Повесть о настоящем Карабасе Барабасе бесплатное чтение

Глава 1

От Автора к читателям.

Перед Вами правдивая сказка для взрослых. В детстве, я как и все впервые увидел фильм про Буратино. Это был далёкий семьдесят какой-то год. Я был в гостях у друга, где нам детям отдали после нового года в распоряжение телевизор. Фильм мне, как и всем детям понравился, но что-то меня царапнуло. Не такой какой-то Карабас Барабас. Впоследствии, я задумался, о том, что он взялся ни откуда. Никто не рассказал, про его жизнь и тогда….

Я решил приоткрыть тайну доктора кукольных наук - Карабаса Барабаса. Никто и никогда не раскрыл тайны его рождения и жизни. Как он докатился до такой жизни. Чем он занимался всю свою жизнь? Этот роман написан в виде сказки. Детям до 14 лет, её читать не рекомендуется. В романе много действующих лиц, как вымышленных, так и реальных исторических личностей. Но я сам Вам приоткрою маленькую тайну. Это сказка написана для моих друзей, с кем я дружу уже много лет. Они все знают своих прототипов в моей сказке. Я постарался отобразить их привычки и характеры, даже их внешность соответствует героям сказки. Многие помогали мне с описанием своей жизни и своих характеров. Я не буду раскрывать их имена, они сами их знают. Может когда ни-будь…

А сейчас внимайте…..

Пролог

Париж 1921 год

Алексей Толстой, потомственный граф, эмигрант из России, уже третий час мучился над простеньким рассказом, который он решил написать, что бы свести концы с концами. Денег катастрофически не хватало, всё, что удалось вывезти из Большевицкой России, уже давно потрачено на переезды из Одессы в Константинополь, а далее в Марсель и Париж. Мизерные гонорары, выплачиваемые в эмигрантской газетке, не могли полностью соответствовать запросам маститого писателя, за кого он себя и считал. Толстой, как раз и был, тем знаменитым писателем, из под пера которого, увидели свет известные литературные произведения.

Да только известные там, в этой самой Большевицкой стране, где давно гремела гражданская война, его помнили и знали. А тут, в Париже, несколько издателей, куда он обращался, о нём даже не слышали. Однако живо интересовались, а не родственник он того самого Толстого Лео, написавшего «Войну и мир». Увы - Алексей разводил руками, - мы только очень далёкие родственники. Однако, он не бросил всё на самотёк, он упорно писал, начинал новые романы, правил, переписывал, но эти романы не для Парижа, они для Петербурга, они для Москвы и Киева, а дорога туда заказана. Могут графа и к стенке поставить, как классового врага, не смотря на то, что тяжелее ручки он в руках ничего не держал. Да и закоренелым монархистом он не был, либерал скорее.

Наконец, схватив ветерок вдохновения с Итальянского бульвара, куда выходили окна его комнаты, он наконец-то закончил этот маленький рассказ, который необходимо вечером отнести в редакцию на правку, а там и в кассу за гонораром. Жить-то на что-то надо. Да и название у рассказа будет простое «В Париже», что придумывать к ста франкам, которые он получит в издательстве.

После возвращения из редакции, Алексей сварил себе кофе и не торопясь, по глоточку отпивал его из фарфоровой чашки, вывезенной из России. Приятно пить кофе и думать. Вот, например саквояж с архивами семьи, так и не рассмотрел досконально, не разобрал, а вдруг там что-то важное и ценное. Просто не доходили руки, всё на потом, да на потом.

Разбирая саквояж, Алексей Николаевич, обратил внимание на старую пожелтевшую папку, завязанную на тесёмки. На папке красовался Императорский герб Российской империи и типографским способом напечатано «Первое отделение Управления генерал-квартирмейстера Генерального штаба», и добавлено от руки « дело объекта «Стромболи».

Развязав тесёмки, граф Толстой углубился в изучение пожелтевших бумаг, написанных рукой его деда – графа Толстого Александра Петровича, офицера военной разведки и военного атташе в Париже. Алексей не просто углубился в чтение, он окунулся с головой в рапорта, донесения и выводы. Оказывается его дед, был хорошо знаком со «Стромболи», таким же, как и его дед, военным дипломатом, который в последствии, отошел от дел и занялся любимым делом, выращиванием винограда, воспитанием детей и внуков и руководством театра в Палермо. Этот «Стромболи», был хорошо знаком со многими творческими людьми того времени, имел слабость сочинять рассказы и повести, которые иногда печатал в Сицилийских газетах. Этот маркиз, Руководил Обществом любителей Итальянской оперы, был спонсором и меценатом. Но и пороху он понюхал и награды имел. Даже Российский орден из рук императора Александра первого получил. Однако, в 1848 году, информация о маркизе «Стромболи» перестала поступать, после удачного восстания на Сицилии и образования независимой республики с парламентом в городе Палермо.

Как всё странно, думал Алексей. Дедушка Александр Петрович, был обер-прокурором Святейшего Синода, генерал. Почему он эту папку не сдал в архив? Или как ему удалось эту папку изъять из архива? Вот в чём вопрос. Ответ был в том, что маркиз ничего не делал во вред России, дед был лично знаком с ним, и в записях очень к нему хорошо относился, просто как к человеку и как к коллеге.

Надо эту папку сохранить, может пригодиться. Может, я вернусь из эмиграции, отдам в нежные руки Феликса Дзержинского, ко мне и вопросов будет меньше.

Через год Алексей Николаевич Толстой вернулся в Россию. «Красный граф», как его называли современники, был востребован в Советской литературе и его произведения печатались большими тиражами и имели успех у читателей. Но папочку он не привёз, она была безвозвратно потеряна во время пожара в Берлине, где сгорел на складе вокзала его саквояж. Причину пожара ни полицейские, ни сами пожарные пояснить не могли, причин для пожара не было, посторонних людей туда не пускают. Сгорел только угол, где находился на полке саквояж. Но перед пожаром, служители видели большого черного кота, холёного, и наглого. Но вот беда, коты не курят и спичек с собой не носят. Так дело и закрыли не открывая.

Ленинград 1935 год.

Ещё в Берлине, Алексей, занялся переводом «Пиноккио», но что-то ему мешало сосредоточиться над переводом сказки Коллоди, только в самом конце, он понял, что ему мешало. «Стромболи», ну никак он не вписывался в общую картину сказки, добрейший человек, щедрой рукой отсыпавший Пиноккио пять золотых, откуда он взялся, прямо с неба свалился. А не тот ли это «Стромболи», что упоминался в папке деда?

Удачный перевод «Пиноккио» привёл к заказу от «Детгиз», на издание новой, адаптированной сказки, про деревянного мальчика Буратино, которую ещё надо было написать. Немного поколдовав с сюжетом, Алексей приступил к написанию сказки. Но опять что-то ему мешало, какая-то непреодолимая сила не давала закончить «Правдивую» сказку для детей. Даже болезнь обрушилась на многострадальное сердце писателя. Но Толстой, несмотря на все перипетии, продолжал писать сказку.

Вскоре вышла книга Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино», где он добрейшего человека «Стромболи» изобразил в угоду властям жадным и беспринципным директором кукольного театра Карабасом Барабасом. Лучше так, всё равно никто не узнает правды, да и у товарища Ягоды, с его наркоматом, будет меньше вопросов к «Красному графу».

Москва 1975 год.

Владимир Абрамович Этуш, сидел дома в кресле, укрытый пледом по пояс и читал сценарий фильма «Золотой ключик, или Приключения Буратино», который он получил на киностудии. Он ещё не дал своего согласия на исполнение роли злодея Карабаса Барабаса. Надо было всё взвесить оценить, ведь с ним будут сниматься дети, а это очень сложный процесс. Он ещё до войны читал эту сказку, даже кино смотрел черно-белое. Внимательно вчитываясь в диалоги, представляя себе общие планы, возможности снимать в павильоне, он уже для себя как-бы выстраивал свою будущую роль, как бы проецировал на экране себя, в уже снятом фильме. Но окончательного решения он ещё не принял. У опытного актера, возникло немало вопросов. А откуда собственно взялся Карабас, откуда взялись кот Базилио и лиса Алиса, а этот прохиндей Дуримар, доктор по пиявкам, об этом автор сказки и сценария умалчивали. С куклами тоже не всё понятно. Ладно, Буратино папа Карло вырезал, а остальные что с луны свалились?

Так проходил час за часом и уставший Этуш задремал, убаюканный тихо звучащим телевизором.

- Привет тебе Владимир, как ты себя чувствуешь, раны боевые тебя не беспокоят? – Вдруг неизвестный голос во сне обратился лично к нему.

- Иногда конечно беспокоят, спасибо что поинтересовались, дорогой незнакомец. А вы собственно кто? И что вы делаете в моём сне?

- Владимир, зови меня просто Барти, я тот про которого Алексей написал свою сказку. Представь себе, но он жалеет, что написал её.

- Ты Карабас Барабас? Но как это возможно? Это же всё выдумки, сказки.

- Нет, Владимир, это не сказки, конечно, что-то может сказочное и есть, но я самый настоящий. Полное моё имя Бартоломео Борго Альчерито, маркиз де Неро, маркиз Тромбайский, я был лейтенантом Британского флота, я был дипломатом, я служил в разведке Его Величеству королю Георгу. Я бывал у вас в России, я был знаком со многими хорошими людьми. Один кстати, твой дальний предок, я расскажу тебе о нём. Я воспитал двоих сыновей и двух дочерей. А потом, когда я ушёл в отставку, я по совету своей жены, стал директором оперного театра и к куклам никогда никакого отношения не имел. Кстати, меня моя Мария и называла Карабасом Барабасом. У нас даже поместье так называлось на Сицилии. Я то же, как и ты воевал, и поднимал в атаку роту, там у вас в России. Я даже знаю, куда ты был ранен на той страшной войне. У тебя справа на груди страшный шрам, и у меня такой же, у тебя в правой ноге след от пули. Всё это ты получил, когда поднял свою роту в атаку в том бою, помнишь? У меня такие же отметины от вражеского оружия, но мы с тобой выстояли, не сломались и выжили, и каждый по мере возможности, несли людям добро.

- Постой Барти, это же мой сон, может у меня, что с головой?

- У тебя всё нормально, Владимир. Я могу являться во сне, это меня один прожорливый и пронырливый кот научил. Мы тут посовещались и решили, что ты обязательно должен сыграть эту роль, Владимир. Но так, сыграть, что бы народ понял, что всё не так просто в этом мире.

- Да, но я не могу изменить сценарий Барти, уже всё утверждено, многие люди приложили руку, менять ничего нельзя.

- Не надо ничего менять Владимир. Ты же можешь показать свой и мой настоящий характер, сыграть так чтобы взрослые поняли, что не всё правильно в этой сказке. Твой опыт и твой талант, помогут тебе в этом, я верю, тебе и верю в тебя, дерзай Владимир. А сейчас, я проведу тебя по своей жизни. Здесь во сне это возможно. Но никому не раскрывай нашу с тобой тайну. Ты увидишь моё детство и юность, ты посмотришь на многие страны моими глазами, переживешь, то, что пережил я. Здесь во сне время летит по-другому, ты успеешь до утра. И сразу предупреждаю, никакого Золотого ключика не было никогда.

- Ты готов Владимир?

- Да, Барти, я готов.

Ну тогда смотри …………….

1.

На северном побережье Мальты, где скалы цвета мёда обрываются в лазурное море, раскинулась рыбацкая деревушка Мелиха. Это была старинная деревня, известная ещё до времен крестовых походов. Белые домики с синими дверями карабкались по холмам, как стадо овец, убегающих от ветра. В садах звенели цикады, а по узким улочкам бродили ослики, навьюченные корзинами с тунцом.

Земля здесь была благословенная, как думали сами жители, в округе было много полей и садов, пасеки стояли едва ли не через милю, и местный мед считался одним из лучших на всем средиземном море.

Но самая главная ценность, была рыба. Море с лихвой обеспечивало почти весь остров рыбой, которую добывали в море рыбаки Мелихи. Пойманную рыбу прямо с причала закупали купцы практически со всей Мальты, а так же заезжие купцы, для перепродажи уже в соленом копченом и ещё в каком виде во все страны, куда мог добраться купеческий корабль.

Именно здесь, в канун праздника Festa San Pawl, праздник в память кораблекрушения корабля, на борту которого был Святой Павел, у берегов Мальты.

Именно в этот день, когда весь берег утопал в цветах и фонариках, родился Бартоломео Борг.

Родился он в семье простого рыбака Луки и его жены Марии, Бартоломео был их первенец, после нескольких лет брака они не могли завести детей. Однако набожная Мария не теряла надежды и по ночам молилась святой Деве Марии, о даровании им ребенка. И её молитвы были услышаны и, однажды она почувствовала, что под сердцем у неё зародилась новая жизнь.

Вечерами, когда Лука возвращался с промысла, они гадали, кого им даст Господь, мальчика или девочку.

- Если будет девочка, то она обязательно будет красавицей во всем поселке, я научу её готовить и шить, работать по хозяйству, в конечном счете за неё будет свататься какой ни будь богатый купец, а в последствии она станет хозяйкой в богатом доме и нарожает нам кучу внуков – мечтала Мария.

- Ну а если родится мальчик, - вполголоса произнес Лука, - я научу его водить по морю наш баркас, работать с парусами и ловить больших тунцов, он так же станет большим человеком, будет моряком и предводителем артели рыбаков.

— я научу его читать море. Пусть знает, как ветер рвёт паруса, а волны лгут, как торговцы с рынка. И если Господь дарует ему удачу, он станет хозяином не только этого судна, но и всего берега от Мелихи до Валлетты.

Мария вздохнула. В её мечтах дитя носило шелковые платья, а не рваные сети. Но море уже стучалось в двери их дома — и не спрашивало разрешения.

Так шли дни за днями, месяц за месяцем, округлившийся живот Марии, на радость Луке и, по мнению местных старушек, давал знак, что скоро родится всё-таки мальчик на радость папе. Мария и сама это понимала, но от этого предположения ей всё равно было приятно, ведь это должен родится ребенок, их первенец с Лукой.

В один прекрасный день в феврале, когда Лука собирался выйти в море, он подошел к Марии, приобнял её за плечи и прошептал – я чувствую он скоро родится, надоело парню сидеть в животе, ему охота на волю, мир посмотреть, папке помочь, поэтому я позову повитух, пусть они присмотрят за тобой.

- ну хорошо, Лука, зови, только не всех сразу, а то у нас не так много вина, улыбнулась Мария.

Лука, подтянул пояс на своих кожаных портах, которые достались ему от отца жены, с довольным видом поправил свой рыбацкий нож на поясе и вышел во двор. По пути к пристани рыбацких лодок, он зашел к самой старой повитухе их деревни Терезе.

- послушай Тереза, я сегодня выхожу в море и мы пойдём к Сицилии, очень я переживаю, что роды могут начаться, прежде чем я вернусь, Пожалуйста, присмотри за Марией, что бы она ничего не таскала тяжелого. Скоро праздник, я конечно же постараюсь вернуться в канун праздника, а когда я вернусь, то ты сама выберешь себе тунца и макрель, какая тебе понравится, ты же знаешь, что денег у нас практически нет.

- Не переживай Лука, - ответила Тереза, - я присмотрю за Марией, я же всё-таки принимала роды у твоей матери. Я прекрасно помню как ты родился и почти половину всей деревни. Все вы родились у меня на руках, иди в море и не переживай, я помогу чем смогу и будем надеяться на Бога, всё в его власти и силе. Ну и конечно же я буду очень внимательна к Марии накануне праздника, ведь по поверью хорошие люди рождаются накануне или в большой церковный праздник. И тогда ребенок будет под защитой святого.

- Я надеюсь на тебя Тереза, и я буду в море молиться за тебя и за Марию, Господь надеюсь, поможет нам – поклонился Лука Терезе, перекрестился, да и пошел на пристань, где его ждала ватага рыбаков на лодках, готовых выйти в море.

После того, как Лука ушел к пристани, Тереза прошептала про себя молитву святой Деве Марии и стала собираться в дом Луки. Она положила в большую корзину отрез чистого, белого, льняного полотна, несколько банок с различными мазями и настойками, на травах, растущих в окрестностях деревни, немного еды и баклажку с местным красным вином, посидела, подумала немного, ещё раз перекрестилась и заперев дверь на замок в виде полешка подбитого под дверь, пошла к дому Марии и Луки.

Мария разрешилась от бремени как раз за день до праздника, она родила мальчика, в полдень, когда колокол святилища Богоматери Мелихской известил об окончании утренней мессы.

- Хороший знак Мария, - сказала уставшей роженице Тереза, принимая младенца, обмывая его и укутывая в чистое полотно. – Вон и ребятишки побежали к пристани, это, наверное, вернулась с промысла ватага Луки, вовремя он вернулся, вовремя, - прошептала Тереза.

- Да Тереза, это очень хороший знак, как всё прекрасно сложилось, ребенок не мучил меня долгими родами, посмотри какой он красивый, и колокол известил о его рождении и радуга появилась на небе – произнесла тихо Мария.

Тереза, а так же две её помощницы посмотрели в окно и увидели, сияющую радугу над морем, один конец которой уходил в море, а другой раскинулся над побережьем Мальты.

Опустив глаза, женщины увидели, как по дороге от моря шел Лука.

- Лука! Иди быстрее сюда, - крикнула Мария высунувшись из окна их домика у самой кромки моря. — Посмотри на небо!

Её муж, крепкий рыбак с руками, покрытыми солью и шрамами от сетей, бросил корзину у крыльца дома, с пойманной золотой макрелью и тунцом, вбежал в дом.

Над крышей висела радуга. Не просто радуга, а вся палитра цветов, от розового до индиго, будто ангелы разлили по небу краски.

- Смотри!!! – Лука поднял новорожденного сына к небу, - он родился под радугой! Это знак – море благословило его.

