражда свирепой Эвмениды:
• Здесь провозвестница Тавриды[43]
• На брата руку занесла;
• На сих развалинах свершилось
• Святое дружбы торжество[44],
• И душ великих божество
• Своим созданьем возгордилось.
• … … … … … … … … … …
• Чадаев, помнишь ли былое?
• Давно ль с восторгом молодым
• Я мыслил имя роковое
• Предать развалинам иным?
• Но в сердце, бурями смиренном,
• Теперь и лень и тишина,
• И, в умиленье вдохновенном,
• На камне, дружбой освященном,
• Пишу я наши имена.

• Зачем ты, грозный аквилон,
• Тростник прибрежный долу клонишь?
• Зачем на дальний небосклон
• Ты облачко столь гневно гонишь?

• Недавно черных туч грядой
• Свод неба глухо облекался,
• Недавно дуб над высотой
• В красе надменной величался…

• Но ты поднялся, ты взыграл,
• Ты прошумел грозой и славой —
• И бурны тучи разогнал,
• И дуб низвергнул величавый.

• Пускай же солнца ясный лик
• Отныне радостью блистает,
• И облачком зефир играет,
• И тихо зыблется тростник.

• Царица голосом и взором
• Свой пышный оживляла пир,
• Все, Клеопатру славя хором,
• В ней признавая свой кумир,
• Шумя, текли к ее престолу,
• Но вдруг над чашей золотой
• Она задумалась – и долу
• Поникла дивною главой.
• И пышный пир как будто дремлет.
• И в ожиданье всё молчит…
• Но вновь она чело подъемлет
• И с видом важным говорит:
• «Внемлите мне: могу равенство
• Меж вас и мной восстановить.
• В моей любви для вас блаженство,
• Блаженство можно вам купить:
• Кто к торгу страстному приступит?
• Свои я ночи продаю.
• Скажите, кто меж вами купит
• Ценою жизни ночь мою?»
• Она рекла. Толпа в молчанье.
• И всех в волнении сердца.
• Но Клеопатра в ожиданье
• С холодной дерзостью лица:
• «Я жду, – вещает, – что ж молчите?
• Иль вы теперь бежите прочь?
• Вас было много; приступите,
• Торгуйте радостную ночь».

• И гордый взор она обводит
• Кругом поклонников своих…
• Вдруг – из рядов один выходит,
• Вослед за ним и два других.
• Смела их поступь, ясны очи.
• Царица гордо восстает.
• Свершилось: куплены три ночи…
• И ложе смерти их зовет.
• И снова гордый глас возвысила царица:
• «Забыты мною днесь венец и багряница!
• Простой наемницей на ложе восхожу;
• Неслыханно тебе, Киприда, я служу,
• И новый дар тебе ночей моих награда,
• О боги грозные, внемлите ж, боги ада,
• Подземных ужасов печальные цари!
• Примите мой обет: до сладостной зари
• Властителей моих последние желанья
• И дивной негою и тайнами лобзанья,
• Всей чашею любви послушно упою…
• Но только сквозь завес во храмину мою
• Блеснет Авроры луч – клянусь моей порфирой, —
• Главы их упадут под утренней секирой!»

• Благословенные священною рукой,
• Из урны жребии выходят чередой,
• И первый Аквила, клеврет Помпея смелый,
• Изрубленный в боях, в походах поседелый.
• Презренья хладного не снес он от жены
• И гордо выступил, суровый сын войны,
• На вызов роковых последних наслаждений,
• Как прежде выступал на славный клик сражений.
• Критон за ним, Критон, изнеженный мудрец,
• Воспитанный под небом Арголиды,
• От самых первых дней поклонник и певец
• И пламенных пиров и пламенной Киприды.
• Последний имени векам не передал,
• Никем не знаемый, ничем не знаменитый;
• Чуть отроческий пух, темнея, покрывал
• Его стыдливые ланиты.
• Огонь любви в очах его пылал,
• Во всех чертах любовь изображалась —
• Он Клеопатрою, казалося, дышал,
• И молча долго им царица любовалась.

• Прощай, письмо любви, прощай! Она велела…
• Как долго медлил я, как долго не хотела
• Рука предать огню все радости мои!..
• Но полно, час настал: гори, письмо любви.
• Готов я; ничему душа моя не внемлет.
• Уж пламя жадное листы твои приемлет…
• Минуту!.. вспыхнули! пылают… легкий дым,
• Виясь, теряется с молением моим.
• Уж перстня верного утратя впечатленье,
• Растопленный сургуч кипит… О Провиденье!
• Свершилось! Темные свернулися листы;
• На легком пепле их заветные черты
• Белеют… Грудь моя стеснилась. Пепел милый,
• Отрада бедная в судьбе моей унылой,
• Останься век со мной на горестной груди…

• Когда, любовию и негой упоенный,
• Безмолвно пред тобой коленопреклоненный,
• Я на тебя глядел и думал: ты моя, —
• Ты знаешь, милая, желал ли славы я;
• Ты знаешь: удален от ветреного света,
• Скучая суетным прозванием поэта,
• Устав от долгих бурь, я вовсе не внимал
• Жужжанью дальному упреков и похвал.
• Могли ль меня молвы тревожить приговоры,
• Когда, склонив ко мне томительные взоры
• И руку на главу мне тихо наложив,
• Шептала ты: скажи, ты любишь, ты счастлив?
• Другую, как меня, скажи, любить не будешь?
• Ты никогда, мой друг, меня не позабудешь?
• А я стесненное молчание хранил,
• Я наслаждением весь полон был, я мнил,
• Что нет грядущего, что грозный день разлуки
• Не придет никогда… И что же? Слезы, муки,
• Измены, клевета, всё на главу мою
• Обрушилося вдруг… Что я, где я? Стою,
• Как путник, молнией постигнутый в пустыне,
• И всё передо мной затмилося! И ныне
• Я новым для меня желанием томим:
• Желаю славы я, чтоб именем моим
• Твой слух был поражен всечасно, чтоб ты мною
• Окружена была, чтоб громкою молвою
• Всё, всё вокруг тебя звучало обо мне,
• Чтоб, гласу верному внимая в тишине,
• Ты помнила мои последние моленья
• В саду, во тьме ночной, в минуту разлученья.

• Храни меня, мой талисман,
• Храни меня во дни гоненья,
• Во дни раскаянья, волненья:
• Ты в день печали был мне дан.
• Когда подымет океан
• Вокруг меня валы ревучи,
• Когда грозою грянут тучи,
• Храни меня, мой талисман.
• В уединенье чуждых стран,
• На лоне скучного покоя,
• В тревоге пламенного боя
• Храни меня, мой талисман.
• Священный сладостный обман,
• Души волшебное светило…
• Оно сокрылось, изменило…
• Храни меня, мой талисман.
• Пускай же ввек сердечных ран
• Не растравит воспоминанье.
• Прощай, надежда; спи, желанье;
• Храни меня, мой талисман.

Ainsi, triste et captif, ma lyre, toutefois

S’éveillait…[45]

• Меж тем как изумленный мир
• На урну Байрона взирает,
• И хору европейских лир
• Близ Данте тень его внимает,
• Зовет меня другая тень,
• Давно без песен, без рыданий
• С кровавой плахи в дни страданий
• Сошедшая в могильну сень.

• Певцу любви, дубрав и мира
• Несу надгробные цветы.
• Звучит незнаемая лира.
• Пою. Мне внемлет он и ты.

• Подъялась вновь усталая секира
• И жертву новую зовет.
• Певец готов; задумчивая лира
• В последний раз ему поет⁽¹⁾.

• Заутра казнь, привычный пир народу:
• Но лира юного певца
• О чем поет? Поет она свободу:
• Не изменилась до конца!
• «Приветствую тебя, мое светило!
• Я славил твой небесный лик,
• Когда он искрою возник,
• Когда ты в буре восходило.
• Я славил твой священный гром,
• Когда он разметал позорную твердыню
• И власти древнюю гордыню
• Развеял пеплом и стыдом;
• Я зрел твоих сынов гражданскую отвагу,
• Я слышал братский их обет,
• Великодушную присягу
• И самовластию бестрепетный ответ.
• Я зрел, как их могущи волны
• Всё ниспровергли, увлекли,
• И пламенный трибун[46] предрек, восторга полный,
• Перерождение земли.
• Уже сиял твой мудрый гений,
• Уже в бессмертный Пантеон
• Святых изгнанников входили славны тени[47],
• От пелены предрассуждений
• Разоблачался ветхий трон;
• Оковы падали. Закон,
• На вольность опершись, провозгласил равенство,
• И мы воскликнули: Блаженство!
• О горе! о безумный сон!
• Где вольность и закон? Над нами
• Единый властвует топор.
• Мы свергнули царей. Убийцу с палачами[48]
• Избрали мы в цари. О ужас! о позор!
• Но ты, священная свобода,
• Богиня чистая, нет, – не виновна ты,
• В порывах буйной слепоты,
• В презренном бешенстве народа,
• Сокрылась ты от нас; целебный твой сосуд
• Завешен пеленой кровавой;
• Но ты придешь опять со мщением и славой, —
• И вновь твои враги падут;
• Народ, вкусивший раз твой нектар освященный,
• Всё ищет вновь упиться им;
• Как будто Вакхом разъяренный,
• Он бродит, жаждою томим;
• Так – он найдет тебя. Под сению равенства
• В объятиях твоих он сладко отдохнет;
• Так буря мрачная минет!
• Но я не узрю вас, дни славы, дни блаженства:
• Я плахе обречен. Последние часы
• Влачу. Заутра казнь. Торжественной рукою
• Палач мою главу подымет за власы
• Над равнодушною толпою.
• Простите, о друзья! Мой бесприютный прах
• Не будет почивать в саду, где провождали
• Мы дни беспечные в науках и в пирах
• И место наших урн заране назначали.
• Но, други, если обо мне
• Священно вам воспоминанье,
• Исполните мое последнее желанье:
• Оплачьте, милые, мой жребий в тишине;
• Страшитесь возбудить слезами подозренье;
• В наш век, вы знаете, и слезы преступленье:
• О брате сожалеть не смеет ныне брат.
• Еще ж одна мольба: вы слушали стократ
• Стихи, летучих дум небрежные созданья,
• Разнообразные, заветные преданья
• Всей младости моей. Надежды, и мечты,
• И слезы, и любовь, друзья, сии листы
• Всю жизнь мою хранят. У Авеля, у Фанни⁽²⁾,
• Молю, найдите их; невинной музы дани
• Сберите. Строгий свет, надменная молва
• Не будут ведать их. Увы, моя глава
• Безвременно падет: мой недозрелый гений
• Для славы не свершил возвышенных творений;
• Я скоро весь умру. Но, тень мою любя,
• Храните рукопись, о други, для себя!
• Когда гроза пройдет, толпою суеверной
• Сбирайтесь иногда читать мой свиток верный,
• И, долго слушая, скажите: это он;
• Вот речь его. А я, забыв могильный сон,
• Взойду невидимо и сяду между вами,
• И сам заслушаюсь, и вашими слезами
• Упьюсь… и, может быть, утешен буду я
• Любовью; может быть, и Узница моя⁽³⁾,
• Уныла и бледна, стихам любви внимая…»
• Но, песни нежные мгновенно прерывая,
• Младой певец поник задумчивой главой.
• Пора весны его с любовию, тоской
• Промчалась перед ним. Красавиц томны очи,
• И песни, и пиры, и пламенные ночи,
• Всё вместе ожило; и сердце понеслось
• Далече… и стихов журчанье излилось:
• «Куда, куда завлек меня враждебный гений?
• Рожденный для любви, для мирных искушений,
• Зачем я покидал безвестной жизни тень,
• Свободу, и друзей, и сладостную лень?
• Судьба лелеяла мою златую младость;
• Беспечною рукой меня венчала радость,
• И муза чистая делила мой досуг.
• На шумных вечерах друзей любимый друг,
• Я сладко оглашал и смехом и стихами
• Сень, охраненную домашними богами.
• Когда ж, вакхической тревогой утомясь
• И новым пламенем незапно воспалясь,
• Я утром наконец являлся к милой деве
• И находил ее в смятении и гневе;
• Когда, с угрозами, и слезы на глазах,
• Мой проклиная век, утраченный в пирах,
• Она меня гнала, бранила и прощала, —
• Как сладко жизнь моя лилась и утекала!
• Зачем от жизни сей, ленивой и простой,
• Я кинулся туда, где ужас роковой,
• Где страсти дикие, где буйные невежды,
• И злоба, и корысть! Куда, мои надежды,
• Вы завлекли меня! Что делать было мне,
• Мне, верному любви, стихам и тишине,
• На низком поприще с презренными бойцами!
• Мне ль было управлять строптивыми конями
• И круто напрягать бессильные бразды?
• И что ж оставлю я? Забытые следы
• Безумной ревности и дерзости ничтожной.
• Погибни, голос мой, и ты, о призрак ложный,
• Ты, слово, звук пустой…
• О нет!
• Умолкни, ропот малодушный!
• Гордись и радуйся, поэт:
• Ты не поник главой послушной
• Перед позором наших лет;
• Ты презрел мощного злодея;
• Твой светоч, грозно пламенея,
• Жестоким блеском озарил
• Совет правителей бесславных;⁽⁴⁾
• Твой бич настигнул их, казнил
• Сих палачей самодержавных;
• Твой стих свистал по их главам;
• Ты звал на них, ты славил Немезиду;
• Ты пел Маратовым жрецам
• Кинжал и деву-эвмениду!
• Когда святой старик от плахи отрывал
• Венчанную главу рукой оцепенелой,
• Ты смело им обоим руку дал,
• И перед вами трепетал
• Ареопаг остервенелый.
• Гордись, гордись, певец; а ты, свирепый зверь,
• Моей главой играй теперь:
• Она в твоих когтях. Но слушай, знай, безбожный:
• Мой крик, мой ярый смех преследует тебя!
• Пей нашу кровь, живи, губя:
• Ты всё пигмей, пигмей ничтожный,
• И час придет… и он уж недалек:
• Падешь, тиран! Негодованье
• Воспрянет наконец. Отечества рыданье
• Разбудит утомленный рок.
• Теперь иду… пора… но ты ступай за мною;
• Я жду тебя».
• Так пел восторженный поэт.
• И всё покоилось. Лампады тихий свет
• Бледнел пред утренней зарею,
• И утро веяло в темницу. И поэт
• К решетке поднял важны взоры…
• Вдруг шум. Пришли, зовут. Они! Надежды нет!
• Звучат ключи, замки, запоры.
• Зовут… Постой, постой; день только, день один:
• И казней нет, и всем свобода,
• И жив великий гражданин
• Среди великого народа⁽⁵⁾.
• Не слышат. Шествие безмолвно. Ждет палач.
• Но дружба смертный путь поэта очарует⁽⁶⁾.
• Вот плаха. Он взошел. Он славу именует…⁽⁷⁾
• Плачь, муза, плачь!..

• Я помню чудное мгновенье:
• Передо мной явилась ты,
• Как мимолетное виденье,
• Как гений чистой красоты.

• В томленьях грусти безнадежной,
• В тревогах шумной суеты,
• Звучал мне долго голос нежный
• И снились милые черты.
• Шли годы. Бурь порыв мятежный
• Рассеял прежние мечты,
• И я забыл твой голос нежный,
• Твои небесные черты.

• В глуши, во мраке заточенья
• Тянулись тихо дни мои
• Без божества, без вдохновенья,
• Без слез, без жизни, без любви.
• Душе настало пробужденье:
• И вот опять явилась ты,
• Как мимолетное виденье,
• Как гений чистой красоты.

• И сердце бьется в упоенье,
• И для него воскресли вновь
• И божество, и вдохновенье,
• И жизнь, и слезы, и любовь.

• Если жизнь тебя обманет,
• Не печалься, не сердись!
• В день уныния смирись:
• День веселья, верь, настанет.

• Сердце в будущем живет;
• Настоящее уныло:
• Всё мгновенно, всё пройдет;
• Что пройдет, то будет мило.

