Секретарь для лорда ректора – 2 бесплатное чтение

Глава 1, в которой многое тайное становится явным

Утренний свет, пробивавшийся сквозь полупрозрачные занавески, рисовал на полу золотистые узоры. Где-то за окном щебетали птицы, их голоса сливались в жизнерадостный хор.

Пасторально.

Совсем не подходящий фон для моего нынешнего положения.

Если верить фэнтезийной романтике, то попаданка по определению должна быть особенной. Драконицей там, эльфийкой, одаренным магом или, на худой конец, просто привлекательной для размножения девицей под названием «истинная пара».

Такой, которую будут любить до потери мозгов, морали и герцогского статуса.

Увы. В моем случае вселенский сценарист явно ушел в отпуск.

Местная природа-матушка – в лице мага-экспериментатора с сомнительным послужным списком – подарила мне тело мелкой нечисти-филены. Которое потом, конечно, превратилось в человеческое, но… не до конца и не навсегда.

Я все равно оборачивалась обратно в зверушку, да и в качестве девицы никак не могла расстаться с ушами и хвостом.

Которые никому нельзя показывать, потому что мой новый начальник, ректор Хармарской магической академии, терпеть не может высшую нечисть.

И так уж сложилось, что именно перед ним я минуту назад превратилась. Никакого простора для недоговоренностей или возможности понять ситуацию превратно!

Передо мной, спиной к окну, стоял Эол Девиаль. Он натягивал рубашку, и я невольно отметила, как играют мышцы на его спине при этом простом движении. Казалось, даже одевался он с какой-то военной точностью.

Выражение лица стоящего напротив мужчины было спокойным, даже невозмутимым. Лишь голубые глаза вспыхивали эмоциями, от которых по моей коже бегали мурашки.

– Отвратительно, – холодно осмотрев меня с головы до ног, выдал ректор. – Просто ужасно.

Я даже обиделась!

Хотя бы потому, что во мне, между прочим, нет ничего отвратительного. Очень даже милая кошкожена, не хватает только миски риса!

Тем временем Эол стащил с кровати покрывало и швырнул его в меня со словами:

– Прикройся.

Ткань накрыла меня с головой, и я поспешно начала расправлять ее, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство.

Как понимаю, прикрыться на манер паранджи? Чтобы ничего светлейший лик не смущало?!

Сам лорд Девиаль, не потрудившись попрощаться, вылетел из комнаты. Я бросилась к окну, споткнувшись о слишком длинное покрывало, и едва не свернула себе шею. Выругалась, подобрала покрывальный «хвост» и выглянула за пределы оконной рамы.

Те самые тонкие серебристые нити, что всю ночь мешали мне выйти из спальни, налились сиянием и сжались, как стальная решетка. Я осторожно вытянула руку вперед – и получила такой заряд, что руки онемели до самых локтей.

Было не больно. Но очень демонстративно.

Паника пришла без предупреждения.

Я осталась одна. В доме ректора. Без одежды. Без плана. И, возможно, без будущего.

Я сидела на полу, завернувшись в покрывало, и чувствовала, как внутри все сжимается в тугой липкий комок. Такой знакомый. Такой мерзкий. Тот самый комок, живший со мной в исследовательской лаборатории сволочи, которая поймала мое сознание в междумирье и потом запихнула в местную нечисть.

Мне было очень страшно.

Что делать сейчас?

Я не знаю.

Если вражина-экспериментатор хотя бы был вне закона (и то не факт), то что со мной может сотворить Второй лорд Триумвирата службы безопасности королевства? Который ненавидит высшую нечисть, коей я и являюсь.

Пару минут я просто сидела и дышала. Вдох – через нос, выдох – через рот. Как учат во всех дурацких пособиях по борьбе с тревогой.

«Ты в безопасности. Сейчас. Здесь».

Ага. В безопасности, в спальне одного из самых опасных мужчин на континенте, который тебя буквально запер.

Вдруг в оконном проеме появилась тень.

– Дур-р-ра ты, Тася, – раздался знакомый голос по ту сторону подоконника. – Надо же было так попасться!

Язьмина устроилась на подоконнике, склонив голову набок, и смотрела на меня одним блестящим черным глазом.

Действительно, никого кроме себя не обвинишь. Сама спустилась с дерева, в руки пошла…

– И поступки у меня дурацкие, – хихикнула я, не поднимаясь с пола.

Один смешок. Второй. Третий.

А потом уже невозможно было остановиться. Смех застрял комом в горле, перешел в хриплое всхлипывание, и все – я не сдержалась. Сидела на полу, завернувшись в это дурацкое покрывало, и плакала в голос. Навзрыд. Как ребенок, которого забыли забрать из детского сада.

Язя слетела на пол и, коснувшись моей руки крылом, попыталась неловко утешить:

– Не переживай ты так, хозяин неплохой. Ничего из того, что с нами творили, он делать не станет.

Я подняла на нее заплаканные глаза.

– А что станет?

Язя неловко замолчала и отвела глаза. Понятно. Неизвестно.

Но потом фамильяра нервно переступила с лапы на лапу, перья на загривке взъерошились, и она заговорила:

– Тася… давай будем объективны. Ну нечисть ты и нечисть. Высшая и высшая. Тем более ты вр-р-роде как напрямую от людей не питалась. Значит, ты светлая, а потому законом не запр-р-рещенная. Так что Эолу, по сути, пр-р-редъявить нечего.

– Было бы кому, а предъявить найдется что, – хмыкнула я, вытирая лицо. – Да и не уверена я, питалась я или нет. Может, я вообще всю академию высасываю, пока сплю. Я ничего не знаю, Язя. Ничего!

– Тась…

Я резко вскочила, прошлась по комнате, потом снова села, сжимая в пальцах покрывало.

– Ты ведь знаешь, откуда я… из чего создана.

Язя действительно знала, потому что она была рядом с самого-самого начала.

Еще когда мое сознание впервые очнулось в той хрустальной колбе. Потому что до того, как запихивать в нечисть всяких попаданок, маг экспериментировал на фамильярах.

– Я по пр-р-режнему считаю, что ты р-р-рано отчаиваешься, – упорствовала ворона. – Эол действительно очень пор-р-рядочный безопасник. И не станет отыгр-р-р-рываться на невинном существе за то, что кто-то ему р-р-раньше перебежал дорогу. Тому же Кайшер-р-ру он голову не открутил, верно? Даже сотр-р-рудничают понемногу…

И правда.

Все же впечатления психованного самодура ректор Девиаль точно не производил. Я огляделась и, встав, взяла носовой платок с тумбочки Эола. Воспользовалась им по назначению, так как еще в начале мы выяснили, что принцессой я не являюсь и красиво (а тем более без соплей) плакать не умею.

Язя уселась на спинку кресла, а я села рядом, закутавшись в покрывало как в кокон. Напряжение понемногу отпускало.

Мне даже стало как-то спокойнее, видимо большая часть стресса пролилась со слезами.

Или, быть может, я просто не умею долго грустить? В конце концов, весь мой опыт пребывания в этом мире располагал к длительной истерике, а я вот… ничего. Держусь и даже мыслю позитивно.

Покосившись на Язьмину, которая чистила перышки и явно не знала, что бы еще мне ободряющее сказать, я ненавязчиво поинтересовалась:

– Что они не поделили хоть? Мне казалось, что профессор Кайшер Эйдан мало где может встретиться с герцогом Девиальским.

– Это ты зря, – оживилась эта пернатая сплетница. – Одно время Кайшер тесно сотрудничал с Первым лордом Триумвирата, а соответственно они с Эолом были знакомы. Первое время даже… конкурентно дружили.

– Это как?

– Это с попеременным успехом.

– Дружили – это хорошо, – эхом откликнулась я. – А что не поделили-то?

– Как что? Разумеется, бабу и власть.

Какая гремучая смесь, а?..

– Да-а-а?

Судя по взгляду Язьмины, она только что осознала, что была гораздо болтливее, чем ей хотелось бы. Она помолчала пару секунд, словно пытаясь придумать хоть какую-то отговорку, но потом просто тяжело вздохнула.

– Задержалась я у тебя. Успокоилась? Тогда пойду, пожалуй.

Остановить я ее, конечно, не смогла.

Ворона выпорхнула из окна и была такова.

Но свою задачу она действительно выполнила – меня успокоила.

Потому к моменту возвращения Эола Девиаля я уже и не думала биться в истерике.

Нахохлившись, что та ворона, сидела в кресле, с ног до головы закутанная в покрывало, и мрачно смотрела на появившегося в дверях ректора.

Впрочем, он смог меня удивить буквально с порога.

Потому что пришел не с пустыми руками!

А с подносом, где красовалась маленькая чашечка, от которой шел очень даже узнаваемый кофейный дух, и такое же миниатюрное блюдечко с тремя символическими профитрольками.

Ректор прошел, расположил свою ношу на небольшом столике у окна… а после перенес все вместе со столом к моему креслу!

Он сел в кресло напротив, расположившись с непринужденностью человека, чувствующего себя хозяином положения.

– Я заметил, что ты неравнодушна к этому напитку, – сказал он, аккуратно подвигая ко мне чашку. Его пальцы – длинные, с аккуратными ногтями – двигались с удивительной грацией для такого крупного мужчины.

Я нервно облизнула губы, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Ы-ы-ы…

– А таки можно узнать, что происходит?

– В смысле?

– Еще час назад вы в меня бросались покрывалами и говорили, что я отвратительная!

– Не ты. Ситуация. – Он провел рукой по лицу, и я заметила тень усталости в его глазах. – Ситуация отвратительная, я до сих пор так считаю. Ладно, это все лирика. Итак… Тася, как понимаю?

– Таисия, – медленно кивнула я, чувствуя, как уши предательски прижимаются к голове.

– У нас достаточно мало времени… Таисия. Меньше чем через час надо быть в ректорате, у меня сегодня встреча с советом попечителей. Потому сейчас я буду краток. Ты рекомбинированная нечисть, верно?

Я нервно пошевелила ушами. В голове со скоростью света носились всякие-разные мысли. В основном обвинительные, потому что к диалогу с ректором я не подготовилась от слова «совсем».

В отведенное мне время изволила предаваться истерике!

Дурында.

– Пей кофе, – не дожидаясь ответа, велели мне. – Вкусный.

Ничего пить мне, разумеется, не хотелось.

Но злить ректора хотелось еще меньше, потому я послушно взяла в чуть подрагивающие ладони чашку и пригубила.

Несмотря на не сопутствующую гедонистическим радостям обстановку, не оценить качество этого напитка богов я не могла!

В столовке тоже подавали кофе, но совсем другой. Прямо скажем, без особых претензий, «взбодрило – и ладно» – скорее такой.

Этот же… насыщенный вкус, без смягчающего оттенка сливок или молока. Мягкие шоколадные и карамельные оттенки и потрясающий аромат.

Именно такой кофе был в ректорских запасах для личного пользования в кабинете. И не стану скрывать, не раз, когда я заваривала, очень хотелось попробовать! Но сдерживалась, и сейчас была вот так вот своеобразно награждена за терпение.

Сделав еще один глоточек, я наконец решилась и начала свой рассказ.

– Да, думаю, что я рекомбинант. Мы с Язьминой находились в лаборатории одного и того же безумного мага-ученого.

Голубые глаза вспыхнули, и Эол подался вперед.

– Ты помнишь, как он выглядел?

Я лишь с сомнением повела плечами:

– На нем постоянно были огромные исследовательские очки и, судя по всему, еще какие-то чары, потому что запомнить удалось лишь детали. Немытые волосы, плохую кожу… но в общую картинку это в памяти не складывается.

– Получается, неопрятный, и все? – несколько разочарованно уточнил безопасник.

Видимо, рассчитывал, что я обладаю более интересной информацией.

– Я бы сказала, что чрезмерно увлекающийся и забывающий о быте, – немного подумав, отозвалась я. – Потому что когда он возвращался в лабораторию после долгого отсутствия, то был хорошо одет и чист. Но потом, как только погружался в работу, совсем переставал за собой следить.

Еще некоторое время Эол расспрашивал меня. Не очень подробно, скорее для того, чтобы составить примерную картинку. Я старательно вспоминала.

– И потом вы вместе с Язей сбежали?

– Да, – медленно кивнула я и на всякий случай добавила: – Перед тем как открыть ее клетку, я потребовала клятву. Ей пришлось выполнять данное слово и сопроводить меня к магистру Виртону, о котором я слышала от мага.

Надеюсь, что фамильяра ему рассказала все что могла. Ну а если нет…

Да, я подставила ворону, но ни капли в этом не раскаивалась, хотя бы потому, что у меня не было иного выхода. В этом мире не так много существ, которые могли бы подтвердить мою благонадежность. Потому что наверняка следующим будет вопрос, а где же настоящая Пусинда Касиопис, по документам которой я сейчас живу и работаю.

Я кратко рассказала о том, как мы добрались до академии Хармар.

– Это все очень интересно… – задумчиво сказал Эол. – Но кто все-таки такая Пусинда Касиопис? И что с ней случилось?

Ну вот, как я и думала…

– Сама хотела бы знать, уважаемый лорд Девиаль. Мы с Язей увидели ее вещи на чердаке. И они очень мне пригодились после того, как я в первый раз очнулась человеком.

– А на работу-то зачем устроилась?

– Я хотела уйти! – Уши от возмущения встали торчком. – Просто не вышло, по дороге встретилась с Квинтусом и профессором Эйданом. Пришлось прикрываться легендой, что я соискательница места секретарши, но дотошный завхоз решил проводить меня до вашего кабинета. А вы на кой-то демон меня взяли! Кстати, почему? Я же совсем не подхожу на должность секретарши.

– Очень уж подозрительная ты была, – усмехнулся Эол. – И достаточно сильно мне понравилась с первого взгляда. Я посчитал, что тебя подослали, и решил, что лучше «клюнуть» на первую же наживку и не провоцировать на более хитро выдуманные стратегии.

Бедолага.

Все время кого-то подозревает, выслеживает, думает, что кругом враги!

А их иногда и нет. Сложно жить, а?

Ректор по-прежнему молчал, изучая меня искристым ледяным взглядом. И, едва ли не залпом выпив остатки напитка, я сказала:

– Вот как-то так.

Так себе резюме, конечно, но что есть.

– То есть если подытожить, то ты обрела разум лишь в лаборатории мага-ученого и являешься полноценным рекомбинантом? – задал очень коварный вопрос Эол.

Уши невольно прижались, с головой выдавая мое волнение, а хвост нервно обернулся вокруг ноги, но кончик все равно подрагивал, о чем говорило шевелящееся одеяло.

