Контент с привкусом любви бесплатное чтение

Плей-лист

sombr - "Back to Friends"

Nickelback - "When We Stand Together"

Callum Kerr - "Cold Beer Cold"

Lady Gaga &Bruno Mars - "Die With A Smile (Sped Up)"

Russell Dickerson - "Forever for a Little While"

Aaron Lewis - "Someone"

Natalie Taylor - "Surrender"

Dylan Scott - "I Owe You One"

Глава 1

Элоиза

— Черт бы подрал эти дурацкие корсеты! — ругаюсь я, пытаясь завязать ленты на спине.

Смахнув с лица прядь волос, которая предательски прилипла к вспотевшему лбу, я снова поднимаю голову, уставившись на свое отражение в зеркале.

— Будь все проклято…

— Полегче, тигр. Ты уже прокляла и распугала всех чертей в аду. Будь изобретательней, — раздается голос у меня за спиной.

Я резко разворачиваюсь, уперев руки в бока, и смотрю на идиота, растянувшегося на моей кровати. Марк приподнимает брови. Конечно он не виноват, что я не могу засунуть свои, кхм, "активы" в это чертово приспособление, которое, я уверена, предназначено исключительно для пыток женщин.

Как, черт возьми, девушки в эпоху аристократии умудрялись носить корсеты, не теряя сознания, это выше моего понимания.

— Ты мог бы помочь мне, придурок, — ворчу я, резко поднимая руку, чтобы удержать корсет на месте и не выставить напоказ свою грудь. Не то чтобы он не видел меня без одежды. Марк видел меня в одном нижнем белье, и я сомневаюсь, что он забыл этот вид, но это ведь не повод выставлять напоказ моих девочек, верно? — Давай, Марк, завяжи эту штуку, — стону я, чувствуя, как нервы натягиваются до предела.

Губы моего лучшего изгибаются в дразнящей улыбке, от которой я чувствую, как легкий румянец проступает на щеках, несмотря на мое возмущение. Вместо того чтобы оторвать задницу от кровати, он закидывает руки за голову, скрещивает лодыжки и, кажется, устраивается поудобнее. Его голубые глаза сверкают.

— И пропустить все самое интересное? — Он качает головой, издавая смешок, который, кажется, был специально создан, чтобы довести меня до белого каления. — Черт возьми, нет, Мандаринка. Это лучшая часть моего дня – наблюдать, как ты пытаешься втиснуться в то дерьмо, которое тебе присылают магазины для рекламы. Почему они никогда не присылают твой размер? Твои сиськи едва помещаются в это. — Он указывает подбородком на мою грудь, которая выглядит готовой к побегу из одежды.

Я закатываю глаза и поворачиваюсь обратно к зеркалу.

Для кого-то моя грудь могла бы стать отличным рекламным ходом, потому что она выглядит великолепно, когда я надеваю украшения для показов или одежду на размер меньше. И неважно, насколько хорошо я зарабатываю на этом, жить с ней невероятно сложно. Чертова чашечка D-размера при росте пять футов пять дюймов (прим. 165.1 см)! Это как попытка засунуть арбузы в пакет для апельсинов. Я смотрю на свое декольте, на едва заметную щель между грудями, и, под смех Марка, еще раз проклинаю всех жителей преисподней, прежде чем потянуться за тесемками.

Быть блогером — это хорошо оплачиваемая работа, но не такая легкая, как вы могли бы подумать. Многие из тех, кто, вероятно, просматривают мой TikTok, считают, что я просто легкомысленная девушка, которой все дается легко и она просто дурачится перед камерой. Но на каждое видео с трендовым танцем уходят часы на изучение движений, написание сценария и точный подбор времени для публикации. Я также провожу прямые трансляции, следуя аналогичному сценарию (заранее знаю, что более миллиона моих подписчиков заметят и спросят, где я что-то купила), чтобы рекламировать различные магазины, которые мне за это платят. Иногда я просто рассказываю о своем дне, отвечаю на вопросы и просто дурачусь. В сети я популярна и заметна, чего нельзя сказать обо мне за пределами моего телефона и комнаты в общежитии. Там я просто Элли.

В Боулдер-Вью, техническом университете штата Колорадо, я обычная девушка, которая всю ночь зубрит основы экономики, носит очки, потому что у меня ужасное зрение, и общается только с тремя людьми, включая Марка. Элоиза Сент-Джон, известная многим как "Элли Джи", проводит тихие вечера за просмотром Netflix, ест мороженое "Ben &Jerry's" прямо из ведра и ненавидит толпу.

— Ты могла бы сказать "нет", Элли, — голос Марка вырывает меня из мыслей, и я смотрю на его отражение в зеркале. — В этом ты выглядишь так, словно собираешься на свидание с графом Дракулой и уже решила, что это будет его последний вздох. Твое декольте убьет бедного вампира еще до того, как солнечный свет коснется его.

Я фыркаю совсем не по-женски.

— Почему ты все еще здесь? — Мне наконец удается завязать шаткий узел на корсете. Получается не идеально, но сойдет. Главное, что мои "девочки" наконец-то зафиксированы. — Разве тебе не нужно пойти и разбить сердце какой-нибудь несчастной первокурснице?

— Мне больше нравится твоя компания, — говорит он, проигнорировав мое замечание о его беспорядочной сексуальной студенческой жизни. Конечно, ему нравится моя компания. Я единственная, кто терпит его шуточки.

Марк очень популярен в Колледже. Плохой парень с ужасной репутацией бабника, который, кажется, спит со всем, что движется и имеет вагину. Честно говоря, иногда я думаю, что его член может сморщиться от постоянного секса, словно перезрелый фрукт. Я никогда не понимала, как он может быть таким беспечным; мы – полные противоположности: там, где Марк не заводит отношений, я все еще в длительных и серьезных отношениях со своим парнем со времен школы, который, к сожалению, учится почти в пяти часах езды от меня. Я скучаю по Арчи, и отношения на расстоянии… то еще испытание, но мы вроде как справляемся и навещаем друг друга регулярно.

Там, где я тихая, Марк – вечный ходячий солнечный луч и флирт; там, где я предпочитаю отсиживаться дома, Марк регулярно таскается на вечеринки и живет свою лучшую жизнь, как и подобает студенту. Но, несмотря на эту разницу, мы все равно умудряемся оставаться лучшими друзьями еще со старшей школы.Хотя, признаюсь, наша первая встреча была не самой приятной.

Этот идиот был новеньким, только что переехавшим из Нью-Йорка, претенциозным городским парнем, который привык получать то, что хочет, словно весь мир ему что-то должен. Это был урок физкультуры, и я уже страдала от своей огромной груди, которая вызывала одышку и замедляла мою физическую активность.

Марк подошёл ко мне сзади, прямо как в книжной горячей сцене, наклонился к моему уху, обдувая меня мятным дыханием и прошептал:

"Я мог бы поднять твоих "девочек" и помочь тебе избавиться от этого бремени".

Тогда я не поняла, что он имел в виду, и когда я повернулась, уткнувшись лицом ему в грудь – потому что он ростом с чертово дерево, – и посмотрела вверх, его взгляд был прикован к моей груди.Он добавил, поигрывая бровями:

"Ну, знаешь, как беременным женщинам подтягивают животы? Я мог бы стать добровольцем и приподнять тебе грудь".

И когда до меня дошел смысл его слов, мы вскоре оказались в кабинете медсестры, потому что я плакала и думала, что сломала ему член, недооценив свою силу и ударив его коленом в пах. К счастью Марка, его член уцелел, а высокий, самодовольный блондин, похожий на модель с обложки журнала, больше не осмеливался флиртовать со мной. Вместо этого он начал ходить за мной по пятам, пытаясь извиниться, и к концу учебного года Марк Кэллоуэй стал моим лучшим другом. Конечно, он никогда не переставал шутить по поводу "помощи", но почему-то меня это больше не обижает.

Он хороший парень, а бонусом стало то, что мы поступили в один и тот же университет, что одновременно и проклятие, и благословение. Проклятие, потому что его "подружки на одну ночь" презирают меня из-за того, что он всегда предпочитает меня им, и благословение, потому что я не самый общительный человек, и когда я стала планировать поступление в колледж, то боялась, что не заведу друзей. Конечно, я завела здесь несколько друзей, но Марк для меня номер один.

Даже если он и идиот, он мой идиот.

Марк все еще лежит на моей кровати и роется в ящике с конфетами, словно ребенок на Рождество, пока я начинаю расставлять свет и оборудование на своем столе, выбирая ракурс для сегодняшней съемки. Корсет черный, но усыпан стразами, а это означает, что я должна сидеть напротив окна, радуясь, что солнце светит прямо в мою комнату. Конечно, мои глаза устанут от такого яркого света, но триста долларов на моем банковском счете, которые я получила сегодня утром из магазина, приславшего мне этот корсет, говорят мне, что жертва того стоит. Не то чтобы я совсем на мели, но дополнительные деньги, которые я зарабатываю сама, не прося родителей содержать меня, утешают.

Мне почти двадцать, и я хочу быть независимой, не беспокоить маму и папу, потому что деньги, которые они зарабатывают, – результат многочасовой тяжелой работы на ранчо: ухода за лошадьми и поддержки моей младшей сестры, которая сейчас учится в выпускном классе и планирует поступить в актерскую академию, где стипендий не предусмотрено. У моих родителей достаточно забот с Кларой, поэтому я беру на себя роль старшей, ответственной сестры. И моя работа не такая уж тяжелая, если подумать. Я не таскаю тюки сена, как обычно, когда приезжаю домой на выходные и помогаю папе по хозяйству; я не копаюсь в конском навозе, пытаясь понять, почему у Молли, нашей рабочей лошади, запор (поверьте, такое случалось не раз); и я не сижу за ручным инструментом, который превращает молоко в сливки и от которого немеют руки. Я просто сижу в красивой одежде и вру своим подписчикам о себе.

Я слышу звук разрываемой упаковки и, обернувшись, вижу, как Марк открывает пакет с мармеладными мишками и устраивается обратно на моей кровати. Честно говоря, этот парень проводит в моей постели больше времени, чем я сама, хотя его комната рядом с моей. Такая же, как у меня. Но он всегда тут. Чем бы я ни занималась: домашней работой, готовкой или даже сном, – он всегда рядом. В таком случае, мы вполне могли бы жить вместе, поскольку соседняя комната пустует, а у меня нет соседки с первого курса, и я живу на этаже с парнями, потому что в женском общежитии для меня не хватило места. Это невероятно смешно и нелепо. Особенно для девушки с четвертым размером груди и постоянным парнем.

— Ты серьезно? — ворчу я, привлекая внимание Марка. Он резко поднимает голову, отчего прядь светло-русых волос падает ему на лоб, и растерянно смотрит на меня. — Я выхожу в прямой эфир, идиот. Иди в свою комнату, ты снова будешь отвлекать моих зрителей.

Он улыбается, и эта улыбка такая чертовски обаятельная, что я почти готова его простить.

— Они любят меня, Мандаринка. Наверное, больше, чем твои… кхм… прелести.

— Иди. В свою. Комнату, – произношу я, по отдельности выговаривая каждое слово.

— Ты знаешь, что становишься невероятно сексуальной, когда говоришь со мной таким тоном? – Марк машет рукой перед лицом, выдыхая что-то вроде "о-о-охх"… ну, как типичный кокетливый Марк. Он прекрасно понимает, что просто действует мне на нервы, но деХлает это так непринужденно. — Такая властная.

— Ты такой идиот, — я не могу удержаться от смеха. Он действительно умеет меня рассмешить, даже когда я готова бросить в него свой ноутбук. — Ты можешь остаться здесь, но только если перестанешь комментировать мою анатомию и флиртовать с моими зрителями.

Марк демонстрирует, как закрывает рот воображаемым ключом, соединяя большой и указательный пальцы, и застегивает свои полные губы на гипотетическую молнию, молча обещая вести себя тихо. Его глаза при этом так и искрятся.

Но я знаю, что это ложь. Он будет продолжать болтать, продолжать флиртовать и вести себя как обычно. Моим подписчикам почему-то нравится, когда он появляется в моих прямых эфирах, и они даже говорят, что из нас получилась бы отличная пара, что звучит абсурдно, учитывая мой статус отношений. И я никогда не рассматривала Марка как потенциального бойфренда. Я никогда не испытывала к нему никаких чувств, кроме дружеских; даже мысль о том, что у меня могут быть отношения с этим бабником, вызывает у меня дрожь по спине. Это все равно что встречаться с младшим братом.

— Я буду хорошим мальчиком, Мандаринка, — усмехается он, присаживаясь на край кровати так, чтобы частично попасть в поле зрения камеры.— И ради бога, не называй меня этим прозвищем, — говорю я, в последний раз поправляя корсет и короткую черную юбку со складками в стиле школьницы. — Теперь другие люди называют меня так из-за тебя. Это начинает раздражать, знаешь ли.

— Это не из-за меня, — он тычет пальцем мне в нос. — Это из-за твоих волос цвета апельсина и шестидесяти двух веснушек на твоем лице.

— Вчера их было пятьдесят четыре, — я приподнимаю бровь, все еще не веря, что он может сосчитать веснушки на моем лице.

Марк считает их еще со школы, но я ему не верю: цифры всегда такие разные, что кажется, будто он их просто выдумывает. Что, вероятно, ближе к истине.

Марк пожимает плечами и игриво щелкает меня по носу.

— Солнце любит тебя так же сильно, как и я, — просто отвечает он, используя свою обычную фразу, которая всегда вызывает у меня необъяснимую улыбку.

— Я тоже люблю тебя, но ты все равно не будешь приставать к людям в моих прямых эфирах.

Он надувается, как маленький ребенок, которому запретили сладкое.

— Злодейка.

— Все, заткнись.