Мария, счастливая, обняла мужа и сына и немного подумав, сказала, — Он не будет рыбачить, Лука. Я чувствую — его ждёт большая дорога...

— Море решит, — усмехнулся отец, но в глазах светилась гордость. — Но если, он захочет стать капитаном — я научу его читать волны лучше, чем монахи читают книги!

В тот вечер вся деревня собралась на берегу моря. Всё-таки канун праздника. Все от мала до велика, пришли на пристань, где уже разгрузилась ватага Луки, а на бочках с солью и рыбой женщины расстелили грубоватую на ощупь ткань, на которую выложили немудренную деревенскую снедь.

Изобилия особого не было, праздник то завтра, но отметить день рождения ребенка Луки было в порядке вещей у всей деревни. Немного копченой рыбы, немного баранины, фрукты и овощи разместились на бочках и в корзинах которые стояли как на самих бочках, так и рядом с ними на траве. Ну и как же без вина, местного, Мальтийского вина, которое производилось из местного винограда, выросшего буквально в мили от деревни. История вина уходило в далекое прошлое. Местные жители уважали своих виноделов, а те в свою очередь радовали последних, хорошими винами не скрывая всех достоинств, своего продукта. Пить, что то покрепче вина, мужчины будут завтра вечером, когда начнутся основные гуляния, после утренней мессы, проповеди и обеденных угощений.

Когда рыбаки, кузнецы и прочий работный люд деревни и близлежащих поселений соберутся в таверне на восточной окраине деревни, то они начнут уже свою часть праздника с употреблением граппы из небольших стаканчиков и закусывая всё это мясом и рыбой. Уже ближе к глубокому вечеру, когда мужчины примут на душу сколько смогут, не теряя берегов, конечно, подойдут из дома жены и подруги, оставившие своих чад под присмотром бабушек и дедушек, а иногда даже и под присмотром у сердобольных соседей. Вот тогда с благословения местного падре Стефана, народ закружится в танцах до упаду.

Молодежь в свою очередь, будет присматриваться к своим суженным. Обычно долго такое веселье не продолжалось, на утро надо быть трезвым, чистым и опрятным быть в местном церкви и иметь душеспасительное лицо. Многие рыбаки в том числе и Лука были очень набожными людьми. Ведь известно с древних времен, что в море неверующих нет.

Старожилы, деды убелённые сединой и облагороженные блестящими лысинами, приняв на грудь по паре стаканчиков граппы, вспоминали:

— Последний раз такая радуга была, когда рыцари Ордена привезли на Мальту ту самую икону Богоматери!

- Благословенные были времена - подхватил разговор падре Стефан, - а какое имя ты дашь своему сыну? - обратился падре к Луке.

- Ну мы с Марией подумали и решили дать ему имя Бартоломео, в память о её предке и в память о моём пра пра прадеде, который то же был Бартоломео. К тому же, когда скажете его приносить в храм на крещение? – ответил и одновременно поинтересовался Лука.

- Чем быстрее, тем лучше, назидательно произнес отец Стефан и, пригубил из кружки вина, ибо не очень хотел много принимать на грудь, ведь завтра праздник и у него будет очень суетный день.

Прошло две недели, мальчишка окреп, на мамином молоке. Он присасывался как рыба прилипала к акуле и только и делал, что ел, спал и … Он никогда не кричал, требуя кормления, он просто кряхтел и чмокал губами, показывая, что мужчина желает отведать молока.

В церкви собралась вся ватага Луки. Рыбаки, по такому случаю оделись в лучшие свои одежды, отмылись от соли и рыбного запаха и, как мальчишки кучковались, возле алтаря, ожидая начала таинства.

По традиции, крёстным отцом в рыбацкой деревне, был сам священник. Так повелось, что отец Стефан, сам крестил детей и сам был им восприемником перед Творцом. Очень было это удобно для рыбаков, у всех один Крёстный отец, да и тот местный священник. После того, как малыша отец Стефан трижды окропил святой водой, он надел ему крестик на веревочке на шею и нарёк именем святого Варфоломея, что по-мальтийски будет Бартоломео.

Мария держала в руках ново крещеного сына Римской церкви, который не кричал, а просто кряхтел, но потом не выдержал и сначала пописал, а потом немного покакал на пеленки, которыми его укутывала мама.

- Это к богачеству, предрекла Тереза, которая знала все приметы и верила в них. Хотя была набожной женщиной.

В доме Луки и Марии, рыбаки с жёнами еле поместились, отмечая крестины первенца, своего предводителя. А Бартоломео, тихо посапывал в своей люльке, сытый и довольный. У него начиналась большая и интересная жизнь.

Глава 2

2. Обед Моряка.

И потекли дни, плавно переливающие в месяца, а те в свою очередь складывались в года. Бартоломео рос как все мальчишки, когда не надо кричал, когда не надо молчал, аккуратно употребляю в пищу, всё что давала мать, приносил отец и соседка Лючия. Болел, как и все дети, в основном простудой и всем остальным чем положено болеть детям, вырабатывая крепость организма на всю жизнь.

Но со временем, море солнце и воздух делали своё доброе дело. Мальчишка становился крепким и высоким, по телосложению точно в отца. А лицом был похож на маму. Вечерами, когда Лука с Марией сидели за столом, Лука не раз многозначно намекал жене, что когда Бартоло вырастет, придется отбиваться от назойливых невест, мамаши которых уже смотрят на мальчика в церкви и проворачивая в голове свои далеко идущие планы.

У них в деревне, было несколько ровесников Бартоло, как мальчиков, так и девочек и у детей была своя компания, которая в свободное время занималась чем угодно, только не Богоугодными делами, как ворчал иногда отец Стефан, который крестил всю эту ребятню, а также давно и их родителей.

Но сегодня, как так оказалось, что у всех друзей, есть какие-то домашние дела, ну бывает так. И вот с утра обежав дома друзей, и поняв, что никаких купаний наперегонки и ныряния за раковинами не будет, Бартоло решил посидеть на краю причала и помечтать, о чем ни будь, о чем он сам ещё не знал. А что, мальчишке нельзя помечтать? Можно и нужно подумал Бартоло, и присев на берегу причала закачал ногами вглядываясь в небольшие волнения под ногами.

Ветер, дующий с севера, со стороны Сицилии имеет свой собственный, особенный запах, так рассуждал Бартоломео, а пахнет он солью и чешуёй. А вот ветер который дует с острова и был попутным всем рыбакам деревни, уходящих в море, пах по другому, он пах цветами, хлебом, свежим сеном, ну и конечно же навозом от разной живности, что стояла в хозяйствах местных крестьян.

Но мальчик понимал, что без этого никак, ведь его семья не держала скотину, его семья была из рыбаков, самых почетных и уважаемых жителей побережья, а вот соседи, державшие скотину были обыкновенными крестьянами, имеющие свои наделы, ну и конечно же глупую скотину. Однако, эта глупая скотина давала молоко, а когда он болел в детстве, то соседка Лючия, приносила его маме молоко и мед, лечить простудившегося Бартоломео. Мама, будучи благодарной женщиной, всегда снабжала соседку, свеже пойманной рыбой, ибо первейшее правило деревни гласило, что надо помогать соседу, ведь неизвестно как в жизни может обернуться.

Так рассуждая о бренности бытия маленький Бартоло, как звала его мама и папа, сидел на каменной деревенской пристани, болтая босыми, загорелыми ногами над плещущей бирюзовой водой моря. Его темные, выгоревшие на солнце волосы, растрепались на ветру, как от легкой руки матери, потрепавшей его голову перед выходом из дома. В его глазах отображается то самое голубое море и то самое мальтийское небо, которое приветствовало его в день рождения радугой.

- Бартоло! – зовет его мать со двора, где сушиться сеть. – отнеси отцу обед!

Мальчик спрыгнул с причала на горячий прибрежный песок и подпрыгивая от обжигающих о землю ногах поскакал к дому.

Подбежав к крыльцу, он взял у мамы кувшин с вином и завернутые в тряпицу лепешку утреннего хлеба с кусочками вчерашние приготовленного мяса и половиной луковицы и, побежал обратно по обжигающей ступни ног тропинке к причалам с лодками рыбацкой ватаги отца.

Не добегая до причала, Бартоло прыгнул в воду по самые колени и блаженно выдохнул, охлаждая свои ноги в прохладной воде. Море, как ласковая мама, омыла разгоряченные ступни ног мальчика, охладила их своею прохладой и привела Бартоло в состояние блаженства. Он от удовольствия зажмурил глаза и подставил свое лицо небу и ветру.

Рыбаки видевшие эту сцену дружно засмеялись и одобрительно, кто закивал, а кто и причмокнул, каждый вспоминая своё босоногое детство, но почему то, при этом так же прищурили глаза и подставили лица ветру и солнцу.

Отец Лука Борг, готовил свою лодку «Луззи» к очередному вечернему выходу в море. Это была лодка примерно 25 футов в длину с мачтой и парусом, пузатая и высоко бортная, что бы волны не сильно заливали её при полной загрузки лодки рыбой. Борта лодки были ярко красного, слега выцветшего цвета, а в носовой части, на борту был изображен глаз «Осириса», что бы злые духи не сбили рыбаков с пути.

- Смотри Бартоло, - Лука наклонился поправить снасти, - море как женщина, : сегодня ласкает, а завтра может бросить тебя на скалы. После чего взяв у Бартоло узелок с едой, развернул его на коленях, принюхался к вкусно пахнущему хлебу и сказал, - давай залезай на борт, помоги папе управится с таким царским угощением.

- Нет, я не хочу, к тому же меня ждет такой же королевский обед, правда без вина – Улыбнулся отцу Бартоло.

Бартоло не помнил и не мог помнить, как папа его впервые взял на лодку, как отнес на руках и познакомил его со своим судном. Но как рассказывала мама и папа, как только его окрестили, на следующий день Мария и Лука принесли ребенка к морю и, отец бережно перенес его на борт лодки, стоявшей носом на берегу, а кормой в море. Он присел на носовую банку, с ребенком на руках, а Мария села рядышком, внимательно наблюдая за сыном и переживая, что бы он не проснулся. Но мальчик и не думал просыпаться, ему было так уютно на руках отца, что он причмокивал во сне. Так некоторое время Лука и Мария просидели, наблюдая за волнами и солнцем, а когда солнце стало тянуться к горизонту на западе, всю округу оглушил молодецкий плачь, возвестивший о том, что Бартоломео, сын Луки и Марии намеревается трапезничать. Мария хотела отнести его домой на кормление и смену пеленок, но Лука сказал ей

- Он сын рыбака, внук рыбака, пра и пра правнук рыбака, путь научится есть в лодке, нравоучительно сказал Лука.

- Но посмотри сколько много народа обернулось на его голос, все сбегутся смотреть, а потом мне как то неудобно под чужими взглядами

- Не переживай, вот увидишь, что никто кроме женщин на тебя смотреть не будет, да и те только будут радоваться за тебя, что у тебя есть что ему дать, такому горластому молодцу – улыбаясь ответил Лука и чмокнул свою жену в маковку её очаровательной головки.

Мария недолго думая, расстегнула верхнюю и среднюю пуговки своего домотканого, тонкого, льняного платья и на зависть женщинам, извлекла без девичьей скромности, свою наполнившуюся молоком грудь и аккуратно подала его Бартоло.

Мальчишка присосался к груди Марии и, как насос стал поглощать ценное и питательное молоко своей матери.

- Ох ты, да у нас сиськолюб растет – усмехнулся Лука, внимательно разглядывая процесс поглощения сыном своего законного обеда.

И как специально в некотором окружении от места кормления образовалась тишина, даже соседская коза, на какое-то время, перестала блеять на всю улицу, только пчелки и какие-то летающие насекомые прерывали тишину кормления своим жужжанием.

Рыбак должен уметь питаться на лодке, многозначительно подумал Лука, и так же многозначительно, но в тональности поучения сообщил об этом Марии. Но Мария только улыбнулась пожеланию мужа, про себя мечтая, что её первенец Бартоло станет кем-то более значительнее чем рыбак, но кем, она так для себя и не решила.

Глава 3

3. Море зовёт.

Однажды вечером, когда Бартоло набегался и наигрался со сверстниками, сидя за столом в доме родителей, жадно поглощал копченую рыбу с душистым хлебом и прикусывая всё это разнообразие маленькими кусочкам красного сладкого лука, услышал сквозь треск в ушах, что отец выйдя из комнаты родителей сказал ему:

- Сынок, ты уже взрослый парень, хватит болтаться по улицам, завтра утром я беру тебя с собой в море на целый день, будешь помогать папе.

- Ааааааа, наконец то – прокричал мальчик. Он часто просил отца взять его с собой в море, ну хоть чуть-чуть, ну хоть капельку, но отец всегда отказывал ему говоря – сынок ты ещё мал, пока помогай маме, играй с мальчишками, придет время и я возьму тебя с собой, но пока рановато.

Бартоло постоянно ждал, когда наступит это время, помогал маме в саду и на грядках, ходил на виноградники подвязывать лозу, таскал в меру сил корзины с виноградом с плантации, где его семья владела небольшим участком, который всё время надо было обрабатывать. Конечно помогать маме дело хорошее и даже нужное, но ему всегда хотелось в море с отцом.

Сказать по правде с мальчишками то же было интересно, их ватага из пяти мальчишек и двух девчонок, когда в полдень замирала сельская жизнь, и в деревне наступала сиеста, выбиралась в оливковую рощу, где играли в различные детские забавы, носились по роще, а когда уставали, ложились на траву или на копну сена и, разглядывали облака на небе и как все дети рассматривали различные фигуры плавно перетекающие то в зайца, а потом в лошадку, а потом кораблики и так до тех пор пока облака не рассыпалась на ватные шарики или перья уходя вдаль повинуясь ветрам.

Дождавшись, когда колокол на колокольни деревенской церкви возвещал о том, что день перевалился за полдень, все бежали на окраину деревни купаться в море и прыгать с камней в воду.

Мальчишки купались отдельно от девчонок, а иногда и без них, ибо их подозрительные мамаши загоняли девочек домой под любым предлогом.

Там на камнях, на мелких местах, Бартоло научился плавать, а потом и нырять, входя в воду то солдатиком, то рыбкой, а иногда, когда градус веселья накалялся, мальчишки прыгали в воду раскинув руки и ноги. Однако никаких болевых ощущений никто не испытывал, потому что прыгали они с камней невысоко торчавших их воды, а вот рыбкой, только с высокой, одинокой скалы, нависающей над небольшой бухточкой, где ещё в детстве перекупались все мужчины деревни в том числе и молодой Лука.

Но самым главным достижением любого мальчишки, было конечно ныряние, кто сколько сможет находится под водой, но так странно получалось, что все держались под водой практически одинаково, ведь часов ни у кого не было, победителя выбирали на глазок, ибо считать умели кто десяти, а кто и вообще не умел.

Когда они стали более уверенно плавать, дети стали нырять под водой на дальность в сторону выхода из бухты и на глубину, откуда надо было доставить ракушку и показать всем.

Рано утром, когда солнце ещё не показывало свой край, над морем, а на улице наступали утренние сумерки, Лука разбудил Бартоло и приложив палец к губам показал глазами на стол, где стояла миска каши и лежал кусок черного хлеба, лежащий на кружке с молоком.

Бартоло, быстро натянув штаны и рубаху, сел за стол и быстро, но не громко заработал ложкой, запивая кашу молоком и закусывая хлебом. Когда он закончил есть, он внимательно посмотрел на отца и одними глазами и кивком головы как бы вопросил у отца – А ты?

Отец, приняв игру сына, так же глазами показал на столик возле умывального кувшина, где стояла недавно вымытая кружка и тарелка отца.

Потрепав парня по вихрам показал так же глазами и кивком головы на выход из дома. Бартоло на цыпочках пошёл на выход, а отец, подняв с пола небольшую корзину с нехитрой снедью, которую с вечера приготовила Мария, так же на цыпочках направился на выход, прихватив с коврика у дверей свои морские сапоги, вышел на крыльцо, где, прыгая то на одной ноге, то на другой умудрился обернуть ноги в портянки и вставить их в сапоги. Бартоло восхищённо взирал на эти пляски сапог, ног и портянок, подумал, что это специальный обряд перед выходом в море, которому он обязательно научится.

Так, для Бартоло началась дорога рыбака, дорога к морю, которая шла по окраине деревни на пристань с рыбачьими лодками и, которая определила его дальнейшую жизнь. Первые шаги по этой дороге он прошел с отцом. Так было всегда в деревне рыбаков. Отец, когда решит, что сын готов выйти в море, сам отводил его на пристань и официально по-мужски, знакомил его с другими рыбаками, как взрослого со взрослым. Хотя они были знакомы с детства, и часто виделись в деревне или у себя в гостях, или на различных праздниках и посиделках, но это было такое, совсем новое знакомство, как рыбака с рыбаком, который будет следить за молодым и делать для себя и всей ватаги определенный выводы, о том, сможет ли новый человек стать настоящим моряком и рыбаком, сможет ли доверять ему в будущем, не только его слову, но и его поступкам.

- О! молодого привел! Лука, готовишь нового ватажника? Или так покатать по морю океану решил – загалдели рыбаки, стоя в своих лодках и готовых выйти в море на промысел.

- А вот мы сегодня и посмотрим, как Бартоло, прочувствует море, как оно примет его и будет ли у нас сегодня удача – громко, под смущённым взглядом сына сказал Лука.

Отец и сын перешагнули с причала на борт. Отец осмотрел такелаж, провел рукой по парусу, сложенному на рее, придирчивым взглядом недолго рассмотрел сети, сложенные особым, только одному ему понятным порядком, после чего пожал руку своему помощнику Гвидо, парню лет двадцати пяти, и спросил у него,

- Ну что всё готово?

