Хроники Ватара. Камень Души. Книга 3 бесплатное чтение

Пролог

Посвящается моей Ларе.

Наше прошлое укоренилось в самой сути нашего существования. Оно течет по венам вместе с кровью и пропитывает каждую клеточку тела. Мы можем думать, что освободились от былых времен. Однако невидимые нити крепко держат нас в своих объятиях. Эти связи действуют независимо от наших желаний и стремлений.

Великий Могучий Океан остается равнодушным к суетливым человеческим заботам. Ему безразличны сражения, смерть и пролитая кровь. Не волнует его прах умерших, их кости и та пыль, в которую превратились когда-то живые существа – люди, даны, эльфы, гоблины.

Единственное, что занимает его мысли – это каменные преграды, мешающие проникнуть в земные недра. С ними он ведет непрестанную битву, отвоевывая каждый дюйм территории. Раз за разом обрушивается он на эту назойливую мелкую гальку, которая шуршит под натиском, но упорно сопротивляется пенящимся валам.

А что же люди? Нужен ли им Могучий?

По правде говоря, вспоминают о нем только тогда, когда натруженные ладони извлекают из его пучины сети, переполненные серебристой добычей. А после этого... снова забывают о Великом. За исключением одного момента...

Лето близко.

По холодным водам близлежащих фьордов рассекали кнорры. Эти суда с широкими бортами маневрировали меж отвесных утесов, выслеживая богатые рыбные стаи. Бывалые моряки знали наизусть каждую заводь. Они изучали морские потоки на протяжении многих десятков зим.

В глубоких фьордах скрывались щедрые запасы трески и сельди. Именно эта рыба помогала жителям Стенуфера пережить лютые северные холода.

Лето уже близко.

В самом поселении мало что изменилось. Разве что все взрослые мужчины ушли в море на промысел. Даже мальчишки, которым исполнилось двенадцать зим, уже помогали опытным рыбакам. На берегу остались лишь самые младшие, да еще кузнец с учеником.

Возле каменного строения, прилепившегося к скале, раздавался мерный звон. Из трубы поднимался плотный дым. Удары молота звучали чисто и мелодично – словно настоящая музыка. Да это и была – музыка. Песня мастерства.

У коновязи переминались три рыжих здоровенных тяжеловоза. Их покрывала длинная рыжеватая шерсть. Животные спокойно стояли на месте, лишь изредка поглядывая в сторону кузницы. Но в их темных глазах не читалось ни страха, ни тревоги.

Со стороны селения по дороге неторопливо приближалась женщина. На вид ей было зим сорок с небольшим. Стройная фигура облачена в длинное шерстяное одеяние цвета утренней зари. Поверх платья накинута меховая жилетка.

В руках она держала небольшую плетеную корзинку, прикрытую расшитой салфеткой. Каштановые локоны заплетены в пышную косу, украшенную голубой ленточкой. Крупные янтарные глаза светились теплотой и нежностью, но в них угадывалась и железная воля. На лице играла лукавая улыбка, обозначив на щеках очаровательные ямочки.

Она неспешно обошла коновязь и направилась к первому тяжеловозу. Раскрыв ладонь, угостила его морковкой. Затем подошла ко второму коню и тоже одарила лакомством. А третьему достался не только сладкий оранжевый корнеплод, но и ласковое поглаживание по бархатистой морде.

В самом сердце гулкой кузни, где воздух был густым от жара и запаха каленого железа, звенела песня молота. Могучий кузнец, исполинских размеров мужчина с бородой, тронутой благородной сединой, выводил на наковальне идеальный изгиб подковы. Каждый его удар был точен и выверен, словно он не металл ковал, а писал музыку.

У огненного зева горна хлопотал его подмастерье. Крепко сбитый юноша с копной русых волос, чья рубаха давно стала черной от въевшейся в ткань сажи, сноровисто управлялся с мехами, поддерживая неугасимое пламя.

Внезапно яркий солнечный прямоугольник входа потемнел. По земляному полу к ногам кузнеца юркнула тень, без слов возвестив о гостье. Усмешка спряталась в густой бороде мастера. Он нанёс последний, завершающий удар по уже начавшему остывать металлу и вскинул тяжёлый взгляд на своего помощника.

- Готово. В воду её, и живо к первому жеребцу.

- Понял, мастер Вит! – звонко откликнулся парень. Схватив клещами дымящееся изделие, он с шипением погрузил его в чан, откуда тотчас же взвился густой клуб пара.

Обернувшись от кадки, юноша наконец увидел и саму гостью. Его лицо тут же озарила широкая улыбка, сверкнувшая на чумазом лице поразительной белизной ровных зубов.

- Доброго дня, матушка Мо! А я вас и не приметил за работой…

- Ишь, оскалился, - тут же оборвал его суровый голос мастера Вита. – Делом займись, хватит зубы скалить! У нас ещё одиннадцать штук в работе, а солнце уже к зениту подбирается.

- Ну полно тебе, душа моя, не серчай на мальца, - мягким укором прозвучал женский голос. Она плавно двинулась вглубь кузницы, прямиком к юноше, чья улыбка мигом угасла под строгим взглядом наставника.

Женщина подошла к нему и протянула плетёную корзинку, от которого исходил дразнящий аромат свежей выпечки.

- Держи. Как закончишь, перекусишь как следует.

- Благодарю, матушка Мо, - едва слышно произнес парень и, схватив плетеную корзину, стремглав бросился к месту, где были привязаны лошади.

Женщина проследила за его удаляющейся фигурой и отвернувшись, направилась к мужчине с густой бородой.

Прижалась к его широкой груди всем телом. Великан заключил ее в объятия с такой страстью, словно они не виделись целую вечность. Хотя утром он всего лишь спустился по каменным ступеням к своей лодке, что покачивалась у подножия их скалистого острова.

- Ты благоухаешь всеми ароматами наступающего лета, что идет теплыми тропами солнца, звезда глаз моих, - тихо проговорил он, касаясь её волос.

Она устремила на него взор. Длинные ресницы дрожали от волнения. В янтарных глубинах плескались языки пламени – любовь и безграничная нежность переплетались в едином танце.

- Пусть. Мне ли страшится его сияния, душа моя, - прошептала она. Тонкие пальцы поглаживали его крепкие и сильные руки. – Моё время еще не наступило. Хотя...

Пауза повисла в воздухе. Она не отводила пристального взгляда, лишь слегка прищурилась, изучая его лицо.

- Хотя? – с улыбкой переспросил он.

- Оно не подчиняется мне, душа моя. Оно только напоминает, что у любого завершения, есть свое начало.

Выражение его лица кардинально изменилось. Будто попробовал незрелый боокс – одновременно кислый и приторно-сладкий.

- Ты опять использовала Кенедрилл, звезда глаз моих, - произнес он, слегка нахмурившись. Это звучало скорее утверждением, чем вопросом. – Ведь я же просил...

- Не вмешиваться, - закончила за него женщина, отстраняясь. – Но равновесие уже нарушено, и мы не можем оставаться в стороне.

- Ещё не время, - сказал он, почти сурово, отводя взгляд. Затем, словно чтобы уйти от разговора отвернулся и щипцами подхватил следующую металлическую заготовку.

- Ты не отвертишься от разговора, душа моя, - осторожно коснувшись пальцами его напряженной руки, - Он в Каменной Земле и… вот-вот встретится с отрекшимся.

- Это его путь, - проронил мужчина, не оглядываясь. – Он должен пройти Дорогой Тени сам.

- Да что с тобой такое? – уперев руки в боки, бросила она резко.

Её голос прорезал воздух кузницы как клинок. Каждое слово звенело металлом.

- Когда ты стал таким черствым и холодным? Он же ещё совсем...

Фраза повисла в воздухе незавершённой. Бородач медленно обернулся.

В его взгляде бушевала стихия. Ураган смешался с камнепадом. Словно он поднял все близлежащие острова разом. Воду тоже. Соединил их в одну бурлящую массу разрушения.

Эта мощь готова была обрушиться. Но на кого? На неё?

Женщина почувствовала опасность инстинктом. Отстранилась на полшага. Руки не убрала – они так и остались на бёдрах. Вызов в позе читался ясно.

Её глаза сверкнули. Не страхом. Решимостью.

Этот блеск сломил его ярость мгновенно. Мужчина сдался без боя. Отпустил взгляд, словно извиняясь за несдержанность. Буря в его глазах утихла. Осталась только усталость. И что-то похожее на стыд.

Она видела, как напряжение покидает его плечи. Как сжатые кулаки разжимаются. Тишина растянулась между ними тонкой струной. Готовой лопнуть от любого неосторожного движения.

- Прости, - выдохнул он наконец.

Два слога. Больше не нужно было.

Металлические щипцы со сжатой в них деталью неожиданно выпали из его ладони. Громкий звон разнесся по мастерской, когда инструмент с силой стукнулся о каменный пол.

Мужчина почувствовал, как плечи сами собой поникли под тяжестью усталости. Он медленно повернулся к женщине и неуверенно приблизился.

Склонив голову, он осторожно прижался лбом к её плечу, словно ища утешения. В этом жесте читалась вся его вина за неудачу. Сильные руки мастера безвольно повисли по бокам, напоминая тяжелые канаты.

Она молча приняла его в свои объятия. Её ладонь нежно легла на его волосы, пальцы начали мягко перебирать пряди в успокаивающем ритме. В этом простом прикосновении была вся её любовь и понимание.

- Кому как не нам, душа моя, - продолжая гладить супруга, произнесла она нежно, словно оберегая хрупкую истину от разрушения, - известно, что этот мир принадлежит им, нашим детям, в чьей крови искрятся силы, способные его же и разрушить.

Её пальцы скользили по плечам мужа.

- Кому как не нам следить, чтобы они смогли его сохранить для будущих детей. Чтобы им никогда не случилось вставать против своих братьев и сестер, - голос её дрогнул. Воспоминания о прошлых войнах всплыли болезненной волной.

Она знала цену братоубийственных конфликтов. Видела, как магическая кровь проливается на поля сражений. Помнила крики матерей, потерявших сыновей в бессмысленных распрях.

- Ты прав и не прав, душа моя. Это его путь. Он должен пройти его сам, плечом к плечу с той, кто ему дарована Вечностью, - женщина замолчала на мгновение.

- А наш долг сложнее. Увидеть момент, когда подтолкнуть их в нужное направление. Дать шанс не совершать наши ошибки. Обходить свои или... минимизировать последствия, - её глаза блестели влагой. – Как будет угодно...

- Кому угодно? – проворчал в плечо любимой бородач. – Творцу?

- И ему тоже, - откликнулась она тихо, - И ему тоже.

Удар сердца. Второй. Третий.

Мужчина вздохнул глубоко, словно втягивая в себя всю боль мироздания. Выпрямился медленно. В его глазах вспыхнул прежний огонь – тот самый, что она наблюдала каждое мгновение их бесконечного существования. Почти вечного. Время для них текло иначе.

- Что ж, - после мучительно долгой паузы произнес бородач хрипло. Голос звучал как скрежет древних жерновов. – Он в Каменных Землях.

Она знала эти места. Пустоши, где ветер воет между скал тысячезимиями. Где даже тени боятся задержаться.

- Алгонн хитер. Очень силен, - продолжил мужчина, сжимая кулаки. – К тому же ему помогает Цитадель. Это не крепость, душа моя. Магический мирок, созданный специально для пленения истинных.

Истинные. Их род. Те, кто помнил времена до времен.

- Наш братец умен, - в голосе звучала горечь полыни. – Оставить себе Аэрнила как приз. Вот, дескать, сестрица. И ты, братец. Смотрите, кто у меня имеется.

Аэрнил. Их кровь. Их продолжение.

- Ваша кровь, - мужчина говорил медленно, взвешивая каждое слово. – Пусть не совсем полная чаша вашей собственной. Он будет служить мне во имя его... Ха.

Смех вышел коротким. Болезненным.

- Мы обязаны ему помочь, душа моя, - ответила женщина после паузы. Голос звучал твердо, но руки дрожали едва заметно.

- Для этого... – он замолчал. Прикидывал в уме, как она отреагирует на следующие слова. Знал ответ. Боялся его. – Он должен умереть.

Женщина застыла. Не выпускала его взгляд. Искала хотя бы тень шутки в его глазах. Намек на обман.

Нет. Он не шутил. Лишь грусть. Печаль. Неизбежность.

- Снова, - наконец прошептала она. Слово вырвалось как стон.

- Да, снова, звезда глаз моих, - кивнул мужчина тяжело. Плечи опустились под тяжестью решения.

Всякое великое преображение начинается с чего-то простого, почти незаметного. С обыкновенной глыбы, что лежит без движения, храня в своей молчаливой твердости лишь намек на будущее величие.

И вот наступает момент, когда жернова судьбы начинают свой медленный, неумолимый оборот. Давление становится невыносимым, а из самой сердцевины того, что казалось несокрушимым, исторгается влага – чистейшая квинтэссенция всей перенесенной муки. Это миг, когда стойкость плавится, обращаясь в соленую каплю отчаяния.

Однако именно в этой точке предельной уязвимости и сокрыто величайшее таинство. Застывая, эта эссенция скорби не исчезает, а преображается в нечто совершенно новое. Она кристаллизуется, обретая безупречные грани, способные преломлять свет и сиять изнутри. Так, пройдя через горнило невыносимых испытаний, то, что было лишь слезой, становится драгоценностью – ослепительным символом стойкости и невероятной красоты.

- Да будет так! – шепотом произнесла та, чей лик всякий раз возносится над этим миром в образе двух лун.

Серебристое сияние окутало пространство. Воздух задрожал от невидимой мощи.

- Да будет так! – откликнулся тот, чьи силы создали всё живое вокруг.

Его голос прокатился эхом через измерения. Звёзды замерли в почтении. Время остановило свой бег.

Тьма Неро

Спиральный подъем становился все труднее. С каждым витком каменные стены Цитадели сжимались вокруг Неро. Широкий путь превращался в узкую тропу.

Тяжелый воздух больше не был главной угрозой. Древко посоха рассеивало ядовитые испарения стен, защищая разум Неро. Но появилась новая опасность.

Он чувствовал чудовищное давление. Чья-то злая воля прощупывала его защиту, как ментальные щупальца, ища брешь в сознании. Даже могучий посох не мог отразить эту атаку – лишь удерживал границы его мыслей. Неро понимал: на него охотятся.

Очередной поворот сомкнул стены почти вплотную. В этот миг с головокружительной высоты прогремел голос, отразившийся эхом по всей башне:

- Надо же! Живой осмелился войти в мои чертоги. Я чувствую биение сердца...

Это не игра воображения. Неро замер, пытаясь спрятать мысли и страх в глубине сознания.

- Милая попытка, юный друг, - ядовито отозвался невидимый враг. – Но ты не скроешь от меня то, что бурлит в твоем черепе. Твои мысли для меня – строчки на открытой странице.

Неро молчал, крепче сжимая посох. Пальцы побелели от напряжения. Он снова двинулся по спирали наверх.

Камень под ногами был холодным и сухим от времени.

- Ты не один, - протянул голос сверху. – Твои друзья сражаются снаружи... особенно она. Хороша!

Неро ускорился. Стук сердца слился со стуком посоха о камень. Шаг за шагом.

- Она великолепна в стремлении убить моих слуг, - голос приближался. – Убийственные заклятия, чистые как Тьма. А какая мощь!

Каждое слово заставляло Неро сжимать зубы. Враг говорил о Риаа.

Подъем внезапно закончился. Неро почувствовал это, сделав следующий шаг.

Воздух здесь был иным. Тяжелым. Пропитанным злом.

Зал заполняла серая густая муть. Туман напоминал болотные испарения. Видимость – не больше десяти шагов. Впереди виднелись очертания колонн, уходящих в высоту. Ни окон, ни дверей. Лишь каменный мешок размером больше основания Цитадели.

Колонны поднимались в темноту, их вершины терялись в высоте.

- Теперь я знаю, кто ты, - проскрипел голос из тумана. – Аэрнил Александр Раккаи собственной персоной. Большая удача, что ты решил зайти ко мне.

Неро замер. Его настоящее имя.

Откуда он знает?

- Мой Великий Повелитель давненько нашептывает мне о тебе, - голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. – Ждет и надеется принести тебе дар. Свой собственный.

Смех разнесся по залу. Эхо металось между колоннами. Звук был нечеловеческим. В нем слышались нотки безумия и древнего зла.

Когда раскаты смеха затихли где-то в туманных сводах, Неро наконец нарушил молчание.

- Этому не бывать. Я не приму подношений от того, чье существование – лишь эхо давно минувших дней, от того, кто мертвее самой смерти.

- Какая дерзость, - пророкотал голос из клубящейся серой дымки, и в нем слышались отзвуки вечности. – Я был здесь, когда нынешние созвездия еще не родились. Я видел многих до тебя. Сияющих истинных, чья Тьма грозилась поглотить древние тени. Эльфов, что мечтали вплести свои имена в полотно вечности. Людей, чья алчность требовала власти над себе подобными. Даже гоблины пытались нащупать здесь жалкие крупицы своего предназначения…

Голос сделал паузу, словно смакуя воспоминания о чужих провалах.

- Но ни одна душа не жаждала обрести храбрость так отчаянно, как ты, крошечный… слабый… ничтожный дан. Зачем она тебе? Ответь.

- Ты удерживаешь то, что по праву мое! – с этими словами Неро плавно сместил древко посоха в левую ладонь. Его правая рука, освободившись, легла на эфес меча, и со звоном обнажила клинок. – И есть лишь один способ – это вернуть…

- Что ж, - тембр голоса изменился, утратив всякий намек на сарказм и наполнившись тяжестью гранита. – Значит, таков твой выбор, истинный.

Неро застыл на месте, не успев даже пошевелиться. Прямо перед ним серая дымка, до этого неподвижная, вдруг затрепетала и начала стремительно таять, расходясь в стороны словно занавес.

Мгновение – и от тумана не осталось и следа. Но то, что он явил, заставило кровь в жилах похолодеть. В создании, которое теперь стояло там, не было абсолютно ничего, ни единой черты, напоминавшей о прежнем облике дана. Трансформация была полной и необратимой.

Эта тварь была поистине гигантской. Её рост как минимум вдвое превосходил человеческий, а облик не поддавался никакому сравнению, бросая вызов всему, что Неро когда-либо доводилось видеть.

Но самым жутким был даже не вид монстра. От него исходило плотное, осязаемое безмолвие. Абсолютная, неестественная тишина, которая не успокаивала, а ввинчивалась в уши, создавая невыносимое давление изнутри.

Широченные плечи являли собой гротескную амальгаму. Зловещая магия Смерти соткала их из множества чужеродных, насильно сращенных частей. Это был некротический кошмар, обретший плоть. Длинные, неестественно худые руки заканчивались не ладонями. Вместо них из предплечий росли костяные мечи. Их материал не был похож на обычную кость. Он был твёрд, как обсидиан, и впитывал свет.

Неро заставил себя поднять взор. Он увидел лицо. Вернее, его жуткую имитацию. Череп был обтянут серой, почти прозрачной кожей. Сквозь неё проступали контуры кости и тёмные пучки мышечных волокон. Из самого черепа, пробивая его насквозь, произрастала корона. Девять уродливо изогнутых костяных наростов образовывали порочный нимб. Их основания были влажными, словно рана никогда не заживала.

Глазницы полыхали нестерпимым огнём. Тёмно-изумрудные зрачки пульсировали – в них горела чистая ярость и вековая ненависть. Это была не просто злоба. Это было обещание уничтожить всё.

Носа не существовало. Вместо него чернела рваная впадина. Тонкие синевато-мертвенные губы искривились в безмолвной гримасе, открывая ряды игольчато-острых зубов.

Тонкая шея, затянутая той же пергаментной кожей, плавно переходила в грудную клетку. На груди выступали костяные наросты, образующие зачаточный панцирь. Поразительно, но на существе всё ещё держались лохмотья одежды. Расстёгнутая кожаная жилетка. Штаны, разорванные в нескольких местах и изорванные по краям. Обуви не осталось. Огромные ступни являли собой голый скелет, обтянутый кожей.

Всё его тело опутывала плотная сеть чёрных вен и сосудов. Они не застыли мёртвым узором. Они медленно, почти незаметно пульсировали, словно гоняли по телу саму тьму. Это была живая карта некротической энергии, что поддерживала существование этого создания.

Неро окинул костяного великана взглядом, на его губах играла хищная, искривленная ухмылка. Голос звучал невозмутимо. Даже чересчур невозмутимо, учитывая обстоятельства.

- В самом деле, выход только один, - произнес он. – Отправить в Серые Пределы подобное чудовище...

Он не успел закончить.

Существо ринулось вперед. Пара костяных клинков рассекли воздух с пронзительным свистом. Левый целился в голову. Правый – в корпус. Монстр сократил дистанцию с немыслимой для его габаритов скоростью.

Танец Смерти начался.

В самый последний момент Неро выставил вперед свой посох. Древко из черного древа Морналдат казалось хрупкой преградой.

- Пламя Тьмы, - прошелестели его губы и навершие посоха взорвалось фиолетовым сполохом. Удар костяных клинков пришелся точно в центр этого сияния.

Воздух зашипел, завибрировал озоном. Брызги истинного пламени, порожденные столкновением магии и противоестественной жизни, осыпали каменный пол. Низкий гул сотряс само основание зала. Остатки серого тумана были сметены ударной волной. Она врезалась в стены и рассыпалась мириадами мелких, чадящих сгустков. Посох в руках Неро выдержал. Ноги мага прочертили на каменном полу две глубокие борозды. Его отбросило на пять шагов назад. Еще дюйм, и он бы рухнул в спиралевидный темный туннель, зияющую пасть небытия позади него.

Неро понял, ожидание – смерть. Он рванул с места, заходя существу справа. Его собственное оружие сверкнуло в воздухе, обрушиваясь на костяной выступ в месте сгиба конечности существа.

Результат оказался неутешительным. Лишь каскад золотистых искр осветил мрак. Повреждений не последовало. Плоть и костная ткань монстра превосходили по прочности даже закаленный металл.

Несколько мгновений Неро кружил вокруг этой твари, прикидывая, оценивая. Он прощупывал оборону Алгонна, выискивая слабость в его молниеносных и яростных атаках. Невероятная быстрота чудовища не давала ни секунды на передышку, заставляя Неро вращаться в безумном ритме.

Каждый выпад монстра нёс в себе сокрушительную мощь, но Повелитель Ночи был быстрее. Он плавно ускользал, изворачивался и отводил удары, попеременно используя то меч, то свой верный посох. Оружие в его руках превратилось в единый защитный барьер, сверкающий и непроницаемый в этом вихре стали и кости.

И вот, один из костяных клинков противника, острый как бритва, прочертил дугу прямо над его плечом. Дан всем телом ощутил этот промах. Леденящий холодок гибели пронзил его до самых костей, когда смертоносное лезвие промелькнуло так близко, что он успел разглядеть его зазубренную кромку прямо перед своим лицом.

Он выжил.

Это было почти чудом, мгновением удачи, но расслабляться было нельзя. Битва только набирала обороты, и судьба подарила ему лишь короткую передышку, а не окончательную победу.

Неро предпринял попытку активировать заклинание «Касание Тьмы». Невероятно, но магия не подчинилась. Энергия, которую Повелитель Ночи тщательно накапливал, просто исчезла. Растворилась невидимой пылью, словно никогда не существовала.

