Драконий жребий. Юг и Север бесплатное чтение

Она сотню лет одна в башне высокой томится – таков жанр и таков закон.

Но не нужны для охраны зверь, для спасенья рыцарь.

Принцесса

сама

Дракон.

#ГрафЭст

Пролог

Всегда знала, что гордость и импульсивность однажды меня погубят. Дражайшая маменька не уставала пилить меня за излишнюю робость, называла малодушной и трусливой. Подливала в чашу терпения, которую стоило бы сравнить с ванной, целые вёдра. Я стоически выдерживала любые нападки, напоминала себе, как люблю маму и насколько благодарна ей, но никакого понимания уже не хватало.

Какая же сцена вырисовывалась перед титрами киноленты под названием «Сбежавшая неблагодарная дочь»?

Богом забытая железнодорожная станция – это раз. Очутилась я здесь по дурацкому стечению обстоятельств и дурацкой же ошибке. Налички нет, карта – неизвестно где, а заряда на телефоне жалких пять процентов. Пришлось ехать зайцем, бегать от контролёров в надежде, что пронесёт. Не пронесло – ещё мягко сказано, потому что электрички останавливались здесь раза три в день, если верить расписанию, и все в первой половине дня. Куковать на задворках вселенной – так себе досуг, но иного не предвиделось следующие двенадцать часов. За прошедшие шесть я успела не только проголодаться, но и поуспокоиться.

Почти развалившийся чемодан – два. Собирая его впопыхах, я не слишком заботилась о молнии, дёргала со всей дури, а хлипкая ручка и до этого держалась на соплях. Какие там вещи внутри, можно только гадать – в спешке бросала всё подряд. Не удивлюсь, если прихватила лампу с прикроватной тумбочки или горшок с кактусом. Впрочем, хорошее всё-таки было: пачка сигарет пряталась глубоко внутри рюкзака, чтоб не запалили, а зажигалка ещё щёлкала… да щёлкай же ты, дура такая!..

Три – это то, что в руках телефон с огромным списком контактов, пусть и на последнем издыхании. Звони – не хочу. Да хоть напиши! Но беда в том, что я не хочу. Ведь придётся просить выручить. Спасти. Друзья, конечно, ринутся на помощь… и как же от этого тошно!

От себя тошно.

Я уже не понимала, куда рвалась и спешила, – четыре. Думала, доеду до бабушки, с улыбкой вывалю ей, как соскучилась, как хочу помочь с огородом, попариться в баньке, покупаться в речке. Наврала бы про отгул, про сорвавшуюся практику, а что глаза такие опухшие… так это аллергия, бабушка. Она, треклятая такая, а вовсе не слёзы. Ни с кем я не ругалась!

И ведь не соврала бы. Потому что с мамой и правда не ругалась. Просто нечаянно услышала телефонный разговор. Уж лучше бы задержалась после учёбы или согласилась пойти в бар с девчонками, чем в очередной раз слышать, как хвалятся всеми детьми, кроме меня. Сейчас, успокоившись, я понимала, насколько это глупая причина для резкого побега и тихой истерики, но тогда, наверное, это стало последней каплей в чёртовой ванне терпения.

Пятым неприятным фактором можно назвать странного типа, что пялился на меня с другого конца ряда сидений. Потёртая кожаная куртка, глубокий капюшон толстовки, драные джинсы, нервное дёрганье ногой. И либо ему тоже не повезло, как и мне, либо…

Думать о другом варианте не хотелось.

Что он пялился именно на меня – чувствовала кожей. Чужое внимание всегда впивалось россыпью мелких игл, и как бы ни хотелось списать это на излишнюю мнительность или тревожность, в таком я ещё ни разу не ошибалась.

Телефон в руках внезапно ожил, и на экране высветилась мамина фотография. Не звонок – просто сообщение. Отвечать не хотелось, но, если не сделать этого сейчас, она ж обязательно поднимет на уши всех вокруг, и не миновать потом бесконечных обвинений и упрёков.

Изнутри вырвался истеричный смешок. Мама написала, только чтобы выяснить, почему я не предупредила её, что буду ночевать не дома. Нет, уходя надо было всё-таки посильнее хлопнуть дверью, чтоб аж косяк треснул.

Вынув сигарету из пачки, я заозиралась. С одной стороны, курить в помещении некрасиво, но выходить и тащить разваливающийся чемодан с собой необязательно – всё равно не жалко, если странный тип украдёт вещи. С другой – смотрителя на станции нет, и кто мне помешает?..

Полыхнула молния, от порыва ветра задребезжали окна в деревянных рамах, державшиеся чудом – не иначе. Я вздохнула, убрала телефон в сумку и всё-таки решила выйти на улицу. Свежий воздух не помешает, да и вдруг подозрительный парень по несчастливому стечению обстоятельств окажется не заядлым тусовщиком с отсутствием моральных устоев, а ярым противником табачных изделий. Начнёт ещё гундосить, мол, какого хрена в помещении…

Я вздрогнула вновь, когда заметила этого типа, ещё секунду назад сидевшего далеко-далеко, прямо перед собой.

– Огоньку? – белозубо оскалился он.

Ишь как понтуется, что зубы у него красивые все, ровные. Уж не виниры ли часом?

Волосы – рыжие, чуть влажные, прилипшие ко лбу. Глаза какие-то странные, неестественно синие, яркие. Линзы, что ли? И откуда он такой, весь из себя модный? Из какого клуба сбежал, да ещё в такую глушь? Хотя какие здесь клубы, скорее деревенская дискотека. Может, наркоман, а тут – закладки? А я небось мешаю искать.

– Вот, зажигалка, – пробормотала я и пихнула ему. – Только она не с первого раза…

– Нет, я тебе предлагаю, – улыбнулся он. – Огоньку.

На кончике его пальца заплясало синее пламя. Хах, даже если он крутой фокусник, подкат всё равно так себе.

Это было последним, о чём я успела подумать, прежде чем в глазах потемнело.

Глава первая,

в которой происходит действенное убеждение

Мягко пружинящая кровать не скрипела. Моему сонному мозгу это не показалось странным – слишком приятно нежиться под тёплым одеялом и обнимать огромную подушку, не думая ни о чём.

Вчера, кажется, день не задался. Но раз уж я добралась до бабушки, всё должно пойти на лад, поэтому нечего забивать голову дурными мыслями. Пожалуюсь на маму, поплачусь о том, что старший сын, конечно, ходит у неё в любимчиках, потому что о нём можно подружайкам рассказывать: всего добился сам, живёт в Германии… Да и средний – тоже солнышко и мамина радость, докторскую скоро защитит. А что единственная дочь с ней осталась жить и её кредиты закрывать – это абсолютно обычная ситуация. Не требующая никакой благодарности и внимания.

Я проглотила обиду и постаралась не думать о том, что вернуться придётся. Может, ну её, практику в городском лагере? И учёбу тоже ну. Переехать сюда насовсем, стать продавщицей в зоомагазине. Тётя Света как раз приглашала в прошлый раз. Кроликов буду гладить, хомякам не давать плодиться, обсуждать Нинку с пятого района, по выходным – на дачу и к речке, а зимой на лыжах ходить. Ещё и бабушка рядом. Это ли не счастье?

Перекатившись на другой бок, попыталась коснуться ковра на стене. Давний утренний ритуал, если можно так назвать. Не раз замечала, что, если не делаю этого, весь день идёт коту под хвост. Нельзя без него обойтись и сейчас.

Но рука провалилась в пустоту. Неужели легла головой не в ту сторону, и ковёр в другом месте? Или?..