— Да, моя госпожа.

Смеясь, я устраиваюсь поудобнее и запускаю прямую трансляцию, мгновенно набирая сотни зрителей, а Марк начинает накручивать прядь моих волос на палец.

Глава 2

Элоиза

Как я и предсказывала, редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тучи и окно моей комнаты, танцующие на рассыпанных по корсету стразах, мгновенно приковывают взгляды моей аудитории. Я встаю со стула, демонстрируя свой наряд. Кружусь перед камерой, пока Марк бормочет что-то о том, как "потрясающе" я выгляжу, несмотря на его предыдущее замечание о смерти Дракулы. Чат взрывается какофонией восторженных смайликов и шквалом криков: "Боже мой, где вы это взяли?!"

— Я оставлю ссылку, ребята, и сохраню прямой эфир, — щебечу я в камеру, присаживаясь обратно и откидываясь на спинку стула. — По моему промокоду в течение следующих нескольких часов действует приятная скидка. Честно говоря, это импульсивная покупка, но я никогда не думала, что корсет может так обтягивать мою талию. Серьезно, в нем даже маленькая грудь может выглядеть потрясающе.

Появляется комментарий, от которого мое сердце слегка трепещет:

Глава 3

Элоиза

Я едва могла дышать, и это было не потому, что мой последний TikTok взорвал интернет. Просто Колорадо решил устроить мне личный ад на Земле, играя с погодой в какие-то ролевые игры "горячо-холодно". Пот струился по вискам, пока я пробиралась к общежитию Арчи. Раскалённый асфальт, который еще вчера был влажным и сырым от проливных дождей, сейчас, казалось, вот-вот прожжёт мои босоножки на платформе от Steve Madden, оставив от них только дымящиеся воспоминания.

Бросив быстрый взгляд на телефон, я отметила, что успела как раз к возвращению Арчи. Всего два дня назад, когда мы "уладили" очередной кризис по видеосвязи, он в который раз убедил меня приехать. Мол, мне же проще, у меня же "не так много предметов", а учиться на факультете журналистики и медиаисследований – это, видите ли, пустяк. Я ненавидела, как он обесценивал мою загруженность, перетягивая чёртово одеяло на себя так, что я иногда и сама начинала сомневаться. А потом очухивалась от этого транса, сидя над учебниками и ноутбуком в пять утра, чувствуя себя героиней какого-то инди-фильма про вечного студента.

Присев на скамейку у входа в общежитие Арчи, я заметила несколько взглядов. Вероятно, люди узнавали меня из социальных сетей, но все еще не могли поверить, что это действительно я. Странно быть популярной в интернете, но никогда не привлекать внимания вне его. То ли жители Колорадо так сильно уважают личное пространство, то ли я интересна всем только как Элла Джи в брендовых шмотках, вертящая задницей под Билли Айлиш, а не как Элоиза, которая сейчас сидела в очках, с растрепанным пучком на голове (ставшим еще более неряшливым после долгой дороги) и в цветастом платье, которое Марк в шутку называл "платьем доярки" за рукава-колокола и узорчатые рисунки. Оно было почти до пят, но, честно говоря, мне было наплевать, я обожала свои летние платья и сарафаны.

Мой телефон зазвонил. Я надеялась увидеть имя своего парня, но вместо него звонила мама. Оглядевшись и не обнаружив Арчи, я решила ответить. Этот парень всегда опаздывал, как на свидание, так и на собственную казнь.

— Привет, мам, — ответила я, откидываясь на деревянную спинку скамейки, которая, казалось, еще помнила поколения влюбленных парочек времен молодости моих родителей. — Как дела?

Шум на другом конце провода говорил мне, что она где-то на лесопосадке. Отдаленно работающая техника, спиливающая деревья, и крики мужских голосов подтверждали это. Моя семья владела ранчо в трех часах езды от Гранд-Джанкшена.

— У нас всё хорошо, — сказала она. Голос звучал ласково и немного устало, отчего мне стало не по себе. Я поехала на выходные к Арчи вместо того, чтобы поехать домой и помочь по хозяйству. — Просто хотела услышать твой голос, всё в порядке? Я видела эфир, и мне жаль, что Арчи себя так повёл, у вас двоих всё наладилось?

— Эмм… — единственное, что мне не нравилось в моей работе, так это то, что родители были частыми зрителями моих эфиров. — Я как раз в Гранд-Джанкшене, приехала на выходные к Арчи. Всё в порядке, эти двое просто, как обычно, не ладят.

Мама хихикнула.

— Честное слово, Марк когда-нибудь и правда доведёт Арчи, — смеясь, сказала она, и от этого звука моя собственная улыбка появилась на лице. — Как тебе удаётся держать их в узде столько лет, я не понимаю.

— Годы тренировок, мам, — пошутила я, а затем решила переключиться на другую тему. Мне не хотелось обсуждать свою личную жизнь с женщиной, которая считала, что Арчи мне не подходит и была безумно влюблена в моего лучшего друга. — Как Клара? Она уже вернулась из Лос-Анджелеса?

Моя младшая сестра несколько дней назад уехала с друзьями и их родителями в Лос-Анджелес на экскурсию, организованную Актёрской академией, о которой Клара грезила, кажется, всю свою сознательную жизнь, и должна была вот-вот вернуться. Я уже видела её посты в Инстаграме и прослушала множество аудиосообщений, состоявших исключительно из восторженных визгов и криков. Было бы преуменьшением сказать, что ей понравилось. Клара была в восторге от всего и, вероятно, уже начала отсчитывать секунды до того, как сможет наконец-то пройти и сдать последний этап поступления. Всё было строго, и два первых этапа она прошла безупречно. Глупо было бы сомневаться, что она не поступит в академию, я была уверена, что моя талантливая сестрёнка сразит их наповал и получит своё заветное место.

Не успела я узнать у мамы про Клару, как послышались шаги, и знакомый голос проговорил:

— Привет, детка.

Я подняла глаза и увидела Арчи, который, как обычно, стоял с такой идеальной стрижкой, будто у него был свой собственный стилист, и в рубашке поло от Ральфа Лорена, которая сидела на нём как влитая, не менее идеально. Он выглядел так, словно только что сошел с рекламного щита Abercrombie &Fitch или, может быть, с особенно привлекательного каталога J.Crew. Единственная проблема? Рядом с ним стоял небольшой чемодан, до жути похожий на тот, что я оставила у него давным-давно.

Я попыталась улыбнуться, но, уверена, получилось нечто среднее между гримасой и тем выражением лица, которое я делаю, когда кто-нибудь предлагает на ужин капусту.

— Арчи, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже назревал ураган пятой категории, готовый прорваться сквозь всё вокруг, как канзасский торнадо под воздействием кофеина. — Что случилось? Ты наконец решил присоединиться ко мне на ранчо?

— Не-а. — Он покачал головой, и его обычно тёплые карие глаза внезапно стали… наполняться болью? Я понятия не имела, что происходит. Он даже не наклонился для поцелуя и не потрудился пригласить меня войти.

Какого чёрта он хотел, чтобы я была здесь?

— Скажи мне, что это шутка, — выпалила я, медленно осознавая, что происходит, подпитываемая его странной отстранённостью и этим чемоданом, несомненно, набитым вещами, которые я хранила в его шкафу. Мой парень просто стоял и молчал. — Ты что, издеваешься надо мной?

— Ладно, Элоиза, — вздохнул Арчи, пытаясь взять ситуацию под контроль, — давай не будем устраивать сцен. Мы можем поговорить…

— Поговорить? — Я выпрямилась, совершенно забыв о своей маме, которая, судя по звукам, теперь активно кричала на заднем плане. — Рассказать о том, как ты заставил меня ехать пять чёртовых часов, как будто я участница «Холостяка», только для того, чтобы порвать со мной? Какого. Мать. Твою. Хрена?!

— Элоиза, ты же знаешь, я терпеть не могу разговаривать по телефону, и я хотел поговорить с глазу на глаз, но из-за учёбы я просто не смог приехать сам. — В его руке зажужжал телефон, и я мельком увидела Шелли с чёртовым эмодзи в виде сердечка рядом с её именем. Я знала только одну Шелли, и это была его напарница по лабораторной. — Ха, — невесело усмехнулась я, когда он сбросил звонок на голосовую почту. — Шелли, да?

Так вот чей голос был у него тогда?

Отличная лабораторная работа с привкусом предательства.

— Я не хотел, чтобы всё так получилось, — сказал он, и в его голосе прозвучала какая-то странная форма жалости к себе. — Боже, Эллс, я серьёзно… Я… мы с Шел этого не планировали. Она была рядом последние два года… и, в общем, это просто случилось. Я… чёрт возьми, я запутался, понимаешь? Я люблю тебя, но, чёрт возьми, мы отдалились друг от друга, малышка…

Я ущипнула себя за переносицу, истерически смеясь и запрокидывая голову к небу. Это была шутка, да? Я что, была героиней какого-то до смешного банального любовного романа, и мой автор решил не заморачиваться по поводу любовной линии и просто разыграть дешёвую сцену, чтобы убрать помеху в виде дерьмового парня?

Эй, идиотка, перестань драматизировать!

Когда ни один всезнающий писатель не откликнулся на мою внутреннюю мольбу, я выдохнула, наконец-то признав, что я не героиня какой-нибудь мелодрамы. Я открыла глаза и снова уставилась на идиота напротив меня, на лице которого теперь было выражение притворного раскаяния, достойное Оскара.

— Так ты не отрицаешь моих подозрений? Ты и Шелли? Та самая Шелли, которая всегда восхищалась тем, как "идеально" мы с тобой смотримся вместе? Это полный бардак, Арч… — Я фыркнула, чувствуя тот же прилив гнева, который возникает, когда забываешь все свои пароли от социальных сетей разом. — Сначала ты устроил истерику, пока я работала, прямо в моей чёртовой трансляции, прекрасно зная, что там куча людей, а теперь тащишь меня сюда, чтобы "поговорить"? Поговорить о том, что ты не смог удержать свой член в штанах, несмотря на то, что мы были, ну, знаешь, сексуально активны? Ты вообще в своём уме? Мы вместе со старшей школы…

— И именно поэтому я хотел поговорить с тобой лично. Боже мой, Элоиза, почему ты так драматизируешь?

Он считал, что я, чёрт возьми, драматизирую? Какой же мудак. Моя рука инстинктивно сжалась в кулак. Я видела только его недовольное лицо, которое озиралось по сторонам и смотрело на скопившихся зрителей вокруг нас, будто мы были актёрами на Бродвее, а они — восторженной публикой. Кто-то достал телефон, но я не придала этому значения. Вся накопившаяся за эти месяцы несправедливость, недооценка и, что уж там, тупая обида вырвались наружу. С криком, который, казалось, услышал весь Гранд-Джанкшен, я замахнулась.

Целью был Арчи.

Удар пришёлся не совсем так, как планировалось. Возможно, помешал гнев, возможно, сказались долгие часы над учебниками, но вместо того чтобы попасть в его наглую физиономию, я каким-то непостижимым образом врезалась кулаком в… ближайшую деревянную скамейку, на которой только что сидела.

Раздался странный, хрустящий звук. Не громкий, но совершенно отчётливый. Боль пришла не сразу, а как-то постепенно, нарастающей волной, начиная с мизинца, словно кто-то решил проверить прочность моего скелета. Я посмотрела на свою руку. Мой мизинец, казалось, решил жить своей собственной, совершенно отдельной жизнью, изящно изогнувшись под совершенно неестественным углом.

Блондинка, проходящая мимо, выпучила глаза, будто увидела призрака. Арчи, который только что пытался отскочить, теперь застыл с открытым ртом, глядя на мой палец.

— Ой, — только и смогла выдохнуть я, а потом, когда боль окончательно накрыла, добавила: — Ну вот, придурок, это ты во всём виноват. Из-за тебя я теперь не смогу печатать посты о том, какой ты кретин. — И, решив, что я какой-то боец кунг-фу из старых фильмов про Джеки Чана, я замахнулась здоровой рукой и влепила звонкую пощёчину Арчи, которой он совсем не ожидал. Моя ладонь тут же отпечаталась на его лице, мгновенно оставив ярко-красный след.

— Твою мать! — закричал он, хватаясь за щеку. — Какого чёрта, Элли!

— Пошёл ты, Арчибальд!

— Это не моё имя!

Я схватилась за палец, чувствуя, как подступает тошнота. Моя мама на фоне всё ещё кричала, и я быстро сбросила звонок. Потом перезвоню. Арчи выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание от шока. А я? А я стояла с вывихнутым, а может, и сломанным мизинцем, в "платье доярки", и понимала, что это, пожалуй, самое неловкое расставание в истории Колорадо.

Что ж, по крайней мере, теперь у меня есть отличный контент для следующего эфира. И, возможно, история о том, как я буквально сломала себя из-за бывшего.

— Хэштег "мудак" Арчи, катись к чертям, — я пнула свой чемодан, развернулась и, вскинув руку, продемонстрировала средний палец своему уже бывшему парню и всем зевакам, как героиня блокбастера, уходящая в закат. — Я постараюсь, чтобы Марк сделал твою жизнь невыносимой.

— Не ты одна в этом виновата! — кричал мудак мне в спину. — Ещё скажи, что ты не трахалась со своим "лучшим другом", который, вероятно, был в тебе чаще, чем ты мне звонила?

Я замерла. Затем медленно повернулась к нему лицом. Как я могла быть такой слепой, не замечая, что мной откровенно пользовались? Мой гнев стал сменяться чем-то похожим на слезы, и я едва сдержалась, чтобы не разреветься, то ли от боли в пальце, то ли от всей этой ситуации, в которой я оказалась.