Подстава, конечно, эти лишние конечности.

– Да.

– Хорошо… – кивнул Эол. – Пока разговор окончен. Вернее, приостановлен. Меня очень интересует время твоего пребывания у мага, потому вечером мы продолжим общаться на эту тему.

– Понятно.

Я лишь вздохнула, ни капельки не сомневаясь в том, что достопочтенный безопасник вытрясет из меня все что можно и нельзя.

То, что нельзя, с особенным энтузиазмом.

– Ты сможешь вернуться к себе в комнату или послать за твоими вещами?

Я встрепенулась, в красках вообразив, как тот же проректор Урвис вламывается поутру в мою спальню, копается в шкафу, ищет белье, чепец… ужас какой.

– В кустах на задней стороне вашего дома есть небольшая черная сумка, – озарило меня. – Если вы ее принесете, то будет чудесно.

– С одеждой? – насмешливо фыркнув, изогнул темную бровь герцог Девиальский. – А ты предусмотрительная.

Угу.

Я не очень везучая и потому крайне предусмотрительная…

– Кстати про одежду. У меня тут несколько рубашек пропадало… и не только.

Не удержавшись, я покраснела. А после независимо вздернула нос и ответила:

– Может, барабашки утащили?

– В академии таких нет, – покачал головой Эол, и у меня вновь похолодели пальцы. – Ладно… Таисия. Пойду искать твою черную сумку.

И он вышел из спальни, оставив меня в тревожном состоянии.

Про то, что я попаданка, говорить не хотелось.

Язя рассказывала, что если со статусом нечисти тут худо-бедно определено, учитывая ее повсеместную распространенность, то вот с иномирцами все сложнее.

Эол Девиаль

Я вышел из спальни и только тогда позволил себе усмешку.

Ох уж эта Тася!

Недаром я задал финальный, прямой до невозможности вопрос. И получил на него лживый ответ.

Притом ее выдавало все, от неосознанно вздрагивающих ушек до нервных движений хвоста, которые можно было уловить даже через плед.

Интересно как она такую активную конечность под юбкой-то прятала? Привязывала, что ли?

Но в любом случае Тася точно не была «всего лишь рекомбинантом». Вернее, не только им. Обычная филена, которая осознала себя буквально несколько месяцев назад, не обладала бы таким внушительным словарным запасом, склонностью к полемике и навыками делопроизводителя.

А они у нее несомненно были. Просто иные.

Хотя, наверное, если бы у моей прелестной секретарши было бы чуть больше времени подумать и чуть меньше стресса, то она бы, несомненно, вывернулась из этой ситуации.

Стоит отдать Таисии должное. Наверное, родись она в нашем мире, могла бы стать прекрасной шпионкой. Но она явно родилась в другом.

– Язя, – позвал я, выходя из дома.

Ворона спикировала с ближайшей ветки и, усевшись на протянутую руку, недовольно спросила:

– Что?

– Думаю, ты знаешь «что», – хмыкнул я, направляясь на задний двор. Итак, какие же кусты? Правые, левые? По заветам папеньки, сначала проверим те, что слева.

Сумка действительно оказалась там. Судя по всему, на нее было наложено несколько бытовых заклинаний, потому что за неопределенное время лежания в кустах она не пострадала.

Ворона, перебравшись на мое плечо, все еще молчала, видимо подбирая слова.

– Я не сказала тебе о ней, потому что рассчитывала, что она сможет сбежать. Тасе сильно досталось в плену, и я не хотела…

Она замялась, потому я любезно закончил:

– Чтобы ей досталось еще и от меня.

– Да, – каркнула птица. – Ты пр-р-рав! Когда мы только вырвались, я как раз пр-р-редлагала дойти до столицы и найти моего хозяина. Но после того, как я увидела, что Тася обернулась и стала не просто р-р-разумной, а высшей, я поняла, что к тебе идти нельзя! Еще и попаданка! Мало ли что…

– Язя, я, по-твоему, что, вообще психопат неуравновешенный? – спросил я мрачно. – Я понимаю, что просто высшие, которые таковыми родились, и такие, как Тася, – это разные существа.

– Ну… – Птица отвела взгляд.

– А еще меня смущает тот факт, что ты, моя фамильяра, имеешь возможность утаивать такие важные вещи… Я понимаю, что второй хозяин не первый, и настолько преданной ему, как первому, ты никогда не будешь. Но если подобное повторится, я боюсь, что у тебя появится третий хозяин.

– Эол? – потрясенно вскинулась ворона.

– Не обсуждается, – ровным, но непреклонным тоном ответил я. – Я взял тебя потому, что на том настаивал мой погибший друг. И я дал клятву о тебе позаботиться, которую несомненно сдержу. Но оставить тебя своим личным фамильяром, не обладая твоей безраздельной преданностью, я не могу. Должность не позволяет.

Несколько секунд птица молчала, а после нахохлилась и ответила:

– Я понимаю. Пр-р-рости. Этого больше не повтор-р-рится.

– Хотелось бы верить. Права на ошибку больше не будет, надеюсь, ты это понимаешь?

– Да.

– Тогда закроем тему и отнесем нашей прелестной гостье ее вещи.

Я взвесил в руке небольшую черную сумку и вернулся в дом.

Тася по-прежнему сидела в том самом кресле. Только кофейная чашка уже была пуста, да и профитролей не было.

Все же ход я сделал тактически верный. Еще раньше заметил, что она любит кофе: и в столовой академии, и во время ужина в ресторане.

– Держи. – Я протянул ей сумку.

Она просияла, вскочила на ноги и забрала ее.

Надо сказать, что у меня была шальная мысль о том, что все притяжение к Пусинде Касиопис было рождено любопытством. Слишком уж много загадок окружало эту девушку, и, как водится, обычно интерес угасает, как только тайное становится явным.

Но… не в этот раз.

Взгляд скользил по закутанной в покрывало фигуре, невольно цеплялся за открытые руки, отмечая нежную кожу и тонкость запястий. Поднимался выше и замирал там, не в силах оторваться от рассыпавшихся по плечам пепельных кудряшек и… от ушек. Совершенно нечеловеческих огромных ушей, которые то прижимались к голове, то тревожно вставали торчком.

Мечта увидеть Пусинду без дурацкого головного убора наконец-то сбылась. Но появилась другая – снова полюбоваться на нее без покрывала.

Я привык думать о ней как о человеке. И, чего скрывать, желал ее. Как человеческую женщину. И то, что у объекта вожделения внезапно появились уши и хвост, почему-то ничуть не изменило ситуацию.

Что со мной?

Звериные черты, которые я раньше скорее презирал даже у оборотней, не говоря уже о нечисти, почему-то умиляли. Презрение не с потолка взялось, кстати. Просто контроль оборота – это хороший тон в нашем обществе. По-настоящему выдержанный оборотень никогда не позволит увидеть черты своей второй ипостаси иначе как в бою или в страсти.

Потеря контроля допустима лишь там.

Глава 2, в которой Тасе оказывают знаки внимания

Тася Данилова

Мне почему-то до самого конца не верилось, что он вот так просто меня отпустит. Без контроля, без клятв и обещаний. Словно то, что я нечисть хвостатая, ничего не изменило.

Эол просто сказал, что ровно в одиннадцать утра ждет меня у главного зала совещаний. И, выставив меня за дверь, наверняка отправился собираться на ту самую встречу с попечителями академии, о которой говорил раньше.

Я же со всех ног рванула к себе в общежитие.

Так как первая пара уже началась, парк был пуст и мне никто не встретился.

В комнате тоже было пусто, видимо, бармосур где-то гулял. А жаль, мне так хотелось хоть с кем-то поделиться произошедшим!

Как-то так сложилось, что котобелк Сурик стал единственным существом в этом мире, с кем я могла поговорить начистоту.

Нет, конечно, есть еще библиотекарша Саечка, но с ней было весело потрепаться о всякой интересной ерунде или обсудить книжки. Оно, конечно, тоже нужно и важно, все же социальные связи, и даже можно назвать это громким словом «дружба».

Но рассказать про себя правду я в любом случае не могла.

По крайней мере сейчас.

Я прислонилась к двери, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове стоял оглушительный звон. Знаете это чувство, когда только что избежал смертельной опасности и теперь трясешься от адреналина, смешанного с диким облегчением? Вот это самое.

– Так, Тася, дыши, – приказала я себе вслух и, швырнув сумку на кровать, принялась расхаживать по комнате. – Вдох-выдох. Он не съел тебя. Не заковал в цепи. Не сдал в лаборатории в качестве экспоната «редкая нечисть». Более того, он… накормил тебя.

Вспомнился вкус кофе и этих дурацких профитролей. До сих пор во рту стоял их привкус. Невероятно раздражающий привкус его снисходительного спокойствия.

Эол Девиаль подкармливал филену Тасю. И, судя по всему, не поменял свою стратегию, когда филена обратилась человеком.

Но почему-то если в виде зверька такое меня привлекало, то в своем настоящем виде скорее бесило!

Как все же меняются предпочтения в зависимости от жизненных условий, а? Еще пару месяцев назад, когда я лезла в ректорскую башню с приворотным зельем, желая подлить его «любителю животных», статус домашнего питомца был для меня пределом мечтаний. Он гарантировал еду и безопасность. Потому что мелкая животинка может претендовать только на это.

Но сейчас… сейчас все по-другому. И даже попытки низвести меня на прежний уровень откровенно бесили.

Хотя будем честны, просто я так дорожу своей новообретенной свободой, что в каждом действии вижу попытку ее отобрать.

Тем более что Второй лорд Триумвирата Королевской службы безопасности явно может это сделать.

А по факту ничего не случилось, Тась. Выдыхай. Вроде как мужчинам в целом свойственно желание вкусно накормить женщину.

Я налила себе водички и залпом выпила, сначала один стакан, а после и второй. Немного полегчало, и ко мне даже вернулись сбежавшие было спокойствие и адекватность.

Бросив беглый взгляд на часы, я поняла, что вполне успеваю на завтрак. А потому натянула первое попавшееся платье, надела берет, уже привычно запихнув под него уши, и выскочила из своей комнаты.

Пока работаем!

И разбираемся с проблемами по мере их поступления.

Кстати, эта мысль была крайне своевременной! Стоило мне выбросить из головы Эола и сопряженные с ним сложности, как появились другие. Я зашла в столовую, и первым, кого увидела за преподавательским столом, стал декан нечистеведов Кайшер Эйдан.

Который, едва заметил меня, лучезарно улыбнулся и, поднявшись, отодвинул стул рядом с собой.

– Пусинда, счастлив встретить вас этим утром. Вы вчера так быстро ушли…

К сожалению, за упомянутым столом сидел не только декан нечистеведов. А еще и Сая, у которой, кажется, очки от удивления с носа сползли, вышедший с больничного завхоз Квинтус и еще парочка преподавательниц. Все с очень большим интересом на нас смотрели.

– Присаживайтесь. – Стул развернули чуть удобнее.

Вариантов у меня не имелось. Убегать на другой конец стола к Саечке было бы очень странным действом, потому я шагнула вперед и опустилась на предложенное место, стараясь не смотреть на окружающих.

– Благодарю, – с любезной улыбкой ответила я, усаживаясь так, чтобы между нами оставалось как можно больше свободного пространства.

Эйдан улыбнулся в ответ и… пододвинул ко мне тарелку с идеально очищенным апельсином, разобранным на дольки.

– Вы выглядите немного уставшей, дорогая мисс Касиопис. Возможно, вам не хватает витаминов. Фрукты в нашей столовой, должен сказать, превосходного качества.

Я замерла, ощущая на себе вес взглядов всего стола. Даже звон посуды и гул голосов в зале стих. Квинтус подавился кашей и закашлялся. Одна из преподавательниц – строгая дама с седыми волосами, вроде как читавшая историю магии, – уронила ложку в суп с громким всплеском.

Сая просто сидела с открытым ртом, совершенно забыв поправить очки.

– Э-э-э, нет, спасибо.

– Тогда, быть может, кофе? – не унимался чертов змей.

На столе перед ним стоял изящный кофейник с парой чашек, и он уже наливал ароматный напиток в одну из них, не дожидаясь ответа. Его движения были плавными, уверенными, будто он каждый день ухаживал за мной за завтраком. От этого по моей спине пробежали противные мурашки.

– Это специальный сорт из моего личного меню. Думаю, вам должно понравиться.

Он с легким стуком поставил чашку передо мной. Весь стол замер в немом ожидании, будто наблюдал за представлением в цирке. Даже звон ложек на секунду стих. Я поймала взгляд Саи – ее глаза были круглыми от изумления, а щеки порозовели. Она быстро отвела глаза, уткнувшись в свою тарелку.

– А разве меню не одинаково для всех? – спросила я, чтобы хоть как-то поддержать беседу и, в идеале, на безопасную тему.

Эйдан томно улыбнулся, отломив кусочек булки.

– На восемьдесят пять процентов – да, – чуть подумав, ответил он. – Но у тех, кто давно работает в академии или имеет заслуги перед ней, есть несколько… эксклюзивных, так сказать, позиций. Потому прошу, угощайтесь. Считайте это компенсацией за нашу неудачную экскурсию.

Он произнес это так легко, словно вчерашний кошмар в виварии был всего лишь небольшим недоразумением.

– Вы очень любезны, профессор, – выдавила я. – Но, признаться, после вчерашнего я немного… пересмотрела свой интерес к практическому нечистеведению.

– О, напрасно! – воскликнул он с искренним, казалось, огорчением. – Нельзя отступать после первой же неудачи. Тем более что инцидент исчерпан и виварий снова безопасен. Я мог бы предложить вам куда более… структурированное погружение в предмет. В более подходящей обстановке.

С той стороны стола раздался сдавленный кашель завхоза Квинтуса. Вторая преподавательница – строгая дама в очках – смотрела на нас поверх меню с таким видом, словно Кайшер снял голову вместо шляпы, любезно поздоровался и приставил обратно.

Что он задумал?! Публично скомпрометировать меня? Демонстративно показать не только Эолу, но и всей академии, кто здесь главный претендент? Или он и вправду считает, что один поцелуй дал ему некие права?

Впрочем, будем честны: тот поцелуй был всего лишь средством стереть мне память.

Так, ладно…

– Мой график расписан буквально по минутам. Ректор Девиаль лично… – попыталась я увернуться, делая ударение на слове «ректор».

– Лорд ректор, – мягко, но настойчиво перебил меня Эйдан, – несомненно, ценит инициативных и образованных сотрудников. Уверен, он одобрит ваше стремление к профессиональному росту. Тем более что ваша работа напрямую связана с документооборотом академии, включая и мой факультет. Не так ли? Кстати, советую к кофе эти премилые булочки с корицей.