- Как всегда маэстро, мы готовы, рыба ждет, море не штормить и уже собирался отдать швартовы, но Лука сказал, - у нас сегодня юнга на борту, пусть начинает со швартовых.

- Юнга!! Отдать швартовы!! - Приказал Лука глядя на сына.

Бартоло, невольно оглянулся вокруг, понял, что отец дал команду именно ему и перескакивая через поплавки сети, опираясь на борт лодки двинул в сторону носа, отвязал швартов с деревянного кнехта, расслабил трос и ловко, как будто всегда эти занимался скинул петлю швартового конца с вертикально стоявшей деревянной сваи. Потом закинув трос в лодку, уже по-деловому, не торопясь прошел вдоль борта и так же развязав немудренные узлы скинул швартов с такой же деревянной сваи.

- Скрути швартовы сынок, и положи их в носовой рундук, а потом садись рядом со мной на корме.

- Гвидо, поднимай кливер и готовься к маневру.

Когда поднялся косой парус, и лодка стала медленно отходить от причала, Лука сидя на кормовой банке, начал румпелем отрабатывать курс лодки, лавируя то вправо, то влево, ловя при этом ветер. Бартоло, в свою очередь, смотав швартовы в бухточки, положил их в рундук и держась за борта, переступая сети пошёл на корму к отцу.

Вот так, однажды в августовское утро, сидя рядом с отцом на румпеле, Бартоло, сын рыбака, внук и пра правнук рыбака вышел в Люди. А точнее в море, с которым теперь будет связана вся его жизнь.

Лука взял руку сына и положил её на румпель давая попробовать слегка порулить лодкой, пока они не вышли из бухты. После чего развязал концы, которыми был принайтован большой парус к рею, подготовив его к поднятию. На соседних лодках, коих было ещё пять штук, рыбаки так же управлялись со своими парусами, выстраиваясь за лодкой Луки в кильватер.

Так они вышли в открытое море. Поймав ветер и приведя лодку носом к ветру, когда затрепетал на ветру косой парус, Лука двумя руками взял какой то, непонятную для Бартоло трос и совместно с Гвидо стал тянуть за него поднимая небольшой рей, к которому был прикреплен парус. Так они вдвоем поднимали парус, а Бартоло удерживая румпелем лодку к ветру второй рукой стал расправлять трос, который вытягивали отец с помощником. Подняв парус, отец привязал фал к утке и взяв у сына управление, переложив лодку на левый галс, а Гвидо выбирал шкот и ловил ветер. После того, как Лука кивнул помощнику, тот закрепил на бортовой утке шкот и пошел на бак выбирать в нужном положении кливер, после чего так же закрепив шкот уселся у мачты перебирать снасти.

- Ну вот сынок, теперь ты в море, ты видел, как надо работать с парусами, но это только начало, я научу тебя всему, со временем конечно же, и ты будешь сам управлять лодкой, парусами, ходить по компасу и звездам. А самое главное, я научу тебя правильно ставить сети, в самых правильных местах. И ты всегда, как и я будешь иметь улов, хорошей жирной рыбки и улыбнувшись своим мыслям привычно потрепал вихры Бартоло, своей мозолистой, загорелой рукой.

Глава 4

4. Всё совсем не так как есть на самом деле.

Так продолжалось всё лето, Бартоло с отцом выходил в море, в составе ватаги рыбаков на промысел. Рыбу они ловили в основном в прибрежных водах, но иногда они ходили на Сицилию, где у отца Бартоло было много знакомых. Бартоло никогда не интересовался причинами ловли рыбы в сицилийских водах, но как-то Лука сказал, ему, что на Сицилии есть его родственники по материнской линии.

Лодка Луки разрезала лазурные воды, приближаясь к залитому солнцем берегу Сицилии. Бартоломео, не впервые покинувший родную Мальту, впитывал каждый новый образ нового ещё им неизученного берега острова, где он раньше не бывал: терракотовые крыши Борго Альчерио, стройные кипарисы, выстроившиеся вдоль дороги, и - самое невероятное - замок Альчерио, горделиво возвышавшийся на скалистом уступе.

Так, причалив на южном побережье Сицилии, в маленькой рыбацкой деревушке, разгрузив довольно таки приличный улов, прямо на телеги местного купца, отец предложил Бартоло прогуляться по окрестностям.

- Так, Гвидо, - Скомандовал Лука, - перенеси сети на берег, почисть лодку и жди нас. Вот тебе пару монет, не скучай, всем отдых до завтра. Утром мы с бризом пойдем на промысел.

- Ну а мы с тобой - проговорил Лука, - пройдемся до нашей родни.

- Па, а что-то ты мне не рассказывал, что у нас есть родня.

- Есть сынок, есть и у меня родня, вообще то я тебе никогда не рассказывал, но мои корни из этих мест, сам то я родился на Мальте, но вот мои бабушка и дедушка жили на Сицилии, и их бабушка и дедушка жили на Сицилии. Просто много лет назад, моя мама вышла замуж за Мальтийского рыбака и переехала в Мелиху. Как мне рассказывал мой отец, в Мелихе я родился, ты родился, но твоя бабушка Люсия, родилась тут на Сицилии. Но вот мой род как раз с юга Сицилии, и мы навестим наших родственников, моих дядей и тёток.

- Па, а много их этих тёток?

- Ну теток то как раз не много, а дядей у меня целых три, да, и ещё жив твой прадедушка, мой дедушка Чезаре. Он глава семейства, как он скажет, так и будет, никто не смеет его осушиться. Так устроена эта жизнь, тут по-другому нельзя. Раньше конечно, мои предки в этих краях были сеньорами, но со временем, власти менялись, были войны, и власть сеньора, потихоньку стала незаметной, но она осталась, мы очень уважаемый род в этих местах.

Так же из рассказа отца, Бартоло узнал, что настоящая фамилия Бабушки, - Альчерито, а имя Люсия. Выйдя замуж, она приняла как принято фамилию Борг, И когда родился Лука, он то же стал Борг. Соответственно и Бартоломео, когда в свою очередь родился на свет, то же стал Борг. Связь с Сицилией никогда не прерывалась, в свою очередь, дедушка Луки, Чезаре Альчерито, узнав о рождении первого правнука, постановил на совете семьи, что как только ребенок окрепнет, немедля предоставить его на совет семьи. Чем в принципе и занимался сейчас Лука Борг.

Сама Люсия, живет в Ла Валетте, когда умер её муж, она покинула Мелиху. Лука написал ей несколько писем, о том, что у неё теперь есть внук, она обещала приехать в гости, но что-то мешало ей это сделать, но как только они приедут домой, они сами поедут к ней в Ла Валетту.

Так за разговорами о семейных делах и традициях, они по дороге дошли до селения Борго Альчерито, о чем сообщил Лука сыну.

- Па, это что твой город? удивился Бартоло.

- Да нет сынок, этот город принадлежит королю Сицилии, ну а моя семья просто жила тут, вот и не мудрствуя, мы звались Альчерито, что тут сочинять нового.

- Так это что же получается, тогда бы могли носить фамилию Мелиха, раз ты и я родились в Мелихе? – наивно поинтересовался Бартоло.

- Ну, так может так и было бы, - задумался Лука, - но на Мальте другие законы и у нас всё по-другому, - выкрутился от странного вопроса отец.

Остановившись на одной из улиц городка Борго Альчерито, возле тяжелых и высоких дубовых ворот, и не менее высокого забора из камня, Лука постучал кольцом, прибитым к стене об рядом расположенную бронзовую пластину. Раздался звон металла, а через некоторое время, кто-то спросил из-за забора на итальянском языке, отец ответил то же на итальянском. Из этих фраз Бартоло мало что понял, но понял только одно, знакомые слова есть, а вот остальное для него полная тарабарщина. Именно Тарабарщина, так окрестил этот язык Бартоло, хотя честно говоря, он ему нравился своей какой-то мелодичностью.

В воротах открылась калитка, за которой стоял крепкий, загорелый мужчина, который по мнению Бартоло был сам себя шире. За поясом у него торчала рукоять пистолета на левом боку, а на правой стороне торчала рукоять кинжала. Кивком головы он дал понять, что можно проходить и отступил чуть в сторону, давая проход внутрь двора.

Такого Бартоло никогда не видел, от слова - вообще! Дом, который стоял во дворе был просто огромный, привыкнув с детства к своему дому, небольшому, такому же как во всей Мелихе, Бартоло открыл рот от удивления. Во-первых, был большой двор сам по себе, с хозяйственными постройками, в одной из которых угадывалась конюшня. Во-вторых, дом был с ещё одним внутренним двором, где был свой колодец! Дом был двухэтажный, построенный вокруг этого самого малого двора, как прозвал его про себя мальчик. И на малом дворе росли кусты различных цветов, аккуратно подстриженных и ухоженных, стоял круглый каменный стол и несколько стульев из массивного, судя по всему дуба, отливая коричневым блеском на лучах солнца.

Привратник что-то сказал отцу, тот кивнул и взяв сына за руку, пошёл к синего цвета дверям гостеприимно распахнутых и влекущих к себя приятной теменью и прохладой за ними, такого большого дома.

Странно, но никто их не встречал, не было видно никого из обитателей дома.

- Па, а где все? Спросил Бартоло.

- Ну кто где, главное, что дедушка Чезаре на месте и мы будем завтракать вместе с ним, - ответил Лука.

Наверное, это какой-то большой дед, с большой бородой и в полосатом халате, почему-то подумалось Бартоло.

Однако, когда они вошли в дом и поднялись по центральной лестнице на второй этаж, из одной комнаты, в зал где стояли отец и сын, как черт из табакерки выскочил сухонький старикан небольшого роста, с практически лысой головой и небольшими перьями белого цвета волосами, частично зализанными назад, частично торчавшими в разные хаотичные стороны, по бокам его блестящего черепа.

Никакого полосатого халата на нём не было, он был одет очень просто, для такого величественного дома, хозяином которого был он. На нём была одета тонкая шелковая рубаха с широкими рукавами, простые льняные, светлого цвета панталоны с голубыми чулками, один из которых чуть сморщился на щиколотке левой ноги, а на ногах были мягкие парусиновые туфли, на тонкой кожаной подошве.

Вылетев как ураган, дедулька подлетел к Луке и чуть ли, не запрыгнув к нему на шею стал обнимать Луку, трепать его по волосам, хлопать по плечам и рукам, что-то жестикулировать, при этом он радовался как ребенок, а в уголках глаз появились маленькие бусинки слез радости.

Да уж, такого Бартоло никогда не видел, как его отец Лука Борг, предводитель рыбацкой ватаги, ничего никогда не боявшийся, ходивший по морю в любую погоду, который был чуть ли не на две головы выше дедульки, так же, как и дед прослезился и стоял с умильным выражением лица, выслушивая певучий язык деда.

После такого бурного приема, дед и внук ещё раз обнялись расцеловались, а дед повернулся к мальчику и с небольшим акцентом на мальтийском языке спросил, - ну а кто ты такой юноша? Сколько тебе лет, как тебя зовут? Ходишь ли ты в школу?

Бартоло открыл было рот от удивления, ещё никто никогда за один раз не задавал столько вопросов, но немного смущаясь при этом как-то внутренне уже понравившемуся ему деду ответил – Я Бартоломео Борг, прибыл с папой к вам в гости на нашей лодке с рыбой, мне шесть лет, скоро в феврале будет семь, а в школу я ещё не хожу, я ещё маленький как говорит мама.

Дед посмотрел на пацана, поводил носом принюхиваясь к какому-то запаху, а потом с очень умным лицом произнёс, - Что то, я не чувствую запаха рыбы, вот от вас пахнет рыбой и морем, но рыбы должно быть много, разве вы приехали ко мне домой на лодке с рыбой? – вопросил дед. Чем окончательно ввел мальчика в ступор.

- Нет, мы к вам пешком пришли по дороге, а лодку оставили в деревне на причале, а рыбу папа продал прямо там, чтобы не тащить её через весь пролив. -Как бы оправдываясь заявил Бартоло.

Да, это была бы картина, лодка с рыбой и двое её погоняют к воротам моего дома, по суху аки по воде. – весело произнёс дед.

- ну раз ты представился, позвольте молодой человек представиться и мне, - почти официально произнес с улыбкой дед.

- Я, сеньор Чезаре Альчерито, владелец этого дома, а также земель на севере от дома на расстоянии пяти миль. Раньше мы владели и этим городишкой, но всё течет всё изменяется. У нас не стало города, зато у нас стало больше земли под виноградники и пастбища. Я люблю свой остров, и людей, работающих в поте лица своего. Мы с тобой ещё обсудим это. А сейчас, вы пойдете умоетесь с дороги, а мы приготовим завтрак, ну и поедим чего Бог послал нам с утра.

Вдруг откуда-то появилась женщина, в неброской одежде, и с улыбкой показав жестом руки что-то сказала, отец в свою очередь ей то же что-то сказал, и они спустились в одну из комнат на первый этаж, где умылись под рукомойником, вытерлись чистым полотенцем, висевшим на вешалке рядом и, посчитав себя приведенными в нормальное состояние вышли во двор, где уже был накрыт стол, на котором стояла немудренная Сицилийская еда.

Бартоло даже сначала потряс головой в стороны и зажмурился от увиденного, такого он не видел никогда. На столе стояли фарфоровые тарелки, на блюдах лежала рыба соленая, копченая, мясо, нарезанное тонкими ломтиками и так же пахнувшее так аппетитно копченостями, что у мальчика аж рот наполнился слюной, фрукты, виноград, душистый хлеб с корочкой и с просто божественным запахом, различные плошки с чем то, что Бартоло не мог определить, а также Пару кувшинов, как он понял с вином и стеклянные графины с лимонадом, как определил Бартоло по долькам лимона. Такого разнообразия он никогда не видел вообще, ну разве только на праздниках в деревне, когда угощение ставили прямо на столах, но это в основном была рыба, мясо и вино, без фруктов, ибо у каждого был свой сад с фруктовыми деревьями, а мёд из окрестностей был слишком дорог, чтобы выставлять его в деревне на празднике.

Апофеозом всего убранства стола были три серебряных кубка, два небольших и один побольше с разноцветными камнями и различными позолоченными вензелями.

- Лука, Бартоло, садитесь радом со мной, как дорогие гости. В кои то веки, ко мне приехал внук Лука с правнуком Бартоломео. – обратился ко всем присутствующим сеньор Чезаре.

Поимо деда, отца и сына Борг, за стол сели мужчина, открывший ворота, женщина средних лет, вероятно жена привратника и девушка лет пятнадцати в лёгком платье.

Рассевшись вокруг стола, дед встал, встали и остальные приглашенный к завтраку так же встали, достал из кармана маленькую книжицу, раскрыл её на одной известной ему странице и перекрестившись стал читать на латыни молитву и псалом, как догадался Бартоло. Через несколько минут, которые показались мальчику вечностью, дед сказал аминь, сел за стол, что и сделали остальные. Служанка, налила в серебряные кубки вина из кувшина и подала самый большой кубок деду, а остальные два подала на подносе Луке и привратнику.

Бартоло же достался средних размеров металлический стакан с какими-то узорами, куда служанка налила лимонад с долькой лимона. Мальчик прямо в руке почувствовал приятный холодок, шедшего от наполненного стакана.

Дед с очень умным лицом слегка наклонив голову произнес, как бы глядя в кубок, - вот и дождался я продолжения своего рода, Господь услышал мои молитвы, и я увидел правнука Бартоломео. После многих лет наша семья опять прирастает мужчинами, что бы славный род кавалеров Альчерито мог опять заявить о себе. Смотрите враги наши, мы ещё живы, придёт час расплаты. – Чезаре поднял кубок на уровень лица приветствуя всех, потом повернулся к Бартоло, улыбнулся ему и ещё раз приподняв кубок отсалютовал мальчишке и, большими глотками выпил весь кубок. Лука и привратник, так же большими глотками осушили свои кубки. Бартоло не стал отставать от взрослых и так же осушил свой стакан с прохладным лимонадом.

— Знаешь, почему твой отец назвал тебя Бартоломео? Обратился Чезаре к мальчику, - Это имя носил наш предок – адмирал, который потопил 12 пиратских кораблей. Теперь очередь за тобой.

- Как сеньор Чезаре? Мы же простые рыбаки, у нас всего одна лодка, мы ходим в море и ловим рыбу, на то и живем. – Вопросил Бартоло.

- Бартоломео, у нас есть традиция, самый маленький в семье, не называет самого старшего по титулу, ты можешь называть меня просто ДЕД, хотя я и твой прадед, мне 82 года, но мне приятно, когда молодежь называет меня дедом. Ты можешь тут ходить где вздумается, спрашивать, что тебе захочется, твоя бабушка Люсия, была самой моей любимой дочкой. Она была первенцем. Потом родились её Братья – Николо, Серджио, а потом и Винчензо. А вот потом родились Лаура и Элеонора. Так получилось, что Николо и Серджио сгинули на войне на материке давным-давно. Люсия вышла замуж за твоего дедушку Микеле и уехала на Мальту, Лаура живет в Палермо со своей семьёй, а Элеонора в Сиракузах со своей. У меня много внуков, я должен считать себя счастливым человеком, у меня есть кому оставить наследство и титул. Но вот правнук, самый первый, живое воплощение рода, это ты мой маленький Барти. Кстати женщина, которая сидит напротив, это твоя двоюродная бабушка, жена Винчензо - Виттория, а девушка, её зовут София, является двоюродной сестрой твоего папы, а тебе она тётя!! Англичане называют кузиной, но мне нравится просто сестра или тётя. Винчензо, живет со мной в этом доме, помогает мне по хозяйству, ну и другим делам, о которых я расскажу тебе позже.