— Марк был прав, — удалось мне сказать, — ты и правда меня недостоин. Жаль, что я никогда не слушала его и слепо любила самого дерьмового человека во всей вселенной. Удачи тебе, Арчи, и я сочувствую Шелли, ты и её тоже недостоин.

Дойдя до парковки, я увидела парня, стоявшего около заведённой машины. Чувствуя себя всё ещё смелой, несмотря на пульсирующую боль в руке, я подошла к нему.

— Это твоя машина? — спросила я. Брюнет широко распахнул глаза и быстро кивнул. — Отвезёшь меня в ближайшую больницу? — Ещё один кивок. — Фантастика, поехали.

Итак, с пальцем, слава богу, всё в порядке, за исключением небольшой трещины. Один бывший парень, который строчит мне сообщения и просит поговорить, как взрослые люди, один лучший друг, избегающий меня, и новый личный хэштег.

#эллатерминаторджи

Глава 4

Марк

Во рту у меня вкус меди и ни капли раскаяния. Металлический привкус — всего лишь напоминание о рассечённой губе, но я едва замечаю его. Долговязый ублюдок, распростертый на земле, получил всего пару ударов — жалкое зрелище, если честно. Мой локоть уже взлетел, кулак сжался, готовясь обрушить последний, сокрушительный удар на его ухмыляющуюся рожу. Не собираюсь превращать его в безвозвратного урода, но готов заложить свои винтажные "Джорданы", что его нос теперь напоминает полотно Джексона Поллока.

— Это тебе за Элоизу, мудак! — выплевываю я, вытирая кровь с подбородка рукавом дорогой толстовки, что только размазывает багровое месиво. — Я же предупреждал, так? Я говорил тебе, что если хоть раз увижу, как эта девушка плачет из-за тебя, я выпотрошу тебя, как паршивую рыбу!

Арчи, вернее, то, что от него осталось, захрипел, пытаясь набрать воздуха после нашего "любезного обмена мнениями". Конечно, это не первое наше родео, но и не обычная дружеская потасовка. Сейчас всё иначе. Моя кровь вскипела, когда я увидел видео в сети, где Элли, моя Элли, даёт ему пощёчину за то, как он её бросил. Пощёчина? Не смешите. Этого недостаточно. Слишком мало. Поэтому я, не теряя ни секунды, запрыгнул в свой внедорожник и понёсся прямиком к Арчи. До сих пор не могу поверить, что этот идиот когда-то был моим другом. Ключевое слово — "был". У нас общая история, и если вам кажется, что я был жесток, обрушивая удар за ударом, то вы ошибаетесь. Арчибальд заслужил каждый грёбаный удар, и годы сдерживаемых обид наконец вырвались наружу.

— Ты всё ещё влюблён в неё, да? — усмехается он, качая головой. — Всегда был её рыцарем, всегда был не в её лиге, великий Марк Кэллоуэй, которого отшила девчонка.

— Заткнись.

— Держу пари, тебе интересно, какая она на вкус, а? Каково это, Марк, знать, что я был первым?

Я говорил, что в последний раз его ударил? Чёрта с два. Все рациональные мысли испаряются. Забыв обо всём, кроме чистой, обжигающей ярости, я бросаюсь вперёд, и моя нога со свистом обрушивается ему прямо в живот. Затем, словно зверь в клетке, наконец-то вырвавшийся на свободу, я набрасываюсь на него, оседлав его грудь, готовый превратить его лицо в кровавую кашу. Но прежде чем я успеваю начать свою работу, несколько сильных рук обхватывают меня, отрывая от смеющегося, захлёбывающегося кровью Арчи. Я извиваюсь, реву, пытаюсь вырваться, но тщетно. Двое моих лучших друзей держат меня мёртвой хваткой, вероятно, спасая от обвинения в убийстве.

— Господи, как она вообще могла встречаться с тобой? — рычу я сорванным голосом. — Что, чёрт возьми, с тобой не так, манипулирующий ублюдок? Она любила тебя, чёрт побери! Клянусь Богом, я превращу твою жизнь в ад!

— Хватит, мать твою! — рычит Нокс мне в ухо, его хватка как тиски. — Мы не для того сюда приехали, чтобы его убивать, Марк. Ты хотел преподать ему урок, и ты это сделал. Поехали обратно в Боулдер, пока не приехала полиция. У тебя и так не лучшие отношения с местными копами.

Хорошо, что поблизости никого не было, и дружки Арчи не осмеливаются вмешиваться в нашу разборку, как и Нокс с Колтон. Это дело между мной и Арчи.

Я бросаю на него последний испепеляющий взгляд.

— Ты не стоишь и дюйма её души, Арчибальд, — спокойно говорю я, отступая на шаг.

— А ты, приятель? Ты что, чёртов принц на белом коне? — Гнев в его голосе говорит мне, что мы, прежде всего, соперники.

Я качаю головой.

— Нет, я ей не ровня, но, по крайней мере, я не водил её за нос все эти годы, чтобы доказать что-то себе. И если она захочет, чтобы я был этим грёбаным принцем, то я им буду.

— Тебе нравятся мои объедки?

— Хватит! — Нокс хватает меня за плечо, когда я снова пытаюсь наброситься на этого придурка. — Он того не стоит.

Делаю шумный и долгий вдох, киваю, поворачиваюсь и направляюсь к машине, передавая по пути ключи Ноксу. Я не в состоянии сейчас вести автомобиль.

— Поехали, я здесь закончил.

Обратная дорога в Боулдер проходит в потоке адреналина и приглушённых проклятий. Костяшки пальцев пульсируют тупой болью, но это небольшая цена за мимолётное удовлетворение от увиденного на лице Арчи. Нокс, этот грёбаный голос разума, продолжает поглядывать на меня в зеркало заднего вида, с нахмуренными бровями, на которых застыла смесь беспокойства и раздражения. Колтон, другой мой друг и вечная курица-наседка, только качает головой, бормоча что-то о "размерах члена" и "все проблемы из-за девчонок". Они не понимают. Они не видели выражения лица Элли на этом видео. Они не понимают, на что я готов пойти, чтобы защитить людей, которых люблю. И дело не в том, что я испытываю к Элли что-то большее, чем дружеские чувства; дело в уважении. Я уважаю эту девушку. Я люблю её какой-то странной, непонятной мне самому любовью. Она моя лучшая подруга, моя опора в трудные времена. Она моя маленькая семья, когда моя родная семья слишком занята, чтобы уделять мне внимание.

Я был воплощением стереотипа о детях с трастовым фондом. Знаете, я из тех парней, которые делают маникюр чаще, чем ходят к психотерапевту. Из тех, кто может купить новый "Феррари" каждый раз, когда у него плохое настроение. Да, это я. По крайней мере, таким меня сделали мои родители, предпочитая "покупать" меня, а не любить по-настоящему.

Я рос в окружении прислуги и постоянных нянь. Конечно, родители не пренебрегали мной; время от времени они пытались изображать семью. Сейчас я понимаю, что для того, чтобы я мог не париться и жить лучшей студенческой жизнью, они много работают. Но разве пятилетний ребёнок может это понять, верно? Никто так и не смог объяснить мне, почему всех остальных детей в школу отвозили родители, а меня — какой-то странный мужик в костюме и с наушником в ухе.

Я так же вырос в атмосфере обиды и неверных решений. Я жил мечтой, или, по крайней мере, тем, что многие считают мечтой. Частные самолёты, яхты, еда и сладости в холодильнике, дизайнерская одежда, самые лучшие игровые приставки — у меня было всё. Но вот в чём подвох: это чертовски скучно. Это как есть икру на завтрак каждый день. Через какое-то время тебе просто хочется грёбаный чизбургер.

Кажется, я потратил целую жизнь, пытаясь стать хоть немного приличным человеком, но, оказывается, что я скорее прирождённый мудак. И позвольте мне сказать вам, что быть финансируемым из трастового фонда — это как обладать суперсилой, суперсилой быть полным придурком. Ты неприкасаем, непобедим и убеждён, что ты самый умный парень в этой комнате, пока в твоей жизни не появится человек, которому будет плевать, кто ты и какая у тебя фамилия.

Элоиза Сент-Джон и её семья — именно такие люди.

И ради этого я готов рискнуть своей свободой, чтобы защитить честь тех, кто мне дорог.

Мы подъезжаем к нашему общежитию в кампусе, и как только я выхожу из машины, в лицо ударяет горячий воздух Колорадо. Конец мая в Боулдер-Вью — это как большой, затянувшийся выходной. Все зачёты уже позади, а выпуск ещё не наступил, так что вся энергия, которая обычно уходит на зубрежку, теперь направляется на… ну, скажем так, на социальную активность.

На газонах между учебными корпусами и общежитиями толпятся люди. Кто-то бросает фрисби, кто-то просто валяется на траве с учебниками, которые, честно говоря, никто уже не откроет. Музыка доносится отовсюду: то ритмичный хип-хоп из открытого окна общежития, то какая-нибудь инди-музыка из Портленд-Холла.

Группа футболистов пробегает мимо, хлопая меня по плечу, тыча кулаками и крича:

— Эй, чувак, вечеринка у Дженны? Всё в силе?

Я щёлкаю пальцами, радуясь, что они не задают лишних вопросов о моём внешнем виде, вероятно, решив, что я просто ввязался в пьяную драку с каким-нибудь идиотом, и указываю на полузащитника "Буйволов", Брэма.

— Шутишь? — Ухмыляюсь я, но тут же стираю улыбку с лица, когда засохший порез на губе снова трескается. Чёрт, больно. — Я буду там, чувак.

Еще раз хлопнув меня по плечу, Брэм исчезает в толпе под одобрительные возгласы товарищей по команде. Чёрт, я совсем забыл об этой вечеринке, и… я забыл, что случайно пригласил Элоизу. Ха, она бы мне яйца отрезала, если бы узнала, как я её облапошил. Или, скорее всего, она уже знает, потому что кто-нибудь из её миллиона подписчиков, вероятно, уже упомянул об этой… оплошности.

Что?!Не смотрите на меня осуждающе, ладно? Эта девчонка постоянно сидит взаперти в своей чёртовой комнате, и я, играя свою лучшую роль несносного лучшего друга, просто обязан вытащить её оттуда, чтобы она немного пожила.

Когда мы входим в здание и поднимаемся на два лестничных пролёта, одна из подруг Элли выходит из её комнаты, одетая в пушистую пижаму с Микки Маусом. Кажется, её зовут Лия, или это Мия? Чёрт, трудно отличить этих близняшек друг от друга. Только Элли их различает, и…

— Мия, — коротко кивает Нокс, мгновенно выпрямляясь и принимая серьёзное выражение лица, словно проходит мимо королевской стражи, а копьё пронзает его прямую кишку, делая осанку идеально прямой.

— Привет, Нокс, — прощебетала девушка, которая, в конце концов, оказывается Мией. Затем она нахмурилась, глядя на меня. — Привет, болван.

Я игнорирую её, ну, почти. Я закатываю глаза и прохожу мимо. Я прекрасно понимаю, как эти две девушки готовы защищать мою и, хотя я не хочу этого признавать, их лучшую подругу. Если Лия ещё может смириться с мыслью, что я тоже часть жизни Элли, то Мия меня просто терпеть не может. Я подавляю желание заглянуть в соседнюю комнату и посмотреть, сердится ли Элоиза на меня по-прежнему или уже оттаяла, и мы можем вернуться к нормальной жизни, но сдерживаюсь. Не в таком виде, хотя уверен, что это её не испугает.

Войдя в комнату, Нокс тут же суёт мне в лицо пакет замороженного горошка. Я смотрю на его слегка порозовевшие щёки, приподнимаю бровь и выдаю:

— Привет, Нокси, — щебечу я, пародируя голос Мии, и смеюсь, когда он прищуривается, глядя на меня. — Серьёзно, чувак? Что между вами происходит?

Нокс возвышался над нами, как вырубленный из гранита лесоруб, а не студент второго курса. Широкие плечи, густая, небрежная щетина. Темные, почти черные волосы до плеч, стянутые в небрежный пучок, и глаза, в которых плескалась вечная, непроницаемая пустота.

Он проигнорировал мои словесные выпады, как обычно. Привык. Иногда, когда я влипал в какую-нибудь историю или банально дрался, они позволяли мне выпустить пар, выплеснуть яд. Но стоило мне вернуться в привычное, шутливое и невыносимое состояние, меня демонстративно игнорировали. Нет, я не всегда такой, ладно? В большинстве случаев я вполне вменяем, даже по-своему зрел. Но когда дерьмо особенно плотно облепляет меня со всех сторон, я пытаюсь спрятаться за маской клоуна. И Нокс, и Колтон это прекрасно знали.

Кольт вошел в комнату, все еще оглядываясь через плечо. Почесал выбритый висок, где красовалась татуировка скорпиона, и захлопнул за собой дверь.

— Честно говоря, я никогда не смогу понять, кто из них Лия, а кто Мия, — проворчал он, сбрасывая ботинки на ходу. — Им нужно носить чертовы бейджи с именами.

— У Мии в глазах больше зелени, ближе к радужке, а у Лии - чистый карий, без золотистых или изумрудных искр, — пробормотал Нокс, роясь в холодильнике. Выпрямившись, он, вероятно, заметил, как мы уставились на него, будто у него вдруг выросла вторая голова. — Что? Это же очевидно, идиоты. У Мии волосы темнее, цвета воронова крыла с синим отливом, а у Лии - просто черные. Да и одеваются они по-разному, черт возьми, даже говорят по-другому.

Я открыл рот, предвкушая поток поддразниваний и колких шуток о его очевидной симпатии к лучшей подруге нашей соседки, но Нокс поднял руку, преграждая мне путь своей огромной ладонью.

— Только попробуй открыть свой поганый рот, Марк, — прорычал он. — Даже не думай об этом.

Я вскинул руки в примирительном жесте.