Мне пододвинули блюдо.

Он произнес это с такой сладкой улыбкой, что мне захотелось швырнуть в него той самой булкой. Это был не вопрос. Это была ловко расставленная ловушка. Отказаться сейчас – значит выставить себя ленивой и нерадивой работницей при всех.

– Я… я постараюсь найти время, – сдалась я, понимая, что дальше сопротивляться – только усугублять ситуацию.

– Как скажете. – Он откинулся на спинку стула с видом человека, довольного итогом беседы. – Но как только найдете – я к вашим услугам.

Вставая из-за стола через несколько минут, он легонько коснулся пальцами моей спины – мимолетное, почти невесомое прикосновение, которое можно было списать на случайность.

– До встречи, мисс Касиопис, – сказал он на прощание самым обычным голосом. Но для меня в этих словах прозвучало обещание. Неприятностей.

Как только Эйдан вышел из столовой, за столом повисла гробовая тишина. А потом Квинтус фыркнул:

– Ну надо же, старый холостяк зашевелился…

А седая преподавательница язвительно процедила:

– И надо же было выбрать объектом ухаживаний именно секретаршу ректора. Кайшер всегда отличался изысканным вкусом к провокациям.

Я не стала ничего отвечать. Я просто сидела и смотрела на дверь, в которую он ушел, с тщетной надеждой, что пол проглотит меня целиком.

И что теперь будет, а?

Я нервно выпила остаток кофе, вкуса которого не ощутила от слова совсем, и от расстройства, открыв меню, натыкала сразу в пять наименований. Да, как говорит Сая, «много есть – это неприлично», но сейчас у меня стресс!

Легкая на помине библиотекарша поднялась со своего места и пересела ко мне.

– Пусинда, что это было? – громким шепотом спросила она.

– А что было? Вежливость, галантность джентльмена… – попыталась «отмыться» от подозрений я.

– Не смеши, – фыркнула Саечка, и цапнула рекомендованную профессором булочку с корицей. – Как ты знаешь, я большой знаток приличий, спасибо бабушке. Так вот, даже в ее парадигме Эйдан всегда вел себя безупречно. А тут, поверь, надо быть маразматичным ретроградом, чтобы не вызвать нареканий у миссис Мирандис. То, что было сейчас, не просто вежливость. Это – самое настоящее ухаживание!

К счастью, завхоз Квинтус и остальные преподаватели уже разошлись, студентов тоже в столовой не осталось: началась первая пара. Потому Сая Мирандис имела огромный простор для удовлетворения своего любопытства. Удовлетворять которое, я, разумеется, не желала.

– Ты не права.

Черт побери, я ведь была уверена, что такой хладнокровный (как выяснилось, даже в прямом смысле) мужчина, как Эйдан, сначала инициирует откровенную беседу, а уже потом станет как-либо проявлять свои намерения публично!

В этот момент на столе появилась тарелка с кашей, и я чистосердечно посвятила всю себя ей, а Саечка вздохнула.

– Ну ла-а-адно, – медленно протянула она. Но, судя по прищуру глаз за очками, не поверила и планировала продолжить допрос в другой раз.

А потому я мстительно спросила:

– А где ты была вчера вечером?

Ведь действительно, где, а?!

Если бы прелестная Сая находилась на своем рабочем месте, как всегда, то именно она бы вычесала несчастную филену, напитав ее магией для оборота. И не случилось бы всей этой ужасной ситуации с Эолом!

Впрочем, весь мой праведный гнев испарился, стоило увидеть, как после моего вопроса глаза Саи заблестели, а руки нервно затряслись.

– Я… встречалась со старым знакомым. Нужно было решить некоторые вопросы.

– Знакомца, случаем, не Лиар Таринис зовут? – осторожно спросила я.

– Ты догадливая, – бледно улыбнулась девушка.

Очевидно, у мисс Мирандис вчерашний вечер тоже прошел продуктивно. И результаты этой продуктивности ее расстроили.

Я прикусила губу, мучительно раздумывая над тем, как быть.

В прошлой жизни я бы уже активно расспрашивала и утешала подругу, пыталась бы ее развлечь и отвлечь. Но это в прошлой.

Тогда все было легко! Сближаться с людьми в том числе, потому что очень просто кому-либо открываться, когда у тебя за душой ни единой тайны.

А когда целый мешок секретов, стараешься держаться на расстоянии. И как итог – когда что-то случается уже у тебя, то этим даже поделиться не с кем…

Кажется, не далее чем пару часов назад я очень расстраивалась по этому поводу.

Так не стоит ли нарушить собственное правило и сделать шаг вперед самой? Протянуть руку помощи тому, кто в ней явно нуждается, даже если это страшно?

– Если хочешь, то можем посидеть после работы, – тихо, почти робко предложила я, впервые за все время позволяя голосу звучать по-настоящему тепло. – Выпьем чаю с шоколадом. Говорят, он помогает от… всякого.

– У меня сегодня повторная встреча, – бледно улыбнулась Сая, стянула очки и, достав из нагрудного кармашка платочек, промокнула влажные глаза. – Хотя это, конечно, крайне неприлично – так часто видеться с джентльменом без твердых намерений. Но мне нужно окончательно прояснить ситуацию, поставить точку, потому я согласилась.

– Как скажешь. – Я дотронулась до ее руки. – Но если что, знай, что ты всегда можешь ко мне прийти… в то же общежитие!

– Спасибо, Пусинда, я действительно очень благодарна, – кивнула библиотекарша. Убрала платок, нацепила обратно очки и, достав маленькое зеркальце, посмотрелась в него. Поправила и так идеально прилизанную прическу и, удовлетворившись своим образцово-правильным обликом, встала из-за стола. – Хорошего тебе дня!

Я молча смотрела ей вслед, пока стройная фигура в скромном платье не скрылась за дверью. Только тогда я вспомнила, что на вечер у меня тоже назначена… встреча? Допрос? Свидание? Короче, непонятно что – с лордом Девиалем. Что ж, возможно, к лучшему, что Саечка тоже занята. Иначе пришлось бы придумывать оправдания.

А сейчас… сейчас нужно было вернуться к реальности.

Закончив с плотным завтраком, я вышла из столовой и направилась к лестнице. На прощание Эол попросил меня подойти к залу совещаний и дождаться его.

* * *

Зал совещаний располагался в административном здании, на третьем этаже. Торопиться мне было особо некуда, так что я медленно поднималась по ступенькам, разглядывая стекло и витражи. Солнечный свет пробивался сквозь разноцветные панели и окрашивал стены в золотой и рубиновый цвета, как будто академия решила похвастаться нарядным осенним убранством.

Барельефы с изображениями основателей – пафосные, с высокими лбами и строгими профилями – казались скорее символами, чем людьми. Впрочем, наверное, так и задумывалось.

Стояла особая тишина, та самая, которая всегда возникает в больших зданиях, когда все заняты в аудиториях. Ты знаешь, что вокруг сотни людей, но идешь по коридору – и кажется, что ты один на всем белом свете.

Судя по гулу голосов из-за двери, совещание еще не закончилось, потому я медленно двинулась дальше.

Когда я, навернув круг, снова приблизилась к залу совещаний, двери открылись, и оттуда вышли… леди и джентльмены. В основном, конечно, джентльмены. Почти все направились к главной лестнице вниз, и я мысленно порадовалась, что, пока ждала окончания совещания и мерила шагами коридор, успела уйти в его тупиковую часть и не попалась никому на глаза.

Последними выходили Эол и его проректоры из числа сотрудников службы безопасности. Они не стали расходиться сразу – остановились возле дверей. Там же, где оставшиеся попечители.

Ректор стоял, заложив руки за спину, с каменным выражением лица, как у скульптуры, которую забыли оживить.

Немного позади него – Хант Урвис, мрачный, как всегда, и Арнак Гор, по лицу которого было видно, что он вот-вот предложит кому-нибудь «поговорить по-мужски» за сараем.

Им противостояли трое.

Первого я узнала сразу – Лиар Таринис. Красавчик все же, хотя и столь нелюбимого мной типажа самоуверенных гадов. А рядом с ним… Его старшая версия? Только улыбка другая. Холодная. Отточенная. Такой улыбкой можно было бы подписать смертный приговор, не изменив ее выражения.

Судя по всему – батюшка. Тот самый, что был попечителем? Или, возможно, и остался, а Лиар просто представляет интересы?

В любом случае встречаться с ними мне почему-то не хотелось.

Я инстинктивно отступила на шаг назад и оказалась за кадкой с лилово-зеленым монстром, который, похоже, был декоративной формой какого-то хищного растения. Листья шире моего плеча, а растущие на стеблях усики воодушевленно зашевелились, почуяв меня поблизости.

– …не могу не отметить, как многое изменилось с тех пор, как вы заняли этот пост, лорд Девиаль. – Голос Тариниса-старшего был мягким, вкрадчивым… настолько добродушным, что сразу чуялась подстава! После таких гостей обычно тянет пересчитывать серебряные ложечки. – Атмосфера здесь стала… как бы это сказать, менее академичной. Более… оперативной? Но, право, академическая наука – это не поле боя.

– Рад, что вы заметили, – ровным тоном ответил Эол. – Но утверждение спорно, учитывая, что и события тут происходили от науки далекие.

– И началось все с вашим назначением, – очень прозрачно намекнул Таринис-старший.

Эол парировал, не повышая голоса:

– Симптомы болезни часто проявляются лишь тогда, когда организм уже ослаблен. Врач, констатирующий лихорадку, – не ее причина. Так что мое назначение в Хармарскую академию – это следствие.

Я замерла за своим кустом, молясь, чтобы увлеченные разборками мужики не сильно пялились по сторонам. Потому что в момент таких откровений рядом не должно быть лишних ушей. А то спустя денек уши и их носитель могут уже находиться по отдельности, чего не хотелось бы…

Лист растения потянулся ко мне, а тонкие усики осторожно коснулись кожи. Я шлепнула по лопушку второй ладонью, и он обиженно отпрянул и даже свернулся в трубочку.

– Очень философски, – хмыкнул Лиар. – Но, как вы понимаете, попечителей мало волнует философия. Нас заботят простые вещи: стабильность бюджета, репутация… и компетентность назначенных лиц.

– Если вы хотите обсудить мою компетентность, – ледяным тоном ответил Эол, – сделайте это официально. Или попробуйте еще раз через совет. Только учтите – я уже знаю, как вы голосуете.

Старший Таринис слегка наклонил голову, но его улыбка осталась прежней – мягкой и абсолютно бездушной.

– Мой долг – обеспечить лучшее будущее для Хармарской академии. Если вы оно и есть, то, разумеется, причин для беспокойства нет.

– Значит, назначение короля вам ни о чем не говорит? – с вежливым любопытством уточнил Эол.

– При всем уважении, его величество бесконечно далек от науки. Но если бы кто спросил вашего скромного слугу, у которого даже есть определенные награды от научного сообщества, то я бы ответил, что кресло ректора должен занимать ученый, чей разум служит прогрессу, а не военный, чья натура тянется к разрушению. Даже если он, в силу определенных обстоятельств, разучился проявлять свою истинную сущность.

Эол не пошевелился, лишь усмехнулся в ответ на такую откровенную провокацию.

– Герцог Таринис, вы даже не пытаетесь прикрыться вежливостью. Это… любопытно. – Голос Эола прозвучал ровно и бесстрастно, словно он отчитывал не герцога, а нерадивого студента. – Думаю, на этом мы можем закончить. Ваши соображения… приняты к сведению. Всего доброго.

– Всего доброго, – эхом откликнулся Таринис-старший и, развернувшись на каблуках, направился к лестнице. Его сын с насмешливой улыбкой кивнул ректору и его спутникам и последовал за отцом.

Который явно пытался быть спокойным, но едкая злость сочилась в каждой фразе недавнего диалога!

Хм, неужели он сам метил в руководители, но его элегантно прокатили?

Если правильно помню, то предыдущий ректор, магистр Виртон, был одним из родственников правящей семьи. Сейчас вот Эола назначили, а он тоже не ученый и даже не профильный администратор, и потому герцога Тариниса так и колбасит?

Хант Урвис и Арнак Гор, перекинувшись с начальником красноречивыми взглядами, молча последовали за попечителями, оставив Эола одного.

Он несколько секунд стоял неподвижно, глядя в спины удаляющихся подчиненных, а затем медленно повернулся к моему укрытию. Его взгляд – очень холодный взгляд – уперся в кадку с растением, чьи усики снова начали трепетно тянуться в мою сторону.

– Выходите, мисс Касиопис. Полагаю, вы уже успели проникнуться местным колоритом и сделать соответствующие выводы о нравах, царящих в стенах нашей славной академии. Эфибахия плотоядная – не самая лучшая компания для продолжительной беседы.

– Нарушать ваше трепетное уединение мне показалось опаснее, чем пребывать и дальше в ее обществе. – Я отодвинула высунувшийся из глубины цветочек, в котором явственно проглядывали зубы, и шагнула навстречу начальнику. – Зачем тут вообще такое ставят? Вдруг укусит студента?

– Туда и дорога студенту, который не сможет защитить себя от самого безопасного из полуразумных хищников, – хмыкнул в ответ Эол. – Ладно, пойдемте, нужно разобрать кое-какие бумаги. Мне требуется ваша помощь.

Я лишь кивнула, и мы направились на второй этаж, а там по галерее в ректорскую башню.

– Вы хорошо спрятались, – неожиданно заметил Эол, глядя прямо перед собой. – И вовремя. У Эдгара Тариниса аллергия на лишних свидетелей. Особенно на тех, кто может неправильно понять его «заботу» об академии.

– Он… часто так проявляет заботу?

– С тех пор, как король предпочел его кандидатуре мою? Постоянно. Ладно, это все лирика. Что у нас на сегодня?

Я достала блокнот и зачитала расписание на сегодняшний день. Лорд Девиаль внимательно слушал, кивал, задавал вопросы… и, если честно, вел себя совершенно как всегда.

Я могла бы подумать, что вчерашний вечер мне привиделся. Вот он – профессионализм! Даже не знаю, радоваться или расстраиваться.

В целом остаток дня так и прошел. По-деловому, спокойно, и я даже слегка расслабилась. До тех пор, когда уже вечером, просматривая поданные документы, Эол, не отрывая от них взгляда, спросил:

– К тебе или ко мне?

Глава 3, в которой речь пойдет о разных двусмысленностях

– Э-э-э, в смысле? – хлопнув ресницами, тупо переспросила я.