Да, такого Бартоло не ожидал. Оказывается, у него, что ни на есть, самая большая семья, перечисление которых в уме сбило все в одну кучу. Дядя отца, его жена тетя, которая к тому же бабушка самому Бартоло, их дочь, которая к тому же и его тётя, которая на него смотрела с неким любопытством и ехидством одновременно. Ну папа понятно, так ещё его мама – бабушка Люсия, о которой он слышал, но никогда не видел. Вот и дедушка Микеле, который умер много лет назад, который папа его папы Луки, так же он в уме прикинул сколько у него братьев и сестер и ему стало страшно, от мысли о том, что они могут как-то одновременно приехать к его отцу в гости. Да так и деревни не хватит, где их разместить, нахмурив лоб подумал Бартоло.

- Барти, ты что хмуришься, - спросил дед?

- деда, вы все вместе не приезжайте в Мелиху, ладно? Нам вас и разместить то негде, накормить то накормим, а вот куда спать укладывать я не знаю.

Дед удивленно посмотрел на правнука, как-то хмыкнул, потом ещё раз и залился хохотом, утирая салфеткой слезы, пошедшие от смеха. – Накормить он накормит, ха ха ха, поспать негде, ха ха ха, деревни ему мало, ха ха ха, ну Барти ты даешь. Поверь мне, я сам никогда не видел семью в сборе, это невозможно по многим причинам.

Утирая слезы, дед, подложил в тарелку кусочки рыбы и мяса, отломил кусок хлеба и поставив перед Бартоло, тарелку со словами – давай набирайся сил, гостеприимный ты мой. – После чего сам приступил к трапезе.

Глава 5

5. Тайны, всё-таки существуют, и их много.

Бартоло никогда так вкусно и обильно не питался, он почувствовал, как его живот уперся в пояс штанов и стал понемногу перевалится через него. Дышать то же стало немного трудновато. А мужчины за столом, как будто и не замечали состояния мальчика, продолжали поглощать еду, запивая её вином. Однако в отличии от деревенской трапезы, за дедушкиным столом, соблюдалось правило, обязательное для всех. Кушать надо было с вилки и ножика. И это называлось Этикет! Бартоло, конечно же видел, как едят с вилкой и ножиком, когда в таверне их деревни останавливались проезжающие аристократы. Но представить себя в роли такого же аристократа он и в мыслях не мог. А теперь сидя за столом, он обратил внимание, что его отец, очень даже не дурно, а скорее привычно, пользуется вилкой и ножиком. Немного посмотрев направо и налево, взяв в руки приборы, немного потренировавшись на копчёном мясе, опуская его в соус, Бартоло через некоторое время, начал активно орудовать выделенными ему приборами.

Ему была удивительна разница приема пищи, которую он сейчас наблюдал и, в которой принимал самое активное участие, с тем что он наблюдал в деревне во время праздников. Тогда мужики из деревни, отрывали мясо руками, рыбу ели чуть ли не целиком, отрывая ей голову, а ребра и хребет просто выплевывали на землю или пол, смотря где находились во время трапезы в таверне или на улице. Да. Они ещё пользовались своими ножами подцепляя куски и отправляя их в рот.

С такими воспоминаниями, он обратил внимание, что дед, уже перестал есть и взяв с колен салфетку аккуратно вытер губы и кончики пальцев. Бартоло, тут же повторил эти движения за ним, ощущая запах цветов и трав от салфетки и, так же, как и дед положил свою салфетку рядом с тарелкой.

Дед, заметив повторения Бартоло, подмигнул мальчику и не вставая с места произнёс- Ну что дорогие мои? Пора браться за сегодняшние дела. Женщины занимаются по хозяйству и готовят обед, ну вы – дед посмотрел на Луку и Бартоло милости прошу в мой кабинет.

Все встали и разошлись по своим делам, а Бартоло и Лука пошли всед за дедом на второй этаж в кабинет.

В кабинете, который был завешан по стенам гобеленами с изображением природы, оленей и рыцарей, были так же гобелены с изображением морских сражений, и вот эти гобелены висели как раз на стене, перед которой стоял массивный деревянных стол. Из открытых окон в комнату влетал лёгкий ветерок, который поласкал гобелен с изображенным морским сражением и Бартоло показалось, что это не просто картинка, это реально происходящее сражение, с движущимися волнами, на которых переваливаются с боку на бок могучие парусники, с дымом от пушек и облаками, кочующими по небу. На стенах между окнами, которые не были завешаны гобеленами, висело, то что Бартоло всегда хотел подержать в рука, потрогать, помахать и что ни будь срубить. Там висели!!! Да да!! Мечта всех мальчишек, юношей и суровых мужчин всех времен и всех народов. Шпаги, палаши с резными эфесами, мечи, что широкие что узкие, и все это блестело на солнце, отливая неземной синевой и манило как море в жару.

- Можешь потрогать - услышал сквозь туман в голове Бартоло, голос деда.

Бартоло посмотрел по стенкам и подошел к самому красивому клинку, по его мнению, который был длинный с синеватым оттенком лезвием и гарда в виде корзины из черного металла. На нем не было никаких украшений или завитушек, никакой насечки на лезвии, простой клинок. Но от этого клинка шла какая-то сильная энергия, не дающая ни пройти мимо, не оторвать взгляд. Он тронул кончик лезвия пальцем, и клинок немного ударившись о каменную стенку дома мелодично прозвенел по всей комнате.

- Это палаш моего прадеда Бартоломео Альчерито, адмирала флота короля Испании, который на своем галеоне «Санта Лючия» вступил в бой с флотом пиратов в Карибском море, у Берегов Кубы. Утопив несколько кораблей и взяв на абордаж два корабля, он разогнал пиратский флот, успокоив их до прихода сезона ураганов.Судя по звону он приветствовал тебя Бартоломео, пра правнук Бартоломео, возьми подержи его, прислушайся к нему пойми его, проговорил дед, снимая палаш со стены и передавая сокровище в руки мальчика.

Бартоло, взял, тяжелый для его возраста палаш, и увидел в отражении клинка своё лицо, он точно узнал, что это он, но лицо было какое-то взрослое что ли, но Бартоло не испугался, а наоборот стал всматриваться в себя и, подмигнул своему отражению на клинке, а вот отражение не подмигнуло в ответ, оно улыбнулось и пропало, оставив только на клинке расплывчатое лицо Бартоло.

- Деда! Этого не может быть!! Оно улыбнулось мне, я же только подмигнул, а потом оно пропало – ошарашено произнес Бартоло.

- Барти, клинок признал тебя, твою кровь Альчерито, твоё право носить его и применять его, но со временем, когда ты подрастешь и станешь молодым человеком, этот клинок сослужит тебе свою службу, поверь, и не раз. Этот клинок подарила твоему предку королева Шотландии, за то, что твой предок, будучи молодым офицером флота, спас будущего короля Шотландии из морской пучины северного моря. По приданию в изготовлении этого клинка была применена магия маленького, волшебного народа, проживающего в тех краях. В чём его магия никто не знает, по прошествии стольких лет секрет клинка забыли. Но то, что этот клинок служит своему владельцу, даже можно сказать брату, это несомненно, его нельзя украсть или продать. Укравший и продавший умрет, а клинок всегда возвращается брату по оружию. Если Богу будет угодно, ты станешь владельцем и братом этого клинка, но для этого нужно соблюсти ряд условии. Вот об этом мы сейчас и поговорим.

- Садитесь мои дорогие, - произнес дед, показывая на два мягких стула стоявших по бокам стола.

Когда все расселись, Бартоло приготовился слушать деда очень внимательно, ведь сейчас будет озвучено условие, по которому ему может когда-то и достанется это чудо оружие.

- Лука, мальчик мой, хорошо, что ты приехал и навестил дедушку, - сказал тихо дед. – Я выделю тебе немного денег, но тебе должно хватить. Это деньги на учебу Бартоло. Я желаю, чтобы он получил неплохое образование, не обязательно в вашей Мелихе, может придется его устраивать в Валетте, но парень должен учится, сам научи его всем морским премудростям, пусть из него получится хороший моряк, да пусть грамоту разумеет с другими науками, языки, всё в жизни пригодится.

- Хорошо дедушка, я всё сделаю, хватило бы средств. С рыбы то я зарабатываю неплохо, но ты сам знаешь есть сезон, а есть не сезон, есть шторм, и есть штиль, всё в руках Господа.

- Да, есть такое, но мы не бедные кавелеро, на образование семья денег никогда не жалела. На себя посмотри. Ты имеешь прекрасное образование, знаешь несколько языков, имеешь прекрасную лодку и заработок. Правда обстоятельства сложились так что ты простой главарь рыбацкой ватаги. Я думаю, что придёт время и всё вернётся на круги своя.

Дед посмотрел на открывшего рот Бартоло и сказал ему – ну что Барти, а ты чего ожидал? Теперь тебе придется много работать, и работать головой. Только так ты сможешь претендовать на успех. Папа тебе поможет. Но перед тем как вы уедите, я расскажу тебе маленькую историю. И дед рассказал.

Это вкратце история о том, как соседский дворянин Кронелий Риверо, как-то решил женить своего сына Джовани и, прислал сватов к кавалеру Чезаре Альчерито. У кавалера, была на выданье дочка красавица Люсия. Хотя клан Риверо владел обширными землями, соседствующими с землями Альчерито, а особой вражды у них не было, не считая небольших стычек между крестьянами, но тот гонор с каким Риверо обратились к Чезаре, напрочь охладил их отношения. К тому же Люсия, будучи красавицей и умной образованной девушкой, с детства дружила с юношей из семейства Борго, по имени Микело, с которым они иногда встречались под присмотром своей многочисленной родни.

Семейство Борго, потомки Нормандских рыцарей, как и клан Альчерито, имело небольшие наделы земли с виноградниками и оливковыми рощами, однако основное занятие всех мужчин семьи была военная служба Королю Сицилии или наём в армиях Европы. После того как Люсия на семейном совете категорически отказалась от столь выгодного в кавычках, предложения, а Чезаре поддержал её, было составлено послание семье Риверо с вежливым отклонением их навязчивого предложения.

Вероятно, посчитав себя униженными и оскорбленными, как то, само по себе, на границах владений стал пропадать скот, потравы посевов и пару пожаров в горных деревушках.

Чезаре, чтобы не распалять пожар междоусобной войны, принял решение о скорейшем замужестве Люсии и Микело.

Вот так, однажды, в местном храме Святого Себастьяна, Люсия и Микело были обвенчаны, а после небольшого свадебного застолья, через три дня после венчания, небольшой парусный кораблик, тихо отчалил от пристани на юге Сицилии увозя новобрачных на Мальту, подальше от возможных неприятностей.

Таким образом, семья попыталась спасти от возможной мести семьи влиятельных на Сицилии дворян.

Ближе к вечеру того же дня, на причал деревни Мелиха, сошла семейная пара зажиточных горожан Борг, а не Борго. Старосте деревни, было всё равно как правильно пишется фамилия новых поселенцев Борго или Борг, рассматривая документы, этот полуграмотный мужчина, увидев знакомые буквы в подорожной грамоте, со слов Микеле записал в книге: - супруги Борг, горожане Рафадали что в королевстве Сицилия, заниматься сельским хозяйством.

Прикупив не очень большой дом, земли с виноградником и оливковыми деревьями, стали заниматься в меру своих сил сельским хозяйством. Нанятые работники обихаживали землю, а вырученные деньги уходили на оплату работников и семейные нужды молодой семьи.

Через положенный срок, Люсия родила славного карапуза, которого окрестили Лукой. Счастье молодых не было предела. Пока Микеле занимался важными семейными делами, Люсия нянчилась с Лукой и радовалась, что она стала матерью, имеет любимого мужа и имеет средства к существованию.

Со временем Микеле Борг, вложил денежки в Валетте, став компаньоном в нескольких небольших коммерческих предприятиях, что позволило ему приобрести рыболовный баркас, нанять рыбаков и в добавок ко всему вести небольшой, но свой собственный рыбный промысел и небольшую оптовую торговлю рыбой.

Так протекали год за годом, Люсия руководила хозяйством помогая мужу, ведь она была грамотной и умной женщиной. Лука ходил в приходскую школу, но основное образование он получал от мамы и отца. К своим двенадцати годам, он отлично говорил на итальянском языке, языке своих предков, немного знал латынь, немного на английском и немного на французском. С упоением читал книги, которые привозил ему отец и потихоньку обучался ремеслу рыбака, выходя в прибрежные воды на баркасе отца, под чутким руководством капитана Николо и под приглядом остальной ватаги.

Так с рыбаками, он научился ходить под парусом, ловить и потрошить рыбу, солить, коптить и готовить её к продаже. Все знания он черпал из неиссякаемого источника знаний – капитана Николо. Этот источник был полон таких знаний и навыков, о которых юный Лука даже не читал в своих книжках. Всё что связано с морем сорокалетний Николо вкладывал в голову Луки.

Ходить ночью под парусом, на слух определять близость берега и глубину побережья по ударам волн о берег, ходить по звездам среди моря, разбираться в способах ловли различных рыб. Он научил Луку крепким морским словцам и оборотам, показал, как потрошить любую рыбу пользуясь своим морским ножом. Ну и конечно же как пользоваться рыбацким ножом не только на промысле, но и в повседневной жизни. И эта жизнь протекала на побережье островов Средиземного моря.

Кочуя с промысла до купцов, живших в небольших городках, а иногда и в крупных столицах островов, рыбаки продавали свой улов прям с лодок, предлагая свеже пойманных дорад, снейперов, ну и конечно же тунцов, придирчивым купцам всех национальностей и вероисповедования. Тут то и пригождалось знание Лукой итальянского языка. Сначала он тушевался в общении с этими прохвостами, но потом, осознав, что от умения правильно ставить диалог, его ватага получит лишние монетки, что для развеселой ватаги, дополнительные денежки, были совсем не лишние. Все имели семьи, жён и возлюбленных. Такая, тяжелая, но в какой то степени независимая жизнь вполне устраивала Луку, ведь несмотря на то, что его семья была довольно таки зажиточная, лишняя монетка всегда находила использование в небольшом хозяйстве Люсии и Микеле.

Так в составе экипажа «Луззи», Лука осваивал законы моря. Он с ватагой рыбаков обошли вокруг Мальты несчитанное количество раз, бывали на Сицилии и ходили к берегам Африки. Улепётывали от пиратских фелюг. Боролись с течением в Мессинском проливе, любовались чудом природы - вулканами Этной и вулканом Стромболи, торчавшего из моря как гора и плюющегося, время от времени камнями, дымом и пеплом. Вот такое «классическое» образование Лука получал от своего наставника.

Только одному не учил Николо Луку, это заливаться вином в прибрежных кабаках и шляться по порочным девицам. Это было строго настрого запрещено Луке под страхом отлучения от борта баркаса с красочным именем «Луззи» и с глазом Осириса на борту.

Этому было своя маленькая причина, и эту причину звали Мария. У Николо было трое детей, а самая младшенькая доченька Мария, всего на два года младше Луки. Вот Николо, однажды и увидел её восхищенно влюбленно застенчивый взгляд, когда она его встречала у причала, направленный на смуглого загорелого юношу, когда тот помогал Николо разгружать лодку.

Придя домой, вечером на ужине в кругу семейства, он как-то из далека, стал рассказывать про прошедший промысел и заметил смущение Марии, когда он рассказывал про Луку. Перемешивая в разговоре всё что мог про удачный лов, хорошую волну и прочие морские приключения, он уже в своей умудренной голове сложил план, как Луку сделать любимым зятем.

Наивный старый морской волк! Лука уже давно положил глаз на Марию и, втихаря, когда никто не видел подмигивал Марии, когда они мимолетом встречались в деревне, а чаще в церкви или на причале.

Люсия же, прекрасно понимала, что придет время и Луку надо отдавать в руки молодой жены. Но что самое интересное, когда Луке было десять лет, она обратила внимание на потенциальную невесту своему сыну. Правильно, и это была Мария, дочка капитана баркаса, который принадлежал семье Борг. Такие были обычаи на её родной Сицилии, что родители подбирали своим детям суженных заранее, изучали семью и их возможности как до брака детей, так и после. И это было в порядке вещей заведено не только у дворян, но и обычных пейзан.

Давно известно, что идиллия не может продолжаться вечно, как то, получив послание от семьи Альчерито, прочитав его Люсия глубоко вздохнула и присев на край стула за обеденным столом, предалась тягостным размышлениям.

Они с Микело постоянно получали весточки с родины, велась не активная, но всё-таки переписка. Дела на родине складывались хорошо, оба семейства Борго и Альчерито имея союз двух сердец протаптывали себе дорожку к финансовой независимости и политической устойчивости.

Так продолжалось много лет, пока сегодня она не получила весть о том, что молодой сеньор Риверо, тот самый Джовани, не добившись ничего по жизни по пьяному делу свалился с лошади и повредил себе здоровье и очень серьёзно. Находясь в болезненном состоянии, он обвинил Семью Альчерито во всех своих бедах, а Люсию особенно, он, потребовал обещания от своих родичей отомстить этой семье, за якобы позор его лично касающийся, а когда родня, в угоду больному, на голубом глазу, не особо и веря своим же обещаниям подтвердила, что да, они устроят какую ни будь мстю этому захудалому роду, Джовани услышав клятвы родни, через некоторое время отдал Богу душу.

А вот это уже было хуже некуда, клятва кровной мести на смертном одре родственнику, да ещё не последними дворянами, означало только одно, кровь должна пролиться, и она прольётся в любом случае.

На Сицилии таким клятвами не пренебрегают. Жалуйся хоть папе Римскому, месть будет исполнена. Благо на острове много желающих заработать на чужой крови, начиная от обедневших дворян, кончая портовыми люмпенами, готовыми зарезать кого угодно за пригоршню монет.

Когда Микеле, приехал домой, Люсия показала ему письмо Чезаре и они долго совещавшись решились на исход.