Пришлось выпутываться из одеяла и продирать глаза, чтобы разрешить тайну исчезнувшей стены, а вместе с ней, стало быть, и ковра.

Ласковый свет раннего утра заливал зал. Огромный – как два или даже три актовых в той школе, где был организован городской лагерь. Потолки определённо были выше, так ещё и полотна воздушные развешаны, хитро переплетаясь между собой и скрывая выкрашенный голубым свод. Все стены в деревянных панелях, а пол – в мраморной мозаике, будто пруд с кувшинками, среди которых плавают карпы. Арочные окна скрывались за полупрозрачными занавесками и за ними удалось различить безоблачное небо.

Это… что? Это где? Меня похитили?!

Поборов панику и порыв забиться в угол, я осторожно спустила ноги на пол, заодно оглядывая халат, в который меня кто-то переодел. Ткани не пожалели! В него можно было бы завернуть три меня, так ещё и рукава словно крылья: объёмные, длинные и дико неудобные. И как ходить?

Так. Успокойся, родная. Что тут можно предположить? Похитили и продали в рабство? Какому-нибудь арабскому шейху, ага. Только кому я сдалась, даже если меня посчитали невообразимо красивой? И разве не должны были, ну, приставить охрану? Прислугу? На цепь посадить? Откуда столько доверия и свободы? А вдруг я, осознав положение, пойду и из окна выброшусь? Или что-нибудь острое найду. Или…

Нет, надо что-то думать. И делать. Не стоять на месте, не паниковать.

Не паниковать, я сказала!..

Чтобы успокоиться, обняла себя за плечи и медленно отошла от кровати – поистине царской: можно было хоть десяток человек вольготно расположить, так ещё и места останется, чтобы каждому ворочаться и пинаться во сне и не задевать никого. Что тут ещё есть? Стол по центру, заставленный блюдами с фруктами и распахнутыми шкатулками с украшениями – красивостей много, может, повезёт какую-нибудь шпильку найти. В уголке примостились низенькие диванчики, но там точно делать было нечего.

Сначала, наверное, стоило всё-таки понять, где я. И не скрежетать зубами от напряжения, а то челюсть сведёт. Вдох через нос, выдох через рот, мысленный счёт до десяти и обратно –островок спокойствия…

Ничего страшного же пока не случилось? Ну, кроме того, что я – тут, а не у бабушки. И не дома. Определённо не дома.

За арками спряталась то ли лоджия, то ли балкон. Поколебавшись несколько долгих секунд, я засеменила туда, чтобы увидеть хоть что-то, кроме неба. В лицо ударил жаркий сухой ветер, а от яркого солнца пришлось сощуриться и приложить ладонь ко лбу. Сначала в поле зрения бросился горный массив, перекрывающий горизонт, – тёмный, сине-серый, словно грозовые тучи, он дрожал в знойном мареве, тянувшемся от раскалённых песков. Потом я увидела хитрое переплетение зданий из песчаника и глины, веером расходящееся от того места, где я оказалась. Ни одной прямой улочки, зато – много-много зелени, будто и не пустыня кругом.

Пора петь про арабскую ночь и волшебный восток, чары и месть? И, раз уж я во дворце, где мой тигр или кто там был у принцессы в мультике?

Нервно усмехнулась и выдохнула. Надо всё-таки порыться на столе и найти какую-нибудь шпильку. Ну или просто что-то тяжёлое, чем по голове ударить можно.

– Доброе утро, – послышалось сбоку, отчего я дёрнулась вперёд и схватилась за парапет.

В самом углу балкона – или всё-таки лоджии, чем они там отличались? – притаился навес, под которым стояла массивная мраморная скамья. На ней и сидел обладатель весьма мелодичного голоса, говоривший по-русски без акцента. Зелёный халат отличался от моего – он был многослойным, а рукава не такими необъятными и к тому же подвязанными для верности на запястьях. Жёсткие чёрные волосы слегка топорщились, а от затылка спускался тонкий хвостик, похожий на крысиный, что вызвало у меня новый нервный смешок.

– Я правильно обратился? – задумчиво пробормотал он, но так, чтобы я расслышала.

Изумрудные глаза не моргая изучали меня через стёкла круглых очков. К очкам крепилась витая цепочка, а в руках незнакомец держал сложенный веер. Стоило краешку его губ искривиться, я сделала шаг вдоль парапета.

– Ты кто? – сама не ожидая от себя такой смелости, выпалила я.

– Ни «где я», ни «что случилось». Занятно.

Уголки его губ приподнялись, образуя заинтересованную улыбку, и мне сделалось не по себе, хотя, казалось, дальше уже некуда. За мной наблюдали, будто за диким зверьком. Пытались понять, что делать с приблудным котёнком.

Значит, это не похищение? Или меня этому человеку подарили, а он не знает, что с таким «счастьем» делать?

– Это были следующие вопросы, – зло буркнула я, намереваясь вернуться в комнату. Если уж беседа не клеилась…

Хотелось бы списать происходящее на дурацкий сон, но передо мной определённо была явь. Во всяком случае, ни разу ещё мне не снилось ничего такого: чтобы потеряться и не осознавать, в какой реальности находишься. Даже щипать себя не обязательно – раскалённого солнцем камня под пятками было достаточно. И тут либо идти под навес, к этому улыбчивому, либо – в комнату, где куда прохладнее и, соответственно, приятнее.

Нельзя поддаваться панике.

– Похвально. – Посмеиваясь, парень постучал по подбородку сложенным веером и оглядел меня с ног до головы. – Что ж, давай проясним всё? Моё имя Рюдзин. Твоё?

– Как японское божество? – вырвалось у меня невольно.

– Можно сказать, я он и есть. – Растянув улыбку шире, он встал и пригласил занять освободившееся место.

– Шутка хорошая, оценила, ха-ха, – протараторила я, прежде чем истеричный смех вырвался наружу. – А теперь давай без… ну, вот этого, что там у тебя. Ролевые игры или, не знаю…

Он подошёл ближе, позволив в полной мере оценить шансы на успех сопротивления, случись что. Роста мы вроде были одного, да и особо плечистым он не выглядел – щуплый, кукольный даже. И кожа на вид как будто фарфоровая, такая гладкая и идеальная. Аж завидно!

– Или нет, давай с играми, хорошо. Рюдзин так Рюдзин, – спешно переобулась я. Главное во время похищений – это не спорить и не выделываться, чтобы не провоцировать.

– Молодец, – кивнул он, замерев в паре шагов. – Что же до других твоих вопросов… Это – другой мир. Ты – моя гостья, но, как надолго, я тебе не скажу. Поэтому, будь добра, не доставляй проблем, а лучше – постарайся принести пользу.

– Другой… мир? – уточнила я и всё-таки не сумела сдержать смех. – С магией, да? И драконами?

– Другой. С магией, – фыркнул Рюдзин и подсунул мне под нос раскрытую ладонь, – и драконами!

Полыхнуло зелёное пламя, и я едва успела дёрнуться назад, лишь чудом не перевалившись через парапет. Смеяться совсем расхотелось, и самообладание куда-то улетучилось.

– Хватит этих… дурацких фокусов! – вспылила я, отпихнув его руку.

– Хорошо, – легко согласился Рюдзин. – Значит, нужно что-то более действенное.

Он вцепился в мою шею – так быстро и ловко, что я даже пикнуть не успела. Но не сдавил, как ожидала, а толкнул через край, улыбаясь самой невинной улыбкой, что мне довелось видеть в жизни.