И не потому, что в самом деле тупая, спустя пару мгновений до меня добрались воспоминания об утренних договоренностях, но вот эта формулировка «к тебе или ко мне» обычно все-таки используется во вполне конкретных случаях!

Эол отложил ручку, откинулся на спинку своего кресла и, с иронией уставившись на меня, любезно пояснил:

– В таких делах очень важен комфорт женщины. Потому, если тебе неуютно у меня дома – пойдем к тебе. А если хочешь прямо кардинально сменить обстановку, то вообще можем выбраться в город.

У меня дернулся глаз. Вот вы сейчас ни капли не упростили мне жизнь, господин ректор! Притом, судя по довольнейшей морде начальничка, он прекрасно осознавал двусмысленность своих слов и, скорее всего, намеренно ими игрался таким образом!

Ну ладно…

– Лучше к вам. Но я приду сама, как стемнеет.

– Хорошо. Есть пожелания?

– О чем вы?

– Еда, напитки… десерты? – С каждым словом улыбка Эола становилась все шире и шире.

– Без излишеств! – с достоинством ответила я и кивнула на документы. – Вы все просмотрели? Могу забрать?

– Просмотрел, – подтвердил Эол и пододвинул ко мне последнюю папку. – Забирайте. Завтра с утра подготовьте сводку по расходам факультетов и добавьте в нее последние данные из бухгалтерии.

– Сделаю. Еще что-то?

– А к вечеру подготовьте отчет для попечителей. И добавьте к нему выписки из архивов. Без этого разговор будет бессмысленным.

– Поняла. Сделаю.

– Проверьте расписание деканов. – Он слегка наклонил голову и посмотрел уже не с иронией, а сосредоточенно. – И отправьте заявки на дополнительный педагогический совет. Это не горит, но хотелось бы встретиться на этой неделе.

– Хорошо. Завтра к обеду будет готово.

– Отлично. – Он снова взял перо и сделал пометку на полях. – А теперь идите, мисс Касиопис. На сегодня вы свободны.

– Спасибо. – Я прижала папку к груди. – Тогда до вечера.

– До вечера, – кивнул он, уже не улыбаясь, а вполне серьезно.

В приемной я задерживаться не стала, тем более надо было многое успеть до официального окончания рабочего дня.

Заглянув к бухгалтеру, отдала ей часть документов и получила обратно пухлый конверт с последними расходами факультетов, которые нужно было изучить. Потом еще пара мелких дел: быстро сверить расписание, отнести уведомление в канцелярию, взять список заявок на завтра. Все. Галочки в блокноте поставлены, совесть чиста.

Я наконец позволила себе облегченно выдохнуть. Теперь можно и домой идти!

На улице пахло осенью, под ногами шуршали листья, воздух был прохладным и прозрачным. Я закинула сумку на плечо и свернула на дорожку, ведущую к моему общежитию. Вечерний Хармар выглядел особенно уютно: огоньки в окнах, тихие разговоры студентов на скамейках, золотистый свет фонарей, в котором кружились полупрозрачные мотыльки…

И тут из ближайшего куста с торжествующим «А вот и я!» выскочил Сурик. Листья разлетелись в стороны, и пушистый бармосур, гордый своим эффектным появлением, сел посреди дорожки, важно подергивая хвостом.

Едва не сиганувшая в противоположные кусты я перевела дыхание и спросила:

– Ты чего, как нечисть, из засады выскочил?!

– А что, эффектно получилось, правда? – Он хитро блеснул глазами. – Я тебя ждал. Утром мельком видел, как ты шла на работу вся такая мрачная, вот я и решил тебя встретить. Настроение поднять и взбодрить.

Вот черт знает, как тут с настроением, но то, что взбодрил, это точно!

– Спасибо. – Я невольно улыбнулась. – Только в следующий раз предупреждай, а то у меня инфаркт случится.

– Учту, – Сурик расправил усы и важно затопал со мной вровень. – Ну что, домой?

– Домой, – подтвердила я.

Пока мы шли, Сурик непринужденно болтал… в основном о своей новой подружке из вивария, а еще о том, что привезенные вместе с ней лисы-огневки тоже оказались разумными. Они, конечно, знают очень мало слов пока, потому что с людьми практически не контактировали, но, если заняться их обучением – схватят все на лету!

– Так что, возможно, в академии появится новая нечисть. – Котобелк воодушевленно водил из стороны в сторону хвостом. – Вроде как профессор Эйдан даже думал их оставить.

– В академии?..

– Ну да. С разумной нечистью сложно, – немного подумав, начал объяснять бармосур. – Научившись говорить, мы тянемся к людям. А те не всегда достаточно прогрессивны, чтобы нормально воспринимать таких животных. Особенно в деревнях. Представь, вот ты обычный мужик-охотник, а с тобой зайцы в лесу вдруг начнут рассуждать о смысле жизни. С перепоя сразу не приходит мысль, что это не обычный заяц, а высокоинтеллектуальный. Да и не заяц вовсе, а какой-нибудь заурус длинноухий.

– Ну да, в такой ситуации скорее думаешь на белую горячку, а не на разумную нечисть, – хихикнула я.

– Ага! Но не всегда охотники после этого завязывают с самогоночкой, чаще пытаются «галлюцинацию» пристукнуть, – с горьковатой иронией продолжил Сурик. – И это я еще не говорю про браконьеров, которые обычную нечисть на всякие ингредиенты пускают, а разумную на черном рынке как диковинных питомцев сбывают! Так что, учитывая, что этих огнелис и так принесли сюда после нападения, вряд ли профессор выпустит их в живую природу, раз уж болтать начали.

Из-за поворота показалось аккуратное здание общежития, и я инстинктивно замедлила шаг. Потому что прямо у лестницы центрального входа стоял легкий на помине профессор Эйдан.

И вряд ли он просто во всей академии не отыскал места, куда прислониться, чтобы полистать свой блокнотик с записями. Наверняка ждал кого-то.

И судя по недавним событиям – меня ждал.

Перед внутренним взором полыхнула недавно увиденная картинка его истинного облика. Огромный змей, величественный, леденяще прекрасный и вместе с тем до мурашек страшный.

Сразу же вспомнилось, какая я мелкая и слабая на его фоне в любом из своих обликов. И вот демон знает, а не питаются ли ламиры филенами? Конечно, он анонсировал совсем другие планы, но кто его знает. Может, у них там религией предписано – не есть без бракосочетания. А потом – пожалуйста, хоть с гарниром.

Есть же условные богомолихи, которые своих кавалеров после свидания прямиком в желудок отправляют! И вообще в живой природе хоть отбавляй случаев, когда половинка нежно любимая – и так же нежно и быстро съедаемая.

А про ламиров-то я знаю ровно столько, сколько этот самый ламир мне сам соизволил рассказать! Вот и весь научный багаж.

– У вас такой вид, будто вы надеялись встретить здесь кого угодно, только не меня, – заметил он с легкой усмешкой.

– О, вам показалось. – Я поспешно состроила дипломатичную мину. – Я просто… не ожидала, что профессор будет дежурить у крыльца.

– Просто так – нет. А вот в ожидании своей будущей невесты – вполне, – спокойно поправил он.

Ы-ы-ы-ы…

– Я не соглашусь, – твердо сказала я, посмотрев прямо в зеленые глаза.

– А я буду настойчив, – в том же тоне ответили мне. – И вообще, я все же предлагаю пройтись до более уединенного места. Это недалеко, и я не займу вас надолго, буквально несколько минут. Все же тут может быть достаточно много лишних ушей, и я сейчас даже не про вашего бармосура.

Стоит? Не стоит? В голове за секунду пронеслась вся классика фильмов ужасов: доверчивая девушка идет за красавчиком – и дальше темнота, а следующим кадром показывают уже тело в лесочке. С другой стороны, стоять здесь, на виду у всего общежития, и обсуждать с профессором личные вопросы – тоже не лучшая перспектива. А уж если он и правда собирается сказать что-то важное, лучше сразу его выслушать.

В конце концов, мы в академии, а не в глухом лесу – если что, я умею кричать. Решено!

– Сурик, иди в нашу комнату, – велела я, наклонившись к бармосуру.

– Но, Тася… – возмутился он, однако, увидев мой взгляд, благоразумно захлопнул пасть и рванул к крыльцу.

А я пошла за Эйданом, который подхватил прислоненную к лестнице трость и жестом указал мне направление.

Он и правда не обманул: мы прошли всего пару аллей, и вскоре между деревьями показалась небольшая беседка. Каменный постамент, несколько резных колонн, круглая крыша, увитая плющом, – место, явно облюбованное студентами для свиданий. Скамейка внутри была отполирована временем и, возможно, не только временем.

Эйдан щелкнул пальцами, и по периметру беседки пробежали серебристые искры, сложившись в прозрачный купол. Он мерцал так, что сквозь него виднелись лишь размытые тени. Видимо, это и был тот самый щит от «лишних ушей», правда непонятно, почему он его еще у общаги не поставил.

Впрочем, секретарша, беседующая с деканом под пологом молчания, явно вызовет больше вопросов, чем та же секретарша, уходящая с красавчиком в темноту парка.

Тривиальненько, если так подумать!

К сути мы перешли далеко не сразу. Более того, профессор прямо издалека начал!

Даже не глядя на меня, спокойно, словно ни к кому не обращаясь, заговорил:

– Знаете, мисс Касиопис… В природе редкий экземпляр, окруженный хищниками, имеет всего два пути: найти сильного покровителя… или научиться очень, очень хорошо кусаться. – Он наконец повернул ко мне голову и с усмешкой спросил: – Вы уже определились с выбором?

Какой роскошный выбор, просто мама дорогая. И почему я еще не танцую и не забрасываю благодетеля лепестками роз?!

Он же в покровители себя предлагает! Потому что, учитывая наши весовые категории, надеяться на то, что я его смогу хорошо укусить, – просто смешно. За что?! За язык разве что…

– До недавнего времени первый вариант, казался самой рабочей стратегией, профессор. Но конкретно сейчас хочется зарыться в нору и сделать вид, что меня нет.

Эйдан покачал головой и с притворной грустью сказал:

– Увы, но ваша нора уже обнаружена. И теперь вопрос лишь в том, в чьи руки вы попадете. Не кажется ли вам, что мы могли бы найти… точки соприкосновения? Вам, я полагаю, нужна защита и знания о себе. А мне нужна спутница жизни. И поверьте, я не стану торопить события, у вас будет достаточно времени для того, чтобы ко мне привыкнуть.

– Но я не хочу. Вы мне даже не нравитесь!

– Не переживайте, вы мне тоже, – совершенно буднично заверили меня в ответ.

У меня отвисла челюсть. Я ждала чего угодно – угроз, лести, манипуляций, – но только не этого искреннего, почти что дружеского безразличия.

– Это как?..

– Как мужчина, я предпочитаю немного других девушек, – улыбнувшись, ответил Эйдан. – Не в обиду… Но думаю, что я непременно адаптируюсь. Как говорится, «стерпится – слюбится».

Что, блин?..

– Я даже не знаю, что вам сказать, профессор…

– Не обязательно что-либо говорить. – Мне почти ласково улыбнулись.

Он сделал шаг вперед, вдруг оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и поправил выбившийся из-под моего чепца завиток волос. После провел кончиками пальцев по подбородку. Я отшатнулась, а ламир понимающе усмехнулся и продолжил, перейдя на уже знакомый лекторский тон:

– Видите ли, Пусинда… как вы, скорее всего, запомнили – для моего вида близость всегда заканчивается одинаково. Женщина забывает. Поцелуй стирает несколько минут, ночь – всю память обо мне. Я остаюсь в ее жизни лишь как смутное ощущение… как развеявшийся сон.

Он слегка усмехнулся, но в улыбке не было веселья, и провернул на пальце перстень-змею. Тот блеснул, отражая оранжевое пламя лампы, висевшей у входа в беседку.

– Это удобно для охоты. Но невыносимо для того, кто хочет нормальных отношений. А я хочу. Семью, дом, партнерство. – Он кивнул в мою сторону. – С вами. Потому что вы – единственная, кто меня не забыл.

Я сглотнула, не зная, что ответить.

– Поэтому я готов ждать, – продолжил профессор уже спокойнее. – Привыкать, ухаживать, доказывать, что я достоин. Не торопить. Но и отказываться не стану. Я хочу получить честный шанс.

– Вы ведь понимаете, что я… ну… могу так и не привыкнуть? – осторожно спросила я.

– Честно? Не хочу понимать. Я живу уже… достаточно долго. И хочу перестать идти в будущее в одиночестве. Потому я приложу все усилия для того, чтобы вам понравиться. Передо мной, конечно, раньше не стояло такой задачи – обаять женщину, обычно все само собой получалось, но думаю, что справлюсь.

– Но ведь я вам не нравлюсь! С этим-то вы что станете делать?!

– Ну… – Он пожал плечами. – Повторюсь – я привыкну. Если что, немного вас откормлю. Да и вообще, внешность – не главное!

Ага, то есть ему нравятся барышни покруглее? Впрочем, быть покруглее меня несложно, я еще не отъелась после пребывания у мага. Даже и в человеческом теле.

А может, он просто неупитанных не ест?..

– Вы меня точно сожрать не хотите? – с опаской уточнила я. – А то откармливание в этом свете звучит настораживающе.

– Я не ем разумных, – со спокойным достоинством ответили мне. – Только убиваю. Если надо.

Вот и поговорили, угу…

Эйдан смотрел на меня с той ледяной невозмутимостью, которая может быть свойственна только существу, прожившему не один век. Но трость в его руках слегка покачивалась – едва заметная мелочь, намекавшая на то, что он тоже нервничает.

Я озадаченно нахмурилась. В голове летала огромная туча мыслей, некоторые – рациональные и полезные… Но по большому счету я была шокирована и паниковала.

И мне следовало сейчас отделить зерна от плевел.

Кайшер Эйдан кажется холодным, сдержанным и очень разумным мужчиной, который, к счастью, правдиво отвечает на четко поставленные вопросы. Для начала стоит воспользоваться этим.

– Как понимаю, вы не намерены оставить меня в покое?

– Правильно понимаете.

– А вы осознаете, что я не хотела бы иметь с вами никаких дел, кроме рабочих?

– Разумеется. У вас странные вопросы, милая леди. Мой интеллект явно выше среднего, потому я прекрасно это осознаю.

– Уговорить вас отказаться от вашего решения я тоже не смогу?

– Не сможете. – Он едва заметно усмехнулся.

– Но при всем этом вы готовы дать мне время на привыкание и в сроках не ограничиваете?

