Прорицательница. Академия мертвых душ бесплатное чтение

Глава 1

– Полина, посмотри на расклад, – Жанна сидела за своим столом, мрачно уставившись в карты.

Я сразу же отложила в сторону телефон и внушительный перечень клиенток, записанных на завтра.

– Нужен свежий взгляд, – добавила она, словно извиняясь.

Я подлетела к ее столу, радуясь точно пятилетняя девочка, которую бабушка позвала пробовать начинку для пирога. Еще бы! Приятно, когда твоё мнение интересует такого серьезного человека.

– Запрос какой? – я скользнула глазами по картам.

– На отношения в семье.

– Понятно, – выдохнула я. Внимательно изучила карты, вспомнила всё, что читала по этому поводу, и уточнила: – Клиентка – женщина, да?

– Да.

– Ну, по-моему, тут всё ясно: муж ей изменяет! – отрапортовала я, старательно хмурясь. Но губы сами собой расплывались в довольной улыбке. – похоже, уже готов бросить…

Жанна кивнула. Видимо, она рассмотрела в раскладе то же самое. Да и как тут было не рассмотреть…

– А кто клиентка? – не удержалась я.

Конечно, это не моё дело, но ужасно хотелось продолжить разговор. Вдруг узнаю что-нибудь интересное? Да и вообще, любопытно же…

– Вы ей скажете? – я бросила взгляд на Жанну и осеклась.

Ее красивое, тщательно ухоженное лицо будто разом постарело лет на десять.

И тут до меня дошло.

Никакой клиентки нет. И не было. Жанна разложила карты для себя.

– Ой… – я поспешно отвела глаза, мечтая провалиться сквозь землю. При одном воспоминании о том, с какой радостью я только что вываливала на голову хозяйки свои выводы, щеки полыхнули огнем. – Простите… Может, тут всё не так однозначно? Давайте я ещё разок взгляну…

– Ни к чему. – Жанна быстро перемешала карты. Ее длинные тонкие пальцы мелко подрагивали. – Всё и так очевидно.

Настолько очевидно, что даже я справилась.

– Хотите, чай заварю? – тихо предложила я. – На травах…

– Не стоит, поздно уже. Ступай домой, Полина.

– Но я ещё не закончила…

– Ничего, с утра обзвонишь, перенесешь сеансы. Возьму выходной.

Её голос звучал непривычно глухо, будто слова давались с трудом.

Похоже, ей было просто необходимо побыть одной, и каждая секунда в моем обществе доставляла мучения.

– До свидания, – я выскользнула в коридор.

Быстро переобулась, схватила куртку и, выскочив из квартиры, аккуратно захлопнула дверь.

Я шагала по улице и никак не могла успокоиться. Злость на Жанниного мужа клокотала внутри.

Вот же козёл, бабник, урод!

Жанна – прекрасная женщина, умница, красавица и талантище. Один из самых крутых тарологов, да к ней на сеансы не попасть – записываются за два месяца!

А он не ценит. Все ценят, а он – нет!

К Жанне и Владимиру я попала случайно. И это, наверное, была самая счастливая случайность за последнее время. Вообще жизнь меня не то чтобы особенно баловала.

Родители погибли, когда я была маленькая, меня растила бабушка.

Бабушка… Теплые мягкие руки, запах пирогов и булочек с корицей, родной любимый голос: «Вот вырастешь и станешь знаменитым художником…»

Она умерла сразу после моего выпускного… И я осталась совсем одна. Совсем-совсем одна.

Почти месяц я бродила по опустевшей квартире, как потерянная. То плакала, то разговаривала с бабушкой, то лежала на ее кровати, обняв подушку и вдыхая родной исчезающий запах… Все валилось из рук, ничего не хотелось, даже рисовать.

Поняв, что еще немного, и я просто сойду с ума, я быстро собрала чемодан, сунула туда же кисти, краски, бумагу, подхватила папку с работами и поехала в столицу поступать на худграф.

Не поступила.

Возвращаться в свой городок не стала. От одной мысли, что я снова войду в нашу квартиру, где уже не бубнит телевизор, не пахнет пирогами, а бабушка не встречает меня на пороге, внутри больно сжималось.

Не могла я вернуться.

Поэтому сняла крошечную комнатку в коммуналке – район не особо благополучный, зато дешево – и начала искать работу в столице. Горничной, уборщицей – кем угодно. И вот тут мне повезло: первой же хозяйкой, к которой меня послало агентство, была Жанна.

Сначала она вызывала у меня благоговейный ужас. Нет, не потому что суровая или страшная. Наоборот. Темноволосая, белокожая, потрясающе красивая, она, казалось, только что сошла с мрачных готичных работ Тома Бэгшоу.

Но глаза…

Черные, как бездна, странные, пугающие. И взгляд такой пронзительный, словно она видит тебя насквозь.

Да и соседки подливали масла в огонь. При встрече с Жанной они отворачивались, крестились ей вслед, что-то бормоча. Однажды отчетливо донеслось: «Ведьма!»

Позже я узнала, что эти холеные дамочки, нестарые, в общем-то, да по идее и образованные – ведь не домик в деревне, а элитный жилой комплекс столицы! – периодически устраивали диверсии: обливали дверь Жанны святой водой, разбрасывали по коридору смесь из соли, гречи и мака. И вроде бы даже звали батюшку очистить дом от скверны.

Впрочем, со мной Жанна была всегда вежлива и доброжелательна, хоть ее вид иногда заставлял вздрагивать. С Владимиром, бледным невзрачным очкариком, я почти не сталкивалась: он исчезал до моего прихода и появлялся, когда меня уже не было.

Я убирала всю их двухуровневую квартиру, и лишь в одну комнату мне был вход заказан: в кабинет Жанны. Там она принимала посетителей, в основном, посетительниц. Я не раз видела, как они уходили от неё. Кто заплаканный, кто радостный и довольный.

Эта запретная комната ужасно меня интриговала. Так и тянуло подсмотреть хоть одним глазком, что там. Иногда я даже слонялась поблизости, подкарауливая момент, когда откроется дверь. Но увы…

Однажды Жанна остановила меня уже в прихожей.

– Сегодня убери в кабинете, – устало сказала она. Вид у нее был неважный. Наверное, плохо себя чувствовала. – Ничего не трогай и не переставляй, только смахни пыль и вымой полы. Поняла? Ничего не трогай.

– Да, конечно.

Я неторопливо повесила куртку, вооружилась моющим пылесосом и зашагала по коридору, едва удерживаясь, чтоб не припустить со всех ног: любопытство просто распирало.

Приоткрыла заветную дверь, проскользнула внутрь и огляделась.

Люстра не горела. Мягкий желтый свет настольной лампы с пузатым абажуром ломался ослепительно яркими лучиками на гранях хрустального шара, растекался по гладкой столешнице, на углу которой стопкой лежали несколько колод карт. И постепенно рассеивался, выхватывая из полумрака глубокие кресла, плотно задернутые шторы и длинный приземистый стеллаж вдоль одной из стен.

А на нем – книги, книги, книги…

Самые разные: толстые, тонкие, с кожаными переплетами и с глянцевыми, высокие, низкие, современные и старинные. И все о картах Таро.

Одна из книг не стояла на полке, а лежала в кресле открытая, маня старыми потрепанными страницами. Словно хозяйка читала, а потом отвлеклась и ушла.

Славная картинка, теплая и уютная. Островок спокойствия, отрезанный от бушующей за окнами суеты…

Я щелкнула выключателем и принялась за уборку, с любопытством поглядывая на раскрытый пухлый томик. Наконец не выдержала, подошла поближе и остановилась в нерешительности.