На повторную попытку времени не оставалось. Пара костяных лезвий существа разрезала воздух с характерным свистом. Неро ушел в стремительный перекат, ощущая, как поток воздуха от удара студит затылок.

Алгонн не предоставлял ни секунды отдыха. Его движения отличались рваным, нечеловеческим характером. Каждая атака была направлена на уничтожение.

Резкий прыжок.

Тварь сократила расстояние с ужасающей быстротой. Удар сверху вниз. Клинок из хитиноподобной костной ткани, покрытой темными прожилками, врезался в каменный пол. Сноп оранжевых искр прорезал темноту.

Вывод напрашивался сам собой. Ближняя схватка.

Скорость этой твари превышала все мыслимые пределы. Сохранение дистанции означало верную гибель. И Неро бросился навстречу опасности.

Он выполнил отвлекающий маневр клинком в левую сторону. Существо поддалось обману, его верхняя часть туловища дернулась. Этого оказалось достаточно.

Молниеносное смещение позиции, и посох в левой руке Неро достиг цели. Отвратительный сухой треск. Тяжелое навершие раздробило скуловую кость монстра. Осколки разлетелись во все стороны.

Но Алгонн даже не вздрогнул. Ни малейшего признака страдания на его чудовищном лике. Неро уже откатился в безопасную зону до того, как последовал контрудар. Он находился вне досягаемости.

Вновь полетели костяные лезвия. Неро нырнул под них и снова устремился вперед. Его меч ожил в руках. Серия молниеносных атак обрушилась на противника. Клинок превратился в размытый серебристый диск, высекающий из костяной защиты каскады искр. Скрежет стали о кость пронзительно резал слух.

Давление несколько ослабло. На краткий миг Неро почудилось, что монстр начинает отступать под его напором. Он раскачивался, колол, рубил, не сводя с него глаз в поисках уязвимых мест. Обмен атаками, выпадами, ответными ударами – и вот снова он увеличил дистанцию.

Ошибка?

Неро ощутил порез чуть ниже колена. Кровь быстро пропитала ткань штанины и начала стекать в сапог – теплая и вязкая. Боль настигла его спустя мгновение, острая и пульсирующая, словно огонь под кожей.

Но сейчас это не имело значения.

Алгонн расплылся в своей мерзкой ухмылке. В полумраке сверкнули острые зубы – настоящий хищный оскал. Он ринулся вперед с удвоенной яростью, а Неро сделал шаг навстречу, держа посох высоко, меч – низко.

Он поймал удар клинка на древко посоха. Раздался гул. Дерево выдержало. Монстр резко развернул клинок. Хитрый маневр. Лезвие рассекло предплечье истинного. Кожа разошлась. Кровь брызнула. Он чуть не выронил посох.

В то же время Неро ударил мечом ему в область живота. Точный выпад. Но тот каким-то образом отклонился в сторону – нечеловеческая гибкость. Острие вскользь царапнуло ребро, выщербив лишь осколок кости.

Чудовище нанесло короткий удар своей ступней по раненой ноге. Подлый прием. Неро зашатался, упал на одно колено. Равновесие потеряно. Он выставил посох, чтобы удержаться.

И тут Алгонн оказался позади него. Перехватил руку-клинок и его лезвие уперлось в шею. Лишь древко посоха не давало возможности перерезать артерию.

Перед глазами Неро поплыли черные точки.

- Хорошая схватка, - заскрипел Алгонн позади него. Голос как ржавые петли. – Но теперь тебе конец. Мой хозяин жаждет тебя лицезреть у своих ног и ему плевать, живым или мертвым.

Повелитель Ночи ощутил, как мышцы и сухожилия на шее натянулись до предела, готовые лопнуть, словно перекрученные канаты. Мир утратил краски. Зрение заволокла пепельная пелена, густая, как утренний туман над болотом. Сила, его темная и послушная сила, иссякала. Она утекала из рук и ног, оставляя лишь звенящую пустоту. Тени, его верные слуги, больше не подчинялись, съеживаясь по углам. Дыхание стало прерывистым. Легкие горели невыносимым огнем при каждом судорожном вдохе.

И тогда он услышал.

Сначала это был шепот. Едва различимый, будто шелест сухих листьев на ветру. Затем донеслись шаги, медленные и неотвратимые, приближающиеся из самой вечности. Протяжно и скорбно запел рог. За ним последовал скрип небесных врат, проворачивающихся на своих осях. Щелчок. Резкий, оглушительный, будто кто-то выстрелил из пращи камнем размером с кулак. И наконец зазвучал голос. Древний, лишенный эмоций.

- Сейчас ты не способен его победить. Чтобы он пал – ты должен умереть, юный Раккаи. Любое завершение имеет свое начало. Иди… к ней. Она тебя ждет. Она возьмет тебя в свои объятия, и тебе станет легче.

«Кто меня ждет?» – мысль пронзила угасающее сознание, натянутая, как тетива.

- ТЬМА, конечно, юный Раккаи, - прошелестел голос, подобно ветру в мертвых кронах.

«Я понял!» – и Неро улыбнулся. Улыбка облегчения, а не отчаяния. Он отпустил свой посох из черного дерева. Он был больше не нужен.

Костяной клинок легко вошел в плоть. Он не почувствовал боли. Лишь холод кости. Теплая, вязкая кровь хлынула на грудь. Он прикрыл веки, погружаясь в долгожданный покой. Его губы шевельнулись в последний раз.

- Я иду…

- Нееет!

Он услышал этот рев, прежде чем окончательно провалиться во тьму. Рев, полный ярости и отчаяния, способный сотрясти основания миров. Но для Неро он уже не имел никакого значения.

***

Никто не произносил слов.

Зачем тратить дыхание на пустые звуки? Когда и так всё предельно понятно. Перед тобой враг. Его нужно уничтожить, разбить, развеять в прах, в пыль, в ничто. Только смерть решит исход этого противостояния.

Эльфийские стрелы летели густо, часто и точно в цель. Каждая находила «плоть». Риаа никогда не видела ничего подобного. Стражи Гландаголла действовали методично и синхронно, не распыляясь на мелочи, четко вычерчивая кружева боя. Стрелки каждую секунду отправляли смертоносную, колючую порцию небытия. Тетивы пели похоронные песни. Копейщики ткали кончиками наверший свою железную ткань, не давая врагам подойти к стреляющим воинам. Их строй держался крепче гранита.

А Лориэль... Лориэль сеял уже окончательную смерть и опустошение, не подпуская врагов к Риаа. Его клинок превратился в молнию. Каждый взмах забирал посмертные жизни.

Риаа же просто плела заклинания: щит из Тьмы, удар плети из Тьмы, шаг во Тьму и снова – щит, удар, шаг. Магия текла сквозь её пальцы рекой.

Враги прибывали волнами. Умертвия спрыгивали в проход сверху, словно падающие листья. Лезли из поворотов каньона. Выбирались из каких-то схронов и перли, перли всей гнилой массой. Их было легион.

Сколько уже длится битва? Час, день, вечность?

Здесь невозможно понять время. Оно просто перестало существовать, потому что некогда думать о нём. Некогда повернуться и взглянуть назад, туда, где остались Марко, Лагорве и Гелэрве. Где дрался Лорка среди груд костяков или то, что от них осталось. Только вперёд, к самой Цитадели. Дать возможность Неро сделать то, что надобно…

Чуть сдвинув взгляд, Риаа увидела, как Гончая Смерти, огромная черная псина рвала на костяные куски сразу двух умертвий. Её мощные лапы вогнали ещё одну нежить в красную землю, раскромсав то, что когда-то было живым телом. Костяная крошка брызгала фонтанами.

«Она прекрасна в своем чистом безумии», - промелькнуло в голове Риаа.

А псина уже нашла следующие цели. Рвала, кромсала, в пыль, в ничто в окончательное посмертие. Клыки её сияли мертвенным блеском. Каждый удар превращал «плоть» в прах. Кости трещали как сухие ветви под натиском урагана.

И везде шепот сухих, как листья голосов. Мертвые пели свои песни, посылая последние звуки уходящих душ в Серые Пределы. Освобождаясь от боли, страха, неведомого. Их голоса сливались в единый хор отчаяния и надежды. Звуки эти проникали в самую суть бытия.

И песнь эта была не печалью, а радостью конечного пути. Где их наконец примет и укажет дорогу в мир мертвых древний бог Рог. Привратник душ, привратник последнего приюта. Его имя шептали с благоговением те, кто стоял на пороге вечности. Рог встречал каждого. Судил каждого. Направлял каждого по заслугам.

Битва продолжалась.

Снова щит, плеть и шаг. Четко без задержки, без промедления. Будто Риаа делала это тысячу раз. Каждый жест был отточен до совершенства.

Откуда она это знала? Некогда об этом думать. Её кровь, её дар и сила, управляли сами. Лишь изредка она подталкивала их, перенаправляла и продолжала…

Щит, плеть, шаг. Вновь и вновь.

Впереди, где маячил темным провалом вход в Цитадель, воздух дрожал, вибрировал. У самой земли танцевали бесчисленные песчинки в гипнотическом хороводе. Они поднимались не выше щиколотки, словно невидимая граница удерживала их в плену.

«Значит щит или купол», - острой болью кольнула мысль Риаа.

Защитная магия. Древняя.

Снова щит. Плеть. Ещё шаг во тьму через море костей.

Она давно перестала считать уничтоженных умертвий. Сколько душ освободила от проклятия? Десятки? Сотни? Просто работа. Каждый удар плети превращал мертвяков в серую пыль, развеиваемую ветром.

«Лишь бы он успел», - промелькнула отчаянная мысль. Хлёсткий удар плети. Десяток скелетов рассыпался в прах.

Внезапно что-то изменилось.

Воздух сгустился. Реальность дрогнула.

От защитного барьера Цитадели ударила волна чистой ненависти. Ярость обжигала кожу. Разочарование – беспощадное и неуклюжее одновременно – пронзило её насквозь.

В этот роковой момент Риаа ощутила толчок в груди. Сердце пропустило удар. Второй. Глаза распахнулись от нахлынувшего горя, острого как клинок. Она поняла мгновенно – её любимый, её душа, искра жизни... исчез. Нить между ними оборвалась. Пульсация прекратилась.

Мир взорвался болью перед глазами. Слёзы хлынули потоком. Ахнув, она рухнула на колено среди костей и пепла. Приближающиеся умертвия её не интересовали. Ржавые серповидные мечи неотвратимо надвигались. Закованные в доспехи мертвяки занесли оружие для смертельного удара.

Ещё шаг. Другой.

А она по-прежнему стояла на колене. Голова опущена. Слёзы текли рекой по бледным щекам. Судорожный вздох разрывал грудь. Сердце билось неровно, болезненно.

Затем она подняла голову. Проследила взглядом траекторию приближающихся клинков. Смерть была так близко.

- Нет, - прошептала она, медленно поднимаясь. – Он жив. Боги – он жив!

Вера вспыхнула в её сердце ярче тысячи солнц.

В следующее мгновение она развела руки в стороны. Откинула голову назад к небесам и выдохнула им всю боль:

- Люблю! Вечно!

А затем... она просто хлопнула в ладоши… И мир взорвался мраком, стирающим всё.

***

Неро падал. Падал в бездонную пропасть. Его тело пронизывало ткань реальности, разрывая барьеры между измерениями. Пространство искажалось вокруг него.

В этот раз падение отличалось от предыдущего, когда ему пришлось спустится в Серые Пределы, где ждали его древние Императоры. Реальность растворялась по краям, словно краски под дождём. Привычные контуры мира размывались. Исчезали один за другим.

Звуки сознания затихли. Внутренний голос умолк навсегда. Призрачные образы памяти поблекли серыми оттенками. Яркие воспоминания превратились в тусклые тени. Лица близких людей стирались из памяти. Небытие манило своей обманчивой простотой. Обещало покой. Никаких мучительных воспоминаний о прошлом. Никаких сложных решений. Никакой давящей ответственности за поступки.

Только безграничная тишина окружала его. Абсолютная пустота поглощала сущность. Молчание вечности обволакивало разум.

Сколько времени длилось падение – неведомо. Секунды растягивались в часы. Часы сжимались в мгновения. Временные рамки утратили значение в этой нереальной пустоте.

Неро чувствовал, как его личность растворяется, как становится частью этой пустоты. Единым целым с бесконечностью.

А затем падение остановилось…

Металлические удары о твердый камень эхом разносились в пространстве. Один за другим они становились все отчетливее, приближаясь к самому краю его угасающего разума. И вот уже совсем рядом раздался звонкий лязг, словно кто-то постучал прямо возле его уха...

- Хватит дрыхнуть, юный Раккаи! – громыхнуло где-то сверху. – Не место тебе валяться у моих священных врат, словно последней падали!

Неро рывком распахнул веки – или то, что у него заменяло глаза. Поначалу его окружала непроглядная тьма. Постепенно мрак начал рассеиваться, превращаясь в мутную серую дымку. Сквозь эту завесу он различил высокую фигуру, нависавшую над ним.

Муть медленно развеивалась. Контуры становились четче с каждым мгновением. И наконец он ясно разглядел того, кто находился перед ним.

Его зрение – или что там у него было вместо него – расширилось от осознания увиденного. Сам Рог! Во плоти стоял перед ним, небрежно опираясь на свою могучую глефу.

«Значит, вот что производило те металлические звуки о камни», - мелькнула догадка в его сознании. – «Невероятно... я все еще способен размышлять...»

- Довольно пялиться на меня, будто на призрака! – прогремел голос древнего божества. – И говори уже наконец! Хватит ворочать мыслишками в своей башке – от их скрипа у меня челюсти сводит!

- Немыслимо..., - едва слышно прошептал все еще ошеломленный Неро. – Я умер, и теперь у меня галлюцинации.

- Умер, говоришь? – то ли всерьез, то ли насмешливо протянул Рог. – Ну что ж, умер так умер. Нечего было совать башку туда, где ее снесут, даже не вспотев. Хотя Алгонн уже целую вечность не потеет.

Тут древний бог действительно разразился хохотом над собственной остротой.

А вот Неро было совсем не до смеха. Скорчившись, словно от нестерпимой зубной боли, он с трудом поднялся и принялся крутить головой, надеясь, что это недоразумение растворится в пустоте.

Наконец обхохотавшись, как какой-нибудь неотесанный и кровожадный наемник в аталанской таверне, Рог упер правую руку в бок. Уже без прежнего веселья он рявкнул:

- Поднимайся! Нечего тут рассиживаться!

Слегка сдвинув глефу, он легонько толкнул Неро в бедро ее подтоком[1].

- Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как заставлять мальчишку наконец пошевелить мозгами и начать что-то делать?

От древнего бога повеяло холодной яростью.

- Идем. Мне нельзя далеко отходить от врат. Проскользнет какая-нибудь тварь – и миру конец...

Неро окончательно пришел в себя. Зрение прояснилось, и он увидел Рога во всей красе.

Перед ним возвышался восьмифутовый гигант. Панцирь покрывал каждый дюйм его тела – от сапог до шлема. Ни клочка кожи не было видно.

Черный металл завораживал взгляд. Он блестел странным внутренним светом, которого здесь, у врат Серых Пределов, быть не должно. Доспех словно поглощал серую муть и отражал ее обратно.

Пластины плотно прилегали друг к другу без единого зазора. Металл выглядел цельнолитым. Шлем полностью скрывал лицо. Узкие прорези для глаз зияли пустотой – Неро не мог разглядеть, что там внутри. Возможно, ничего.

Массивные наплечники делали фигуру еще более внушительной. Рукавицы сжимались в кулаки размером с человеческую голову. Сапоги оставляли глубокие вмятины в твердой земле.

- Кидрин? – вполголоса спросил Неро, узнав металл, из которого был выкован панцирь древнего бога.

Гигант обернулся на голос. Пустые глазницы шлема уставились на юношу. Низкий бас прогудел:

- Он самый. Чему удивляешься? Вставай, хватит валяться.

Кидрин – редчайший черный металл мира Ватар. Его добывали демоны Хаоса в мифическом Кронангуле. Металл славился невероятной прочностью и способностью поглощать свет. Это делало его еще крепче. Но обработка требовала экстремальных температур. Поэтому создавать оружие и доспехи из кидрина могли только демоны.

- Куда идем? – молодой Император уперся ладонями в твердую землю и начал подниматься.

Мышцы ног дрожали. Неро чувствовал, как кровь медленно возвращается в онемевшие конечности.

- К вратам, - снова прогудел Рог. – Куда же еще. Тебе предстоит кое-что сделать. Потом решу: отправить тебя в Пределы или помучить на потеху...

Он сделал многозначительную паузу.

- Сам знаешь кому.

Неро выпрямился.

Шатание прошло.

Он сделал первый неуверенный шаг к гиганту. Разница в росте поражала. Взгляд упирался в массивную грудную пластину. Неро медленно поднял голову и всмотрелся в узкие прорези шлема.

Чернота. Истинный бездонный мрак. Глаз он не увидел. Только пустота, поглощающая свет.

- Странно, - задумчиво прогудел Рог. – Всегда хотел понять, зачем брат вас создал.

Он склонил голову набок, словно рассматривал диковинное насекомое.

- Вы же маленькие, хилые, ничтожные букашки по сравнению с нами. А подишь ты, крепко он в вас верит. Что сдюжите, не поддадитесь на обман ещё одного родственничка. Ну ты знаешь, про кого я.

И посмотрев напоследок на Неро сверху вниз презрительным взглядом, стукнул тяжёлой глефой о железный сапог. Звук разнёсся по пустынной местности и… двинулся к вратам тяжелыми шагами.

Император на мгновение замешкался, затем направился следом. Его взор прилип к могучей фигуре древнего бога, который удалялся впереди.

Тело Неро больше не качалось из стороны в сторону, хотя в конечностях все еще ощущалась некая тяжесть, но движения стали плавными и уверенными.

Бессмысленно было пытаться угнаться за гигантом. Поэтому спустя несколько десятков шагов силуэт Рога растворился в пелене, превратившись в едва различимое пятно где-то в отдалении.

Густая серая завеса расходилась перед идущим впереди божеством, но мгновенно смыкалась у него за спиной. Неро мог полагаться только на звук тяжелой поступи, доносящийся из мглы.

Он попытался разглядеть окружающее пространство. Тщетно! Повсюду простиралась одна лишь непроглядная пелена – нечто среднее между плотным туманом и клубящимся дымом. Возможно, это было и то, и другое одновременно. Понять этого он не мог.

Запахи отсутствовали полностью. Их попросту не существовало в этом месте. Под ногами ощущалась лишь твердая поверхность, окрашенная в серовато-красноватые тона. Больше ничего.

Реальность вокруг представляла собой сплошную вязкую дымку.

Откуда-то спереди донеслись едва уловимые шорохи.

«Любопытно», - размышлял Неро, продолжая идти на звук шагов Рога. – «Запахи не чувствую, зрение почти бесполезно, а слух работает превосходно».

- Что тут любопытного?! – из серой пелены впереди прозвучал голос. – Разве может смертный ощущать то, чего он лишен?

- Тебя никто не учил, что вторгаться в чужие мысли неприлично? – откликнулся Неро. – Древний бог, а элементарных правил не знает!

- А для чего мне это? – вопросом на вопрос отозвался голос из мути.

- Хорошие манеры, - почему-то ответил Император, делая еще один шаг в пустоту. – Впрочем, о чем я говорю – у тебя же отсутствуют чувства.

- Как и у тебя, юный Раккаи, - проворчал из серости тот же грубый голос. – Ты мертв, следовательно, они тебе больше не требуются...

- Не стоит постоянно мне об этом напоминать! – резко оборвал его Неро, взмахнув рукой.

Шорох становился все ближе. Теперь он слышался отовсюду.

А затем он ощутил легкое, почти неуловимое прикосновение к его руке. Словно паутинка коснулась кожи.

И вот еще одно. Более отчетливое.

Император продолжал движение сквозь густую пелену. Его взор лихорадочно метался в поисках источника этих касаний. Что-то определенно находилось рядом. Что-то живое или… мертвое. Серая муть искажала все формы. Контуры расплывались и исчезали, едва он пытался сфокусироваться на них. Глаза или их формы слезились от напряжения.

И тут он наконец смог различить.

Расплывчатые силуэты материализовались из тумана. Прозрачные, как дым. Они двигались в этой серой мути совершенно хаотично. Без видимой цели или направления.

Один скользнул прямо перед его лицом. Император различил смутные черты человеческого облика. Пустые глазницы. Рот, застывший в безмолвном крике. Существо протянуло к нему руку, и он почувствовал тот же призрачный холод на своей коже. Или не почувствовал?

Еще больше теней окружило его.

Они тянулись к Императору со всех сторон. Их прикосновения становились настойчивее. Некоторые силуэты были едва различимы. Другие обретали более четкие формы. Призрачные сущности кружили вокруг него, словно в каком-то ритуальном танце. Всё быстрее, быстрее и наконец кольцо вокруг Неро стало плотнее, приближаясь к нему с неумолимой скоростью. Призрачные фигуры двигались словно хищники, почуявшие добычу.

«Смерть – это только начало», - вдруг промелькнуло у него в голове. Старая присказка Темного. – «Темный… Имя? Прозвище? Откуда мне известно о нем? О его словах» …

Бум.

Глухой, резкий звук оборвал его мысли. Воздух или что-то вместо него вдруг сжался до маленькой песчинки. Этой песчинкой стал Неро. Реальность схлопнулась в точку абсолютного сосредоточению.

Волна всего что было вокруг устремилась прочь. Как будто кто-то бросил камень в стоячее озеро. Круги полетели по водной поверхности от него с силой равной самому камню. Энергия взрыва распространялась во все стороны, сметая пространство.

Всё разлетелось.

Место, где стоял Император, очистилось. От тумана, дыма, пелены, призраков. Абсолютно от всего.

Неро за миг до этого закрывший глаза моргнул. Разлепил веки... перед ним возвышался Рог.

- Ты решил пообщаться с теми, кто пришел в последний приют, юный Раккаи? – прогремел его голос.

- Кто это был? – не обращая внимание на заданный вопрос, обратился к нему Неро. – Кто все эти безликие?

- Души, - глухо отозвался Рог.

- Что им нужно от меня? - Неро не отступал.

- Ты ещё не переступил грань, юный Раккаи, - произнес гигант, его слова звучали словно раскаты далёкого грома.

Император прищурился, не сдаваясь:

- Кто решает, когда я переступлю её?

Рог пристально посмотрел на Неро, словно взвешивая его слова.

- Ты видишь то, что скрыто от других, - наконец, ответил древний бог.

Но Неро не собирался ждать:

- Хватит увиливать. Говори прямо! – он шагнул вперёд, его взгляд впился в щели шлема исполина. – Время – это…

- Дар, - резко перебил Рог. – Его нельзя растрачивать впустую.

Император сжал кулаки.

- Тогда скажи честно, кто решает всё это?

Гигант качнул головой.

- Точно не я, - бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, направился прочь. Его шаги звучали как удары молота.

Перед тем как исчезнуть в густой мути, Рог остановился на мгновение и, не оборачиваясь, бросил:

- Идём. Она ждёт.