• Что смолкнул веселия глас?
• Раздайтесь, вакхальны припевы!
• Да здравствуют нежные девы
• И юные жены, любившие нас!
• Полнее стакан наливайте!
• На звонкое дно
• В густое вино
• Заветные кольца бросайте!
• Подымем стаканы, содвинем их разом!
• Да здравствуют музы, да здравствует разум!
• Ты, солнце святое, гори!
• Как эта лампада бледнеет
• Пред ясным восходом зари,
• Так ложная мудрость мерцает и тлеет
• Пред солнцем бессмертным ума.
• Да здравствует солнце, да скроется тьма!

• Роняет лес багряный свой убор,
• Сребрит мороз увянувшее поле,
• Проглянет день как будто поневоле
• И скроется за край окружных гор.
• Пылай, камин, в моей пустынной келье;
• А ты, вино, осенней стужи друг,
• Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
• Минутное забвенье горьких мук.
• Печален я: со мною друга нет,
• С кем долгую запил бы я разлуку,
• Кому бы мог пожать от сердца руку
• И пожелать веселых много лет.
• Я пью один; вотще воображенье
• Вокруг меня товарищей зовет;
• Знакомое не слышно приближенье,
• И милого душа моя не ждет.
• Я пью один, и на брегах Невы
• Меня друзья сегодня именуют…
• Но многие ль и там из вас пируют?
• Еще кого не досчитались вы?
• Кто изменил пленительной привычке?
• Кого от вас увлек холодный свет?
• Чей глас умолк на братской перекличке?
• Кто не пришел? Кого меж вами нет?
• Он не пришел, кудрявый наш певец[54],
• С огнем в очах, с гитарой сладкогласной:
• Под миртами Италии прекрасной
• Он тихо спит, и дружеский резец
• Не начертал над русскою могилой
• Слов несколько на языке родном,
• Чтоб некогда нашел привет унылый
• Сын севера, бродя в краю чужом.
• Сидишь ли ты в кругу своих друзей
• Чужих небес любовник беспокойный?[55]
• Иль снова ты проходишь тропик знойный
• И вечный лед полунощных морей?
• Счастливый путь!.. С лицейского порога
• Ты на корабль перешагнул шутя,
• И с той поры в морях твоя дорога,
• О, волн и бурь любимое дитя!
• Ты сохранил в блуждающей судьбе
• Прекрасных лет первоначальны нравы:
• Лицейский шум, лицейские забавы
• Средь бурных волн мечталися тебе;
• Ты простирал из-за моря нам руку,
• Ты нас одних в младой душе носил
• И повторял: «На долгую разлуку
• Нас тайный рок, быть может, осудил!»
• Друзья мои, прекрасен наш союз!
• Он как душа неразделим и вечен —
• Неколебим, свободен и беспечен
• Срастался он под сенью дружных муз.
• Куда бы нас ни бросила судьбина
• И счастие куда б ни повело,
• Всё те же мы: нам целый мир чужбина;
• Отечество нам Царское Село.
• Из края в край преследуем грозой,
• Запутанный в сетях судьбы суровой,
• Я с трепетом на лоно дружбы новой,
• Устав, приник ласкающей главой…
• С мольбой моей печальной и мятежной,
• С доверчивой надеждой первых лет,
• Друзьям иным душой предался нежной;
• Но горек был небратский их привет.
• И ныне здесь, в забытой сей глуши,
• В обители пустынных вьюг и хлада,
• Мне сладкая готовилась отрада:
• Троих из вас, друзей моей души,
• Здесь обнял я. Поэта дом опальный,
• О Пущин мой, ты первый посетил;
• Ты усладил изгнанья день печальный,
• Ты в день его Лицея превратил.
• Ты, Горчаков, счастливец с первых дней,
• Хвала тебе – фортуны блеск холодный
• Не изменил души твоей свободной:
• Всё тот же ты для чести и друзей.
• Нам разный путь судьбой назначен строгой;
• Ступая в жизнь, мы быстро разошлись:
• Но невзначай проселочной дорогой
• Мы встретились и братски обнялись.
• Когда постиг меня судьбины гнев,
• Для всех чужой, как сирота бездомный,
• Под бурею главой поник я томной
• И ждал тебя, вещун пермесских дев,
• И ты пришел, сын лени вдохновенный,
• О Дельвиг мой: твой голос пробудил
• Сердечный жар, так долго усыпленный,
• И бодро я судьбу благословил.
• С младенчества дух песен в нас горел,
• И дивное волненье мы познали;
• С младенчества две музы к нам летали,
• И сладок был их лаской наш удел:
• Но я любил уже рукоплесканья,
• Ты, гордый, пел для муз и для души;
• Свой дар как жизнь я тратил без вниманья,
• Ты гений свой воспитывал в тиши.
• Служенье муз не терпит суеты;
• Прекрасное должно быть величаво:
• Но юность нам советует лукаво,
• И шумные нас радуют мечты…
• Опомнимся – но поздно! и уныло
• Глядим назад, следов не видя там.
• Скажи, Вильгельм[56], не то ль и с нами было,
• Мой брат родной по музе, по судьбам?
• Пора, пора! душевных наших мук
• Не стоит мир; оставим заблужденья!
• Сокроем жизнь под сень уединенья!
• Я жду тебя, мой запоздалый друг —
• Приди; огнем волшебного рассказа
• Сердечные преданья оживи;
• Поговорим о бурных днях Кавказа,
• О Шиллере, о славе, о любви.
• Пора и мне… пируйте, о друзья!
• Предчувствую отрадное свиданье;
• Запомните ж поэта предсказанье:
• Промчится год, и с вами снова я,
• Исполнится завет моих мечтаний;
• Промчится год, и я явлюся к вам!
• О сколько слез и сколько восклицаний,
• И сколько чаш, подъятых к небесам!
• И первую полней, друзья, полней!
• И всю до дна в честь нашего союза!
• Благослови, ликующая муза,
• Благослови: да здравствует Лицей!
• Наставникам, хранившим юность нашу,
• Всем честию, и мертвым и живым,
• К устам подъяв признательную чашу,
• Не помня зла, за благо воздадим.

• Полней, полней! и, сердцем возгоря,
• Опять до дна, до капли выпивайте!
• Но за кого? о други, угадайте…
• Ура, наш царь! так! выпьем за царя.
• Он человек! им властвует мгновенье.
• Он раб молвы, сомнений и страстей;
• Простим ему неправое гоненье:
• Он взял Париж, он основал Лицей.
• Пируйте же, пока еще мы тут!
• Увы, наш круг час от часу редеет;
• Кто в гробе спит, кто дальный сиротеет;
• Судьба глядит, мы вянем, дни бегут;
• Невидимо склоняясь и хладея,
• Мы близимся к началу своему…

• Кому ж из нас под старость день Лицея
• Торжествовать придется одному?
• Несчастный друг! средь новых поколений
• Докучный гость и лишний, и чужой,
• Он вспомнит нас и дни соединений,
• Закрыв глаза дрожащею рукой…
• Пускай же он с отрадой хоть печальной
• Тогда сей день за чашей проведет,
• Как ныне я, затворник ваш опальный,
• Его провел без горя и забот.

• Мне скучно, бес.

• Что делать, Фауст?
• Таков вам положен предел,
• Его ж никто не преступает.
• Вся тварь разумная скучает:
• Иной от лени, тот от дел;
• Кто верит, кто утратил веру;
• Тот насладиться не успел,
• Тот насладился через меру,
• И всяк зевает да живет —
• И всех вас гроб, зевая, ждет.
• Зевай и ты.

• Сухая шутка!
• Найди мне способ как-нибудь
• Рассеяться.

• Доволен будь
• Ты доказательством рассудка.
• В своем альбоме запиши:
• Fastidium est quies – скука
• Отдохновение души.
• Я психолог… о вот наука!..
• Скажи, когда ты не скучал?
• Подумай, поищи. Тогда ли,
• Как над Виргилием дремал,
• А розги ум твой возбуждали?
• Тогда ль, как розами венчал
• Ты благосклонных дев веселья
• И в буйстве шумном посвящал
• Им пыл вечернего похмелья?
• Тогда ль, как погрузился ты
• В великодушные мечты,
• В пучину темную науки?
• Но, помнится, тогда со скуки,
• Как арлекина, из огня
• Ты вызвал наконец меня.
• Я мелким бесом извивался,
• Развеселить тебя старался,
• Возил и к ведьмам и к духам,
• И что же? всё по пустякам.
• Желал ты славы – и добился,
• Хотел влюбиться – и влюбился.
• Ты с жизни взял возможну дань,
• А был ли счастлив?

• Перестань,
• Не растравляй мне язвы тайной,
• В глубоком знанье жизни нет —
• Я проклял знаний ложный свет,
• А слава… луч ее случайный
• Неуловим. Мирская честь
• Бессмысленна, как сон… Но есть
• Прямое благо: сочетанье
• Двух душ…

• И первое свиданье,
• Не правда ль? Но нельзя ль узнать,
• Кого изволишь поминать,
• Не Гретхен ли?

• О сон чудесный!
• О пламя чистое любви!
• Там, там – где тень, где шум древесный,
• Где сладко-звонкие струи —
• Там, на груди ее прелестной
• Покоя томную главу,
• Я счастлив был…

• Творец небесный!
• Ты бредишь, Фауст, наяву!
• Услужливым воспоминаньем
• Себя обманываешь ты.
• Не я ль тебе своим стараньем
• Доставил чудо красоты?
• И в час полуночи глубокой
• С тобою свел ее? Тогда
• Плодами своего труда
• Я забавлялся одинокий,
• Как вы вдвоем – всё помню я.
• Когда красавица твоя
• Была в восторге, в упоенье,
• Ты беспокойною душой
• Уж погружался в размышленье
• (А доказали мы с тобой,
• Что размышленье – скуки семя).
• И знаешь ли, философ мой,
• Что думал ты в такое время,
• Когда не думает никто?
• Сказать ли?

• Говори. Ну, что?

• Ты думал: агнец мой послушный!
• Как жадно я тебя желал!
• Как хитро в деве простодушной
• Я грезы сердца возмущал!
• Любви невольной, бескорыстной
• Невинно предалась она…
• Что ж грудь моя теперь полна
• Тоской и скукой ненавистной?..
• На жертву прихоти моей
• Гляжу, упившись наслажденьем,
• С неодолимым отвращеньем:
• Так безрасчетный дуралей,
• Вотще решась на злое дело,
• Зарезав нищего в лесу,
• Бранит ободранное тело;
• Так на продажную красу,
• Насытясь ею торопливо,
• Разврат косится боязливо…
• Потом из этого всего
• Одно ты вывел заключенье…

• Сокройся, адское творенье!
• Беги от взора моего!

• Изволь. Задай лишь мне задачу:
• Без дела, знаешь, от тебя
• Не смею отлучаться я —
• Я даром времени не трачу.

• Что там белеет? говори.

• Корабль испанский трехмачтовый
• Пристать в Голландию готовый:
• На нем мерзавцев сотни три,
• Две обезьяны, бочки злата,
• Да груз богатый шоколата,
• Да модная болезнь: она
• Недавно вам подарена.

• Всё утопить.

• Сейчас.

• Буря мглою небо кроет,
• Вихри снежные крутя;
• То, как зверь, она завоет,
• То заплачет, как дитя,
• То по кровле обветшалой
• Вдруг соломой зашумит,
• То, как путник запоздалый,
• К нам в окошко застучит.
• Наша ветхая лачужка
• И печальна и темна.
• Что же ты, моя старушка,
• Приумолкла у окна?
• Или бури завываньем
• Ты, мой друг, утомлена,
• Или дремлешь под жужжаньем
• Своего веретена?
• Выпьем, добрая подружка
• Бедной юности моей,
• Выпьем с горя; где же кружка?
• Сердцу будет веселей.
• Спой мне песню, как синица
• Тихо за морем жила;
• Спой мне песню, как девица
• За водой поутру шла.
• Буря мглою небо кроет,
• Вихри снежные крутя;
• То, как зверь, она завоет,
• То заплачет, как дитя.
• Выпьем, добрая подружка
• Бедной юности моей,
• Выпьем с горя; где же кружка?
• Сердцу будет веселей.

• Ты видел деву на скале
• В одежде белой над волнами,
• Когда, бушуя в бурной мгле,
• Играло море с берегами,
• Когда луч молний озарял
• Ее всечасно блеском алым
• И ветер бился и летал
• С ее летучим покрывалом?
• Прекрасно море в бурной мгле
• И небо в блесках без лазури;
• Но верь мне: дева на скале
• Прекрасней волн, небес и бури.

• Люблю ваш сумрак неизвестный
• И ваши тайные цветы,
• О вы, поэзии прелестной
• Благословенные мечты!
• Вы нас уверили, поэты,
• Что тени легкою толпой
• От берегов холодной Леты
• Слетаются на брег земной
• И невидимо навещают
• Места, где было всё милей,
• И в сновиденьях утешают
• Сердца покинутых друзей;
• Они, бессмертие вкушая,
• Их поджидают в Элизей,
• Как ждет на пир семья родная
• Своих замедливших гостей…
• Но, может быть, мечты пустые —
• Быть может, с ризой гробовой
• Все чувства брошу я земные,
• И чужд мне будет мир земной;
• Быть может, там, где всё блистает
• Нетленной славой и красой,
• Где чистый пламень пожирает
• Несовершенство бытия,
• Минутных жизни впечатлений
• Не сохранит душа моя,
• Не буду ведать сожалений,
• Тоску любви забуду я…

• О чем, прозаик, ты хлопочешь?
• Давай мне мысль какую хочешь:
• Ее с конца я завострю,
• Летучей рифмой оперю,
• Взложу на тетиву тугую,
• Послушный лук согну в дугу.
• А там пошлю наудалую,
• И горе нашему врагу!

• Под небом голубым страны своей родной
• Она томилась, увядала…
• Увяла наконец, и верно надо мной
• Младая тень уже летала;
• Но недоступная черта меж нами есть.
• Напрасно чувство возбуждал я:
• Из равнодушных уст я слышал смерти весть,
• И равнодушно ей внимал я.
• Так вот кого любил я пламенной душой
• С таким тяжелым напряженьем,
• С такою нежною, томительной тоской,
• С таким безумством и мученьем!
• Где муки, где любовь? Увы, в душе моей
• Для бедной, легковерной тени,
• Для сладкой памяти невозвратимых дней
• Не нахожу ни слез, ни пени.

• Как по Волге-реке, по широкой
• Выплывала востроносая лодка,
• Как на лодке гребцы удалые,
• Казаки, ребята молодые.
• На корме сидит сам хозяин,
• Сам хозяин, грозен Стенька Разин,
• Перед ним красная девица,
• Полоненная персидская царевна.
• Не глядит Стенька Разин на царевну,
• А глядит на матушку на Волгу.
• Как промолвит грозен Стенька Разин:
• «Ой ты гой еси, Волга, мать родная!
• С глупых лет меня ты воспоила,
• В долгу ночь баюкала, качала,
• В волновую погоду выносила,
• За меня ли молодца не дремала,
• Казаков моих добром наделила.
• Что ничем тебя еще мы не дарили».
• Как вскочил тут грозен Стенька Разин,
• Подхватил персидскую царевну,
• В волны бросил красную девицу,
• Волге-матушке ею поклонился.

• Ходил Стенька Разин
• В Астрахань-город
• Торговать товаром.
• Стал воевода
• Требовать подарков.
• Поднес Стенька Разин
• Камки хрущатые,
• Камки хрущатые —
• Парчи золотые.
• Стал воевода
• Требовать шубы.
• Шуба дорогая,
• Полы-то новы,
• Одна боброва,
• Другая соболья.
• Ему Стенька Разин
• Не отдает шубы.
• «Отдай, Стенька Разин,
• Отдай с плеча шубу!
• Отдашь, так спасибо;
• Не отдашь – повешу.
• Что во чистом поле,
• На зеленом дубе,
• На зеленом дубе,
• Да в собачьей шубе».
• Стал Стенька Разин
• Думати думу:
• «Добро, воевода,
• Возьми себе шубу.
• Возьми себе шубу,
• Да не было б шуму».

• Что не конский топ, не людская молвь,
• Не труба трубача с поля слышится,
• А погодушка свищет, гудит,
• Свищет, гудит, заливается.
• Зазывает меня, Стеньку Разина,
• Погулять по морю, по синему:
• «Молодец удалой, ты разбойник лихой,
• Ты разбойник лихой, ты разгульный буян,
• Ты садись на ладьи свои скорые,
• Распусти паруса полотняные,
• Побеги по морю по синему.
• Пригоню тебе три кораблика:
• На первом корабле красно золото,
• На втором корабле чисто серебро,
• На третьем корабле душа-девица».