С одной стороны, ужасно хотелось узнать, что там написано. С другой – велено ведь ничего не трогать.

Так я и не буду трогать, только посмотрю… Совсем чуть-чуть. Капельку. Никто же не узнает…

Здравый смысл упорно боролся с искушением. Но проиграл.

Я осторожно взяла книжку в руки, начала читать и… пропала. Хотя встречалось много незнакомых слов, захватывало куда сильнее, чем любой детектив. Карты, сочетания карт, значения… Примеры раскладов и того, что они обозначают.

Если порядок карт немного поменять, значение будет похожим, но уже другим, да ладно – совсем другим!

Разве можно такое изучить? Это же надо целым академиком быть, чтобы не только во всех сложностях разобраться, но и запомнить!

– Интересно? – внезапно раздалось за спиной.

Я испуганно ойкнула и обернулась. Жанна. Застукала меня прямо на месте преступления. Мало того, что не закончена уборка, так еще и нарушен строгий приказ ничего не трогать!

– Извините, пожалуйста… – залепетала я. Потерять работу совсем не хотелось. Но, кажется, было уже поздно. – Я сама не понимаю, как это произошло… Вы меня уволите?

– Ты не ответила, – спокойно сказала Жанна. – Интересно?

– Да, очень! – выдохнула я.

– Хорошо. Иди домой.

– Вы меня уволите?

– Что-то вроде того, – загадочно усмехнулась она.

На следующий же день в квартире появилась новая домработница, а мне Жанна предложила стать своей ассистенткой: вести запись клиентов, готовить всё к сеансам.

– По книжкам будешь долго учиться, – сказала она, пока грузчики вносили в кабинет еще один стол. Для меня… – А если и их читать, и смотреть, как я работаю, дело пойдёт быстрее. С некоторыми клиентками это не пройдет, но и оставшихся будет вполне достаточно для практики.

Жанна задумчиво помолчала и добавила:

– Единственное требование – никогда, никогда, ни в коем случае не прикасаться к моим картам. Купи свою колоду. Для начала достаточно и одной. Первую попавшуюся не хватай – выбери ту, что к сердцу ляжет.

Я так и сделала. А потом, когда заработала денег и купила подержанный графический планшет, нарисовала еще одну. Мне ужасно хотелось самой создать персонажей. Пусть даже и карточных.

Отнесла в типографию, отпечатала и с гордостью показала Жанне.

– Молодец! – похвалила она. – Колода вообще ведь интимная, а с этой у тебя будет крепкая связь. Станешь усердно учиться – через пару лет и меня переплюнешь.

Я порозовела от удовольствия. Хотя, конечно же, понимала, что до Жанниных знаний и умений мне как до луны.

За те полгода, что я проработала помощницей, Жанна стала мне почти родной. Единственный близкий человек в чужом городе, да что там – во всём этом чужом мире.

И вот теперь Владимир… Чтоб ему!

Придумывая страшные кары на голову неверного супруга, я не заметила, как свернула с ночной пустынной улицы в арку, что вела в небольшой двор перед общежитием, и даже почти проскочила ее.

Почти.

Потому что мгновенно очнулась, услышав тихое:

– Кончай его…

Машинально сделав еще пару шагов, я бросила взгляд вперед и похолодела. Прямо передо мной, на расстоянии четырех-пяти метров, двое избивали третьего. Еще один стоял рядом и лениво наблюдал за происходящим. Почти все окна общежития были темными. Люди то ли спали, то ли просто не вмешивались.

«Никто не поможет…» – вспыхнула паническая мысль. И погасла, оставив кислый привкус на языке.

Я сглотнула, чувствуя, как все внутри смерзается в липкий холодный комок, осторожно попятилась. Тихо, практически беззвучно, в спасительную тень, воняющую кошками, окурками и дешевым пивом.

Что делать?! В общагу не пройти, тут только один путь. Обратно к Жанне?

Тем временем нападавшие нагнулись над распростертым на земле телом. Один из них двинул рукой, и там, куда он ткнул, по светлой куртке начало расплываться темное пятно.

Ой, мамочки… Я выхватила из кармана телефон, дрожащими пальцами пробежалась по кнопкам и приложила к уху, напряженно вслушиваясь в длинные гудки.

Скорее, пожалуйста, скорее!

– П-полиция? Адрес… – быстро зашептала я.

И в ужасе вздрогнула, когда мой едва слышный шепот отразился от темных стен, заметался по арке, набирая силу, громом ударил по ушам.

Черт!

Наблюдатель насторожился, другие выпрямились, и все трое посмотрели в мою сторону.

В трубке что-то бубнили, но я застыла, стараясь не шевелиться. Может, в тени не заметят?

«За спиной освещенная улица. Да на ее фоне мой силуэт только слепой не увидит!» – пронеслось в голове.

И тут же стало страшно. Так страшно, как никогда в жизни.

– Что стоишь, Сипатый? Она наши рожи видела. Разберись.

Разберись? Что значит «разберись»?

Сипатый метнулся ко мне.

И время словно замедлилось. Очередная секунда мазнула синим тусклым светом по стене, упала на асфальт и раскололась со странным звуком. Или это упал мой телефон? Неважно…

Тело не слушалось.

Я хотела развернуться и рвануть прочь – ноги будто вросли в землю. Пыталась закричать что есть сил – из перехваченного спазмом горла вырвался слабый писк.

Еще секунда…

Черная туша Сипатого приблизилась вплотную, перебив арочную вонь кислым запахом немытого тела. Блеснуло лезвие ножа, испачканное чем-то темным.

Кровь?

Острая вспышка боли в груди – и наступила полная, непроглядная тьма.

Глава 2

– Давай, поднимайся, хватит разлёживаться, – кто-то меня будил, причём не слишком деликатно.

Я неохотно выплыла из забытья и озадаченно моргнула.

По-летнему высоко синело небо, прямо над лицом покачивалась залитая солнцем ромашка, и по ней, жужжа, полз шмель. Толстый мохнатый шмель в ярко-оранжевую полоску. Очень знакомая картина…

Моя картина! Я ее рисовала.

Этого шмеля я вообще увидела во сне. Давно, еще жива была бабушка.

Помню, проснулась тогда и сразу бросилась к мольберту.

Бирюзовая синь неба, залитая солнцем ромашка, а на ней – шмель. Толстый мохнатый шмель в ярко-оранжевую полоску. Акварель слегка растеклась, отчего казалось, что он шевелится и вот-вот взлетит.

– Как живой… – охнула сзади бабушка. – Даже лугом запахло…

«Шмеля» она вставила в рамочку и повесила у себя над кроватью.

Он был первым. Потом появились другие работы, и вскоре наша квартира напоминала картинную галерею. Я почти ничего не взяла с собой, когда уезжала. Только «Шмеля». Бабушка его так любила…

И теперь он нагло материализовался?

Я осторожно приоткрыла один глаз, потом другой. Шмель никуда не делся. Он по-прежнему сидел на ромашке. И жужжал, словно собирался вот-вот взлететь.

Нет, это просто бред какой-то.

Я что, попала в собственную акварель?!

Или все еще сплю? Вряд ли. Даже щипать себя за руку не надо для проверки: в спину ощутимо впивался какой-то камень, в груди жгло, будто под ребра воткнули раскаленный прут.

– Долго будешь еще валяться? – раздался недовольный голос.

Я села, поправляя съевший с плеча ворот. Кстати, что это за хламида на мне? Ночная рубашка?

Терпеть не могу ночные рубашки. Вечно запутываются и душат. Ничего подобного в моем гардеробе точно не было. Так откуда оно, черт побери, взялось?!