***

Неро едва успел оглядеться, прежде чем всё вокруг вновь погрузилось в густую серую дымку. Он оказался на гранитной плите, парящей в пустоте, словно остров, отрезанный от всего, что могло быть реальным. Идеально ровная поверхность, а края выглядели грубо и резко, как если бы их отсекли одним мощным ударом. Ни единой трещины, ни намёка на изъяны. Всё вокруг плиты терялось в бесконечной бездне, обступавшей её со всех сторон.

«Остров» оказался небольшим – не больше пятисот спунов в поперечнике. Неро хотел рассмотреть, что находится впереди, но времени не хватило. В нескольких шагах от него стоял Бог и Неро не успел затормозить, врезавшись лбом в его бронированную спину. Тот даже не дрогнул – застыл как статуя, словно его перенесли из Сада Солнца и забыли сообщить об этом Темному.

Император замер от неожиданного столкновения.

«Снова Темный», - мелькнула мысль. Неро встрепенулся. – «Я помню Сад Солнца. Даже помню, где стояла статуя Рога».

И выглянул из-за спины Бога. Странно – лоб не болел после удара о металлические доспехи. Будто столкновения и не было.

То, что он увидел, поразило его.

«Ага», - инстинктивно расширив глаза, подумал Неро, всматриваясь в глубину ямы. На её краю застыл Рог. – «Видимо, её здесь быть не должно, раз сам привратник последнего приюта стоит как изваяние».

- Мы пришли, - сообщил гигант, не обращая внимания на бормотание мыслей Неро, которые он слышал.

- Куда мы пришли? – осторожно спросил Император.

Он полностью вышел из-за спины Бога и встал рядом с ним на краю ямы. В её глубине плескалась...

ТЬМА.

Сама по себе яма больше напоминала небольшое озеро. Или пруд неизвестной глубины. Поверхность того, что казалось абсолютной тьмой, слегка подрагивала и плескалась небольшими волнами о резаные края. Словно обычная вода. Или иная загадочная жидкость.

Неро опустился на корточки. Протянул руку к поверхности этого зловещего «озерца». Кончиками пальцев прикоснулся к «воде» из чистого мрака. Ничего не произошло. Только зацепившаяся капля тягучей жидкости юркнула обратно, вызвав концентрические круги от своего падения.

Температура субстанции оказалась нейтральной. Не холодной. Не горячей. Она напоминала густой мёд или смолу. На пальцах не осталось следов. Запаха тоже не было.

Сначала ничего не происходило. Но когда Неро решил подняться, с поверхности поднялась одна капля. Или та же самая? Она начала двигаться вверх, противореча всем правилам природы.

За первой каплей поднялась вторая. Третья. Четвёртая. Вот уже над поверхностью в воздух поднялось не меньше сотни одинаковых капель истинной тьмы. Каждая размером с горошину. Они парили вверх медленно, будто плыли в невидимой жидкости.

Капли поднимались, пока не достигли лица Императора. Застыли на расстоянии вытянутой руки. Чуть подрагивая в пространстве, они словно изучали черты того, кто их потревожил. Неро чувствовал их внимание. Почти осязаемое. Почти разумное.

Затем капли начали падать вниз. Обратно в толщу тягучей субстанции. А через мгновение снова поднялись вверх, продолжая свой мистический танец. Ритм был неизменным. Гипнотический. Завораживающий.

- Что это? – не меняя положения, спросил Неро у Рога.

Ответа не последовало.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Бога, но рядом с ним уже никого не было. Гигант исчез. Вместо него была лишь густая, серая мгла, окутывающая пространство вокруг.

«Танец теней», — невольно мелькнуло в мыслях Императора.

Он окончательно опустился на край странного «озера», словно пытаясь найти в этом хаосе хоть какую-то логику. Взгляд остановился на каплях, которые поднимались вверх, только чтобы тут же рухнуть обратно вниз. Этот процесс происходил то беспорядочно и хаотично, то с намеком на некую закономерность, которую невозможно было уловить.

Сквозь эту загадочную картину, Неро пытался понять – случайность ли это или все же часть какого-то большего плана?

Он задумался.

«Тьма – неплохо и нехорошо. Погаси свет и всё вокруг станет тьмой. Мне от этого неплохо. Мне не страшно. Тени, что снуют вокруг меня не навредят тому, кто погасил свет. Они меня ждут. Да, они исчезнут, когда придет рассвет, но и в лучах солнца там, где его свет не достигает до потаенных мест, есть они. Тени» …

Его мысли внезапно прервали:

- Ты слышишь меня?

- Да, Тьма, я слышу тебя.

- Ты так долго не приходил. Почему?

- Я был занят.

- Ты мог бы найти для меня хотя бы мгновение.

- Что бы это изменило? – Неро скрестил ноги и подался вперед, глядя на поверхность «озера».

- Я скучаю по тебе, - прошептали капли, падая обратно в воду.

- Мы с тобой не знакомы, - грустно вздохнул Император.

- Ошибаешься. – Одна капля зависла в воздухе перед его лицом и внимательно посмотрела на него. – Я встретила тебя в твою первую зиму. Ты был таким маленьким, таким беспомощным... но твоя ручка крепко сжимала её палец.

- Чей? – удивленно спросил Неро.

- Моей истинной дочери.

- У неё есть имя?

- Неужели ты не знаешь?

- Нет.

Голос замолк. По поверхности пробежала рябь, но капли продолжали свой танец. Та, что уже зависла, медленно поплыла к Неро.

- Протяни ладонь.

Император послушался. Капля опустилась в его раскрытую ладонь, и серая пелена исчезла, черное озеро растворилось, а вместо них он увидел...

***

Вокруг – свет утренней зари. А может это вовсе и не свет…

Реальность?

Хотя какая может быть реальность, когда все чувства отсутствуют, мыслей нет и не может быть. Ведь как может думать тот, кого нет в бытие, он отсутствует. Умер?

Нет… только появился на свет.

Его глаза только увидели мир, крошечный, маленький, вмещающийся буквально размерами колыбели. Деревянные бортики окружали его со всех сторон. Запах свежей сосны щекотал едва сформировавшиеся рецепторы. Мягкие простыни касались нежной кожи.

А что это там вверху?

Доски.

Что это такое, доски?

Потолочные балки пересекали пространство над головой. Темные линии на светлом фоне. Формы неизвестного мира. Каждая доска имела свои неровности, сучки, трещинки времени.

Большая балка, на которой висит какая-то железная диковинка, напоминающая… что? Крылья мотылька. Металлические детали поблескивали в полумраке потолка.

А что такое мотылёк?

Звуки раздаются где-то в глубине всего этого мира. Странные звуки, нечто льющееся, нечто неправильное. Хотя… приглушенные и даже нежные, будто ручеек журчит в лесу.

Голос доносился из соседней комнаты. Напевная мелодия колыбельной. Слова непонятны, но интонация успокаивала. Где-то скрипели половицы под чьими-то шагами.

А что такое ручеек?

Ой, а лес?

Сияние вокруг усилилось. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески. Тени заплясали под потолком, то ли боясь света, то ли радуясь ему. Игра контрастов завораживала неопытный взгляд. Но он не понимал ровным счетом ничего. Чем он смотрит и смотрит ли вообще. Снизу ведь не понять.

Каждый всплеск света был открытием. Каждая тень – загадкой.

А ещё эти золотые сгустки, меняющие форму в процессе перемещения рядом с ним. Они какие-то размытые. Плавные переходы от света к тени. Постоянное движение без четких границ.

Может голову повернуть?

Мышцы шеи слабые, неуверенные. Попытка движения требует невероятных усилий. Каждый дюйм поворота – подвиг.

Кто это думает?

Я?

Первое осознание собственного существования. Граница между «я» и «не-я» только начинает формироваться. Сознание пробуждается по каплям.

Когда, чуть скосив взгляд, он посмотрел на очередной золотой сгусток, тот обрел странную форму. Черты проявились и появился…

Лицо.

Женское лицо с золотистыми глазами. Морщинки в уголках век говорили о частых улыбках. Каштановые волосы, собранные в толстую косу. Теплая улыбка преображала все пространство вокруг. Она разливалась мягким сиянием. Губы изгибались естественно и непринужденно. От этой улыбки исходила невероятная сила жизни. От неё хотелось зажмуриться от удовольствия. Улыбнуться в ответ получалось само собой. Тело непроизвольно тянулось навстречу этому теплу.

Кто?

Первый человек в его жизни. Тот, кто подарил жизнь. Мать. Хранительница. Защитница. Но эти слова пока не имели значения. Была только связь. Невидимая нить между двумя душами.

- Проснулся, - не слово, а журчание ручейка.

Что оно значит?

- Глазки смеются, - улыбнулась она и кивнула в сторону.

Что там?

- От такого пробуждения и мои засмеются, - раздался другой голос – грубый, но теплый, с хрипотцой.

- Не пугай его, Темнюшка, - в её глазах вспыхнули маленькие фиолетовые искорки.

Что такое фиолетовые?

- Пусть привыкает, - голос приблизился. – Не девка.

Девка?

Справа появился ещё один золотистый силуэт. Высокий, могучий, грозный. И он тоже улыбается сквозь седую бороду. Улыбка размытая…

Нужно повернуться. Ой. Теперь хорошо видно.

А что такое борода?

- Наш малыш познает мир, Темнюшка, - нежный голос манит. – Он смотрит на тебя.

- Вижу, - он наклонился к колыбели. Стальные глаза тоже улыбнулись, и в них вспыхнули те же фиолетовые искорки.

Его голос наполнен такой мощью и уверенностью, что всё пространство вокруг прогибается, словно ветка под напором урагана. Его сияние дрожит, вибрирует, выплескивается волнами. Но оно не обжигает – согревает и защищает, как пламя домашнего очага. Отец. Хранитель. Защитник.

Что-то привлекло его внимание. Слева медленно и уверенно движется рука. Тонкие пальцы, нежные и изящные, плавно тянутся к нему.

Что это такое пальцы?

Нужно дотянуться навстречу.

Но как?

Маленькая ручка медленно поднимается. Пухлые пальчики. Кожа розовая, словно бархат. Ладошка размером с грецкий орех. Движения неуклюжие, но целенаправленные. Крошечные ноготки едва видны.

Две руки встречаются в воздухе. Большая и малая. Опытная и неопытная. Взрослый мир тянется к детскому. Момент, который изменит обе жизни навсегда.

Прикосновение рождает всплеск чувств. Тепло передается через кожу. Сердца бьются в унисон.

Тени, что блуждали под потолком и прятались в углах от утренней зари, устремились к нему. Заиграли своими отростками, что-то нашептывая. Затем влились в него, урча от удовольствия – словно наконец встретили того, кто их примет. Навечно.

А затем… затем всё схлопнулось, как будто кто-то погасил свет и осталась лишь Тьма.

***

Золотые силуэты растворились в пустоте. Утренний свет превратился в острый шип, пронзивший кожу и устремившийся к сердцу. Боль прошила его насквозь – через бесконечные эоны пространства и время, которого у него нет.

А может, есть?

Снова черный свет от озера. Завораживающий танец капель, летящих вверх вместо того, чтобы падать вниз.

- Почему она никогда не приходила ко мне? – голос Неро дрогнул. В глазах появилась влага, которую он не помнил.

- Она не могла.

Печаль и сожаление повисли в воздухе.

- У неё и у него было время научить меня всему... и спасти других.

- Нет.

- Почему?

- Ты знаешь ответ.

- Равновесие. Будь оно проклято.

- И не только.

- Тогда в чём смысл?

- В жизни, - пауза. – В смерти.

- Одно и то же. – Неро вздохнул и протянул руку к очередной капле. А может, к той же самой. – Жизнь и смерть – это и есть равновесие. Тебе не понять.

Капля опустилась на его ладонь и начала перекатываться между пальцев. Сама по себе? Или по воле той, что с ним говорила?

- Почему не понять?

- Потому что ты не знаешь, что такое жизнь и смерть для обычных существ, - Император скорбно покачал головой, играя каплей тьмы.

- Ошибаешься.

- Вот как?!

- Каждую песчинку жизни и смерти я чувствую на уровне пульсирующих частиц. Когда душа рождается, я ощущаю первый вздох мироздания. Когда она умирает, последний выдох эхом отражается в моем сознании. Я принимаю всех без разбора – от величайших правителей до самых скромных тружеников. Они все измеряются мною по единственному критерию – искренности их существования. А я измеряю их собой, становясь зеркалом их подлинной сути.

Голос замолчал. Капли медленно поднимались, а затем стремительно опускались обратно. Танец продолжался. Мгновение и голос вновь зазвучал:

- Отчасти ты прав в своих наблюдениях. Я не чувствую то, что переживают обычные существа. Жизнь и смерть для меня – не эмоциональные события, а естественные переходы энергии. Я не испытываю радости от рождения. Когда младенец делает первый крик, я не танцую от счастья. Я не испытываю нежности к той, что через боль и муки преподносит священный подарок Творцу, создавая новую жизнь. Материнские страдания остаются для меня загадкой. Я не ведаю тайн человеческого сердца. Не понимаю, что творится в душе любимого, теряющего самого близкого человека. Когда он стоит над прахом дорогого существа, его скорбь ускользает от моего понимания. Слезы, катящиеся по его лицу, несут знание, которое я не способна истолковать. Но я выполняю свою функцию безупречно. Я лишь принимаю того, кого он оплакивает, в свои бережные объятия. Успокаиваю измученные души в бескрайней вечности, где боль превращается в каплю мудрости.

Неро внимательно посмотрел на капли в их танце. Та, что играла в его ладони, заставила его вздрогнуть.

- Они здесь.

- Ты прав.

- Можешь их вернуть?

- Нет.

- Они стали тенями?

- Да, - короткий ответ сменился вздохом. – Они не вернутся из вечности. Но могут помочь тому, кто их призовет.

- Мне?

- Тебе.

- Почему именно мне?

- Кому еще доверить тени? – в голосе прозвучало удивление, хотя Тьме не свойственны эмоции. – Я теку в тебе. Хочешь или нет – это истина.

- Зачем тебе это? Ты не чувствуешь того, что переживают обычные существа.

- Знакомая интонация.

- Отвечай.

Голос печально вздохнул – звук бесконечной скорби. Эхо разнеслось по пространству, заставляя его дрожать от невысказанной боли.

Капли замерли. Время остановилось. Мгновение растянулось в вечность. А затем они устремились к Неро. Первые капли коснулись кожи и мгновенно исчезли, впитываясь без следа.

Ещё быстрее.

И черные бусины проникали сквозь одежду, кожу, плоть. Неро чувствовал, как каждая становится частью его существа. Холодная влага растекалась по венам, смешиваясь с кровью.

Его тело стало проводником странной субстанции. Кожа светилась изнутри – словно он поглощал жидкую энергию самого мироздания. И снова всё исчезло, как и в первый раз.

***

Любое завершение имеет свое начало…

Сумеречный свет струится сверху, пробивается сквозь цветной витраж справа. Лазурные и алые осколки стекла рассыпают радужные пятна по каменному полу. Вокруг – камень и дерево.

Камень испещрен трещинами. Шершавый от времени. Но крепкая кладка все еще держит стены.

Деревянные панели мягко отражают падающий свет. Отбрасывают теплые дубовые блики на кровать. Где-то потрескивают поленья в камине. Пламя танцует, создавая живые тени на стенах.

Он словно здесь и не здесь одновременно. Призрачное существование между мирами. Смотрит на кровать, где лежит мужчина со знакомым лицом. Очень знакомым.

Похож на него, но скулы острее. Нос с горбинкой – след старого перелома. Шрам тянется от нижней губы через подбородок к самому краю. Старая рана от клинка или копья.

Веки спящего дрожат в такт тяжелому дыханию. Каждый вдох дается с трудом. Грудь едва поднимается под толстым покрывалом из медвежьего меха. Лицо серое, изможденное временем и старостью. Морщины изъедают некогда красивые черты воина – а что это воин, сомнений не было. Руки, лежащие поверх покрывала, хранят шрамы от мечей и стрел.

Рядом с кроватью стоят двое. У женщины по щекам медленно ползут слезы – с солью выходит боль, разъедающая душу.

Она поднимает глаза. Смотрит на того, кто стоит перед кроватью. Видит призрачную фигуру. Кивает, подтверждая: путь лежащего пройден. Его уже ждут за гранью те, кто когда-то плечом к плечу сражался за страну, за подданных, за мечты и страсть.

Мужчина рядом с женщиной тихо опускается на колено. Берет слабую морщинистую руку умирающего.

- Он уходит, звезда моих глаз, - говорит седобородый.

В подтверждение его слов, из тела лежащего выползают тени. С недовольным урчанием расползаются по углам комнаты. Их дорога с ним закончена.

Женщина отворачивается. Смахивает слезы тыльной стороной ладони. Поправляет каштановую косу.

- Ты прав, Темнюшка. Он уходит. Другой уже на его пути.

- Другой? – поднимает голову бородач. – Кто он?

- Пока не знаю, - отвечает она, кладя ладонь ему на плечо. – Но тени шепчут, что он будет великим.

- Гваин тоже был великим, звезда моих глаз, - замечает мужчина и отпускает иссохшую руку. – Тьма позаботится о тебе, мой старый друг.

Гваин? Он видит Гваина? Но картинка стремительно сворачивается, ускользает и вновь реальность схлопывается чернотой…

***

Казалось, прошла вечность, прежде чем Неро смог открыть глаза. Серая муть, что окружала его перед погружением, частично отступила. Он снова сидел на краю черного «озера». Гладь была спокойной и идеально ровной. Капли больше не поднимались и не опускались на поверхности. Их просто не было.

Капли.

«Они во мне», - воспоминание ворвалось в его сознание.

Он окинул взглядом окружающий немир. Да, пелена отступила, хотя вдали еще местами клубилась. Каменная плита медленно, но явственно плыла в пространстве абсолютного мрака. Неро чувствовал это всем своим существом.

Осторожно он протянул руку к черноте «озера» и коснулся поверхности кончиком пальца. Подтянул руку к себе и внимательно рассмотрел. Ничего.

«Исчезла», - мелькнула мысль.

- Не бойся, - внезапно прозвучало отовсюду.

- Ты здесь? – прохрипел он.

- А где мне еще быть? – ответил голос. – Я везде и нигде одновременно.

- Ты не ответила на мой вопрос.

- Разве?

- Ты снова уходишь от ответа, - устало выдохнул Неро и на миг прикрыл глаза. Этот бессмысленный разговор уже порядком надоел ему.

- Не понимаю значение слова «уходишь».

- Избегаешь прямого ответа, - объяснил он, проведя рукой по лицу. – Хитришь, изворачиваешься, говоришь обтекаемо.

- Поняла.

- И?

- Повтори вопрос, - голос звучал абсолютно бесстрастно, лишенный эмоций.

- Почему ты выбрала меня? – снова спросил Неро.

- Потому что ты – мое дитя, мой страж, мой воин, мой молот.

- Зачем тебе такой? – злость переполняла его. – Скажи прямо.

Молчание. Чернота озера слегка завибрировала, словно по поверхности пробежал ветерок. Но здесь не было ветра. Здесь вообще ничего не было.

«Снова ушла», - заметил Неро. – «Опять без ответа. Зачем я здесь? Зачем существую? И она молчит. Не дает настоящего ответа. Окончательного. После которого больше не будет вопросов».

Он мог бы принять это. Слиться с ней. Стать частью её сущности – может быть, даже большей, чем она предлагает. А предлагает ли вообще?

Но зачем всё это, если он больше никогда не увидит Риаа?

Стук сердца. Другой.

«Риаа?» – миг, и в голове взорвался образ той, кому он обещал вернуться. – «Риаа – целый мир. Вся моя любовь. В её душе я отыскал свою собственную. Рядом с ней я становлюсь целым, по-настоящему живым».

- Она тоже часть меня, - вернулся голос той, что молчала почти вечность.

- Не лезь в голову, - рыкнул он. Образ любимой стоял перед ним ясно и четко.

- Ты злишься?

- Да. Ты не отвечаешь и уходишь.

- Я такая. Когда хочу – здесь. Когда хочу – говорю. Когда молчу – тоже хочу.

- И всё же, - чуть успокоившись, Неро продолжил, - Ты не дала настоящего ответа. Зачем я тебе? Именно я.

- Ответила, - голос изменился. В нем появилась горечь. Или ему показалось? – Ты единственный, кому я могу доверить тени.

Слова повисли в воздухе. Тяжелые. Окончательные.

- А как же он? У него масса способностей. Он же бог.

Пауза затянулась. В тишине слышалось только едва различимое дыхание – или то, что могло им казаться.

- Смерть, - она усмехнулась впервые за весь разговор. Звук получился странный – не совсем человеческий, но и не чужеродный. – Он не то, что мне нужно.

- Почему? Смерть – часть тебя.

- Верно. Но жизнь интереснее. Любопытнее смерти.

Она сделала паузу и продолжила:

- Смерть предсказуема. Конечна. Знает только один путь – завершение. А жизнь? – в голосе появились новые нотки, почти восторженные. – Жизнь непредсказуема. Создает варианты там, где их быть не должно.

Он понял. Наконец-то она дала тот ответ, что ему был нужен.

- И что теперь?

- Возвращайся к ней. Она ждет тебя. Зовет. Ищет.

- К ней?

- Ты назвал ее имя.

- Риаа…

- Она обратилась ко мне. Всей душой, как путник в пустыне припадает к источнику и наслаждается прохладой воды.

- Риаа…

- Иди, дитя мое. Мертвое восстает из мертвого. Ты сильнее и искуснее него.

- Кого?

- Неважно. Узнаешь, когда вернешься.

Черное озеро дрогнуло.

Неро поднялся. Его тело обрело вес и плотность. Ноги налились тяжестью. Мышцы напряглись. Пальцы сжались в кулаки. Он шагнул с края в черную гладь…

Тьма двинулась ему навстречу…

Время замедлилось. Каждая секунда растягивалась в вечность. Неро чувствовал, как реальность меняется вокруг него. Границы между сном и явью исчезали.

Он вошел в нее…

Тьма окутала его со всех сторон. Впереди ждало неизвестное. Но страха не было.

Тьма вошла в него…

Черная поверхность приняла его без сопротивления. Словно он нырнул в густую жидкость.

И свет померк...

***

Удар сердца.

Гулкий. Он подобен молоту, что обрушивается на наковальню. Вибрация пронзает каждую кость. Кровь закипает, разгоняя по венам не кислород, но чистую, концентрированную волю.

Вздох.

Глубокий, жадный, вбирающий в себя саму суть бытия. Воздух врывается в легкие, вытесняя последние крупицы отчаяния. Паруса души, прежде безвольно висевшие, надуваются ветром возрождения.

Взор проясняется.

Больше нет пелены. Нет грязи. Нет слез безнадежности и животного страха. Страха быть поверженным, сломленным, обращенным в бесславный прах. Теперь в глазах лишь кристальная четкость.

Киорлин.

Сознание вернулось в знакомую реальность. Тот же зал. Тот же камень. Тот же серый туман, сотканный из забвения, клубился по углам, поглощая все звуки и рождая злобную тишину. Впереди исполинская колонна из черного базальта вздымалась в непроглядную тьму и бесследно терялась в ней.

Неро опустошил разум, создал внутри себя абсолютную пустоту. Любую мысль тут же перехватят. Алгонн, хозяин Цитадели, был здесь. Его невидимые щупальца уже ощупывали сознание Неро, искали лазейку – эмоцию, мысль, обрывок памяти.