Так согласно плана, необходимо будет продать дом, хозяйство, баркас, а затем уехать в Валету, где несложно затеряется, ибо фамилия Борг, как это не странно очень распространена на Мальте. Одним Борг больше, одним меньше. Кто заметит.

Но планы поменялись, когда уже в тайно начавшейся эвакуации, как-то к ним домой зашел капитан Николо и помявшись, сидя на стуле за столом со стаканчиком лимонничало, он сообщил, что неплохо бы было об женить Луку и Марию и он готов в свою очередь выдать за неё небольшое приданное.

А вот это уже меняет все планы, - подумала Люсия и Микеле. Они пообещали Николо подумать и дать ответ.

Люсия, как самая быстро думающая, несмотря на то, что она женщина, составила в голове новый план, с которым она поделилась с мужем. Микеле, будучи то же с головой, план одобрил и, через пару дней после недолгих раздумий, они пригласили к себе домой Николо.

Николо ожидал что угодно, насмешек, отказа, или же просто предложения подождать немного, короче оттянуть на неопределенное время, но то, что он услышал его повергло в некоторое оцепенение и небольшой умственный дисбаланс в голове.

Ему было дано родительское согласие на брак Луки и Марии, ему в собственность отписывался баркас «Луззи», дом и небольшие плантации. Но с условием, что он берет себе на воспитание Луку, а когда тому исполниться восемнадцать лет, он выдаст за него свою дочь Марию и передаст имущество, полученное от Люсии и Микеле, своему зятю Луке в виде приданного. Поэтому ни одна из семей, в результате такого брачного контракта, ничего не теряет.

Люсия и Микеле в свою очередь уезжают в Валетту, но об этом Николо должен молчать и говорить, если кто спросит, что он не знает куда они уехали, может и во Францию, а может и на родину, а может и вообще в Англию.

Тайну семьи ему конечно же никто не открыл, а вот обещанием, что если ему понадобится материальная помощь в пределах разумного, он несомненно получит. Ему будут приходить весточки, а за ним будет пригляд, чтобы всё было честь по чести.

Вот так, какая ирония судьбы, - думала Люсия и Микеле. Они сами, на скорую руку поженились, а теперь им надо так же на скорую руку об женить сына Луку, а самим скрыться от соглядатаев Риверо.

Вот такую историю услышал молодой Бартоло из уст деда. Лука же смущаясь в нескольких местах рассказа Чезаре, то же открыл для себя некоторые подробности своей жизни и рождения. Но то что он потомственный дворянин без титула и наследства, он знал давно, мать и отец ему рассказали. Но ему было строго настрого этого факта даже не вспоминать, ибо если он где-то проболтается, жить ему, останется ровно на столько на сколько хватит времени его слова унести на Сицилию, а обратно принести смерть. Это Лука усвоил крепко. Ему не светило никакого наследства от семьи Альчерито и Борго, даже права на герб он не имел, ведь он был сыном деревенских, как бы зажиточных людей Борг. Родители которого переехали развивать своё дело в столицу.

Бартоло, рассказ деда слушал как какую-то сказку, открыв рот удивления. Ему в принципе надо было всё переварить и разложить по полочкам в голове. Ну если что он не поймёт, он спросит у отца. С такими мыслями Бартоло выкинув всю чепуху из головы стал рассматривать переплёты толстых книг, стоявших в шкафу недалеко от стола деда.

- Барти, что нравятся? – спросил дед?

- Ага, нравятся и, по-моему, вкусно от них пахнет.

- Ну так не стесняйся, можешь рассмотреть книжки, потрогать, полистать и даже понюхать – улыбнулся дед.

Бартоло спрыгнул со стула подошел к шкафу и… не смог достать до полки где стояли не самые толстые фолианты.

- справа от шкафа, для таких казусов есть приступочка, поставь её, залезай и смотри что тебе понравится. А ты читать то умеешь?

- Умею - пыхтя перетаскивая уступочку, как назвал её дед, - ответил Бартоло.

Залезши на эту недолестницу, Бартоло взял самую тонкую книжку из тех, до которых дотянулся, раскрыл её и оказался это Атлас известного мира. Напечатанный на латыни, с рисунками морей, материков и прочего, прочего, прочего. Оторвал его от разглядывания атласа голос отца, который сообщил, что надо идти спать, ибо вставать им ещё до первых петухов.

Глава 6

Думы о будующем

Утром, если так можно было назвать время, когда ещё даже не серел восток, отец растолкал Бартоло и, положив ему на кровать одежду дал, понять, что пора собираться. Быстро одевшись, вместе с Лукой, они по очереди помыли лица из керамического рукомойника, вышли в коридор дома.

Там, в темноте уже горели свечи в зале, освещая нехитрую закуску, вероятно оставшуюся со вчерашних обильных трапез, так же, как и вчера, аппетитно разложенной на столе.

За столом сидел дедулька, и привстав с улыбкой произнес – Кавалеры, прошу к столу.

Отец и сын расселись и посмотрев на деда ждали разрешение приступить к трапезе.

Дед, кивнул им обоим, давая как бы своё благословение к трапезе и не торопясь подцепил вилкой небольшую маслину, положил её себе на большую фарфоровую тарелку. Лука и Бартоло не кичась в семье, так же вилками положили себе по куску мяса, по ломтику сыра, а Бартоло, ещё и положил себе на большую тарелку апельсин.

Так, трапезничая и запивая еду прохладным лимонадом, они насыщали свои желудки про запас, ибо переход по морю до дома, предполагался на целый день. К вечеру они должны быть дома. Дед, катая вилкой свою маслину по тарелке, обратился к Луке:

– Внучок, сделай доброе дело. К тебе на пристани подойдут два человека, скажут, что они от Патриарха. Так вот, Лука, они передадут тебе пару тюков, которые ты спрячешь под сети и доставишь в Мелиху. Там к тебе, то же подойдет человек и то же скажет, что от Патриарха. Он же и заберет эти тюки. Постарайся что бы они не попали в чужие руки, в случае чего, просто утопи их в море. Но лучше бы они доехали бы до Мальты.

- Хорошо дед, я так и сделаю, мои люди не подведут, а чужие со мной не ходят – улыбнувшись ответил Лука.

- Ну, Барти, а у меня к тебе небольшой презент, я положил его в мешок с едой кивнув на довольно увесистый мешок, стоявший рядом со столом – сказал дед.

- Деда, а что такое презент? Он съедобный? И как он выглядит? – наивно спросил Бартоло.

Лука и Дедулька одновременно прыснули смехом, смутив при этом мальчугана.

– Всё увидишь и узнаешь, даже потрогаешь и понюхаешь - сквозь смех, еле проговорил дед. – Не торопись, вон тебя ещё апельсин ждет. Знаешь, как его кушать? Я тебе подскажу мой маленький любитель сладкого.

Дедулька взял с тарелки Бартоло неказистый с виду апельсин и стал его очищать от кожуры, виртуозно используя небольшой ножичек. Первым делом, дед взял апельсин в левую руку, держа его в прямых пальцах по коружности, а потом ножичком принялся снимать кожуру по спирали, немного подкручивая фрукт удерживающими его пальцами.

- Барти, этот апельсин вырос на плантациях недалеко от моря, он впитал в себя морской воздух, солнце Сицилии, труд работников, возделавших в поте лица своего эту благословенную землю. Заметь, он внутри красный, как застывающая лава вулкана Этна, как молодое вино, разливаемое из кувшинов в глубокие глиняные кружки. Но к тому же он ещё и сладкий как поцелуй… - тут дед задумался и посмотрев на Бартоло, сидевшего и наблюдающего на волшебство очистки апельсина – ну так скажем, как поцелуй матери. – Этими словами, дед закончил священнодействие очистки фрукта и подал его Бартло, разломив на дольки.

Бартоло, взял у деда апельсин, и по долькам принялся, не торопясь отправлять кусочки в рот. О да, это был действительно сладкий апельсин, такой же сладкий, как и мёд с пасеки деда Николо, но только апельсин имел ещё и легкий привкус, лёгкой совсем неприметной горчинки, и уже совсем неприметный вкус каких-то полевых цветов.

Так поглощая угощение, Бартоло был занят изучением кожуры апельсина, спиралькой, с неровными кромками, цвета темного солнца с вкраплением красных точек, свисала с края тарелки деда и, плавно перетекая с края стола, свешивалась и слегка покачивалась, то ли от небольшого сквозняка, то ли сама по себе, ибо так ей суждено качаться после высвобождение из себя тела фрукта.

Дед улыбаясь смотрел на Бартоло, изучающего кожуру апельсина, дождавшись, когда кадык мальчика на тонкой шее, дернется с последним кусочком, он показал рукой поднимая ладонь, держа её лодочкой в верх, давая понять, что пора выдвигаться.

На воротах так же стоял Винчензо. Подойдя к калитке, дед обнялся с Лукой и похлопал его по спине. Нагнулся к Бартоло, обнял его за плечи, притянул к себе и трижды расцеловал его в щёки.

Лука попрощавшись с Винчензо вышел на улицу, а Бартоло ведомый под руку дедом, так же получил свою порцию поцелуев от Винчензо, вышел за ворота, за своим отцом.

На причале, вся ватага была в сборе, все рыбаки уже готовили такелаж и паруса, готовившись выйти в море. Гвидо махнув рукой своему начальству, дал понять, что всё готово к отходу.

Рядом с их лодкой стояла небольшая двухколесная тележка, запряженная инфантильным осликом, а рядом стояли два, невысокого роста мужчины, но очень широких в плечах, одетые как простые крестьяне, в широкополых шляпах, с невероятно черными бородами, росшими как показалось Бартоло, прямо от глаз. Они быстро перебросились парочкой фраз с отцом, а потом как-то шустро перебросили два тюка на борт, так же шустро развернули свою двуколку и быстрым шагом исчезли в переулках прибрежной деревни.

Отец, спрыгнув в лодку, так же быстро распихал тюки под сети, сверху кинул объемистый мешок, полученный от деда, и посмотрев на Бартоло скомандовал – Юнга, что спим? Отдать швартовы, поднять кливер, потом на румпель, живо!!! – повернувшись ко всей ватаге громко крикнул – Домой парни, к женкам и девкам под сиськи!!! – перекрестившись на ближайший храм Божий, привычно посмотрел горизонт и подставил щеку утреннему бризу, что-то про себя подумал и принялся с Гвидо поднимать грот.

Отойдя примерно милю от берега, Лука взял управление баркасом на себя, приняв румпель от Бартоло. Гвидо уселся на сети на наветренном борту, а Бартоло пробравшись мимо него так же сел на сети и прислонившись спиной к мачте и стал рассматривать море по ходу судна, выполняя роль вперед смотрящего, до тех пор, пока отец не решить поменять галс.

Брызги от волн долетали до лица мальчика, когда форштевень резал шальную волну, немного проваливая судно в небольшую ложбинку между волн. И море пахло. Оно пахло утренней свежестью, а ветерок надувал в лицо Бартоло все мыслимые запахи трав, сосен, соли, йода, ту полную какофонию запахов берега и моря, которые ветер перемешивал и разносил во все стороны.

Солнце уже начало свой многовековой восход, выгоняя темноту ночного моря и озаряя горизонт рыжеватым светом. Поднимаясь всё выше, от солнечного света, рыжеватое море становилось бирюзово-голубым, а сумерки уходили на запад к берегам Испании. Барашков на волнах не наблюдалось, а значит усиления ветра сегодня могло и не быть. Ветер дул спокойный не более десяти узлов, а лодка шла бойко, вспенивая волну вдоль борта, что как утверждал отец, означало, что баркас шел не более пяти узлов, паруса не трепыхались на ветру, будучи «выбиты в доску». Чайки в такую рань ещё не подняли свои тушки в небо, только какие то большие птицы висели в небе недалеко от побережья Сицилии. Далёко на горизонте, по левому борту мелькнул между волн парус. Бартоло молча показал рукой на далекий парус отцу, но тот отмахнулся и сквозь губы пробурчал – Конкуренты.

Так, созерцая окружающую мальчика красоту природы, он предался думам, о будущем, настоящим и прошлом, о перипетиях судьбы своей семьи, что свалились потоком знаний в его светлую голову.

Самое главное, что понял Бартоло, это то, что ему предстоит учится, и не просто учится, а постигать науки, которые ему будет преподавать отец. Хотя что тут преподавать, он и так знает практически всё что нужно моряку. С лодкой он управляется неплохо, направления ветра он знает, как ставить паруса он то же умеет, где ловить рыбу, в каком заливе и у каких островов, он то же хорошо помнил. Ну а считать денежки он умеет, правда не совсем ему понятно, как медные монеты можно складывать так, чтобы получились серебряные, ведь сколько не складывай медь в столбики, они от этого не становятся серебряными.

Далее его мысли переключились на бабушку Люсию. Он много слышал о ней, но так ни разу и не видел её, обидно как-то. Почему она не приезжала? Но теперь то понятно, что это враги заставили Люсию и Микеле спрятаться на Мальте. Но что она не могла хоть разок приехать в гости, погостить парочку дней, ведь до Валетты всего то пол дня хода на лодке, а на лошадях то, наверное, быстрее. Но ладно, если она не приедет, то я сам к ней приеду. Устрою ей представление. Приду к ней домой, постучусь в дверь, а меня служанка спросит, - Мальчик? Ты кто такой и что тебе нужно? А я ей отвечу – Именем Тарабарского короля откройте!! Почему Тарабарского? А какого же ещё. Если Мальтой управляет король Англии, а он король почти половины мира, то он должен знать все языки своих подданных, а так как они разные, то если их объединить, то получится Тарабарский язык, а это значит, что и король то Тарабарский, а Мальта часть тарабарского королевства.

Интересно, служанка, наверное, испугается и откроет мне дверь, а я пройду в дом и сразу же пойду на кухню и прикажу приготовить мне обед, я же проголодаюсь с дороги, а потом я потребую себе кровать и буду там спать после обеда….

- Бартоло, очнись, готовимся к повороту, - прокричал с кормы отец.

- Поворот! Трави шкоты! – Командовал отец.

Баркас перевалился с правого борта на левый, паруса затрепетали на ветру, а потом, запузатились на правом галсе. Гвидо стал тянуть грота шкот, подстраиваясь под ветер, а Бартоло, управляясь с кливером, упершись коленями в борт, стал вытягивать снасть и наматывать её на утку левого борта, добиваясь наиболее правильного наполнения паруса.

Отец, пристально посмотрев на паруса, удовлетворенно хмыкнув произнёс – Примерно через час, будем готовится перекусить чем Бог послал.

Бартоло посмотрел за корму, наблюдая, как остальные лодки их маленькой флотилии так же поменяли галс и, как утята за уткой шли строем за баркасом отца.

Сев обратно на свое место у мачты, Бартоло продолжил думать свои думы о бренности бытия.

- У нас есть враги. И эти враги, желают кровной мести. Будет им месть, я соберу банду мальчишек, и мы устроим им засаду, всех повяжем и отвезем в трюме деду Чезаре, а вот он, закуёт их в кандалы и отправит работать на рудники. – размышлял Бартоло.

- Придется научится махать саблями и стрелять из пистолета, ну как по-другому захватить бандитов, - продолжал свои наивные рассуждения мальчик.

- А дедушка Микеле? Я же то же никогда его не видел. Как-то странно получается, у всех есть дедушки, а у меня дедушки нет. Точнее, он как бы есть и, только один – Николо, но по материнской линии и, его как бы нет.

Практически все мальчишки бегают в гости к бабушке и дедушке, а я нет. Значит я кто? Правильно, я бездедщина! - сделал вывод мальчик. – Но с другой стороны у меня есть прадед. Замечательный «дедулька», но он же дед папы. Вот папа не «Бездедщина», но и он почти никогда не встречался с дедом Чезаре. Бедный я бедный, бабушка далеко, дед Микеле неизвестно где, остался я один сиротинушка, только с папой, мамой и Катериной. А как же родня о которой говорил дед. Много - много всякой родни, но они обо мне не знают, значит я для них не существую, а тут и голову ломать не надо, раз меня нет, то и их пока нет, а ещё вчера утром я и понятия не имел что они есть. Да и ладно, проживём сиротствуя с папой и мамой, ну и Кэт конечно же, как же без неё. - Вот так, рассуждая, практически ведя философский диспут сам с собой, как-то для себя, Бартоло понял, что этот процесс размышлений называется –Думать.

- А что? Думать это полезно, вон сколько времени прошло, а я всё сижу и думаю, главное, чтобы никто не мешал, - сделал вывод мальчик.

- Пааа!!! А думать полезно? – Крикнул сын отцу.

- Очень сынок, - так же в ответ крикнул отец сыну. – Только много думать то же вредно, вдруг голова сломается. - И вместе с Гвидо они грохнули от смеха. Бартоло то же стало смешно, но он просто улыбнулся и понял, что папа просто шутит, ибо папа, то же часто думал, ну а Гвидо засмеялся за компанию, ему так положено, смеяться, когда смеётся его капитан.

После того, как солнце встало в зенит, отец позвал сына сесть за управление лодкой, а сам развязал мешок и вытащив из мешка провизию, стал разрезать каравай черного хлеба на ломти своим ножом, а Гвидо помогая отцу, стал нарезать толстыми пластами куски мяса и сыра. Нарезав таким образом горку еды, отец достал из мешка, две фляги, выдернув зубами пробки, он нюхнул сначала из одной фляги, удовлетворительно кивнул и передал флягу Гвидо. А второю флягу, которая была немного меньше первой, он заткнул обратно и перекинул её Бартоло, - а эта тебе, - сказал и одновременно подмигнул отец.

Так, не торопясь, экипаж «Луззи» принялся за священнодействие всех моряков всего мира. Обедать под парусами. Лодку слегка покачивало, но это не мешало мужчинам сидя на сетях, поглощать на свежем воздухе изысканные деликатесы, доставшиеся от деда. Запивая всё это богатство вином из большой баклажки, мужчины активно работали челюстями, насыщая свои организмы.