— Я и не собирался, — нагло соврал я.

— Ты считаешь веснушки, а я различаю оттенки глаз. Квиты.

Ладно, это был неоспоримый аргумент, который вынудил меня замолчать.

Мне нравились веснушки Элли, ясно? Просто сделайте вид, что вы этого не слышали.

— Влюбленный волк — уже не хищник, — вставил Колтон, и мы с Ноксом одновременно запустили в него подушками с дивана. Он выругался: — Да чтоб вас, придурки, да я же шучу!

Нокс, нахмурились проходит мимо, задев меня плечом. Затем усаживается на потертый диван и мгновенно завладевает пультом, чтобы переключиться на какой-то BBC канал с глубоководными обитателями.

Ага, вы думали, мы смотрим футбол, да? Пожалуйста. Ребята, я же не какой-нибудь тупой качок из студенческого братства и не ходячее клише из ромкомов.

Я втиснулся между Кольтом и Ноксом, уставившись на гипнотический танец медуз на экране.

Из соседней комнаты доносится взрыв пронзительного девичьего смеха, заставивший нас с Ноксом отвернуться к стене, словно наша общая воля могла наделить нас рентгеновским зрением.

Боже, как бы я хотел, чтобы это было возможно. Как бы я хотел увидеть Элли прямо сейчас. Ее огненно-рыжие волосы, эти невероятные глаза цвета морской волны, с почти белым отливом. Нежный переход от насыщенного сапфира у зрачка к почти прозрачному, жемчужному краю, будто волна, набегающая на берег и оставляющая за собой пенный, искрящийся след. И россыпь веснушек, которые я всегда мечтал пересчитать, проверить, появились ли новые или старые поблекли.

— Итак, — наконец нарушает молчание Нокс, делая глоток пива и возвращая взгляд к водному зрелищу, — что ты собираешься сказать ей, когда этот болван обвинит тебя в нападении?

— Понятия не имею, — вздыхаю я, беру пакет замороженного горошка и прикладываю его к всё ещё ноющей губе. — Я имею в виду, я на девяносто девять процентов уверен, что у Арчи еще не отросли яйца до нужного размера, чтобы что-то предпринять. Но я всё объясню Элоизе, если понадобится. А пока я просто буду вести себя хорошо. Тихо.

Кольт фыркает, на него это не производит впечатления.

— Тихо? Марк, ты когда-нибудь делал что-нибудь тихо за всю свою жизнь?

Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Спасибо за вотум доверия, придурок.

— Да, насчёт этого, — вмешивается Нокс, и в его глазах промелькнуло что-то, напоминающее беспокойство. — Ты сказал, что не хочешь навсегда изуродовать его, верно? Потому что, судя по тому, что я видел, лицо Арчи было похоже на топографическую карту неудачного дня. Возможно, тебе действительно придётся немного побыть хорошим мальчиком, идиот.

— Просто надеюсь, что никакое видео не появится в сети, где лицо её бывшего похоже на испорченную картину Пикассо, — добавляет Колтон, делая глоток своего пива. — Твоя принцесса точно не поклонница этих выходок пещерного человека. Она определённо не будет счастлива.

— Она не моя принцесса. Она моя подруга. Моя лучшая подруга.

— Конечно, продолжай убеждать себя в этом, чувак. Именно поэтому мы сегодня проехали пять чертовых часов до дома ее бывшего.

Глава 5

Элоиза

— Что случилось с его лицом? — шепот Лии, как обычно, звучал драматично, отрывая меня от философских рассуждений, за которыми я безуспешно пыталась уследить последние двадцать минут. (Спойлер: я не вникала ни в одно слово, а моя ушибленная рука все еще упрямо не слушалась).

Мои глаза метнулись к Лии, затем проследовали за ее взглядом по аудитории. Ее внимание было приковано к Марку, развалившемуся на несколько рядов впереди, словно неудобные стулья в лекционном зале профессора Дороти были его личной кроватью размера king-size. Он безучастно смотрел в стену за спиной профессора, монотонно постукивая карандашом по столу. Нокс, один из его ближайших друзей, был единственным, кто обращал внимание не на философию, а на бесконечный монолог профессора Дороти о его шестерых внуках. Честно говоря, большинство студентов в этот момент просто боролись со сном.

Я перевела взгляд обратно на свою подругу, которая теперь выглядела смертельно серьезной; на ее лице было написано неподдельное беспокойство, как будто она действительно сожалела о нашей ссоре с Марком.

Знакомый укол вины сдавил мне грудь. Мы игнорировали друг друга целую неделю — это новый рекорд по молчанию. Он стал мастером избегания, и, учитывая, что мы жили практически в одной комнате в общежитии, это одновременно впечатляло и невероятно раздражало. Он либо ночевал у кого-нибудь из первокурсников, обмениваясь слюной и прихлёбывая пиво, либо отсиживался в своей комнате, изображая отшельника. Мы просто не виделись до сегодняшней лекции.

Его обычно взъерошенные светлые волосы были растрепаны еще больше, чем обычно, костяшки пальцев ободраны до крови, и да, вот он — свежий порез на губе. То, что Марк попадал в разные передряги, не было новостью, но это не мешало мне беспокоиться об этом идиоте.

Когда он заёрзал на стуле, медленно, почти незаметно повернув подбородок в мою сторону, я тут же опустила взгляд на чистую страницу своего блокнота.

— Наверное, напился и затеял драку, как обычно, — пробормотала я, краем глаза заметив, что он смотрит в мою сторону. Было унизительно признавать, даже самой себе, что он был прав насчет Арчи, но моя упрямая гордость не позволяла мне примириться первой.

К черту эту глупую гордость.

После ссоры мы с Марком обычно замолкали на день, максимум на два. Моя мама всегда говорила, что женщины должны быть мудрее и уступчивее, хотя сама она могла неделями не разговаривать с моим отцом из-за такой мелочи, как носок на полу. Я? Теоретически, я скорее из тех, кто "будь смелее, требуй того, чего хочешь", но я… позволяла водить себя за нос в течение почти четырех лет и не имею права давать советы по любовным отношениям.

Внезапно сверкнула молния, за которой последовал оглушительный раскат грома, который усилил шум дождя на улице, еще больше испортив мне настроение. Я всю свою жизнь прожила в Колорадо, но все еще не могла привыкнуть к таким перепадам погоды, особенно в мае. Утром могло лить как из ведра, а к вечеру палило безжалостное солнце. Эти погодные катаклизмы часто приводили меня к таким ужасным судорогам в ногах, что мне хотелось выть. Почему я не могла унаследовать от своих родителей что-нибудь полезное, например, рост моего отца или, не знаю, его темные волосы? Вместо этого на меня свалилась проклятая бабушкина метеопатия. Марк всегда шутит, что я умею предсказывать погоду коленями. Идиот.

Движение в моей стороне привлекло мое внимание. Я заметила, что Мия, еще одна моя подруга, близняшка Лии, практически ее зеркальное отражение – от темных волос и одинакового выражения лица до высокого роста и зелено-карих глаз, – на четвереньках пробиралась между рядами по полу, стараясь избежать пристального взгляда Дороти. Она оперлась локтями на обычное место Марка рядом со мной, пряча голову под парту.

— Я чувствую напряжение между вами двумя практически через все помещение, — прошептала она, кивнув подбородком в сторону Марка. — И, честно говоря, я удивлена, что это длилось так долго. Марк практически твоя тень. И вообще, неудивительно, что Арчи предположил, что между вами что-то происходит.

Я закатила глаза. Меня до чертиков раздражало, что все как один твердили мне о "химии" между мной и Марком, предполагая, что его поведение "парня-шлюхи" как-то связано с чем-то большим между нами двумя. Если так посмотреть, то этот парень был влюблен в половину женского населения университета, начиная от наивных первокурсниц и заканчивая молодыми преподавателями.

— Боже, я верю в дружбу между парнем и девушкой, и мы с Марком именно друзья, — я ткнула пальцем между Мией и Лией. — Вы обе, прекратите это. Что я должна сделать, чтобы доказать это, черт возьми?

Лия всегда была более романтичной, чем её сестра: такой хрупкий, мечтательный "цветок", который хотел попасть в нежные и любящие руки. И именно Лия часто говорила, что по каким-то странным параметрам, которые известны только ей, мы с Марком подходили друг другу. Я действительно сейчас была удивлена, что тему Марка подняла Мия, которая, казалось, не переносила даже саму мысль о существовании моего лучшего друга.

— Переспать с ним? — предложила Мия с совершенно невинным видом, возвращая меня в мир живых.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Это худшее, что ты могла предложить.

Мия пожала плечами.

— Просто говорю. Но, серьёзно, тебе стоит с ним поговорить. Вы оба ведёте себя как дети.

Профессор Дороти наконец закончил свою лекцию, и рёв сотен студентов, одновременно повскакивавших со своих мест, эхом разнёсся по аудитории. Я пока оставалась на месте, собрав свои вещи, стараясь не смотреть в сторону Марка, хотя и чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Чёрт возьми, переспать с ним? Что это был за безумный разговор? И какого чёрта я вообще об этомдумаю?

— Давай же! — Лия практически потащила меня за рукав, в ее голосе слышалась отчаянная мольба. — Нам нужно выпить кофе. Клянусь, я не выдержу еще двух лекций на одних молитвах в одиночку. Мне нужен кофеин, и нужен немедленно.

— Я не пью кофе, — прощебетала я, и озорная улыбка заиграла на моих губах, когда я напомнила ей о своем явном отвращении.

Видите ли, когда вы не любитель кофе, мир для вас просто… меняется. Особенно по утрам, когда все эти кофеманы с блестящими глазами (или просто очень хорошо умеющие притворяться) приступают к своему священному ритуалу. Для них это не просто напиток, это стиль жизни, культ, практически религия. А что для меня?

Это просто отвратительное варево, даже если залить его галлоном молока и тремя банками сахара. А вкус? Ну, скажем так, просто… уникальный.

Для начала представьте, что кто-то решил приготовить жидкость из обугленных зерен, которые когда-то были ягодами, а теперь подозрительно напоминают высушенный помет грызунов. И эта темная, мутная жижа поражает ваши вкусовые рецепторы с силой, свойственной плохому шоу на любимом канале.

Ах, эта горечь?! (Слышите сарказм?) Это не та утонченная горечь темного шоколада, которую я обожаю. Нет, это именно та горечь, которая заставляет задуматься, не перезрели ли эти "ароматные" бобы где-нибудь на плантации. Иногда, клянусь, в процессе обжарки они добавляют немного асфальтовой пыли для придания пикантности… Ладно, думаю, вы поняли: я не самый большой поклонник Starbucks.

— И совершенно очевидно, что ты сумасшедшая, — пробормотала Лия, ее лицо исказилось гримасой, губы сжались в тонкую линию. — Кто в здравом уме может заниматься всю ночь напролет, не пить кофе и при этом выглядеть вот так? — Она яростно указала на мое лицо.

Я хихикнула, склонив голову набок и с удивлением разглядывая невероятно красивую девушку.

— Например, как?

— Как хорошо отдохнувшая, заряженная энергией, словно тебя вытащили из криогенной камеры, которая снабдила тебя всем необходимым, чтобы к десяти утра ты выглядела так, словно над тобой работала целая команда визажистов.

Ещё больше смеха вырвалось из моих лёгких, но тут внезапно Мия выпрямилась, привлекая наше внимание, и в её глазах загорелся озорной огонёк.

— О, вот способ доказать вашу "дружбу". — Она обвела пальцами слово "дружба" в воздухе, изображая воображаемые кавычки, и я с трудом подавила стон. Было ли что-то, что они знали, а чего не знала я? — Сделайте что-нибудь дикое, безумное, чего никто из вас никогда бы не сделал.

Я нахмурилась.

— И что ты предлагаешь? Ограбить банк? Похитить профессора Дороти и переправить его на Гавайи?

— Ну, этого не сделала бы ты, а вот Марк… не уверена, — Лия подавила улыбку, когда я бросила на неё строгий взгляд, заставляя замолчать.

Мия хихикнула.

— Что-нибудь менее криминальное, мисс "я до усрачки боюсь выходить из супермаркета через противокражные антенны, точно зная, что ничего не крала, ну а вдруг?". Но достаточно громкое, чтобы он не смог это проигнорировать. — Она уже набирала что-то на своём телефоне, и, честно говоря, эта девушка немного пугала меня, отчасти потому, что я понятия не имела, как работает её мозг.

И в свою защиту скажу, что эти металлоискатели в супермаркетах действительно меня пугают. Каждый чёртов раз я боюсь, что они заверещат и загорятся красным, и все будут считать меня преступницей. Да, я знаю, что ничего не краду и всегда добросовестно плачу за свои покупки, но всё равно есть в этом что-то жуткое, когда ты идёшь по проходу, будто это врата в чистилище.

— Что бы ты ни собиралась предложить, мой ответ "нет", — проворчала я.

Миа была спонтанной и безрассудной, слишком импульсивной в своих поступках и невероятно уверенной в себе. Она была из тех людей, которые могут пригвоздить тебя к месту одним взглядом, и ты не посмеешь сдвинуться ни на дюйм. Миа терпеть не могла грубиянов; она могла словесно осадить любого и не оставить места для споров. Ну, она была Козерогом, что объясняло её упрямый характер.

— Что-нибудь, что заставит его понять, насколько ты важна для него, — заговорщицки подмигнула она и сунула свой телефон мне под нос, показывая мою страницу в TikTok, испещрённую комментариями по поводу… Боже мой, я уже собиралась открыть рот и возразить, когда Миа добавила: — Подумай об этом. Если это не сработает, ты всегда можешь обвинить во всём контент. Ты же блогер, Элли, возможности безграничны.

— Нет, Миа, — я ужаснулась даже одной мысли о подобном.