• Я вас люблю – хоть я бешусь,
• Хоть это труд и стыд напрасный,
• И в этой глупости несчастной
• У ваших ног я признаюсь!
• Мне не к лицу и не по летам…
• Пора, пора мне быть умней!
• Но узнаю по всем приметам
• Болезнь любви в душе моей:
• Без вас мне скучно, – я зеваю;
• При вас мне грустно, – я терплю;
• И, мочи нет, сказать желаю,
• Мой ангел, как я вас люблю!
• Когда я слышу из гостиной
• Ваш легкий шаг, иль платья шум,
• Иль голос девственный, невинный,
• Я вдруг теряю весь свой ум.
• Вы улыбнетесь – мне отрада;
• Вы отвернетесь – мне тоска;
• За день мучения – награда
• Мне ваша бледная рука.
• Когда за пяльцами прилежно
• Сидите вы, склонясь небрежно,
• Глаза и кудри опустя, —
• Я в умиленье, молча, нежно
• Любуюсь вами, как дитя!..
• Сказать ли вам мое несчастье,
• Мою ревнивую печаль,
• Когда гулять, порой, в ненастье,
• Вы собираетеся вдаль?
• И ваши слезы в одиночку,
• И речи в уголку вдвоем,
• И путешествие в Опочку,
• И фортепьяно вечерком?..
• Алина! сжальтесь надо мною.
• Не смею требовать любви:
• Быть может, за грехи мои,
• Мой ангел, я любви не стою!
• Но притворитесь! Этот взгляд
• Всё может выразить так чудно!
• Ах, обмануть меня не трудно!..
• Я сам обманываться рад!

• Духовной жаждою томим,
• В пустыне мрачной я влачился,
• И шестикрылый серафим
• На перепутье мне явился;
• Перстами легкими как сон
• Моих зениц коснулся он:
• Отверзлись вещие зеницы,
• Как у испуганной орлицы.
• Моих ушей коснулся он,
• И их наполнил шум и звон:
• И внял я неба содроганье,
• И горний ангелов полет,
• И гад морских подводный ход,
• И дольней лозы прозябанье.
• И он к устам моим приник,
• И вырвал грешный мой язык,
• И празднословный и лукавый,
• И жало мудрыя змеи
• В уста замершие мои
• Вложил десницею кровавой.
• И он мне грудь рассек мечом,
• И сердце трепетное вынул,
• И угль, пылающий огнем,
• Во грудь отверстую водвинул.
• Как труп в пустыне я лежал,
• И Бога глас ко мне воззвал:
• «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
• Исполнись волею Моей,
• И, обходя моря и земли,
• Глаголом жги сердца людей».

• Мой первый друг, мой друг бесценный!
• И я судьбу благословил,
• Когда мой двор уединенный,
• Печальным снегом занесенный,
• Твой колокольчик огласил.

• Молю святое провиденье:
• Да голос мой душе твоей
• Дарует то же утешенье,
• Да озарит он заточенье
• Лучом лицейских ясных дней!

• В надежде славы и добра
• Гляжу вперед я без боязни:
• Начало славных дней Петра
• Мрачили мятежи и казни.

• Но правдой он привлек сердца,
• Но нравы укротил наукой,
• И был от буйного стрельца
• Пред ним отличен Долгорукий.

• Самодержавною рукой
• Он смело сеял просвещенье,
• Не презирал страны родной:
• Он знал ее предназначенье.

• То академик, то герой,
• То мореплаватель, то плотник,
• Он всеобъемлющей душой
• На троне вечный был работник.
• Семейным сходством будь же горд;
• Во всем будь пращуру подобен:
• Как он, неутомим и тверд,
• И памятью, как он, незлобен.

• Нет, не черкешенка она, —
• Но в долы Грузии от века
• Такая дева не сошла
• С высот угрюмого Казбека.
• Нет, не агат в глазах у ней, —
• Но все сокровища Востока
• Не стоят сладостных лучей
• Ее полуденного ока[57].

• Сквозь волнистые туманы
• Пробирается луна,
• На печальные поляны
• Льет печально свет она.

• По дороге зимней, скучной
• Тройка борзая бежит,
• Колокольчик однозвучный
• Утомительно гремит.

• Что-то слышится родное
• В долгих песнях ямщика:
• То разгулье удалое,
• То сердечная тоска…

• Ни огня, ни черной хаты…
• Глушь и снег… Навстречу мне
• Только версты полосаты
• Попадаются одне.

• Скучно, грустно… Завтра, Нина,
• Завтра, к милой возвратясь,
• Я забудусь у камина,
• Загляжусь не наглядясь.

• Звучно стрелка часовая
• Мерный круг свой совершит,
• И, докучных удаляя,
• Полночь нас не разлучит.

• Грустно, Нина: путь мой скучен,
• Дремля смолкнул мой ямщик,
• Колокольчик однозвучен,
• Отуманен лунный лик.

• Ты богоматерь, нет сомненья,
• Не та, которая красой
• Пленила только Дух Святой,
• Мила ты всем без исключенья;
• Не та, которая Христа
• Родила, не спросясь супруга.
• Есть бог другой земного круга —
• Ему послушна красота,
• Он бог Парни, Тибулла, Мура,
• Им мучусь, им утешен я.
• Он весь в тебя – ты мать Амура,
• Ты богородица моя.

• Подруга дней моих суровых,
• Голубка дряхлая моя!
• Одна в глуши лесов сосновых
• Давно, давно ты ждешь меня.
• Ты под окном своей светлицы
• Горюешь, будто на часах,
• И медлят поминутно спицы
• В твоих наморщенных руках.
• Глядишь в забытые вороты
• На черный отдаленный путь;
• Тоска, предчувствия, заботы
• Теснят твою всечасно грудь.
• То чудится тебе… … … …

• Во глубине сибирских руд
• Храните гордое терпенье,
• Не пропадет ваш скорбный труд
• И дум высокое стремленье.
• Несчастью верная сестра,
• Надежда в мрачном подземелье
• Разбудит бодрость и веселье,
• Придет желанная пора:
• Любовь и дружество до вас
• Дойдут сквозь мрачные затворы,
• Как в ваши каторжные норы
• Доходит мой свободный глас.
• Оковы тяжкие падут,
• Темницы рухнут – и свобода
• Вас примет радостно у входа,
• И братья меч вам отдадут.

• В степи мирской, печальной и безбрежной,
• Таинственно пробились три ключа:
• Ключ юности, ключ быстрый и мятежный,
• Кипит, бежит, сверкая и журча.
• Кастальский ключ волною вдохновенья
• В степи мирской изгнанников поит.
• Последний ключ – холодный ключ забвенья,
• Он слаще всех жар сердца утолит.

• Нас было много на челне;
• Иные парус напрягали,
• Другие дружно упирали
• В глубь мощны весла. В тишине
• На руль склонясь, наш кормщик умный
• В молчанье правил грузный челн;
• А я – беспечной веры полн, —
• Пловцам я пел… Вдруг лоно волн
• Измял с налету вихорь шумный…
• Погиб и кормщик и пловец! —
• Лишь я, таинственный певец,
• На берег выброшен грозою,
• Я гимны прежние пою
• И ризу влажную мою
• Сушу на солнце под скалою.

• Какая ночь! Мороз трескучий,
• На небе ни единой тучи;
• Как шитый полог, синий свод
• Пестреет частыми звездами.
• В домах всё темно. У ворот
• Затворы с тяжкими замками.
• Везде покоится народ;
• Утих и шум, и крик торговый;
• Лишь только лает страж дворовый
• Да цепью звонкою гремит.
• И вся Москва покойно спит,
• Забыв волнение боязни.
• А площадь в сумраке ночном
• Стоит, полна вчерашней казни,
• Мучений свежий след кругом:
• Где труп, разрубленный с размаха,
• Где столп, где вилы; там котлы,
• Остывшей полные смолы;
• Здесь опрокинутая плаха;
• Торчат железные зубцы,
• С костями груды пепла тлеют,
• На кольях, скорчась, мертвецы
• Оцепенелые чернеют…
• Недавно кровь со всех сторон
• Струею тощей снег багрила,
• И подымался томный стон,
• Но смерть уже, как поздний сон,
• Свою добычу захватила.
• Кто там? Чей конь во весь опор
• По грозной площади несется?
• Чей свист, чей громкий разговор
• Во мраке ночи раздается?
• Кто сей? – Кромешник удалой.
• Спешит, летит он на свиданье,
• В его груди кипит желанье,
• Он говорит: «Мой конь лихой,
• Мой верный конь! лети стрелой!
• Скорей, скорей!..» Но конь ретивый
• Вдруг размахнул плетеной гривой
• И стал. Во мгле между столпов
• На перекладине дубовой
• Качался труп. Ездок суровый
• Под ним промчаться был готов,
• Но борзый конь под плетью бьется,
• Храпит, и фыркает, и рвется
• Назад. «Куда? мой конь лихой!
• Чего боишься? Что с тобой?
• Не мы ли здесь вчера скакали,
• Не мы ли яростно топтали,
• Усердной местию горя,
• Лихих изменников царя?
• Не их ли кровию омыты
• Твои булатные копыты!
• Теперь ужель их не узнал?
• Мой борзый конь, мой конь удалый,
• Несись, лети!..» И конь усталый
• В столбы под трупом проскакал.
• … … … … … … … … … …

• Любимец моды легкокрылой,
• Хоть не британец, не француз,
• Ты вновь создал, волшебник милый,
• Меня, питомца чистых муз, —
• И я смеюся над могилой,
• Ушед навек от смертных уз.
• Себя как в зеркале я вижу,
• Но это зеркало мне льстит:
• Оно гласит, что не унижу
• Пристрастья важных аонид.
• Так Риму, Дрездену, Парижу
• Известен впредь мой будет вид.

• В дверях эдема ангел нежный
• Главой поникшею сиял,
• А демон, мрачный и мятежный,
• Над адской бездною летал.
• Дух отрицанья, дух сомненья
• На духа чистого взирал
• И жар невольный умиленья
• Впервые смутно познавал.
• «Прости, – он рек, – тебя я видел,
• И ты недаром мне сиял:
• Не все я в небе ненавидел,
• Не все я в мире презирал».

• Пока не требует поэта
• К священной жертве Аполлон,
• В заботах суетного света
• Он малодушно погружен;
• Молчит его святая лира;
• Душа вкушает хладный сон,
• И меж детей ничтожных мира,
• Быть может, всех ничтожней он.
• Но лишь божественный глагол
• До слуха чуткого коснется,
• Душа поэта встрепенется,
• Как пробудившийся орел.
• Тоскует он в забавах мира,
• Людской чуждается молвы,
• К ногам народного кумира
• Не клонит гордой головы;
• Бежит он, дикий и суровый,
• И звуков и смятенья полн,
• На берега пустынных волн,
• В широкошумные дубровы…

• Всем красны боярские конюшни:
• Чистотой, прислугой и конями;
• Всем довольны добрые кони:
• Кормом, стойлами и надзором.
• Сбруя блещет на стойках дубовых,
• В стойлах лоснятся борзые кони.
• Лишь одним конюшни непригожи —
• Домовой повадился в конюшни.
• По ночам ходит он в конюшни,
• Чистит, холит коней боярских,
• Заплетает гриву им в косички,
• Туго хвост завязывает в узел.
• Как не взлюбит он вороного.
• На вечерней заре с водопою
• Обойду я боярские конюшни
• И зайду в стойло к вороному —
• Конь стоит исправен и смирен.
• А поутру отопрешь конюшню,
• Конь не тих, весь в мыле, жаром пышет,
• С морды каплет кровавая пена.
• Во всю ночь домовой на нем ездил
• По горам, по лесам, по болотам,
• С полуночи до белого света —
• До заката месяца… … … …
• Ах ты, старый конюх, неразумный,
• Разгадаешь ли, старый, загадку?
• Полюбил красну девку младой конюх,
• Младой конюх, разгульный парень —
• Он конюшню ночью отпирает,
• Потихонько вороного седлает,
• Полегонько выводит за ворота,
• На коня на борзого садится,
• К красной девке в гости скачет.

• Блажен в златом кругу вельмож
• Пиит, внимаемый царями.
• Владея смехом и слезами,
• Приправя горькой правдой ложь,
• Он вкус притупленный щекотит
• И к славе спесь бояр охотит,
• Он украшает их пиры
• И внемлет умные хвалы.
• Меж тем, за тяжкими дверями,
• Теснясь у черного крыльца,
• Народ, гоняемый слугами,
• Поодаль слушает певца.

• Бог помочь вам, друзья мои,
• В заботах жизни, царской службы,
• И на пирах разгульной дружбы,
• И в сладких таинствах любви!
• Бог помочь вам, друзья мои,
• И в бурях, и в житейском горе,
• В краю чужом, в пустынном море,
• И в мрачных пропастях земли!

• Там, где море вечно плещет
• На пустынные скалы,
• Где луна теплее блещет
• В сладкий час вечерней мглы,
• Где, в гаремах наслаждаясь,
• Дни проводит мусульман,
• Там волшебница, ласкаясь,
• Мне вручила талисман.
• И, ласкаясь, говорила:
• «Сохрани мой талисман:
• В нем таинственная сила!
• Он тебе любовью дан.
• От недуга, от могилы,
• В бурю, в грозный ураган,
• Головы твоей, мой милый,
• Не спасет мой талисман.
• И богатствами Востока
• Он тебя не одарит,
• И поклонников пророка
• Он тебе не покорит;
• И тебя на лоно друга,
• От печальных чуждых стран,
• В край родной на север с юга
• Не умчит мой талисман…
• Но когда коварны очи
• Очаруют вдруг тебя,
• Иль уста во мраке ночи
• Поцелуют не любя —
• Милый друг! от преступленья,
• От сердечных новых ран,
• От измены, от забвенья
• Сохранит мой талисман!»

• Нет, я не льстец, когда царю
• Хвалу свободную слагаю:
• Я смело чувства выражаю,
• Языком сердца говорю.
• Его я просто полюбил.
• Он бодро, честно правит нами;
• Россию вдруг он оживил
• Войной, надеждами, трудами.
• О нет! хоть юность в нем кипит,
• Но не жесток в нем дух державный;
• Тому, кого карает явно,
• Он втайне милости творит.
• Текла в изгнанье жизнь моя;
• Влачил я с милыми разлуку,
• Но он мне царственную руку
• Простер – и с вами снова я.
• Во мне почтил он вдохновенье;
• Освободил он мысль мою.
• И я ль в сердечном умиленье
• Ему хвалы не воспою?
• Я льстец! Нет, братья: льстец лукав.
• Он горе на царя накличет,
• Он из его державных прав
• Одну лишь милость ограничит.
• Он скажет: презирай народ,
• Глуши природы голос нежный.
• Он скажет: просвещенья плод —
• Разврат и некий дух мятежный.
• Беда стране, где раб и льстец
• Одни приближены к престолу,
• А небом избранный певец
• Молчит, потупя очи долу.

• Когда для смертного умолкнет шумный день
• И на немые стогны града
• Полупрозрачная наляжет ночи тень
• И сон, дневных трудов награда,
• В то время для меня влачатся в тишине
• Часы томительного бденья:
• В бездействии ночном живей горят во мне
• Змеи сердечной угрызенья;
• Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
• Теснится тяжких дум избыток;
• Воспоминание безмолвно предо мной
• Свой длинный развивает свиток:
• И с отвращением читая жизнь мою,
• Я трепещу и проклинаю,
• И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
• Но строк печальных не смываю.

• Пустое вы сердечным ты
• Она обмолвясь заменила,
• И все счастливые мечты
• В душе влюбленной возбудила.
• Пред ней задумчиво стою;
• Свести очей с нее нет силы;
• И говорю ей: как вы милы!
• И мыслю: как тебя люблю!

• Дар напрасный, дар случайный,
• Жизнь, зачем ты мне дана?
• Иль зачем судьбою тайной
• Ты на казнь осуждена?
• Кто меня враждебной властью
• Из ничтожества воззвал,
• Душу мне наполнил страстью,
• Ум сомненьем взволновал?..
• Цели нет передо мною:
• Сердце пусто, празден ум,
• И томит меня тоскою
• Однозвучный жизни шум.