Бартоло, как мужчина так же, навалившись на румпель, который он пристроил у себя под мышкой, одной рукой держал мягкий кусок хлеба с шматком мяса и сыра и вгрызался в него, пытаясь открыть рот по шире. А запивал он всё это гастрономическое разнообразие, конечно же лимонадом, заботливо уложенным дедом в мешок с провизией.

Насытившись, мужчины всполоснули свои руки в море, протерли губы и подбородки, ещё раз, всполоснули руки в море и… вытерли их об сети. Это так поразило Бартоло, ведь только вчера он наблюдал как отец, употребил салфетку и аккуратно положил её рядом с тарелкой.

Но когда дошла очередь всполоснуть руки Бартоло, он вытащил свои мокрые ладони из теплого моря и в поисках какой-либо тряпки оглянул лодку, ему не хотелось вытирать руки об жестковатую сеть. Отец, поняв сыновью озабоченность, достал из мешка чистую тряпку, в которую был завернут каравай и, перекинул её сыну. Бартоло, чинно вытер пальцы рук, губы и подбородок, после чего перекинул обратно тряпицу отцу. Отец, наблюдая аристократические замашки сына улыбнулся и сделал какой то, только для себя понятный вывод. Ну а Гвидо было всё равно, он в этот момент набивал трубку табаком, готовясь придаться другому мужскому занятию.

На юге, прямо по ходу лодки, из дымки на горизонте, стала величественно выплывать Мальта. Вдали показались многочисленные паруса, скользившие как бы над морем, и с каждым часом Остров становился больше, а паруса меньше на его фоне. Лука сидя на румпеле, подправил курс чуть западнее, а через ещё некоторое время по правому борту показались родные берега и вход в бухту Мелихи.

В это время, где-то на другом конце острова, водном из замков на брегу Мессинского пролива, один неприметный, средних лет человек, склонившись в полу поклоне, и держа в согнутых руках черную шляпу, говорил другому, так же средних лет человеку, одетому по последней Неаполитанской моде, сидящему за массивным столом, и потягивающим дорогое вино из серебреного кубка с золотой чеканкой и самоцветам по окружности.

- Ваше сиятельство, к Патриарху прибыл внук с правнуком для знакомства с роднёй, они переночевали, а утром уплыли на рыбацком баркасе на Мальту, скорее всего. Мы сделали вывод, что Патриарх собирается вырастить себе замену, ну, когда он подрастет. Правда Чезаре уже в годах, может помереть со дня на день, но это порода долгожителей. Но если, он отдаст Богу душу, то он в теории должен передать бразды правления Семье Винчензо, единственному сыну, оставшегося в живых. Но вот управление Обществом, он ему не передаст, это должен быть по их правилам первый правнук, таковы законы Общества. Мы склоняемся к тому, чтобы проследить за ним и в случае острой, так скажем необходимости, решить вопрос кардинально.

- Мы можем решить этот вопрос, в любое время, но тогда мы не сможем узнать кто присягнёт новому хранителю Общества, мы даже не знаем сколько их там, смутьянов, – прошипело важное лицо.

-Да, ваша Светлость, вы как всегда смотрите вглубь вопроса, но есть ещё один нюанс. У семьи Альчерито есть кровники, это клан Риверо, суть в том, что они пообещали своему родичу на смертном одре, отплатить кровью за позор клана. И у нас могут возникнуть проблемы, если они доберутся до мальчишки. – завершил свой монолог неприметный человек.

- От этих диких обычаев, может пострадать всё наше дело. Мы потеряем ниточку к Обществу. Значит так. Продолжайте присматривать за мальчишкой, до особого распоряжения оттуда, - задрав указательный палец в потолок, произнес важный человек. – И пока нет конкретных указаний, следите что бы даже волос не упал с его головы. Если надо будет, то можете и приземлить этих настойчивых кровников, - и тот же указательный палец ткнул в пол.

- Всё будет исполнено ваша Светлость. – И незаметное лицо склонилось в поклоне.

Глава 7

7. Постижение наук

Уже к вечеру, вся флотилия рыбаков втягивалась в залив Гадира, держась ближе к южной стороне, где расположилась деревня Мелиха, со своими приткнутыми к скалам домишкам, складам, ну и конечно же пристанью рыбаков, сделанную из камня, которого на берегах и в окрестностях было действительно навалом. Как только баркас Луки, пересек заветную скалу на берегу, у входа в залив, по окрестности разнесся звук колокола церкви, извещающего о возвращении рыбаков и добытчиков домой.

А вот северный берег бухты был песчаный и мелководный. Никто из мальчишек не ходил туда купаться. Ну, во-первых, туда идти далеко, обходя залив по берегу мимо деревеньки Бискра, ну и во-вторых, песок то там есть, даже можно на нем полежать, но весь берег усеян битыми ракушками, плавником, каким-то мусором, принесённым за много лет морем. Иногда, когда шторм заворачивал в залив, морская волна меняла пейзаж побережья, меняя один, раннее выброшенный мусор, на другой. И общую картину мироздания северного берега залива, это не меняло.

По этой причине все мальчишки купались с камней, рядом с Мелихой и, понырять можно всласть и поваляться на теплых, охлаждаемых брызгами моря камнях, да и от дома недалеко.

Подходя к деревне, экипажи заметили на берегу прибрежную суету. Женщины стали суетится, заканчивая свои дела во дворах своих домов, снимая фартуки и вешали их кто куда, даже на забор и, выбегали из калиток на встречу своих добытчиков, а мужчины, в свою очередь, чинно, не торопясь, о чем-то переговариваясь направились к причалу встречать своих земляков, но в основном конечно же они шли за новостями. Эту процессию разбавляли детские светлые и темные головки, которые как ртуть просачивались между взрослыми и составляли неотъемлемую часть человеческого ручейка.

Из деревенской таверны, так же не торопясь, вышли старожилы, возглавляемые самым старо жильным старожилом – святым отцом падре Стефаном, одетым в серую, затертую и заплатанную рясу, надеваемую им как раз для случаев духовного воспитания, своей великовозрастной паствы, в местах греховного падения и невоздержанного вино пития.

Весь это гомонящий человеческий ручей слился в небольшое человеческое море и выплеснулся на площадь перед причалами, ограничивая размеры разноцветной и разновозрастной толпы стенами складов, сараев, заборчиков и перевернутыми кверху днищами лодками.

Несколько дней в море, а жители уже заждались и переживали, не случилось ли чего в море, не зацепил ли шторм или шквал, не нарвались ли они на пиратов, в каждой семье был рыбак и почти все входили в ватагу удачливого предводителя Луки.

Каково же было удивление жителей, когда они обнаружили, что рыбаки пришли практически пустые, только сети, да ещё какие-то мешки и бочки лежали в лодках. Где же рыба кормилица? Вопрошали взглядами родня моряков.

- Не может такого быть, где рыба? Наверное, военный флот или пираты отняли? - зашептались неугомонные сплетницы, всегда водившиеся в каждой дерене, всех времен и народов.

Однако вопреки прогнозам кликуш, лица у рыбаков были счастливые и радостные не только от возвращения к родным берегам, но и от серебряных монет, бережно запрятанных по кошелям, по завернутым тряпицам, заныканным по кожаным поясам, а иногда и в голенищах морских сапог. Ватага пришла с прибылью. Весь улов с очень большой выгодой был продан Сицилийским купцам, прямо на причале, шустро перегружен в бочки и телеги, а рыбаки получили монетки с изображением королей Англии, Франции и Сицилии , а так же монет с какими-то арабскими письменами, имевшими хождение по всему побережью, из-за веса чистого серебра.

Причалив первым, баркас «Луззи», занял свое законное место, а остальные лодки примостились кто как успел, но никого такой порядок не расстроил, ибо так было заведено, - атаман на свое место, а остальные кто первым встал, того и место. Просто места хватало всем, а вот близость к флагману, говорила только об опытности экипажа.

Лука и Бартоло, ещё только, когда лодка подходила к берегу, заметили среди толпы Марию, одетую в сарафан с цветочками и белым чепчиком на голове, стоявшую практически напротив места стоянки и окружённую, таким же ожидающими мужей и отцов женщинами.

Мария приложив одну руки к груди, теребила завязки рубахи, пристально рассматривала приближающийся баркас, с мужем и сыном. Второй же рукой, она держала руку Катерины, так же одетую в сарафан, но без чепчика, что давало возможность её светло каштановым волосам, слегка закрученные в локоны разложится по плечам как фата невесты. Катерина так же, как и мама, улыбалась, при этом как-то деликатно ковырялась в носу и, с интересом разглядывала брата и папу, которых не видела несколько дней.

Да, да, Луку и Бартоло, ждала ещё один представитель женской половины семейства Борг, - крошка Катерина, родившаяся три года назад. Дочка Луки и Марии была похожа на бабушку Люсию, как утверждала Мария и ей поддакивал Лука. Однако, Бартоло, совсем не замечал свою сестру, он был занят своими мальчишескими делами, а с Кэт невозможно было поиграть и поговорить, так растет себе и растет, как в поле одуванчик, она ему не мешала, а он иногда, только помогал маме по уходу за ней. Хотя, где-то глубоко внутри, он был рад, что у него есть сестра, как у всех мальчишек. Он надеялся, что она, когда подрастёт, будет красоткой как мама, а он, как её старший брат будет её защищать от различных недругов, как истинный кавалер. От каких недругов, он ещё сам для себя не решил, но защищать точно будет, может даже и с оружием в руках. Он же старший брат и её защита на просторах родной деревни, его первейшая обязанность. Хорошо, что она младшая, а не старшая. Старшая сестра то же ничего, но она же может и треснуть по хребтине за шалости и непослушание, как рассказывал один из друзей Бартоло.

Все дела по обхаживанию лодки, Лука решил оставить на назавтра, но Гвидо, это не касается, его задача после общения с родными, вытащить сети и развесить их сушится на кольях, рядом с причалом.

Лука и Бартоло, сошли на берег и воссоединили семью обильными поцелуями с обниманием своих родных и, слезами женской половины семейства, которая носит чепчики.

И пошли вопросы и причитания, на которые перебивая друг друга и стараясь отвечать и слушать, при всеобщем гвалте, повышая голос и надрывая связки загалдели как встречающие, так и встречаемые.

Сквозь толпу встречающих протиснувшись, где бочком, а где, работая локтями, распихивая жителей деревни, несмотря на возраст и статус жителя, к Луке протиснулся, судя по одежде горожанин, оттеснив плечом, какую-то галдящую женщину, шепнул на ухо вполголоса, заветное слово.

- Ах да, совсем из головы вылетело, - произнес Лука. После чего быстро избавившись от объятий супруги, вернулся к лодке и дав указание Гвидо, совместно с ним разворошили сети и передали горожанину два тюка неизвестно с чем. Возможно и с контрабандой, которую в этих краях, даже за преступление то и не считали, ну а власти закрывали на маленькие шалости глаза, жили то все на острове, а вдруг какой ни будь, объединённый флот устроит блокаду?

Горожанин, получив свою поклажу, незаметно сунул Луке небольшой кошель и подхватив под мышки тюки исчез среди толпы.

Лука, захватив из лодки мешок с провизией от деда, передал его сыну и хлопнув по плечу произнес – Ну давай кормилец, пошли домой, а я под ручку с женщинами, мы же теперь кавалеры.

Так взяв Марию под руку, а Катерину посадив себе на шею, семейство Борг двинулось по тропинке домой.

Примерно через несколько дней, после возвращения ватаги рыбаков домой, отец, находясь на залитом солнцем берегу, рядом с пристанью, латая развешанные сети готовясь к очередному выходу в море, обратился к Бартоло – Ну вот сынок, я тут подумал и решил, что с завтрашнего дня начнется и твое обучение. Я тебя научу всему, чему научился сам от твоего деда Николо, а потом за твоё обучение возьмутся люди сведущие, воспитавшие не одну недоросль. Но ты у меня мальчик не глупый, я думаю, что ты освоишь науки, которые тебе пригодятся в жизни. А они, поверь мне, пригодятся, ты сам не знаешь, когда и при каких обстоятельствах, но пригодятся. И вот тогда, ты добрым словом вспомнишь как меня, так и учителей, ибо пути Господни неисповедимы. Вчера, например, ты был сыном рыбака, а сегодня ты потомок дворянских родов Сицилии. Вчера, у тебя были друзья и приятели, а сегодня у тебя уже есть кровные враги, поверь мне, это не шутки. Не бойся сынок, кто предупрежден, тот вооружен. Но тебе предстоит научится пользоваться оружием, тебе предстоит защитить честь как свою, так и честь семьи, судя по всему не только тут на Мальте, но и на Сицилии, а может и где-то на другом конце мира. Но для начала, тебе надо будет красиво и правильно писать, и читать.

При этих словах, Бартоло вспомнил недавний день возвращения домой. Тогда, когда они всей семьёй после умываний и причитаний расселись за столом, а Мария поставила на стол, вкусно пахнущее блюдо с тушеной бараниной, нарезанной средними кусками для взрослых и отдельно лежащих маленьких кусочках для детей, всё это великолепие утопало в нарезанных и разложенных по бокам овощах.

Во время трапезы, отец, о чем-то вспомнив, взял с пола мешок от деда и поставив его себе на колени, стал священнодействуя, не торопясь, вынимать из мешка фляги, ополовиненную ковригу серого хлеба, луковицы и куски копченого мяса и порезанного сыра. Потом покопавшись на самом дне мешка, он выудил из мешка небольшой пергаментный сверток, прямоугольной формы обвязанный конопляной веревкой.

Развязав веревку, Лука развернул хрустящую бумагу и удивленно глядя на сына передал ему книгу в кожаном переплете. Это был «Атлас Известного Мира»!! Который рассматривал Бартоло у деда в кабинете, стоя на приступочке.

- Вот тебе и тот самый презент от деда, можешь его потрогать, понюхать, полистать. Это твоя первая в жизни книга, храни её. - Нравоучительно заявил Лука.

Бартоло, приняв книгу у отца, бережно отложил её в сторону, принялся усердно запихивать в себя еду, стараясь побыстрее окончить ужин и заняться изучением презента. Родители улыбнулись столь необычной реакции ребенка, а Мария посоветовала не торопится, никто не заберет книгу, читай себе на здоровье, это же презент деда, лично тебе.

Успокоившись, мальчик не торопясь доел свой ужин, вытер пальцы и рот полотенцем и, чинно уложив его справа от своей тарелки, встал из-за стола и посмотрел на родителей желая получить разрешение заняться своими делами. Родители же в свою очередь, улыбнувшись сыну, кивком головы дали понять, что он свободен и может заниматься чем угодно, продолжили свой ужин запивая его вином из большой фляги деда.

Вот так и началась учеба Бартоло, которая чем-то напоминала учебу его отца Луки у будущего тестя Николо.

Сам Николо, давно отошел от дел, когда поженил Марию и Луку, передал бразды правления Луке и удалился в одну из деревушек примерно в десятке миль от Мелихи, где прикупил себе небольшую ферму с фруктовым садом, устроил себе пасеку и принялся разводить пчел, добывал мёд и успешно его продавал, не забывая время от времени снабжать им своих старых друзей по Мелихе, ну и конечно же свою дочку Марию. Поэтому в доме Луки и Марии запах рыбы перебивался запахом мёда и воска, а сладкое, дети получали независимо от их шалостей. Изредка он навещал дочку, дождался рождения первенца внука, несколько раз посюсюкал его, когда он был ещё младенец и не забыл благословить его на морские подвиги.

Однако, после тяжелой работы в море, его прохватил радикулит и ещё какой-то …ит и ему стало тяжело добираться до Мелихи. Но про жизнь в семье он всё прекрасно знал, потому что Мальта — это не просто остров в море, это большая деревня, где все про всех всё знают. Ну а гостинцы в Мелиху он отправлял по мере возможности, сопроводив их писулькой, писанными кривыми буквами, но от чистого сердца.

Так пролетали дни за днями, ко времени осенних штормов, Бартоло уже уверенно разбирался в звездах, мог с точностью указать на Полярную звезду и окружающие, это творенье Божье, созвездия вокруг. Всё узнал про течения и ветры, а когда начался сезон штормов, отец рассказал ему какие ветра преобладают в какой день и где необходимо прятаться, или стоит ли вообще выходить в море. Бартоло как губка впитывал в себя знания, а отец время от времени проверял их, невпопад задавая вопросы о том, сколько длин до Кассиопии от Полярной звезды, когда выходит на ночное небо Венера, а также каким течением лодку без паруса принесет к берегу или Мальты, или Сицилии.

Вечерами, отец учил сына итальянскому и английским языкам, а Мария учила писать на этих языках. И как не странно, в голове у Бартоло ничего не перемешивалось, всё раскладывалось по полочкам. А уже когда, на воскресной службе, отец Стефан попросил Бартоло заменить мальчика, простудившего горло, и прочитать текст из псалтыря, Бартоло как-то сам для себя осознал, что на латыни он даже неплохо читает и говорит.

Данный факт не ушел от внимания святого отца Стефана, и однажды после службы, он пригласил Бартоло с отцом в свою келью поговорить о возможном чтении Бартоло псалтыри по воскресеньям. Выяснив, что мальчик, не только склонен к Латыни и проверив его знания по другим языкам, ходивших на Мальте, отец Стефан обратился к мужской части Борг – Дети мои, вы несомненно делаете богоугодное дело, учение — это свет Божественной истины. Латынь есть мать языков цивилизованного мира. Тебе Бартоло, надо учится, не обязательно ты будешь как отец рыбаком, может пути Господни приведут тебя служению в нашей святой церкви. Грамотные слуги Господа нам нужны, нести слово Божье еретикам, коих развелось в мире. Есть у меня один знакомый монах, из одного богоспасаемого ордена, я отпишу ему письмо с просьбой приехать в Мелиху и обустроить тут приходскую школу при храме Рождества Богородицы. Я так думаю, что жители соберут небольшую сумму на содержание столь ученого монаха и обустройства школы. Это Богоугодное дело, думаю народ согласится со мной.