— Да, детка, — кивнула моя, как мне казалось, уже бывшая подруга с широкой маниакальной улыбкой.

— О, черт возьми, это будет грандиозно, — вмешалась Лия, перегибаясь через мое плечо, чтобы посмотреть на экран телефона.

Я сжала телефон практически до хруста и открыла другие свои видео в TikTok, чтобы просмотреть комментарии. У меня чуть глаза на лоб не вылезли, когда я увидела знакомый хэштег под каждой из моих давних и недавних публикаций:

Глава 6

Марк

Тук-тук-тук.

Маленький, слегка потертый белый теннисный мячик мягко рикошетит от стены моей спальни и послушно приземляется в центр моей протянутой ладони. Я отчаянно пытаюсь не обращать внимания на приглушенные, но настойчивые звуки из соседней комнаты: громкий смех Элли, смешивающийся с голосами двух её подруг. Серьезно, пока я отсиживаюсь здесь, ведя себя как какой-нибудь обиженный подросток, отказываясь сделать первый шаг в отношениях со своей лучшей подругой, Элли живёт своей лучшей жизнью.

Меня бесит, что мы не разговариваем. А идея пойти куда-нибудь и переспать с кем-нибудь, как я обычно поступаю, меня не привлекает. В этой ссоре с Элли есть что-то такое, что полностью выбивает меня из колеи, не давая возможности снова стать самим собой. И, конечно, слова Арчи звучат у меня в голове, как заезженная пластинка: “Ты всё ещё любишь её?”

Не буду отрицать: в тот день, когда мы встретились, она привлекла моё внимание чисто физически. Элли потрясающая, я бы даже сказал, уникальная, и любой парень моего возраста убил бы за то, чтобы заполучить её. Но, как вы можете догадаться, Элли не обратила на меня никакого внимания и отшила самым жестоким образом из всех возможных.

На моём телефоне высвечивается входящее уведомление, и я быстро просматриваю его.

Глава 7

Элоиза

Конечно, этого идиота не было на чертовой кухне Дженны. Но кто сказал, что это будет легко?

В доме Дженны за пределами кампуса царил настоящий хаос. В воздухе пульсировали мощные басы EDM, вибрации отдавались в груди, в рёбрах и даже в зубах. Пространство было насквозь пропитано смесью пота, дешевой травки и липкого пива, разлитого по пластиковым стаканчикам, которые уже никто не считал. Даже свежий горный воздух Колорадо, обычно такой бодрящий, не пробивался сквозь эту душную, влажную пелену. Всё казалось размытым, словно я двигалась сквозь густой сироп.

Моё сердце билось в груди так, будто решило сбежать вперёд меня, с криками: "ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ИДИОТКА, ААААА!". Я втиснулась между всеми этими горячими, потными, обнажёнными чуть больше, чем позволяет здравый смысл телами, в поисках Марка. Кожаные диваны были заняты полураздетыми парочками, в углу кто-то играл в "пиво-понг", и весь этот хаос закручивался вокруг меня в бешеный водоворот.

Позади, в нескольких шагах, Лия и Миа держали мой телефон между собой, как операторы готовые к съёмке. Они были готовы запечатлеть эту катастрофу под мучительно сладкий ремикс BORNS "Electric Love" от Dizaster. Бог ты мой, если я ещё хоть раз услышу эту песню, то я сотру свой Spotify до нуля.

Я заметила Марка у импровизированного бара, если, конечно, можно назвать баром складной пластиковый стол, заваленный стаканами, липкими от "Файербола", и бочонком, из которого сочилось пиво цвета ржавчины. Он был расслаблен, будто находился дома. На нём была его фирменная футболка с выцветшим логотипом, а волосы были взъерошены так идеально небрежно, что я почти поверила, будто он не потратил на это полчаса перед зеркалом. Вокруг него вились девушки - стройные, глянцевые, смеющиеся чуть громче, чем нужно, и наклоняющиеся чуть ниже, чем прилично. Их флирт висел в воздухе, липкий и острый.

А он… Он улыбался им. Шутил теми же шутками, которыми кормил аудиторию с десятого класса.

Поцелуй своего лучшего друга.

Глупо. Так чертовски глупо.

Зачем я вообще это делала? Что пыталась доказать? Что я смелая? Что между нами что-то есть? Марк никогда не смотрел на меня как на девушку. Только как на Элли. Элли, которую можно поддеть. Элли, чьё прозвище "Мандаринка" прилипло, как жвачка к подошве, в первый же день знакомства.

И всё же, что-то во мне, иррациональное и отчаянное, отказывалось останавливаться. Может, адреналин. Может, этот идиотский тренд. А может… надежда? Глупая, упёртая, липкая как этот вечер.

Говорят, риск заставляет сердце биться чаще. Моё уже барабанило в такт с басами.

Но тут мой путь преградила… стена. Стена из мускулов, обтянутых белой футболкой, настолько чистой, что казалась издевательством на фоне разгула пота. Я едва не врезалась лицом в его бицепс, пахнущий мятной жвачкой и лосьоном для тела с запахом леса.

— Кольт, — выдохнула я, с трудом подавляя дрожь в голосе, когда подняла взгляд на его хищно-серые глаза. Те самые глаза, в которых можно было утонуть, ну, или быть разоблачённой до нитки.

— Ну, если это не Элли Джи собственной персоной, — его голос был таким гладким, будто он только что вылез из постели, не потратив ни капли усилий. На губах играла ухмылка.

Он оглядел меня: мои шелковые брюки в цветочек, лёгкую майку, обнажающую ключицы и полоску кожи между грудью и пупком. Под его взглядом я почувствовала, как кожа начинает гореть.

— Не думал, что эта вечеринка для тебя.

Я закатила глаза. Но уголки губ всё равно предательски дрогнули. Колтон Риверс был не просто "плохим парнем" по шаблону. За его татуировкой-скорпионом на виске и тяжелым взглядом прятался парень, способный сбежать в два часа ночи, чтобы помочь тебе переехать, если сломалась машина. Я видела это. Я знала. Особенно, когда дело касалось Марка. А еще, Колтон был ходячей и дышащей копией Джереми Микса - красавчика, который был раньше приступником, но сейчас стал до чертиков сексуальным манекенщиком и моделью, что просто не давало тебе повода его оттолкнуть, ни как друга, ни как парня... это проклятое обаяние...

— Ты знаешь, почему я здесь, — ответила я и кивнула в сторону его друга.

Ухмылка Кольта исчезла, как будто выключили свет. Его глаза проследили за моим взглядом. Когда он встретился взглядом с Марком, в воздухе что-то щёлкнуло. Словно там прошёл электрический разряд. Марк посмотрел на него твердо и этот взгляд был ледяным. Пронзающим. Кольт отступил, как будто я вдруг вспыхнула кислотно-зелёным светом.

— Серьёзно? — я приподняла бровь. — Теперь ты его боишься?

— Я не боюсь его, Элоиза, — сказал он медленно, почти с вызовом. Он стянул фланелевую рубашку с талии, встряхнул ею и накинул мне на плечи, как будто я собралась заразить всех гонореей. — Вот. Лучше. Спаси нас всех от уголовного преступления, ладно?

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже растворился в толпе, как призрак, оставив после себя лёгкий аромат сандала и беспокойства.

Я протиснулась дальше, пока ещё не передумала. Пока мой мозг не нашёл кнопку "стоп".

— Марк! — крикнула я, перекрывая грохот басов.

Он обернулся.

Наши взгляды встретились и я вдруг почувствовала, как подкашиваются ноги. Его дерзкая, чуть кривая ухмылка растянулась, как у волка, который только что заметил свою добычу. Его глаза пробежались по мне и я ощутила это физически.

Девушка, вцепившаяся в его плечо, фыркнула, закатив глаза и театрально отшатнулась. Конечно. Они ведь меня терпеть не могли.

— Как дела, красавица? — проговорил он, наклоняясь ближе. Его голос был немного смазан.

Я замерла и словно перестал вращаться. Мой взгляд скользнул по его губам. Я неосознанно облизнула свои. Это была шутка, верно? Просто TikTok и контент.

Только вот мне было не смешно. Я была слишком... настоящая рядом с этим парнем. Никогда не притворялась другой, но сейчас должна...

Как, черт возьми, я должна была поцеловать его? Марка. Моего почти-брата. Моего лучшего друга. Моё безопасное место.

— Ты все еще ведёшь себя подозрительно, Мандаринка, — сказал он, усмехаясь.

А я не смеялась.

Сейчас или никогда.

Я потянулась вверх, вцепилась в ворот его футболки, почувствовав под пальцами тёплую ткань и твёрдое тело под ней, поцеловала его.

Сначала это было робко. Наши губы едва соприкоснулись, как в случайной ошибке. Я ждала, что он отпрянет. Скажет что-то вроде: "Эл! Какого хрена?! Ты мне как сестра!". Что сотрёт мои прикосновения рукой, как будто я заразная. Что мы посмеемся, и всё вернётся на круги своя.

Но он… ответил.

Боже.

Он застонал низко и глубоко, так, что звук отозвался дрожью внизу моего живота. Его руки сомкнулись на моей талии, затем скользнули ниже, захватив мою задницу, так, как будто она всегда принадлежала ему.

Голова закружилась. Это было не от алкоголя. Не от басов. Это был он.

Марк прижал меня к себе, жадно и собственнически. Его язык скользнул по моим губам, прося разрешения - и я дала его. Я сделала это не задумываясь. Мы поцеловались, как будто умирали с голоду. Как будто копили это годами.

Когда мы, спотыкаясь, добрались до пустой кухни, он вдавил меня в холодную металлическую дверцу холодильника. Его бедра прижались к моим и я ясно почувствовала, насколько он твёрд. Просто чертовски тверд. Волна жара прокатилась сквозь меня, сводя дыхание.

Его губы спустились к моей шее. Зубы слегка царапнули кожу. Я застонала, просто потому что, не смогла сдержать эти ощущения внутри, и вцепилась в его плечи, так как ноги уже не держали.

Марк целовался так, будто ему было плевать на последствия. Он знал, чего хочет. И, будто знал, чего хочу я.

И я? Я была обречена.

Когда мы оторвались, он смотрел на меня, будто я - небесное тело, рухнувшее на эту грёбаную кухню.

О боже. Что я сделала?

Паника захлестнула, и я отпрянула. Это была ошибка. Верно?

— Чёрт возьми, Мандаринка, — прохрипел он. — Что. Это. Было?

Я не смогла ответить. Мозг отключился. И просто… я сделала то, что сделала бы любая эмоционально неуравновешенная девушка, я убежала.

Я не ожидала, что он поцелует меня. А точнее, я ожидала, что не поцелует.

Мы были друзьями. С подростковых времен. Мы знали друг о друге всё. Или думали, что знали.

И вот - он.

Он ответил. Жадно. Глубоко. Словно ждал этого всё время.

А я? Я позволила себе чувствовать. Позволила утонуть.

А потом я сбежала. Потому что это было слишком реально. Слишком правильно.

Но настоящая паника пришла позже, когда я уже сидела за рулём машины Мии, несущейся по ночному шоссе в сторону ранчо родителей. Темнота за окном будто сливалась с тревогой внутри. Сердце стучало в висках, руль дрожал в моих руках, а губы все ещё горели от поцелуя, который не должен был случиться.

Мои подписчики. Этот дурацкий тренд. "Поцелуй своего лучшего друга и проверь, есть ли искра".

— Проклятье! — я ударила ладонями по рулю, выругавшись достаточно громко. — Черт, черт, черт!

Как я вообще могла подумать, что это будет просто шутка? Просто контент для ленты? Это был не TikTok. Это была я. Настоящая. Голая до костей в своей уязвимости.

А вдруг я разрушила всё?

А вдруг он теперь меня ненавидит? А вдруг он что-то почувствовал? А если он как и я не знает, что теперь делать?

Моя нога утопила педаль газа чуть сильнее. Я почти влетела в поворот у старого амбара, когда телефон загудел. Сообщение от него? От Лии? От Мии?

Нет. Пусто. Никто не писал.

Сердце сжалось.

И тогда я, дрожа, написала единственное, что пришло в голову. Потому что внутри меня бушевал ураган, и я не знала, как ещё выжить в этом хаосе.

Я не посмотрела, прочитал ли Марк. Я просто продолжила ехать. Сквозь темноту, в никуда. Потому что на самом деле я совсем не хотела, чтобы он забыл.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня ещё раз.

Глава 8

Марк

Я бывал навеселе раньше. Чёрт, я бывал в стельку. Валялся под лестницей с половиной тела в кустах, забывал своё имя и язык, блевал за баром, целовался с кем попало, даже не удосужившись узнать, как её зовут. Всё это уже было.

Но ничто - абсолютно ничто- не сравнится с тем ударом, каким стал её поцелуй. Это был не просто поцелуй. Это была грёбаная гроза. Молния. Пожар.

В одну секунду я флиртую с какой-то блондинкой, у которой глаза красные от алкоголя, губы накрашены так, будто она собиралась целоваться с толпой пьяных парней, чтобы проверить стойкость помады. Имени ее я не знал и знать не хотел. А в следующее мгновение я замер, как парализованный, с ухмылкой, застывшей на лице, глядя в глаза Элоизе Сент-Джон.

Элли. Моя Элли.

И выглядела она...

Блядь.

Эти свободные, нелепые штаны с цветочным принтом, которые при каждом шаге сползали с бедер, будто флиртовали за нее. Обтягивающая ее восхитительную грудь майка, сползшая с плеча, обнажала ключицу - ту самую, которую я когда-то трогал "случайно", будто мог понять ее через прикосновение.

Щеки пунцовые, губы поджаты в тонкую линию, словно она кусала их в нерешительности по дороге сюда. А в глазах… В этих охренительных серо-голубых глазах бушевала смесь решимости и паники. Сырой, настоящей, живой, как будто она держалась на волоске.