Всего секунда – и я летела вниз, пытаясь сделать хотя бы вдох. Зачем – не знаю, но это казалось необходимым. Чтобы закричать, например. Но удалось только зажмуриться и сцепить зубы, потому что… будет больно? Должно же быть…

Нерешительно приоткрыв один глаз, я поняла, что уже не падала, а зависла в метре над землёй посреди раскинувшегося у стен дворца сада. Балкон находился где-то на высоте пятого-шестого этажа, так что по спине пробежал холодок. Мозг лихорадочно пытался найти хоть какое-нибудь логическое объяснение – тросы, страховка, парашют, иллюзия. Ну не могло же быть так, что я действительно просто замерла в воздухе?

Донеслось карканье, и я рухнула вниз. Хорошо хоть упала спиной, поэтому приземление выдалось более-менее удачным. Но копчик, кажется, всё-таки ударила. Ощутимо.

Ворон важно вышагивал поблизости, наклоняя голову то так, то эдак, будто моё появление нужно было оценить, как если бы это был прыжок в воду или акробатический трюк. Не дожидаясь вердикта судьи, я попыталась встать, но ноги слушались отвратительно. Ещё бы, после такого-то!

– Достаточно убедительно? – насмешливо поинтересовался Рюдзин, и я вздрогнула.

Он сидел на корточках ровно там, где всего миг назад скакал ворон, и изучал меня, по-птичьи склонив голову к плечу. От греха подальше я решила отползти, а то мало ли – опять руки свои потянет и что-то ещё учудит. Нет уж, спасибо, мне ничего не надо – ни магии, ни других миров. Просто верните домой.

Сейчас я была согласна даже с мамой столкнуться и выслушать все её нравоучения и страшилки о том, как ночами одиноких девиц похищают и продают в рабство. Выходит, не такая уж и страшилка!

– В чём-то ещё нужны доказательства? – заботливо уточнил Рюдзин.

Я поспешила замотать головой, продолжая ползти, пока не натолкнулась спиной на что-то. Выпускать из виду опасного типа не хотелось, однако голову поднять пришлось, потому что сверху кто-то кашлянул. Разглядеть лицо «препятствия» мешало солнце, так что я откатилась в сторону и вновь попыталась подняться. Полы халата запутались, и ничего не выходило, но меня взял под мышки кто-то третий и помог занять вертикальное положение. Оборачиваться было боязно, зато удалось разглядеть того, в кого врезалась, – самый настоящий султан или халиф в расшитых золотом одеждах. Больше всего удивили яркие, почти неоново-красные волосы и выкрашенные чёрным ногти.

Рюдзин что-то бросил ему на непонятном языке и широко оскалился, на что красноволосый покачал головой и виновато улыбнулся мне. Я попыталась улыбнуться в ответ, но если что-то и вышло, то слишком уж вымученное, поэтому первое впечатление получилось так себе. Кивнув мне, «султан» нахмурился и в приказном тоне бросил Рюдзину несколько фраз, отчего на миг на душе стало легче.

Всего на миг. Кто знает, о чём в действительности беседовали эти двое. И на чьих руках я до сих пор висела тряпочкой, не в силах устоять на ногах? Меня ещё трясло, да и то, насколько стремительно развивались события, не добавляло ощущения безопасности. Я чувствовала, что нахожусь в миллиметре от истерики с криками и слезами, и вряд ли это кого-то обрадует, включая меня саму.

Недовольно кривя губы, Рюдзин взмахнул рукой, и на его ладонь прямо из воздуха медленно опустилась зелёная лента с камеей и что-то ещё, что разглядеть с расстояния у меня не вышло.

– А нельзя… нельзя было так магию показать? – зло прошипела я, пытаясь выплеснуть страх.

– А вдруг – снова фокусы? – пожал плечами Рюдзин и приблизился. – Надень. Сможешь говорить на нашем языке и понимать его.

С сомнением покосилась на его подарочки, но колебалась недолго – украшения как украшения. На камее был вырезан цветок кувшинки, а вторым оказался небольшой серебряный кафф в форме лягушки, цепляющийся за хрящ уха, будто хеликс. Ничего подозрительного на первый взгляд. Хотя если тут действительно водится магия…

Я сглотнула.

– Здравствуйте? – несмело взглянула на красноволосого, который тоже подошёл ближе.

Потом, переборов страх, повернулась и увидела благодетеля, который всё это время держал меня. Вернее, разглядеть толком ничего не удалось – фигуру скрывало несколько плащей разом, голову венчал тюрбан, а сверху ещё и шаль была намотана так, что только глаза и видно. Аквамариновые, с вертикальными кошачьими зрачками.

Сколько ещё странностей меня сегодня ожидает?

– Дня доброго, прекраснейшая. – Обращение «султана» заставило меня обернуться. – Радостно мне слышать и понимать речь твою. Позволь же представиться. Ананта имя мне, и сии владения, что услаждают твой взор, – моя обитель, мой дворец. Сердцу моему беспокойно: не испугали ли тебя, о прекраснейшая, проделки визиря моего?

– А вы… а мы… а как? – только и сумела выдавить из себя я.

– Прошу тебя, о прекраснейшая, не тревожь разум свой понапрасну. – Доброжелательный тон Ананты успокоил и позволил сделать несколько глубоких вдохов. – Не возвратиться ли нам в покои, дабы беседе нашей ничто не мешало? Любопытство твоё утолим мы сполна.

Глаза Рюдзина тотчас же засветились зелёным, и я не заметила, как очутилась за спиной укутанного в плащи благодетеля. На ногах стояла уверенней, да и резвость откуда-то появилась, так что, если вдруг этот тип будет не рад исполнять роль щита, вообще сбегу. Куда – неважно. Лишь бы подальше от улыбчивого фокусника с его действенными методами доказательств.

– Изволь без дара, – холодно зыркнул на своего визиря Ананта.

– Как вам угодно, – коротко поклонился Рюдзин с абсолютно бесстрастным выражением лица.

– Доверишься ли ты нам, прекраснейшая? – обратился Ананта ко мне и протянул руку. – Не пугайся моего визиря – не тронет он, даю слово.

Я осмелилась сделать шаг.

– А глаза… глаза у вас у всех светятся? – уточнила я, не удержав язык за зубами.

Не знаю, почему глупый вопрос вырвался вперёд куда более логичных и умных. Видимо, думать про такие необычные мелочи мозгу было банально проще, чем панически осознавать происходящее. Ананта вроде бы был настроен доброжелательно, да и ничего странного не сделал. А от одного вопроса хуже не станет.

– Сие вежливости проявленье, – с готовностью ответил он. – Коль вздумал дар на помощь призывать, намерение ты огласи.

Протянутая рука продолжала маячить передо мной. Переборов страх, я всё-таки вложила в неё свою ладонь. Легонько сжав её, Ананта повёл за собой. Следом за нами, на почтительном расстоянии, шли Рюдзин и скрывающий лицо благодетель. Пока не узнала его имени, решила звать так – всё же в его действиях не было ничего неприятного. Не лапал, не тянулся никуда, лишь аккуратно держал и помогал стоять. Не знаю, как бы я себя чувствовала, разговаривая с Анантой сидя на земле. Испуганным котёнком?

Сад был удивительно симметричным и правильно называть его, наверное, стоило парком. Тропинки сходились и расходились лучами на частых перекрёстках, вели сквозь длинные коридоры арок, увитых цветущими лозами. Встречались всевозможные беседки, укромные скамейки и фонтаны с искрящейся на солнце водой. Несколько мест показались мне настолько уютными, что едва удалось перебороть желание остаться тут. Противиться воле хозяина дворца, наверное, не стоило – по крайней мере, пока не станет понятно, на каких я тут правах и будут ли со мной возиться. Вдруг в чём-то убедятся, дадут чего-нибудь в дорогу и пнут под зад, мол, иди творить великие дела, избранная, ибо лишь посему ты очутилась в этом мире. Исполняй, так сказать, своё предназначение.