Я растерянно провела рукой по шероховатой ткани, похожей на отбеленный холст.

Поле вокруг казалось странно знакомым. Будто я когда-то его уже видела. А вот крупногабаритная девица, что сидела рядом на корточках, знакомой не казалась.

Широкое веснушчатое лицо, белая кожа, волосы светлые с рыжиной, будто выгоревшие на солнце…

Убедившись, что я её вижу и слышу, девица буркнула:

– Поднимайся, пойдём.

– Куда пойдём? Где я?

– Ты это… Умерла недавно, – сообщила мне девица.

Умерла? Перед глазами отчетливо нарисовался тёмный силуэт, пугающий блеск стали. Резануло острой болью в подреберье. Там, где и сейчас жгло. Меня убили. Зарезали. Это я хорошо помнила.

– …и теперь попала в другой мир, – устало и равнодушно, как о чём-то совершенно обыденном, договорила она.

Бабушка говорила, что после смерти ничего не заканчивается: ты просто переселяешься еще куда-то. Место, куда я попала, на ад не похоже. Никаких тебе чертей и котлов. Впрочем,

Так мы с ней теперь встретимся?

– И что, все умершие попадают сюда? Ну, в этот мир? – с надеждой спросила я.

Вдруг и бабушка здесь? Сердце заныло. Увидеть бы ее! И родителей… Хоть я их совсем не помню.

– Нет, – отрезала девица. – Только те, кому еще не исполнилось восемнадцати. Если, конечно, в академии есть места, а у тебя есть дар… В общем, очень мало кто попадает. Тебе повезло.

– Какой еще дар? И что за академия? – я пыталась сообразить, о чем идет речь. Но получалась плохо.

– Дар магический. А академия мёртвых душ. Ты тут будешь учиться. – Она почему-то хмыкнула.

Магия, академия… все это звучало странно и дико.

– Я твоя помощница. Бриззиной звать.

– Меня зовут Полина, – машинально представилась я. – Скажи, Бриззина, а…

– Хватит трепаться! – рявкнула она. – На все вопросы отвечу, только потом. А сейчас отведу тебя в твою комнату. Там будешь отсыпаться.

Идти никуда не хотелось. Вообще не хотелось шевелиться. Наоборот, тянуло упасть в траву и лежать, лежать…

Но не тут-то было. Обнаружив, что я не тороплюсь подскакивать и мчаться в какую-то там комнату, Бриззина ухватила меня под мышки и рывком поставила на ноги. Причем без особого труда: она оказалась на голову выше меня и изрядно шире в плечах. Такая и коня на скаку остановит, и по горящим избам прогуляется.

Мелькнувшую было мысль бежать в любую сторону, лишь бы не в ту, куда она меня тащит, я тут же отбросила. Во-первых, куда бежать? В чисто поле, питаться травкой и умываться росой?

Так себе вариант.

А во-вторых, крепкая девица всё равно с лёгкостью меня догонит и призовёт к порядку. У нас разные весовые категории, и сопротивление бесполезно.

Мы долго брели по полю, казавшемуся бескрайним. Никакой академией тут и не пахло. Вообще не похоже было, что в ближайших окрестностях есть человеческое жилье.

Я ужасно устала и уже открыла рот, чтобы взмолиться о привале, но тут…

Огромный замок появился, словно ниоткуда. Просто вырисовался в знойном, дрожащем над полем мареве, взмыл в небо острыми шпилями башен. Величественный, мощный… И одновременно странно воздушный.

Я застыла на месте, жадно рассматривая это чудо. Его трудно было отнести к какому-то определенному архитектурному стилю, скорее смешение нескольких… Но получилось нечто безусловно талантливое, завораживающе прекрасное. Романская основательность, массивные стены, тяжелые своды органично переплетались с готически устремленными ввысь узкими башнями и стрельчатыми окнами с ажурными решетками.

И все это создавало ощущение гармонии и удивительного покоя…

– Хватит зенки таращить, – ввинтился в уши противный голос, вырывая из оцепенения. – Быстро в комнату.

– Как я туда пойду? Я же не одета!

Я попятилась, но Бриззина быстро вцепилась в мое запястье и окинула меня насмешливым взглядом:

– А это на тебе что? Не одежда? Чай, не голышом ходишь.

– Больше похоже на ночную сорочку, – не сдавалась я, выдергивая руку.

– Один чёрт в замке почти никого нет. Занятия только послезавтра начнутся, тогда все и понаедут. А пока тут только заморыши да те, кто за ними присматривает.

– Заморыши? – переспросила я.

– Ну иномиряне, если тебе так больше нравится. Мы зовем вас заморышами…

Да уж, милое прозвище. Кажется, нас тут не очень любят.

– … Вы ж померли все. Как вас еще звать?

Я могла бы навскидку предложить несколько вариантов – куда менее оскорбительных, но озвучить их не успела.

– Пойдём! Уснешь же сейчас!

– Да я не…

– Пойдем! – прикрикнула Бриззина с таким свирепым видом, что стало ясно: не послушаюсь, поймает, перекинет через плечо и отволочет силой.

– Ладно, – поспешно согласилась я.

Мы прошли по совершенно пустому коридору, поднялись по такой же пустой лестнице, прошагали вдоль целого ряда одинаковых дверей. У одной из них Бриззина притормозила, решительно повернула ручку, и втолкнула меня в помещение, похоже на секцию в общежитии.

В небольшой коридорчик-прихожую выходили три двери.

За первой, справа, слегка приоткрытой, угадывалось что-то похожее на санузел. Прямо, в промежутке между двумя остальными стоял туалетный столик с зеркалом…

Зеркало! Я подлетела к нему и уставилась на своё отражение.

Там точно я? Может, кто-то другой? С этими переходами из одного мира в другой всякое может случиться.

Лицо было моё. Исхудавшее, осунувшееся, не слишком счастливое (да прямо скажем, перепуганное насмерть), но моё.

– Нашла время красотой своей любоваться, – хмыкнула Бриззина, распахивая одну из дверей, и кивнула: – Вот тут будешь жить.

– Марш в постель, – скомандовала Бриззина. – И спи уже.

– Но я не хочу спать. И у меня столько вопросов!

– Проспишься – тогда и поговорим.

Она вышла и с громким хлопком закрыла дверь. Протопали шаги, за стеной что-то упало. Значит, мы живем рядом. Повезло мне с соседкой.

Я устало опустилась на кровать, возле которой аккуратно стояли белые тапочки. Зачем-то сунула в них ноги, вяло удивившись, что ступни чистые. Чистые! Несмотря на то, что я ходила босиком!

Куда, чёрт возьми, я попала? Что тут происходит?

Надо пойти к Бриззине и заставить ее всё рассказать об этом мире! А потом – в душ. Или в душ сначала, а потом заставить…

Додумать не успела: глаза сами собой закрылись, и я мгновенно провалилась в глубокий сон.

Глава 3

Не знаю, сколько я спала. Наверное, долго. Когда проснулась, за окном розовело раннее утро.

Меня слегка знобило и мутило, но разлёживаться в кровати я не собиралась. Грубиянка Бриззина обещала ответить на мои вопросы.

Я выскользнула в коридор и решительно зашагала к дорогой соседке. Проходя мимо зеркала, машинально глянула в него и отшатнулась. Белая хламида, растрёпанные волосы, круги под глазами… Ну чистое привидение!

Впрочем, вряд ли Бриззину это напугает. Она, похоже, вообще не из пугливых. Я постучалась к ней и приоткрыла дверь.

Бриззина сидела за столом и что-то старательно писала, от усердия прикусив губу.

– Доброе утро, – сказала я.