Прошло ещё некоторое время, прошла зима, настала весна, над островом опять весеннее солнце бодрило живность и землю, наполняя растения силой и красотой, изумрудным цветом листву и яркими белыми цветочками фруктовые деревья в окрестностях Мелихи. Пчелы принялись за опыление садов и огородов, поставляя пыльцу в свои ульи, а хозяева пасек готовили бочонки для весеннего мёда.

Море уже было спокойное, сильные ветра прошли, но иногда задувало с севера запада, рыбаки выходили на промысел, а вместе с ними выходил в море Бартоло, ещё не догадываясь, что изменение в его судьбе шли по пыльной дороге в сандалиях и рясе, распевая псалмы хрипловатым голосом и понукая охальными словами старого ослика, меланхолично качавшего головой в такт своим собственным шагам.

С юга востока, со стороны городка Моста, к Мелихе приближался отец Марко, монах ордена Святого Доминика, имея на руках предписание от местного епископа, об организации приходской школы в Мелихе, при церкви Рождества Богородицы, а также послушание от отцов ордена, на преподавание местным детям слова Божьего и других наук в коих разумеет сей верный слуга Господа.

Был отец Марко высокого роста, широк в плечах и мускулист. Его сутана, хоть и была свободного покроя, не скрывала его покатых плеч и мощной шеи, а из широких рукавов одежды были видны здоровенные кулачища украшенные белыми, едва заметными шрамами.

Его лицо было немного одутловатое, а глаза, серые как у волка, смотрели на дорогу и окружающую местность, умным изучающим взглядом, с каким-то ассиметричным прищуром, который со временем вырабатывается у людей, привыкших стрелять из ружья. Но не смотря на такие явные черты человека далекого от Божественной сути бытия, он имел добрую улыбку, которую не портил дважды сломанный нос и рассеченную на пополам правую бровь. Как и всякому слуге Божьему он носил окладистую бороду слегка русого цвета, а в некоторых местах переливающуюся в золотистую перемежёванную седыми перьями, аккуратно подстриженную и ухоженную на щеках и, совсем растрепанную на подбородке, видимо от привычки подпирать и теребить её рукой.

Полный образ смиренного монаха, заканчивал скромный, деревянный кипарисовый крест на плетеной кожаной веревке, плавно покачивающийся на объемистом животе, подпоясанного черным ремешком.

Сей верный слуга господа имел за спиной оконченный факультет права в Сорбонне, имел диплом бакалавра Теологии, Пражского университета и, успел издать пару трудов по этим наукам.

Так же, отец Марко, к своим пятидесяти годам, успел побывать В Новом свете, протопать половину Европы пешком в рядах кондотьеров, участвуя в междоусобных войнах, коих тогда много было по краям Европы. Завербовавшись в одном из северных портов в Английский флот, сам не помня, как, он очнулся с утра с головной болью от выпитого накануне, рядовым морской пехоты на фрегате Его Величества. Имея боевой опыт и зная с какой стороны держаться за оружие, чётко выполняя приказы сержантов, избегая поглаживания сержантской палки по спине за нерадивость, будущий слуга Господа, по ходатайствам самих сержантов их роты продвинулся в капралы.

В Новом свете на борту английского королевского фрегата, будучи сначала капралом морской пехоты, он участвовал в поисках и ликвидации пиратов в районе карибского моря и центральной части Атлантики, как на корабле, так и на побережье в составе десанта, а когда после одной из стычек на его фрегате не осталось совсем офицеров, он сдал экзамен на мичмана и получил должность помощника штурмана.

В конце концов, заработав много шрамов на теле и ослабив своё здоровье ромом и табаком, после одной из стычек, в море с пиратами, он по ранению был списан с флота и отправлен лечится, ну или помирать в госпиталь недалеко от Сантьяго на Кубе, под патронатом монашеского ордена Святого Доминика.

В этом госпитале изнывая от жары под марлевым пологом и готовясь в лихорадке предстать перед Создателем, он понял, что несмотря на то, что вроде как он боролся с врагами рода человеческого, что-то он в жизни делал не совсем так.

Готовясь к причастию он на исповеди долго беседовал с отцом Иоанном, который открыл ему, что скорее всего он свернул с пути истинного, пренебрег служением Богу и подался на военную службу пощекотать себе нервы и предаться греху гордыни, плавно перетекая в сети других грехов.

Там же, после длительного лечения, он принял постриг и стал насельником монастыря Доминиканцев, с новым именем Марко, ревностно выполняя, как бывший юрист, все буквы устава обители.

Он проповедовал индейцам в джунглях слово божие, устраивал школы, обучал новообращенных читать святые тексты и молится как положено, а не рассматривать попугаев во время службы, галдящих на соседних деревьях.

Прожив много лет во влажных джунглях, исполнив в меру своих сил послушание Аббата монастыря, он, по состоянию здоровья, был отпущен к месту нового служения и переехал в Европу, поселившись в одном из монастырей на севере Италии, успокоил свою тягу к приключениям помогая Аббату нести службу и занимаясь канцелярскими делами.

Там его и достало письмо епископа о новом послушании и направлении для нового Богоугодного дела на тёплый остров Мальта, воспитывать детей рыбаков и крестьян.

Он с радостью принялся за дело. Эти места он посещал давным-давно, когда, отстаиваясь после шторма в одной из бухт на своём корабле, он впервые посетил Мальту, и она ему запомнилась какой-то совей провинциальной архаичностью.

Проведя в дороге чуть менее месяца, отец Марко, топал к своему новому месту службы, по пыльной дороге и прикидывая в уме, поднимется у него рука на нерадивых школяров или нет.

- Всё-таки не поднимется, - рассуждал святой отец, вспоминая свои студенческие лихие годы, да и всю лихую жизнь до встречи с отцом Иоанном.

Навстречу ему попадались местные жители, которые крестились и кланялись ему, как будто он кардинал, назначенный в их края, но он отвечал вежливым кивком головы, а когда и просто благословлял страждущих крестным знамением.

Так выполняя свои прямые обязанности странствующего монаха, он вошел в Мелиху, где его уже встречал отец Стефан, староста деревни и несколько прихожан.

Весть о движении в сторону Мелихи, святого отца с осликом обогнала его, трансформировалась в новость, успела оторвать от отдыха и, поднять к встрече отца Стефана, собрать кто под руку попадется из местных жителей и, организовать небольшой комитет по встрече посланника чуть ли не святого престола, ожидавших появление святого отца на окраине деревни.

Глава 8

8. Я знаю, что ничего не знаю!

Так началось постижение наук у Бартоло. В канун того дня, вечером, отец, вернувшись из деревни, с обыкновенной вечерней говорильни, только в обществе мужчин, где решаются все важные дела общины деревни и ватаги рыбаков, сообщил семейству, что с завтрашнего дня Бартоло пойдёт официально учится в церковно-приходскую школу, где будет новый наставник очень интересный человек, - отец Марко, который недавно прибыл, аж из Рима от святого престола с целью обучить недорослей и подготовить их к будущей жизни. Все расходы по содержанию школы и жизни нового члена общества, естественно, были возложены на общину Мелихи.

Рыбаки, люди не бедные, особенно в хороший сезон, порешили, что дело это богоугодное, и определили место обитания и учебы, не старый, но давно не используемый сарай на южной окраине деревни. Пусть дети учатся, а не болтаются по улицам, таков был итог небольшого, но продолжительного собрания, ибо каждый в душе мечтал, что кто либо, из его отпрысков, сможет выйти в люди.

В прохладном помещении бывшего зернохранилища, ставшего школой, пахло воском и сушёным инжиром. Десять мальчишек и девчонок, склонились над деревянными счетами и листами бумаги, скрепя перьями или карандашами проклиная того человека кто придумал чернила, да и учебу вообще.

Отец Марко стучал тростью по карте Средиземного моря:

- Дети! Кто покажет мне все крупные острова Средиземного моря, тот сегодня будет отпущен с уроков пораньше. – Закинул свой последний козырь святой отец.

Бартоло потянул руку вылезая из штанов, ведь он давно знал все острова окружающего их моря, благодаря презенту деда, а на половине из них он побывал, ну или проходил мимо.

- Бартоло, тебя это не касается, ты лучше дописывай сочинение, по твоей теме. Не забывай про грамматику и каллиграфию, ведь на английском языке, говорит пол мира.

- Да отче, - и Бартоло продолжил писать сочинение о Троянской войне, вспоминая её эпических героев и чокнутых цариц, по его глубокому убеждению, из-за которых и началась эта война.

Мало того, этот святой отец, на которого можно мешки грузить, заставлял их читать сочинения про эту войну на латыни!!! Но хорошо, что латинский язык он постоянно слушал на проповеди в церкви, читал псалтыри и Евангелие на латыни и более-менее его уразумел. К тому же папа с мамой дома говорили не только на мальтийском, но и на итальянском языке, а также вездесущая ватага рыбаков, научила его неплохо ругаться и понимать свой собственный итальянский язык, присущий портовым городам и их окрестностям. Но это был его любимый язык, язык его предков.

С появлением в Мелихе школы, как-то сразу прекратились детские шалости, дети в возрасте от семи до двенадцати лет исчезли с улиц, перестав распугивать своими криками и ураганным перемещением местных жителей, их котов и куриц, которые расхаживали посреди дорожек.

Отец Марко, установив время учебы с восьми утра до полудня, времени, когда на колокольни церкви ударит колокол, не распускал детей, а устраивал им маленький лекторий по другим наукам, которые не входили в его учебный план.

По часу на урок, и вот уже дети считали, писали, запоминали иностранные слова, могли даже говорить на них. Но лидером по успеваемости среди школяров был конечно Бартоло. Знания он впитывал как губка, а дома с мамой он повторял пройденное, а отец, сурово сдвинув брови, с серьёзным видом спрашивал – Это точно так? Или ты сочиняешь.

- Не пап, это так и есть, отец Марко так и говорил и, для усвоения предложил рассказывать всё родителям, да так что бы они поняли, - честно отвечал на вопрос отца Бартоло.

Отец был доволен сыном. На время учебы в школе он не брал его на промысел, но, когда они выходили в море, там отец начинал свою учебу. В море своя математика, состоящая из румбов на компасе, углов курса, скорости судна и вычисления времени прибытия с одной или другой скоростью, при этом учитывая течения и встречные ветра.

Так, знания, полученные в школе, плавно укладывались в голове мальчика, а в море они перерастали в практику и умение быстро складывать в голове немудренные цифры и определять счисления курса лодки. Даже бывалые рыбаки, которые просто жили морем, с уважением стали относится к молодому человеку, который доказывал им, что с математической точки зрения, удобнее отклонится от прямого курса в сторону, попасть в прибрежное течение и используя его скорость, быстрее прийти домой, чем идти прямым курсом, борясь с волной и этим самым течением.

Стараниями, отца Стефана, и отца Марко, и судя по всему, по их неоднократных просьбах, направленных к святым отцам Ордена Святого Иоанна, как-то под вечер, из столицы острова, прибыла в Мелиху небольшая повозка, запряженная худосочной лошадкой. Под управлением, такого же возницы. Возок был накрыт пыльной рогожей по краям подвязанный к кузовку транспортного средства.

По пыльным дорогам острова, без особой спешки, прибыли книги из библиотеки Ордена, а также собранные прихожанами Валетты, для богоугодного дела, - обучение детей рыбаков Мелихи. Это был практически королевский подарок, который был разгружен возле зернохранилища, перенесен во внутрь силами школяров и складирован для дальнейшего разбора.

Так в Мелихе появилась первая, за всю историю острова Мальта, народная школьная библиотека. Большая часть книг, была в истрепанном состоянии, порванные страницы, погрызенные мышами обложки, с потрепанными переплетами и нечитаемыми на них надписями.

Всё свободное время школяры перебирали, эти манускрипты деля их под руководством отца Марко и отца Стефана по категориям. Духовную литературы откладывали в одну сторону, книги по учебе и различным наукам в другую, а всякую беллетристику и светское чтиво в третью. Помимо этого, два монаха, как ученые мужи определяли, несут ли свет истины и знаний некоторые зачитанные до дыр экземпляры, либо их стоит спрятать куда подальше, чтобы не занимать умы страждущих знаний детей, сведениями о взрослой жизни. Не одно поколение сбившего детей и подростков с пути истинного. И таких экземпляров набралось немало, ведь жители Валетты избавлялись от ненужного хлама, при этом сами себя внутренне уверяли, что делают добро – долгое и вечное.

В соседней маленькой деревушке Хемхия, что расположена на берегу моря, примерно в трех милях, юго-восточнее Мелихи, проживала семейная пара – Алехандро и Лидиа Паоло. Они поселились в этой деревушки около двадцати лет назад, приплыв в поиске уединения в маленькую Мальтийскую деревушку. Вроде что тут такого, у каждого человека свой выбор. Согласно неписанному закону деревни, никто не лез им в душу, пытаясь узнать причину переселения, однако жители Хемхии сразу полюбили эту семейную пару и, было за что.

Алехандро Паоло, будучи рожденный в семье греческого купца на берегу Коринфского залива, был очень маленького роста, в результате полученной травмы в самом младенчестве. Ни один доктор не взялся лечить его заболевание, и в итоге хоть какого-то лечения, он остался небольшого роста, на кривых ногах, но с пропорциональными телу, сильными руками. Его лицо было приятное и гармоничное как у античных героев. Отец его научил профессии скорняка и, мальчик с детства в меру своих сил, делал разные поделки из кожи и дерева, которые может и в хозяйстве не нужны были, но ублажали взгляд как часть домашнего интерьера.

Лидиа, тоже, как и муж. была на лицо мила, сложена пропорционально, однако, как уверял Гиппократ, страдала «Священной болезнью», которую так же, увы, лечить не могли.

Она была из семьи Афинского ремесленника и честно говоря была обузой для родителей и многочисленных братьев и сестер. Так как она практически не ходила, а каждый шаг давался ей с болью и трудом, родители, недолго думая, соорудили ей коляску, на которой вывозили девочку, а потом и девушку на улицу, приторочив спереди банку для милостыни. Сердце Лидии печалилось от своей, как ей казалось никчемности и сидя в коляске на улице и, наблюдая как редко, прохожие кидали ей лепты. Она решила хоть как-то изменить свою жизнь. Первым делом она научилась читать, потом считать, но в уме, так как руки её плохо слушались посыла из головы и писать ей было тяжело, да и не на чем, честно говоря.

Теперь, сидя на улице и получая милостыню, она читала книги, все, которые ей удавалась выклянчить у родных и знакомых, прохожие стали интересоваться что она читает, но заводился душевный разговор и люди думали, что они разговаривают с каким-то философом. Так ведя душеспасительные беседы с прохожими, она, умная и красивая девушка, именно получала эту милостыню, а не просила.

Что это? Девушка красавица, будет просить деньги у каких-то неграмотных горожан и крестьян. Но свершилось обратное, горожане и крестьяне наоборот, стали приносить ей и класть в баночку больше монет. Соседний булочник, считал своим наиправёйшим долгом угостить девушку свежими сладкими крендельками, а молочница наливала ей в небольшую кринку молока и смиренно ждала, когда она допьет молоко в прикуску с крендельками, надкусывая их своими ослепительно белыми, как выпитое ею молоко, зубами.

Жители квартала, а потом и города, стали считать её чуть ли не живой святой, посланную им свыше для исправления их заблудших душ. Родителям Лидии, местные жители, стали издалека, ненавязчиво, намекать, что негоже святого человека, вот так возить в коляске и заставлять просить милостыню. Как оказалось, решение этой проблемы и избавления от всеобщего порицания, жило на другом конце их города и не подозревало, что жизнь, может дать такого зигзага, о котором никто и не помышлял.

Однажды, Алехандро по какой-то надобности попал в квартал, где практически проповедовала Лидиа, сидя в своей коляске. Он сразу обратил внимание, что перед ним сидит молодая и красивая девушка, но чуть скрученная спина, укрытая шалью, не позволяла ей свободно двигаться и жестикулировать руками. Алехандро понял, что девушка, так же больна, как и он. Он смиренно подошел к её коляске и спросил – леди! Вы тут постоянно сидите?

- Да, молодой человек, я сижу тут уже более 10 лет, вот на этом самом месте.

- А можно я вас покатаю по городу? –вдруг вырвалось у юноши, так случайно и искренне, что Лидии даже понравилось предложение молодого человека.

Да плевать куда я поехала с этим парнем, я же за всю жизнь дальше этой улицы не ездила – подумала девушка.

Перед ней стоял неказистый молодой человек, правда не с телом атлета, но почему-то он ей понравился больше чем Аполлон. – Вези свою добычу, о благородный рыцарь, - весело крикнула Лидиа.

И он её повез. Прохожие расступались перед ними, а они увлеченные собой и пустяшной беседой никого не замечали. Улыбки и, слезы добра, сопровождали их весь путь, собаки подбегали лизнуть руку девушки, а коты желали им счастья, своими слегка прищуренными на солнце глазами, будто знали человеческую жизнь наперед.

И вдруг перед взглядом Лидии открылось чудо – залив Сароникос. Лидиа никогда раньше не видела море, она его слышала, она его чувствовала, она им дышала, когда ветер дул с моря, но никогда не видела.

Это зрелище поразило её до глубины души, до самых закоулков её трепещущей натуры.

Море ей улыбалось. Бирюзовая вода у берега и ярко голубая дальше от него, с небольшими волнами равномерно плескалось о каменный мол, на который они с Алехандро забрели.