Будто почувствовав скрываемую тревогу, Ананта успокаивающе погладил большим пальцем мою ладонь. Нервозность мигом улетучилась. Не будут же так бережно и ласково обращаться с тем, кого собираются выгнать? Или, погодите, со мной что-то другое хотят сделать?..

Рыпаться поздно. Сама, дура такая, вручила ему свою дрожащую лапку, так что лучше уж вестись до конца, чем истерить на пустом месте и в чём-то обвинять. Какой у меня выбор к тому же?

Ожидала, что в комнату меня поведут великолепными залами, изящными галереями или хотя бы коридорами с высокими потолками. В общем надеялась поглазеть и понять, насколько богат дворец, чтобы хотя бы примерно вычислить статус Ананты. Из того, что Рюдзин – его визирь, можно, конечно, сделать кое-какие выводы, но вдруг магический переводчик криво работает? А как, кстати, эти цацки что-то переводят? На основе чего? И сам Рюдзин, говоря со мной, делал это с помощью магии или откуда-то знал русский? Я тут первая такая счастливая-распрекрасная или до меня были другие «прекраснейшие»?

За низенькой дверью, прятавшейся среди зарослей барбариса, оказался тёмный коридор с широкой винтовой лестницей в конце. Ананта тянул меня решительно, но где-то на сороковой ступеньке я споткнулась и чуть не утащила его за собой, вниз.

– Что с тобой, прекраснейшая? – охнул он, едва успев подхватить меня за талию.

Признавать, что я выдохлась, не хотелось. Проиграть какой-то лестнице – стыд и позор! А ведь говорил мне средний братец, что нужно реже лифтом пользоваться, сразу лучше себя почувствую, и выносливости прибавится. Ну и почему я его не послушала?

Ананта отпустил меня, убедившись, что твёрдо стою на ногах, но ладонь не разжал. Видимо, всё-таки не испуганный котёнок, а девочка, которую только за ручку и водить, чтобы дел не натворила.

– Дайте отдышаться. Чуть-чуть, – пробормотала я и робко посмотрела на Ананту.

Не глаза – чистая речная бирюза. Лучистые, яркие, с весёлыми искрами. И вот чего он, спрашивается, так меня изучает?

– Шад! – отрывисто гаркнул Ананта, и позади меня возник укутанный в плащи благодетель. – Не дай ногам прекраснейшей коснуться ступеней.

Даже икнуть не успела, как меня бережно оторвали от земли. Шад – если это его имя – держал меня совершенно естественно, будто каждый день так делал, вроде не выше меня, да и весила я, ну… определённо больше пятидесяти. Полной себя не назвала бы, но и комплекция совсем не та, чтобы тягать аки пушинку. Брыкаться не торопилась – уронят же! Но и сказать, наверное, что-то надо? Ноги у меня никуда не делись, не такая уж и хилая, чтобы…

– Удобно ли тебе, прекраснейшая? – улыбнулся Ананта, и недовольство застряло где-то в горле.

– Д-да, спасибо, – икнула я.

– Ты гостья, прекраснейшая, – продолжил он, – и забота о тебе – наш долг.

Ну и где подвох? Не бывает же так, чтобы без подвохов. Хотя один такой вон, плёлся чуть позади с непроницаемым лицом. Надо бы запомнить: не оставаться с Рюдзином тет-а-тет – чревато неприятностями. А в присутствии Ананты он резко менялся, будто в ледышку превращался. Взгляд такой незаинтересованный и пустой…

Допустим, я всё-таки избранная. Значит, от меня будут чего-то ждать. Уж лучше случайность, злой рок и всякое такое, чем предназначение, пророчество или великие силы, которые обязательно должны проснуться во мне.

Обойдусь без сил. Лишь бы с балкона больше не выкидывали.

***

Лестница вела к потайной двери, спрятанной за одной из деревянных панелей. Это не могло не радовать – если меня оставят здесь и захочется прогуляться или даже сбежать, не придётся долго плутать, чтобы выбраться. Но замок тут должен же быть? Жутко становилось от мысли, что кто-то мог свободно пробраться посреди ночи.

Шад бережно опустил меня на пол и поспешил занять место в углу зала, за одним из диванчиков, на котором расположился Ананта. Дождавшись, когда я подойду ближе, к своему повелителю присоединился и Рюдзин. От пристальных взглядов хотелось спрятаться, но пришла мысль рассматривать происходящее как не вполне стандартное собеседование, и получилось улыбнуться. Конечно, я для этого мира никто и звать меня никак, но задавать вопросы имею полное право. Чтобы лучше представлять, чего от меня ждут и что можно получить взамен.

Что ж, если это собеседование… Пожалуй, Ананте пошёл бы брючный костюм. Рюдзина в другой одежде представить трудно. А про Шада рассуждать бессмысленно – из-за обмотанной вокруг головы шали только глаза да кусочек переносицы видно. Кожа точно не сильно смуглая, глаза – голубые, кошачьи. Вот и всё, что мне пока известно. Из-за вертикальных зрачков скорее можно подумать, что Шад дракон, а не Рюдзин, как бы он себя ни называл.

– Прошу же, садись, – улыбнулся хозяин дворца и сделал приглашающий жест.

– Спасибо, я постою.

Он вопросительно поднял брови.

Чёрт, ну не говорить же ему, что, когда я упала, зад травой испачкался, и садиться на дорогущий на вид бархат боязно? Ещё и халат белый, шёлковый… тоже недешёвый. И проблема не в том, что отругают за испорченную вещь. Им, кажется, совсем не жалко, иначе бы давно что-то сказали или потребовали. А мне – жалко. Очень.

Или мне счёт за всё выставят как-нибудь потом? Надо выяснить уже, на каких я тут правах, насколько богат Ананта и что мне позволено. Чего, собственно, от меня ждут? Не просто же я так попала в этот мир. Ведут они себя спокойно и миролюбиво, так что можно смело предположить: мой случай далеко не первый.

– Визирю моему в поступках сдержанность неведома, и часто действует он опрометчиво. Но, коль гостьей я назвал тебя, прекраснейшая, страшиться нечего, – по-своему расценил мою заминку Ананта. – Вопросов много в голове твоей, посему позволь мудрейшему из мудрых прийти мне на подмогу и утолить твой интерес. Поведай же своё имя, прекраснейшая, и раздели свои тревоги с нами.

Мне бы такое красноречие. Хотя, конечно, он здесь хозяин и чувствует себя уверенно. На его месте я бы тоже вела себя так, но пока могла только беспокойно отводить взгляд и всячески скрывать трясучку, судорожно подбирая слова.

– Рита, – представилась я и всё-таки устроилась на краешке одного из диванов, сев на длинные рукава халата, чтобы не испортить обивку. Одежда и так частично испорчена, лучше уж её мучать, чем мебель.

– Имя твоё, прекраснейшая? Ритэ? – уточнил Ананта.

Поправлять его произношение не стала и просто кивнула. Мало ли как магический переводчик работал – вдруг именно так он всё и услышал? Или моё имя звучало сродни ругательству или чему-то неприличному?..

Стоило покончить с представлением, повисла тишина, которую я расценила как приглашение задавать вопросы.

– Как я сюда попала? И сюда – это куда? Я здесь зачем-то? А кто вы?