– С чего ты взяла, что тебе сюда можно заходить? – Во взгляде соседки особой радости не читалось.

– Ты сама обещала ответить на вопросы, когда проснусь, – я все-таки растерялась от такого приема. Хотя чего-то подобного следовало ожидать.

– Но не обещала, что буду делать это здесь.

– Можем поговорить у меня, – примирительно сказала я.

Друг за другом мы прошествовали по коридору в мою комнату. Я уселась на кровать, готовясь к долгому разговору, Бриззина же остановилась у порога.

– Значит, так. Ты умерла в своём мире и попала в этот. Домой ты не вернёшься, это невозможно. Категорически невозможно, даже не думай, что какой-то маленький шансик есть, – отчеканила она и развернулась, явно собираясь уходить.

– Эй, ты куда?

– Ну, сейчас начнёшь рыдать: «Ах, мои мамочка с папочкой, ах моя кошечка Мусечка, я вас никогда не увижу, что же мне делать, какая я бедная-несчастная», – пропищала она противным голосом. И своим собственным насмешливо добавила: – В общем, когда закончишь, позови меня, и мы продолжим. А смотреть на твою истерику я не нанималась.

Моя соседка и по совместительству помощница мне совершенно не нравилась. Больше всего хотелось послать её к чёрту, вытолкать из своей комнаты и поискать кого-нибудь другого, кто рассказал бы мне об этом мире. Да вот только где его взять, того другого?

– Не буду рыдать, – пообещала я.

– В самом деле? – Кажется, впервые она взглянула на меня с интересом. – А что так? Совсем бесчувственная, что ли?

Кто бы говорил!

– Нет. Просто у меня там никого не осталось. Ни родителей, ни бабушки, – я вздохнула. – И кошки тоже нет.

Есть Жанна. По ней я действительно буду скучать. Но Бриззине об этом знать необязательно.

– А, понятно…

Похоже, она снова потеряла ко мне интерес и теперь тоскливо поглядывала на дверь.

– Садись и отвечай на вопросы, – сказала я. – Или отведи меня к тому, для кого это не будет такой проблемой.

Бриззина поморщилась. Идея поискать мне другого объясняльщика ей явно не понравилась. Поэтому она прошагала в комнату, приземлилась на стул и кивнула:

– Ладно, спрашивай!

Разговор был непростым. Из чёртовой Бриззины всё приходилось тянуть клещами.

Но в результате кое-что я смогла выяснить.

В мире есть магия. Нас этой магии будут учить. Вариантов новой профессии не так уж и много: можно стать артефактором, боевым магом, лекарем или законником. Есть ещё и прорицательский факультет – Факультет Ясности. Но туда иномиряне не попадают.

Обычно судьбу студента объявляют уже в первый день, это здесь называется «разбор». Но в моём случае нужно немного подождать: ректор появится в академии только завтра.

К концу допроса в желудке ощутимо урчало.

– А здесь есть столовая или что-то вроде того? – поинтересовалась я.

– Есть, – ответила Бриззина. – Но откроется только тогда, когда начнутся занятия.

Ничего себе новости! А до того времени мне что, голодать?

– Сейчас поесть возможно?

– Да. Надо просто заказать, – равнодушно ответила Бриззина.

Просто?! Захотелось её хорошенько стукнуть.

– И как же это сделать? – теряя терпение, спросила я.

– Магически, – пожала плечами Бриззина.

И всё!

Желание стукнуть стало почти нестерпимым. Она наткнулась на мой красноречивый взгляд и нехотя заговорила:

– Представляешь блюдо, которое хотела бы съесть. Говоришь «заказ». Про себя, не вслух. И оно появляется. – Бриззина торопливо поднялась. – Все, на вопросы я ответила, пойду. У меня еще куча дел.

Она вышла из комнаты, видимо, к своей куче. Я запустила ей вслед подушкой.

Вот же злыдня!

* * *

Как ни странно, с заказом обеда я разобралась без труда. Правда, с визуализацией немного накосячила, а потому получила салат с запечённой рыбой вперемешку, хотя представляла себе это всё по отдельности.

Ну ничего, съедобно – и то хорошо.

Покончив с обедом, я решила, что нужно тренироваться обращаться с магией (ага, конечно, дело только в этом!), так что заказала ещё чай с яблочным пирогом.

На этот раз получилось отменно.

Чай благоухал травами, а пирог был пышным и вкусным.

Этот мир, о котором до сих пор у меня складывались не самые приятные впечатления, понемногу начинал мне нравиться.

Кормят до отвала, будут обучать магии, и в целом жизнь заморышей – во всяком случае, Бриззина была в этом совершенно уверена, – прекрасна и безоблачна. Нам положена большая стипендия, а после учёбы – отличная работа.

Знала бы я, что после смерти можно попасть прямо в сказку, уже давно бы только и делала, что шастала по подворотням в надежде напороться на маньяка с ножом.

Немного омрачала эту со всех сторон радужную картину ворчливая и вечно недовольная соседка. Но именно что «немного».

Я раздумывала, чего бы ещё заказать с волшебной кухни, когда в дверь постучали.

– Входите! – радостно отозвалась я.

Еще бы. Тут любому обрадуешься после общения с Бриззиной.

Дверь открылась, и на пороге появилась улыбчивая пышная женщина средних лет. Она выглядела очень милой и даже какой-то уютной.

– Новенькая! – объявила она.

– Да, меня зовут Полина, – я улыбнулась в ответ. Было приятно осознавать, что хоть кто-то здесь рад меня видеть.

– А я Гариетта, кастелянша. Что ж ты не приходишь за карточкой и вообще?

– Я… Я не знала. А что за карточка? И вообще…

– Вот, – она протянула мне пластиковый прямоугольник. – Теперь можешь идти по магазинам. Учебников и прочих принадлежностей пока не покупай: всё равно не угадаешь, куда распределят. А вот одежду, бельё и прочие мелочи уже можно. Да в тратах не стесняйся. Денег на карточке много.

– Спасибо!

Ух ты, «в тратах не стесняйся». Чертовски приятно это слышать. Ночная сорочка в качестве единственного наряда меня совсем не устраивала.

– А что же помощница твоя ничего не рассказала? Она должна была тебя ко мне привести.

– Может, забыла, – пробормотала я.

Жаловаться на Бриззину я не собиралась. Конечно, характер у нее – не сахар. И дружбы у нас не выйдет. Но в качестве злейшего врага она мне точно не нужна.

Гариетта нахмурилась и покачала головой. Похоже, сама всё поняла.

– Чтоб ты знала, деточка. Твоя помощница обязана выполнять все твои распоряжения, – она многозначительно на меня посмотрела и добавила: – Обязана. Любые распоряжения. А иначе её отчислят в три секунды.

Вот оно как! Это обстоятельство открывало совершенно новые перспективы развития наших отношений.

Я подавилась смешком, представив, как вредная Бриззина драит пол зубной щёткой или что там ещё положено при дедовщине. Но тут же устыдилась своих мыслей. Вряд ли я стану ей пакостить.

Скорее обойдусь как-нибудь без её помощи. Но, по крайней мере, если мне действительно что-то от нее понадобится – я знаю, как это получить.

– А где тут магазины? – спросила я.

Не терпелось поскорее обзавестись нормальной одеждой!

Гариетта покосилась в сторону комнаты, где сейчас должна была находиться Бриззина. Намек был более чем прозрачный.

– Я бы лучше одна сходила, – улыбнулась я. – Не люблю, когда рядом кто-то ворчит.

– И то верно, – кивнула она. – Пойдём, провожу.