Поэтому Неро не думал. Он просто знал. Знал с ледяной, почти осязаемой уверенностью: он вернулся. Снова.

Он сосредоточился на ощущениях тела.

Ногу чуть ниже колена пронзала пульсирующая боль. Свежая рваная рана воспалилась. Кровь уже не текла, но штанина намокла и противно липла к коже. Длинный порез на предплечье, оставленный тварью, отзывался колкой болью.

Но всё это было ничем по сравнению с главным.

Холодное острие костяного клинка. Обсидиановый, с зазубринами, он упирался прямо в кадык, обещая смерть от малейшего движения. На затылке Неро чувствовал прерывистое, смрадное дыхание врага.

Он его не видел. Но знал, что тот здесь.

Еще один удар сердца – мощнее, решительнее. Грудь раздалась вширь, впуская хлынувшую силу, и пальцы сами стиснули древко. Мышцы налились первородной, нечеловеческой мощью. Посох из Морналдата не просто пел — он вибрировал в унисон с сердцем владельца. Навершие вспыхнуло тусклым фиолетовым светом, пульсирующим в такт каждому удару. Сила больше не утекала сквозь пальцы. Она собиралась в кулак.

Страх исчез. Осталась только холодная, звенящая ясность цели.

Не выжить. Победить.

Вся Цитадель внутри не вспыхнула, а запульсировала. Глубокий аметистовый свет просочился из кристалла в навершии посоха, пробуждая саму ее суть. Гладкий, почти черный базальт стен и пола вмиг сбросил с себя серую, вязкую муть. Хмарь, мешавшая Неро разглядеть даже очертания зала, где он бился с его хозяином, исчезла. Неистовая волна цвета индиго стерла жирные сгустки тумана, испарив их без следа и расчистив огромное пространство до самого предела видимости.

Воздух стал стерильным, прозрачным до боли в глазах. Обнажилась истинная, чудовищная геометрия зала: исполинские граненые колонны, теряющиеся в непроглядной тьме купола на тысячефутовой высоте. Стены покрывали сложнейшие фрески из рун, сплетавшиеся в непостижимые для разума фракталы. Каждый символ теперь горел собственным, холодным огнем. Энергия, словно плазма, струилась по этим каналам – древняя сила пробуждалась. А ещё…

А ещё он увидел пирию. Небольшая, она стояла в глубине зала, возле возвышения, напоминающего трон. Она была заполнена водой, и в ней, без сомнения, лежало то, за чем он сюда и пришел – осколок Камня Души.

Любое завершение имеет свое начало…

В звенящей тишине преображенного зала раздался жалкий, дребезжащий вздох. Сдавленный хрип, полный поражения и ужаса – звук сломленного существа, ставшего свидетелем необратимого.

«Мертвое восстает из мертвого», — прозвучали слова из глубин сознания Неро. – «Встань с колен. Ты сильнее и искуснее. В тебе течет сама Тьма. Здесь нет Смерти – только Жизнь!»

Прах тысяч погибших в логове Алгонна поднялся с пола. Частицы некогда живого устремились к посоху, втягиваясь в него. Тени, что испуганно жались по углам, единым глухим эхом влились в тело Повелителя Ночи. Сила изменила направление. Она рванула, поднимая Неро вместе с рукой-клинком монстра. Посох зашипел, не выдерживая обрушившейся на него мощи, и засветился тысячами древних символов. От этого нестерпимого сияния чудовище отпрянуло.

Свет, шипя и разбрасывая искры, взорвался. Удар был такой силы, что костяного монстра протащило несколько футов и впечатало в ближайшую колонну, раскрошив ее до половины.

- Хорошая схватка, - повторил Неро слова твари, и его глаза вспыхнули светом истинной Тьмы.

Новым ударом он вбил чудовище в каменную колонну. Та не выдержала и с грохотом рассыпалась, осыпая все вокруг каменной крошкой. Поднявшаяся пыль на миг скрыла монстра, но было уже поздно. Повелитель Ночи ринулся в пыльное облако. Описав посохом смертоносную восьмерку, он с размаху вогнал навершие в хитиновую грудь твари.

Осколки кости брызнули во все стороны. Алгонна отбросило на несколько шагов, и он тяжело рухнул на каменный пол. Прежняя скорость и мощь покинули его. Пока монстр неуклюже пытался подняться, Неро уже стоял рядом.

- Остановись, истинный… - жалобно простонала поверженная тварь, выбрасывая вперед руку-клинок в защитном жесте. – Пощади! Я буду служить тебе…

Он не договорил. Не успел.

Пылающее фиолетовым огнем навершие пронзило череп монстра ровно между глаз. Верхняя часть головы вместе с девятью роговыми наростами, похожими на корону, разлетелась на куски. Нижняя челюсть еще беззвучно шевелилась, пытаясь закончить фразу, но сапог Неро размозжил ее в крошево.

Глаза твари потускнели, но сила все еще теплилась в ней. Повелитель Ночи увидел ее источник глубоко в грудной клетке. Там, где у смертных бьется сердце, изумрудным светом пульсировало нечто – ядовито-зеленый сгусток энергии, от которого по всему скелету тянулись светящиеся нити, подпитывающее тело монстра.

Последний удар.

Кромсая кости, навершие посоха достигло цели и раздавило ее. Изумрудная жидкость растеклась огромной лужей под останками некогда могучего слуги Неназываемого. В тот же миг по всему залу эхом прокатился стон. Это был не стон боли, а единый вздох облегчения, словно сотни и тысячи душ наконец обрели покой.

Неро опустился на колено, тяжело опираясь на древко. Все тело ломило от боли. Он посмотрел на свою ногу. Дрожащими пальцами отодвинул край разорванной ткани – вместо глубокой раны остался лишь тонкий розовый шрам.

- Непостижимо… - прохрипел он и перевел взгляд на предплечье. Там рана тоже исчезла.

Не успел он осознать увиденное, как пол под ним задрожал. Стены зала загудели, а с потолка, нарастая, посыпалась каменная крошка.

Древний камень стонал под невидимой силой. По нему пронеслись судороги земной ярости, заставляя базальтовые плиты вздыматься волнами. Пол превратился в бушующее море.

По стенам поползли трещины змейками. Колонны скрипели, прогибаясь под мощью стихии. Камень сыпался дождем осколков. Неро инстинктивно прикрыл глаза ладонью.

Второй толчок оказался мощнее. Сверху обрушились валуны размером с человеческую голову. Они разбивались о пол, разлетаясь острыми осколками.

Император рванул с места. Мышцы напряглись пружиной.

Скорее к пирии. На бегу он подхватил меч, брошенный в схватке с Алгонном. Справа рухнула часть колонны. Каменная глыба величиной с лошадь. Дар предупредил об опасности молнией в сознании. Неро перекатился, прижимаясь к содрогающемуся полу, и уклонился влево. Обломок потолка грохнулся точно там, где он находился мгновением назад. Камень треснул от удара. До пирии оставались считанные шаги. Вода в каменной чаше кипела от подземных толчков. Пузыри лопались на поверхности.

Сверху продолжали сыпаться камни всех размеров. Мелкая крошка слепила глаза. Крупные обломки грозили размозжить череп. Пыль превратила воздух в серую завесу.

Неро добежал до заветной цели. Схватился за край пирии, подтянулся и перевалился в бушующую воду. Что-то ударило его по плечу, но он даже не обернулся, потому что увидел свет на дне этой кипящей чаши. Осколок, чуть больше головы ребенка, светился фиолетовым светом, маня его.

Император, шатаясь по пояс в воде, поспешил к камню. Опустил руку и схватил вожделенный предмет. Буря внутри пирии не утихала. Вода вспенивалась и бурлила. Едва держась на ногах, Неро увернулся от очередного куска потолка и поспешил к краю чаши.

Выбравшись, он оглянулся на хаос, окружавший его. Вода ручьями стекала с его одежды, образуя лужи, которые смешивались с водой, вырывающейся из треснувшей пирии.

Пора было выбираться из этого места. Неро создал тень, которая привычно возникла у его ног. Ухмыльнувшись, он шагнул во тьму...

Всего один удар сердца.

И вот он уже у входа, или выхода, из Цитадели – зависит от точки зрения. Купол над этим местом растворился без следа. Из каплевидного отверстия вырывались густые облака пыли и крошечных обломков – возможно, остатки разрушенного камня или рассеянной магии.

Красноватая почва содрогнулась в мучительном стоне, словно испытывая невыносимые страдания. Земля задрожала, превращаясь в вязкую, грязную массу. Дрожь охватила оранжево-алую башню – саму Цитадель Сарна-Ал-Мар. Острейшие красные утесы завертелись в безумном вихре. Стены, обломки, сама твердь земная понеслись в стремительном круговороте, и с оглушительным ревом, напоминающим ярость морской бури, когда исполинская волна обрушивается на побережье, воронка сомкнулась.

Ввысь взметнулся столб фиолетового огня такой невероятной силы, что Неро инстинктивно прикрыл лицо рукой со сжатым осколком. Раскат грома сотряс небесный свод, Каменная Земля застонала в агонии, а на месте некогда могучей твердыни Алгонна остался лишь идеальный круг черного пепла – плотного и маслянистого от копоти.

- Что же ты мне дала такое? – прошептал Повелитель Ночи, опуская руку с осколком Камня Души.

- Тебя, - неожиданно раздался голос.

Неро вздрогнул, но не испугался, лишь усмехнулся знакомому голосу.

- Теперь ты здесь? – спросил он.

- Я всюду, где ты, - призрачные пальцы коснулись его виска и нежно скользнули по щеке. – Моя часть в тебе. Всё, что будет сотворено тобой, будет моей волей и твоей. Моей силой, текущей в тебе. Моей душой в той, чья уже, как полноводная река, бурлит и вскипает, когда ей больно, но неумолимо течет вместе с тобой.

- Риаа!

- Верно, - отозвался голос спокойно и размеренно. – Но ей ещё предстоит со мной встретиться, и ты должен будешь её отпустить.

- Обязательно?

- Необходимо.

- Когда?

- Узнаешь, - многозначительно ответил голос.

- Я понял, - вздохнул он, понимая, что ему неизбежно придется отпустить Риаа. – Все, что сейчас течет внутри меня — это тени ушедших?

- И да, и нет.

- Тогда что?

- Я.

- Он вспомнит Дорогу Тени и мрак...

- Приведет его в место отступников веры, - закончил за него голос.

- Место – Киорлин, Цитадель Алгонна.

- Верно. Теперь они все принадлежат тебе, мой Повелитель Ночи. Их сила, их души, их тени.

- Кем же я теперь являюсь?

- Мной.

***

… И мир взорвался мраком, стирающим всё. Один миг – и волна истинной Тьмы цвета индиго разлилась от Риаа, откинувшей голову к небесам. Сила ударила во все стороны, словно взрыв, расплескиваясь и несясь прочь.

Удар поразил все живое и мертвое в радиусе сотен футов. Каменные стены каньона содрогнулись. Песок взвился столбами пыли.

Эльфы выстояли. Они лишь опустились на колено, инстинктивно прикрыв лица руками. Пыль и песок обрушились на них градом мелких камней.

Гончей Смерти досталось больше. Ее швырнуло в воздух и ударило о каменную стену. В полете она превратилась в почти человеческое тело женщины.

Лорку, ангаинского тигра, оторвало от земли и протащило десять шагов. Его спасла шкура-броня.

Нежить исчезла мгновенно. Твари, что лезли из всех расщелин каньона, рассыпались от волны в прах. Словно их никогда не существовало. Кости обратились в пепел. Гнилая плоть испарилась без следа.

Фиолетовое пламя взметнулось на сотни футов вверх. Языки огня перехлестнули через края каменных стен, опаляя верхние кромки скал. Умертвия, готовые спрыгнуть в узкий проход, сгорели в воздухе.

Магия Риаа оказалась разрушительнее армии Алгонна. Одно лишь отчаяние в её сердце стерло с лица земли тысячи мертвяков. И каньон наполнился звенящей тишиной.

Затем красноватая земля содрогнулась от невидимой мощи. Скалы задрожали под натиском силы. Всё вокруг озарил яркий индиговый свет.

Лориэль оказался рядом и подхватил Риаа под руку, не напрасно: её шатало, в ушах звенело, перед глазами стояли алые круги.

- Я… в порядке…

- Ты, может быть, да, Повелительница, - бережно опуская её на землю, подтвердил страж леса, - только светопреставление продолжается, и всё грозит превратиться в прах, если ты не успеешь нас перенести…

- Не могу, - едва вымолвила она, сидя на вздрагивающей и подпрыгивающей земле. – Нет сил, Лориэль…

- Придётся найти, Повелительница, иначе нам…

Он не успел договорить.

Земля начала вращаться в безумном круговороте. Всё, что было внутри защитного магического купола, завертелось в хаотичном вихре. Затем вся эта масса рухнула вниз, и на её месте в небо взметнулся столб фиолетового огня. И наступила тишина.

- Богиня Эндэсиль, что это? – прохрипел Лориэль, вглядываясь в смутное очертание кого-то внутри бури.

Риаа медленно подняла голову. Её взгляд устремился туда, куда указывала дрожащая рука эльфа. Пыль медленно оседала на растрескавшуюся землю. Сквозь этот серый занавес проступал силуэт.

Громадный. Чудовищный.

Существо упиралось головой в небосвод. Волны тьмы струились по контурам исполинского тела. Мрак обтекал плечи, руки, торс живыми потоками. Словно сама ночь обрела плоть в несколько сотен шагов от них.

Риаа почувствовала, как её сердце замирает.

Имя сорвалось с её губ словно молитва:

- Аэрнил.

Лориэль застыл, не веря происходящему. Его дыхание сбилось, когда он осторожно поддержал Повелительницу, помогая ей встать на ноги.

- Великие Боги, - едва слышно выдохнул он.

Впервые за долгое время на изможденном лице женщины появилась улыбка. Губы её были сухими, потрескавшимися от испытаний, но радость озарила черты.

- Он жив, - прошептала она.

Серая завеса, окутывавшая всё вокруг, начала рассеиваться. Пыльная мгла отступала, открывая взору то, что скрывалось за ней. Исполинская тень медленно обретала очертания, становясь всё отчётливее.

Неро опирался на свой посох, устремив взгляд на ту единственную, что значила для него больше жизни. Повелительница стояла, поддерживаемая преданным стражем Гландаголла, и одаривала его той особенной улыбкой – измученной, но полной безграничной нежности. Такую улыбку она берегла только для него.

Голос Повелителя Ночи дрогнул от переполнявших его чувств:

- Риаа.

[1]Наконечник в нижней части древка глефы.

Рассвет

- Он умирает? – спросил тощий малый у сидящего напротив.

- Кто? – не понял тот и поднес ко рту ложку с мясной похлебкой.

- Престольный, - прошептал худой и, слегка склонив голову набок, быстро оглядел трактир.

В «Рыжем Псе» было многолюдно. Как только главная звонница Огариса возвещала об окончании вечерни, народ сразу же валил под крышу этого популярного заведения.

- Он тебя еще переживет, - пробурчал собеседник с набитым ртом.

- Как бы не так, - тощий снова обвел взглядом зал, испуганно уставился на вошедшего с улицы, прищурился и совсем тихо произнес: – Грин Восслин болтал утром на разгрузке волов, что пришли из Чеместрии. А он, скажу тебе, слов на ветер не бросает...

- Восслин? – удивился второй. – Легче поверить собаке, что брешет в подворотне, чем этому олуху. Он языком мелет похлеще базарной бабы. Тоже мне, глашатай.

И рассмеялся, изо рта полетели брызги слюны вперемешку с непрожеванной едой.

- Тише ты, - выпучив глаза, первый зашипел на смеющегося собеседника.

Отсмеявшись, второй запил дешёвым пивом и бухнул кружку о стол.

- А чего мне бояться? Я ничего такого не делал, чтобы меня хватали «псы» Ордена и волокли в подвалы на жаровню.

Тощий малый побледнел. Его кадык нервно дёрнулся.

- Ладно, - моргнул второй, и лицо его посерьёзнело. – Меньше слушай всякий сброд, что толчётся на «доходном месте». Закрома Цитадели – не то, где ведут такие речи. Либо ты умалишённый, либо изрядный храбрец. И что-то мне подсказывает – ты из первых.

- Я не…

- Заткнись, - рявкнул на него второй и обернулся, осматривая помещение. Никто не обращал на них внимания. Повернувшись обратно к тощему малому, он добавил: – В следующий раз, как заговорит Восслин, дай ему по его тупой башке чем-нибудь тяжёлым. Авось ума прибавится.

- А Яносс? – не унимался тощий.

- Что с ним? – спросил второй, поднося ложку ко рту.

- Спозаранку выскочил на задний двор и помчался к храму Земли, будто за ним сотня демонов гналась.

- И что? – собеседник отправил ложку с похлёбкой в рот. – Может, у него запор. Или, наоборот.

Хихикнув, он зачерпнул следующую порцию.

- Может, так и было, а может, и нет, - напрягся первый и наклонился вперёд. – Только вот Яносс сам чародей, а к кому за помощью побежал?

- К кому? – удивился второй.

- К целителям, ясное дело, - тощий поднял указательный палец.

- Пустозвон.

- Кто? – не понял тощий.

- Ты, ясное дело, - бросил второй и пошевелил ложкой похлёбку в тарелке, выискивая кусок телятины.

- Вовсе я не пустозвон, - обиделся тощий и залпом опрокинул в себя кружку пива.

- Пустозвон и есть, - нашёл кусок мяса, улыбнулся и зачерпнул его. – Яносс – маг Воздуха, как и архиепископ. А кто лучше всех лечит здесь? Правильно – маги Земли. Вот и весь сказ, недотёпа.

- Тогда почему с Яноссом не вышел чародей? – торжествующе спросил малый.

- Наверняка склянку ему подсунул...

- Ничего у него не было, - буркнул тощий, перебивая товарища. – Помчался обратно. А когда влетел в проход – говорят, всех расталкивал руками и перепрыгивал через ступени, как горный козёл.

- Мда, - только и сказал собеседник, отправляя кусок телятины в рот и смачно пережёвывая мясо.

Первый уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но не успел. За спиной его товарища возник набольший закромов Цитадели – здоровенный мужик медвежьего роста, с ручищами, как у орка. Глаза его сверкали злобой.

- Чего расселись? – прогремел его голос над головой второго. Тот поперхнулся едой и закашлялся. – Живо на склад, бездельники!

- Так мы же закончили, - промямлил тощий. – Работу-то...

- Обоз с зерном прибыл. Поднимайте свои костлявые задницы и тащите их в Цитадель. Живо!

***

Почтовая станция Огариса у Рассветных ворот – каменный дом с серой черепичной крышей, прилепившийся к сторожевой башне. Возле строения суетился низенький пухлый мужичок. Он таскал тюки, укладывал их в повозку, запряженную тяжеловозами, и ругался на всю округу так затейливо, что стражники у ворот невольно заслушивались и улыбались.

Со стороны Базарной улицы к станции спешил мальчуган зим пятнадцати, а может, и больше. Вид у него был болезненный: волосы взъерошены, рубаха расстегнута, весь облик растрепанный.

- Чего тебе? – в лоб спросил мужичок, заметив подошедшего.

- Прошу простить за беспокойство, - паренек подошел ближе. – Просто я хотел…

- Не мямли.

- Мне бы…

- Иди куда шел, мальчик. Некогда мне тут разговоры разговаривать. Выезжать надо, а почта не загружена. Я, чтоб их всех Бездна пожрала вместе с потрохами, делаю то, чего не должен. И вообще, теперь из-за этих жирнобрюхих крыс всю ночь придется плестись до Кана. Иди куда шел…

- То-то и оно, дяденька. Мне тоже.

- Что – тоже?

- В Кан.

- И что с того?

- Возьмите меня с собой. Я заплачу.

- Иж ты, заплатит, - пробурчал толстяк, скосив взгляд на стражников у башни. Чуть прибавил голоса для важности: – Почта – это вам не развозная служба, тудыть тебя в ребро. Строго должно быть. Не пухлых девок возим. Порядок во всем нужен. Если каждый встречный-поперечный будет проситься в повозку, что получится?

- Что? – сжался паренек.

- Бардак, вот что… Ладно. И сколько?

- Пять ал.

Глаза толстячка округлились. Он такую сумму за весь путь получал, а тут богачество само с неба падало.

- Сразу бы так! – возбужденно воскликнул мужичок, потирая ладони. – Пять алов – замечательная цена. Полезай в телегу, скоро поедем. Меня, кстати, Громби зовут, но все кличут Би.

- Рик.

- Рик, так Рик. Только… – назвавшийся Би замялся, словно подбирая нужные слова. – Деньги вперед. Сам понимаешь, в пути всякое может случиться, а деньги счет любят и правильность хранения.

Рик кивнул. Достал из холщовой сумки, висевшей за плечом, монеты и отсчитал нужную сумму в протянутую ладонь толстяка. Тот дрожащими руками принял их и поспешил на станцию. Вышел уже без денег, но с очередным тюком.

Махнул парню – мол, садись – и продолжил загружать повозку.

Никто не обратил внимание на эту сцену. Даже стражники сначала прислушивались к разговору мальчика и Громби, но, когда сделка завершилась успешно, потеряли интерес и вернулись к пустой болтовне.

***

- Яносс, орочий пес! – рык прогремел на всю Цитадель.

Не прошло и мгновения, как в опочивальню ворвался взъерошенный субъект – причина того самого крика.

- Я тебе что сказал, морда? – донеслось из постели.

- Быть здесь, - ответил Яносс, мелко трясясь.

- А ты где? – не унимался голос.

- Был в приемной, отдавал последние...

- Заткнись, сын орочьей шлюхи! – рявкнул хозяин спальни. Канделябры на столике подпрыгнули, свет свечей заплясал по каменным стенам и деревянным панелям. – Отправил?

- Всё как велено, высокопреосвященство. Никто и никак...

- Я тебя разве спрашивал? – Глава Престола поднял голову с подушки.

- Нет, высокопреосвященство.

- Тащи свою задницу и поправь подушку, бестолочь, - мрачно бросил Дорн и скривился.

Подагра лютовала последние дни, и настроение его скатилось в Бездну. Валялось там грязной тряпкой, которую и помойка не возьмет. Были и другие причины его скверного самочувствия. Настроение и душевный покой покинули его давно.

Яносс поспешил выполнить поручение дряхлого старика, который превращался в тирана, благо носил рясу.

- Выше, немощь, - буркнул старик и влепил помощнику подзатыльник.

Клацнув зубами, Яносс вытянул подушку еще больше, почти усадив архиепископа в кровати.

- Принеси ясского и подкинь дров в камин, - распорядился тот, вытягивая ноги под волчьей шкурой, заменявшей одеяло.

Пока помощник бегал от постели к камину и обратно, Дорн наслаждался теплом и вкусом любимого напитка.

- Хватит мельтешить, пес, - не выдержал Глава Престола. – От твоей беготни глаза из орбит вылезут. Рассказывай, как всё прошло.

Чуть помедлив, собираясь с силами и мужеством, Яносс стал рассказывать:

- Всё, как и велели. Целители завершили работу в срок. Мальчик был готов к самой заутрене. Ритуал провели по всем правилам. Возникла небольшая задержка, но её устранили. Храм Земли справился с задачей, высокопреосвященство. Чародеи выполнили обязательства в полном объёме. Мальчик ничего не помнит. Руны нанесли ему на спину – так их не увидит ни он сам, ни кто-либо другой. Как только прибудет на место, выполнит задание. И после уйдёт за Грань.