– Все именно так, дорогая Пусинда. Или как вас лучше называть?..

– Пока Пусинда, – покачала головой я. – Также вы обещали подсластить горькую пилюлю своей навязчивости определенными бонусами. Основное, что меня интересует, – контролируемый оборот. У меня не получилось освоить это самостоятельно.

– Я с радостью вам помогу. Это вполне вписывается в мой план сближения посредством совместного времяпровождения.

Ох ты ж моя сдержанно-официальная змеюка!

Но сейчас это в моих интересах, а потому я кивнула.

– Давайте на выходных встретимся, и вы мне все объясните. Я должна быть в звериной форме или в человеческой? Нужно ли предварительно напитаться энергией или, наоборот, быть истощенной?

– Не переживайте, вопрос вашей подзарядки я тоже смогу решить. Но выходные… это не скоро.

– Раньше не могу, – отрезала я.

– Право, взаимоотношения должны быть выгодны. А вы меня ущемляете, милейшая Пусинда…

Мы еще немного подискутировали, но все же сошлись на пятничном вечере.

После сопротивляющуюся меня проводили к общежитию и вдумчиво поцеловали руку на крыльце. Занавески в комнатах на втором этаже загадочным образом подергивались, и я с тоской осознала, что завтра разве что ленивый не станет обсуждать, что декан нечистеведов подкатывает к ректорской секретарше.

Когда в юности я мечтала, что за мной вдруг станет ухаживать самый популярный парень универа, в которого я была тогда влюблена, то и не думала, что мои фантазии сбудутся настолько оригинальным образом.

Ведь то, что Кайшер Эйдан является самым рейтинговым мужчиной Хармарской академии, точно нельзя оспорить.

Ну, до появления нового ректора это точно было так.

Сейчас… кто знает?

Глава 4, в которой рассказывается о метаморфозах и человечности

В комнату я вползла выжатая, что тот лимон. В голове гудело, в висках стучало, а ноги предательски дрожали – мы проговорили меньше получаса, а я чувствовала себя так, будто пробежала пять кругов по парку!

– Ну как все прошло?! – крутился вокруг встревоженный бармосур. – Чего он хотел? Что он думает? А ты чего?

– Погоди, – простонала я, снимая ботинки и падая на кровать.

Надо же, меньше получаса диалога, а лежать половичком хочется час минимум!

Меня всегда удивляло, как по-разному воспринимается общение с разными людьми. Кто-то буквально олицетворяет легкость и непринужденность, а иные настолько тяжеловесны, что даже короткая встреча выматывает.

Но так-то обвинять профессора Эйдана в своем восприятии было бы некорректно. В целом-то ничего плохого он мне не сделал. Пока.

И помочь вроде как обещал с самого начала, даже не зная о моей полезной для него особенности. Но это тоже если ему на слово верить.

И главное, ведь даже не порекомендуешь мужику поискать для семейных целей другую филену!

Хотя бы потому, что филены обычно мало того, что не высшие, так еще и вполне себе по-обычному туповатые. Простая нечисть, словом, даром что полезная.

Видимо, маг, который надо мной экспериментировал, прямо вдумчиво это делал. С обстоятельным подходом!

Жаль, что при этом он не отличался обычной для книжных злодеев болтливостью и даже не думал комментировать свои действия и объяснять, что и зачем он со мной творит.

– Тась? – Бармосура надолго не хватило. Он запрыгнул на кровать и потыкал лапой в мою руку. – Ну я же переживаю!

– Чего, чего… Да в целом ничего, – неохотно отозвалась я и принялась рассказывать. А закончила печальным: – Эйдан не отстанет. Я пока упорствую и не соглашаюсь.

– Пока? То есть ты рассматриваешь вариант, в котором выйдешь замуж за профессора Эйдана?

Радость в голосе бармосура мне совершенно не понравилась!

– Что-то ты больно счастлив! Совсем не похож на маленького, запуганного большим хищником и главное – ПЕРЕЖИВАЮЩЕГО за меня котобелка!

– Ну, во-первых, не запуганного, – с достоинством ответил мне Сурик. – Профессор очень сдержанный, он заботится о местной нечисти, а не помыкает ей. Хороший он!

– Ты сам говорил, что не рассказал мне про него потому, что боялся!

– И повторю. Но прошу учесть, что угроза раскрытия тайны для высшего, который питается от людей напрямую и, стало быть, пребывает вне закона, это весомый повод для крайних мер. Вдобавок, извиняюсь, но надо быть тупым, чтобы его не опасаться! Каким бы добрым не был…

– Ладно, – неохотно кивнула я. – Но это не объясняет, почему ты обрадовался.

– Всем нужна своя стая, – махнул хвостом из стороны в сторону Сурик. – Даже таким вот большим и грозным. Я хорошо отношусь и к тебе, и к профессору, потому да, скорее порадуюсь, если ситуация разрешится таким приятным для всех способом.

Угу.

Зато честно.

– Я тебя поняла, – вздохнула я и перевернулась на живот, уткнувшись носом в покрывало. Недовольно скривилась, вытащила изо рта жесткий волос и проворчала: – Сурик, ты опять на кровати валялся?

– Я нервничал, пока тебя ждал!

Дальше мы еще пару минут вяло переругивались, а после я все же усилием воли заставила себя встать и отправилась в ванну.

Перед тем, как стемнеет и придется идти на встречу к ректору, нужно успеть убрать комнату от шерсти питомца.

И все же как следует прошерстить книжку с заклинаниями и потренироваться в бытовой магии где-нибудь в безопасном и, главное, пыльном месте! Да хоть на том же чердаке!

В процессе уборки я задумалась над тем, а стоит ли рассказать ректору о предложении декана нечистеведов?

С одной стороны, это было бы логично!

А с другой, в свете вполне себе понятных намеков Эола на то, чтобы сделать наши отношения ближе… да еще и учитывая их конфликт с Эйданом…

Нет ничего хуже для женщины, чем встрять в мужские разборки.

Нет уж! Пока ситуация не критична, постараюсь разобраться в ней самостоятельно. Тем более в данный момент, учитывая обещание научить меня контролировать оборот, с точки зрения пользы для дальнейшей жизни Кайшер Эйдан точно полезнее!

После того как в памяти всплыл непосредственно Эол, сразу же подтянулась мысль о том, что буквально через пару часов мне нужно идти к нему. Домой.

Чем я, спрашивается, думала, когда говорила, что приду вечером сама?!

Секретарша, пришедшая к начальнику днем «по делу», – это нормально. Секретарша, ужинающая с начальником в городе, – ну, допустим, тоже терпимо.

А вот девица, крадущаяся вечером к дому ректора… Это уже повод для пересудов и щекотливых намеков.

И главное – даже в филену не обернешься! Энергия еще не иссякла, а значит, сменить ипостась не получится.

Вывод: иду к ректору в самом обычном виде. С папкой, в чепце и с максимально постным выражением лица. Чтобы даже самому лютому развратнику в голову ничего пошлого не пришло, если он меня увидит.

Хотя, чувствую, что тут как и всегда: за ваши дела и то, кто что подумает, обычно переживаете только вы. Люди, как правило, думают о себе, а не друг о друге. Но, разумеется, везде есть свои исключения.

К счастью, этим вечером по дороге к дому Эола ни одного такого мне не попалось.

В парке было тихо, только где-то в ветвях перекликались птицы. Фонари заливали дорожку золотистым светом, и от этого тени деревьев казались гуще и темнее. Не то чтобы я специально на этом концентрировалась и старательно искала зловещие признаки…

Но все же допрос у профессионального безопасника никак не вписывался в мои представления о том, как можно приятно провести вечер. Ну хоть не с лампой в лицо! Наверное…

У крыльца я еще раз мысленно проверила свой внешний вид: папка, чепчик, постное выражение лица. Все на месте. Постучала.

И, не удержавшись, изумленно вскинула бровь.

Ректор выглядел… необычно! Вместо привычного безупречного костюма или мундира я увидел Эола в зеленом свитере грубой вязки и свободных брюках.

Очень простая одежда, в которой он выглядел слишком… домашним. И притягательным.

Словно я пришла домой, на пороге меня встречает мой мужчина, сейчас я его обниму, уткнувшись носом в шею и выдыхая всю тяжесть прожитого дня. А потом мы пойдем в гостиную ужинать…

Я даже потрясла головой, избавляясь от этой на удивление яркой картинки.

Эол же кивнул и сказал, отступая в сторону:

– Добрый вечер, Тася. Проходи.

– Все же лучше Пусинда, – проговорила я, закрывая за собой дверь. – Если услышат, то могут возникнуть вопросы.

– Да ладно, – хмыкнул ректор. – Когда я был стажером в департаменте, у моего непосредственного начальника была плохая память на имена. Потому он называл нас, своих помощников, так, как ему было удобно. И, разумеется, никакого отношения к нашим настоящим именам это не имело.

– Вы были стажером?..

– Ну да. А что в этом странного?

– Ну… мне казалось, что люди с таким высоким титулом начинают сразу с приличных должностей.

– В других ведомствах – может быть, – пожал плечами Эол, помог мне снять жакет и повесил на вешалку при входе. – Но все, что касается сферы безопасности, – каждый начинает с низов. И неважно, герцог ты или простой рабочий из деревни.

– Ясно. Но в любом случае, так как конкретно вы плохой памятью на имена или самодурством не славитесь – лучше придерживаться…

Я замялась, не зная, как правильнее это назвать.

– Легенды, – с готовностью подсказал более сведущий в таких вопросах человек. – Придерживаться твоей легенды.

– Пусть так!

Мы зашли в гостиную.

– Ого! – нервно хмыкнула я.

И было отчего!

В комнате горел мягкий свет ламп, отбрасывая золотистые тени. На низком столике стояла керамическая ваза с осенними ветками – красными листьями, сухими злаками и несколькими каштанами. На подоконнике – пара крошечных декоративных тыкв.

И вот это было неожиданно. Я собиралась дать отпор ледяному безопаснику, а попала словно на осеннюю иллюстрацию к журналу «Дом и очаг».

– Уютненько.

– Рад, что вы так считаете, – ответил Эол, и уголок его губ едва заметно дрогнул. – Но хочу заметить, что это все инициатива дамы, что отвечает за порядок и обстановку. Она решила, что мне недостает осенней романтики.

А сейчас ее было хоть отбавляй…

Потому что мне вежливо предложили устроиться поудобнее, поставили передо мной большую кружку вина с пряностями и блюдо с пирогом. От него так пахло яблоками и корицей, что можно было сойти с ума. Пирог манил румяной корочкой, а горячее вино обещало согреть изнутри.

Моя плоть была слаба, поэтому я даже не подумала отказываться.

– Это тоже управляющая? – с подозрением уточнила я.

– Нет, это уже моя собственная инициатива. – Эол позволил себе слегка улыбнуться, а затем сел напротив. В его руках оказался блокнот – плотный, в кожаном переплете, с множеством закладок. Он пролистал его, остановился на чистом листе и взял перо. – Тебе нравится?

Я кивнула, чувствуя, как краснеют мои щеки – то ли от вина, то ли от его взгляда. На всякий случай я решила смотреть в кружку, а не на ректора.

Тем более что глинтвейн был пряным и в меру терпким, а выпечка идеально балансировала это своей сладостью.

– Очень. Вам тоже советую приложиться.

– Я уже, пока тебя ждал, – рассеянно отозвался Эол, делая какие-то пометки на еще недавно девственно чистом листе. – Итак, начнем с самого начала. Как ты появилась в этом мире? Сразу филеной?

Что?.. Я же не говорила, что попаданка!

– Эм-м-м. – Я нервно сжала пальцы. – Но я же…

– Тася, давай минуем попытки меня обмануть и сразу перейдем к сути, хорошо? – перебил меня Эол. – В это можно было бы поиграть, если бы у нас было чуть больше времени, но я не настроен развлекаться. Потому сразу резюмируем: я знаю, что ты не из нашего мира. И тебе ничего за это не будет. А теперь – слушаю.

Коротко и четко, угу.

– Нет, я очнулась не филеной. Этот ваш маг поймал мою душу в какой-то стеклянный шар. У себя я просто уснула. Никакой драмы. Вся трагедия началась уже после пробуждения в лаборатории.

– Как она выглядела? – Голос ректора оставался таким же ровным, но взгляд стал более проницательным.

– Много колб, трубок, что-то бурлило, что-то светилось… как в карикатуре на ученого-маньяка. Только это было по-настоящему. Помню столы, заваленные бумагами и всякой всячиной. А еще клетки. Половина пустых, половина с живыми. Не с людьми, конечно. С нечистью разной – мелкой и покрупнее.

– Какие именно виды? – Эол записывал, не отрываясь.

– Тогда я не различала. Но теперь понимаю – бармосуры, летучие твари, даже что-то вроде тарунсов. Он явно любил разнообразие.

– Так… а расскажи-ка мне подробнее вот о чем…

Эол действительно был профессионалом своего дела.

Мы восстанавливали хронологию событий, от моего «осознания себя» до побега. Вдумчиво, въедливо, Эол мог несколько раз спрашивать одно и то же, на мой взгляд, лишь меняя словесную форму вопроса. Его интересовала не только внешность мага. Манеры, любимые слова, его реакция на успехи и провалы в испытаниях.

Мне даже подсунули несколько листов бумаги и попросили зарисовать схемы и пентаграммы, которые я видела в помещении.

В общем, Эол явно пытался понять, из какого слоя общества наш неведомый вивисектор и каков его примерный багаж знаний.

Когда мы дошли до финала экспериментов над филеной, то безопасник подался вперед и вкрадчиво спросил:

– То есть и он сам, скорее всего, не знает, что его эксперимент увенчался успехом?

– Да, полной человеческой формы он не видел, – кивнула я.

– А лицо? Человеческое лицо видел?

Я озадаченно почесала нос.

– Слушай, он мне так-то зеркало не давал. Так что я не знаю, насколько была хуманизирована в моменты оборотов, которые он провоцировал своими экспериментами.

Если честно, все это время я гнала от себя мысль о том, что маг-экспериментатор наверняка меня искал. Ну еще бы, такая ценная инвестиция!

Просто… что я могла сделать? Даже если у него там мой портрет по памяти намалеван и он с ним сверяет всех встречных-поперечных, то что?!

У меня было слишком много сугубо бытовых, близких к телу проблем, чтобы думать о чем-то глобальном и далеком.

– Это было больно? – вдруг спросил у меня Эол.