• Кобылица молодая,
• Честь кавказского тавра́,
• Что ты мчишься, удалая?
• И тебе пришла пора;
• Не косись пугливым оком,
• Ног на воздух не мечи,
• В поле гладком и широком
• Своенравно не скачи.
• Погоди; тебя заставлю
• Я смириться подо мной:
• В мерный круг твой бег направлю
• Укороченной уздой.

• Не пой, красавица, при мне
• Ты песен Грузии печальной:
• Напоминают мне оне
• Другую жизнь и берег дальный.

• Увы, напоминают мне
• Твои жестокие напевы
• И степь, и ночь, и при луне
• Черты далекой, бедной девы!..

• Я призрак милый, роковой,
• Тебя увидев, забываю;
• Но ты поешь – и предо мной
• Его я вновь воображаю.

• Не пой, красавица, при мне
• Ты песен Грузии печальной:
• Напоминают мне оне
• Другую жизнь и берег дальный.

• С своей пылающей душой,
• С своими бурными страстями,
• О жены севера, меж вами
• Она является порой
• И мимо всех условий света
• Стремится до утраты сил,
• Как беззаконная комета
• В кругу расчисленном светил.

• Прибежали в избу дети,
• Второпях зовут отца:
• «Тятя! тятя! наши сети
• Притащили мертвеца».
• «Врите, врите, бесенята, —
• Заворчал на них отец; —
• Ох, уж эти мне робята!
• Будет вам ужо мертвец!

• Суд наедет, отвечай-ка;
• С ним я ввек не разберусь;
• Делать нечего; хозяйка,
• Дай кафтан: уж поплетусь…
• Где ж мертвец?» – «Вон, тятя, э-вот!»
• В самом деле, при реке,
• Где разостлан мокрый невод,
• Мертвый виден на песке.

• Безобразно труп ужасный
• Посинел и весь распух.
• Горемыка ли несчастный
• Погубил свой грешный дух,
• Рыболов ли взят волнами,
• Али хмельный молодец,
• Аль ограбленный ворами
• Недогадливый купец:

• Мужику какое дело?
• Озираясь, он спешит;
• Он потопленное тело
• В воду за ноги тащит,
• И от берега крутого
• Оттолкнул его веслом,
• И мертвец вниз поплыл снова
• За могилой и крестом.

• Долго мертвый меж волнами
• Плыл качаясь, как живой;
• Проводив его глазами,
• Наш мужик пошел домой.
• «Вы, щенки! за мной ступайте!
• Будет вам по калачу,
• Да смотрите ж, не болтайте,
• А не то поколочу».

• В ночь погода зашумела,
• Взволновалася река.
• Уж лучина догорела
• В дымной хате мужика,
• Дети спят, хозяйка дремлет,
• На полатях муж лежит,
• Буря воет; вдруг он внемлет:
• Кто-то там в окно стучит.
• «Кто там?» – «Эй, впусти, хозяин!» —
• «Ну, какая там беда?
• Что ты ночью бродишь, Каин?
• Черт занес тебя сюда;
• Где возиться мне с тобою?
• Дома тесно и темно».
• И ленивою рукою
• Подымает он окно.

• Из-за туч луна катится —
• Что же? голый перед ним:
• С бороды вода струится,
• Взор открыт и недвижим,
• Всё в нем страшно онемело,
• Опустились руки вниз,
• И в распухнувшее тело
• Раки черные впились.

• И мужик окно захлопнул:
• Гостя голого узнав,
• Так и обмер: «Чтоб ты лопнул!» —
• Прошептал он, задрожав.
• Страшно мысли в нем мешались,
• Трясся ночь он напролет,
• И до утра всё стучались
• Под окном и у ворот.
• Есть в народе слух ужасный:
• Говорят, что каждый год
• С той поры мужик несчастный
• В день урочный гостя ждет;
• Уж с утра погода злится,
• Ночью буря настает,
• И утопленник стучится
• Под окном и у ворот.

• Рифма, звучная подруга
• Вдохновенного досуга,
• Вдохновенного труда,
• Ты умолкла, онемела;
• Ах, ужель ты улетела,
• Изменила навсегда!
• В прежни дни твой милый лепет
• Усмирял сердечный трепет,
• Усыплял мою печаль,
• Ты ласкалась, ты манила,
• И от мира уводила
• В очарованную даль.
• Ты, бывало, мне внимала,
• За мечтой моей бежала,
• Как послушное дитя;
• То, свободна и ревнива,
• Своенравна и ленива,
• С нею спорила шутя.

• Я с тобой не расставался,
• Сколько раз повиновался
• Резвым прихотям твоим;
• Как любовник добродушный,
• Снисходительно-послушный,
• Был я мучим и любим.

• О, когда бы ты явилась
• В дни, как на небе толпилась
• Олимпийская семья,
• Ты бы с нею обитала,
• И божественно б сияла
• Родословная твоя.

• Взяв божественную лиру,
• Так поведали бы миру
• Гезиод или Омир[60]:
• Феб однажды у Адмета
• Близ тенистого Тайгета
• Стадо пас, угрюм и сир.

• Он бродил во мраке леса,
• И никто, страшась Зевеса,
• Из богинь иль из богов
• Навещать его не смели —
• Бога лиры и свирели,
• Бога света и стихов.
• Помня первые свиданья,
• Усладить его страданья
• Мнемозина притекла.
• И подруга Аполлона
• В темной роще Геликона
• Плод восторгов родила.

• Ворон к ворону летит,
• Ворон ворону кричит:
• Ворон, где б нам отобедать?
• Как бы нам о том проведать?

• Ворон ворону в ответ:
• Знаю, будет нам обед;
• В чистом поле под ракитой
• Богатырь лежит убитый.

• Кем убит и отчего,
• Знает сокол лишь его,
• Да кобылка вороная,
• Да хозяйка молодая.

• Сокол в рощу улетел,
• На кобылку недруг сел,
• А хозяйка ждет мило́го,
• Не убитого, живого.

• Город пышный, город бедный,
• Дух неволи, стройный вид,
• Свод небес зелено-бледный,
• Скука, холод и гранит —
• Всё же мне вас жаль немножко,
• Потому что здесь порой
• Ходит маленькая ножка,
• Вьется локон золотой.

• В пустыне чахлой и скупой,
• На почве, зноем раскаленной,
• Анчар, как грозный часовой,
• Стоит, один во всей Вселенной.
• Природа жаждущих степей
• Его в день гнева породила
• И зелень мертвую ветвей
• И корни ядом напоила.
• Яд каплет сквозь его кору,
• К полудню растопясь от зною,
• И застывает ввечеру
• Густой прозрачною смолою.

• К нему и птица не летит
• И тигр нейдет: лишь вихорь черный
• На древо смерти набежит —
• И мчится прочь, уже тлетворный.
• И если туча оросит,
• Блуждая, лист его дремучий,
• С его ветвей, уж ядовит,
• Стекает дождь в песок горючий.

• Но человека человек
• Послал к анчару властным взглядом:
• И тот послушно в путь потек
• И к утру возвратился с ядом.

• Принес он смертную смолу
• Да ветвь с увядшими листами,
• И пот по бледному челу
• Струился хладными ручьями;

• Принес – и ослабел и лег
• Под сводом шалаша на лыки,
• И умер бедный раб у ног
• Непобедимого владыки.

• А князь тем ядом напитал
• Свои послушливые стрелы
• И с ними гибель разослал
• К соседам в чуждые пределы.

• Цветок засохший, безуханный,
• Забытый в книге вижу я;
• И вот уже мечтою странной
• Душа наполнилась моя:
• Где цвел? когда? какой весною?
• И долго ль цвел? и сорван кем,
• Чужой, знакомой ли рукою?
• И положен сюда зачем?

• На память нежного ль свиданья,
• Или разлуки роковой,
• Иль одинокого гулянья
• В тиши полей, в тени лесной?

• И жив ли тот, и та жива ли?
• И нынче где их уголок?
• Или уже они увяли,
• Как сей неведомый цветок?

• Поэт по лире вдохновенной
• Рукой рассеянной бряцал.
• Он пел – а хладный и надменный
• Кругом народ непосвященный
• Ему бессмысленно внимал.

• И толковала чернь тупая:
• «Зачем так звучно он поет?
• Напрасно ухо поражая,
• К какой он цели нас ведет?
• О чем бренчит? чему нас учит?
• Зачем сердца волнует, мучит,
• Как своенравный чародей?
• Как ветер песнь его свободна,
• Зато как ветер и бесплодна:
• Какая польза нам от ней?»

• Молчи, бессмысленный народ,
• Поденщик, раб нужды, забот!
• Несносен мне твой ропот дерзкий,
• Ты червь земли, не сын небес;
• Тебе бы пользы всё – на вес
• Кумир ты ценишь Бельведерский,
• Ты пользы, пользы в нем не зришь.
• Но мрамор сей ведь Бог!.. так что же?
• Печной горшок тебе дороже:
• Ты пищу в нем себе варишь.

• Нет, если ты небес избранник,
• Свой дар, божественный посланник,
• Во благо нам употребляй:
• Сердца собратьев исправляй.
• Мы малодушны, мы коварны,
• Бесстыдны, злы, неблагодарны;
• Мы сердцем хладные скопцы,
• Клеветники, рабы, глупцы;
• Гнездятся клубом в нас пороки:
• Ты можешь, ближнего любя,
• Давать нам смелые уроки,
• А мы послушаем тебя.

• Подите прочь – какое дело
• Поэту мирному до вас!
• В разврате каменейте смело:
• Не оживит вас лиры глас!
• Душе противны вы, как гробы.
• Для вашей глупости и злобы
• Имели вы до сей поры
• Бичи, темницы, топоры;
• Довольно с вас, рабов безумных!
• Во градах ваших с улиц шумных
• Сметают сор, – полезный труд! —
• Но, позабыв свое служенье,
• Алтарь и жертвоприношенье,
• Жрецы ль у вас метлу берут?
• Не для житейского волненья,
• Не для корысти, не для битв,
• Мы рождены для вдохновенья,
• Для звуков сладких и молитв.

• Каков я прежде был, таков и ныне я:
• Беспечный, влюбчивый. Вы знаете, друзья,
• Могу ль на красоту взирать без умиленья,
• Без робкой нежности и тайного волненья.
• Уж мало ли любовь играла в жизни мной?
• Уж мало ль бился я, как ястреб молодой,
• В обманчивых сетях, раскинутых Кипридой:
• А не исправленный стократною обидой,
• Я новым идолам несу мои мольбы…

• Если в жизни поднебесной
• Существует дух прелестный,
• То тебе подобен он;
• Я скажу тебе резон:
• Невозможно!

• Amour, exil[64] —
• Какая гиль!

• Не смею вам стихи Баркова
• Благопристойно перевесть,
• И даже имени такого
• Не смею громко произнесть!

• Когда, стройна и светлоока,
• Передо мной стоит она…[65]
• Я мыслю: «В день Ильи-пророка
• Она была разведена!»

• Вези, вези, не жалей,
• Со мной ехать веселей.

• Мне изюм
• Нейдет на ум,
• Цуккерброд
• Не лезет в рот,
• Пастила нехороша
• Без тебя, моя душа.

• Как быстро в поле, вкруг открытом,
• Подкован вновь, мой конь бежит!
• Как звонко под его копытом
• Земля промерзлая звучит!
• Полезен русскому здоровью
• Наш укрепительный мороз:
• Ланиты, ярче вешних роз,
• Играют холодом и кровью.

• Печальны лес и дол завялый,
• Проглянет день – и уж темно,
• И, будто путник запоздалый,
• Стучится буря к нам в окно…

• Подъезжая под Ижоры,
• Я взглянул на небеса
• И воспомнил ваши взоры,
• Ваши синие глаза.
• Хоть я грустно очарован
• Вашей девственной красой,
• Хоть вампиром именован
• Я в губернии Тверской,
• Но колен моих пред вами
• Преклонить я не посмел
• И влюбленными мольбами
• Вас тревожить не хотел.
• Упиваясь неприятно
• Хмелем светской суеты,
• Позабуду, вероятно,
• Ваши милые черты,
• Легкий стан, движений стройность.
• Осторожный разговор,
• Эту скромную спокойность,
• Хитрый смех и хитрый взор.
• Если ж нет… по прежню следу
• В ваши мирные края
• Через год опять заеду
• И влюблюсь до ноября.

• Я ехал к вам: живые сны
• За мной вились толпой игривой,
• И месяц с правой стороны
• Сопровождал мой бег ретивый.
• Я ехал прочь: иные сны…
• Душе влюбленной грустно было,
• И месяц с левой стороны
• Сопровождал меня уныло.
• Мечтанью вечному в тиши
• Так предаемся мы, поэты;
• Так суеверные приметы
• Согласны с чувствами души.

• На холмах Грузии лежит ночная мгла;
• Шумит Арагва предо мною.
• Мне грустно и легко; печаль моя светла;
• Печаль моя полна тобою,
• Тобой, одной тобой… Унынья моего
• Ничто не мучит, не тревожит,
• И сердце вновь горит и любит – оттого,
• Что не любить оно не может.

• Жил на свете рыцарь бедный,
• Молчаливый и простой,
• С виду сумрачный и бледный,
• Духом смелый и прямой.
• Он имел одно виденье,
• Непостижное уму,
• И глубоко впечатленье
• В сердце врезалось ему.
• Путешествуя в Женеву,
• На дороге у креста
• Видел он Марию Деву,
• Матерь Господа Христа.
• С той поры, сгорев душою,
• Он на женщин не смотрел,
• И до гроба ни с одною
• Молвить слова не хотел.
• С той поры стальной решетки
• Он с лица не подымал
• И себе на шею четки
• Вместо шарфа привязал.
• Несть мольбы Отцу, ни Сыну,
• Ни Святому Духу ввек
• Не случилось паладину,
• Странный был он человек.
• Проводил он целы ночи
• Перед ликом Пресвятой,
• Устремив к ней скорбны очи,
• Тихо слезы лья рекой.
• Полон верой и любовью,
• Верен набожной мечте,
• Ave, Mater Dei[66] кровью
• Написал он на щите.
• Между тем как паладины
• В встречу трепетным врагам
• По равнинам Палестины
• Мчались, именуя дам.
• Lumen coelum, sancta Rosa![67]
• Восклицал в восторге он,
• И гнала его угроза
• Мусульман со всех сторон.
• Возвратясь в свой замок дальный,
• Жил он строго заключен,
• Всё безмолвный, всё печальный,
• Без причастья умер он.
• Между тем как он кончался,
• Дух лукавый подоспел,
• Душу рыцаря сбирался
• Бес тащить уж в свой предел:
• Он-де Богу не молился,
• Он не ведал-де поста,
• Не путем-де волочился
• Он за матушкой Христа.
• Но Пречистая, конечно,
• Заступилась за него
• И впустила в царство вечно
• Паладина своего.

• Не пленяйся бранной славой,
• О красавец молодой!
• Не бросайся в бой кровавый
• С карабахскою толпой!
• Знаю: смерть тебя не встретит;
• Азраил, среди мечей,
• Красоту твою заметит —
• И пощада будет ей!
• Но боюсь: среди сражений
• Ты утратишь навсегда
• Скромность робкую движений,
• Прелесть неги и стыда!

• Когда ко граду Константина
• С тобой, воинственный варяг,
• Пришла славянская дружина
• И развила победы стяг,
• Тогда во славу Руси ратной,
• Строптиву греку в стыд и страх,
• Ты пригвоздил свой щит булатный
• На цареградских воротах.
• Настали дни вражды кровавой;
• Твой путь мы снова обрели.
• Но днесь, когда мы вновь со славой
• К Стамбулу грозно притекли,
• Твой холм потрясся с бранным гулом,
• Твой стон ревнивый нас смутил,
• И нашу рать перед Стамбулом
• Твой старый щит остановил.