И в этот момент, клянусь, я знал: я запомню это на всю чертову жизнь.

Мы были Элли и Марк. Марк и Элли. Не разлей вода. Закадычные, до невозможности идеальные друзья.

До этой грёбаной секунды.

Прежде чем я успел пошутить - а я всегда шучу, когда страшно, - она наклонилась и поцеловала меня.

Нет. Она врезалась. Впилась в мои губы, как будто пыталась доказать что-то. Себе. Мне. Миру. Или своему чёртовому сердцу.

И я… отключился.

Пропал.

Провалился в неё.

Мои сны, фантазии, скрытые мысли стали реальностью. Губы Элли были тёплыми, мягкими, с привкусом лайма и пряности - как дорогая текила в горле. Ее руки на мне ощущались чертовски нежными, будто помнили, как я позволял ей ставить на мне массажные эксперименты во времена "псевдокурсов", которые она посещала на первом курсе. Она вцепилась в мою футболку, словно боялась упасть или утянуть меня за собой. И, блядь, я был готов. Я хотел упасть.

Мои пальцы двигались по ней, как по знакомой карте. Ее талия, к которой я прижимался в шутку столько раз. Ее задница такая идеальная, круглая, как будто создана для того, чтобы мои ладони держали ее крепче. Когда она приоткрыла рот, и ее язык скользнул внутрь… я сдался.

Мир исчез. Шум вечеринки, музыка, чьи-то голоса, тупой смех за дверью, всё растворилось. Остались только мы.

И огонь. Жгучий, прожигающий, безжалостный огонь внутри.

Я не помню, как мы добрались до кухни. Не помню, как прошли сквозь толпу. Возможно, нас никто и не заметил, потому что, все были пьяны и заняты собой. Мы были в своем мире.

Ее спина ударилась о холодильник. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я целовал ее, как будто другого шанса не будет. Как будто этот момент был последним вдохом перед утоплением.

А может, так оно и было.

Это же Элли.

Моя лучшая подруга.

Не поэтому ли она вчера вела себя как на пороховой бочке? Не поэтому ли бормотала все подряд, как обычно, когда она нервничает? Чёрт, она хотела дать мне шанс, верно? После всех лет моих дурацких попыток, намёков, фраз типа: "Эй, Мандаринка, может, в этот раз ты посмотришь на меня не как на чувака, который помог тебе с переездом? Я тут, вроде как, пытаюсь пригласить тебя на настоящее свидание!".

Но она никогда не смотрела. Не так.

Все мои шутки про френдзону - это был крик. Я звал. Я хотел.

И теперь… она поцеловала меня.

Но когда мы отстранились друг от друга, Элли стояла передо мной такая растерянная, губы распухшие, глаза были дикие и испуганные. Она будто проснулась.

Нет. Нет, Элли. Не делай этого. Не убегай.

Я сделал шаг назад. Осторожно отступил, как будто она могла испариться.

Мы оба молчали. Дышали рвано и тяжело. Ее палец дотронулся до губ, словно она не верила, что это произошло. И, несмотря на то что меня рвало изнутри, я натянул свою дежурную ухмылку.

— Чёрт возьми, Элоиза, — голос дрогнул. — Что. Это. Было?

Но она ничего не сказала. Только развернулась и исчезла. Растворилась, как мираж в гребанной пустыне.

И я остался один.

Нет. Не один.

С этим пульсирующим сердцем. С разбитым дыханием. С телом, которое помнило каждую секунду.

Я моргнул, отрываясь от пустоты. Джинсы были адски тесными, руки дрожали, будто тело все ещё чувствовало ее.

— Элли! — выкрикнул я.

Толпа расступилась. Но ее уже нигде не было видно. Только Мия и Лия, стоящие столбом с лицами, будто только что увидели, как я убил Санту.

— Что… только что произошло? — выдохнул я, когда они перегородили мне дорогу, не дав кинуться за Элли. Я лишь успел заметить, как она запрыгнула в машину Мии и, подняв клуб пыли из-под колёс спорткара, исчезла в неизвестном направлении.

Ответа не было. Только тень сожаления и слишком много вопросов в их глазах.

И, может, именно это было страшнее всего.

Потому что сообщение пришло в 1:42 ночи. Я стоял на веранде, спиной к вечеринке, в руке держал тёплую, недопитую бутылку пива. Ни желания пить, ни дышать. Только один проклятый экран:

Элли: Я знаю, что это было странно. На самом деле, это был TikTok-челлендж, типа "поцелуй своего лучшего друга". Не принимай это близко. Просто идея подписчиков. Прости, если всё испортила. Ты всё ещё мой друг. Надеюсь.

Ты всё ещё мой друг.

Кулаки побелели. Телефон затрещал в пальцах.

Она сделала это не потому, что хотела. А потому что так сказали подписчики.

Я был не выбором. Я был контентом.

Ирония в том, что я бы продал душу, чтобы это было по-настоящему.

А для неё это был вирусный поцелуй. Весёлая история к списку тех, что уже мелькали на её страницах в соцсетях. Я должен был рассмеяться. Типа: ха-ха, забавно, пофиг. Но не смог. Потому что вспомнил, как она на меня смотрела. В тот момент, когда её губы были на моих. Когда мы были мы.

Я швырнул телефон в перила. Он отлетел, ударился об дерево и упал в траву. Экран мигнул, когда я поднял его обратно. Мне было плевать.

Развернулся и пошел в дом. Мимо обнимающейся парочки на лестнице. Мимо сплетённой кучки танцующих тел. Мимо Кольта, который окликнул меня, но я не остановился. Даже не слышал, что он сказал. Может, он прочтёт это в моём взгляде и поймет, так же, как раньше понял, почему должен натянуть на Элли свою рубашку. Потому что я знал: она наверняка замёрзнет в своей крошечной майке.

Зайдя в эту чёртову кухню, я снова увидел холодильник. Ее спина была здесь, когда я прижимал ее к себе. Ее пальцы были в моих волосах. Ее стон эхом бился у меня в голове. Я зажмурился на секунду и выдохнул.

Я пошёл дальше.

Гостиная.

Брюнетка в кожаной куртке, на диване, нога на ногу. Пирсинг в носу, мрачные глаза.

Она не была Элли.

И именно поэтому я подошел.

— Привет, — сказал я, натягивая на лицо свою фирменную, фальшивую улыбку. — Ты танцуешь или напиваешься?

Она приподняла бровь, оценивая меня взглядом, и то, что я увидел в её глазах, цвет которых я даже не пытался узнать, ей понравилось то, что она увидела.

— И то, и другое? — кокетливо хихикнула она, делая какой-то странный жест с волосами.

Она хотела флиртовать. Быстрый перепих и разбежались.

Что ж, вот тебе новость, мисс "можешь не стараться, я всё равно симулирую оргазм": я именно за этим и пришёл.

— Идеально. Я Марк.

— Тесс.

Я кивнул.

— Пошли, Тесс. Мне нужно забыть кое-что... чего, возможно, вообще не должно было случиться.

Я звучал как мудак. По отношению к ней - незнакомке, которая ни в чём не виновата. Но это был единственный способ забыться, который я знал.

Она улыбнулась. Я взял ее за руку.

Я не думал. Я не хотел думать.

Если Элли считает это шуткой...

Я сыграю в ту же игру.

***

Я проснулся от того, что солнечный луч врезался прямо в глаза, как кулак с электрошокером. Голова гудела, во рту раскинулась пустыня после апокалипсиса. Несколько секунд я просто моргал, пытаясь понять, где, чёрт возьми, нахожусь.

Незнакомая комната: облупленная бледно-розовая стена, чужой плакат Arctic Monkeys, постельное бельё в леопардовых пятнах. Аромат незнакомых женских духов практически сжёг мою способность чувствовать запахи. А рядом лежало разгорячённое обнажённое тело. Тёмные (не рыжие) волосы на моей груди. Пирсинг в носу сверкнул, когда я попытался заглянуть в лицо той, с кем спал. Уже одно это заставило желудок болезненно сжаться.

На прикроватной тумбочке валялся смятый фиолетовый фантик от презерватива, как неоновая вывеска, кричащая: "Позорище!". Рядом стоял стакан, пахнущий алкоголем, мобильник и… кожаная куртка. Не моя.

Тесс.

Память ёкнула, как будто кто-то дёрнул за мертвый, но все ещё под напряжением, кабель. Обрывки вспыхивали и гасли:

…шот за шотом, как будто я пытался затопить весь вчерашний вечер в желудке;

…смех Тесс - громкий, резкий, щёлкающий по ушам;

…её пальцы, цепляющиеся за мой воротник, когда мы качнулись к стене в коридоре;

…никаких тормозов.

Я резко сел, схватившись за голову и грубо столкнув с себя Тесс. Она даже не проснулась. Нота тошноты подступила к горлу. Меня мутило сильнее от мыслей, чем от алкоголя.

— Чёрт, — выдохнул я.

Я не помнил всего. Только вспышки. Как тушь на её лице размазалась, когда мы споткнулись о ступеньку. Как я, кривясь, рвал зубами упаковку презерватива, устроившись между её бёдер. Как она стянула с меня футболку, и мы рухнули на кровать, утопая в пьяном, липком сексе. Дальше всё как в тумане, отрывки звуков, будто кто-то перематывал запись на ускоренной перемотке. Пульсирующая музыка из гостиной. Её приглушённые стоны наслаждения. Мои - полные боли и обиды. Резкий запах дешёвого клубничного лосьона.

И всё.

Никакой искры. Никакого смысла.

Я был противен самому себе.

Как ночь, которую я хотел провести с Элли - чтобы всё исправить, поговорить, признаться, - превратилась в этот пожар в мусорном баке?

Телефон пискнул, чудом включившись.

Сообщение от Кольта:

Кольт: Ты жив? У тебя было лицо “мне-плевать-на-последствия”. Могу тебя забрать.

Я не ответил. Просто смотрел на экран, пока тот не потемнел. Хотелось вернуть ночь назад. Стереть её, как каракули на полях.

Я выбрал самый простой способ не чувствовать.

И теперь жалел.

Поднял телефон ещё раз, мой палец завис над контактом Элли.

Но что сказать?

Вместо звонка я открыл заметки, начал набирать. Не зная, отправлю ли когда‑нибудь:

Я ненавижу, что это был челлендж. Знаешь, это даже не обидно. Это больно. Потому что я бы поцеловал тебя и без чертового вызова, контента и лайков. Потому что я хотел. Давно. А теперь я не знаю, что хуже - то, что ты сделала, или то, что сделал я потом.

Сохранил. Закрыл.

Я встал. Пошатываясь, нашел в углу свою футболку пахнущую потом и ошибками. На ней виднелся отпечаток ярко-розовой помады. Подобрал джинсы, натягивая их, запихивая телефон в карман.

Тесс повернулась во сне, простонала что-то, но я даже не обернулся. Мне было плевать.

Открыл дверь, и не оглядываясь вышел в коридор.

На полу валялся чей-то ботинок. На стене отпечатался чей-то четкий след от ладони, как будто кто-то умирал, пытаясь удержаться. Классика вечеринки в кампусе. На кухне бушевали остатки жизни: пластиковые стаканы, пролитое пиво, обёртка от тако.

Я подошёл к раковине. Открыл кран и плеснул холодной воды на лицо. Потом взглянул в зеркало. Глаза красные. Скулы жёсткие. Волосы в полном беспорядке. На шее красовался сине-фиолетовый засос.

Типичный мудак, который трахнул кого-то просто потому, что не справился с чувствами.

— Молодец, Марк, — прошептал я себе.

И всё же, несмотря на алкоголь, на липкий пот и крики в голове, я помнил каждую, чёртову, секунду того поцелуя.

Губы Элли. Ее дыхание, сбивчивое, будто она боролась с чем-то внутри. Ее взгляд, как будто она уже меня теряла. И тот момент, когда всё стало ясно: Я хотел ее. Всегда хотел ее больше, чем кого-либо в своей жизни.

А она? Превратила это в шутку.

Знаете, что хуже, чем быть отвергнутым? Быть забытым. Обесцененным. Стать тем, из кого сделали контент.

Я не знал, что будет дальше. Что я скажу ей? Пошлю к черту? Я не думал, что смогу. Сделаю вид, будто ничего не было? А сможем ли мы?

Я стоял посреди гребанной кухни, в одной футболке и джинсах, пахнущий потом, табаком и сожалением, а в голове снова и снова был один момент: она поцеловала меня. И я, чёрт возьми, почувствовал, как вся моя жизнь меняется. Потому что если до этого я уважал эту девушку, то сейчас я мог без страха признаться:

Я влюблён в свою лучшую подругу с того самого момента, как увидел ее в свой первый день на стадионе.

И если бы я не был мудаком, как вы уже могли заметить, я бы не стал устраивать тот сраный спор с придурком Арчи из-за сердца лучшей девушки в этом чёртовом мире.

Проклятье, сколько раз мне ещё нужно сгубить себя, чтобы она почувствовала ко мне хоть что-то?

Все эти годы. Все эти случайные девушки. Всё это - чтобы не разрушить нашу проклятую дружбу. Потому что я предпочел иметь ее рядом хоть как-то.

Достал телефон. Написал Кольту:

Марк: Жив. Не спрашивай. Забери меня из ада, если не сложно.

Глава 9

Элоиза

Июнь на ранчо пах мокрым деревом, высокой травой, пыльным сеном и вечерами, когда небо становится цвета персика, а воздух тёплый, как дыхание большого животного. Колорадо в это время года напоминал фильм, снятый на пленку: слегка зернистый, чуть переливающийся по цветам, с переэкспонированным светом, из которого буквально вытекает лето. Даже обычный деревянный забор выглядел как декорация. А за ним, как по сценарию, резвились лошади, подкидывая хвосты и разбрасывая пыль.