Хм, что именно? Когда магия противоестественно наполняет тебя так, что кажется, сейчас ты взорвешься? Когда первая трансформация ломает будто бы каждую косточку в маленьком теле? Я и не думала, что их так много у мелкой-то филены…

Оно далеко не сразу стало так, как сейчас… просто накрывает волной тепла, и ты буквально на полминутки уплываешь в забытье. Возможно, психика просто адаптировалась и теперь «затирает» ощущения от оборота.

Всего этого я, разумеется, не сказала.

– Больно, – медленно кивнула я.

Несколько секунд он пристально смотрел мне в глаза. В потемневшем, ледяном взгляде мужчины было море каких-то совершенно непонятных для меня эмоций. Гнев, злость, грусть, тепло…

Но сказал он лишь одно короткое слово. Как и я не так давно.

– Сочувствую.

– Боли спустя какое-то время перестаешь бояться, – серьезно ответила я. – Раньше мне казалось, что у всего есть предел, у мук тоже. Но, как выяснилось, человек с достаточной выдумкой и фантазией может открывать все новые и новые грани. Вдобавок, оказывается, существуют гораздо более страшные, чем боль, вещи.

– Например?

– Потеря человечности, – немного помолчав, ответила я. – Вернее, не так… превращение непонятно во что. Вот что болело… правда, не физически. А вот тут. – Я коснулась кончиками пальцев солнечного сплетения.

Эта пауза была еще более долгая и насыщенная, чем предыдущая.

Она повисла в воздухе и словно сделала его более густым и плотным.

А я… что я.

Я – оптимистка по жизни. Во всяком случае, стараюсь ею быть.

Вспоминать это все в деталях и обсасывать мне неприятно. Я лучше вот вино залпом допью, пирога поем, благо он даже теплый… еще недавно был. Лучше думать о яблоках и корице, чем снова ворошить прошлое.

В камине тихо потрескивали угли, и я уставилась на крошечный светильник в виде тыквы на полке. Все же душевнейшая женщина у Эола убирает. Тоже хочу такую вот прелесть у себя в комнате. Надо прогуляться до Хармара и купить, в конце концов, почему бы и нет?..

– Ладно, Тася… – вернул меня к делу голос Эола. – Давай перейдем к заключительному этапу. Как тебе удалось сбежать и еще Язю вытащить?

Мне наполнили опустевшую кружку.

– А, это проще всего. Маг-то наш очень организованный мужчинка, хочу заметить. У него есть четкое расписание. Что, когда, куда. Потому спустя время это выучиваешь. А еще, как я уже говорила, он трудоголик и может очень долго работать, забивая на еду, гигиену и сон. Но после природа берет свое, и он отсыпается. Обычно достаточно долго. Замок на моей клетке был магическим, но работал по принципу магнита. То есть если успеть пришлепнуть на артефактную пластину что-нибудь, то после она достаточно легко открывается от удара. Этим я и воспользовалась, когда увидела, что он забыл закрыть форточку на проветривание. Вышла, освободила Язю, предварительно взяв с нее слово, ну мы и удрали.

– Почему именно ее? Там же была еще разумная нечисть.

– Ворону этот гад привез не так давно. Она еще была бодра, полна сил и, если честно, очень много орала о том, как крут ее хозяин и что он с магом сделает, когда поймает. Так что я рассчитывала, что ее он станет ловить все же не в первую очередь.

– Так ты весьма коварна? – рассмеялся Эол.

– Расчетлива, – спокойно кивнула я. Пододвинула к себе кружку и сделала большой глоток вина, чувствуя, как пряный напиток согревает горло. – На момент побега я еще не знала, что буду делать на свободе. Мне нужен был сильный напарник, которого не придется тащить на себе и вообще опекать. К тому же со связями во внешнем мире. Была идея, что мы пойдем в столицу и добрый Язькин хозяин филену пожалеет и возьмет себе. По этой причине отпадала вся разумная нечисть и уже потрепанные жизнью и магом фамильяры.

– Там были и еще фамильяры?

– Да, несколько.

Я помолчала, вспомнив клетки, в которых тихо лежали потерявшие волю к жизни существа. Их глаза медленно гасли, и эти пустые взгляды я никогда не забуду.

Убегая, кроме Язиной клетки я открыла другие – со схожими замками и с которыми могла справиться. Но далеко не все пленники даже вышли из них…

– Опиши мне дом мага. Что ты видела вокруг?

Я напрягла память, но, к сожалению, выдала не очень много информации. Все же было темно, и я даже сейчас не скажу, с какой стороны мы зашли в тот маленький даже не городок, а поселок, который оказался ближайшим населенным пунктом. Именно там мы поняли, что находимся далеко от столицы, практически у черта на рогах, так что пришлось ориентироваться на местности. Идти в Хармарскую академию – она была ближе. А точнее, к ее ректору, которого так душевно материл мой, можно сказать, создатель.

– Вот как-то так.

– Хорошо. А зелье?

По-прежнему не дает покоя бедолаге? Так я поясню, мне не жалко.

– Тоже было приготовлено гадом. Он планировал одну из зверушек вручить какому-то своему заклятому не то врагу, не то другу. Зверушка, само собой, должна была стать шпионом, и в скором времени, потому зелье привязанности для будущего хозяина находилось прямо на рабочем столе. Его я и прихватила.

– Боялась, что филену могут и не пожалеть?

– Именно. Не всем свойственна любовь к пушистой ерунде. Так что это была страховка.

– Ты самокритична.

– Помнишь, какая я была плешивая и страшная при первой встрече? Я практична, Эол!

Ректор внимательно посмотрел на меня, и в его глазах исчезла вся игривость.

Он закрыл блокнот, медленно провел пальцем по краю обложки и откинулся на спинку кресла. Впервые за весь разговор позволил себе расслабиться, но взгляд оставался холодным и собранным.

– Ты дала мне больше, чем, возможно, сама осознаешь, – произнес он. – Мы знаем, что этот маг работает по четкой системе. Тщательно ведет записи. Работает с нечистью разных видов и использует запрещенные методики. У него хорошо оборудованная лаборатория. А значит, это не одиночка-авантюрист, а человек, имеющий доступ к знаниям и ресурсам.

Я нервно передернула плечами.

– Весело.

– Не весело, – тихо сказал Эол. – Но полезно. Теперь мы хотя бы примерно представляем, кого ищем.

– А разве Язя всего этого не рассказала?

Тут Эол досадливо поморщился.

– Фамильяры – полезны. Но конкретно у птиц достаточно короткая память, а еще они совершенно иначе визуализируют то, что видят. То есть самую суть она может передать, а вот детали… тут уже вопрос.

Он подался вперед, переплел пальцы и медленно сказал:

– Не хочу тебя пугать, но… Тася, ты должна понимать: для этого мага ты не просто беглый подопытный. Ты – доказательство того, что его методы работают. Самая ценная находка. Он не оставит попыток вернуть то, что считает своим.

Я сглотнула.

– И что теперь?

Эол усмехнулся уголком рта – холодно, почти жестоко.

– Пусть только попробует сунуться к тому, что находится под моей охраной. Хотя, не буду скрывать, я бы предпочел для вида наградить тебя каким-нибудь официальным статусом при герцоге Девиальском и оставить при себе. В этом доме. Было бы надежнее.

Он выжидательно уставился на меня, явно думая, что сейчас я буду задавать вопросы. Например, о том, что за статус-то такой?

Ну в самом деле, какой это официальный статус при герцоге позволит мне жить в его доме?! Какие есть идеи, а? Наверняка миллион и еще одна, и сплошь приличные и деловые, не так ли?

Потому я мрачно посмотрела на него в ответ… и выдала:

– Понятно.

Вот. Не станешь же ты сейчас любезно мне все пояснять сам, не так ли, дорогуша? Это ведь моветон для такого, как ты.

Статус любовницы, или как это у них тут называется, должен быть желанен даме, а не навязан джентльменом.

Эол усмехнулся, явно поняв ход моих мыслей, и пододвинул ко мне блюдо с пирогом.

– Ешь. И отдыхай. На сегодня хватит.

– Тогда я могу идти? Просто уже наелась…

Да и зачем мне тут оставаться, если дело уже завершено?

– Да, конечно. Я провожу.

– Что?.. Зачем?!

– Темно. Ты, конечно, можешь до утра остаться у меня, но…

– Проводи! – с готовностью кивнула я, поняв, что это явно не худший сценарий.

Эол лишь рассмеялся и в ответ на мой вопросительный взгляд, проговорил:

– Ты до умиления предсказуема.

Хотелось надуться. Но я осталась спокойна!

Потому что на правду не обижаются.

Мы вышли из домика и двинулись по направлению к общежитию. Было тихо, и окончательно стемнело – в небе зажглись точечки звезд.

Эол вывернул пальцы каким-то замысловатым жестом, шепнул что-то на лантуанском, и вокруг нас вспыхнула и погасла магическая пелена.

– Что это?

– Слабенькое заклинание отвода глаз. Ничего серьезного, просто даже если мы кого и встретим, то прогуливающихся ректора и секретаршу не посчитают чем-то значительным.

– Полезно, – задумчиво протянула я. – Мне бы пригодилось.

– Как и все заклинания покровов, эти чары достаточно сложные с точки зрения исполнения, – с едва заметной улыбкой пояснил Эол. – Требует идеального произношения, ну и положения рук, само собой.

– Ты же сказал, что заклинание слабенькое!

– А вот сил много не требует, да. Слабенькое – не простенькое… Сина. Можно же так тебя называть?

Я молча кивнула.

Сина так Сина.

Как-то же меня надо называть, не так ли? Так что пусть будет – согласно легенде.

В конце концов, я очень многим обязана Пусинде Касиопис. Так что стану носить ее имя с гордостью!

Пока эти мысли носились у меня в голове, мы подошли к крыльцу общежития, где я обитала.

– Вот и все. Спасибо, что проводил.

– Спасибо, что столько рассказала.

Лунный свет серебрил его профиль, делая черты лица еще более строгими и красивыми. За спиной ректора поблескивали магические фонари, словно пойманные в ловушку звезды, а вокруг стояла такая тишина, что казалось, будто само время замерло.

Эол сделал шаг вперед и коснулся выбившейся из-под чепца прядки волос, что пружинкой завивалась возле лица. Отводя локон, он едва ощутимо задел щеку, и я вздрогнула от остроты этого прикосновения.

Чувственность момента сводила с ума, туманила разум. Мне казалось, что сердце грохочет так, что это слышно даже в здании, не то что Эолу.

– Я хочу тебя поцеловать. Можно?

– Не знаю, – выдохнула я, почти не узнавая свой голос.

– Тогда я знаю. Хорошо?.. – спросил ректор с тихой, но несокрушимой уверенностью.

Он не торопился, словно давая мне время убежать или отвернуться. Но я стояла, не в силах пошевелиться, как заколдованная. А потом он наклонился еще ближе и коснулся моих губ.

Глава 5, в которой происходит совращение девиц. А они не совращаются

Хотелось бы сказать, что я хотя бы остановила это безобразие самостоятельно.

Решительно и непоколебимо уперлась руками в широкую грудь и прямо так и сказала: «Ни-ни, господин Девиаль, я не такая!»

А я… я оказалась именно такая!

Я просто тонула в ощущениях, и во мне не оставалось места ни на что иное. Ни мыслей, ни сомнений, буквально ничего в моей голове не мелькнуло. Такое ощущение, что вместе с прикосновением Эол выключил во мне все: критическое мышление, инстинкт самосохранения и память о всех тех причинах, по которым этого нельзя было допускать.

Поцелуй был нежным, но в нем чувствовалась та самая опасная сила, которую он обычно скрывает за ледяной сдержанностью. Я знала, что стою перед хищником, но именно поэтому происходящее сводило меня с ума еще больше.

Сердце билось так громко, что я почти слышала его стук в висках. Колени предательски дрожали, а руки вместо того, чтобы оттолкнуть его, сжались в кулаки и так и остались где-то между «обнять» и «сопротивляться».

И что самое страшное – мне это нравилось. Безумно, отчаянно, позорно нравилось.

Он отстранился первым.

– Тебе пора домой. А мне – в душ.

– Зачем? – рассеянно спросила я, все еще не до конца отдышавшись.

– А ты как думаешь, зачем мне холодный душ, Тася? – тихо рассмеялся он и, снова наклонившись, коснулся моих губ быстрым, почти игривым поцелуем. – До завтра.

И ушел. Вот так просто взял, развернулся и ушел.

Совершенно обычной походкой – уверенной, спокойной, даже слегка ленивой. Как будто он пару минут назад не целовал страстно свою секретаршу, а просто вышел из кабинета после совещания.

А вот эта самая секретарша такой непринужденностью похвастаться не могла.

Я взлетела по ступенькам как испуганная кошка. Миновала холл, коридоры – каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом, словно вся академия знала, что я только что натворила. И не успокоилась, пока не захлопнула за собой дверь своей комнаты.

Уже там я прижалась к ней лопатками и тихо простонала, прижав ладони к покрасневшим щекам:

– Что же ты творишь, а?..

Именно ты, Тасенька. Потому что ректор явно творит то, чего ему давно хотелось, и, судя по поведению после, очень даже собой доволен! А вот в твои планы никакие служебные романы не входили!

Во всяком случае до того, как ты разберешься со своим статусом. И претендующим на роль супруга Эйданом, например…

Я села на кровать, пытаясь отдышаться. Нужно спать. Завтра – работа, документы, Эол с его вечной холодной улыбкой… за которой, как оказалось, прячется такой пожар.

Как мне ему в глаза смотреть после случившегося, а?

Эол Девиаль

Эйфория, что поднималась из глубины души, одновременно пугала и вселяла надежду.

Почему пугала – и ежу понятно, все же он не ожидал таких сильных эмоций, особенно в свете того, что они всего лишь поцеловались. Это даже нельзя было назвать страстным, развратным поцелуем, который заводит и, если не пойти дальше, оставляет после себя влажные мечтания.

Впрочем, с набором таких фантазий, к его огромному сожалению, и сейчас никаких проблем не было… Для их наличия не нужно было даже Тасю целовать.

В общем, Эол Девиаль медленно шел по парку Хармарской академии и предавался романтическим мечтам, совсем не подходящим статусу Второго лорда Триумвирата.

Время было позднее, комендантский час давно наступил, и академический парк, обычно наполненный шумом студенческих голосов, теперь казался вымершим.

Фонари вдоль аллей горели ровно, отбрасывая мягкие тени на дорожки. Пахло влажной травой, древесной смолой и чем-то сладким из кухни – корицей, медом, вином.

Поэтому, когда в эту идеальную тишину ворвался короткий, но пронзительный птичий крик, Эол сразу насторожился.