Пока Гариетта вела меня по коридорам и лестнице, я старательно запоминала путь. Чтоб потом не заблудиться. Наконец, толкнула массивную дверь, и мы вышли на крыльцо.

– Вон там, – она махнула рукой вправо, – ряды магазинов и лавок, видишь?

Я изумленно уставилась на Гариетту.

А с ней точно все в порядке?

Может, зря я послушалась и пошла вместе с ней? Может, это вовсе не кастелянша, а какая-нибудь местная сумасшедшая?

Какая площадь? Какие, к чертям, магазины?! Кругом простиралось бескрайнее поле, лишь где-то вдалеке окаймленное темной щеточкой леса.

Гариетта перехватила мой взгляд, всплеснула руками и сказала:

– Ой, совсем зарапортовалась. Ты же еще без разбора! Постой минутку.

И она скрылась за дверью.

Хм… Мне точно надо ее ждать? Может, пока ее нет, лучше смыться в свою комнату? Бриззина, конечно, девица во всех отношениях неприятная, но, по крайней мере, не сумасшедшая.

И все-таки я осталась на крыльце. Гариетта мне нравилась, и я надеялась, что вся эта история с несуществующей площадью и магазинами получит какое-то разумное объяснение.

Она вернулась минут через пять.

– Вот, надень, – сказала Гариетта.

И протянула очки. Самые обычные очки, с дужками, стеклышками.

– Тут все заколдовано, посторонние не увидят. После разбора очки уже не понадобятся, а пока пригодятся.

Я нацепила их на нос и ахнула. Поле исчезло, а вместо него…

А вместо него и появилась площадь. Большая, круглая, она начиналась от самой нижней ступеньки крыльца. А еще появилась целая вереница магазинов, парк с ажурной оградой и скамейками, и ряды приземистых домиков, утопающих в кустах.

– А там что?

– Раньше студенты жили, – вздохнула Гариетта. – А теперь всех селят прямо в Академии, для безопасности. Ну что, пойдем?

Мы спустились с крыльца и пересекли площадь. К счастью, никто не встретился нам по пути. Видимо, Бриззина не обманула, и студенты в Академию начнут стягиваться уже позже. Тем лучше!

Гариетта указала мне на один магазинчик, где в витрине были выставлены манекены в самых разных платьях. В целом ничего особенного: длинные юбки, разноцветные ткани. Ни капли не похоже на те наряды, в каких щеголяют дамы на обложках фэнтэзи-романов.

– Дальше сама справишься? – улыбнулась Гариетта.

– Да-да, конечно. Спасибо…

Я быстро скользнула в дверь магазина, пока на улице никто не появился и не увидел меня в ночной сорочке.

Глава 4

В магазине было совершенно пусто. Даже продавца на месте не оказалось. Я с облегчением выдохнула и побрела между манекенов, неторопливо разглядывая платья. Хорошо, когда никто не болтается поблизости и не душит своим профессиональным «вам что-нибудь подсказать?»

– Интересный фасон! Где ты такое купила? – раздался звонкий девичий голос.

Вот только насмешек мне сейчас и не хватало.

Я развернулась, готовясь высказать острячке всё, что о ней думаю. Но наткнулась на ясный взгляд серых глаз и промолчала.

Худенькая девчонка с длинной рыжей косищей таращилась на меня с искренним восхищением. Или неискренним?

Может, она всё-таки издевается?

– Ты это о моём… одеянии? – недоверчиво уточнила я.

– Да! По-моему, оно просто прекрасно! И длина приличная, и цвет хороший. Все эти обтягивающие штуки, – она покосилась на манекены с подогнанными по фигуре нарядами, – мне не очень нравятся. А такое платье, как у тебя, я видела на некоторых в Академии. Но в магазинах найти не могу. Нет нигде. Оно ведь, наверное, и недорогое?

– Бесплатное… – ошалело пробормотала я, не веря своим ушам.

Добровольно искать себе такую жуткую хламиду?! Что же тогда она обычно носит?

Я окинула быстрым взглядом наряд девчонки.

То, что было надето на нее, смахивало на обычный мешок для картофеля, в котором прорезали дырки для горла и рук, приделали рукава да перетянули по поясу верёвкой.

Однако из-за вышивки, трогательно окаймлявшей вырез, смотрелось все это на ней довольно мило.

– Бесплатное? – светлые брови озадаченно сошлись на переносице.

– Да. И вряд ли что-то подобное продается в магазинах, – вздохнула я.

– Но как же? В Академии в таких ходят…

– В Академии, – перебила я, – в таких ходят те, кто попал сюда из другого мира. Оно уже было на мне, когда…

– Так ты из другого мира? – ахнула рыженькая. – Это же… это же просто… Ты расскажешь мне, как там у вас? Не могу поверить… Можно я до тебя дотронусь?

Не дожидаясь ответа, она робко коснулась моего плеча. И тут же испуганно отдернула руку.

Странная реакция. До сих пор все, кого я встречала, относились к моему перемещению сюда как к чему-то совершенно обычному.

– А сама-то ты откуда? – спросила я.

– Издалека, – мягко улыбнулась она. И задумчиво добавила: – Мне тут всё чудно. Я ведь в лесу жила, с бабушкой. Мы даже в деревню не ходили. Ведьма она у меня. А люди таких не любят…

Как, и здесь тоже? В мире, где есть магия? Да уж… Видимо, люди везде одинаковые. И судя по Жанниным соседкам, «не любят» – еще мягко сказано.

– Меня Лартисса зовут, – по-детски непосредственно представилась рыженькая. – А тебя как?

– Полина. Скажи…

– Добрый день, – раздалось откуда-то сбоку.

Мы обе вздрогнули и синхронно повернули головы. Из-за манекенов появилась высокая ухоженная дама средних лет. Высокая, подтянутая, в строгом темном платье.

– Присмотрели что-нибудь, леди?

– А что вы посоветуете? Что тут у вас носят? – спросила я.

И буквально через полчаса обзавелась парой платьев, бельём, чулками, хорошенькими туфельками и понемногу всем тем, что необходимо на первое время. Охотно накупила бы больше. Но мысль, что это всего лишь первый магазин и придется таскаться как навьюченный верблюд по другим лавкам, отрезвляла лучше холодного душа.

Лартисса после долгих раздумий тоже выбрала платье. Правда, одно: свободного покроя, длинное, в пол. Простенькое, но цвет… Теплый, жемчужно-серый с капелькой умбры, очень ей шел.

Услышав цену, Лартисса тихонько ойкнула, задумчиво погладила ткань. И, словно решившись, достала откуда-то из кармашка монетку.

Я же расплатилась карточкой и вышла на улицу уже в новом наряде и туфельках. Теперь, по крайней мере, не страшно было с кем-то столкнуться.

– И куда мы пойдем? – спросила Лартисса, бережно прижимая к груди сверток со старым платьем.

Мы? Я на мгновение растерялась.

Это что же получается, мы теперь вместе? Может, даже подружимся?

А что, рыжая ведьмочка мне нравилась. К тому же отпускать её одну, наверное, не следовало. Во всяком случае, пока не освоится. Она ж доверчивая и наивная, как ребенок. Выросла в лесу, с людьми, по сути, особо и не сталкивалась. А ну как встретит кого-нибудь вроде моей Бриззины? Это же психическая травма на всю жизнь.

Мы переходили от одного магазинчика к другому и болтали.

Лартисса действительно всю жизнь провела в избушке посреди леса, перенимая волшебную науку от бабушки. И никакая Академия ей не мерещилась даже в самых сладких снах: дорого это и далеко. А с точки зрения бабушки, ещё и бесполезно.