Солнце цеплялось за верхушки тополей, словно не хотело уходить. Ветви отбрасывали длинные тени на землю, и я сидела среди этой сказочной картинки, вся из себя главная героиня подростковой драмы, у которой застрял сюжет. История зависла на паузе, и никто не давал команду: "Снято!".

Прошло почти две недели. Почти четырнадцать дней я прокручивала одно и то же видео в голове и в телефоне. И, честно? Я до сих пор не смогла решиться его выложить.

Хотя, если быть по-честному, я пересматривала его… ну, слишком много раз. Столько, что мой телефон уже начал как будто сгорать от стыда. Он гасил экран сам по себе, едва я открывала галерею, как будто говорил: "Опять?! Серьезно, Эл?".

И да, Марк так и не ответил. Ни на сообщение, ни на сторис, ни на "ха-ха" под мемом, который мы раньше бы обсудили за секунду. Просто ноль. Пустота. Тишина, настолько громкая, что от неё гудело в висках.

Никаких трех серых точек. Ни одного "прочитано". Только призрачная зона: там, где раньше было "всегда рядом", теперь только тень.

Девчонки ранее рассказывали, что он пытался меня догнать. Что у него было лицо, будто он только что проиграл свою жизнь в покер и поставил в банк всё. А потом…

Потом он сделал то, что он всегда делает, когда становится слишком.

Он пошел и трахнул первую попавшуюся девчонку с вечеринки.

Типа классика Марка, да?

Но знаете, что странно? Это больше не казалось просто "типичным Марком" для меня. Это было как удар под дых. Не остро, а глубоко. Как будто что-то внутри меня хрустнуло, расползлось по швам и больше не собиралось обратно.

Я была очередной.

И вот чего я теперь хотела? Я тоже не знала.

Может, я приняла этот поцелуй слишком близко к сердцу, потому что все вокруг так долго твердили, что мы с Марком должны быть вместе. Может, я сама себя в этом убедила. Может, я перепутала чувства с чем-то… Проклятье, я не понимаю себя. Ведь это был контент, верно?

Только вот… он поцеловал меня в ответ. Не сдержанно. Не по-дружески. Не с отстраненной вежливостью. А так, будто хотел это сделать уже тысячу лет. И теперь я сижу вот тут, в траве по колено, и разбираю это "мы", этот поцелуй, как сцену из фильма, на замедленном воспроизведении.

Я видела кучу похожих видео. Девушки целуют своих лучших друзей под трек из ТикТока. Парни отвечают им страстно, на радость комментариям. И потом… подпись: "Мы по-прежнему лучшие друзья! Просто… такие, которые поцеловались. Не делайте из этого драму."

Так почему же у меня это не работает?

Я же сама кричала всем, что мы просто друзья. Всегда. Вечно. С капслоком и эмодзи. А теперь я вот тут, с телефоном, полным воспоминаний и разбитых ожиданий, и головой, гудящей от вопросов.

И да. Я жалкая. Противно-узнаваемо жалкая.

Телефон завибрировал где-то в траве, вызывая у меня почти физическую дрожь. Закатный свет бил прямо в глаза, превращая экран в золотой, слепящий прямоугольник. Щурясь, я подняла его. Сообщение.

Глава 10

Марк

— Полегче, горошинка, ты же не хочешь оставить меня без этой прекрасной прически? — смеюсь я, пытаясь аккуратно освободить свои волосы из крошечных, но цепких кулачков Рейвен. Она смотрит на меня с выражением абсолютной победы, как будто только что приручила дикого зверя.

Секунду спустя её личико вспыхивает смехом, таким настоящим, разухабистым, с крошечным "хр-хр" где-то в носу. Такой смех бывает только у детей, которые ещё не знают, что значит "неприлично", "позорно" или "ты слишком громкая". Она смеётся от щекотки, от солнца, от песка, который только что зажала в кулачке и, судя по прищуренному лицу, она его попробовала на вкус. Пляжная пыльца две тысячи двадцать пятого года. Новый хит лета. С привкусом соли и микробов.

Я запускаю щекотку в атаку. Она визжит, откидывается назад, но не сдаётся, а летит прямо на меня, как будто я не человек, а подушка в форме батата. Сдаюсь. Техническое поражение. Я - трон.

Заваливаюсь спиной в песок, который тут же набивается в шорты, в майку, в трусы. Но кого это волнует? Я ловлю её на лету, как самый счастливый мяч в мире, и сажаю себе на живот. Она сидит уверенно, расставив руки, будто управляет реактивным самолётом. Или мной. В чём, в принципе, нет большой разницы.

— У-у-у, поехали, — бормочу я, чуть напрягая пресс. — Добро пожаловать в UberПузо. Маршрут: Обнимашки через Песочные Поцелуи. Тариф: один "бууу" и три слюнявых пощёчины.

Она отвечает невнятным лепетом и улыбается так широко, что у меня на мгновение реально сносит крышу. Её глаза чистое солнце. Щёки, будто кто-то поставил туда два мармелада. Волосы, сбитые в какой-то мини-хвостик, уже слиплись от морской воды.

И вот она у меня на животе. Маленький человек. Моя сестра. Мой островок среди этого хаоса.

Почти.

— Для семи месяцев ты слишком властная, малышка, — фыркаю я, убирая волосы с её лба и поправляя резинку, которая сейчас лопнет с таким звуком, что сработает пожарная сигнализация. Она, в ответ, начинает лупить меня ритмично по рёбрам. — Окей-окей, поехали снова, — говорю я, и живот под ней чуть подпрыгивает. Она в восторге. Я почти тоже.

Потому что в голове снова она. Тоже властная. Тоже с глазами, в которых тонешь и не хочешь всплывать. Тоже знает, как довести меня до бешенства, а потом одним словом вернуть обратно. Имя не слетает с губ. Оно просто… пульсирует где-то под кожей. Прямо там, где сейчас сидит Рейвен.

Элли.

Как бы сильно я ни старался забыть тот поцелуй, это лицо, эти чёртовы веснушки, я всё равно вспоминаю. В песке. В солнце. В этом рёве детского смеха. В том, как она больше не пишет. В том, как я больше не пишу. В собственной жалкой попытке притвориться, что у меня все в порядке.

— Ты не понимаешь, да? — шепчу я, наклоняясь ближе к Рейвен, и чувствую, как её крошечные пальчики зарываются в ворот моей майки. Её кожа тёплая от солнца, пахнет морем и детским кремом с запахом персика, и я мягко провожу пальцем по её шее, туда, где обычно появляются щекотливые мурашки. Она хихикает сквозь полусон и сжимает губы, будто мы с ней в сговоре. А может, и впрямь в сговоре. — Всё слишком запутанно. Даже для взрослых. Мы просто научились это скрывать. Прятать за сарказмом, кофеином и вечным "я в порядке". Но по факту? Мы такие же растерянные, просто выше ростом и с доступом к кредиткам.

Её голова скользит по моей груди, и я чувствую, как она вжимается ближе, словно понимает хоть половину того, что я не способен сказать вслух никому другому. Или, может, просто чувствует, что её брат сегодня немного… поломанный.

— А ты хорошо это придумал, — раздаётся над моей головой голос, такой резко-контрастный, что я едва не подпрыгиваю. Солнечный луч, прорвавшийся сквозь листья пальмы, врезается мне в лицо, как прицельный фонарик от допроса в кино.

Я прищуриваюсь и, конечно, вижу Лекси. Моё личное воплощение того, как могла бы выглядеть мачеха, если бы её отбирали кастингом для шоу про богов Олимпа. Вся в белом, кожа сияет, ноги, волосы, наряд - чёртов Pinterest-уровень. И этот взгляд. Такой, от которого хочется спрятать лицо в песок и прикинуться выброшенной медузой.

— Нашёл себе слушателя, который не умеет тебя отчитывать. Миленько. Может, перестанешь использовать мою дочь как бесплатного психотерапевта?

Я закатываю глаза. Театрально. По всей амплитуде. Рейвен в это время снова хватает меня за палец и с серьёзным видом начинает его грызть.

— Напомни, кто искал няню? Ага. Ты. — Я смотрю на Лекси с откровенной усталостью. — И странно, но я не вижу вас с отцом в воде, наслаждающихся друг другом или, как ты выразилась, "женским дерьмом на Карибских островах". Вместо этого ты как спецагент ЦРУ вот уже неделю патрулируешь каждый мой вдох.

Лекси не моргает и не реагирует на мой выпад. Ни разу. Просто со всем своим хищным изяществом опускается на соседний шезлонг, небрежно закидывает одну ногу на другую. Её длинные пальцы собирают подол сарафана, и она делает вид, что не замечает, как я нарочно не смотрю на неё. Тень от пальмы падает и на неё, и на нас. Чистая геометрия. Я выбрал это место ради Рейвен, чтобы она не перегрелась. Потому что я не идиот. Даже если внутри сам горю уже две недели.

— Я бы перестала лезть, если бы твоё лицо не выглядело как срочное предупреждение от FEMA: "Эмоциональная катастрофа. Уровень красный". — Лекси потягивается. — И, пожалуйста, перестань игнорировать Элли. Она не железная.

Я отвожу взгляд. Потому что если посмотрю на неё, то сломаюсь окончательно. Вместо этого я пялюсь на песчинки на животе Рейвен. На светлую пушистую прядь волос, которая вьётся у неё на виске.

— Правда? А по её сторис с хештегом #было_весело даже не скажешь. Смотрится, будто её отпустили на свободу и она наслаждается жизнью без… — Я замираю.

Без меня.

Именно это я видел в ее новых танцевальных видео в ТикТок, фотографии с бокалом вина в руке на фоне алого заката на ранчо ее родителей. Везде на них она счастлива и свободна... Будто я для нее ничего не значил.

— Марк, — Лекси наклоняется чуть ближе, её голос понижается, но становится только острее. — Может, хватит притворяться ребенком? Поговори с ней. Пока не стало поздно. Пока ты не разрушил то, что сам же помог построить. Не только её. Себя тоже.

Мои губы пересыхают. Я глотаю воздух, и говорить сложно.

Я поднимаю взгляд. Лекси смотрит на меня не как мачеха. Не как красивая женщина, вышедшая из глянца. Она смотрит на меня как на человека, которого действительно жаль. И это… выбивает из колеи.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я, голос срывается. Сарказм исчезает. Как и вся эта дурацкая маска "я в порядке".

Лекси достаёт телефон. Набирает что-то молча. И протягивает мне экран. Там форма. Паспортные данные.

— Как бы я ни ценила бесплатную рабочую силу, — её голос мягче, но от этого он звучит только искреннее, — я не хочу, чтобы ты похерил единственное настоящее, что у тебя было. Ты должен быть там. Не как гость. А как идиот на коленях в грязи, признающий, что обделался. Пресмыкаться.

— Пресмыкаться? — хриплю я.

— Да, Марк. Потому что ты влюблён в эту девушку. Не как в подругу. А как в ту, ради кого тебе стоит научиться ошибаться красиво.

— И, знаешь, нам всем больше нравится её компания, чем твоя, — вдруг произносится за её спиной голос отца. Я не слышал, как он подошёл. Как всегда, тихо, как призрак в смокинге. Он усмехается и хлопает меня по колену. Жест уверенный. Твёрдый. И, что странно, немного… родной. — Пусть я и последний, кто должен советовать в любви, но она права. Верни Элли. Она наша. Она уже часть этой семьи.

— Ну так пошли, Стивен, отправь его на своём частном самолёте, — съязвила Лекси, не оборачиваясь.

— Пусть лучше страдает в пересадках, — усмехается отец. — Чтоб было время подумать. В арендованной машине, без кондиционера, с радио на испанском. Именно так и рождаются великие признания.

Рейвен утыкается в мою грудь. Я чувствую, как её дыхание замедляется. Посапывает. Успокаивается. Я медленно накрываю её полотенцем, а отец нас обоих. И в эту секунду всё становится… тише. Почти честно. Почти по-настоящему.

Мы с отцом редко разговариваем. Слишком часто у нас молчание, это видимость порядка. Мы оба умеем прятать чувства в себе, под фразами "всё нормально". Но с рождением Рейвен он стал другим. Словно кто-то перестроил его ДНК, добавив туда чуть больше сердца.

Я смотрю на него и понимаю, что не знаю, кем буду в его возрасте. Да я, чёрт возьми, даже не знаю, кем хочу быть сейчас. Я поступил в Боулдер-Вью, потому что следовал за Элли. Потому что её смех - мой компас. Но кем хочу быть я? Каким хочу быть?

Я знаю одно: точно не хочу носить костюм отца и быть следующим управляющим его охранной фирмой. Не хочу сидеть во главе чего-то, что не отражает меня. Не хочу передавать указания, когда сам понятия не имею, куда иду. Я хочу быть рядом. С теми, кого люблю. Не по праздникам. Не летом. Всегда.

Мои мысли снова возвращаются к Элли. Словно магнит. Она в каждом углу моей памяти. В каждой песчинке на коже.

Проклятье.

— Марк? — голос отца звучит приглушённо, и всё же я слышу его сквозь шум мыслей. Я смотрю на него. Он слегка улыбается. — Помнишь, её родители просили помочь с амбаром? Возьми Нокса, Колтона, свяжись с Майком. Едьте туда. Будь собой. Прощупай почву. Потом уже делай шаг. Не бойся быть неидеальным.

— Воу, Стиви, — ахает Лекси. — Где ты всё это держал? Под галстуком?

Мы с отцом синхронно закатываем глаза, и в этом жесте вся наша семейная ДНК.

— Очень надеюсь, что у Рейвен будет мужчина, как ты, — говорит Лекси, глядя на него.

— У Рейвен не будет парня, — рычу я с места.