Он остановился, прислушался.

Птица, которой подражал шпионский сигнал, – северный шилохвост. Хищная, ночная, в этих широтах не водится вовсе.

А значит, условный знак. Свой.

Вся романтическая дымка, окутывавшая его мысли секунду назад, рассеялась без следа. Он позволил себе сделать еще один вдох – и вместе с ним отпустил остатки тепла от мыслей о Тасе. Работа всегда возвращала его к реальности лучше любого холодного душа.

Безопасник свернул с дорожки и растворился в кустах сирени, двигаясь теперь бесшумно, как призрак. Через несколько десятков шагов, в глубокой тени за каменной беседкой, он различил неподвижную плотную фигуру. Даже в полумраке Эол узнал квадратные плечи и характерную стойку Ханта Урвиса.

Которого он буквально неделю назад назначил присматривать за Лиаром Таринисом.

– Почувствовал вас и решил позвать.

В числе прочих поистине уникальных талантов Урвиса значилось еще и то, что обоняние у него было поистине феноменальным, даже для оборотня.

– Докладывайте, – тихо произнес Эол.

Урвис, не поворачивая головы, коротким движением подбородка указал в сторону здания.

Библиотека и днем выглядела внушительно, но ночью – угрожающе. Огромное здание с башнями и витражами казалось живым: окна поблескивали, как глаза, а над арками едва заметно переливались охранные руны.

Эол проследил за взглядом подчиненного и почти сразу увидел, как изящная тень отделилась от стены. Бегло огляделась и с легкостью, демонстрирующей немалую практику, запрыгнула на парапет первого этажа. На мгновение фигура замерла на подоконнике, силуэтом вырисовываясь на фоне тускло освещенного проема, а затем бесшумно соскользнула внутрь.

Лиар Таринис, наследник одной из самых влиятельных фамилий королевства, как самый обычный вор, ловко втянулся в открытое окно и исчез в полумраке библиотечного зала.

Несколько секунд царила полная тишина.

– Я начал наблюдение с девяти вечера, – спокойно начал проректор Урвис. – Сменщик сказал, что днем этот красавчик зажал в каком-то углу одну из помощниц декана с кафедры нечистеведения. Вдумчиво тискал, судя по хихиканью из-за закрытой двери, но пока дальше этого не зашел.

– И после такого насыщенного дня его понесло на променад и в библиотеку? – насмешливо хмыкнул Эол.

– Окно ведет в личный кабинет главного библиотекаря. Мисс Мирандис. – На лице Урвиса, освещенном лунным светом, не дрогнул ни один мускул.

По спине Эола прошла волна неприятных мурашек. Тот самый маркер предчувствия, который подсказывал, что начало происходить нечто… полезное для расследования.

– Он что, собирается ее соблазнять или допрашивать среди картотеки?..

– Не могу знать, сэр, – отчеканил Урвис. – Прикажете вмешаться?

Эол задумался на мгновение, его взгляд все еще был прикован к темному прямоугольнику окна.

– Нет. Наблюдайте. Завтра утром жду подробный отчет. – Он медленно повернулся к Урвису. – Понятно?

– Так точно, – кивнул Урвис и отступил дальше в тени, сливаясь с ними окончательно. Теперь даже наметанный взгляд лорда Девиаля смог бы увидеть его лишь потому, что знал, кого и где искать.

Эол развернулся и, уже не особо таясь, пошел в сторону главной аллеи, чтобы через пару поворотов оказаться возле своего дома.

А по дороге перед мысленным взором лорда Девиаля разворачивалась папка с личным делом Саи Мирандис.

После собеседования с библиотекаршей он в который раз понял, что внешность обманчива. Казалось бы, классический синий чулок, а на деле – изобретательница, способная воплотить на практике то, что другие лишь описывают в теориях.

Ее патент на изобретение «воздушных потоков», с помощью которых она управляла системой в Хармарской библиотеке, был тому подтверждением.

Мисс Мирандис была одним из последних и весьма ценных приобретений ректора, который был до Виртона. У нее контракт на пять лет, и нужно подумать, как удержать девушку после его окончания, которое наступит через два года.

Впрочем, это уже не его забота: он – антикризисный управляющий, его задача – очистить систему и передать ее преемнику.

Сая же в этой системе была не просто библиотекарем.

В Хармарской академии, как и во многих старинных замках и университетах, существовали собственные запретные секции – сокровищницы знаний, куда имели доступ лишь трое: ректор, мастер-артефактор и библиотекарь.

В хранилище находились магические гримуары, ценные артефакты, записки основателей. Среди них – дневники Талиона Фэрста, последнего, кто, если верить летописям, сумел подчинить себе ламира.

Мысль зацепилась за эту деталь, внезапно обретя ясность.

Но что же получается? К бесценному кадру и, что куда важнее, хранительнице ключей от секретов академии подкатывает Лиар Таринис? Зачем?..

Ответ напрашивался сам собой.

Особенно если вспомнить, что этот чрезвычайно одаренный молодой человек еще днем уединялся с барышней из окружения Кайшера Эйдана.

Эол досадливо поморщился, но затем насмешливо хмыкнул.

– Ладно, поиграем, – пробормотал он.

Если Лиар решил сунуть нос в прошлое, стоит напомнить ему, что не всякая дверь открывается перед красивой улыбкой.

Иногда можно и по зубам получить.

Сая Мирандис

Саечка любила работать по вечерам.

Раньше она просто не спешила домой, где ее поджидала бабушка с очередной статьей о морали и разложении общества. Теперь, переехав в общежитие, она сохранила старую привычку.

Потому и оставалась в библиотеке – то чтобы закончить каталогизацию или составить библиографические указатели, то чтобы в тишине поработать над своим изобретением. Еще немного, и получится сделать потоки видимыми для всех, в чьих руках есть управляющий артефакт!

Изначально Сая окончила стихийный факультет Хармарской академии по специализации «воздух». И должна была пойти работать в управление метеоконтроля – скучную и вполне безопасную службу, где маги поддерживали погоду над городами. Но ее дипломный проект, которым заинтересовался тогдашний ректор, лорд Торр, открыл совершенно другие перспективы.

Сая никогда не была сильным магом. Но ее усидчивость, терпение и педантичная аккуратность позволяли создавать устойчивые воздушные потоки малой мощности – те, которые другим казались не заслуживающими внимания.

Она научилась не рвать стихию в клочья мощным вихрем, а вытачивать из воздуха тончайшие, послушные нити-потоки, привязывать их к артефактам и заставлять передвигать книги, проветривать залы и даже убирать пыль.

Может, еще и поэтому в библиотеке она ощущала себя как дома?

Это место было пронизано ее магией. Сотни невидимых глазу воздушных нитей были натянуты между стеллажами, словно паутина. Они знали каждую книгу, каждый фолиант. Легчайшее дуновение, рожденное заклинанием Саи, могло осторожно подхватить том и, не помяв ни странички, отнести его на нужную полку. Это была ее гордость – живая, дышащая картотека, невидимая никому, кроме нее.

Так что да, здесь было спокойно. И сейчас мисс Мирандис как никогда нуждалась в этом спокойствии!

Работа помогала. Отвлекала.

Вроде как со дня встречи с Лиаром уже прошло некоторое время, а переживания до сих пор не унялись. Хотя стоит ли удивляться? Сколько лет ей потребовалось, чтобы не то что забыть его, а хотя бы перестать часто вспоминать?

Ладно… сейчас она справится гораздо быстрее! Хотя бы потому, что уже не наивная студенточка!

Сая прошла по залу, снижая мощность ламп освещения. Сейчас ей хотелось уюта, а не яркого света.

К тому же для ее нынешней работы свет был и не нужен. Девушка прикрыла глаза и взяла в руки первую книгу из лежащей перед ней стопки – последние возвращенные издания, которые нужно было разнести по местам до утра.

Кончиками пальцев другой руки она коснулась незримой паутины, нащупывая знакомый поток.

– Секция одиннадцатая, полка девятая. Середина, – тихо скомандовала она.

Послушный ветерок выхватил пухлый томик из ее пальцев и беззвучно понес в полумрак зала. Книга, плавно покачиваясь, плыла между стеллажами, словно по невидимой реке, чтобы бесшумно встроиться в ровный ряд своих соседей.

Так Сая возвращала на места книги, взятые на день: не спеша, по одной, наблюдая, как они исчезают в своих секциях. В этом действии было что-то завораживающее – словно дирижирование невидимым оркестром.

Она уже собиралась вызвать следующий поток, когда медитативную тишину разрезал низкий мужской голос.

– Надо же… я и не думал, что это выглядит так красиво.

Голос, которого здесь быть не должно. Потому что Сая абсолютно точно помнила, как наглухо закрывала главные двери библиотеки.

И, даже не оборачиваясь, она знала, кому этот голос принадлежит!

Сая вроде как была уже взрослой. Даже вполне себе профессионально состоявшейся!

Но это ни капли не умаляло желания швырнуть в гадского Тариниса увесистым томом «Основ магической этики и церемониала» и, петляя, скрыться в лабиринте стеллажей.

Но она взрослая, да.

А потому она медленно повернулась к мужчине, скрестила руки на груди и спросила максимально ледяным тоном, какому позавидовал бы и сам ректор Девиаль:

– Что ты тут делаешь?

– Мимо проходил, – расплылся в обаятельной, но до судорог раздражающей улыбке Лиар, небрежно прислоняясь бедром к резному стеллажу с редкими фолиантами.

– Двери закрыты.

– Так я мимо окна проходил. – Он лениво кивнул в сторону ее личного кабинета на другой стороне зала.

Сая невольно втянула воздух в легкие.

Вспомнила, что на столе остался раскрытым том «О страстных приключениях оборотня и эльфийки» – с закладкой ровно на том месте, где герой демонстрирует… ну, в общем, все. И героиня, и Сая вместе с ней были в шоке от открывающихся перспектив.

Девушка мучительно покраснела и вознесла молитвы всем богам разом, чтобы Лиар не любопытствовал на тему того, что же в свободное время читает такой достойный и реализовавшийся в жизни специалист, как Сая Мирандис!

Хотя, судя по хищной искорке в его глазах и улыбке, становившейся все шире, – она надеялась на это совершенно зря.

– Хочу сказать, что с годами твои литературные вкусы претерпели некоторые изменения.

И вот какой он после этого лорд, а? Где хваленое джентльменское поведение, где элементарная тактичность?! Что за желание загнать даму в угол?!

– Все меняется со временем, – как можно более равнодушным тоном отозвалась девушка. – Так зачем ты пришел? Мне казалось, что в последнюю встречу мы расставили все точки.

Во всяком случае она очень старалась это сделать. Правда, дать Таринису от ворот поворот сразу – не вышло. Пришлось высидеть мучительный ужин. А после провожание домой. И попытку поцеловать возле самого крыльца общежития.

Гад и мерзавец! Он думает, что с ней пройдут эти дешевые трюки?!

Лиар подошел ближе. На расстояние вытянутой руки.

От него пахло холодом, вином и дорогим табаком. Этот запах Сая узнала бы из тысячи других.

– Я скучал, – тихо сказал он тем самым голосом, который когда-то заставлял ее верить каждому его слову.

Сая сжала пальцы в кулак. Нельзя дрожать. Нельзя показывать, что тебе страшно.

Воспоминания нахлынули мгновенно.

Выпускной бал. Бархат мундира под ее пальцами, запах того же вина и звездная ночь за окнами.

И тот самый поцелуй, который тогда показался ей началом новой жизни, а на деле оказался изящной точкой.

История, если так подумать, была стара как мир.

Пафосные парни, особенно такие, как Лиар Таринис, никогда не хотели учиться сами.

Лиар Таринис не был дураком, но учебу в Хармаре считал ненужным пережитком своего рода. И, как показала практика, он был виртуозом в одном: в искусстве заводить и использовать «полезных» девочек.

Он начал обращать на нее внимание еще на третьем курсе. Знаки были такими аккуратными, такими дозированными: случайная встреча в библиотеке, одолженная книга, комплимент ее уму ровно в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась.

Он тщательно мариновал ее в собственных надеждах и воображении, растягивая эту игру на годы. Он позволял ей делать за него работы, притом, подумать только, Сая еще и уговаривала его позволить помочь!

Лиар учился ровно настолько, чтобы не уронить престиж фамилии. А вот для получения высших баллов по ненужным, по его мнению, теоретическим дисциплинам он находил куда более приятные способы, чем зубрежка. Например, старательную и умненькую Саю.

В общем, Лиар был по-своему непревзойденным. Он всегда держался на почти дружеской дистанции – достаточно близко, чтобы она прибежала на его зов, и достаточно далеко, чтобы не брать на себя никаких обязательств.

Томил ее, как изысканное блюдо, два долгих года. И позволил себе настоящий поцелуй лишь на выпускном балу, когда она была ему уже не нужна. Зачем пафосному наследнику девочка-ботаник, если учеба позади, а впереди – блестящая столица? Можно и развлечься… напоследок.

Правда, даже там Сая, видимо, не сгодилась на веселую ночку, так как побоялась быстрого развития событий, когда с нее начали стаскивать платье.

Разумеется, Лиар ее отпустил. Сказал, что готов ждать, когда она будет готова! А на следующее утро он уехал в столицу, оставив ей лишь короткую записку с банальными благодарностями «за долгую и нежную дружбу».

– Козел, – выдохнула Сая вслух, даже не заметив, как сорвалось с языка это слово. – Как ты смеешь?!

– Признаю, – рассмеялся Лиар, – я вел себя отвратительно. Но теперь я другой.

Он снова шагнул к ней, и свет лампы упал на его лицо. В нем не было привычной насмешки – только усталость и что-то похожее на сожаление.

– Я не буду тебя торопить. Но и не уйду. Потому что ты – единственное стоящее открытие, которое я сделал за все годы в Хармаре. И на этот раз я не собираюсь от него отказываться.

Он повернулся и направился к окну.

– Спокойной ночи, госпожа библиотекарша. До скорой встречи.

Сая осталась стоять среди тишины и пыльных фолиантов, чувствуя, как дрожь в коленях наконец утихает, оставляя после себя изматывающую пустоту.

Она медленно вернулась в свой кабинет, подошла к своему столу и захлопнула злополучный роман.

Собери свои размягченные мозги, Сая Мирандис.

Что же ему надо? Неужели патент?

Она потрясла головой. Чтобы наследник герцога Тариниса самолично бегал за девицей из-за какого-то патента? Нет. Тогда что еще?

Больше у нее нет ничего ценного.

Глава 6, в которой решаются важные вопросики

Этим утром я впервые проспала!