- Ты так тараторишь, что я ничего не понял, орочий пес, - проворчал старик и отхлебнул вина. – Что там с рунами?

- Вшиты глубоко под кожу. Между лопатками.

- Ха. Он что-нибудь вспомнит?

- Память мальчишки полностью стерта. Специальные заклинания удалили все воспоминания о ритуале. В его сознании остались только обычные детские грезы. Никаких следов магического вмешательства.

- Если что-то пойдет не так, я тебя...

- Знаю, - перебил его Яносс. – На крюк.

- Верно, - зловеще улыбнулся Дорн. – Долей вина.

Помощник схватил кувшин с подноса и наполнил кубок янтарным напитком.

- Пошел вон, - рявкнул Глава Престола.

Яносс выскочил из опочивальни архиепископа, даже не поклонившись. Дорн остался один – размышлять о событиях последних дней.

***

Третьего дня.

Оглушительный грохот разорвал предвечерние сумерки над Кетласом. Звук прокатился по крепостным стенам. Полуденная башня содрогнулась до основания.

Из глубин Разлома вырвались ослепительные сполохи. Магическая энергия закрутилась спиралями и взметнулась к облакам. Небо вспыхнуло всеми цветами радуги.

Стражники на стенах инстинктивно пригнулись. Кто-то прикрыл глаза руками, защищаясь от нестерпимого сияния. Кто-то опустился на колени, шепча молитву.

Все помнили легенды о Разрушителе. Тот катаклизм расколол мир надвое. Магическая трещина разделила земли навечно. В Разломе таились бестии – чудовища, порождённые хаосом древней магии пятиленточников.

Каждый всплеск энергии мог означать прорыв тварей изнутри.

Гром повторился. Башня качнулась, словно травинка на ветру. Каменная кладка заскрипела. В воздухе запахло озоном и металлом.

- Смотрите! – крикнул молодой копейщик, указывая на полдень.

В небе стоял столб фиолетового света. От него во все стороны разбегались ослепительно белые молнии.

- Сарн-Ал-Мар, - выглянув из-за кромки стены, произнёс сержант копейщиков, прикрывая глаза от радужного света. – Точно оттуда.

- Пресвятая Матерь-заступница! – заскулил прижавшийся рядом новобранец. – Защити, охрани...

- Хватит блеять! – рявкнул кто-то из старых вояк и тут же завопил что есть мочи: – Трубите в рог!

Полуденная башня содрогнулась от мощных звуков боевого рога. Каменный инструмент, направленный внутрь города, извергал протяжные сигналы тревоги. Каждый житель Кетласа знал этот зловещий призыв – опасность приближалась со стороны проклятого Разлома.

Рог не умолкал.

Из караульни под стеной высыпали десятки воинов. Они натягивали доспехи на бегу, торопливо застёгивая кожаные ремни. Руки хватали привычное оружие: остроконечные копья, окованные железом щиты, закалённые мечи, тяжёлые арбалеты.

Деревянные лестницы застонали под тяжестью сотен ног. Воины взбирались на крепостные стены. Город, готовившийся к покою после трудового дня, мгновенно превратился в бурлящий муравейник. Жители прятались по домам, закрывая ставни, запирая двери.

Командиры выкрикивали приказы. Сотники размахивали руками, указывая направления. Десятники подгоняли отстающих. Их голоса разносились по узким улочкам, смешиваясь с топотом и звоном металла.

Но самое впечатляющее зрелище представляла гномья гвардия Кетласа. Коренастые воины выстраивались в безупречный походный строй. Их тяжёлая броня создавала жуткий металлический лязг, который эхом отражался от каменных домов.

Гномы двигались к рассветной стене размеренным шагом. Боевые топоры поблёскивали в лучах заходящего солнца. Каждый шаг отдавался по мостовой, как удар молота по наковальне.

- Сержант! – крик капитана потонул в рёве боевого рога. – Где враг?

Бард Рогнерр, капитан стражи, проталкивался сквозь копейщиков на стене. Он искал того, кто поднял тревогу.

- Где враг? – новобранцы у сержанта шарахнулись в стороны, когда к ним пробился капитан в тяжёлой броне. – Чтоб тебя хрост разорвал!

- Пока ничего не вижу, капитан. Но грохнуло сильно, - сержант приложил ладонь козырьком ко лбу и выругался. – Орочье дерьмо, вспышка такая, что до сих пор круги перед глазами.

- Тогда зачем трубили, олухи? – капитан сплюнул и уставился на Разлом.

- Кто его знает, чего ждать от этой твари, - сержант заорал прямо в ухо.

- Не ори, - капитан отшатнулся и выхватил подзорную трубу с пояса. Он прильнул к окуляру и стал медленно водить трубой по горизонту, высматривая монстров.

Полторы лиги – именно столько отделяло защитный ров Кетласа от границ Разлома. Мёртвая земля между ними.

Голая поверхность напоминала деревянную столешницу в таверне перед открытием заведения. Ни единого деревца. Ни одного камня. Только военный ландшафт – продуманная система обороны.

Неглубокие траншеи опутывали всю территорию паутиной. Глубина – два фута. Ширина в самых узких местах – пять футов. Вдоль траншей – волчьи ямы. На дне каждой торчали острые колья из твёрдого дерева. Все траншеи до краёв заполнены горючей смесью: смола, масло, толчёная сера.

Главный ров опоясывал стены Кетласа сплошным кольцом. В нём плескалось нáровое масло – не замерзает даже в лютый мороз и горит ярким синим пламенем.

- Никого там нет, - буркнул капитан, опуская подзорную трубу.

Он уже развернулся, чтобы отчитать нерадивого сержанта, когда справа кто-то закричал:

- Там! На холме!

Рогнерр нахмурился и посмотрел туда, куда указывал новобранец. На склоне небольшого холма земля вздрагивала. Травинки тряслись. Почва шла волнами.

Он вгляделся внимательнее.

В земле что-то шевелилось.

Капитан напряг зрение.

Наружу показалось нечто, похожее на горсть бледно-розовых червяков – сверкающих и извивающихся.

Нет. Не червяков.

Пальцев и когтей.

Из земли высунулась рука – маленькая, как у ребенка, но с длинными тонкими острыми пальцами. Затем появилась вторая рука. Потом лицо: хрупкое, остроносое. Узкий подбородок выдавался вперед. Безволосое. Глаза огромные, темные, как колодцы в безлунную ночь.

Существо поднялось из земли и встало.

Бледно-розовая кожа покрыта сетью чернильных вен. Они пульсировали под тонким эпидермисом. Крылья за спиной трепетали от напряжения. Перепонки между костяными отростками колыхались на ветру. Облачко пыли медленно оседало в воздухе, создавая мистическую дымку вокруг фигуры.

Тварь повернула голову.

Взгляд уперся прямо в объектив подзорной трубы капитана и их глаза встретились через оптическое стекло.

Рот широко раскрылся. Челюсти разошлись, обнажив два ряда заостренных зубов.

Из горла вырвался пронзительный вопль.

Капитан почувствовал, как волосы встали дыбом на затылке. Руки задрожали, едва удерживая подзорную трубу.

- Морвил! – заголосил кто-то рядом.

- Предвестник! – вторил ему другой.

Земля перед траншеями дрожала и расползалась, выпуская наружу всё больше маленьких существ. Сначала десяток, потом двадцать, сорок... Капитан сбился со счёта – они всё выползали и выползали. Теперь всё пространство перед стеной кишело этими тварями. Они взмахивали крыльями, поднимая пыль и мелкие камешки, взмывали в воздух и…

Устремились к стене. По рядам воинов прокатились потрясённые крики.

- Стрелки! – голос капитана прорезал шум. – Наложить стрелы, натянуть тетиву. Ждать!

Лучники выполнили команду. Лица напряжены, пальцы держат тетиву у щеки.

- Копейщики! – раскидывал команды Рогнерр, как землепашец зерно. – Сомкнуть ряды за стрелками. Щиты вперёд, копья во фронт! Арбалетчики на башнях – товсь!

- Они близко! – крикнул один из новобранцев. – Чего не стреляем?

- Ещё далеко, - бросил сержант и двинулся вдоль строя. – Терпеть. Кто выстрелит без команды – полетит со стены. Обещаю, раздери вас хрост. Собственными руками скину.

Он сжал кулаки, демонстрируя серьёзность намерений.

Проходя мимо рыжеволосого парня – кажется, тот пришёл из учебной сотни на прошлой неделе – сержант услышал вопрос:

- Почему морвилов называют предвестниками?

- Потому что за ними приходят другие, - буркнул сержант на ходу.

- Другие? – голос парня дрогнул и сорвался на визг.

- Ага, - ухмыльнулся старый вояка. – Здоровые. Сплошь шипастые и зубастые. Смотри в оба.

Он пошёл дальше, не сбавляя шага. Объяснять, кто именно придёт и сколько у них острых зубов, он не собирался. Пусть сам увидит. И либо он обделается от страха и сбежит, вопя и размазывая сопли по лицу, либо – обделавшись все равно – крепче вцепится в копьё и победит страх.

А твари неутомимо приближались. От хлопанья их крыльев воздух гудел и шипел, словно потревоженный улей.

Мимо пробежал молодой маг – недавний выпускник Академии. Глаза на выкате, губы дрожат, будто он хлебнул гномояда. Посох ходуном ходит в руке. Всем своим видом он кричал: не должен был оказаться здесь. Не его битва, не его стена и уж точно не его город, который он обязан защищать от мерзких тварей Разлома.

Капитан проводил его взглядом, сплюнул от досады и зычно гаркнул:

- Пли!

Щелчок отпущенной тетивы грянул слитно и гулко. Сотня стрел с серым опереньем оторвалась от стены и устремилась в последний полёт. Целей было не меньше тысячи. Слева из башни ударили тяжёлые арбалеты. Смерть жадными жалами летела к тварям.

Бац!

Первая, вторая, десяток летящих монстров закружились и посыпались розовыми тушками на землю.

Предвестники!

Кто-то схватил капитана за рукав кольчуги и дёрнул в сторону.

Сержант.

- Где маги, дор? – прокричал старый вояка Рогнерру в ухо. – Чего их на стенах нет? Башня Неба рог не слышала?

Капитан обернулся, перевёл взгляд вниз – туда, откуда приближался отряд гномов – и всмотрелся вдаль улицы. Из-за поворота почти бегом двигалась дюжина чародеев во главе с архимагом Идаэртимом Росной. Высокий, с чёрной копной курчавых волос маг воздуха возглавлял процессию из мужчин и женщин. Среди них он заметил эльфийку из клана Энтул – магиня Меррил подталкивала перед собой одну из девиц, такую же зелёную, как тот юнец на стене.

Выпускница Академии. Белее снега.

Запуталась в складках плаща, чуть не рухнула на камни, но эльфийка подхватила её и толкнула к лестнице.

- Идут, - пробурчал капитан и снова устремил взгляд на морвилов.

Они всё ближе.

- Стрелки! – крикнул Рогнерр. – Стрелять по готовности. Одна стрела – одна тварь. Бей точнее.

Один из монстров увернулся от стрелы и уже перемахивал через стену, но молодой маг, который вовсе не сбежал, сплел заклинание — и сгусток воздуха сорвался с его ладони, врезавшись в морвила. Удар пришелся точно в цель. Сила воздушного снаряда была чудовищной. Тело монстра разорвало на части. Мелкие капли крови разлетелись во все стороны и на мгновение повисли в воздухе, образуя кровавое облако. Размазанные останки существа упали на землю. От твари осталась лишь красная дымка.

Молодой маг опустил руку. Дыхание участилось от затраченной магической энергии. Пот стекал по лбу. Но взгляд оставался твердым и решительным. Никто больше не посмеет назвать его трусом или слабаком.

- Лихо! – крикнул капитан магу. – Молодец, парень! Не сбавляй, сожри их Бездна!

Тем временем гномы выстроились перед воротами. Двести коренастых воинов Железных гор в тяжелых доспехах стояли молча. Почти торжественно. Ждали своего часа – когда за летучими тварями появятся настоящие полчища Разлома.

По деревянным ступеням поднимались добравшиеся чародеи. Их посохи мерно отбивали ритм о каждую ступень. Архимаг Идаэртим что-то выкрикивал своим подчиненным магам, однако его команды терялись в общем хаосе.

Грохот бесчисленных крыльев за крепостной стеной смешивался со звонким щелчком тетивы стрелков. Этот оглушительный шум поглощал все остальные звуки, превращая поле боя в музыку войны.

- Добрались, - сплюнул сержант и покосился на магов, занявших места на надвратной башне. – Глаза б мои их не видели.

Он снял со спины щит. Вытащил меч из ножен и приготовился встречать тварей.

- Лучше поздно, чем никогда, - заметил капитан, снимая с пояса булаву.

Сначала маги атаковали хаотично. Воздушные потоки сталкивались с молниями. Вихри вырывались из рук заклинателей без всякого порядка. Стихийная магия билась вслепую.

Архимаг оценил ситуацию за секунды. Его голос прорезал гул битвы. Он выкрикивал команды – четкие, короткие. Атака изменилась мгновенно. Идаэртим задавал ритм, как дирижер смертоносного оркестра.

Теперь заклинания работали слаженно. Сгустки воздуха стали плотнее и концентрированнее. Воздушные потоки создавали коридоры для молний, направляя разряды прямо в скопления морвилов.

Воздух наполнился визгом тварей и треском электричества.

Вихри сталкивались, затягивая розовые туши в воронки. Сила разрывала монстров на части. Конечности отлетали в стороны. Внутренности разбрасывало по земле. За мгновение живые существа превращались в месиво.

Молнии прошивали плоть морвилов насквозь. Запах горелого мяса смешался с озоном. Тела кувыркались в судорогах. Некоторые взрывались от перегрузки, окрашивая воздух алыми брызгами.

Но морвилов было слишком много.

Новые волны прибывали непрерывно. За каждым павшим появлялось три новых. Маги начали уставать. Но пока держались.

Над стеной царил хаос. Жужжание крыльев сливалось с треском молний, воздушные удары гулко ухали, клинки из сжатого воздуха рассекали тела, морвилы визжали перед смертью, туши тварей разрывались с мокрым хлюпаньем.

Но даже в этом гуле капитан уловил новый звук – далёкое, чавкающее эхо. Он рубанул подлетевшего монстра по голове, отбился от очередного предвестника и швырнул того кувыркаться вдоль стены. Схватил подзорную трубу. Навёл на край Разлома.

- Пожри меня Бездна! – прорычал он, не отрываясь от окуляра. – Грызни и хорсты...

Договорить не успел. Что-то закрыло обзор – и в следующий миг накрыло его самого. Острые когти полоснули по лицу. Он вскрикнул. Морвил вцепился в щёки и потянул к себе, широко разевая пасть. Острые зубы приближались всё ближе.

Рогнерр тряхнул головой и поднял булаву, но споткнулся о мёртвую тварь под ногами. Рухнул на спину. Морвил не отпускал – тянулся челюстями к носу, к губам.

Лицо капитана окатило кровью и осколками костей. Морвил исчез. Над ним вырос сержант с окровавленным мечом в руках.

- Дор, что-то вы разлеглись на камнях, - сплюнул он кровью в сторону и протянул руку командиру. – Спину застудите.

- А ты рад, - буркнул тот, принимая помощь.

- Ещё даже не вечер, - ухмыльнулся старый вояка. Подтянул капитана, отпустил и развернулся навстречу очередной твари, плюхнувшейся на зубец стены.

Хрясь.

Его меч опускался и поднимался. Опускался и поднимался. Морвилы визжали. Воздух наполнился кровавым туманом. Рогнерр наконец выпрямился и отбился булавой – отправил тварь вниз. Сержант разрубил ещё одного, опускавшегося капитану на спину.

- Отправляйся в башню! – крикнул капитан, одновременно опуская булаву на морвила у своих ног. – Пусть стрелки поджигают траншеи.

- Уже объявились? – огрызнулся сержант, ударив тварь мечом в спину и пронзив её насквозь. Существо взвизгнуло и дернулось. Стряхнув его с клинка, сержант посмотрел вдаль и сразу всё понял. – Иду. Справитесь, дор?

- Справлюсь. Иди уже.

Старый вояка кивнул и устремился к ближайшей башне. По пути помог новобранцу – отсёк твари обе руки, а парень добил её копьём, проткнув тщедушное розовое тельце.

Дальше.

Башня – вот она, рукой подать. Перед ним возникло существо, размахивая крыльями. Подхватив валяющийся щит, сержант отмахнулся от твари, ударив умбоном. Закружившись по спирали, та унеслась прочь.

Ещё одна.

Сержант колол и рубил наседавших тварей, собирая кровавую жатву. Поддержал падающего воина щитом и оттолкнул обратно – прямо к стене. На его месте появился морвил, но сержант, не сбавляя шага, рубанул сверху вниз. Розовое тельце распалось на половинки.

Наконец он добрался до башни. Распахнул створку и влез внутрь. Гул от щелчков тетивы смешался со стонами раненых, лежащих у дальней стены. Их было уже не меньше дюжины.

- Эй, Блэд, - потянул за кольчугу сержант седобородого воина. Тот обернулся. – Поджигайте траншеи. Зубастики прибыли.

Блэд коротко кивнул, выпустил стрелу и поспешил к чану с тёмной дурно пахнущей жидкостью. Без слов опустил туда десяток приготовленных стрел и молча стал передавать их своим стрелкам.

Сержант вздохнул. Открыв дверь наружу, он снова шагнул в Бездну – гремящую, стонущую, визжащую.

Впереди кишели летающие твари. Камни стены покрывали тела – красные пятна защитников смешались с розовыми тушками морвилов. Кровь, внутренности – всё слилось в скользкую массу под ногами.

Три твари заметили сержанта и ринулись на него. Следом – ещё. Перед глазами мелькали только крылья, когти и зубы. Он выставил щит и бросился навстречу. Удары сыпались градом. Когти рвали плоть – раны вспыхивали огнём боли. Кольчуга трещала, кольца разлетались. Меч затупился, щит покрылся вмятинами и царапинами. Руки налились свинцом.

Внизу, за стеной, грянул взрыв.

Морвилы завизжали и посыпались вниз с обмякшими крыльями. Столбы огня, камней и песка вырывались из земли по всему полю. Огненная смесь в траншеях вспыхивала и взрывалась, разметая волны наступающих.

Но их было слишком много.

- Нам их не удержать! – прокричал сержант, продираясь через груду мёртвых морвилов к капитану. – Ещё минута – и они прорвутся ко рву, дор!

- Знаю, - капитан орудовал мечом. Древко его булавы раскололось, оружие валялось где-то среди трупов. – У нас есть гномы. Помнишь?

- Помню, раздери меня хрост, - буркнул старый вояка и глянул за стену. – Чтоб меня...

К городу катилась волна чистой злобы – стремительный поток смерти. Горизонт почернел от движущейся массы. Монстры Разлома – порождения проклятой трещины Ватара – неслись к людям с одной целью: рвать плоть, уничтожать всё живое. Их рёв заглушал даже бой на стене.

Впереди скакали твари размером с боевого коня, но о шести лапах, усеянных крючковатыми когтями. За ними ползли многоножки длиной в три человеческих роста. Их хитиновые панцири отражали закатное солнце зловещим блеском.

Гномы не удержат эту лавину когтей, зубов, жал и яда. Их каменные щиты треснут. Топоры затупятся о хитиновые панцири. Ряды дрогнут под натиском чудовищ, что ползут, скачут и летят из недр земли. Падёт гномья линия – падёт город.

У людской стражи тысяча бойцов. Проверенных в боях, но уставших. Дюжина магов, может чуть больше. Против этой армии кошмаров их хватит на десять минут. Максимум пятнадцать, если повезёт.

Капитан Рогнерр стоял на стене и смотрел на надвигающийся ужас. Тьма двигалась живым ковром. Земля содрогалась под тысячами лап. Воздух наполнился воем, шипением, скрежетом мандибул. Запах серы и гнили бил в ноздри.

– Нас спасёт только чудо, – прошептал поражённый сержант. Его голос дрожал.

Он сам склонен был согласиться. Вся эта тьма двигалась сюда. Целенаправленно. Словно повинуясь единой воле. А он мог противопоставить что? Усталых солдат? Истощённых магов? Крошащиеся стены старого города?

И тут время как будто остановилось. Или показалось, что остановилось. Секунды растянулись в вечность.

За этой дикой, скачущей массой появилась тень, сотканная из мрака. Она материализовалась из ничего, словно прорвав саму ткань реальности. Тень была видна всем, кто смотрел за стену. Каждому защитнику. Каждому магу.

Не нужны были окуляры. Магическое зрение тоже не требовалось. Тень проявлялась для любого взгляда, кроме тварей. Они её даже не заметили. Орда оставалась слепа к происходящему за своими спинами. Твари были увлечены стоящими впереди стенами города. Их влек запах человеческой крови, пропитавший воздух.

Из тени появилась фигура в черном. Силуэт медленно обретал четкость. Человек? Нет, это не могло быть человеком. Пропорции казались правильными, но что-то в самой сути этого существа кричало о его нечеловеческой природе.

Даже на таком расстоянии от него исходила такая сила, что защитники на стенах ощутили её физически. Волна чистой мощи прокатилась по полю боя невидимым цунами. Глаза смотрящих на него заслезились от нестерпимого сияния этой силы. Некоторые защитники стен отвернулись, прикрывая лица руками. Другие упали на колени, не в состоянии выдержать давление этого присутствия.

Воздух вокруг фигуры искажался, как над раскаленным железом. Реальность сопротивлялась самому факту существования этой сущности в материальном мире.

На мгновение над полем, стеной, городом повисла дикая тишина. Она была абсолютной. Безжизненной. Словно мир задержал дыхание перед казнью.

Эта тишина длилась лишь удар сердца – один-единственный, гулкий удар – прежде чем разорвалась на тысячу осколков мироздания.

Хлопок.

Низкий, глубокий звук рассеял всё. Воздух задрожал. Земля содрогнулась под ногами защитников. Волна мрака понеслась в сторону города, заполняя всё вокруг плотной, осязаемой массой. Это была не просто тьма – это была субстанция. Живая. Голодная. Целеустремлённая.

Неслась она странно: не сметая всё на своём пути подобно урагану, а обволакивала каждый камень, каждую травинку, каждое тело. Облепляла своей пеной с фиолетовыми искрами, которые вспыхивали и гасли, словно умирающие звёзды в бездне неба.

Твари Разлома – те самые чудовища, что минуту назад рвались к стенам с яростью обречённых – скрылись под этой волной. Они выли. Визжали так пронзительно, что все защитники на стенах зажали уши ладонями. Кто-то закричал сам, пытаясь заглушить этот ужас собственным голосом.

Мрак достиг каменной стены. Легонько стукнулся о камень, на мгновение зависнув над зубцами так близко, что любой мог протянуть руку и дотронуться до этой субстанции.

А затем волна устремилась обратно.

Она откатывалась к своему источнику, методично очищая поле битвы. Забирала свою жатву без спешки. Всех тварей Разлома – живых и мёртвых – перемалывала в процессе. Их тела превращались в неузнаваемую массу: плоть смешивалась с костями, когти с клыками, крылья с чешуёй. Всё становилось единым месивом.