– Не так уж важно как, – фыркнул Рюдзин, вертя в руках возникший из ниоткуда веер, – куда важнее зачем. Я имею в виду, тебя интересует не смысл происходящего, а только то, каким образом всё случилось?

Мысленно вздохнула и сосчитала до десяти. Вывод, что в присутствии Ананты болотный –зелёный, да ещё и лягушку подарил, пусть и украшение – гад переставал быть противным, можно перечеркнуть. Сдержанный – да, но по-прежнему занудный и… высокомерный. От снисходительного тона внутри меня всё сжималось, будто на пересдаче важного экзамена. Причём не по своей глупости, а только потому, что отказалась покупать методичку преподавателя, вот он и мурыжил, пользуясь положением.

– А раньше подобное случалось? – Решив игнорировать снисходительный тон и его источник в целом, я посмотрела на Ананту, но тот виновато качнул головой в сторону своего визиря.

– Можешь же, можешь думать и задавать правильные вопросы! – Рюдзин аж подпрыгнул на месте.

– Так постарайся и ответь на них. Не будь подобен Валто, мудрейший из мудрых, – осадил его Ананта.

– Одни вопросы потянут за собой другие, и мы не управимся и до вечера, а у меня и без этого достаточно забот. В том числе разрешение загадок, связанных с нашей прекраснейшей гостьей, – подражая размеренному тону повелителя, пропел болотный гад. – Более того, если встанет вопрос о её возвращении домой…

– А это возможно? – встряла я.

– Теоретически. Здесь одно из трёх: или мы разберёмся, зачем ты здесь оказалась, или сумеем найти нужный осколок, или – всё разрешится само собой. В последнем случае нет никаких гарантий, что это случится скоро и вообще случится. Однако, беря в расчёт прошлый опыт…

– Так всё-таки подобное случалось? – перебила его и даже толики угрызений совести не ощутила.

– Твой случай – четвёртый. Несчастливое число, – обрадовал меня Рюдзин.

Брошенный на него недовольный взгляд не помог – гад продолжал безмятежно улыбаться, будто он так заботу выражал, а не поддеть или напугать пытался. Может, в этом мире у примет куда больше силы? Всё-таки магия – настоящая.

– Что же, раз мудрейшему из мудрых надобно уединиться, дабы отыскать средство возвратить тебя, о прекраснейшая, в родные земли, быть тебе моей гостьей и впредь. Не отказывай себе ни в чём в моём дворце. – Ананта переключил внимание на себя.

Запоздало подумалось, что уж при нём-то надо вести себя прилично, всё-таки почти начальник. Поддаваться на провокации Рюдзина в его присутствии не стоило.

– Просто так? – насторожилась я. – Я ничего вам… не буду должна?

– Это наш долг. Как хширасс, – заявил хозяин дворца так, будто непонятное слово всё объясняло.

– Хши… расс? – Я в недоумении вскинула брови.

– Похоже, твой артефакт не работает? – оглянулся на визиря Ананта. Мне показалось или в его тоне промелькнуло ехидство?

– Всё работает, – цыкнул Рюдзин и постучал сложенным веером по подбородку. – Феномен, не имеющий аналога в языке реципиента, не может быть корректно выражен посредством лексем переводного языка.

– Так кто вы? – пока рассуждения окончательно не скатились к трудностям перевода, я вернула разговор в нужное русло.

– Хранители магического равновесия, – пояснил болотный гад. – Такой формулировки будет достаточно, иначе придётся вдаваться в сложности мироустройства. Если совсем упростить, наша обязанность – помочь тебе, потому что никто знает, как всё обернётся, если мы этого не сделаем. Никому не нужно второе пришествие тьмы или доламывание и так хрупкой Грани, так что лучше уж сиди тут, под присмотром.

Я неуверенно кивнула. Под присмотром, значит под присмотром.

– Гуляй, развлекайся, наслаждайся едой и вином, – вроде бы радушно улыбнулся Рюдзин, – а когда вернёшься домой, всё произошедшее для тебя станет зыбким видением, мимолётным сном.

– Разве моё отсутствие не заметят? – Беспокойство всё-таки вырвалось наружу, и я вцепилась пальцами в край рукава. – Меня должны искать…

– Время в отражениях течёт медленнее, так что, предполагаю, в твоём мире пройдёт… не больше пары минут? Кто-то успеет потерять тебя за это время? – насмешливо фыркнул Рюдзин.

Расстраивать бабушку не хотелось, так что подобное объяснение меня успокоило. Но ненамного. Насколько можно верить словам Рюдзина – ещё нужно выяснить, да и слова эти были лишь предположением. Свободно путешествовать по мирам «хранители магического равновесия» точно не умели, иначе вопрос, как вернуть меня, не встал бы. Но раз Рюдзин говорил по-русски, с моим миром он всё-таки был знаком. Или это тоже какая-то хитрая магия? Хотя мою шутку про японское божество он оценил, так что вывод очевиден: или эти знания у него возникли благодаря прошлым «гостям», или каким-то образом он мог добывать информацию из-за пределов своего мира.

– А что за отражения? – зацепилась я за непонятное объяснение.

Ананта неожиданно рассмеялся, запрокинув голову, и хлопнул в ладоши.

– Вижу, скучать тебе не дадут, мудрейший друг мой, – сощурившись, оскалился он в сторону Рюдзина. – К великому сожаленью моему, придётся мне вас покинуть. Заботы города вниманья жаждут.

– Можно подумать, я ничем не занят, – оскорблённо отвернулся Рюдзин и со щелчком расправил веер, закрываясь им.

– А вы… не могли бы… вы?.. – замялась я, когда Ананта встал.

– Не тревожься, Ритэ, – улыбнулся он, – оберегать тебя будет Шад. С ним нечего страшиться.

Мельком посмотрев на укутанную в плащи фигуру, я благодарно улыбнулась Ананте.

– Весь дворец к твоим услугам, прекраснейшая, – медленно кивнул он и вышел.

Оставшись с Рюдзином, я шумно выдохнула и попыталась составить в голове список основных вопросов. Было бы лучше, окажись под рукой тетрадь или хотя бы лист бумаги, чтобы законспектировать основное, перечитать потом и разобраться, что к чему, зачем и почему.

Стоило Ананте уйти, на лицо болотного гада вернулась едва различимая змеиная улыбочка. Хорошо, что балкон был достаточно далеко, острого поблизости ничего не находилось, а за Рюдзином стоял Шад, который, надеюсь, способен помешать его внезапным порывам убедить меня посредством… Не знаю даже, как такие методы назвать. В стрессовых ситуациях вроде бы дозволяется кричать и бить впавшего в ступор человека, но у меня же не ступор. Да и доверия эта выходка не прибавила.

– Любишь задавать вопросы? – сложив веер, спросил Рюдзин.

Блин, точно же! У гада была магия, так что отсутствие острых предметов меня не спасёт. Интересно, а Шад владеет чем-то подобным? Не просто же так он телохранитель Ананты. Или кто он, если не телохранитель?

– Не люблю чего-то не понимать.

– Рано или поздно ты вернёшься домой. К чему тебе там знания об устройстве мира здесь? Что будешь делать с тем, что узнаешь?

Сев ровнее, я смерила его долгим взглядом. В чём-то, быть может, он и прав, вот только пока я застряла здесь. Хотелось бы иметь толику понимания, а не просто ждать, когда же мне помогут. И если ждать, чем-то же занять себя надо?

– Книгу напишу, – фыркнула и, цыкнув, отвернулась. – Стану известной, разбогатею и ни в чём не буду нуждаться.