Притом настолько, что на завтрак мне было уже не успеть. К счастью, на работу – еще вполне, и в ректорском кабинете я должна была быть аккурат к началу рабочего дня. С маленьким таким запасом минут в пятнадцать-двадцать…

Их я решила потратить на добывание перекуса, раз до обеда больше ничего не светит.

Еще когда носилась по парку в облике филены, запомнила, что если свернуть на соседнюю с центральной аллею и пройти чуть вглубь, то окажешься посреди небольшого яблоневого сада.

К счастью, яблочки были зимними, потому лежали не только на траве, но и краснели на ветках. Ярко-красные, с глянцевыми боками – прямо мечта сказочной отравительницы, до того были красивы!

Подбежав к ближайшему дереву, я сорвала первый попавшийся плод, наскоро протерла его об рукав и, впившись зубами в аппетитный бочок, потянулась за следующим.

Спустя минутку я уже уложила пяток фруктов в свою сумку и, довольно хрумкая добычей, направилась к административному корпусу.

Погода была прекрасная! Воздух звенел от прохлады, под ногами весело шуршала пожухлая листва, а солнце заливало золотом остроконечные башни академии. Я сделала глубокий вдох, ловя знакомый запах – смесь влажной земли, яблок и того самого особенного холода, что бывает только в середине осени.

Да-да, холод пахнет, и у каждого сезона – свой аромат. Особенно хорошо это ощущается утром.

Зимний – обжигает легкие свежестью, щиплет щеки и дразнит предвкушением праздника. Весенний – отдает эхом зимних морозов, которые еще помнит земля. Летний – освежающая прохлада, обещающая дневной зной.

Я любила каждый сезон.

А вот межсезонье – не очень.

Интересно, какие зимы в Хармаре? Стремительные, что сковывают холодом еще недавно цветные деревья и быстрые реки? Или влажные и теплые, где и снежка на Новый год не допросишься?

Вопрос, с одной стороны, праздный, а с другой – самый что ни на есть шкурно-тривиальный. Потому что надо бы озадачиться вопросом демисезонной, а потом и зимней одежды.

Интересно, на новые покупки хватит оставшейся зарплаты? Вроде как она как раз сегодня и должна быть.

Именно про это я и думала, пока бежала по коридорам и поднималась по лестнице в ректорскую башню.

Приемная была пуста, и потому на душе стало чуть спокойнее. Значит, у меня есть пара минут, чтобы прийти в себя, разложить папки и приготовиться к рабочему дню. Я как раз подошла к своему столу, как вдруг дверь в кабинет Эола приоткрылась.

– Я уже начал думать, что ты сегодня решила взять выходной, – раздался его ровный голос. Он стоял на пороге, безупречный и собранный, словно и не было вчерашнего вечера, того разговора… того поцелуя. В его руках, обычно занятых папками или блокнотами, красовалась небольшая плетеная корзинка.

Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.

– Доброе утро, лорд ректор. Нет, не взяла. Просто… немного проспала.

– Я заметил, – сухим тоном констатировал он, но в уголках его глаз заплясали чертики. Он подошел к моему столу и поставил корзинку прямо посередине. – Поскольку ты пропустила завтрак, полагаю, это тебе пригодится.

Я с любопытством заглянула внутрь. Там лежали термос из темного металла и небольшая изящная баночка из толстого стекла, доверху наполненная орехами, залитыми густым золотистым медом.

– Это что? – не удержалась я от вопроса.

– Термос с кумалой. Напиток на основе козьего молока, масла и специй. – Он как будто прочитал мои мысли о грядущих холодах и необходимости «утеплиться». – А это – лесные орехи в диком меду. Очень питательно. И калорийно.

– Ого… – Я смутилась и даже не знала, что ответить. – Вы всегда носите с собой стратегический запас еды?

– Стараюсь держать при себе, благо они почти не портятся, – коротко ответил он. – Когда работаешь без сна по двое суток, начинаешь ценить то, что не требует готовки.

Я взяла термос и осторожно открутила крышку. Тепло обдало ладони, а нос пощекотало запахом молока, ванили и чем-то пряным – может, мускатом, может, корицей.

От одного аромата стало уютно.

– Спасибо, – выдохнула я. – Это… очень предусмотрительно.

– Я вообще-то очень предусмотрительный человек, – парировал Эол, и его губы тронула та самая улыбка, что заставляла меня забыть о всякой осторожности. – Наливай свою кумалу, Сина. Впереди насыщенный день. Через пятнадцать минут начнется планерка с проректорами. Я жду тебя с протокольными принадлежностями.

С этими словами он развернулся и скрылся в своем кабинете, оставив меня наедине с подозрительно вкусно пахнущей корзинкой и целым роем новых, еще более тревожных мыслей.

Как оказалось, ледяного и надменного ректора было игнорировать гораздо проще, чем заботливого и милого!

Хотя не сказать, что я раньше в этом преуспевала…

Я вернулась за свой стол и провела более вдумчивую ревизию корзинки. Кроме кумалы и баночки с орехами там еще был бумажный пакетик с пирожком.

Пирожок оказался с мясом, и я почти прослезилась от такой заботы!

Золотой мужик, все же, а? Пусть и мент.

* * *

Зал заседаний в Хармарской академии выглядел величественно!

Длинный овальный стол, мраморные стены, стрельчатые окна, через которые лился холодный утренний свет.

Отдельно у стены располагался маленький столик секретаря, за которым я и устроилась, раскладывая по местам бумажки и подготавливая нужные артефакты. Надеюсь, что в этот раз обойдется без курьезов!

Пока из неприятного – у меня сильно чесалось правое ухо. Я его уже и через чепец помяла, и поскребла, а все равно не помогало…

Последним явился Эйдан. И когда он вошел в зал, его взгляд скользнул по мне с тем же равнодушием, с каким скользил по стенам и портретам основателей на них. Ни намека на вчерашний разговор в беседке, на предложение руки и сердца. Только холодная вежливость и полная погруженность в работу.

С одной стороны – радовало. А с другой – ну сил нет, насколько подозрительно!

То «мы будем вместе навеки», то «ваша привлекательность равна привлекательности этого мраморного бюста».

– Доброе утро, господа, – разнесся по залу звучный, хорошо поставленный голос Второго лорда Триумвирата. – Я сразу к делу… начну с попечительского совета. Я провел предварительные переговоры с теми его бывшими членами, которых оттеснили при Виртоне.

Он сделал паузу, полистал разложенные перед ним бумаги, нашел нужную и продолжил:

– Картина обнадеживающая. Двое согласились вернуться без лишних вопросов. Еще двое взяли время на размышление. Но самый интересный ответ пришел от лорда Орвина. Он официально отказался, но пригласил меня на приватную беседу. Такие приглашения, как вы понимаете, никогда не делаются просто так.

– Вы полагаете, он готов предоставить нам информацию? – уточнил Арнак Гор.

– Я полагаю, что у семьи Таринис появились серьезные недоброжелатели, готовые действовать из тени, – холодно констатировал Эол. – Это меня устраивает.

Ухо зачесалось еще сильнее, и я, не удержавшись, сунула под край чепца кончик пера и провела там, где зудело. Уф!

Нарушила торжественную воинственность момента, конечно, но, к счастью, только для себя.

Ситуация с попечителями не была мне особо понятна. Старый состав, новый… в основном, как понимаю, это все часть большой картины, центр которой лежит в столице, в высшем обществе. Которое активно делит сферы влияния.

Но это совсем не моя проблема. К счастью.

Эол тем же ровным, деловым тоном продолжил:

– Теперь перейдем к текущим вопросам. Начнем с бюджетных заявок факультетов на следующий квартал. Профессор Эйдан, что вы хотели сказать по поводу сметы для вашего факультета?

Следующие полчаса я старательно конспектировала дискуссию о распределении бюджетов, закупках магических реактивов и графике ремонтов.

Обсуждение бюджетных вопросов подходило к концу, когда Эол отложил последнюю папку.

– И в заключение. Ситуация с гидрами. Парк и прилегающая территория проверены повторно, следов других кладок или взрослых особей не обнаружено. Я считаю инцидент исчерпанным.

На лице Арнака Гора появилось редкое выражение – почти улыбка. Хант Урвис, напротив, не изменился в лице.

– В связи с этим, – продолжил Эол, – я рассматриваю вопрос о снятии комендантского часа для студентов.

И тут Урвис, молчавший до этого как каменное изваяние, медленно поднял голову.

– Не рекомендую, ваша светлость.

Все взгляды обратились к нему.

– Объясните, – ровным тоном потребовал Эол.

– Комендантский час создает контролируемую среду. – Голос Урвиса был глух и монотонен. – Ночью на территории присутствуют только дежурные патрули и персонал. Любое движение легко отслеживается и идентифицируется. Любой посторонний будет замечен мгновенно. Студенты же… создают статистический шум. Они мешают работе.

Статистический шум ему… вот все же профдеформацию иногда не видно внешне, но стоит человеку открыть рот, как она становится очевидна.

А еще я неприятно поразилась тому, что территория, оказывается, со всех сторон контролируется, а я и не в курсе.

Даже в виде филены никого не замечала, пока шастала на подзарядку! Ни шороха, ни взгляда из темноты. Значит, наблюдатели настолько хороши, что остаются невидимы даже для меня?

Не то чтобы у меня такая насмотренность, чтобы я шпионов замечала за километр, но все же звериное чутье не человеческое…

Эол внимательно смотрел на Урвиса, его пальцы медленно постукивали по столу.

– Ваша позиция понятна, Хант. Но мы не можем вечно держать академию на военном положении. Я принимаю это к сведению. Окончательное решение объявлю завтра. На этом все.

Проректоры стали подниматься, и Эйдан встал одним из первых. Пока Хант Урвис что-то настойчиво говорил Эолу, а Арнак Гор с грохотом отодвигал стул, профессор нечистеведения направился к выходу. И его путь лежал мимо моего стола.

Я с любопытством смотрела на декана, и он отвечал мне тем же.

– Доброе утро, мисс Касиопис, – вполне светским тоном поздоровался Кайшер.

– Здравствуйте, профессор Эйдан, – в том же тоне ответила я.

– Вас ждать в четверг на факультативе? Если нужно, я могу занять вам место в первом ряду.

Я мигом представила, как в мой затылок вопьются взгляды всех студентов (а точнее, фанатеющих по змею студенток) в аудитории, и торопливо помотала головой:

– Нет-нет, мне очень комфортно на задних рядах!

– Хорошо. – Он склонил голову. – Тогда до встречи. И советую проявить… некоторое любопытство.

И перед тем как уйти, он оставил на краю стола, поверх моих бумаг, небольшой потрепанный кожаный футляр.

Любопытство я проявила немедля! Внутри лежала стопка листов, исписанных аккуратным, убористым почерком. На верхнем из них красовалась простая, почти детская схема: контур фигуры, похожей на мою, с несколькими светящимися точками и линиями, соединяющими их. Стрелки показывали, как энергия должна течь, сжиматься, собираться в узел. Рядом с одной из точек – понятный даже мне рисунок: сжатый кулак. С другой – раскрытая ладонь.

И приписка внизу: «До пятницы стоит немного потренироваться».

Вот оно. Его предложение, его «ухаживания». Не цветы и конфеты, а бесценные знания, от которых невозможно отказаться.

Преисполнившись некоторым уважением к оригинальности подхода ламира, я быстро убрала футляр в свою сумку. А после сложила в папку все, что использовала для стенографии, поменяла в писчем артефакте цвет пера на белый. Мало ли, активируется прямо в сумке, и все будет в чернилах? А мне только недавно новый выдали!

Но все равно после расшифровки надо будет проверить! А то прошлый позорный раз вспоминается с содроганием: у моей предшественницы, которая напоследок подпортила артефакт, были весьма специфические понятия о юморе, потому что ручка внесла в контекст переговоров начальства весьма пошленькие моменты.

– Готова? – К моему столу, нарушая ход мыслей, подошел Эол. Его тень накрыла мои бумаги, и я невольно вздрогнула.

– Да, лорд ректор, – поспешно кивнула я, поднимаясь и прижимая к груди папку с протоколами.

– Отлично, тогда возвращаемся в кабинет. До обеда как раз приемные часы.

Судя по недовольству в голосе ректора, общаться с народом он не очень любил.

– Вам такое не нравится? – осторожно спросила я, решив, что эта тема вполне себе безопасная.

Если честно, я очень боялась, что между нами может повиснуть неловкое молчание. Которое неизбежно станет наполняться эмоциями и… воспоминаниями. Потому срочно требовалось заполнить паузу самой невинной болтовней, какую только можно придумать!

Эол ответил не сразу, пропуская меня в дверь первой. Его взгляд скользнул по моей спине, отчего по коже пробежали мурашки.

– Это необходимая рутина, которой нельзя пренебрегать. Вдобавок, будем честны, я еще не до конца освоился на конкретно этой управленческой должности, и специфика именно учебного заведения отличается от специфики департамента безопасности.

– А почему все же именно вас сюда назначили? Второй лорд службы безопасности империи – и вдруг ректор. Притом временный.

Лорд Девиаль замедлил шаг, и на его губах появилась та самая ироничная улыбка, которая опасно сказывалась на моем душевном равновесии.

– Сина, ты знаешь, что в народе ходит много поговорок о последствиях любопытства? Думаю, у вас тоже.

Намек я поняла! Тут дурак бы не понял!

– Давай лучше не о работе, а о чем-то более приятном? – вдруг предложил он, а его голос приобрел вкрадчивые, бархатные нотки.

– О чем это? – настороженно осведомилась я и торопливо добавила: – И вообще, если хотите знать, на службе о приятном лучше слишком много не думать! Расслабляешься, концентрируешься плохо и… и… так далее!

– Да ладно, можно же подумать о нейтральном? Например, о выходных. Что ты делаешь вечером в пятницу?

– Я занята.

– М-м-м… как интересно. – Он приостановился, давая мне пройти под аркой, ведущей в галерею. Его взгляд стал пристальным. – И в четверг, насколько я помню, тоже занята?

– Да, в этот день лекция профессора Эйдана.

– Суббота?

– Я буду спать.

– Целый день? – Он приподнял бровь, и в его глазах заплясали чертики.

– Так и неделя не из простых.

– Воскресенье?

– Вы же понимаете, к чему я веду, да? Так почему же настаиваете? – практически с отчаянием выдохнула я, останавливаясь посреди коридора. Как раз напротив витража с ламиром и Талионом Фэрстом. Вот она, зловещая напоминалочка о том, что у Тасеньки уже есть проблемы и надо разобраться сначала с ними!