Это месиво втянулось в маленькую точку перед фигурой в чёрном. Та стояла неподвижно, опираясь на чёрный посох.

Мир взорвался звуками.

Ветер. Дыхание людей. Стоны раненых. Плач облегчения.

Радужные всполохи над Разломом – те самые, что замерцали, предвещая нашествие – последний раз взметнулись ввысь. Они вспыхнули ярче солнца, окрасив небо во все цвета, которые только существуют в природе и за её пределами. А потом рухнули обратно в расщелину с протяжным, почти человеческим воем.

Фигура в чёрном посмотрела на город. Ожила. Ступила по уже чистой от тварей земле. Впереди снова появилась тень. Последний взгляд на город – и фигура шагнула в неё, растворившись во тьме.

Над стеной прозвучал вздох – протяжный и глубокий. Чудо случилось оттуда, откуда его никто не ждал. С Рассвета.

***

Того же третьего дня.

Огромный карг, вдвое крупнее своих сородичей, развернулся над каменистым берегом Моря Призраков. Взмахнув крыльями, он начал снижаться к городу Кан. Птица описала в воздухе замысловатую фигуру, едва не задев флагшток портовой башни, и устремилась к скальной возвышенности. Там, на вершине утёса, располагался дворец нынешних и будущих магов – Академия Волшебства Срединных земель. В тавернах, где собираются студиозы, её называют Академией Мирра – в честь архимага, который бросил вызов истинным некромантам Раккаи и одержал победу.

Академия занимает двадцать акров в рассветной части Кана. Комплекс венчает отвесную скалу, откуда открывается панорама, захватывающая дух даже у опытных путешественников.

Карг завис в воздухе, жадно обозревая местность своим угольно-черным оком, словно пытаясь впитать каждую деталь окружающего пространства.

В центре территории находится огромное прямоугольное озеро идеальной геометрической формы. Оно повторяет очертания древней пирии – ритуальной чаши истинных некромантов, которую использовали в запретных обрядах призыва. Размеры водоёма впечатляют: триста шагов в длину и сто пятьдесят в ширину. Но главное – физическая природа озера. Часть водной глади, примыкающая к краю утёса, буквально парит над пропастью без всякой опоры. Вода не падает вниз водопадом, как можно было бы ожидать. Напротив, она поднимается вверх из Моря Призраков. Поток движется по невидимым каналам магической энергии и непрерывно питает озеро. Этот эффект создают древние руны, высеченные на дне водоёма основателями Академии.

Вокруг комплекса раскинулись знаменитые сады Мирра. Здесь собраны растения со всех уголков Срединных земель: редкие цветы, целебные травы и виды, которые считались исчезнувшими. За садами ухаживают эльфы и гоблины – изгои из своих родов, нашедшие приют среди людей.

Главное здание Академии представляет собой впечатляющую архитектурную композицию в форме идеального квадрата. По углам этого монументального сооружения возвышаются четыре величественные башни стихий, словно стражи древних знаний. В самом центре внутреннего двора, окруженного каменными стенами, устремляется ввысь пятая башня – главная.

Внутреннее пространство квадрата, где доминирует центральная башня, занимает удивительный ботанический сад. Сад Сущности, названный в честь самой башни, раскинулся на территории внутреннего двора. Здесь произрастают редчайшие магические растения, используемые для обучения и исследований.

Само здание Академии насчитывает пять этажей. Каждый уровень украшен высокими стрельчатыми окнами, пропускающими потоки естественного света в учебные аудитории и лаборатории. Витражи переливаются всеми цветами радуги, создавая неповторимую атмосферу средоточия магического искусства.

Главная башня, именуемая Сущностью, возвышается над всеми остальными не только физически, но и по статусу. Студиозы не имеют доступа в её залы. Здесь заседают архимаги всех четырёх стихий – величайшие мастера своего дела, достигшие вершин магического искусства. В верхних покоях башни находится кабинет самого ректора Академии. Именно туда и устремился огромный карг. Облетев её по кругу, он черной стрелой влетел в открытое окно и с громким карканьем плюхнулся на стол самого Нагелиуса Вернно’.

В отличие от остальных архимагов и мастеров Академии, стол ректора не был завален, как он сам выражался, «мусором головы». Чистая, отполированная поверхность темного дерева нар, на которой находились только чернильница и несколько перьев. Ни пергаментов, ни свертков, ни манускриптов – ничего лишнего. Сам хозяин кабинета стоял возле шкафа с толстыми фолиантами и обернулся лишь на шум, созданный каргом.

- Рад, что ты прилетел пораньше, дружище, - сухо бросил он и вновь вернулся к своим поискам.

Нагелиус Вернно’.

Имя, которое шептали с благоговением и страхом по всем Срединным землям. Маг, чья мощь не знала равных. Волосы цвета горького тана ниспадали на плечи небрежными волнами, каждая прядь словно жила своей жизнью, отказываясь подчиняться любым попыткам укрощения. Высокий лоб, брови сдвинуты в постоянном выражении упрямства. Этот человек не знал слова «невозможно». Янтарные глаза пронзали насквозь, видя не только физическую оболочку, но и саму суть вещей. Хищный взгляд охотника, выслеживающего добычу. Нос с характерной горбинкой, губы, сжатые в жесткую линию, редко растягивались в улыбку. Твердость этих черт говорила о железной воле.

Одевался он скромно. Темный сюртук без излишеств, с тонкими золотыми нитями спереди, вытканными магическим способом. Белая рубаха из простого льна, аккуратно заправленная в темные брюки. Никаких драгоценностей, никаких амулетов напоказ. Невысокие сапожки из выделанной кожи – практичные, удобные, без украшений. Ни колец с самоцветами, ни посохов, инкрустированных кристаллами силы. Ни развевающихся мантий с руническими узорами.

Но истинная мощь архимага крылась не во внешности. Его аура давила на окружающих, подобно кузнечному прессу гномов. Даже опытные маги чувствовали, как воздух сгущается в присутствии Нагелиуса.

Карг процокал когтями по отполированной поверхности стола, давая понять хозяину, что он все еще здесь.

- Кушать хочешь? – обернулся архимаг.

Тот активно закивал головой и приблизился на пару шагов. Нагелиус бросил поиски фолианта и направился к небольшому столику в углу кабинета. На нем стоял поднос, накрытый металлической крышкой. Под ней – нарезанная сыровяленая ветчина, хлеб и толстый ломоть сыра. Всё это он отнес к своему столу и аккуратно поставил перед птицей.

- Угощайся, - предложил архимаг и вернулся к шкафу.

Дважды предлагать не пришлось. Карг важно подошел к угощению, мощной лапой подцепил кусок ветчины и принялся за его поглощение, не забывая про хлеб и сыр.

«Благодарю!» – прозвучало в голове у архимага.

- На здоровье, - отозвался Нагелиус, наконец нашедший то, что ему нужно.

«Устал!» – пронеслось у него в голове. – «Ты совершенно не заботишься о своём друге. Потерял несколько перьев, сил никаких, а он стоит и вглядывается в пергамент».

- Не наглей, - пробурчал ректор и, подхватив подмышку фолиант, направился к столу. – Ешь и проваливай.

«Не злись. У меня сложился не очень удачный день», - попросил карг и склонил голову на бок, сверкая глазом-бусиной.

- Ладно, - усмехнулся он, усаживаясь в кресло. – Только наглей поменьше, а то отправлю в аудиторию огневиков на опыты. Рассказывай.

Но карг не успел.

Башню Сущности качнуло, а затем прозвучал далекий гром.

Архимаг оторвал голову от книги и всмотрелся в окно, выходящее на рассвет.

«И что это было, друг?» – спросила птица и взлетела со стола на подоконник.

Нагелиус тоже поднялся и стремительно оказался рядом. Далеко за горизонтом, где небо сливалось с землей в размытую линию, внезапно взметнулся столб фиолетового пламени. Огонь поднимался ввысь, словно живое существо, извиваясь и пульсируя неестественным светом. Его оттенок был не похож ни на что виденное прежде – глубокий, почти чернильный фиолет с пронзительными вспышками лилового. Пламя достигало облаков, разрывая их в клочья.

Через мгновение раздался гром. И снова толчок. Башня завибрировала от силы удара. Вибрация пошла от основания, поднимаясь по спирали вверх через все этажи. Она проникала в кости, заставляя зубы стучать. В окнах зазвенело стекло. Деревянные балки протестующе заскрипели.

Что-то происходило на Рассвете. Что-то грандиозное и ужасающее. Фиолетовое пламя на горизонте продолжало бушевать, становясь всё ярче.

Мгновенно оценив ситуацию, ректор резко щелкнул пальцами – у окна вспыхнуло яростное пламя! Воздух вокруг карга раскалился, словно внутри кузнечной печи.

«Нет!» – отчаянный вопль растворился в рычащем огненном вихре, но архимаг остался глух к мольбам. Схватив птицу железной хваткой, он решительно шагнул прямо в бушующее пламя и растворился в огненных языках. В то же мгновение пламя исчезло, словно его никогда и не было.

***

Второго дня.

Сны архиепископу снились редко. Крайне редко. А если снились, то в основном о тех временах, когда он ещё бегал в подряснике по садам Аталана – босоногим послушником, не знавшим тяжести сана и бремени власти. Тогда мир казался проще. Яблони цвели каждую весну без исключения, а молитвы возносились легко, без мучительных сомнений.

Как правило, ночи Дорн проводил в бодрствовании. Особенно в последнее время. Подагра не давала покоя – левая нога пульсировала тупой, ноющей болью, которая то отступала, то накатывала волнами. Целители Башни Земли разводили руками. Настойки и припарки помогали слабо. Поэтому он больше читал. И читал. Всё подряд – от церковных хроник до трактатов по алхимии, от житий святых до запретных манускриптов, спрятанных в дальних углах библиотеки.

Но любимым развлечением, можно сказать даже фанатичным занятием, стала расшифровка загадочного труда архимага Мирра под названием «Зёрна Судьбы». Он трудился над расшифровкой уже пятнадцать зим. Страницы были исписаны шифром, который менялся от главы к главе. Дорн уже разгадал семнадцать слоёв преобразования. Оставалось ещё минимум пять.

В эту ночь его высокопреосвященство лёг поздно. Клепсидра возвестила четыре утра – капли размеренно падали в медный резервуар, отсчитывая последние минуты темноты. Наконец он закрыл фолиант тяжёлой кожаной обложкой и отправился в свою опочивальню, прихрамывая и шаркая сандалиями по каменному полу. До утренней службы оставалось два часа. Этого хватит. Должно хватить.

- Проклятый отпрыск орочьей шлюхи! – ворчал Глава Престола, швыряя в камин пару поленьев. – Яносс небось уже десятый сон видит, а я за него дрова ворочай!

Скрюченными от костной хвори пальцами кое-как взбил подушки, сбросил рясу и в одной исподней рубахе рухнул на ледяную постель.

- Мерзавец даже не согрел! – стучал зубами от пронизывающего холода опочивальни. – Чтоб тебя порвала твоя рыжая сучка!

С этими яростными мыслями улегся, кутаясь в пару волчьих шкур. Продолжая бормотать проклятия дрожащими губами, сомкнул веки, не переставая поносить своего помощника, проклятую болезнь, немощную старость и жалкие крохи времени, что ему отмерены. Изнеможение одолело его, и он погрузился в объятия богини Ночи, которую же и проклинал. Хотя...

Мир Морэны оказался как нельзя кстати прекрасным. Сказочный сад. Небольшое озерцо блестело под лучами неизвестного светила. Его поверхность была зеркально гладкой, словно полированное стекло. По берегам густо росли цветы – странные, но невероятно красивые. Таких он никогда не видел в своём мире. Лепестки переливались оттенками, для которых в его языке просто не существовало названий. Некоторые бутоны светились изнутри мягким фосфоресцирующим светом. Другие медленно поворачивались, следуя за движением солнца.

Воздух наполняли трели. Какие-то птахи – не воробьи, не синицы – пели на ветках деревьев. Их голоса складывались в удивительную мелодию. Пернатые создания прыгали с ветки на ветку, демонстрируя оперение ярких, почти светящихся цветов. Одна птица, размером с ладонь, зависла в воздухе подобно колибри, разглядывая пришельца любопытным глазом.

Он опустил взгляд вниз. Под ногами расстилалась изумрудная трава – насыщенного, глубокого зеленого цвета. Почему-то она была аккуратно скошена, как на ухоженном газоне парка Королей в Огарисе.

На его ногах красовались простые сандалии. Они утопали в зелени – мягкой, пушистой, приятной на ощупь. Каждый шаг давался легко, почти невесомо.

Чуть сдвинув взгляд влево, он обнаружил скамейку. Деревянная, искусно вырезанная, она стояла под раскидистым деревом с серебристой корой.

- Нужно присесть, - произнёс он вслух, раздвигая ветки абрикосового дерева. – Какая красота. Может, остаться здесь навсегда? Забыть невзгоды, болезнь, старость. Стоп.

Он замер, словно вкопанный, и взглянул на свои руки. Пальцы выглядели... как в молодости. Не скрюченные, а крепкие. Розовые, с аккуратно подстриженными ногтями – без грязи и желтизны.

- Чистый сон, - пробормотал он и уже собрался продолжить путь к скамейке, когда услышал голос.

Он доносился со стороны сада. Дорн обернулся, всмотрелся в деревья – ничего.

А тот продолжал:

- Небесным вратам всё же придётся открыться и впустить пустоту. Никто не верит мне, даже соратники. Мы проиграем. И кто знает, может, этот проигрыш – к лучшему?

Дорн двинулся на голос.

- Мы уже мертвы. И кстати, он это знает. Она это знает. Мы – знаем. А не к лучшему ли стать прахом?

Наконец архиепископ вышел на поляну справа от себя. То, что он увидел, было... по меньшей мере странным.

- Что только не приснится, - пробурчал Глава Престола себе под нос.

Камень. Скорее даже валун – массивный, древний, покрытый лишайником. Такими изобилуют Каменные Стопы. Этот конкретный экземпляр несуразным образом торчал из изумрудной травы, словно великан швырнул его сюда в приступе ярости тысячезимия назад.

На валуне восседал мужичок. С поджатыми ногами. Голый. Абсолютно голый.

Ему было, наверное, зим двести. Может, больше. Длинная белая борода, размером с конский хвост, свисала до самого причинного места. Прикрывала то самое от взглядов наблюдателей.

- Слава Матери, что я этого не вижу, - заметил архиепископ, разглядывая хозяина валуна.

Скукоженная кожа покрывала не тело, а скорее скелет. Землистого цвета. Торчавшие рёбра под кожей даже блестели на солнце – каждое можно было пересчитать. Узкие кривоватые ноги с выпирающими коленками ходили ходуном. Дрожали в непрерывной трясучке.

Руки с длинными пальцами были грязными. Чёрная грязь забилась под ногти, которые торчали как когти ангаинского тигра. Жёлтые. Загнутые. Острые.

На голове почти не было волос. Почти. Несколько жалких белых волосинок спадали на худые, костлявые плечи. Кожа головы просвечивала сквозь них, покрытая пигментными пятнами.

Но самое страшное были… глаза.

Цвета ореха, они бегали туда-сюда, не останавливаясь. В них плескалось чистое, неразбавленное безумие. Безумие тысяч зим.

Лицо покрывали глубокие морщины. Губы ходили ходуном, шевелились, что-то бормотали беззвучно. Изо рта текла тонкая струйка слюны, оставляя мокрую дорожку в седой бороде.

Архиепископ сглотнул. Ветер принёс запах – кислый, затхлый, запах немытого тела и чего-то ещё. Чего-то древнего.

Мужичок вдруг захихикал. Звук был похож на скрежет ржавого железа.

- Чего уставился? – скрежет усилился. – Ходят тут всякие по округе мешают думать и наслаждаться последними каплями жизни. Уйди. Не мешай.

- Ты кто? – запоздало спросил Дорн, и двинулся к валуну.

- Не подходи, - выставив крючковатый указательный палец, буркнул старикашка и снова захихикал. – Он послал или она послала. Они видят всё, безумные, мы уже все мертвы.

- Во имя Святой Матери нашей, - остановившись произнес архиепископ, - Кто он, она, они?

- Ха-ха, - ржавое железо дало сбой, - Мальчишка! Думаешь ты все понял? Думаешь твои бессонные ночи дали тебе ответы на твои вопросы, перечитывая то, что давно уже разгадано? Разгадано. О да, разгадано.

И глаза мужичка забегали ещё быстрее, казалось, они сейчас выскочат из глазниц и покатятся к ногам Дорна. Он не решился переспрашивать о ком вообще идет речь и что разгадано. Решил слушать дальше и как обычно, безумного собеседника необходимо направлять, осторожно, слегка подталкивая к ответам, суждениям, как на жаровне фанатика Тьмы.

- Голоса теней становятся всё громче, - глаза безумца вдруг остановились на архиепископе. – Ночь приближается. Он займет его место под звездами. Она взойдет на небесный трон, обнимая Луны. Время. Бежит как звездная река, все быстрее и быстрее, набирая ход.

Закончив говорить, мужичок бодро вскочил с камня и стал бегать вокруг него, ничего не замечая и повторяя вновь и вновь:

- Бежит как звездная река, все быстрее и быстрее.

Мелькание голой задницы, костлявых рук и выступающих плеч произвело на Дорна неизгладимое впечатление, врезавшись в память подобно клейму раскаленного железа. Архиепископ инстинктивно зажмурился, пытаясь стереть увиденное из сознания. Затем прижал ладони к ушам, надеясь заглушить этот невыносимый скрипящий звук.

Но разве можно заглушить голос во сне?

Он проникал прямо в голову, словно молоточки, пробивающие кость. Дребезжал внутри черепа с удвоенной силой. Отстукивал эхом о стенки, превращая мозг в подобие колокола:

- Голоса теней становятся всё громче. Становятся все громче. Становятся все громче.

Монотонное повторение действовало как пытка. Каждое слово било по нервам. Архиепископ почувствовал, как теряет контроль.

И Дорн не выдержал.

Убрав руки от ушей, он с небывалой прытью ринулся на этого безумца. Ноги сами несли его вперед, повинуясь животному инстинкту. Достигнув валуна, архиепископ обеими руками толкнул пробегавшего мимо старикашку. Вложил в толчок всю накопившуюся ярость.

Тот полетел от камня в сторону, как булыжник, выпущенный из катапульты.

Тело несколько раз перевернулось в изумрудной траве. Кости хрустнули при падении. Старик остановился в самой неподходящей позе – голой задницей вверх, прямо в сторону Главы Престола.

Наступила тишина. Благословенная, оглушающая тишина.

- Убил гада, - прорычал архиепископ, жадно потирая ладони.

Облегчение длилось секунды.

До него добрался знакомый звук – скрежет ржавого железа по камню. Мужичок хихикал, уткнувшись лицом в землю. От этого скрип казался исходящим из самой почвы, словно земля смеялась над архиепископом. Насмехалась над его бессилием.

Дорн замер, чувствуя, как холодный пот прошивает спину. Безумец был жив. И продолжал свою пытку.

- Мертв, - скрипело уже кажется отовсюду. – Мертв. Да. Да. Мертв!

Затем он начал подниматься – медленно, жутко, словно умертвие, выползающее из-под промёрзшей земли. Каждое движение сопровождалось звуками, от которых кровь стыла в жилах.

Сначала выпрямилась спина. Позвонок за позвонком. Хруст эхом разносился по поляне – сухой, отчётливый, нечеловеческий. Словно ломали сухие ветки. Плечи расправились следом. Широко. Неестественно широко. Суставы щёлкали, возвращаясь в правильное положение после немыслимой деформации. Руки – сломанные, вывернутые под невозможными углами – начали обретать прежнюю форму. Локтевые суставы разворачивались обратно. Запястья выправлялись. Пальцы, скрюченные когтями, медленно распрямлялись. Каждая фаланга издавала собственный звук. Тихий. Методичный.

Голова, которая болталась набок под противоестественным углом, словно у сломанной куклы, вернулась на положенное место последней. Характерный хруст вправляемой кости прорезал воздух. Шейные позвонки встали на место со звуком, который невозможно забыть.

Он стоял. Целый. Живой.

- Я мертв, мальчишка, - медленно произнес старик и повернулся, глядя Дорну прямо в глаза.

- Сон! – пробормотал архиепископ. – Просто сон!

- Сон или не сон – уже неважно, - старик двинулся к нему. Борода раскачивалась из стороны в сторону. За шаг до архиепископа он остановился и вытянул руку, ткнув пальцем ему в грудь. – Его поступь уже определила направление, откуда он придет.

- Откуда? – Дорн не стал выяснять, о ком речь. Лишь проследил за движением пальца.

- С рассвета, - ответил старик и направился к валуну.

Забравшись на камень, он принял ту же позу, в которой его обнаружил архиепископ, и продолжил говорить загадками:

- Он прошел очищение – умер и родился заново. Его боль, его смерть стали началом того, что завершилось давным-давно. Теперь он идет к своей цели. Не обращая внимания на слова пророчеств вашей паствы, ваше высокопреосвященство.

- Э.… – только и смог выдавить Дорн. – Мы знакомы?

- Ты пытаешься найти то, что невозможно понять. Ты пытаешься постичь то, что до конца не раскрылось даже мне. Ты думаешь, что, расшифровав мое послание, сможешь остановить грядущее? Глупец!

- Мирра, - прошептал архиепископ, вглядываясь в лицо безумца. Безумца ли?

- Так меня звали столько зим назад, что я даже не помню, когда, - снова раздался скрежет железа. – Он уже обрел силу своего Творца. Она еще в пути. Но звездная река набирает ход и неумолимо настигнет всех вас. Сон или не сон – уже неважно. Но...

Бывший архимаг – или то, что от него осталось – наклонился вперед. В глазах по-прежнему плясал огонь безумия, но уже с проблеском разума.

- Я осознал только одно: всё, что было сделано, сделано напрасно. Любое завершение имеет свое начало. Найди ее отца – она ключ, он дверь. Откроешь эту дверь и поймешь.

- Что я пойму, Мирра? Кто отец? Кто она?

- Поймешь...

- Что, Бездна тебя раздери?

- Поймешь...

- Что, безумец?

- Высокопреосвященство...

Знакомый голос прорвался сквозь туман сна. Рука трясла его за плечо.

- Ваше высокопреосвященство, - уже не скрипучий голос, без скрежета железа.

Дорн открыл глаза.

Над ним склонился Яносс и тряс его за плечо.

- Сын орочьей шлюхи, наконец решил зайти и подбросить дров в камин?

- Ваше высокопреосвященство, - заблеял помощник, выпрямляясь. – Уже подбросил.

- Тогда чего тебе, пес?

- У нас две новости.

- Дай угадаю. Обе плохих? – протирая глаза, спросил архиепископ.

- Плохая и... очень плохая.

Последние два слова Яносс буквально пропищал.

Воспоминания о сне ворвались яркими красками. Валун. Сидящий на нем Мирра и всё, что он бормотал о грядущем, может оказаться правдой. Не видением, а той самой правдой, что сейчас бьется о стенки его разума, как попавшая в силки птица. Сонливость схлынула волной, словно морской отлив, оставив привкус тлена – запах гнили выброшенной на гальку рыбины. Одним рывком архиепископ скинул с себя шкуры и перекинул ноги вниз, сев на краю постели, еще теплой от его тела. Боль пронзила суставы, но он лишь скрипнул зубами и всмотрелся в протянутую руку своего помощника.