– Тебя интересует богатство? – В мгновение ока Рюдзин очутился рядом, встав ровно там, куда был направлен мой взгляд.

– А что? – спокойно уточнила я, поняв, что всё-таки интересна ему, как бы высокомерно он себя ни вёл. Но в присутствии Ананты он не хотел показывать этот интерес.

– Пытаюсь понять, какая ты. Идём. – Щёлкнув пальцами перед моим носом, Рюдзин поманил за собой. – Одних разговоров мало, да и пройтись не помешает.

Если здесь была библиотека, задача «выяснить как можно больше о мире» в разы упрощалась. Особенно если действие магического переводчика распространялось и на книги. А библиотека в этом дворце определённо должна быть, раз уж место принадлежало хранителям магического равновесия. Должность звучала достаточно внушительно, чтобы обязать обладать обширными познаниями.

Хотя говорить на незнакомом языке я могла благодаря ленте с камеей, а понимать его – из-за украшения на ухе. Так что, следуя логике, для книг нужно что-то вроде очков?

– Для чего тебе понимать меня? – Не желая оставаться в долгу, я последовала за Рюдзином, обеспокоенно бросая взгляд за спину время от времени – проверяла, шёл ли за нами Шад. – Хочешь понять, какая от меня может быть польза?

Телохранитель исправно выполнял приказ Ананты, а мне и впрямь было чуточку спокойнее, что с болотным гадом я не одна. Даже смелости прибавилось.

– Логическое мышление присутствует, – хмыкнул Рюдзин.

– И всё же?

Я чувствовала потребность забить голову информацией, чтобы если и думать, то о том, какое всё вокруг незнакомое и удивительное. Иначе откуда-то из глубины протягивал мерзкие щупальца страх, заставляющий подозревать, казалось бы, добрых и приветливых людей в чём-то ужасном. Исключая ситуацию с балконом, ничего со мной не сделали. Наоборот, проявили радушие, понимание и гостеприимство. Не стали упрекать, мол, чего это так подозрительно относишься, глупости всякие спрашиваешь, лучше бы сидела да помалкивала, пока умные мужчины проблему решают.

Кстати, а как тут с женской эмансипацией? И общим уровнем развития? Магия же прогрессу мешать не должна, как во всяких приключенческих историях, где тысячи лет одно сплошное средневековье, мечи и огненные шары.

– Смотри по сторонам, – цыкнул болотный гад. – Обратно я тебя не поведу.

Я ненадолго прикусила язык и стала глазеть по сторонам. На этот раз никаких низких коридорчиков на пути не встретилось. Залы с высокими потолками и колоннами, галереи и переходы с видами на парк и стену, что отделяла дворец от города, широкие лестницы с ажурными балюстрадами – всё сплеталось в хитрую архитектурную систему. Дворец не был одним зданием, скорее – целым комплексом, в котором с лёгкостью заплутаешь, если не знаешь верное направление. Не стоило и надеяться что-то запомнить, поэтому я просто любовалась окружением, как если бы гуляла на экскурсии. Жаль, гид попался не слишком дружелюбный.

– А почему так пустынно? – не сумела сдержать любопытство я. – Неужели здесь никто не живёт?

Рюдзин спешил, и чтобы не отставать, мне приходилось придерживать полы халата и широченные рукава. Вроде примерно одного роста, а ноги у болотного гада явно длиннее!.. После заданного вопроса он замедлился и оглянулся через плечо.

– Слуги не должны лишний раз попадаться на глаза хозяевам, у них другие коридоры. А гостей сейчас, кроме тебя, нет, – выдержав паузу, соизволил ответить он.

Воспользовавшись моментом, пока он не вздумал срываться с места в карьер, я связала концы рукавов за спиной – не будут болтаться, не станут и мешаться. Сердце кровью обливалось обходиться так с дорогой тканью. То ли я попросту не умела ходить в таких нарядах, то ли это было какой-то изощрённой пыткой для местных женщин. Или дело в том, что Рюдзин зачем-то торопился, а этот халат – скорее для размеренной прогулки или возлежания на мягком кресле, чем для забегов через весь дворец.

– Но, кроме тебя и Ананты, здесь кто-то есть? – спросила я. – В смысле не слуги. Ананта же правитель? А чей? Как называется ваша страна? А у мира есть название? А хранители – только вы с ним? Или есть другие? А сколько вас всего?

Наверное, в глубине души я злорадствовала и пыталась таким невинным образом отыграться на Рюдзине. Если и достану, то с меня взятки гладки. Всё ради пользы, всё ради дела! Глупостью мои вопросы не назвать – они скорее от незнания, чем от скудного ума. А что хочется разузнать обо всём и сразу, так это отлично! Вон, показываю своё желание не просто сидеть и вздыхать, когда же меня домой возвратят, а включиться в процесс и, возможно, чем-то помочь.

– Ананте принадлежит город, что ты видела, – пропустив мимо ушей часть вопросов, начал рассказывать Рюдзин. – Когда-то на месте этого города был лишь небольшой оазис, но удачное расположение позволило ему разрастись. Здесь находится пересечение нескольких торговых путей.

– А называется город?..

– Рашх, – перебил он, прежде чем я успела вымолвить что-то ещё. – А дворец – Рашхшудур ни-Шеру.

– А это что-то значит? – Униматься я не планировала. – Разве твоя магия не должна переводить всё-всё?

– Я же не дилетант, – оскорбился Рюдзин и закрылся веером, недовольно взирая на меня из-за него. – С топонимами – мучайся.

– Так что эти названия означают? – и не думала мучиться я.

Если уж есть тот, кто способен дать ответ, то почему бы и не спросить его? А не ответит – что тут сделаешь. Постараюсь запомнить и выяснить где-то ещё. Не то чтобы смысл названий по-настоящему важен, но это хороший способ проверить, как в действительности относился Рюдзин ко мне. Может, он только на первый взгляд такой вредный и высокомерный, а на самом деле ему нравится рассказывать и учить? Отличная же возможность лишний раз показать своё превосходство!

По крайней мере, с такими людьми я знала, как найти общий язык. Открываешь рот пошире, задаёшь как можно больше вопросов и восторженно хлопаешь глазами. Может, ответят и не на всё, но что-то точно расскажут.

– Безмятежность, – убрав веер, после небольшой паузы поделился Рюдзин. – Дворец безмятежности Властелина Юга.

– А на что вообще способна ваша магия?

Новый вопрос пришлось задавать уже на ходу, но теперь болотный гад не так спешил, и я смогла спокойно идти рядом.

– Смотря чего ты хочешь, – скривил губы он. – Другой цвет глаз, фигуру, лицо, голос? Или тебя всё-таки интересуют богатства?

– Причём тут это?

– Женщины часто недовольны своей внешностью. И хотят обладать чем-то, что позволит им жить не напрягаясь.

Странные интонации промелькнули в его голосе, но я решила не обращать на них внимание.

– Спасибо, меня пока всё устраивает, – попыталась успокоить его. Судя по мелькнувшему во взгляде ехидству, так Рюдзин по-своему мстил за поток вопросов: пытался задеть гордость и вывести из себя. – Но вернуть меня домой с помощью магии ты не можешь, так?

– Пока не могу, – с нажимом произнёс он. – Вопрос времени. Да и у мироздания есть законы, в которых придётся разобраться, чтобы понять, зачем ты здесь.

– А зачем я здесь?

Галерея, по которой мы шли, вывела к атриуму с декоративным бассейном в центре. Я подобрала полы халата, спускаясь по небольшой лестнице, и неожиданно для себя отметила, что Шад каким-то образом успел очутиться передо мной. И протянул руку: то ли предложил опереться, то ли попросту приготовился ловить, случись чего.