• Долго ль мне гулять на свете
• То в коляске, то верхом,
• То в кибитке, то в карете,
• То в телеге, то пешком?
• Не в наследственной берлоге,
• Не средь отческих могил,
• На большой мне, знать, дороге
• Умереть Господь судил,
• На каменьях под копытом,
• На горе под колесом,
• Иль во рву, водой размытом,
• Под разобранным мостом.
• Иль чума меня подцепит,
• Иль мороз окостенит,
• Иль мне в лоб шлагбаум влепит
• Непроворный инвалид.
• Иль в лесу под нож злодею
• Попадуся в стороне,
• Иль со скуки околею
• Где-нибудь в карантине.
• Долго ль мне в тоске голодной
• Пост невольный соблюдать
• И телятиной холодной
• Трюфли Яра поминать?
• То ли дело быть на месте,
• По Мясницкой разъезжать,
• О деревне, о невесте
• На досуге помышлять!
• То ли дело рюмка рома,
• Ночью сон, поутру чай;
• То ли дело, братцы, дома!..
• Ну, пошел же, погоняй!..

• Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю
• Слугу, несущего мне утром чашку чаю,
• Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?
• Пороша есть иль нет? и можно ли постель
• Покинуть для седла, иль лучше до обеда
• Возиться с старыми журналами соседа?
• Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,
• И рысью по полю при первом свете дня;
• Арапники в руках, собаки вслед за нами;
• Глядим на бледный снег прилежными глазами;
• Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,
• Двух зайцев протравив, являемся домой.
• Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;
• Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;
• По капле, медленно глотаю скуки яд.
• Читать хочу; глаза над буквами скользят,
• А мысли далеко… Я книгу закрываю;
• Беру перо, сижу; насильно вырываю
• У музы дремлющей несвязные слова.
• Ко звуку звук нейдет… Теряю все права
• Над рифмой, над моей прислужницею странной:
• Стих вяло тянется, холодный и туманный.
• Усталый, с лирою я прекращаю спор,
• Иду в гостиную; там слышу разговор
• О близких выборах, о сахарном заводе;
• Хозяйка хмурится в подобие погоде,
• Стальными спицами проворно шевеля,
• Иль про червонного гадает короля.
• Тоска! Так день за днем идет в уединенье!
• Но если под вечер в печальное селенье,
• Когда за шашками сижу я в уголке,
• Приедет издали в кибитке иль возке
• Нежданная семья: старушка, две девицы
• (Две белокурые, две стройные сестрицы), —
• Как оживляется глухая сторона!
• Как жизнь, о боже мой, становится полна!
• Сначала косвенно-внимательные взоры,
• Потом слов несколько, потом и разговоры,
• А там и дружный смех, и песни вечерком,
• И вальсы резвые, и шепот за столом,
• И взоры томные, и ветреные речи,
• На узкой лестнице замедленные встречи;
• И дева в сумерки выходит на крыльцо:
• Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
• Но бури севера не вредны русской розе.
• Как жарко поцелуй пылает на морозе!
• Как дева русская свежа в пыли снегов!

• Мороз и солнце; день чудесный!
• Еще ты дремлешь, друг прелестный —
• Пора, красавица, проснись:
• Открой сомкнуты негой взоры
• Навстречу северной Авроры,
• Звездою севера явись!

• Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
• На мутном небе мгла носилась;
• Луна, как бледное пятно,
• Сквозь тучи мрачные желтела,
• И ты печальная сидела —
• А нынче… погляди в окно:

• Под голубыми небесами
• Великолепными коврами,
• Блестя на солнце, снег лежит;
• Прозрачный лес один чернеет,
• И ель сквозь иней зеленеет,
• И речка подо льдом блестит.

• Вся комната янтарным блеском
• Озарена. Веселым треском
• Трещит затопленная печь.
• Приятно думать у лежанки.
• Но знаешь: не велеть ли в санки
• Кобылку бурую запречь?

• Скользя по утреннему снегу,
• Друг милый, предадимся бегу
• Нетерпеливого коня
• И навестим поля пустые,
• Леса, недавно столь густые,
• И берег, милый для меня.

• Я вас любил: любовь еще, быть может,
• В душе моей угасла не совсем;
• Но пусть она вас больше не тревожит;
• Я не хочу печалить вас ничем.
• Я вас любил безмолвно, безнадежно,
• То робостью, то ревностью томим;
• Я вас любил так искренно, так нежно,
• Как дай вам Бог любимой быть другим.

• Брожу ли я вдоль улиц шумных,
• Вхожу ль во многолюдный храм,
• Сижу ль меж юношей безумных,
• Я предаюсь моим мечтам.
• Я говорю: промчатся годы,
• И сколько здесь ни видно нас,
• Мы все сойдем под вечны своды
• И чей-нибудь уж близок час.
• Гляжу ль на дуб уединенный,
• Я мыслю: патриарх лесов
• Переживет мой век забвенный,
• Как пережил он век отцов.
• Младенца ль милого ласкаю,
• Уже я думаю: прости!
• Тебе я место уступаю:
• Мне время тлеть, тебе цвести.
• День каждый, каждую годину
• Привык я думой провождать,
• Грядущей смерти годовщину
• Меж их стараясь угадать.
• И где мне смерть пошлет судьбина?
• В бою ли, в странствии, в волнах?
• Или соседняя долина
• Мой примет охладелый прах?
• И хоть бесчувственному телу
• Равно повсюду истлевать,
• Но ближе к милому пределу
• Мне всё б хотелось почивать.
• И пусть у гробового входа
• Младая будет жизнь играть,
• И равнодушная природа
• Красою вечною сиять.

• Кавказ подо мною. Один в вышине
• Стою над снегами у края стремнины:
• Орел, с отдаленной поднявшись вершины,
• Парит неподвижно со мной наравне.
• Отселе я вижу потоков рожденье
• И первое грозных обвалов движенье.
• Здесь тучи смиренно идут подо мной;
• Сквозь них, низвергаясь, шумят водопады;
• Под ними утесов нагие громады;
• Там ниже мох тощий, кустарник сухой;
• А там уже рощи, зеленые сени,
• Где птицы щебечут, где скачут олени.
• А там уж и люди гнездятся в горах,
• И ползают овцы по злачным стремнинам,
• И пастырь нисходит к веселым долинам,
• Где мчится Арагва в тенистых брегах,
• И нищий наездник таится в ущелье,
• Где Терек играет в свирепом веселье;
• Играет и воет, как зверь молодой,
• Завидевший пищу из клетки железной;
• И бьется о берег в вражде бесполезной
• И лижет утесы голодной волной…
• Вотще! нет ни пищи ему, ни отрады:
• Теснят его грозно немые громады.

• Высоко над семьею гор,
• Казбек, твой царственный шатер
• Сияет вечными лучами.
• Твой монастырь за облаками,
• Как в небе реющий ковчег,
• Парит, чуть видный, над горами.
• Далекий, вожделенный брег!
• Туда б, сказав прости ущелью,
• Подняться к вольной вышине!
• Туда б, в заоблачную келью,
• В соседство Бога скрыться мне!..

• Воспоминаньями смущенный,
• Исполнен сладкою тоской,
• Сады прекрасные, под сумрак ваш священный
• Вхожу с поникшею главой.
• Так отрок Библии, безумный расточитель.
• До капли истощив раскаянья фиал,
• Увидев наконец родимую обитель,
• Главой поник и зарыдал.
• В пылу восторгов скоротечных,
• В бесплодном вихре суеты,
• О, много расточил сокровищ я сердечных
• За недоступные мечты,
• И долго я блуждал, и часто, утомленный,
• Раскаяньем горя, предчувствуя беды,
• Я думал о тебе, предел благословенный,
• Воображал сии сады.
• Воображал сей день счастливый,
• Когда средь вас возник Лицей,
• И слышал наших игр я снова шум игривый
• И вижу вновь семью друзей.
• Вновь нежным отроком, то пылким, то ленивым,
• Мечтанья смутные в груди моей тая,
• Скитаясь по лугам, по рощам молчаливым,
• Поэтом забываюсь я.
• И въявь я вижу пред собою
• Дней прошлых гордые следы.
• Еще исполнены великою женою,
• Ее любимые сады
• Стоят населены чертогами, вратами,
• Столпами, башнями, кумирами богов,
• И славой мраморной, и медными хвалами
• Екатерининских орлов.
• Садятся призраки героев
• У посвященных им столпов,
• Глядите: вот герой, стеснитель ратных строев,
• Перун кагульских берегов[69].
• Вот, вот могучий вождь полунощного флага[70],
• Пред кем морей пожар и плавал и летал.
• Вот верный брат его, герой Архипелага,
• Вот наваринский Ганнибал[71].

• Среди святых воспоминаний
• Я с детских лет здесь возрастал,
• А глухо между тем поток народной брани
• Уж бесновался и роптал.
• Отчизну обняла кровавая забота,
• Россия двинулась, и мимо нас волной
• Шли тучи конные, брадатая пехота,
• И пушек медных светлый строй.

• … … … … … … … … … … … … …
• На юных ратников взирали,
• Ловили брани дальний звук,
• И детские лета и… … … проклинали
• И узы строгие наук.
• И многих не пришло. При звуке песней новых
• Почили славные в полях Бородина,
• На кульмских высотах, в лесах Литвы суровых,
• Вблизи Монмартра… … … …

• О сколько нам открытий чудных
• Готовят просвещенья дух
• И опыт, сын ошибок трудных,
• И гений, парадоксов друг,
• И случай, бог изобретатель.

• Что в имени тебе моем?
• Оно умрет, как шум печальный
• Волны, плеснувшей в берег дальный,
• Как звук ночной в лесу глухом.
• Оно на памятном листке
• Оставит мертвый след, подобный
• Узору надписи надгробной
• На непонятном языке.
• Что в нем? Забытое давно
• В волненьях новых и мятежных,
• Твоей душе не даст оно
• Воспоминаний чистых, нежных.
• Но в день печали, в тишине,
• Произнеси его тоскуя;
• Скажи: есть память обо мне,
• Есть в мире сердце, где живу я…

• Я вас узнал, о мой оракул,
• Не по узорной пестроте
• Сих неподписанных каракул,
• Но по веселой остроте,
• Но по приветствиям лукавым,
• Но по насмешливости злой
• И по упрекам… столь неправым,
• И этой прелести живой.
• С тоской невольной, с восхищеньем
• Я перечитываю вас
• И восклицаю с нетерпеньем:
• Пора! в Москву! в Москву сейчас!
• Здесь город чопорный, унылый,
• Здесь речи – лед, сердца – гранит;
• Здесь нет ни ветрености милой,
• Ни муз, ни Пресни[72], ни харит.

• Суровый Дант не презирал сонета;
• В нем жар любви Петрарка изливал;
• Игру его любил творец Макбета;
• Им скорбну мысль Камоэнс облекал.
• И в наши дни пленяет он поэта:
• Вордсворт его орудием избрал,
• Когда вдали от суетного света
• Природы он рисует идеал.
• Под сенью гор Тавриды отдаленной
• Певец Литвы в размер его стесненный
• Свои мечты мгновенно заключал.
• У нас еще его не знали девы.
• Как для него уж Дельвиг забывал
• Гекзаметра священные напевы.

• От северных оков освобождая мир,
• Лишь только на поля, струясь, дохнет зефир,
• Лишь только первая позеленеет липа,
• К тебе, приветливый потомок Аристиппа,
• К тебе явлюся я; увижу сей дворец,
• Где циркуль зодчего, палитра и резец
• Ученой прихоти твоей повиновались
• И вдохновенные в волшебстве состязались.
• Ты понял жизни цель: счастливый человек,
• Для жизни ты живешь. Свой долгий ясный век
• Еще ты смолоду умно разнообразил,
• Искал возможного, умеренно проказил;
• Чредою шли к тебе забавы и чины.
• Посланник молодой увенчанной жены,
• Явился ты в Ферней – и циник поседелый,
• Умов и моды вождь пронырливый и смелый,
• Свое владычество на Севере любя,
• Могильным голосом приветствовал тебя[75].
• С тобой веселости он расточал избыток,
• Ты лесть его вкусил, земных богов напиток.
• С Фернеем распростясь, увидел ты Версаль.
• Пророческих очей не простирая вдаль,
• Там ликовало всё. Армида молодая,
• К веселью, роскоши знак первый подавая,
• Не ведая, чему судьбой обречена,
• Резвилась, ветреным двором окружена.
• Ты помнишь Трианон и шумные забавы?
• Но ты не изнемог от сладкой их отравы;
• Ученье делалось на время твой кумир:
• Уединялся ты. За твой суровый пир
• То чтитель промысла, то скептик, то безбожник,
• Садился Дидерот на шаткий свой треножник,
• Бросал парик, глаза в восторге закрывал
• И проповедовал. И скромно ты внимал
• За чашей медленной афею иль деисту,
• Как любопытный скиф афинскому софисту.
• Но Лондон звал твое внимание. Твой взор
• Прилежно разобрал сей двойственный собор:
• Здесь натиск пламенный, а там отпор суровый.
• Пружины смелые гражданственности новой.
• Скучая, может быть, над Темзою скупой,
• Ты думал дале плыть. Услужливый, живой,
• Подобный своему чудесному герою,
• Веселый Бомарше блеснул перед тобою.
• Он угадал тебя: в пленительных словах
• Он стал рассказывать о ножках, о глазах,
• О неге той страны, где небо вечно ясно,
• Где жизнь ленивая проходит сладострастно,
• Как пылкий отрока восторгов полный сон,
• Где жены вечером выходят на балкон,
• Глядят и, не страшась ревнивого испанца,
• С улыбкой слушают и манят иностранца.
• И ты, встревоженный, в Севиллу полетел.
• Благословенный край, пленительный предел!
• Там лавры зыблются, там апельсины зреют…
• О, расскажи ж ты мне, как жены там умеют
• С любовью набожность умильно сочетать,
• Из-под мантильи знак условный подавать;
• Скажи, как падает письмо из-за решетки,
• Как златом усыплен надзор угрюмой тетки;
• Скажи, как в двадцать лет любовник под окном
• Трепещет и кипит, окутанный плащом.
• Всё изменилося. Ты видел вихорь бури,
• Падение всего, союз ума и фурий,
• Свободой грозною воздвигнутый закон,
• Под гильотиною Версаль и Трианон
• И мрачным ужасом смененные забавы.
• Преобразился мир при громах новой славы.
• Давно Ферней умолк. Приятель твой Вольтер,
• Превратности судеб разительный пример,
• Не успокоившись и в гробовом жилище,
• Доныне странствует с кладбища на кладбище.
• Барон д’Ольбах[76], Морле, Гальяни, Дидерот,
• Энциклопедии скептический причет,
• И колкий Бомарше, и твой безносый Касти,
• Все, все уже прошли. Их мненья, толки, страсти
• Забыты для других. Смотри: вокруг тебя
• Всё новое кипит, былое истребя.
• Свидетелями быв вчерашнего паденья,
• Едва опомнились младые поколенья.
• Жестоких опытов сбирая поздний плод,
• Они торопятся с расходом свесть приход.
• Им некогда шутить, обедать у Темиры,
• Иль спорить о стихах. Звук новой, чудной лиры,
• Звук лиры Байрона развлечь едва их мог.
• Один всё тот же ты. Ступив за твой порог,
• Я вдруг переношусь во дни Екатерины.
• Книгохранилище, кумиры, и картины,
• И стройные сады свидетельствуют мне,
• Что благосклонствуешь ты музам в тишине,
• Что ими в праздности ты дышишь благородной.
• Я слушаю тебя: твой разговор свободный
• Исполнен юности. Влиянье красоты
• Ты живо чувствуешь. С восторгом ценишь ты
• И блеск Алябьевой и прелесть Гончаровой.
• Беспечно окружась Корреджием, Кановой,
• Ты, не участвуя в волнениях мирских,
• Порой насмешливо в окно глядишь на них
• И видишь оборот во всем кругообразный.
• Так, вихорь дел забыв для муз и неги праздной,
• В тени порфирных бань и мраморных палат,
• Вельможи римские встречали свой закат.
• И к ним издалека то воин, то оратор,
• То консул молодой, то сумрачный диктатор
• Являлись день-другой роскошно отдохнуть,
• Вздохнуть о пристани и вновь пуститься в путь.

• Когда в объятия мои
• Твой стройный стан я заключаю
• И речи нежные любви
• Тебе с восторгом расточаю,
• Безмолвна, от стесненных рук
• Освобождая стан свой гибкий,
• Ты отвечаешь, милый друг,
• Мне недоверчивой улыбкой;
• Прилежно в памяти храня
• Измен печальные преданья,
• Ты без участья и вниманья
• Уныло слушаешь меня…
• Кляну коварные старанья
• Преступной юности моей
• И встреч условных ожиданья
• В садах, в безмолвии ночей.
• Кляну речей любовный шепот,
• Стихов таинственный напев,
• И ласки легковерных дев,
• И слезы их, и поздний ропот.