- Одежду подай, бестолочь, - слова вырвались стоном, но он не обращал на это внимания. – Здесь холодно, как в склепе.

Яноссу не нужно было повторять дважды – кому охота оказаться на крюке. Он бросился исполнять приказ. Схватив с кресла рясу, подбежал к камину и на вытянутых руках развернул ткань к огню, согревая шерсть.

- Хватит там стоять, - буркнул Дорн. – Еще миг, и я превращусь в ледышку. Бездна тебя забери!

Чуть согрев одежду, Яносс вернулся к постели и принялся надевать на хозяина рясу, просовывая его руки в рукава. Правая застряла где-то на сгибе, отдавая болью в плечо и голову.

- Осторожнее, пес, - прошипел архиепископ, хлопнув левой рукой по спине незадачливого помощника. – Не кукла твоя рыжая!

- Простите, - смиренно произнес Яносс, справившись наконец с несгибающейся дланью высокопреосвященства.

Дорн поднялся с кровати, с трудом просовывая непослушные ступни в домашние ботинки из овчины. Ряса подолом опустилась вниз, скрыв костлявые колени. В памяти всплыл образ Мирры с дрожащими ногами. Слабая улыбка тронула уголки его губ и тут же погасла – он вернулся в реальность, где Яносс уже обвязывал его пояс бечёвкой с кисточками на концах.

- Живо свари мне тан и принеси в кабинет, - поправляя за помощником узел, прорычал архиепископ. Он подхватил чётки и направился из опочивальни.

В кабинете пахло свежими поленьями и новыми свечами. Но сквозь эти запахи пробивался другой – запах страха. Чей страх? Неужели новости и вправду так плохи?

Дорн проковылял к столу шаркающей походкой и тяжело опустился в кресло. Кости таза скрипнули, а ноги отозвались острой болью, пронзившей всё тело.

- О, Святая Матерь, - прошептал он, обращаясь к высшему божеству, - Благослови и направь на путь света в этом мраке. Не оставь своего дитя, защити от тьмы, которая уже стоит у моего порога.

В дверном проеме материализовалась фигура Яносса. Он нес поднос с начищенным до блеска медным чайником и одинокой чашкой. За его спиной, в приемной, послышались приглушенные голоса – кто-то явно вел напряженный разговор. Архиепископ попытался разглядеть говоривших, но дверь захлопнулась слишком быстро. Яносс позаботился об этом.

- Кого там демоны принесли? – сощурив стальные глаза, резко спросил Дорн, не отрываясь от быстро закрывшейся двери.

Его взгляд пронзал насквозь.

- Посланцы, высокопреосвященство, - поставив поднос перед хозяином, осторожно ответил Яносс.

Каждое его движение выдавало желание стать невидимым. Всем видом он показывал: я здесь совершенно ни при чем. Они сами пришли. Их никто не звал. И вообще – здесь его нет, лишь призрак, тень, сын орочьей потаскухи, недостойный внимания.

- Посланцы? – архиепископ поднял взгляд. – Давно ждут?

- Нет, - наливая напиток в чашку, ответил Яносс.

Его руки дрожали как осиновый лист на ветру.

Дорн чуть постукивал пальцами по полированной столешнице. Ритмичный звук заполнял тишину кабинета. Он внимательно разглядывал своего помощника, изучая каждую деталь. Его цепкий взгляд ничего не упускал. И вот он заметил: из кармана камзола Яносса виднелся край свернутого пергамента. Край был слегка помят, словно свиток торопливо засунули туда.

- Давай сюда, - протянул руку архиепископ.

Тон не терпел возражений.

Яноссу не оставалось выбора. Поставив чайник обратно на поднос, он быстро выхватил свиток из кармана. Его пальцы дрожали еще сильнее, когда он передавал пергамент хозяину. Печать на свитке была нетронутой – красный воск с оттиском герба.

- От кого? – только и спросил Глава Престола.

Но увидев цвет ленты, обвивавшей свиток, он тут же утратил всякий интерес к помощнику. Лента была темно-багровой – цвет, который использовали только в самых экстренных случаях. Глаза Дорна полыхнули тревожным, почти лихорадочным светом. Челюсть сжалась.

Яносс выпрямился и осторожно отошел на пару шагов назад. Он знал, что должен держать дистанцию. Его хозяин в гневе был непредсказуем и опасен.

Он начал медленно пятиться к двери спиной, надеясь незаметно скрыться, но резкий окрик пригвоздил его к месту:

- Стоять!

Голос Дорна прорезал воздух как клинок.

- Тебе не удастся улизнуть с глаз моих, сын орочьей шлюхи. Стой там, где стоишь. Не смей двигаться. Иначе...

Архиепископ не закончил фразу. Не было нужды. Яносс прекрасно понимал, что последует за этим «иначе». Он застыл, словно статуя, боясь даже дышать слишком громко.

Не зная ещё содержание послания, Глава Престола уже понял, что это и есть та самая, очень плохая новость, о которой поведал этот болван, застывший перед ним, будто кол проглотил. Его лицо побелело. Руки дрожали.

Дорн сорвал шелковую ленту одним резким движением. Разломал восковую печать. Впился глазами в текст. Волнистые строки смотрели на него с пергамента, в котором чувствовался страх. Жгучий, неистовый, безумный.

Это был животный страх барана, знающего свою участь. Страх существа, которое учуяло запах железа в руках хозяина. Запах разделочного ножа. Запах смерти.

Пробегая строки глазами, Дорн тоже ощутил этот страх. Почти божественный. Почти всепоглощающий. Где-то у основания шеи уже начали собираться мурашки – предвестники настоящего ужаса. Они готовились пробежать по позвоночнику холодной волной. Но силой воли он запретил им искать дорожку по его спине.

Глава Престола сжал челюсти до боли. Мышцы напряглись. Он заставил себя начать читать снова. С самого начала. Медленно. Вдумчиво. Каждое слово имело значение. Каждая буква могла изменить всё.

Послание содержало информацию, которая могла разрушить зимы работы. Перечеркнуть планы. Уничтожить надежды. Автор письма знал это. Потому и писал дрожащей рукой, несмотря на старательную каллиграфию.

Дорн читал. И с каждой строкой его лицо каменело всё сильнее.

«Ваше высокопреосвященство!

Покорно спешу сообщить об ужасающем происшествии, случившемся вчерашнего дня у стен славного города Кетлас.

Всё началось с грохота. Ветер принес его из Сарна-Ал-Мар. Затем в небо взметнулся столб фиолетового пламени. Его края разорвали небесный свод. Белые молнии били в Каменную Землю, освещая всё вокруг нестерпимым светом.

Если бы я мог передать весь кошмар этого зрелища! Но боюсь, у меня не хватит слов для описания увиденного. Картина была настолько чудовищной, что разум отказывался принимать реальность происходящего.

Ещё не спустились сумерки над городом, когда случился прорыв тварей из Разлома.

Сначала из-под земли вылезли Предвестники – морвилы. Их были сотни. Тысячи. Земля и небо буквально кишела этими созданиями, словно её разорвали изнутри. К слову сказать, защитники города вовремя их увидели. Прозвучал сигнал рога. Это предопределило первые мгновения битвы.

Маги всех башен прибыли к стенам незамедлительно. Гномы из числа тех, кто служит свету, заняли ряды защитников. Каждый знал свою позицию. Каждый понимал – отступать некуда.

Но силы были не равны.

Морвилы прорвались на стену несмотря на отчаянное сопротивление. Бой был кровавый. Не счесть числу погибших от их кровавых когтей и зубов. Крики раненых смешивались с визгом тварей. Запах крови заполнил воздух.

Следом из Разлома пришли другие. Они неслись, ползли, скакали к городу одной сплошной массой. Звук клешней, зубов и шипов слышался даже из главной Церкви. Земля дрожала под тяжестью их поступи.

До подножья стен оставалось несколько сотен шагов, когда появился ОН.

Точнее и не скажешь – кто. Нечто. Без формы. Без лица. Без звука. Лишь тень, отбрасываемая неведомым источником. ОН просто стоял на месте, но от него исходила такая сила, что невозможно было смотреть на его силуэт. Слишком больно для глаз. Словно пытаешься разглядеть солнце в полдень.

А затем от него понеслась в сторону города волна чистого мрака.

Живого мрака. Дышащего. Шевелящегося. Будто эта волна сама жила собственной жизнью, независимой от создателя. Она катилась по земле, набирая скорость и высоту.

Все, кто был на стене, как и ваш покорный слуга, попрощались с этим миром. Мы молились, стоя на коленях. Просили, чтобы смерть забрала нас сразу, без страданий. Многие закрывали глаза, не желая видеть свой конец.

А волна всё катила и катила. Она перекатывалась через живых тварей, перемалывая их в ничто. Хруст стоял такой, что приходилось зажимать уши руками. Но мы всё равно слышали это чавканье. Будто огромные жернова мололи зерно в муку.

Твари визжали. Стонали. Пытались бежать. Но волна мрака была глуха к их мукам. Она всё накатывала и накатывала, как Вечный Океан во время шторма.

Достигнув стены, волна взметнулась в высь. И остановилась.

На самом краю стены, там, где заканчивались зубцы. Её можно было потрогать. Пощупать. Прикоснуться. Некоторые смельчаки протянули руки, но не решились притронуться к этой субстанции.

Она чего-то ждала. Замерла в ожидании неведомой команды. А затем, как будто по сигналу, устремилась обратно. Сворачивалась в тугую точку у самого начала, откуда пришла.

А фигура в чёрном продолжала стоять.

Неизвестно, смотрела ли она на весь этот ужас. Были ли у неё глаза. Могла ли она видеть. Просто стояла неподвижно. Вокруг не было ничего. Только камень. Земля. И всё. Ни тварей живых, ни трупов – ничего. Словно их никогда и не существовало.

Поле боя превратилось в мёртвую пустошь. Ни единого следа недавней резни. Лишь выжженная земля свидетельствовала о произошедшем.

А потом фигура растворилась во тьме.

Исчезла без следа, словно её никогда и не было. И Разлом охнул последний раз. Осветил окрестность всеми красками бытия – алыми, изумрудными, золотыми. И потух.

Наступила тишина. Мёртвая и гнетущая. Никто не осмеливался нарушить её даже шёпотом. Мы стояли на стенах, не веря в своё спасение.

Город Кетлас выжил. Но какой ценой? И главное – что это было? Кто спас нас? И вернётся ли эта сущность снова?

Архимаг Идаэртим и его избранные чародеи ступили за стену. Их цель казалась ясной – определить природу магического воздействия. Или хотя бы распознать того, кто явился из самого сердца Тьмы. Но каждая попытка разведать истину терпела крах. Заклинания выслеживания рассыпались в пустоту. Кристаллы поиска трескались от перегрузки. Даже самые опытные маги отступали с побледневшими лицами.

Что же они обнаружили? Только отростки волшебства невиданной, первозданной мощи. Энергия настолько древняя и чуждая, что человеческий разум не способен её постичь. Словно прикосновение к разуму спящего бога. Или к забытой магии, существовавшей до сотворения мира.

Не осталось ни следа нарушителя. Ни отпечатка ауры. Ни малейшего намёка на личность пришельца.

Идаэртим понял – они столкнулись с силой, превосходящей всё известное. С чем-то, что находится за гранью их понимания.

Теперь остаётся единственная надежда.

Уповаю на ваше высокопреосвященство. Молюсь денно и нощно. Дайте нам знак в этот час отчаяния. Ниспошлите силы для битвы с надвигающимся мраком.

Время истекает. Тьма пробудилась. И мы стоим беззащитны перед её ликом.

Ваш О.»

Пергамент, свернувшись ещё в полете, упал свитком на стол. Скрутился и остановился перед архиепископом, который словно заворожённый смотрел на него. На кончиках пальцев закололи тысячи иголок – острые, настойчивые. Белые искорки заплясали на ногтях, вспыхивая один за другим, как звёзды на ночном небе. Он всё ещё смотрел на свиток, не замечая, что его собственная магия уже готова была высвободиться и разорвать пространство вокруг. Энергия клокотала под кожей, требуя выхода.

Устоял.

Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза. Дыхание замедлилось. Пульс выровнялся.

«Значит, Повелитель Ночи объявился во всей красе», - размышлял он, не двигаясь, не шевелясь. Каждая мышца застыла. – «Мирра оказался прав. Сон оказался вещим, или это вовсе был не сон, а предупреждение».

Открыв глаза, Дорн всмотрелся в потолок. Что он там мог отыскать? Какие ответы хранили доски, балки, потемневшие от времени? Его план рухнул, как домик из соломы под натиском урагана. Всё, что он строил, рассыпалось в прах за мгновение. Но при чём тут отец и дочь? Почему отец – дверь, а она – ключ от этой двери? И вообще, кто они? Откуда пришли? Зачем?

«Он всё время повторял, что тот, кто придёт с рассветом, займёт его место», - подумал Глава Престола о словах Мирра. Старый провидец никогда не ошибался. Его пророчества сбывались с пугающей точностью. – «Она ещё не готова, но уже идёт к нему. К кому? К Повелителю? Или к кому-то ещё?»

Наконец Дорн переместил свой взгляд с потолка. Шкаф с книгами – древними фолиантами, переплетёнными кожей неведомых существ. Полки с мелкими вещицами, что ему понравились, и он их собирал с тщательностью неведомого собирателя. Артефакты. Побрякушки старой Империи, загнувшейся от того же Мирра. Каждая вещь хранила историю. Каждая – память о былом величии. Комод рядом со шкафом. Клепсидра, отсчитывающая время размеренными каплями. Шесть часов. Свечи, оплывшие воском. И наконец – Яносс. Яносс стоял у стола, неподвижный, как статуя. Зачем он здесь? Дорн вспомнил.

- Ты сказал, что за дверью посланцы, - прохрипел сухим ртом. Сглотнул, но слюны не было. Горло саднило. – Кто?

- Квингералий Председателя Генеральных штатов, - нетипично быстро выпалил помощник. Он не мигал. Взгляд скользил мимо глаз хозяина кабинета. Ни один мускул на лице не дрогнул. – Э… забыл, как его зовут…

- Неважно. Дальше.

Помощник выдохнул. Имена посетителей сыпались с языка механически, без эмоций.

- Лардан. Маг второй ступени из Башни Огня и…

- Из Башни Огня?

Второй ступени – это уровень, позволяющий управлять пламенем размером с человеческую голову. Достаточно, чтобы поджечь дом или обратить врага в пепел. Маги Башни Огня редко покидали свои стены без весомой причины и раз он здесь, то случилось что-то из разряда вон выходящее.

- Да, высокопреосвященство. И Верган Перр из Кана.

Последнего имени Дорн явно не ожидал услышать. Не здесь. Не в столь ранний час, когда солнце едва поднялось над горизонтом. Его брови от удивления поползли вверх.

Мальчишка Перра был бестолочью. Сидел на шее своих родичей, как клещ на коже оленя. Жаль, конечно, его мамашу – женщину умную, с острым умом и стальной волей. Парень разменивал жизнь по пустякам, словно медяки на базаре. Шлялся по борделям. Просиживал ночи в тавернах, где дешёвое вино лилось рекой. Просаживал свою жизнь по полной, не оставляя ни гроша на завтрашний день.

А ему было уже двадцать пять зим. Возраст, когда мужчина должен стоять на ногах. Управлять поместьем. Растить детей. Но не Верган.

Говорят, у него был талант по части магии. Стихийник. Маг не особенно высокого ранга – всего четвёртой ступени, что позволяло создавать ледяные кристаллы размером с кулак. Но очень даже неплохой чародей льда. В Кане рассказывали, как однажды зимой он заморозил весь фонтан на центральной площади за считанные секунды. Вода превратилась в причудливую скульптуру, сверкающую на солнце. Толпа аплодировала. Верган поклонился и ушёл в ближайшую таверну пропивать последние монеты.

- Перра пригласи, а остальных проводи в библиотеку, - почесав переносицу, Дорн свернул свиток. Пергамент хрустнул под пальцами. Он положил его к остальным, что лежали в плетёной корзинке на столе. – Закончу с этим бал… тупицей и поднимусь к посланцам.

Яносс развернулся на носках и поспешил в приёмную, где трое посетителей ждали аудиенции. Открыл массивную дубовую дверь.

- Дорфин Верган Перр, ваше высокопреосвященство!

Он сдвинулся в сторону, пропуская молодого человека. Верган шагнул через порог. Его плащ, расшитый серебряными нитями, слегка колыхнулся. Запах дорогих духов – смесь кедра и мускуса – наполнил кабинет.

Яносс скрылся у себя, прикрыв за собой дверь. В приёмной послышались голоса. Квингералий что-то бормотал, явно недовольный тем, что дорфина пропустили первым. Лардан молчал, но его раздражение чувствовалось даже сквозь закрытую дверь. Маги Башни Огня не привыкли ждать.

Голоса, видимо осуждающие сие действие, быстро смолкли.

Дорн переключил все внимание на мальчишку. Среднего роста, рыжие кудри, как и у его покойной мамаши, рассыпались по плечам. Слегка близко посаженные голубые глаза смотрели с едва уловимой тревогой.

«Голубые?» – подумал про себя архиепископ, прищурившись. – «У его отца – серые, у покойницы – карие. Мда… дела».

Худощавые черты лица выделялись отсутствием даже намека на растительность. От него исходил аромат, словно от юной особы. В целом облик молодца отличался крайней изнеженностью. Непостижимо было понять, что именно привлекало в нем представительниц прекрасного пола.

Хрупкие плечи и тощее телосложение создавали впечатление весьма неприятного субъекта. Тем не менее дамы буквально стадами окружали его своим вниманием.

- Какой сюрприз, дорфин, - прогудел из-за стола Дорн, улыбнувшись гостю. – Весьма и весьма рад.

Но тут же улыбка исчезла с лица. Словно её стёрли невидимой тряпкой. Он добавил тоном, пропитанным искренней скорбью:

- Позвольте выразить искреннее сочувствие по поводу кончины вашей родительницы. Ежедневно возношу молитвы о упокоении её духа в обители вечного блаженства.

Молодой человек склонил голову. Рыжие кудри скрыли его лицо. Он пролепетал едва слышно:

- Благодарю, ваше высокопреосвященство.

- Прошу садитесь, дорфин, - Глава Престола указал рукой на стул рядом со столом. Взял чашку с таном. Керамика была тёплой в его пальцах. Преподнёс его ко рту и наконец-то сделал первый глоток. Чуть посмаковал терпкий вкус и проглотил. – Что заставило вас посетить наше Святое место?

Юноша поднял глаза. В них плескалась буря.

- Предательство.

***

Того же второго дня.

Разочарование? Гнев? Их не было. Только досада – острая, как лезвие кинжала, что медленно входит между рёбер.

Глава Престола уже давно подозревал, что Алкар Реганн ничего не забыла. Ни на миг. Боль утраты родных выжжена в её памяти раскалённым железом. Разделение народа – незаживающая рана. Грусть не давала ей забыть, кто виновен в слезах, горе, разлуке. Она ждала. Терпеливо, как хищник в засаде. Ждала момента нанести удар. В спину.

Остроухое отродье изменила правила его игры. Его игры.

Мысли крутились в голове Дорна, как щука-серебрянка на раскалённой сковороде – шипящие, беспокойные, обжигающие. Яносс поддерживал его под руку. Они медленно брели в библиотеку. Каждый шаг отдавался болью в ногах, в спине.

Этот недоносок Верган Перр много чего поведал. Да, как ни странно, его рассказ раскрыл глаза на многое. Детали складывались в мозаику предательства. Связи проявлялись там, где раньше виделся лишь хаос.

Но...

Китт Аррен всё равно должен стать Председателем Генеральных штатов. Обязан. Вся эта связь с эльфами Энтула только на руку. Дорн вполне может потом подать это как предательство. Само собой. И решить вопрос раз и навсегда. Окончательно.

Но вот остальные – здесь ситуация сложнее.

«Брез Бакаран. Глава гильдии оружейников перешёл на сторону заговорщиков. А ведь архиепископ на него рассчитывал. Серьёзно рассчитывал. Без поддержки оружейников армия останется без клинков, без доспехов, без арбалетных болтов. Это удар. Ощутимый.

То, что королевство Ффалд имеет собственные интересы, не удивило. Лишь укрепило мнение: с ними надо заканчивать. Решительно. Жёстко. Без колебаний. Ффалд давно превратился в занозу, что гноится в теле Срединных земель.

Потеря Торбуса – просчёт. Его, Дорна, просчёт. Горький. Хлеб – всему закрома, как говорится в старой пословице. А без зерна Огарис не протянет. Да и верные ему белопанцирники долго не продержатся. Армия марширует на желудке – истина войны и власти.

Персель Мануж. Конечно, недоносок. Но его место в этой игре – загадка. Всё же, кто был с Туиллериен, этой остроухой тварью? Кто стоял рядом в тени? Загадка, требующая разгадки.

Что ж, он узнает. Да. Обязательно узнает».

У него есть методы. Проверенные временем. Люди говорят всё, когда правильно попросить. Когда создать нужные условия. Боль развязывает языки лучше любого вина.

Яносс молчал. Умно с его стороны. Сейчас любое слово могло стать лишним. Дорн ценил в нём это качество – понимание момента, когда нужно держать рот закрытым.

Библиотека приближалась.

Дорн усмехнулся сквозь боль.

Алкар Реганн думала, что переиграла его? Что изменила правила? Наивная остроухая гадина. Игра только начинается. Настоящая игра. И в ней он – мастер. Пусть празднуют свою маленькую победу. Недолго осталось.

Дойдя до потайной двери, архиепископ остановился как вкопанный. Тяжело дыша, он оперся о холодную каменную стену. Пальцы скользнули по шероховатой поверхности. Повернувшись к Яноссу, он произнес хрипло:

- Я болен. И мне осталось немного времени.

Слова повисли в воздухе тяжелым грузом.

- Высокопреосвященство, вы больны, но не настолько, чтобы говорить о смерти, - дрожащим голосом поведал помощник. Он с тревогой вглядывался в побледневшее лицо хозяина. Морщины на лбу архиепископа углубились.

- Болван, - цыкнул на него Дорн презрительно. – Это ширма. Для всех остальных. Святая Матерь, дай этому недоумку хоть немного ума.

Яносс моргнул растерянно.

- Ааа…

- Мне нужно выиграть время, - переводя дыхание, сообщил ему Глава Престола. Голос окреп. – А это как нельзя лучше сделать, лежа в постели. Пусть вокруг бегают целители из Башни Земли. Суетятся. Шепчутся. Ты меня понял?

- Да, высокопреосвященство, - кивнул Яносс поспешно.

- Вот и славно.

Архиепископ уже оттолкнулся от стены. Но острая боль пронзила колени внезапно. Словно раскаленные иглы впились в суставы. Это вернуло его на грешную землю. Реальность обрушилась тяжелым камнем.

Как же он забыл? Сейчас в игру вступил он. Повелитель Ночи. Этот проклятый маг спутал все фишки на доске. Перекроил всё игровое поле одним движением. Знать бы ещё, кто он такой?