Всё изменилось, когда однажды нашла умирающего мага, молодого и красивого. Кое-как они вдвоем притащили его в избу и начали выхаживать. Поначалу бабушка рассчитывала, что маг ошалеет от неземной красоты юной ведьмы и тут же женится. Но когда тот очнулся, выяснилось, что он уже женат и счастлив.

Через какое-то время он вернулся, щедро отблагодарил бабушку и сумел убедить, что юному дарованию – то есть Лартиссе – просто необходимо учиться.

Оказалось, что он преподаватель в Пятой Королевской Академии Магии и приближённое лицо короля. В общем, не успела Лартисса и глазом моргнуть, как ее зачислили в эту самую Академию.

– У меня отдельная комната! Не вместе с бабушкой, а отдельная! С ума сойти! – счастливо рассмеялась Лартисса. – И воду из ручья не надо таскать, она течет сама из крана, и теплая, и холодная, представляешь?

– Представляю, – весело кивнула я.

Пожалуй, ее история поступления даже более фантастическая, чем моя.

– Лавка учебных и магических принадлежностей… – прочитала я очередную вывеску. – Зайдем?

Всегда была неравнодушна к магазинам, где продавались блокноты, ручки и прочие симпатичные штуки. А уж на сайтах с товарами для художников могла зависать часами. Но тут-то наверняка всё ещё круче! Оно ведь волшебное!

– Мы же не знаем, на какой факультет нас распределит шар… – слабо запротестовала Лартисса, шагая, однако, следом за мной.

– Шар? Какой шар? – с любопытством спросила я, потянув на себя дверь.

Гадкая Бриззина мне ничего про шар не говорила. Я думала, что на разборе будет что-то вроде собеседования.

– Хрустальный. Кладешь на него руки, он начинает сиять. Если красным, идешь на факультет Защиты. Зеленым – факультет Заботы, золотистым – факультет Ясности, серебристым – факультет Справедливости, синим – факультет Созидания. Я очень хочу, чтобы у меня загорелся зеленым, – вздохнула Лартисса.

– Загорится, куда он денется, – подбодрила я.

Мы переступили через порог.

Внутри было пусто и тихо. Тянулись вдоль стен стеллажи с непонятными предметами, вдалеке за прилавком одиноко торчал продавец, маясь от скуки. Увидев нас, он встрепенулся:

– Добрый день, леди!

– Здравствуйте! – громко сказала я, схватила за руку, мгновенно прилипшую к одной из полок Лартиссу и потащила за собой, шепча: –Учебники и магические штуки покупать сейчас не будем. Но всякие тетрадки-альбомы-ручки пригодятся на любом факультете.

Пока она с интересом изучала витрину, я приобрела несколько толстых тетрадок, пару блокнотов, целую кучу карандашей и зачарованное перо. Очень уж его хвалил продавец.

Но не за канцтоварами, пусть и волшебными, я сюда пришла. Вернее, не только за ними.

Чего мне действительно не хватало – так это привычной колоды. Я почти физически ощущала, как она приятной тяжестью чуть холодит руку, как тасуются карты и ложатся веером, открывая тайны. Свои, чужие – неважно.

– Мне бы карты Таро. Покажите, пожалуйста, все, что у вас есть, – попросила я.

– Таро? – удивленно посмотрел продавец.

– Ну карты, для гадания.

– А, для гадания. Это сколько угодно!

Он начал ловко выкладывать на стеклянный прилавок колоду за колодой. Я поначалу обрадовалась, но…

Это были какие-то другие карты. Совсем другие. С незнакомыми мне обозначениями, больше похожими на изображения звёздного неба или на электросхемы из инструкций к бытовой технике.

– Не подходят? – огорчился догадливый продавец.

Я разочарованно покачала головой. Кажется, этот мир не так уж совершенен, как хотелось бы.

Впрочем, что это я? Если здесь нет карт Таро – нарисую сама! Не впервой.

– А ватман у вас есть? И ножницы. И тушь…

– Ватман? – озадаченно моргнул продавец.

Какое-то время мы с ним объяснялись так, словно бы говорили не на одном языке. Но в результате я получила то, что хотела. Ну, или почти то, что хотела: кисти, линейку, ножницы, нечто вроде резинки. И несколько листов бумаги, плотной, тяжёлой, больше похожей на белый картон. Отлично! Такие карты не помнутся и служить будут не один год.

А вот с тушью разбирались долго. И в конце концов я остановилась на местных чернилах, очень на нее смахивающих. Взяла карминно-красные и черные: в отличие от других цветов эти быстро сохли и потом не размазывались.

Тщательно отобрав несколько перьев, я наконец выдохнула:

– Упакуйте.

Лартисса так ничего и не купила. Зато помогла дотащить мои свертки до Академии. На моем этаже мы простились, и я помчалась в свою комнату, изнывая от нетерпения.

Теперь я не сомневалась: время до разбора пролетит незаметно. И болтать с Бриззиной мне не придется, буду слишком занята.

Быстро разобрав покупки, я пристроила их в шкаф, выложила на стол то, что могло понадобиться, и принялась за работу.

Перво-наперво расчертила листы на прямоугольники – точь-в-точь под размер карт, – разрезала их, села и начала рисовать. Сразу тушью, без карандашного наброска.

Странно, но рука словно сама знала, что и как надо делать. Порхала над белой шероховатостью картона, кистью придавая объем, а потом пером тщательно прорабатывала детали.

Одна карта, вторая, третья…

Ох, как же я соскучилась по едва уловимому, но такому родному запаху чуть влажной бумаги, по шелесту кисти, по ее гладкой прохладе в руке. По скрипу пера, по восторгу, буквально распирающему изнутри. По ощущению счастья, от которого захватывало дух…

Я наслаждалась каждым мазком, каждым штрихом, каждым волшебным мгновением. И не сразу обнаружила, что получается совсем не то, что я представляла.

Отложив перо, озадаченно посмотрела на готовые карты.

Например, Маг. По канону это должен быть юноша, а на меня рисунка сурово смотрел седой, но крепкий старик с длинной белой бородой.

Или вот Верховная жрица: вместо дородной, пышущей здоровьем дамы вышла сухощавая незаметная женщина, больше похожая на тень, чем на человека.

Дьявол… Взглянув на этот аркан, я невольно отшатнулась. Порочное, недоброе лицо с пустыми, почти мёртвыми глазами. Оно пугало. Вызывало липкий первобытный ужас. И желание немедленно все это развидеть!

Я сглотнула, ухватила карту за уголок, быстро отнесла ее на подоконник. И лишь задернув штору, смогла выдохнуть и вновь сесть за стол.

Я решительно схватила кисть и начала работать над следующей картой, пытаясь воплотить тот образ, что был у меня в голове. А не тот, на котором нагло настаивала рука! Но быстро поняла: все бесполезно.

Казалось, не я создаю рисунок, а он сам проступает на белом прямоугольнике таким, каким должен быть.

И вот уже с аркана Королева жезлов мне улыбается… Лартисса. Улыбается той самой улыбкой, с которой рассказывала про свою жизнь в лесу, – по-детски беззащитной и одновременно мудрой, словно знала об этом мире то, что другим недоступно.

Такая королева жезлов мне нравилась. Поэтому я перестала сопротивляться. Сдалась, позволив руке творить, что пожелает.

Закончив аркан императора, я с любопытством взглянула на него. На троне сидел вовсе не бородатый старик, а молодой широкоплечий мужчина в белых одеждах.

Симпатичный…

Впрочем, симпатичный – это еще слабо сказано. Да он был хорош так, что дух захватывало!