• Поэт! не дорожи любовию народной.
• Восторженных похвал пройдет минутный шум;
• Услышишь суд глупца и смех толпы холодной:
• Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.
• Ты царь: живи один. Дорогою свободной
• Иди, куда влечет тебя свободный ум,
• Усовершенствуя плоды любимых дум,
• Не требуя наград за подвиг благородный.
• Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
• Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
• Ты им доволен ли, взыскательный художник?
• Доволен? Так пускай толпа его бранит
• И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
• И в детской резвости колеблет твой треножник.

• Не множеством картин старинных мастеров
• Украсить я всегда желал свою обитель,
• Чтоб суеверно им дивился посетитель,
• Внимая важному сужденью знатоков.
• В простом углу моем, средь медленных трудов,
• Одной картины я желал быть вечно зритель,
• Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,
• Пречистая и наш божественный Спаситель —
• Она с величием, Он с разумом в очах —
• Взирали, кроткие, во славе и в лучах,
• Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.
• Исполнились мои желания. Творец
• Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
• Чистейшей прелести чистейший образец.

• Мчатся тучи, вьются тучи;
• Невидимкою луна
• Освещает снег летучий;
• Мутно небо, ночь мутна.
• Еду, еду в чистом поле;
• Колокольчик дин-дин-дин…
• Страшно, страшно поневоле
• Средь неведомых равнин!
• «Эй, пошел, ямщик!..» – «Нет мочи:
• Коням, барин, тяжело;
• Вьюга мне слипает очи;
• Все дороги занесло;
• Хоть убей, следа не видно;
• Сбились мы. Что делать нам!
• В поле бес нас водит, видно,
• Да кружит по сторонам.
• Посмотри: вон, вон играет,
• Дует, плюет на меня;
• Вон – теперь в овраг толкает
• Одичалого коня;
• Там верстою небывалой
• Он торчал передо мной;
• Там сверкнул он искрой малой
• И пропал во тьме пустой».
• Мчатся тучи, вьются тучи;
• Невидимкою луна
• Освещает снег летучий;
• Мутно небо, ночь мутна.
• Сил нам нет кружиться доле;
• Колокольчик вдруг умолк;
• Кони стали… «Что там в поле?» —
• «Кто их знает? пень иль волк?»
• Вьюга злится, вьюга плачет;
• Кони чуткие храпят;
• Вот уж он далече скачет;
• Лишь глаза во мгле горят;
• Кони снова понеслися;
• Колокольчик дин-дин-дин…
• Вижу: духи собралися
• Средь белеющих равнин.
• Бесконечны, безобразны,
• В мутной месяца игре
• Закружились бесы разны,
• Будто листья в ноябре…
• Сколько их! куда их гонят?
• Что так жалобно поют?
• Домового ли хоронят,
• Ведьму ль замуж выдают?
• Мчатся тучи, вьются тучи;
• Невидимкою луна
• Освещает снег летучий;
• Мутно небо, ночь мутна.
• Мчатся бесы рой за роем
• В беспредельной вышине,
• Визгом жалобным и воем
• Надрывая сердце мне…

• Безумных лет угасшее веселье
• Мне тяжело, как смутное похмелье.
• Но, как вино – печаль минувших дней
• В моей душе чем старе, тем сильней.
• Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
• Грядущего волнуемое море.
• Но не хочу, о други, умирать;
• Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
• И ведаю, мне будут наслажденья
• Меж горестей, забот и треволненья:
• Порой опять гармонией упьюсь,
• Над вымыслом слезами обольюсь,
• И может быть – на мой закат печальный
• Блеснет любовь улыбкою прощальной.

• Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.
• Дева печально сидит, праздный держа черепок.
• Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
• Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.

• Невод рыбак расстилал по брегу студеного моря;
• Мальчик отцу помогал. Отрок, оставь рыбака!
• Мрежи иные тебя ожидают, иные заботы:
• Будешь умы уловлять, будешь помощник царям.

• Эхо, бессонная нимфа, скиталась по брегу Пенея.
• Феб, увидев ее, страстию к ней воспылал.
• Нимфа плод понесла восторгов влюбленного бога;
• Меж говорливых наяд, мучась, она родила
• Милую дочь. Ее прияла сама Мнемозина.
• Резвая дева росла в хоре богинь-аонид,
• Матери чуткой подобна, послушна памяти строгой,
• Музам мила; на земле Рифмой зовется она.

• Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи;
• Старца великого тень чую смущенной душой.

• Миг вожделенный настал: окончен мой труд многолетний.
• Что ж непонятная грусть тайно тревожит меня?
• Или, свой подвиг свершив, я стою, как поденщик ненужный,
• Плату приявший свою, чуждый работе другой?
• Или жаль мне труда, молчаливого спутника ночи,
• Друга Авроры златой, друга пенатов святых?

• В последний раз твой образ милый
• Дерзаю мысленно ласкать,
• Будить мечту сердечной силой
• И с негой робкой и унылой
• Твою любовь воспоминать.
• Бегут меняясь наши лета,
• Меняя всё, меняя нас,
• Уж ты для своего поэта
• Могильным сумраком одета,
• И для тебя твой друг угас.
• Прими же, дальная подруга,
• Прощанье сердца моего,
• Как овдовевшая супруга,
• Как друг, обнявший молча друга
• Пред заточением его.

• Пятнадцать лет мне скоро минет;
• Дождусь ли радостного дня?
• Как он вперед меня подвинет!
• Но и теперь никто не кинет
• С презреньем взгляда на меня.
• Уж я не мальчик – уж над губой
• Могу свой ус я защипнуть;
• Я важен, как старик беззубый;
• Вы слышите мой голос грубый,
• Попробуй кто меня толкнуть.
• Я нравлюсь дамам, ибо скромен,
• И между ими есть одна…
• И гордый взор ее так томен,
• И цвет ланит ее так тёмен,
• Что жизни мне милей она.
• Она строга, властолюбива,
• Я сам дивлюсь ее уму —
• И ужас как она ревнива;
• Зато со всеми горделива
• И мне доступна одному.
• Вечор она мне величаво
• Клялась, что если буду вновь
• Глядеть налево и направо,
• То даст она мне яду; право —
• Вот какова ее любовь!
• Она готова хоть в пустыню
• Бежать со мной, презрев молву.
• Хотите знать мою богиню,
• Мою севильскую графиню?..
• Нет! ни за что не назову!

• Румяный критик мой, насмешник толстопузый,
• Готовый век трунить над нашей томной музой,
• Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной,
• Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.
• Смотри, какой здесь вид: избушек ряд убогий,
• За ними чернозем, равнины скат отлогий,
• Над ними серых туч густая полоса.
• Где нивы светлые? где темные леса?
• Где речка? На дворе у низкого забора
• Два бедных деревца стоят в отраду взора,
• Два только деревца, и то из них одно
• Дождливой осенью совсем обнажено,
• И листья на другом, размокнув и желтея,
• Чтоб лужу засорить, лишь только ждут Борея.
• И только. На дворе живой собаки нет.
• Вот, правда, мужичок, за ним две бабы вслед.
• Без шапки он; несет под мышкой гроб ребенка
• И кличет издали ленивого попенка,
• Чтоб тот отца позвал да церковь отворил.
• Скорей! ждать некогда! давно бы схоронил.

• Что ж ты нахмурился? – Нельзя ли блажь
• оставить!
• И песенкою нас веселой позабавить? —

• Куда же ты? – В Москву, чтоб графских именин
• Мне здесь не прогулять.
• – Постой, а карантин!
• Ведь в нашей стороне индейская зараза[79].
• Сиди, как у ворот угрюмого Кавказа,
• Бывало, сиживал покорный твой слуга;
• Что, брат? уж не трунишь, тоска берет – ага!

• Я здесь, Инезилья,
• Я здесь под окном.
• Объята Севилья
• И мраком и сном.

• Исполнен отвагой,
• Окутан плащом,
• С гитарой и шпагой
• Я здесь под окном.

• Ты спишь ли? Гитарой
• Тебя разбужу.
• Проснется ли старый,
• Мечом уложу.

• Шелковые петли
• К окошку привесь…
• Что медлишь?.. Уж нет ли
• Соперника здесь?..

• Я здесь, Инезилья,
• Я здесь под окном.
• Объята Севилья
• И мраком и сном.

• Мне не спится, нет огня;
• Всюду мрак и сон докучный.
• Ход часов лишь однозвучный
• Раздается близ меня,
• Парки бабье лепетанье,
• Спящей ночи трепетанье,
• Жизни мышья беготня…
• Что тревожишь ты меня?
• Что ты значишь, скучный шепот?
• Укоризна, или ропот
• Мной утраченного дня?
• От меня чего ты хочешь?
• Ты зовешь или пророчишь?
• Я понять тебя хочу,
• Смысла я в тебе ищу…

• Да, слава в прихотях вольна.
• Как огненный язык, она
• По избранным главам летает.
• С одной сегодня исчезает
• И на другой уже видна.
• За новизной бежать смиренно
• Народ бессмысленный привык;
• Но нам уж то чело священно,
• Над коим вспыхнул сей язык.
• На троне, на кровавом поле,
• Меж граждан на чреде иной
• Из сих избранных кто всех боле
• Твоею властвует душой?

• Всё он, всё он – пришлец сей бранный[80],
• Пред кем смирилися цари,
• Сей ратник, вольностью венчанный,
• Исчезнувший, как тень зари.

• Когда ж твой ум он поражает
• Своею чудною звездой?
• Тогда ль, как с Альпов он взирает
• На дно Италии святой;
• Тогда ли, как хватает знамя
• Иль жезл диктаторский; тогда ль,
• Как водит и кругом и вдаль
• Войны стремительное пламя,
• И пролетает ряд побед
• Над ним одна другой вослед;
• Тогда ль, как рать героя плещет
• Перед громадой пирамид,
• Иль как Москва пустынно блещет,
• Его приемля, – и молчит?

• Нет, не у счастия на лоне
• Его я вижу, не в бою,
• Не зятем кесаря на троне,
• Не там, где на скалу свою
• Сев, мучим казнию покоя,
• Осмеян прозвищем героя,
• Он угасает недвижим,
• Плащом закрывшись боевым;
• Не та картина предо мною:
• Одров я вижу длинный строй,
• Лежит на каждом труп живой,
• Клейменный мощною чумою,
• Царицею болезней; он,
• Не бранной смертью окружен,
• Нахмурясь ходит меж одрами
• И хладно руку жмет чуме
• И в погибающем уме
• Рождает бодрость… Небесами
• Клянусь: кто жизнию своей
• Играл пред сумрачным недугом,
• Чтоб ободрить угасший взор,
• Клянусь, тот будет небу другом,
• Каков бы ни был приговор
• Земли слепой.

• Мечты поэта,
• Историк строгий гонит вас!
• Увы! его раздался глас[81], —
• И где ж очарованье света?

• Да будет проклят правды свет,
• Когда посредственности хладной,
• Завистливой, к соблазну жадной,
• Он угождает праздно! – Нет,
• Тьмы низких истин мне дороже
• Нас возвышающий обман.
• Оставь герою сердце; что же
• Он будет без него? Тиран!

• Утешься… … … … … … …

• В начале жизни школу помню я;
• Там нас, детей беспечных, было много;
• Неровная и резвая семья;

• Смиренная, одетая убого,
• Но видом величавая жена
• Над школою надзор хранила строго.

• Толпою нашею окружена,
• Приятным, сладким голосом, бывало,
• С младенцами беседует она.

• Ее чела я помню покрывало
• И очи светлые, как небеса.
• Но я вникал в ее беседы мало.

• Меня смущала строгая краса
• Ее чела, спокойных уст и взоров,
• И полные святыни словеса.

• Дичась ее советов и укоров,
• Я про себя превратно толковал
• Понятный смысл правдивых разговоров.

• И часто я украдкой убегал
• В великолепный мрак чужого сада,
• Под свод искусственный порфирных скал.
• Там нежила меня теней прохлада;
• Я предавал мечтам свой юный ум,
• И праздномыслить было мне отрада.
• Любил я светлых вод и листьев шум,
• И белые в тени дерев кумиры,
• И в ликах их печать недвижных дум.
• Всё – мраморные циркули и лиры,
• Мечи и свитки в мраморных руках,
• На главах лавры, на плечах порфиры —

• Всё наводило сладкий некий страх
• Мне на сердце; и слезы вдохновенья,
• При виде их, рождались на глазах.

• Другие два чудесные творенья
• Влекли меня волшебною красой:
• То были двух бесов изображенья.

• Один (Дельфийский идол) лик младой —
• Был гневен, полон гордости ужасной,
• И весь дышал он силой неземной.

• Другой женообразный, сладострастный,
• Сомнительный и лживый идеал —
• Волшебный демон – лживый, но прекрасный.

• Пред ними сам себя я забывал;
• В груди младое сердце билось – холод
• Бежал по мне и кудри подымал.
• Безвестных наслаждений темный голод
• Меня терзал. Уныние и лень
• Меня сковали – тщетно был я молод.
• Средь отроков я молча целый день
• Бродил угрюмый – всё кумиры сада
• На душу мне свою бросали тень.

• Крив был Гнедич поэт, преложитель слепого Гомера,
• Боком одним с образцом схож и его перевод.

• Для берегов отчизны дальной
• Ты покидала край чужой;
• В час незабвенный, в час печальный
• Я долго плакал пред тобой.
• Мои хладеющие руки
• Тебя старались удержать;
• Томленья страшного разлуки
• Мой стон молил не прерывать.
• Но ты от горького лобзанья
• Свои уста оторвала;
• Из края мрачного изгнанья
• Ты в край иной меня звала.
• Ты говорила: «В день свиданья
• Под небом вечно голубым,
• В тени олив, любви лобзанья
• Мы вновь, мой друг, соединим».
• Но там, увы, где неба своды
• Сияют в блеске голубом,
• Где тень олив легла на воды,
• Заснула ты последним сном.
• Твоя краса, твои страданья
• Исчезли в урне гробовой —
• А с ними поцелуй свиданья…
• Но жду его; он за тобой…

• Пью за здравие Мери,
• Милой Мери моей.
• Тихо запер я двери
• И один без гостей
• Пью за здравие Мери.

• Можно краше быть Мери,
• Краше Мери моей,
• Этой маленькой пери;
• Но нельзя быть милей
• Резвой, ласковой Мери.

• Будь же счастлива, Мери,
• Солнце жизни моей!
• Ни тоски, ни потери,
• Ни ненастливых дней
• Пусть не ведает Мери.

• Смеясь жестоко над собратом,
• Писаки русские толпой
• Меня зовут аристократом:
• Смотри, пожалуй, вздор какой!
• Не офицер я, не асессор,
• Я по кресту не дворянин,
• Не академик, не профессор;
• Я просто русский мещанин.

• Понятна мне времен превратность,
• Не прекословлю, право, ей.
• У нас нова рожденьем знатность,
• И чем новее, тем знатней.
• Родов дряхлеющих обломок
• (И по несчастью не один),
• Бояр старинных я потомок;
• Я, братцы, мелкий мещанин.
• Не торговал мой дед блинами[83],
• Не ваксил царских сапогов[84],
• Не пел с придворными дьячками[85],
• В князья не прыгал из хохлов[86],
• И не был беглым он солдатом
• Австрийских пудреных дружин[87];
• Так мне ли быть аристократом?
• Я, слава Богу, мещанин.

• Мой предок Рача мышцей бранной
• Святому Невскому служил;
• Его потомство гнев венчанный,
• Иван IV пощадил.
• Водились Пушкины с царями;
• Из них был славен не один,
• Когда тягался с поляками
• Нижегородский мещанин[88].

• Смирив крамолу и коварство
• И ярость бранных непогод,
• Когда Романовых на царство
• Звал в грамоте своей народ,
• Мы к оной руку приложили,
• Нас жаловал страдальца сын[89].
• Бывало, нами дорожили;
• Бывало… но – я мещанин.

• Упрямства дух нам всем подгадил.
• В родню свою неукротим,
• С Петром мой пращур не поладил
• И был за то повешен им.
• Его пример будь нам наукой:
• Не любит споров властелин.
• Счастлив князь Яков Долгорукий,
• Умен покорный мещанин.