Дорн сжал кулак. Неужто тот самый некромант? Тот, что умудрился уволочь девицу Аррен из-под его носа? Прямо из-под защиты Церкви? Жаль. Очень жаль.

Мысли вихрем пронеслись в голове архиепископа. План созревал быстро. Необходимо собрать экстренный совет Ордена. И привлечь к нему магов. Всех башен без исключения. Башня Огня, Башня Воды, Башня Воздуха, Башня Земли. Даже отшельников из Башни Сущности придется вытащить.

Ситуация требовала решительных действий. Промедление смерти подобно. Повелитель Ночи не станет ждать. Он нанесет следующий удар скоро. Очень скоро. И знать бы где?

Что ж, посланцы, ждущие за этой дверью, как нельзя кстати появились. Они уже знают, что произошло возле стен Кетласа, как пить дать знают. Это на руку.

И толкнув створку, Дорн протиснулся, не без помощи Яносса, в тенистый коридорчик, соединяющийся с главным помещением библиотеки. Яносс придержал дверь плечом, пока архиепископ не оказался внутри.

Это был не простой коридор. Его построили с тайным замыслом.

За нишей, спрятанной потёртым гобеленом с изображением битвы Святых, открывался превосходный обзор на гостей. Тех самых, которых препровождали для встречи с Главой Престола.

И прежде, чем войти к гостям, архиепископ их изучал через маленькое отверстие в нише и гобелене. Дорн никогда не пренебрегал этой возможностью. Он наблюдал за жестами посетителей. За их нервными движениями. За тем, как они переглядывались между собой, считая себя незамеченными. Эта хитрость давала ему преимущество. Люди ведут себя иначе, когда думают, что их никто не видит. Они сбрасывают маски. Показывают истинные намерения.

Дорн приложил глаз к отверстию. Гобелен слегка колыхался от его дыхания. В библиотеке ждали двое.

Квингералий нынешнего Председателя Генеральных штатов.

«Как бишь его зовут?» – размышлял архиепископ, прищурившись. «Все время забываю этого гада».

Седой, всегда угрюмый личный помощник Банардена явно был не в духе. Дорожный плащ покрывала толстый слой пыли. Сапоги в засохшей грязи. Лицо выглядело изрядно помятым – будто мужчина не спал несколько дней подряд и скакал всю ночь напролет без остановок. Странно. Ему нужно было проехать лишь лигу. В Огарисе дождь шел последний раз третьего дня.

Второй гость представлял полную противоположность первому.

«Хм», - хмыкнул про себя Дорн. – «Лардан. Второе имя никак не вспомню. Память, Бездна её забери совсем». Он прищурился сильнее. «Ах да, Рест кажется. Маг огня из Башни».

Этот держался спокойно. Уверенно. Без бегающих глазок, как у его визави, что так предусмотрительно держался от него на расстоянии. Без дорожного плаща, зато с посохом в руке. Весь с иголочки – как, впрочем, все те, кто носит печать Башни Огня. Они так предсказуемо походили на своего предводителя, Нагелиуса Вернно’. Копировали его манеры. Его осанку. Даже выбор одежды.

Дорн выждал ещё минуту.

Помощник Банардена нервно переминался с ноги на ногу. Его пальцы дергались. Взгляд метался по полкам библиотеки, не задерживаясь ни на чем конкретном. Маг же стоял неподвижно, словно изваяние. Только его глаза – холодные, расчетливые – медленно осматривали помещение.

«Интересная пара», - отметил про себя архиепископ.

- Не будем заставлять их долго ждать, - прошептал он и кивнул своему помощнику.

Пара шагов по узкому коридору.

Дверь справа от ниши.

Петли бесшумно поддались. Они вошли в библиотеку со стороны винтовой лестницы, ведущей на следующий уровень книгохранилища.

Гости, заметив вошедшего архиепископа, замерли. Затем низко поклонились. Помощник Банардена поклонился глубже. Слишком глубоко. Маг огня лишь склонил голову – ровно настолько, насколько требовал этикет. Не больше. Гордость Башни не позволяла унижаться даже перед церковными иерархами.

Дорн медленно прошел к массивному кожаному креслу в центре зала.

- Поднимитесь, - произнес архиепископ негромко и присел в него, поддерживаемый Яноссом. – Прошу.

Глава Престола жестом указал на расположенные поблизости стулья. Когда посетители заняли свои места, он едва заметно кивнул своему помощнику, который немедленно удалился, но не тем же путем, а через обычный выход из главного зала.

- Мне практически... – архиепископ прервался, окинул их проницательным взором и продолжил: - Известны причины вашего прибытия. Впрочем, мага из Огненной Башни я рассчитывал встретить значительно позже. Вы преодолели пламя, дор Лардан? Для человека вашего магического уровня подобное предприятие было бы весьма рискованным.

- От вашей проницательности невозможно укрыться, ваше высокопреосвященство, - ответил чародей, небрежно закидывая ногу на ногу. – Мой дор, архимаг Вернно’, переместил меня прямиком в местную Башню, и вот я перед вами.

- Достойно восхищения, - одобрительно кивнул Дорн и обратил свой пристальный взгляд на квингералия Банардена. – А вы находились где-то за пределами города, насколько я понимаю, дор...

- Валкерний Сребб, ваше высокопреосвященство, - напомнил свое имя гость, нервно перебирая складки своего плаща. – Совершенно, верно. Находился в Карадене, когда получил экстренное сообщение от своего дорфа.

- Понятно, - протянул архиепископ. – Полагаю, пламя погасло?

- Полностью, ваше высокопреосвященство.

- Благая весть, - едва заметно улыбнулся Глава Престола. – И мне даже известна причина. А вам?

Воцарилась тишина. Ни один из прибывших не осмеливался нарушить молчание первым, и оба они напряженно вглядывались в лицо хозяина Цитадели. Сам же Дорн натужено играл роль смертельно больного старика. Каждый его вдох казался мучительным усилием. Пальцы дрожали на подлокотниках массивного кресла. Но глаза... глаза оставались острыми, как клинки. Он рассматривал гостей пристально и внимательно, словно опытный охотник изучает добычу перед решающим броском. Дорн искал в их лицах хоть малейший страх — тот самый страх перед известиями, что так изрядно напугали высокопреосвященство с утра пораньше.

Да, в лице квингералия страх читался отчетливо. Такой жирный, густой, сочащийся, будто тюлень на раскаленной жаровне. Капли пота выступили на его широком лбу. Руки беспокойно теребили край дорожного плаща.

А вот маг, напротив, демонстрировал поразительное спокойствие. В его лице не дергался ни один мускул. Он показывал хозяину лишь некую холодную заинтересованность, граничащую с любопытством. Взгляд мага оставался ровным, руки лежали неподвижно. Казалось, его вообще не волновали те события, что повергли в ужас церковных иерархов.

- Что ж, - наконец выдавил из себя архиепископ, прервав затянувшееся молчание. – Раз уж вы, дор Сребб, не желаете говорить истину, я вам скажу сам. Пламя, что так бушевало в покинутом Храме Морэны столь продолжительное время погасло. Причина проста и ужасающа одновременно.

Архиепископ сделал паузу, будто набираясь сил для следующих слов.

- Некая сущность, будучи скрытая за личиной Тьмы, благополучно явилась в наш мир. Повелитель Ночи возродился из старой легенды. Тот самый, о котором говорится в запретных текстах. Он собственноручно умудрился вычистить от мерзких тварей Разлома предполье Кетласа. Спас тем самым город, его жителей, верных слуг нашей Церкви Единой и Единственной.

Последние слова прозвучали с горькой иронией. Спасение от древнего зла руками еще более древнего и могущественного существа мрака – такой поворот событий не сулил ничего хорошего.

Глаза квингералия расширились до невероятных размеров – увеличились втрое после услышанного. Брови его взметнулись вверх с такой стремительностью, что у Дорна непроизвольно дернулись скулы от этого зрелища.

- Вы верно подметили, - внезапно заговорил чародей. Он не скрывал потехи от наблюдения за этой непроизвольной мимикой собеседников. – Изучая феномен пламени, мы наткнулись на древние записи. Их оставил некий прорицатель, имя которого затерялось в эпохах. Он утверждал, что с приходом Повелителя Ночи во всех без исключения храмах Морэны зажжётся огонь. Этот огонь станет символом. Он укажет, что избранный находится среди нас.

- На погибель, - добавил Сребб мрачным тоном. Он наконец вернул брови и глаза в обычный вид. Лицо его приняло привычное выражение, но тревога… Тревога не покинула взгляд.

- Вы правы, - заметил маг задумчиво. Он перестукивал пальцами по гладкому древку посоха, отбивая спокойный ритм. – Но ведь суть дела не в самом пламени. Даже не в том страшном событии, что произошло у высоких стен Кетласа. А в другом. Кто он такой? Как он оказался именно там, где оказался? Случайность ли это? И вот что важнее всего: если наши умудренные долгим опытом архимаги единогласно утверждают, что он истинный некромант, то как этот дан выжил после уничтожения старой Империи и выжиганию всех его сородичей?

Квингералий медленно повернулся в сторону говорившего члена Ордена Мирра. И снова его густые брови поползли вверх по морщинистому лбу. Правда, на этот раз они не ускорялись. Наоборот – двигались медленно и размеренно. Словно старик пытался осознать всю глубину сказанного.

Дорн же, напротив, сузил свои глаза до тонких щелок. Они вцепились в лицо Лардана с нескрываемой подозрительностью. Взгляд архиепископа сверлил собеседника, пытаясь проникнуть в самую суть его мыслей.

- И как на это все смотрит ректор Академии? – прошипел архиепископ. Голос его звучал зло, с явным нажимом. Сам воздух в комнате зашипел от ярости, исходящей от старика волнами. – Надеюсь у него есть ответы…

- Кое-что имеется, - безцеремонно перебил маг Главу Престола.

- Например? И чьими словами будет говорить маг всего лишь второй ступени?

Лардан даже не воспринял столь откровенное оскорбление. Просто пропустил слова архиепископа мимо ушей, будто те вовсе не были произнесены и невозмутимо ответил:

- Истинные некроманты пользуются Дорогой Тени. После гибели Раккаи и утраты совместного опыта их очевидная возможность перемещаться на большие расстояния исчезла. Разлом не позволяет передвигаться сквозь него. Пробовали. Безрезультатно.

Он сделал паузу.

- Смельчаки, пытавшиеся провернуть столь опасное мероприятие, попросту исчезали. Навсегда. Значит, скорее всего, этот дан каким-то образом оказался за Разломом. Где-то в Рассветных землях.

- Почему вы так решили? – спросил квингералий Банардена. Его пальцы по-прежнему теребили край плаща.

- Всё очень просто, - так же невозмутимо ответил маг. – С Западными землями, худо-бедно, есть какая-то связь. Да, мы практически в состоянии войны. Но по дипломатическим линиям проходит общение. Обмен информацией. Тем более, в нашей Академии учатся представители клана Садор. Сумеречные земли закрыты для всех. Абсолютно. Полуденные труднодоступны. Большая часть этих территорий принадлежит немногочисленным кланам гоблинов. Те поклялись отомстить людям за гибель Раккаи. И ещё Гландаголл.

Он обвел взглядом присутствующих.

- Посему остаются Рассветные земли. Когда последний раз оттуда были новости?

- Где же именно в Рассветных землях скрывалось дитя Бездны? – не удержался Дорн.

- Мест предостаточно, - вздохнул Лардан, понимая, что от настойчивости архиепископа не отделаться. – Например, Сумрачный лес. Спросите у своей подопечной, она наверняка в курсе.

- О ком речь? – нахмурился Дорн. Неясно, от боли в ноге или от того, что задели больную тему.

- Алкар Реганн, - невозмутимо ответил маг и улыбнулся. От этой улыбки страдания архиепископа усилились. – Понятно, что связей с родом у неё нет, но подтвердить моё предположение она сможет. Есть ещё Пик Рога, кстати.

- Легенда о забытом древнем Боге, - вступил в разговор Сребб, украдкой взглянув на Главу Престола.

- Легенда, - кивнул тот. – Легенда, которая превратилась в детскую сказку на ночь. Любители страшных историй обожают этот сюжет.

- Тем не менее, место идеально подходит для адептов Тьмы.

- И у вас есть доказательства того, о чём вы говорите?

- Ваше высокопреосвященство, - усмехнулся Лардан без особого почтения, - Знай я точное место, этого логова уже не существовало бы. Выжгли – и дело с концом. Но увы. Наши возможности заканчиваются на границе Разлома по эту сторону.

- Тогда как он мог здесь появиться? – не унимался квингералий Банардена.

- Объяснение только одно, - маг сделал паузу, оглядывая присутствующих. – У него есть наставник из Ордена Тени.

- Что? – протянул Дорн. – Вы утверждаете, что богомерзкий Орден выжил?

- Я ничего не могу утверждать, ваше высокопреосвященство, - отвратная ухмылочка не сходила с лица говорившего, и Глава Престола видел в ней знак. – Предположение, всего лишь предположение. Других объяснений нет. И ещё одно…

Лардан наклонился вперед, в глазах появился огонь.

- Наставник, передавший ему опыт истинных некромантов и открыл Дорогу Тени.

- В год Полнолетия Ночи он вспомнит Дорогу Тени, и мрак приведет его в место отступников веры, - пробормотал Глава Престола. Его пальцы судорожно сжимали четки.

Маг насторожился.

- Вы что-то сказали, ваше высокопреосвященство? – спросил он, прищурившись.

- Нет, - Дорн резко вернулся в реальность. Его лицо снова стало непроницаемым. – Вам показалось. Теперь...

Внезапная боль пронзила его тело. Архиепископ скривился. Притворяться не было сил. Боль оказалась настоящей. Чистейшей. Всепоглощающей.

- У вас все благополучно? – Сребб уловил перемену. Состояние архиепископа его встревожило. – Вам следует обратиться в Башню Земли, ваше высокопреосвященство. Выглядите неважно. Что вас беспокоит?

- Старость, - медленно произнес Дорн. – Она напоминает о совершенных ошибках. О том, сколько их было исправлено, пока память еще служила верой и правдой. Но сейчас не об этом.

Он сделал паузу. Собрался с мыслями.

- Дор Сребб, присутствие Лардана Реста здесь мне понятно. А вот ваше появление остается загадкой. Так, о чем я говорил? – Дорн потер виски. – Ах да. С какой целью дорф Банарден направил вас сюда?

Вопрос повис в воздухе.

Сребб медлил. Его взгляд метался между архиепископом и магом огня. Дорн ждал. Его пальцы продолжали перебирать четки. Механически. Привычно. Это успокаивало. Немного.

- Слухи, ваше высокопреосвященство, - наконец-то вымолвил квингералий. Его пальцы нервно теребили край плаща. Словно он пытался выдавить из грубой материи хоть крупицу здравомыслия. Ответить самому себе на вопрос, который жёг изнутри. Что он здесь делает?

- И не только слухи, - продолжил он, собравшись с духом. – Ответы. На вопросы, которые у вас имеются. Так мне показалось. Отчасти вы на них уже дали разъяснения. И этот достопочтимый маг Башни Огня тоже внёс ясность.

Он кивнул Лардану. Перевёл взгляд обратно на Дорна:

- С появлением этого исчадия Бездны многое изменилось. Мир перевернулся. Пламя в храме Морэны – прямое тому подтверждение. Мы беседовали об этом на собрании Генеральных штатов. Помните?

Он сделал паузу. Глубоко вздохнул, будто готовясь к прыжку в пропасть.

- Есть все предпосылки для нового созыва. Срочного. Чтобы принять решение, способное изменить ситуацию. Ситуацию с мрачным, катастрофическим проявлением Тьмы. Это не просто угроза. Это катаклизм.

Архиепископ Дорн слушал молча. Его лицо оставалось бесстрастным, как каменная маска древнего идола.

- Похвально, - наконец отметил он сухо. – И что же конкретно предлагает Председатель? Какие действия?

- Обсудить сбор рыцарства и ополчения, ваше высокопреосвященство. Немедленно.

- Хм.

Дорн опустил взгляд на чётки. Они перебирались между его пальцами сами по себе. Словно в них текла собственная магия. Он будто не участвовал в этом процессе. Механическое движение. Отстранённое.

«Что ж, по крайней мере эти пустозвоны не выказывают равнодушие», - подумал архиепископ. – «Опилки в головах, но хоть какая-то реакция. Светопреставление с Повелителем Ночи их встревожило».

Вслух он произнёс совсем другое:

- Для того, чтобы поставить под знамёна Церкви рыцарство и ополчение, нужно больше. Больше сведений, чем имеется сейчас. Согласно донесениям из Кетласа, сущность под его стенами обладает невероятной силой. Могуществом, превосходящим обычные мерки. Вы об этих слухах?

- Нет, - слово вырвалось резко, как удар кнута. В пропасть не прыгнул – слишком велика цена ошибки. Но глаза забегали, выдавая страх. Что если он произнесет нечто запретное? Что если язык предаст разум? – Я не об этих слухах говорю, ваше высокопреосвященство. Вам известно о событиях минувшего дня больше, чем кому-либо. Речь о другом.

- О чем же? – глаза архиепископа блестели болезненным огнем. Лихорадочным. Но он не выдал себя. Лишь едва заметная улыбка тронула губы. – Неужели вы знаете, где сейчас та сущность? Та, что подняла столько шума в Каменных Землях.

- Гландаголл! – короткое слово вылетело из уст квингералия стремительно, как сок боокса брызгает на губы заарской блудницы – внезапно и горячо. – Гномы Железных гор участвуют в восстановлении Тарионна. Добровольно. Факт неоспоримый. Они явились посольством к самой Туиллериен. Предложили отстроить былую Твердыню эльфов Вечного Леса. Это не слухи, ваше высокопреосвященство. Это правда, подтвержденная свидетелями.

- До меня доходили эти новости, - Дорн не выказал удивления. Голос звучал буднично, словно речь шла о погоде. – Что ж, их право. Никто его не отменял. Пусть действуют так, как считают нужным. Мне докладывали: Повелитель Ночи решил вопрос. Та сущность, вырвавшаяся из мрака Бездны, разобралась с неуспокоенными в тех краях раз и навсегда. И...

- И уничтожила Разрушителя, - маг огня перебил его нахально. Без тени пиетета. Какое ему дело до Главы Престола Церкви Единой и Единственной? Титулы не впечатляют того, кто познал пламя. – Того, кто создал его сотни зим назад. Такое не под силу никому, кроме того, кто служит самой Тьме. Без остатка. Полностью.

Слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Архиепископ молчал. Информация требовала осмысления. Разрушитель пал – древний, могущественный, созданный в эпоху восстания Мирра. Его творец исчез в небытии эоны назад. А теперь некая сущность стерла его с лица земли. Это меняло расклад сил. Это переписывало карты влияния. Церковь должна была реагировать. Но как?

Квингералий наблюдал за реакцией. Его слова попали в цель. Он видел, как за маской спокойствия работает ум Дорна. Как он просчитывает варианты. Взвешивает риски. Оценивает угрозы. Гномы восстанавливают Тарионн – это союз. Туиллериен получает поддержку – это сила. Повелитель Ночи уничтожил Разрушителя – это власть. Игра складывалась в опасную партию.

- Хорошо, - наконец выдавил из себя архиепископ.

Слово прозвучало тяжело. Словно камень сорвался с горы.

- Созывайте Генеральные штаты.

Пауза. Короткая, но значимая.

- Но…

Архиепископ замолчал. Буквально на миг. Его разум лихорадочно выстраивал стратегию. Конклав – слишком узкий формат. Ему требовались магистры всех королевств. Без исключений. А с ними – маги Ордена Мирра. Все до единого.

Дорн повернулся к Лардану. Его взгляд стал острым, как лезвие клинка.

- Все Башни должны прибыть на собрание, достопочтимый Рест.

Маг огня не дрогнул. Его лицо оставалось бесстрастной маской.

- Как будет угодно, ваше высокопреосвященство, - Лардан склонил голову с отточенной точностью. – Я передам ваши пожелания.

В этот момент дверь библиотеки распахнулась. Тяжелый дуб скрипнул на петлях. Внутрь вступил Яносс. Его появление нарушило хрупкое равновесие разговора. Помощник архиепископа склонил голову почтительно. Голос его звучал приглушенно, почти шепотом:

- Высокопреосвященство, к вам пожаловали целители из Башни Земли.

Квингералий дорфа Банарден и маг огня мгновенно переглянулись. Их взгляды встретились на долю секунды. Этого хватило. Оба поняли: время аудиенции истекло. События набирали обороты с пугающей скоростью.

- Пожалуй, ты прав, как никогда, - проговорил Дорн.

Архиепископ чуть наклонился вперед. Жест подчеркивал серьезность момента. Его следующие слова прозвучали с непререкаемой властностью:

- Вам пора, доры. Я буду счастлив лицезреть вас на собрании Генеральных штатов. Как и ваших набольших.

Он сделал паузу. Затем добавил фразу, которая прозвучала как благословение и предупреждение одновременно:

- И пусть Свет от нашей Матери никогда не потеряется во Тьме, что пытается всех нас накрыть своим одеялом. Яносс вас проводит.

Гости поднялись со своих мест синхронно. Квингералий дорфа Банарден поклонился глубоко. Его поклон выражал искреннее уважение к сану и личности архиепископа. Маг огня Лардан ограничился сдержанным кивком. Он чуть склонил голову – жест признания статуса собеседника, но не более того. Гордость Ордена не позволяла большего.

Яносс распахнул дверь шире. Приглашающий жест. Гости направились к выходу. А за их спинами архиепископ Дорн откинулся на спинку кресла и закатив глаза к вышине книжных стеллажей уже обдумывал дальнейшие шаги своей игры.

Рассвет уже вступил в свои права. Неуклонно. По праву первой ночи. Жадно забирая всё, что было присуще ей.

Первые лучи пробивались сквозь высокие витражные окна библиотеки. Золотистый свет разрезал полумрак острыми клинками. Каждый луч – как удар меча по отступающей темноте. Пыль кружилась в воздухе, превращаясь в мириады светящихся точек.

Тени в библиотеке «пищали» и «стонали» под напором нового дня. Они цеплялись за книжные полки. Прятались за массивные фолианты. Сжимались в углах между древними манускриптами. Словно живые существа, они отступали всё дальше, теряя свою власть над пространством. Их царство рушилось. Безвозвратно.

Что принесет новый день?

Новые всплески Тьмы или он все же даст надежду ему, Дорну, остановить хоть на мгновение весь хаос прошедшего дня. Он, новый день обещал испытания. Враги не дремали. Они наступали. Планомерно. Безжалостно. Каждый час приближал развязку. Дорн это чувствовал. Всем своим существом. Время утекало сквозь пальцы, как песок.

Песок.

Рассвет.

Архиепископ прикрыл веки, чтобы не видеть рассветные краски. Замер, вдыхая запах старого камня и...

Почувствовал его – новый аромат. Апельсиновое дерево Зандена, бергамот, лимон и, конечно, боокс с лавандой и жасмином, ирис и черная роза.

«Странно», - подумал Дорн и открыл глаза.

Шорох.

Едва различимый – словно ветер в абрикосовых садах Аталана, где он встретил её. Рыжекудрую девушку, собиравшую цветы с деревьев. Зачем она их собирала? Мысли унеслись в то время, в тот мир – без войн, без интриг, без игры. В рассветный час он утонул в цвете её волос.