– Закон сохранения равновесия. – Рюдзин крутанул кистью и коснулся переносицы, поправляя очки. – Если где-то чего-то не хватает, мироздание пытается заполнить эту пустоту.

Замерев на середине лестницы, я поколебалась и кивнула Шаду, мол, спасибо, помощь не требуется, тут девушка самостоятельная, бдить не обязательно. Жаль, по одним глазам ничего не понятно…

Насколько неприлично будет попросить его снять шаль?

– Тогда и на моём месте должно что-то появиться? – Меня внезапно осенило, и я сама не заметила, как нагнала Рюдзина. – Это как цепочка домино, да?

– Не знаю, что за домино, но напомню: отсутствие в твоём мире будет кратковременным. Незначительным.

Всего на мгновение он улыбнулся, как мне показалось, мягко и ободряюще. Ему всё-таки нравится поучать?

– Значит, нужно выяснить, для чего я тут, и получится вернуться домой?

– Если ты действительно здесь для чего-то, – пожал плечами болотный гад. – Может статься и так, что твоё появление – случайность, попытка заткнуть пустоту хоть чем-то. Если не выясним это в ближайшее время, другие хранители заинтересуются тобой, а там созовут всех. И спокойствия тебе не видать.

– Ага, – протянула я, почуяв подтверждение догадки, – значит, всё-таки, кроме тебя и Ананты, есть ещё хранители. А как вы делитесь? По стихиям? Цветам?

– Каждый отвечает за своё, – поморщился Рюдзин, и я с удивлением заметила, что он не возмущается – едва сдерживает смех.

Моё излишне детское поведение он, видимо, находил забавным.

– Своё… что?

Необходимость тянуть из него объяснения чуть-чуть злила, но самообладание терять не стоило. Терпение и сдержанность, сдержанность и терпение. Если всё-таки сумею найти подход к Рюдзину, пользы всяко будет больше, чем если разругаюсь в пух и прах. Он не просто так занимал место визиря при Ананте. И не просто так Ананта считал, что именно Рюдзин способен ответить на мои вопросы.

– Место. Область. Территорию, – отчеканил он и смерил меня недовольным взглядом поверх очков. – Знаешь, тебе не помешает хотя бы изобразить почтение.

Всё-таки довела. Жаль. Надеялась, лимит вопросов нескоро будет исчерпан. Придётся сбавить обороты, а то вдруг на нашем пути встретится ещё один балкон…

Хотя мы уже и не шли. Видимо, этот атриум и был конечной точкой маршрута. И я даже примерно помнила, каким путём мы сюда добрались, значит смогу вернуться обратно.

Поняв, что почемучкой побыть больше не дадут, напоследок решила съязвить.

– А если не будет почтения, что сделаешь?

– Я могу придумать что-то поинтереснее свободного падения.

– Например? – Мне стало любопытно.

Он держался отстранённо, и я никак не могла понять, что же заставило его перемениться. Может, дело в пренебрежении, которое я позволила себе в сторону хранителей равновесия? Посыпать голову пеплом не собиралась – тут на лицо классический сюжет саги о магах и рыцарях, но… что я знала про этих «хширасс»? В чужой монастырь со своим уставом не лезут, так что смешки над пафосными клише стоит засунуть как можно глубже.

– Пришью твою голову козе, – с готовностью поведал Рюдзин. – И это не шутка, не угроза и не попытка запугать. Я способен.

Кажется, этим умением болотный гад неимоверно гордился. Проглотив желание уточнить, случалось ли подобное раньше, раз уж он так уверен в своих силах, я оглянулась на Шада. И чего отмалчивается? Будто призрак, а не живой… человек?.. Рюдзин говорил про драконов, это точно. И глаза у Шада не человеческие.

– А если у вас есть магия, то и магические существа тоже? – осторожно осведомилась я.

– Твой мир – одно из отражений нашего. Все ваши мифы и легенды не на пустом месте возникли, – всё-таки оттаял Рюдзин.

– Все миры – отражения, а ваш – истинный?

– Так было не всегда. Мы как раз пришли. Любуйся, – сказал он и качнул головой.

Я перевела взгляд в указанном направлении. Стены окружающей атриум галереи украшала стилизованная роспись: в центре сложной картины находился человек в остроконечной шляпе, а между его раскинутых в стороны рук висело разбитое зеркало. Осколки расходились спиралью, и на них были изображены горы и реки, леса и поля, пустыни, люди, звери, всевозможные существа… и драконы в небе.

Странно было видеть подобное – будто иллюстрация из детской книжки. Но в мире, где господствовала магия, этих созданий точно нельзя назвать сказочными.

– Когда-то мир был един, – начал рассказывать Рюдзин и присел на скамью рядом с бассейном. – Только он и тьма по ту сторону Грани, что существовала с момента возникновения мироздания. Магия – это дар черпать чистую энергию из-за Грани и преобразовывать её в нечто иное Как с помощью огня превращать воду в пар. Но один чародей оказался слишком жадным. А может, отчаялся добиться желаемого только той силой, что отмерила ему Грань. Он сломал её и привёл в мир тьму, думая, что ему под силу контролировать первозданную стихию.

– Но тьма его обманула? – предположила я.

– Тьма не имеет сознания, – рассмеялся он. – Она – противоположность существованию, ничто. Пустота, из которой всё пришло и в которую всё вернётся. Но стоит этой пустоте вырваться из-под руки, что придаёт ей форму, она принимается пожирать всё на своём пути. Если бы она достигла Сердца Мира, мы перестали бы существовать. Поэтому чародей, осознав ошибку, бросил все силы на то, чтобы расколоть мир, создать из осколков великое множество отражений и запутать тьму. Грань раздробилась, стала слабее, однако остановить всепожирающее ничто удалось. Равновесие, что мы охраняли раньше, сделалось сложнее, поэтому… прежде чем вернуть тебя домой, нужно понять, зачем ты здесь.

Его серьёзный взгляд заставил меня нервно поёжиться.

– Впрочем, я ставлю на случайность, – насмешливо фыркнул Рюдзин. – Что-то где-то пошло не так, и ты провалилась сюда. Если понять что и где, то ты легко окажешься на своём привычном месте.

– А как давно… жил этот чародей? – не зная, что ещё спросить, поинтересовалась я. Роспись на стене так и притягивала внимание, и зеркало в руках волшебника из легенды – особенно.

– Лет двадцать назад, – безразлично пожал плечами болотный гад, из-за чего всё очарование «древним» преданием тотчас развеялось. – Многое остаётся непознанным. Для понимания нового порядка требуется куда больше времени.

– И вы уже сделали такую фреску? – Я не смогла сдержать улыбку.

– Разве не нужно оставить что-то подобное для потомков? – поджал губы Рюдзин.

– И сколько в этой легенде правды? Легенды часто приукрашивают.

Рюдзин поднялся со скамьи и смерил меня изучающим взглядом. Медлил, будто пытался что-то решить или же желал помучить молчанием. А может, и я, и мои постоянные вопросы ему всё-таки надоели, и он пытался придумать, как поскорее от меня избавиться.

– Примерно всё – правда. Детали тебе ни к чему. По крайней мере, сейчас, – мягко улыбнулся он, и это напрягло сильнее, чем если бы улыбка была насмешливой или змеиной.

Наверное, на этом стоило остановиться. Пытаться сожрать слона за один присест – вредно для пищеварения, так что и информацию лучше усваивать блоками. А ещё лучше – между приёмами «пищи» делать небольшие перерывы, чтобы дать новому улечься в разуме как следует. Мне определённо не помешало бы несколько листков бумаги – если тут вообще существовала бумага – и какие-то пишущие инструменты. Сделать конспект, парочку таблиц…

– Получается, хширасс – местные боги? – подытожила я.