В нем было красиво все: смуглое скуластое лицо с упрямым подбородком, густые темные волосы, высокий лоб, прямой, чуть с горбинкой нос, суровые брови. И пронзительный взгляд ясных глаз.

Само совершенство, мечта, герой девчачьих фантазий…

Вдоволь налюбовавшись, я приступила к другим арканам. Работала всю ночь, словно одержимая. И доделала последнюю карту уже под утро.

Сложила колоду ровной стопкой, сунула дьявола в середину, убрала в шкаф, под одежду. На всякий случай. Кое-как, зевая, отмыла от туши руки и совершенно без сил рухнула в кровать.

Глава 5

Казалось, я только что прикрыла глаза, и почти сразу голос Бриззины ввинтился в уши, противный и громкий, как звон бабушкиного будильника:

– До обеда, что ли, дрыхнуть собралась?

Почему она так орет? Первым желанием было забиться под подушку и еще немного поспать, совсем капельку. Вот только Бриззина ни разу не будильник, на кнопочку не нажмешь.

– … Поднимайся, а то на разбор опоздаем.

Разбор? Черт, точно, разбор.

Не без труда я выползла из постели и почти на ощупь добралась до ванной. Глаза открываться отказывались. Наотрез. Сама виновата: ночью нужно спать. Пришлось долго плескать в лицо холодной водой под непрекращающееся ворчание:

– Наберут же таких нерадивых.

От удивления я окончательно проснулась. Это кто из нас тут нерадивый?

На разбор мы не опоздали. Не смогли бы, даже если б очень старались. К тому времени, как мы подошли к ректорскому кабинету, возле него клубилась разношерстная толпа будущих первокурсников, два десятка, не меньше.

Эх, а могла бы спокойно выпить чаю с пирогом. Разбор – это ведь не кровь сдавать в поликлинике, не обязательно натощак!

Я с любопытством разглядывала окружающих, стараясь отыскать в них что-то волшебное. Но оно никак не отыскивалось. Обыкновенные ребята и девчонки, точно такие же, каких я видела, когда поступала на худграф. И не скажешь, что начинающие маги.

Все по очереди исчезали ненадолго в кабинете, а потом возвращались: кто радостный, кто озадаченный.

Мелькнуло в толпе встревоженное личико Лартиссы, и только я хотела подойти, как она скрылась за дверью, а через несколько минут вылетела с победной улыбкой.

– Факультет заботы! – прошептала она мне на ухо и захлопала в ладоши.

Ну, честное слово, как маленькая.

– Ты довольна?

Могла и не спрашивать. Лартисса просто сияла.

– Ещё как! Я же с малых лет целительством занимаюсь. А теперь научусь делать это правильно. Ну, я пойду? Надо учебники купить, тетради… – она счастливо рассмеялась.

И махнув мне рукой, быстро исчезла за поворотом.

Я была за неё рада. А вот за себя – куда меньше. Потому что я ничем магическим, ясное дело, с малых лет не занималась. И не очень представляла, куда хочу попасть.

Точно не на факультет Защиты. Сама мысль о том, чтобы сражаться, вызывала у меня ужас. Но, кажется, всё-таки меньший, чем перспектива углубляться в законы и прочую юридическую дребедень.

Стать целителем? Мы с Лартиссой учились бы вместе. Но… Мало того, что особой тяги к медицине я не чувствовала, так еще и крови всегда боялась. Могла запросто хлопнуться в обморок, лишь порезав палец. А уж после того, что случилось в той темной подворотне, мысль о кровавых ранах и вовсе вызывала дурноту.

Факультет Созидания? Пожалуй, подойдёт. Там, насколько я понимаю, надо делать магические украшения. Не знаю, будут ли они у меня работать, но, по крайней мере, получатся красивыми.

– Уснула? – прошипела Бриззина. – Твоя очередь!

Ой, мамочки, уже?

Обмирая от волнения, я вошла в кабинет ректора, сделала машинально несколько шагов…

И застыла, не веря своим глазам.

Передо мной стоял маг!

Ну, то есть понятное дело, что в любой магической академии должны работать исключительно маги. А ректора уж точно не с улицы взяли.

Только вот это был тот самый крепкий старик с седой бородой, которого я нарисовала на первом аркане нынешней ночью. Маг из моей колоды… Как такое может быть?

– Здравствуйте, магистр Теркирет, – певуче и почти нежно протянула Бриззина.

Я оторвалась от ректора и ошарашенно уставилась на нее, открыв рот. Она что, умеет нормально разговаривать? Надо же…

Не переставая улыбаться, Бриззина незаметно, но больно ткнула меня локтем в бок.

– Здравствуйте, магистр Теркирет, – спохватилась я.

– Здравствуйте, леди Полина, – густым басом отозвался ректор и окинул меня цепким взглядом. Почему-то под этим взглядом сделалось неуютно, словно старик видел меня насквозь. – Проходите и возложите руки, – он кивнул на хрустальный шар, что стоял перед ним на столе.

Точь-в-точь такой же шар, как в кабинете Жанны…

Я приблизилась и, почти не дыша, прикоснулась кончиками пальцев к прохладной поверхности. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, а потом внутри шара вспыхнул золотистый свет. Настолько яркий, словно под моими ладонями зажглось настоящее солнце.

– Достаточно, – донесся голос ректора.

Я убрала руки и подняла глаза. Магистр Теркирет все еще смотрел на потухший шар. И выглядел он при этом крайне озадаченным.

Что-то не так?

Что значит золотистый цвет? Я никак не могла вспомнить. Как там вчера говорила Лартисса? Серебристый и алый – это законники и боевики. Синий и зелёный – артефакторы и целители. А золотистый…

– Леди Полина, – наконец заговорил ректор. – Вы распределяетесь на факультет Ясности.

Ясности? Это же провидческий…

– Но… Мне сказали, на провидческий иномиряне не попадают.

– Так и есть, – кивнул ректор. – Вернее, до сегодняшнего дня так и было. Мы думали, что это невозможно. А оказывается… Что ж, леди Полина, поздравляю! Думаю, вы украсите факультет Ясности своими талантами.

– Спасибо, – прошептала я еле слышно.

Бриззина своим фирменным тычком подтолкнула меня к двери, и мы вышли в коридор.

Я была настолько ошарашена, что спросила вслух:

– И что бы это значило?

– А мне почём знать? – хмыкнула Бриззина. – Ты ж у нас провидица, ты и скажи.

Вот паршивка! Может, мысль о дедовщине не так уж плоха?

Остаток дня прошел в хлопотах. Сначала Бриззина отвела меня к кастелянше. Та окинула мою помощницу недовольным взглядом, и выдала нам обеим форму. Мне – золотистые платье и мантию, а Бриззине все то же самое, но синее.

Понятно. Значит эта вредина учится на артефакторском. И видимо, не первый год, потому что сегодняшний разбор ее не коснулся.

– Мне нужно купить учебные принадлежности. Ты пойдешь по магазинам? – осторожно спросила я у Бриззины, на самом деле изо всех сил надеясь, что она откажется.

– Вот еще! – буркнула та, открывая входную дверь. – У меня уже все куплено. Да и дела есть.

С этими словами она скрылась в своей комнате. Я с облегчением выдохнула: так даже к лучшему.

Ту самую лавку учебных и магических принадлежностей я нашла быстро. Зато народу внутри сегодня было, как в метро в час пик. Видимо, первокурсники затаривались. И те, кто приехал впритык к началу учебы. Толпа гудела, смеялась, бродила вдоль стеллажей, стояла широкой лентой к прилавку, за которым метался взмыленный продавец.