И отец одновременно со мной:

— Она не пойдёт на свидание, пока ей не стукнет тридцать.

— Господи Иисусе! — стонет Лекси, прикрывая ладонью глаза, — вы оба невыносимы. Стив, иди уложи Рей в ее кровать, а ты, Марк, собирай свой чертов чемоданчик и езжай на ранчо. Мне вот это лицо "безответная любовь" портит весь отдых.

Я передаю отцу спящую сестру и поднимаюсь на ноги.

— Ты - худший родитель в мире, — ворчу я Лекси, но она лишь хихикает, потому что знает, что я это не серьезно.

Лекси взъерошивает мои волосы, как будто мне пять лет.

— Срази ее наповал, малыш.

Операция "Элли"

Как влюбить в себя свою лучшую подругу или "Инструкция по самоуничтожению с элементами романтики".

Рабочее название: "Сомнительные советы от персонажей, которых точно нельзя слушать... но я всё равно послушал".

Пункт №1. Веди себя как обычно. Только будь немного опаснее.

Никаких розовых признаний и прочей ванильной чуши. Она привыкла к тебе, к твоим шуткам, к твоему идиотизму, к тому, как ты молча достаешь ей плед, когда она мёрзнет. Окей. Но теперь ты добавляешь в уравнение новый ингредиент - внимание. Взгляд, паузы и молчание, в котором есть подтекст.

P.S. И да, когда ты смотрел на неё в этот вечер чуть дольше, чем надо, чуть глубже, чем можно… она это заметила. Но сделала вид, что нет. А ты сделал вид, что тебе не плевать. Хотя, конечно, плевать. Очень плевать. Только внутри как будто под кожей зашуршало что-то новое.

Совет от отца. Человека, который до сих пор считает, что лучший способ показать чувства - это отвезти на рыбалку.

Пункт №2. Работай телом. Тихо, но без понтов.

Ты не должен быть ходячей рекламой спортзала. Но, если уж вкалываешь ради пресса, то покажи его. Ненавязчиво. Снял футболку, пока чинил крышу. Потянулся, проходя мимо. Пусть её взгляд скользнёт туда, куда не должен. Пусть сама удивится, насколько ей это нравится.

P.S. И ты, конечно, не подглядывал. Просто краем глаза заметил, как она зависла, когда ты выпрямился. Полсекунды. Может, меньше. Может, тебе показалось. Но сердце стукнуло раз, громко, с эхом. А потом она отвернулась и сказала что-то про погоду. Ну да, май. Температура тела +300.

Совет от Колтона. Он никогда не был в отношениях, но с таким телом и не обязательно.

Пункт №3. Тактильность, но деликатная.

Положи руку на её поясницу, когда проходишь мимо. Сними с неё кофту, как будто в этом нет ничего особенного. Проведи пальцем по ключице. Всё. Живи в этом моменте. У неё внутри произойдёт короткое замыкание, но она скажет, что "ничего не почувствовала". Ложь.

P.S. Ты почувствуешь, как у неё вздрогнут мышцы под пальцами. Как дыхание станет чуть короче. Как будто микросекундой позже она вспомнила, что вы "просто друзья". А ты не просто положил руку. Ты оставил след. В её воздухе, в её теле. Мимолётный, но живой.

Совет от Мии, лучшей подруги Элли. Говорит быстро, чётко и всегда чуть прищурившись, как будто проверяет, достоин ли ты вообще слушать её советы. Обычно - нет. Но иногда попадает в точку.

Пункт №4. Ревность - это инструмент. Не злоупотребляй, но используй.

Упомяни, что кто-то позвал тебя на свидание. Улыбнись, когда она спросит: "И ты пойдёшь?". Скажи: "А надо было?". И наблюдай. Её глаза скажут больше, чем слова.

P.S. Пауза. В ту секунду, когда ты это сказал, она моргнула чуть дольше обычного. Молчание повисло. Как будто в комнате стало на один градус холоднее. Или горячее... ты не понял. Но понял, что сработало. Удар был не в лоб, а под дых. И ты себе не аплодировал. Но мысленно - да.

Совет от Лии, второй лучшей подруги Элли. Самой романтичной души, которую я знаю. Та, что верит в судьбу, но всё равно консультирует по стратегиям ревности с точностью хирурга.

Пункт №5. Не смотри на неё, как будто хочешь сожрать.

Ты не можешь пялиться на неё, как извращенец на пляже. Но... взгляды. Взгляды работают. Особенно, когда она об этом не знает. Или думает, что не знает. Смотри, когда она пьёт воду. Или надевает свитер. Или ест. Смотри так, будто хочешь оказаться в этом свитере с ней, но мягче, чтобы была загадка, а не сердце на блюдечке.

P.S. Ты видел, как у неё щёки чуть порозовели. Как она закусила губу. А потом громко вздохнула, как будто ничего не происходит. Но ты знал. И она знала, что ты знаешь. А ты знал, что она знала.

Совет от меня себе. Потому что однажды я посмотрел на неё так и она это заметила, но сделала вид, что не заметила. Было неловко.

Пункт №6. Будь тем, кто остаётся, когда все остальные уходят.

Когда у неё всё рушится - не спрашивай, не лезь с решениями. Просто будь рядом. Обними. Помолчи. Стань её безопасным местом. Тем, куда она возвращается не потому, что надо, а потому что не может иначе.

P.S. Ты просто сидишь рядом. Тепло от её плеча проходит через ткань, как будто у вас общий нерв. И ты не трогаешь её. Но всё тело хочет этого: взять за руку, прижать ближе, сказать, что всё будет. Но ты молчишь. Потому что она выбрала молчание. А ты выбрал быть в нём с ней.

Совет, украденный из какой-то книги, которую я не признаюсь, что читал.

Пункт Nº7. Заставь ее тебя ненавидеть.

Запомни одну вещь. Если ты не хочешь придушить ее прямо по среди свидания — это не настоящее. Если ее голос не вызывает у тебя желания либо разбить телефон, либо вжать ее в ближайшую стену — ты просто нашел себе парня в юбке, с которым удобно обсуждать жизнь.

Настоящая близость — это когда ты ненавидишь ее за то, как сильно она тебе нужна. Когда ты готов проклясть тот день, когда ваши родители познакомились, потому что теперь она — твоя личная доза радиации.

Совет от Ашера. Кузена, который был в стельку пьян и кричал на всю улицу: «Мэдисон Миллер, я, черт возьми, тебя прикончу».

Пункт №8. Останься верен ей. Даже когда она не твоя.

Ты можешь флиртовать, можешь играть, можешь притворяться, что тебе плевать, но сам знаешь, кому ты принадлежишь. Так что не пытайся заткнуть её отсутствие чужим телом. Оно не поможет.

Совет от меня. Написан однажды ночью в заметках и никогда не будет удалён. Учусь на своих ошибках, черт возьми.

Пункт №9. Если сорвался - не отступай.

Поцеловал? Признался? Открылся? Не откатывайся обратно. Не делай вид, что ничего не было. Ты не случайно оказался с её ладонями на своей шее. Ты этого хотел. И она тоже. Просто ещё не призналась себе.

— Никогда бы не подумала, что буду сидеть в ночи и писать туториал, как закадрить девчонку. Но что не сделаешь ради пасынка, который выглядит слишком жалко на моей кухне и просит совет.

Совет от Лекси. Не спорь, просто слушай.

Пункт №10. Будь честен. Даже если она тебя не выберет.

Скажи. Не ради ответа. Ради себя. Скажи, что любишь, потому что жить в полусвете хуже, чем обжечься на солнце. Если она уйдёт, ты отпустишь. Но будешь знать: ты рискнул.

Совет от случайного бармена, который однажды сказал: "Жаль, что я не сказал ей, когда был шанс". Этот шанс - сейчас.

Пункт №11. Не убегай. Даже если хочется.

Когда она заходит в комнату и ты теряешь дар речи - не отворачивайся. Не иди пить воду. Не делай вид, что читаешь меню, хотя вы вообще-то в доме её родителей на ранчо. Просто останься. Посмотри ей в глаза. Да, страшно. Да, сердце стучит, как будто тебя вызвали к доске в трусах. Но она того стоит.

P.S. Ты в комнате. И она - как удар по диафрагме. Волосы, голос, этот взгляд. И ты думаешь: "Беги". Но остаёшься. Потому что ты - не мальчик. Ты - влюблённый идиот, но с хребтом. И, может, впервые - готов к настоящему.

Совет Нокса. Второго лучшего друга. Влюблён в лучшую подругу Элли уже два года, но каждый раз, как видит её, убегает в неизвестном направлении, оставляя после себя легкий запах паники.

Пункт №12. Соври. Умно. Как будто ты вообще не в игре.

Когда я позвонил миссис Сент-Джон, чтобы просто уточнить, могу ли я приехать на ранчо, как мы договаривались, я ожидал обычное "приезжай, Марк, конечно". Вместо этого получил мастер-класс по психологической диверсии от женщины, которая, судя по тону, явно провела юность не в вязании, а в спецслужбах.

— Хочешь, чтобы она не поняла, что ты влюблён по уши? Тогда скажи, что ты "за", мол, выложи видео, Элли, это же просто челлендж. Что такого? Пусть подумает, что тебе пофиг. А если выложит? Отлично. У тебя будет армия её подписчиков на твоей стороне. А их, чёрт подери, хватит, чтобы открыть ей глаза на то, кто ты на самом деле и кто ей нужен. Пользуйся её блогерским статусом, Марк. Интернет, знаешь ли, умеет переворачивать реальность. Особенно, если в кадре хорошая стрижка и не менее хорошая челюсть.

Так что да, теперь у меня в союзниках — мать Элли и TikTok. Что может пойти не так?

Пункт №13. Скажи ей, что любишь.

Даже если она этого не ждёт. Даже если после этого всё пойдёт к чертям. Скажи, что её голос - как отпуск для нервной системы. Что её смех я узнаю даже сквозь стену. Что ни один флирт, ни один поцелуй, ни одна ночь с другой не приблизились даже на метр к тому, что ты чувствуешь, когда она просто кладёт голову тебе на плечо. Скажи, что был готов быть рядом, просто другом, просто "тем, кто всегда подвозит", лишь бы не потерять её. Но теперь - не можешь.

Скажи, потому что она должна знать. Скажи, и, если она уйдёт - переживешь. Наверное. Но хотя бы потом не будешь смотреть на её фото и думать: "А вдруг бы она сказала “я тоже”?".

Пункт 13 - удалён. Но не забыт.

Автор: я.

В 03:17 утра.

Слишком трезвый, чтобы притворяться.

Я провожу пальцем по экрану и закрываю заметку. Телефон кладу в подстаканник - аккуратно, будто он может взорваться. Хотя, если Элли когда-нибудь это прочтёт, то взорвётся скорее всего она.

Смотрю вперёд. Табличка "Ранчо Сент-Джон" блестит в свете фар. Воздух сухой, плотный, пахнет землёй и чем-то знакомым. Домом. Ею. Я делаю глубокий вдох. Потом ещё один. Пальцы на дверной ручке предают и чуть дрожат. Не от страха. От того, что всё может измениться через пару шагов. Я выхожу из машины. Захлопываю дверь. И на секунду замираю, глядя на дом.

Надеюсь, она никогда не найдёт этот чёртов список.

Глава 11

Элоиза

Сверкающий белоснежный внедорожник, такой чистый, что, наверное, от него пахнет мятной жвачкой, вальяжно вкатывается на нашу гравийную дорожку. Медленно. Как будто у него есть всё время в мире, а счёт в банке позволяет ему не спешить. Это не просто машина. Это целая презентация в духе: “Я пью миндальное молоко, инвестирую в крипту и называю своего терапевта по имени”. Наверное, это одна из тех Tesla Cyber Truck или что-то типа того, что обычно видишь только на Хайлендс-Рэнч или в Аспене.

А я?

Я сижу на корточках. Посреди красной пыли Колорадо. С козьим выменем в одной руке и ведром в другой. Настоящая фермерская богиня. Мои волосы настоящее произведение экспрессионизма под названием “я уснула в стрессе и проснулась в аду”, а майка с надписью “Rodéo Colorado 2005” пережила больше, чем моя последняя попытка поверить в любовь. На ней пятно. Пятно, которое рано или поздно кто-нибудь точно отправит в лабораторию с вопросом: “Это вообще биологически безопасно?”.

И, разумеется, именно в этот момент, когда я на 96% состою из пыли и отчаяния, появляется он.

Он выходит из машины.

Нет, он выплывает.

Как сцена из рекламы одеколона: “Для мужчин, которые считают, что сказать “ок” на твой эмоциональный рассказ - это уже глубина”. Белая толстовка на нём такая мягкая и дорогая, будто она знает, сколько стоит терапия, и платит за нее сама. Джинсы обтягивают его бедра так, как будто они сшиты на заказ в Денвере для местного модника. А улыбка… Улыбка говорит: “я трахался с твоим чувством собственного достоинства, и оно теперь пишет мне по ночам”.

Моё сердце, разумеется, сразу начинает отбивать ритм “Crazy in Love”, только без Бейонсе. Просто crazy. Просто in love. Просто, черт побери, позорище.

— Ты выглядишь так, будто хочешь его лизнуть, — сухо констатирует Клара, моя младшая сестра и, по совместительству, реинкарнация новой версии Джорджина Спаркс из "Сплетницы". Она щелкает пальцами у меня перед носом. — Вернись в реальность, идиотка.

— Нет! Что?! Фу. — Я заикаюсь и откашливаюсь. — Просто… неожиданно. Он… Ну… Вот он здесь.

— Ага. И тот поцелуй? Тот, о котором ты не говоришь каждые шесть секунд, но мы все знаем, что он у тебя в голове прописан как саундтрек?

— Это был не