Тогда ясно, почему болотного гада так задело моё пренебрежение к великим и ужасным хранителям магического равновесия. Живёшь себе, привыкнув если не к раболепию, то хотя бы к почтению и уважению, а тут заявляется девица и спрашивает, по стихиям вы делитесь или по цвету. Считать драконов местными могучими рейнджерами не стоило. Я бы тоже из-за такого обиделась.

Всё же ко мне относились гостеприимно, так почему я вздумала, что не нужно быть вежливой?

– Отвратительное произношение. – Рюдзина аж передёрнуло. – Лучше говори «драконы».

Глава вторая,

в которой только чужак может заключить сделку

– А Шад – тоже дракон? – не смогла не прояснить я интересующий меня вопрос.

То, что он молчал и ни на что не реагировал, не только разжигало любопытство, но и настораживало. Если Ананта заботился о моём спокойствии, кого-то плохого не приставил бы. Однако напрямую обращаться к телохранителю в присутствии Рюдзина, который, казалось, игнорировал само существование Шада, смущало. Вдруг ему нельзя говорить? Или он немой. А я лезу. Или к слугам нужно обращаться как-то по-особенному, раз уж им на глаза хозяев лишний раз попадаться нельзя. Шут их разберёт, правила чужого мира.

Может, попросить учебник по этикету?..

– Он раб, – огорошил меня Рюдзин и ехидно сощурился, ожидая реакции.

– У вас ещё есть рабство? – только и смогла спросить я.

Мне думалось, что, если уж мир изначальный, здесь должно жить прогрессивное общество. Технологий никаких я во время прогулки по дворцу не заметила, но магические артефакты, заменяющие собой те же лампочки, вряд ли бы сумела распознать. Только если на них специально не укажут.

Хотя, прогресс – это не только технологии. А если магией обладали не все, то это ещё как разделяло общество. Гораздо сильнее, чем просто богатство и бедность. Сюда бы какого-то социолога вместо меня. И в принципе кого-то умнее и рукастее, чтоб точно пользу принёс, построил что-то или изобрёл. Я с трудом могла вспомнить, как паровой двигатель работает! Впрочем, нужен ли в магическом мире паровой двигатель?

А если Рюдзин умел подглядывать в другие миры, была ли от меня и моих скудных знаний какая-то польза? О чём я могла рассказать? Программа окружающего мира начальных классов не к месту, два плюс два складывать тут точно умели, а из другого… Цитировать Пушкина и Лермонтова смысла нет, про Бродского или Маяковского тоже лучше молчать. Разве что сказки рассказывать или песни петь, которые здесь отродясь никто не слышал.

С другой стороны, почему я так стараюсь найти себе применение? Выгонять – не выгоняют, вопрос выживания не стоит. Надо только потерпеть, а там и всё, конец приключений, возвращение домой.

Но до чего же обидно: оказаться в магическом мире и ничего не сделать! Словно съездить в другую страну и просидеть всё время в номере отеля.

– Где-то – да, рабство сохранилось. – Болотный гад в который уже раз щёлкнул веером, но на этот раз просто складывая-раскладывая его несколько раз. – Среди волшебного народа это скорее форма наказания.

– А за что наказан Шад?

Обсуждать его таким образом казалось невежливым, но, если я кинусь защищать чьи-то права, в лучшем случае Рюдзин съехидничает, в худшем – запомнит и припомнит как-нибудь. Лучше уж спровадить болотного гада куда-то и самой поговорить с Шадом, чем лезть грудью на амбразуру и кричать про «свободу попугаям». Этого нам точно не надо – устраивать освободительную революцию, совершать великие подвиги… и что там ещё делают герои в таких историях?

Мне ни смелости, ни сообразительности для такого не хватит.

– Если скажу, – уже привычно по-змеиному растянул губы в улыбке Рюдзин, – чувство безопасности станет иллюзорным.

– Пугаешь?

– Констатирую факт, – спокойно отозвался он. – Но заклинание Ананты надёжно, раб не навредит тебе.

То пугает, то успокаивает. Неужели не определился, издеваться надо мной или помогать? Впрочем, одно другому не мешало. И до этого Рюдзин говорил, что хочет меня понять, так что попытка зайти с разных направлений вполне логична.

– А его одежда – тоже часть наказания? Или это какая-то традиция?

– Ему так удобнее, – пожал плечами Рюдзин. – Хочешь, прикажу снять?

– Нет, не надо! – вырвалось у меня.

– Как резво, – хмыкнул он.

– Если ему так удобнее, то пусть, – пробормотала я, стушевавшись. – Не нужно заставлять делать то, что ему неприятно.

– Он – раб, – припечатал Рюдзин, – и должен заслужить прощение. А ты не имеешь понятия, что он совершил, но готова его защищать?

– Неважно, – скривилась я. – Мне… мне не нравится моя одежда, вот и стало интересно, вдруг у вас тут какие-то сложные правила на этот счёт. И можно ли мне что-нибудь, чтобы делать записи? И библиотека… Здесь есть библиотека? Должны же быть какие-то атласы с картами, учебники и всякое подобное. Не всё ж тебя спрашивать.

Смена темы показалась лучшим решением.

– Согласен помочь тебе с одеждой и найти писчие принадлежности, если оставишь меня на сегодня в покое, – протараторил Рюдзин, будто только и ждал, когда же я попрошу о чём-то. – А завтра сама узнаешь у Ананты, можно ли тебе в библиотеку.

Капельку превосходства я ощутила – довела-таки вопросами до того, что болотный гад согласился помочь, лишь бы больше со мной не носиться. Ничего, завтра снова пристану, да и послезавтра – тоже, обязательно! И не уймусь, покуда домой не вернут. Не потому что таким образом хотела подогнать в поисках решения, а скорее из-за того, что только так могла примириться со случившимся. Если замолчу, если останусь одна, если не вцеплюсь в кого-то – точно разревусь.

– А как мне… попасть обратно? – робко спросила я.

– Поэтому я и просил внимательнее смотреть по сторонам. Впрочем, у тебя есть он. – Рюдзин бесцеремонно ткнул веером в сторону Шада. – И, так и быть, подыщу смышлёную служанку, чтобы не пришлось самой бегать, если понадобится ещё что-то.

– Спасибо, – выдавила я из себя и обратилась к Шаду: – Ты же отведёшь меня обратно? Только… я немного осмотреться хочу. Если можно. Пожалуйста.

Говорить в приказном тоне было непривычно, а телохранитель – называть его рабом казалось неправильным – никак не отреагировал, поэтому я не была уверена, что всё сделала верно. Да и должен ли он слушаться моих приказов?

– Слушайся её, а не просто охраняй, – пришёл на помощь Рюдзин и цыкнул. – Ей можно ходить там же, где и тебе, понял? Отведи пока к пруду и рубиновой беседке, дождитесь служанку там.

Шад низко поклонился и выжидающе уставился на меня.

– Пойдём, пожалуйста, – поняв, что он ждал от меня разрешения, промямлила я.

Обратная дорога отличалась. Я почему-то думала, что в парк меня поведут через уже знакомую комнату, но, видимо, существовал короткий путь. Спусков и подъёмов совсем не встретилось, будто Шад заботился о том, чтобы я не споткнулась в неудобной одежде, а все встреченные нами залы отличались необычайной красотой. Один из них так вообще походил на лес из колонн, среди которых �