• Мой дед, когда мятеж поднялся
• Средь петергофского двора,
• Как Миних, верен оставался
• Паденью третьего Петра.
• Попали в честь тогда Орловы,
• А дед мой в крепость, в карантин.
• И присмирел наш род суровый,
• И я родился мещанин.

• Под гербовой моей печатью
• Я кипу грамот схоронил
• И не якшаюсь с новой знатью,
• И крови спесь угомонил.
• Я грамотей и стихотворец,
• Я Пушкин просто, не Мусин,
• Я не богач, не царедворец,
• Я сам большой: я мещанин.
• Post scriptum
• Решил Фиглярин[90], сидя дома,
• Что черный дед мой Ганнибал
• Был куплен за бутылку рома
• И в руки шкиперу попал.

• Сей шкипер был тот шкипер славный,
• Кем наша двигнулась земля,
• Кто придал мощно бег державный
• Рулю родного корабля.
• Сей шкипер деду был доступен,
• И сходно купленный арап
• Возрос, усерден, неподкупен,
• Царю наперсник, а не раб.

• И был отец он Ганнибала,
• Пред кем средь чесменских пучин
• Громада кораблей вспылала,
• И пал впервые Наварин.

• Решил Фиглярин вдохновенный:
• Я во дворянстве мещанин,
• Что ж он в семье своей почтенной?
• Он?.. он в Мещанской[91] дворянин.

• Два чувства дивно близки нам,
• В них обретает сердце пищу:
• Любовь к родному пепелищу,
• Любовь к отеческим гробам.

• Животворящая святыня!
• Земля была б без них мертва,
• Как… … … … пустыня
• И как алтарь без божества.

• Перед гробницею святой[92]
• Стою с поникшею главой…
• Всё спит кругом; одни лампады
• Во мраке храма золотят
• Столпов гранитные громады
• И их знамен нависший ряд.
• Под ними спит сей властелин,
• Сей идол северных дружин,
• Маститый страж страны державной,
• Смиритель всех ее врагов,
• Сей остальной из стаи славной
• Екатерининских орлов.
• В твоем гробу восторг живет!
• Он русский глас нам издает;
• Он нам твердит о той године,
• Когда народной веры глас
• Воззвал к святой твоей седине:
• «Иди, спасай!» Ты встал – и спас.
• Внемли ж и днесь наш верный глас,
• Встань и спасай царя и нас,
• О, старец грозный, на мгновенье
• Явись у двери гробовой,
• Явись: вдохни восторг и рвенье
• Полкам, оставленным тобой.
• Явись и дланию своей
• Нам укажи в толпе вождей,
• Кто твой наследник, твой избранный.
• Но храм – в молчанье погружен,
• И тих твоей могилы бранной
• Невозмутимый, вечный сон.

• О чем шумите вы, народные витии?
• Зачем анафемой грозите вы России?
• Что возмутило вас? волнения Литвы?
• Оставьте: это спор славян между собою,
• Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
• Вопрос, которого не разрешите вы.
• Уже давно между собою
• Враждуют эти племена;
• Не раз клонилась под грозою
• То их, то наша сторона.
• Кто устоит в неравном споре:
• Кичливый лях иль верный росс?
• Славянские ль ручьи сольются в русском море?
• Оно ль иссякнет? вот вопрос.
• Оставьте нас: вы не читали
• Сии кровавые скрижали;
• Вам непонятна, вам чужда
• Сия семейная вражда;
• Для вас безмолвны Кремль и Прага;
• Бессмысленно прельщает вас
• Борьбы отчаянной отвага —
• И ненавидите вы нас…
• За что ж? ответствуйте: за то ли,
• Что на развалинах пылающей Москвы
• Мы не признали наглой воли
• Того, под кем дрожали вы?
• За то ль, что в бездну повалили
• Мы тяготеющий над царствами кумир
• И нашей кровью искупили
• Европы вольность, честь и мир?
• Вы грозны на словах – попробуйте на деле!
• Иль старый богатырь, покойный на постеле,
• Не в силах завинтить свой измаильский штык?
• Иль русского царя уже бессильно слово?
• Иль нам с Европой спорить ново?
• Иль русский от побед отвык?
• Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
• От финских хладных скал до пламенной Колхиды,

• От потрясенного Кремля
• До стен недвижного Китая,
• Стальной щетиною сверкая,
• Не встанет русская земля?
• Так высылайте ж нам, витии,
• Своих озлобленных сынов:
• Есть место им в полях России,
• Среди нечуждых им гробов.

• Великий день Бородина
• Мы братской тризной поминая,
• Твердили: «Шли же племена,
• Бедой России угрожая;
• Не вся ль Европа тут была?
• А чья звезда ее вела!..
• Но стали ж мы пятою твердой
• И грудью приняли напор
• Племен, послушных воле гордой,
• И равен был неравный спор.
• И что ж? свой бедственный побег,
• Кичась, они забыли ныне;
• Забыли русский штык и снег,
• Погребший славу их в пустыне.
• Знакомый пир их манит вновь —
• Хмельна для них славянов кровь:
• Но тяжко будет им похмелье;
• Но долог будет сон гостей
• На тесном, хладном новоселье,
• Под злаком северных полей!
• Ступайте ж к нам: вас Русь зовет!
• Но знайте, прошеные гости!
• Уж Польша вас не поведет:
• Через ее шагнете кости!..»
• Сбылось – и в день Бородина
• Вновь наши вторглись знамена
• В проломы падшей вновь Варшавы;
• И Польша, как бегущий полк,
• Во прах бросает стяг кровавый —
• И бунт раздавленный умолк.

• В боренье падший невредим;
• Врагов мы в прахе не топтали;
• Мы не напомним ныне им
• Того, что старые скрижали
• Хранят в преданиях немых;
• Мы не сожжем Варшавы их;
• Они народной Немезиды
• Не узрят гневного лица
• И не услышат песнь обиды
• От лиры русского певца.
• Но вы, мутители палат,
• Легкоязычные витии,
• Вы, черни бедственный набат,
• Клеветники, враги России!
• Что взяли вы?.. Еще ли росс
• Больной, расслабленный колосс?
• Еще ли северная слава
• Пустая притча, лживый сон?
• Скажите: скоро ль нам Варшава
• Предпишет гордый свой закон?

• Куда отдвинем строй твердынь?
• За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
• За кем останется Волынь?
• За кем наследие Богдана?
• Признав мятежные права,
• От нас отторгнется ль Литва?
• Наш Киев дряхлый, златоглавый,
• Сей пращур русских городов,
• Сроднит ли с буйною Варшавой
• Святыню всех своих гробов?

• Ваш бурный шум и хриплый крик
• Смутили ль русского владыку?
• Скажите, кто главой поник?
• Кому венец: мечу иль крику?
• Сильна ли Русь? Война, и мор,
• И бунт, и внешних бурь напор
• Ее, беснуясь, потрясали —
• Смотрите ж: всё стоит она!
• А вкруг ее волненья пали —
• И Польши участь решена…

• Победа! сердцу сладкий час!
• Россия! встань и возвышайся!
• Греми, восторгов общий глас!..
• Но тише, тише раздавайся
• Вокруг одра, где он лежит,
• Могучий мститель злых обид,
• Кто покорил вершины Тавра,
• Пред кем смирилась Эривань,
• Кому суворовского лавра
• Венок сплела тройная брань.

• Восстав из гроба своего,
• Суворов видит плен Варшавы;
• Вострепетала тень его
• От блеска им начатой славы!
• Благословляет он, герой,
• Твое страданье, твой покой,
• Твоих сподвижников отвагу,
• И весть триумфа твоего,
• И с ней летящего за Прагу
• Младого внука своего.

• Ревет ли зверь в лесу глухом,
• Трубит ли рог, гремит ли гром,
• Поет ли дева за холмом —
• На всякий звук
• Свой отклик в воздухе пустом
• Родишь ты вдруг.

• Ты внемлешь грохоту громов,
• И гласу бури и валов,
• И крику сельских пастухов —
• И шлешь ответ;
• Тебе ж нет отзыва… Таков
• И ты, поэт!

• Чем чаще празднует Лицей
• Свою святую годовщину,
• Тем робче старый круг друзей
• В семью стесняется едину,
• Тем реже он; тем праздник наш
• В своем веселии мрачнее;
• Тем глуше звон заздравных чаш
• И наши песни тем грустнее.
• Так дуновенья бурь земных
• И нас нечаянно касались,
• И мы средь пиршеств молодых
• Душою часто омрачались;
• Мы возмужали; рок судил
• И нам житейски испытанья,
• И смерти дух средь нас ходил
• И назначал свои закланья.
• Шесть мест упраздненных стоят,
• Шести друзей не узрим боле,
• Они разбросанные спят —
• Кто здесь, кто там на ратном поле,
• Кто дома, кто в земле чужой,
• Кого недуг, кого печали
• Свели во мрак земли сырой,
• И надо всеми мы рыдали.

• И мнится, очередь за мной,
• Зовет меня мой Дельвиг милый,
• Товарищ юности живой,
• Товарищ юности унылой,
• Товарищ песен молодых,
• Пиров и чистых помышлений,
• Туда, в толпу теней родных
• Навек от нас утекший гений.
• Тесней, о милые друзья,
• Тесней наш верный круг составим,
• Почившим песнь окончил я,
• Живых надеждою поздравим,
• Надеждой некогда опять
• В пиру лицейском очутиться,
• Всех остальных еще обнять
• И новых жертв уж не страшиться.

• И дале мы пошли – и страх обнял меня.
• Бесенок, под себя поджав свое копыто,
• Крутил ростовщика у адского огня.
• Горячий капал жир в копченое корыто,
• И лопал на огне печеный ростовщик.
• А я: «Поведай мне: в сей казни что сокрыто?»
• Виргилий мне: «Мой сын, сей казни смысл велик:
• Одно стяжание имев всегда в предмете,
• Жир должников своих сосал сей злой старик
• И их безжалостно крутил на вашем свете».
• Тут грешник жареный протяжно возопил:
• «О, если б я теперь тонул в холодной Лете!
• О, если б зимний дождь мне кожу остудил!
• Сто на сто я терплю: процент неимоверный!» —
• Тут звучно лопнул он – я взоры потупил.
• Тогда услышал я (о диво!) запах скверный;
• Как будто тухлое разбилось яицо,
• Иль карантинный страж курил жаровней серной.
• Я, нос себе зажав, отворотил лицо,
• Но мудрый вождь тащил меня всё дале, дале
• И, камень приподняв за медное кольцо,
• Сошли мы вниз – и я узрел себя в подвале.

• Тогда я демонов увидел черный рой,
• Подобный издали ватаге муравьиной —
• И бесы тешились проклятою игрой:
• До свода адского касалася вершиной
• Гора стеклянная, как Арарат остра, —
• И разлегалася над темною равниной.
• И бесы, раскалив как жар чугун ядра,
• Пустили вниз его смердящими когтями;
• Ядро запрыгало – и гладкая гора,
• Звеня, растрескалась колючими звездами.
• Тогда других чертей нетерпеливый рой
• За жертвой кинулся с ужасными словами.
• Схватили под руку жену с ее сестрой,
• И заголили их, и вниз пихнули с криком —
• И обе сидючи пустились вниз стрелой…
• Порыв отчаянья я внял в их вопле диком;
• Стекло их резало, впивалось в тело им —
• А бесы прыгали в веселии великом.
• Я издали глядел – смущением томим.

Minister vetuli, puer[93].

• Пьяной горечью Фалерна
• Чашу мне наполни, мальчик:
• Так Постумия велела,
• Председательница оргий.
• Вы же, воды, прочь теките
• И струей, вину враждебной,
• Строгих постников поите:
• Чистый нам любезен Бахус.

• С Гомером долго ты беседовал один,
• Тебя мы долго ожидали,
• И светел ты сошел с таинственных вершин
• И вынес нам свои скрижали.
• И что ж? ты нас обрел в пустыне под шатром,
• В безумстве суетного пира,
• Поющих буйну песнь и скачущих кругом
• От нас созданного кумира.
• Смутились мы, твоих чуждаяся лучей.
• В порыве гнева и печали
• Ты проклял ли, пророк, бессмысленных детей,
• Разбил ли ты свои скрижали?
• О, ты не проклял нас. Ты любишь с высоты
• Скрываться в тень долины малой,
• Ты любишь гром небес, но также внемлешь ты
• Жужжанью пчел над розой алой.
• Таков прямой поэт. Он сетует душой
• На пышных играх Мельпомены,
• И улыбается забаве площадной
• И вольности лубочной сцены,
• То Рим его зовет, то гордый Илион,
• То скалы старца Оссиана,
• И с дивной легкостью меж тем летает он
• Во след Бовы иль Еруслана.

• Всё в ней гармония, всё диво,
• Всё выше мира и страстей;
• Она покоится стыдливо
• В красе торжественной своей;
• Она кругом себя взирает:
• Ей нет соперниц, нет подруг;
• Красавиц наших бледный круг
• В ее сиянье исчезает.
• Куда бы ты ни поспешал,
• Хоть на любовное свиданье,
• Какое б в сердце ни питал
• Ты сокровенное мечтанье, —
• Но, встретясь с ней, смущенный, ты
• Вдруг остановишься невольно,
• Благоговея богомольно
• Перед святыней красоты.

• Нет, нет, не должен я, не смею, не могу
• Волнениям любви безумно предаваться;
• Спокойствие мое я строго берегу
• И сердцу не даю пылать и забываться;
• Нет, полно мне любить; но почему ж порой
• Не погружуся я в минутное мечтанье,
• Когда нечаянно пройдет передо мной
• Младое, чистое, небесное созданье,
• Пройдет и скроется?.. Ужель не можно мне,
• Любуясь девою в печальном сладострастье,
• Глазами следовать за ней и в тишине
• Благословлять ее на радость и на счастье,
• И сердцем ей желать все блага жизни сей,
• Веселый мир души, беспечные досуги,
• Всё – даже счастие того, кто избран ей,
• Кто милой деве даст название супруги.

• Сват Иван, как пить мы станем,
• Непременно уж помянем
• Трех Матрен, Луку с Петром,
• Да Пахомовну потом.
• Мы живали с ними дружно,
• Уж как хочешь – будь что будь —
• Этих надо помянуть,
• Помянуть нам этих нужно.
• Поминать, так поминать,
• Начинать, так начинать,
• Лить, так лить, разлив разливом.
• Начинай-ка, сват, пора.
• Трех Матрен, Луку, Петра
• В первый раз помянем пивом,
• А Пахомовну потом
• Пирогами да вином,
• Да еще ее помянем:
• Сказки сказывать мы станем —
• Мастерица ведь была
• И откуда что брала.
• А куды разумны шутки,
• Приговорки, прибаутки,
• Небылицы, былины
• Православной старины!..
• Слушать, так душе отрадно.
• И не пил бы и не ел,
• Всё бы слушал да сидел.
• Кто придумал их так ладно?
• Стариков когда-нибудь
• (Жаль, теперь нам не досужно)
• Надо будет помянуть —
• Помянуть и этих нужно… —
• Слушай, сват, начну первой.
• Сказка будет за тобой.

• Три у Будрыса сына, как и он, три литвина.
• Он пришел толковать с молодцами.
• «Дети! седла чините, лошадей проводите,
• Да точите мечи с бердышами.

• Справедлива весть эта: на три стороны света
• Три замышлены в Вильне похода.
• Паз идет на поляков, а Ольгерд на прусаков,
• А на русских Кестут воевода.
• Люди вы молодые, силачи удалые
• (Да хранят вас литовские боги!),
• Нынче сам я не еду, вас я шлю на победу;
• Трое вас, вот и три вам дороги.
• Будет всем по награде: пусть один в Новеграде
• Поживится от русских добычей.
• Жены их, как в окладах, в драгоценных нарядах;
• Домы полны; богат их обычай.
• А другой от прусаков, от проклятых крыжаков,
• Может много достать дорогого,
• Денег с целого света, сукон яркого цвета;
• Янтаря – что песку там морского.
• Третий с Пазом на ляха пусть ударит без страха:
• В Польше мало богатства и блеску,
• Сабель взять там не худо; но уж верно оттуда
• Привезет он мне на дом невестку.