Дождавшись своей очереди, я протянула ему карточку, а он стал выкладывать на прилавок тяжеленные тома книг, стопки тетрадей, ручки. Но это было только начало, потому что потом туда же стали ложиться и совсем не понятные предметы: мешочки, скляночки, колоды карт. Гора все росла и росла…

– Как же я все это донесу? – в ужасе прошептала я.

– Куда и что вы собрались нести? – не понял продавец.

– Ну, вот это все. Мне же надо забрать покупки в комнату…

– Забрать, оно, конечно, надо, – согласился он. – Но нести-то зачем? Отправьте, да и все.

– Как отправить?

– Вы иномирянка? – догадался продавец. – Так почему же без помощницы? Она должна была все объяснить.

Я вздохнула. Сама виновата. Надо было настоять, чтобы Бриззина пошла со мной. Да, не лучшее общество, которое можно представить, но, по крайней мере, я бы не выглядела идиоткой.

– Не расстраивайтесь, леди, – улыбнулся продавец. – Нужно просто сказать заклинание.

Ну да, проще не придумаешь.

– Не знаю никаких заклинаний, – пробормотала я.

– Ничего сложного тут нет. Вполне подойдет, к примеру, «отправляйся». Представьте место в своей комнате, куда надо доставить покупки, и произнесите.

У меня были кое-какие сомнения, что это сработает… С другой стороны, еду с кухни ведь получалось заказывать.

Я посмотрела на внушительную кучу на прилавке и представила участок пола в своей комнате. На стол отправлять не рискнула: вдруг промахнусь, а кое-что из моих учебных принадлежностей явно хрупкое. Во всяком случае, выглядит так, словно вот-вот рассыплется.

– Отправляйся! – прошептала я.

И куча исчезла, как будто ее и не было.

– Ух ты! – восторженно воскликнула я.

– Элементарная бытовая магия, – поднял вверх палец продавец, – ничего особенного.

Ну да, для местных может тут и ничего особенного, а для меня особенное все. Я почти пожалела, что не посылала по одной книге или тетрадке. Впрочем, кто мне мешает. Здесь еще полно магазинов. Так что фокус с исчезанием можно повторить, и не раз.

– Спасибо! – улыбнулась я и отправилась на шопинг.

* * *

В первый учебный день занятий не было. Только торжественный сбор, куда сходятся все студенты Академии, чтобы получить наставления от ректора и деканов.

Я надела золотистое платье, накинула сверху золотистую же мантию, покрутилась перед зеркалом. А что, очень даже неплохо. Только короны не хватает. А так – чистая принцесса. Никогда не думала, что этот цвет мне идет. Даже белая кожа – бабушка называла ее сметанной – словно засветилась изнутри, обычные серые глаза приобрели теплый жемчужный оттенок, а русые волосы внезапно оказались темно-медовыми.

Вполне довольная собой, я выскочила из комнаты и побежала в зал, что находился на первом этаже.

А там уже все собрались. Слышался неровный гул: студенты переговаривались в ожидании начала. И вдруг всё стихло.

Я посмотрела на сцену: может быть, туда уже вышел ректор? Но нет, она пустовала. Недоуменно покосившись по сторонам, я обнаружила, что все уставились на дверь. Обернулась и…

Сердце оборвалось.

От входа в зал стремительно шёл молодой человек в серебристой мантии. Высокий, широкоплечий, безупречно сложенный и потрясающе красивый. Густые темные волосы, высокий лоб, упрямый подбородок с глубокой ямочкой, прямой, чуть с горбинкой нос, суровые брови. Смуглое скуластое лицо и глаза…

Ярко-синие глаза, полыхавшие колдовским пламенем…

Я его уже видела.

Этой ночью.

Да-да. Аркан «Император». Нарисованный мной лично. Ну или тем, что водило моей рукой. Вот только изображение не передавало и сотой доли того убийственного сочетания мужской, немного дикой красоты и ауры спокойной уверенности, власти и силы, которое я видела сейчас воочию, ощущала всей кожей.

И не только я. Толчея тут же прекратилась, и все почтительно расступались, расходились словно волны перед летящим вперед кораблем.

– Кто это? – спросила я у Бриззины.

Хотя уже знала ответ.

– Его королевское величество, – сказала та.

И впервые я слышала в её голосе безусловное обожание и почтительность.

– Король Алард Первый, – добавила она и восхищенно вздохнула.

– А почему он в студенческой мантии?

Я уже ожидала, что Бриззина, по своему обыкновению, отмахнётся от вопроса. Но она ответила с неожиданным энтузиазмом:

– О, это долгая история. Его похитили и усыпили на десять лет, но потом наш магистр Рониур его спас. Оказалось, что всё затеял младший брат короля Голайн, чтобы самому на трон усесться. В общем, Голайна отправили в королевские казематы, а его величество король Алард Первый взошёл на престол. Только вот образования у него нет – все проспал. Он посчитал, что это неправильно. И теперь вроде как зачислен в нашу Академию.

– Погоди, а кто же правит страной?

– Он и правит. Он вообще редко здесь бывает, только экзамены сдаёт вместе со всеми.

Я пожала плечами:

– Ну, король-то мог и во дворец преподавателей вызывать, чтобы там сдавать экзамены.

– Мог, – согласилась Бриззина. – Но не захотел. Он очень серьёзный и принципиальный. И вообще, лучший король в мире.

С этим я спорить не стала.

Хотя подумала, что восторги Бриззины обусловлены не столько принципиальностью и политическими талантами короля, сколько тем, что он удивительно красив. Так красив, что дух захватывает.

Я снова бросила взгляд в сторону его величества. Почему именно он оказался в моей колоде? С чем это связано? Творится что-то странное, и я пока не понимаю, что именно.

– А ещё он не женат, – зачем-то добавила Бриззина и томно закатила глаза. Вид у нее при этом сделался замечательно глупым. – Поэтому конкурс в Академию в нынешнем году был невероятный. Все знатные семейства пытались сюда дочек пристроить. Только ректор сказал, что тут учебное заведение, а не брачная контора, а потому поступили только те, у кого выдающиеся способности.

Как она, конечно, ага.

Я едва сдержала смешок. Впервые за все это время Бриззина продемонстрировала хоть что-то кроме презрительного равнодушия.

Я собиралась задать ей ещё несколько вопросов, раз уж она разговорилась, но на сцене появился ректор.

– Дорогие студенты! – раскатился его бас по залу.

Все тут же перестали пялиться на короля и начали внимательно слушать.

Общее собрание оказалось коротким. Несколько торжественных речей, знакомство с деканами факультетов. Нашим деканом была магистр Иамада, и когда она вышла на сцену, моё сердце пропустило удар.

Верховная жрица из нарисованной мною колоды! Та самая неприметная женщина, похожая на тень.

Ещё одно совпадение!

Не слишком ли их много?

И спросить об этом было некого. Бриззина вряд ли что-то сможет подсказать… Хотя наличие молодого короля в моей колоде ее наверняка заинтересовало бы.

Магистр Иамада говорила тихо и кратко. Она мне понравилась. И я тут же решила: как только начнутся занятия – напрошусь к ней на аудиенцию, покажу свои карты и спрошу, что бы это значило.

– Будущее – это ведь наша профессия, – с улыбкой закончила она свою речь.

Наш декан выступала последней, и, отсыпав ей положенную порцию аплодисментов, студенты отправились в столовую. Сегодня там устраивали праздничный обед в честь начала учебного года.

Глава 6

– Король тоже пойдёт на студенческий праздник? – спросила я, торопливо шагая рядом с Бриззиной.

– Размечталась! Он участвует только в официальных мероприятиях. Студенческие развлечения – это уже без него.

В огромной светлой столовой стоял гул, как в улье. Серебристыми, �