• Нет на свете царицы краше польской девицы.
• Весела – что котенок у печки —
• И как роза румяна, а бела, что сметана;
• Очи светятся будто две свечки!
• Был я, дети, моложе, в Польшу съездил я тоже
• И оттуда привез себе женку;
• Вот и век доживаю, а всегда вспоминаю
• Про нее, как гляжу в ту сторонку».

• Сыновья с ним простились и в дорогу пустились.
• Ждет, пождет их старик домовитый,
• Дни за днями проводит, ни один не приходит.
• Будрыс думал: уж, видно, убиты!

• Снег на землю валится, сын дорогою мчится,
• И под буркою ноша большая.
• «Чем тебя наделили? что там? Ге! не рубли ли»
• – «Нет, отец мой; полячка младая».

• Снег пушистый валится; всадник с ношею мчится,
• Черной буркой ее покрывая.
• «Что под буркой такое? Не сукно ли цветное?»
• – «Нет, отец мой; полячка младая».

• Снег на землю валится, третий с ношею мчится.
• Черной буркой ее прикрывает.
• Старый Будрыс хлопочет и спросить уж не хочет,
• А гостей на три свадьбы сзывает.

• Когда б не смутное влеченье
• Чего-то жаждущей души,
• Я здесь остался б – наслажденье
• Вкушать в неведомой тиши:
• Забыл бы всех желаний трепет,
• Мечтою б целый мир назвал —
• И всё бы слушал этот лепет,
• Всё б эти ножки целовал…

• Октябрь уж наступил – уж роща отряхает
• Последние листы с нагих своих ветвей;
• Дохнул осенний хлад, дорога промерзает,
• Журча еще бежит за мельницу ручей,
• Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
• В отъезжие поля с охотою своей,
• И страждут озими от бешеной забавы,
• И будит лай собак уснувшие дубравы.

• Теперь моя пора: я не люблю весны;
• Скучна мне оттепель; вонь, грязь – весной я болен;
• Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
• Суровою зимой я более доволен,
• Люблю ее снега; в присутствии луны
• Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
• Когда под соболем, согрета и свежа,
• Она вам руку жмет, пылая и дрожа!

• Как весело, обув железом острым ноги,
• Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
• А зимних праздников блестящие тревоги?..
• Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
• Ведь это наконец и жителю берлоги,
• Медведю надоест. Нельзя же целый век
• Кататься нам в санях с Армидами младыми
• Иль киснуть у печей за стеклами двойными.

• Ох, лето красное! любил бы я тебя,
• Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
• Ты, все душевные способности губя,
• Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
• Лишь как бы напоить да освежить себя —
• Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
• И, проводив ее блинами и вином,
• Поминки ей творим мороженым и льдом.

• Дни поздней осени бранят обыкновенно,
• Но мне она мила, читатель дорогой,
• Красою тихою, блистающей смиренно.
• Так нелюбимое дитя в семье родной
• К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
• Из годовых времен я рад лишь ей одной,
• В ней много доброго; любовник не тщеславный,
• Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.

• Как это объяснить? Мне нравится она,
• Как, вероятно, вам чахоточная дева
• Порою нравится. На смерть осуждена,
• Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
• Улыбка на устах увянувших видна;
• Могильной пропасти она не слышит зева;
• Играет на лице еще багровый цвет.
• Она жива еще сегодня, завтра нет.

• Унылая пора! очей очарованье,
• Приятна мне твоя прощальная краса —
• Люблю я пышное природы увяданье,
• В багрец и в золото одетые леса,
• В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
• И мглой волнистою покрыты небеса,
• И редкий солнца луч, и первые морозы,
• И отдаленные седой зимы угрозы.

• И с каждой осенью я расцветаю вновь;
• Здоровью моему полезен русский холод;
• К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
• Чредой слетает сон, чредой находит голод;
• Легко и радостно играет в сердце кровь,
• Желания кипят – я снова счастлив, молод,
• Я снова жизни полн – таков мой организм
• (Извольте мне простить ненужный прозаизм).

• Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
• Махая гривою, он всадника несет,
• И звонко под его блистающим копытом
• Звенит промерзлый дол и трескается лед.
• Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
• Огонь опять горит – то яркий свет лиет,
• То тлеет медленно – а я пред ним читаю
• Иль думы долгие в душе моей питаю.

• И забываю мир – и в сладкой тишине
• Я сладко усыплен моим воображеньем,
• И пробуждается поэзия во мне:
• Душа стесняется лирическим волненьем,
• Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
• Излиться наконец свободным проявленьем —
• И тут ко мне идет незримый рой гостей,
• Знакомцы давние, плоды мечты моей.

• И мысли в голове волнуются в отваге,
• И рифмы легкие навстречу им бегут,
• И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
• Минута – и стихи свободно потекут.
• Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
• Но чу – матросы вдруг кидаются, ползут
• Вверх, вниз – и паруса надулись, ветра полны;
• Громада двинулась и рассекает волны.

• Плывет. Куда ж нам плыть? … … … … …
• … … … … … … … … … … … … … …
• … … … … … … … … … … … … … …

• Не дай мне Бог сойти с ума.
• Нет, легче посох и сума;
• Нет, легче труд и глад.
• Не то, чтоб разумом моим
• Я дорожил; не то, чтоб с ним
• Расстаться был не рад:
• Когда б оставили меня
• На воле, как бы резво я
• Пустился в темный лес!
• Я пел бы в пламенном бреду,
• Я забывался бы в чаду
• Нестройных, чудных грез.
• И я б заслушивался волн,
• И я глядел бы, счастья полн,
• В пустые небеса;
• И силен, волен был бы я,
• Как вихорь, роющий поля,
• Ломающий леса.
• Да вот беда: сойди с ума,
• И страшен будешь как чума,
• Как раз тебя запрут,
• Посадят на цепь дурака
• И сквозь решетку как зверка,
• Дразнить тебя придут.
• А ночью слышать буду
• Не голос яркий соловья,
• Не шум глухой дубров —
• А крик товарищей моих,
• Да брань смотрителей ночных,
• Да визг, да звон оков.

• В поле чистом серебрится
• Снег волнистый и рябой,
• Светит месяц, тройка мчится
• По дороге столбовой.
• Пой: в часы дорожной скуки,
• На дороге, в тьме ночной
• Сладки мне родные звуки
• Звонкой песни удалой.

• Пой, ямщик! Я молча, жадно
• Буду слушать голос твой.
• Месяц ясный светит хладно,
• Грустен ветра дальный вой.

• Пой: «Лучинушка, лучина,
• Что же не светло горишь?»
• … … … … … … … … …

• Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
• Летят за днями дни, и каждый час уносит
• Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
• Предполагаем жить… И глядь – как раз – умрем.
• На свете счастья нет, но есть покой и воля.
• Давно завидная мечтается мне доля —
• Давно, усталый раб, замыслил я побег
• В обитель дальную трудов и чистых нег.

• Я возмужал среди печальных бурь,
• И дней моих поток, так долго мутный,
• Теперь утих дремотою минутной
• И отразил небесную лазурь.
• Надолго ли. а кажется прошли
• Дни мрачных бурь, дни горьких искушений.

• Scto se bieli и gorje zelenoï

• Che mai biancheggia nel verde Bosco

• Король ходит большими шагами
• Взад и вперед по палатам;
• Люди спят – королю лишь не спится:
• Короля султан осаждает,
• Голову отсечь ему грозится
• И в Стамбул отослать ее хочет.

• Часто он подходит к окошку;
• Не услышит ли какого шума?
• Слышит, воет ночная птица,
• Она чует беду неминучу,
• Скоро ей искать новой кровли
• Для своих птенцов горемычных.

• Не сова воет в Ключе-граде,
• Не луна Ключ-город озаряет,
• В церкви Божией гремят барабаны,
• Вся свечами озарена церковь.

• Но никто барабанов не слышит,
• Никто света в церкви Божией не видит,
• Лишь король то слышал и видел;
• Из палат своих он выходит
• И идет один в Божию церковь.
• Стал на паперти, дверь отворяет…
• Ужасом в нем замерло сердце,
• Но великую творит он молитву
• И спокойно в церковь Божию входит.
• Тут он видит чудное виденье:
• На помосте валяются трупы,
• Между ими хлещет кровь ручьями,
• Как потоки осени дождливой.
• Он идет, шагая через трупы,
• Кровь по щиколку⁽²⁾ ему досягает…
• Горе! в церкви турки и татары
• И предатели, враги богумилы⁽³⁾.
• На амвоне сам султан безбожный,
• Держит он наголо саблю,
• Кровь по сабле свежая струится
• С вострия до самой рукояти.
• Короля незапный обнял холод:
• Тут же видит он отца и брата.
• Пред султаном старик бедный справа,
• Униженно стоя на коленах,
• Подает ему свою корону;
• Слева, также стоя на коленах,
• Его сын, Радивой окаянный,
• Бусурманскою чалмою покрытый
• (С тою самою веревкою, которой
• Удавил он несчастного старца),
• Край полы у султана целует,
• Как холоп, наказанный фалангой⁽⁴⁾.

• И султан безбожный, усмехаясь,
• Взял корону, растоптал ногами,
• И промолвил потом Радивою:
• «Будь над Боснией моей ты властелином.
• Для гяур-христиан беглербеем⁽⁵⁾».
• И отступник бил челом султану,
• Трижды пол окровавленный целуя.

• И султан прислужников кликнул
• И сказал: «Дать кафтан Радивою!⁽⁶⁾
• Не бархатный кафтан, не парчовый,
• А содрать на кафтан Радивоя
• Кожу с брата его родного».
• Бусурмане на короля наскочили,
• Донага всего его раздели,
• Атаганом ему кожу вспороли,
• Стали драть руками и зубами,
• Обнажили мясо и жилы,
• И до самых костей ободрали,
• И одели кожею Радивоя.
• Громко мученик Господу взмолился:
• «Прав Ты, Боже, меня наказуя!
• Плоть мою предай на растерзанье,
• Лишь помилуй мне душу, Иисусе!»
• При сем имени церковь задрожала,
• Всё внезапно утихнуло, померкло, —
• Всё исчезло – будто не бывало.

• И король ощупью в потемках
• Коё-как до двери добрался
• И с молитвою на улицу вышел.

• Было тихо. С высокого неба
• Город белый луна озаряла.
• Вдруг взвилась из-за города бомба⁽⁷⁾,
• И пошли бусурмане на приступ.

• Что в разъездах бей Янко Марнавич?
• Что ему дома не сидится?
• Отчего двух ночей он сряду
• Под одною кровлей не ночует?
• Али недруги его могучи?
• Аль боится он кровомщенья?

• Не боится бей Янко Марнавич
• Ни врагов своих, ни кровомщенья.
• Но он бродит, как гайдук бездомный,
• С той поры, как Кирила умер.
• В церкви Спаса они братовались⁽⁸⁾,
• И были по богу братья;
• Но Кирила несчастливый умер
• От руки им избранного брата.
• Весело́е было пированье,
• Много пили меду и горелки;
• Охмелели, обезумели гости,
• Два могучие беи побранились.

• Янко выстрелил из своего пистоля,
• Но рука его пьяная дрожала.
• В супротивника своего не попал он,
• А попал он в своего друга.
• С того времени он тоскуя бродит,
• Словно вол, ужаленный змиею.

• Наконец он на родину воротился
• И вошел в церковь Святого Спаса.
• Там день целый он молился Богу,
• Горько плача и жалостно рыдая.
• Ночью он пришел к себе на дом
• И отужинал со своей семьею,
• Потом лег и жене своей молвил:
• «Посмотри, жена, ты в окошко.
• Видишь ли церковь Спаса отселе?»
• Жена встала, в окошко поглядела
• И сказала: «На дворе полночь,
• За рекою густые туманы,
• За туманом ничего не видно».
• Повернулся Янко Марнавич
• И тихонько стал читать молитву.

• Помолившись, он опять ей молвил:
• «Посмотри, что ты видишь в окошко?»
• И жена, поглядев, отвечала:
• «Вижу, вон, малый огонёчек
• Чуть-чуть брезжит в темноте за рекою».
• Улыбнулся Янко Марнавич
• И опять стал тихонько молиться.
• Помолясь, он опять жене молвил:
• «Отвори-ка, женка, ты окошко:
• Посмотри, что там еще видно?»
• И жена, поглядев, отвечала:
• «Вижу я на реке сиянье,
• Близится оно к нашему дому».
• Бей вздохнул и с постели свалился.
• Тут и смерть ему приключилась.

• Радивой поднял желтое знамя:
• Он идет войной на бусурмана.
• А далматы, завидя наше войско,
• Свои длинные усы закрутили,
• Набекрень надели свои шапки
• И сказали: «Возьмите нас с собою⁽¹⁰⁾:
• Мы хотим воевать бусурманов».
• Радивой дружелюбно их принял
• И сказал им: «Милости просим!»
• Перешли мы заповедную речку,
• Стали жечь турецкие деревни,
• А жидов на деревьях вешать⁽¹¹⁾.
• Беглербей со своими бошняками
• Против нас пришел из Банялуки⁽¹²⁾;
• Но лишь только заржали их кони
• И на солнце их кривые сабли
• Засверкали у Зеницы-Великой,
• Разбежались изменники далматы;
• Окружили мы тогда Радивоя
• И сказали: «Господь Бог поможет,
• Мы домой воротимся с тобою
• И расскажем эту битву нашим детям».
• Стали биться мы тогда жестоко,
• Всяк из нас троих воинов стоил;
• Кровью были покрыты наши сабли
• С острия по самой рукояти.
• Но когда через речку стали
• Тесной кучкою мы переправляться,
• Селихтар⁽¹³⁾ с крыла на нас ударил
• С новым войском, с конницею свежей.
• Радивой сказал тогда нам: «Дети,
• Слишком много собак-бусурманов,
• Нам управиться с ними невозможно.
• Кто не ранен, в лес беги скорее
• И спасайся там от Селихтара».
• Всех-то нас оставалось двадцать,
• Все друзья, родные Радивою,
• Но и тут нас пало девятнадцать.
• Закричал Георгий Радивою:
• «Ты садись, Радивой, поскорее
• На коня моего вороного;
• Через речку вплавь переправляйся,
• Конь тебя из погибели вымчит».
• Радивой Георгия не послушал,
• Наземь сел, поджав под себя ноги.
• Тут враги на него наскочили,
• Отрубили голову Радивою.

• … … … … … … … … … … …
• … … … … … … … … … … …
• Стамати был стар и бессилен,
• А Елена молода и проворна;
• Она так-то его оттолкнула,
• Что ушел он охая да хромая.
• Поделом тебе, старый бесстыдник!
• Ай да баба! отделалась славно!
• Вот Стамати стал думать думу:
• Как ему погубить бы Елену?
• Он к жиду лиходею приходит,
• От него он требует совета.
• Жид сказал: «Ступай на кладбище,
• Отыщи под каменьями жабу
• И в горшке сюда принеси мне».

• На кладбище приходит Стамати,
• Отыскал под каменьями жабу⁽¹⁴⁾
• И в горшке жиду ее приносит.
• Жид на жабу проливает воду,
• Нарекает жабу Иваном
• (Грех велик христианское имя
• Нарещи такой поганой твари!).
• Они жабу всю потом искололи,
• И ее – ее ж кровью напоили;
• Напоивши, заставили жабу
• Облизать поспелую сливу.

• И Стамати мальчику молвил:
• «Отнеси ты Елене эту сливу
• От моей племянницы в подарок».
• Принес мальчик Елене сливу,
• А Елена тотчас ее съела.

• Только съела поганую сливу,
• Показалось бедной молодице,
• Что змия у ней в животе шевелится.
• Испугалась молодая Елена;
• Она кликнула сестру свою меньшую.
• Та ее молоком напоила,
• Но змия в животе всё шевелилась.

• Стала пухнуть прекрасная Елена,
• Стали баить: Елена брюхата.
• Каково-то будет ей от мужа,
• Как воротится он из-за моря!
• И Елена стыдится и плачет,
• И на улицу выйти не смеет,
• День сидит, ночью ей не спится,
• Поминутно сестрице повторяет:
• «Что скажу я милому мужу?»

• Круглый год проходит, и – Феодор
• Воротился на свою сторонку.
• Вся деревня бежит к нему навстречу,
• Все его приветно поздравляют;
• Но в толпе не видит он Елены,
• Как ни ищет он ее глазами.
• «Где ж Елена?» – наконец он молвил.
• Кто смутился, а кто усмехнулся,
• Но никто не отвечал ни слова.