Ласковый ветер растрёпывал её волосы, она зажмурила глаза и протянула руки к солнцу, получая от природы то, чего она была лишена все эти годы. Развалины древних храмов, стоявших неподалеку в окружении стройных кипарисов и кривых оливковых деревьев, и будучи всегда суровыми на вид, в этот день казались милыми, ну слегка недостроенными игрушками, взирающими на реинкарнацию Афродиты и Аполлона. Одна шальная волна, немного больше чем все остальные, разбившись о камень мола, обдала их брызгами, которые попали почему-то только на лица молодых людей, а теплый ветер раскидал капельки воды по щекам, и немного смочив глаза, тут же высушил их своим теплым порывом.

Ааааааа!! – вскинув руки к морю и солнцу, радостно закричала Лидиа, заглушив своим счастливым криком гомон чаек. Ей никто не мешал, она была свободна, она была в забытье от своих болей и болезней, а рядом с ней стоял бог красоты и доброты, который то же улыбался и радовался её реакции на море, радовался, что Бог послал ему смелость украсть её с улицы, был счастлив от того, что она была счастлива и готов был увести её ещё дальше от этих мест.

И Алехандро, будучи переполненный новыми чувствами, наклонился к губам Лидии и нежно поцеловал их, и уже смущаясь хотел отстранится, но нежная рука девушки обвила его голову и не отпускала пока молодые люди не насытились своим первым в жизни поцелуем.

Так они стояли на моле, Лидиа даже привстала с коляски, облокотившись на бережно подставленную руку Алехандро, и молча глядели в море ожидая вселенского заката солнца. Они молчали и улыбались. Ничего говорить не нужно, их сердца общались между собой, задавая друг другу вопросы и отвечая на них же, вызывая улыбки и смущения на лицах молодых, в унисон перешептыванию сердец.

Но всё, когда ни будь кончается, к молу где стояли уже два влюбленных сердца, подбежали родители девушки, добравшиеся до окраины города в поисках дочери.

Невидимая стена остановила их у самого начала каменной насыпи, не давая им высказать своё неудовольствие поведением дочери. Но шальная мысль, прилетела в голову отца, что этот скорняк, и есть решение его проблемы с содержанием Лидии.

Вот к этим людям и решил обратиться святой отец Марко, собирая небольшой кожаный мешок, которым обычно пользуются пилигримы, совершающие паломничество от монастыря к монастырю по всей Европе.

- Бартоло мальчик мой, подойди ко мне, у меня есть для тебя важное задание, почти боевой приказ, - позвал мальчика монах.

- Да отче, что случилось, готов выполнить любой приказ мой команданте. – весело вытянулся в струнку озорник и приложил руку к голове отдавая честь монаху.

- Ты не в армии сынок, и к том уже, если у тебя нет треуголки, руку не прикладывают, всё то вас учить надо – молодёжь, - пробурчал монах.

Монах повесил на спину Бартоло мешок и, бережно расправил кожаные лямки на плечах.

- Ты наверно знаешь в Химхии семью скорняка Алехандро? – Начал нравоученье монах. - Так вот, отдай ему этот мешок и скажи, чтобы он сделал переплеты и обложки книгам, ну там подклеит что, подошьёт, короче он знает. Как сделает пусть даст знать, я приду и заберу книги и расплачусь с ним. Вот тебе две монетки задатка мастеру. Справишься, не подведёшь меня? Книги очень дорогие и редкие, надо их привести в порядок.

- Всё сделаю отче – и с этими словами он резво развернулся и побежал в сторону деревни.

Примерно на окраине деревни Химхии, на пыльной дороге стояли два деревенских парня, перегораживая Бартоло дорогу.

- Куда ты так торопишься суслик, - оскорбительно с ухмылкой произнёс один из парней.

- Какой-то у тебя мешок тяжелый, давай лишнее вытащим, продадим, а деньги поделим – нахально заявил второй парень и сделал шаг к остановившемуся напротив Бартоло.

Это не просто задиры, это грабители прямо с большой дороги, - подумал мальчик.

- Не вами дано, не вами забрано будет, - нагло произнёс Бартоло, понимая, что драки не избежать и сплюнул сквозь зубы перед босыми ногами пацанов на пыльную дорогу.

Так плеваться, умели все мальчишки Мелихи, перешедшие планку жизни – драться или не драться. Они же теперь взрослые, помогают отцам в море, кормильцы семьи и наследники дела. Поджарые и крепкие, некоторые даже носили на поясах ножи, с которыми работали в море на лодках, повышая свой статус среди рыбаков. Серьезные парни, не то что крестьяне из соседних деревень.

Один из парней, ждал что-то подобное, был бы повод и, не долго сомневаясь размахнулся своим кулаком и как дубиной нанес круговой удар… по воздуху.

Бартоло с мешком подсел под его руку, тяжесть мешка дала возможность провести маневр быстрее, и без всяких сомнений зарядил свалим мозолистым кулаком, деревенщине между ног, после чего сделал под шаг в лево и оказался у драчуна сбоку.

Это была победа, пока только над одним разбойником с деревенской дороги. Этот начинающий Робин Гуд, согнулся пополам, схватился руками за причинное место, потом молча упал на колени, а когда завалился набок, заверещал так, что залаяли все собаки его маленькой деревни.

Второй, видя фиаско своего напарника, с криком – ах ты ж сука, - вытащил из-за пазухи дубинку рванул на Бартоло. Однако под ноги он не смотрел, и спотыкнувшись об первого малолетнего бандита, грохнулся носом прямо в ноги Бартоло.

Не дав ему подняться, наш юный герой, наклонился над пытающимся подняться подельником, коротко без замаха, открытой ладонью ударил по затылку, заросшему сальными и немытыми волосами. Тот хрюкнул и молча завалился на первого бандита, уже переведшего свой вой в скулеж.

- Не вам козлопасам драться с рыбаками – сплюнул рядом с ними Бартоло и, развернувшись потрусил к Алехандро.

Да, это уже был другой Бартоло. Он подрос, окреп на тяжелой работе, его руки стали мозолистыми и сильными, он раздался в плечах. Рыбаки из его ватаги научили его не бояться драки, немного натаскали грязным приемчикам из кабаков побережья. А что? Парень должен уметь себя защищать.

Лука смотрел на такие нравоучения положительно, ведь он сам иногда показывал сыну, различные приёмчики, которые подсмотрел у своего тестя и наставника Николо. Мужчина должен уметь постоять за себя, да и в жизни пригодится.

Но только для мамы он был всё тот же Бартоломео, любимый первенец, всё такой же маленький и улыбающийся, несмотря на то, что скоро будет выше Марии.

Быстро найдя дом скорняка Алехандро, Бартоло постучал в дверь, а когда она открылась, он сначала не увидел кто открыл дверь, а когда опустил глаза, то с удивлением обнаружил мужчину маленького роста, одетого в серую рубаху и штаны, с одетыми на босу ногу башмаками на деревянной подошве, но с красивым кожаным верхом. Мужчина ему улыбался открытой улыбкой, у него было доброе, слегка небритое лицо, а голова была острижена под ёжика.

- Дорогой кто там? - немного певуче донеслось из нутра дома, женским добрым голосом.

- Я так думаю это работа прибежала, - подмигнул Алехандро Бартоло и запустил его в дом.

Ознакомившись с объемом работ, забрав мешок с книгами и задаток у мальчика, он пригласил его в большую комнату попить чаю с вареньем.

Бартоло согласился, он сел на единственный стул, на котором не было подушек, а Алехандро засуетился с чайником. Мальчик с удивлением рассматривал обстановку в комнате. Вся мебель была нормального размера, однако ручки на шкафчиках были перенесены вниз, для удобства хозяина. Все стулья округ стола были любовно уложены подушками одна на другую, что бы Алехандро мог сидеть вровень с Лидой или гостями.

Но больше всего мальчика, умилила - Приступочка!! Почти такая же как у деда в доме, и её активно пользовали, сей предмет мебели стоял рядом с кухонным столом и намекал на то, что великаны тут не живут.

Лидиа вошла незаметно, когда юноша и мужчина, после первой чашки чая, о чем-то спорили, доказывая что-то друг другу.

- О чем у вас, мальчики, великосветская беседа? - улыбнувшись спросила женщина.

- Мы ведем философский диспут о фразе Сократа – «Я знаю, что ничего не знаю» - первым заговорил хозяин, - но к моему удивлению сей юный муж мне доказывает, что это сказал Демокрит.

- Да да, - поддакнул Бартоло мужчине.

- Успокойтесь, кто сейчас знает, кто это сказал, прошло может тысячу лет, свидетелей нет, а остальное могли и придумать, - многозначительно успокоила всех женщина.

Когда они допили чай, и Бартоло вышел за забор их дома, Лидиа посмотрела вслед мальчишке и сказала – очень умный мальчик, не погодам, далеко пойдет если не убьют на какой-либо войне.

- Да вряд ли, он пацан боевой, - вспомнил дикий вой на околице деревни, раздавшийся буквально за две минуты до прихода мальчишки.

Через два дня, ночью, на берегу моря возле Химхии, стояли и разговаривали два субъекта, одни из которых был завернут в темный кожаный плащ, а второй незадачливый Робин Гуд с большой дороги.

- Если ты не смог укокошить этого маленького гадёныша, то верни задаток, - говорил словно сквозь зубы мужчина.

- Зачем возвращать, я всё сделаю на днях, он пожалеет, что на свет родился – произнёс малолетний бандит, а сам про себя подумал, что денег всё равно нет, он их промотал с приятелем.

Но додумать он не успел, легкое движение и кинжал рассек юноше горло, он схватился за него пытаясь остановить кровь, но в этот момент тяжелый сапог ударил его в грудь, и несостоявшийся бандит упал с камней в море и ушел на дно.

Глава 9

9. Я знаю, что ты - ничего не знаешь.

- Бартоло, хватит крутиться, и вообще иди к доске – обратился к своему ученику святой отец.

- Йес сэр, - вскочил со своего места озорной мальчишка и чуть ли не строевым шагом пошел к учителю.

Мальчишки и девчонки захихикали, видя картину того, как Бартоло, вскочив со своей табуретки вытянулся как солдат и попытался отчеканить шаг, но запнулся об неровности земляного пола, и чуть не растянулся, но каким-то чудом смог удержать равновесие и смог добраться до кресла монаха, не строевым шагом как задумал, а чуть ли не в припрыжку.

- Ну раз ты заговорил на английском, вот тебе задача. Пять лье, это расстояние во Франции от Дувра до деревни, скажем Альфа. – Начал сочинять задачу отец Марко. – Скакать на лошади неизвестно сколько часов, хотя известно, что лошадь скачет одну Английскую милю за 1 час, - продолжал святой отец, - сколько времени надо доскакать до деревни. Дай мне ответ, как в лье, так и в милях, но я хочу, чтобы ты рассуждал в слух, чтобы все, в том числе и я, могли бы понять логику твоих рассуждений. – Наконец закончил своё сочинение святой отец.

Бартоло, немного обалдев от такой каверзной задачи, начал свои рассуждения. - Тут надо для начала лье перевести в мили………. Таким образом, путем вычисления мы получаем, что одно лье, это 3.45 мили…….. Ответ в задаче примерно 17 часов с четвертью. – Выдохнул Бартоло.

- Молодец Бартоло, ты решил задачу правильно и неправильно одновременно. – Начал рассуждать святой отец. – По математике, это совершенно верно, но лошадке надо отдохнуть, попить по дороге, пощипать травку, а это брат, время. Ты же в море примерно рассчитываешь время по скорости, - продолжал наставник, - но ты же и учитываешь течение и снос курса судна из-за ветра, вот и по суше так, надо учитывать реальную возможность животинки – Божьего создания, - закончил своё объяснение отец Марко.

- Но вы же не сказали, что надо учитывать время на лошадиный обед, - возмутился мальчик.

И вся группа школяров грохнулась от смеха, даже строгий отец Марко, засмеялся и прослезился от Лошадиного обеда.

- мальчик мой, - начал святой отец, - успокаиваясь, - не существует Лошадиного обеда, есть время кормления животного, - сказал отец Марко и со всей группой опять засмеялся.

- Ладно дети, всё, хватит смеяться, ещё неизвестно, что бы вы ответили. – Успокоил всех отец Марко. – Ну раз ты всё перевел в английские мили, то переведи пожалуйста Бартоло, ответ на английский, а также на итальянский языки, - дал новое задание наставник.

Ну куда деваться бедному школяру, под пристальным взглядом учителя. И, Бартоло немного подумав, пересказал ответ сперва на английском, а потом и на итальянском языках.

Дети смотрели на него с восхищением, вон какой умный у нас в деревне, к тому же рыбак, с отцом рыбачит какой год подряд.

Выслушав ответ мальчика, отец Марк произнёс, - молодец Бартоло, очень похвально, сегодня ты уроки можешь не делать, занимайся чем хочешь, но лучше сгоняй к Алехандро и узнай, как у него идут дела. Ну а остальным… – дети замерли в ожидании великого изречения, - остальным, дабы освежить вашу память, написать ответ Бартоло, на одном из языков, какие я успел вам преподать, можете даже с родителями посоветоваться, хе хе – закончил своё указание отец Марко.

- Бартоло, а тебя я попрошу остаться, - сказал в спину выходящему из амбара мальчику, святой отец.

Дети заулыбались и со смешками, о том, что его ждет ещё одна задача, быстро выбежали на улицу и понеслись в деревню по своим домам, а кто и по своим ребячьим делам.

- Сынок, - так часто обращался отец Марко ко всем детям, так же кстати и обращался ко всем детям и старенький отец Стефан, - я хочу тебя спросить вот о чём. Ты лучше всех в школе, хоть и не самый старший среди детворы, ты уже поднаторел в науках, что бы ты хотел ещё изучить?

- Ну я не знаю, мне надо подумать, но в принципе, я вот читал свой «Атлас известного мира» и несколько книг из библиотеки, и мне бы хотелось бы научится определять место судна в океане, где нет ориентиров.

- Похвальное желание, я помогу тебе в этом. Эта наука называется Навигация. Я неплохо владею этой наукой, что бы ты ещё хотел иметь в своём багаже?

- Вы знаете отче, я как-то держал в руках клинок, моего какого-то предка, и я хотел бы научится биться таким клинком.

- А надо тебе это? Это наука ещё сложнее, чем определение места судна в океане. Но и это не очень сложная задача. Ну, наверное, тебе ещё хочется научится драться, защищая себя и свою семью, - лукаво подмигнул мальчишке отец Марко.

- Да немного умею, у нас в ватаге, каждый рыбак умеет драться, ну и меня учат по тихонько, что-то папа показывал, что-то так научился у пацанов, к нам же теперь никто не лезет из деревни пахарей.

- Да уж, я уже слышал, как ты отколошматил двух молодчиков, об этом визге, одного из них, вся округа шепчется. Как? Один школяр, двух шпанят отметелил, вся деревня слышала, а потом и видела, как они ковыляли по домам отлеживаться. Кстати, один из них куда-то пропал через неделю, а через три дня его труп выбросило на берег, всего обгрызенного морскими тварями. Ты ничего не знаешь, может рыбаки что видели?

- Нет, я ничего не знаю про это, да и рыбаки ничего не рассказывали, уж я бы точно знал.

- Ну и ладно, помолимся за их грешные души. – Отец Марко перекрестился и шевеля губами прочитал какую-то молитву на латыни, шёпотом сказал – аминь, и вновь обратился к Бартоло.

- Я вот уже много времени наблюдаю за твоими успехами, ты знаешь мой мальчик, - знания, они такие интересные, но трудно получаемые. Да, тяжело в учении, и не всегда знаешь где они пригодятся, а где нет. Но с другой стороны ученый человек не носит знания за спиной в большом мешке, он носит их в голове, и как не странно, они на плечи и спину не давят и идти по жизни с ними легко.

Поэтому, я пришел к выводу, что если тебе захочется продолжить образование и стать кем то, а не рыбаком, я посодействую тебе в этом. У меня есть знакомые монахи Ордена Святого Иоанна, которые преподают в монастырской школе в Валетте, я могу дать тебе рекомендательное письмо к ним, и ты сможешь продолжить образование и стать солидным господином. Ну, а по твоей просьбе научить тебя махать саблей, я тебе помогу, благо опыт у меня имеется, только он немного специфичный, я бы так сказал. И по навигации, я тебе то же помогу, будешь у меня лучшим штурманом на всем побережье, как? Согласен?

- Конечно я согласен святой отец, а когда мы начнём? – вопросил Бартоло.

- Ну всему своё время, сынок, время раскидывать камни, время собирать камни, я тебе сообщу. Пока я знаю, что ты хоть что-то не знаешь, пробелы мы силу своих сил постараемся устранить - заулыбался святой отец.

- А сейчас, беги к Алехандро и узнай, может ему что нужно - денежек там на материал, или ещё что ни будь. А завтра мне расскажешь в чём он имеет нужду исполняя мой заказ. Хорошо? – Закончил отче.

- Да, сейчас сбегаю, а завтра сообщу. – Искренне пообещал Бартоло.

По дороге к Химхии, Бартоло, что бы время быстрее текло, любовался природой, морем и строил в голове планы на жизнь. Он мечтал получить, не просто хоть какое-то образование, а вникнуть в науки, преподаваемые отцом Марко.

Странно, что другие дети не особо и усердствовали на уроках, а он наоборот, как будто судьба подсказывала ему, что надо Бартоло, надо. В жизни всё пригодится, пока есть возможность получай эти знания. Тебя будут уважать, хотя уже уважают, не только как сына Луки, но и просто за «ученость», как выразился однажды один из рыбаков.

- И что это меня на знания тянет, других то не тянет, а меня тянет, начал разговор сам с собой в голове Бартоло, - наверное, это в крови. Точно! В крови. Я же потомок уважаемых на Сицилии людей, а они все умные. Вон у дедульки какая библиотека, вспоминал Бартоло. Точно, дедулька все книги перечитал в библиотеке, и бабушка Люсия то же перечитала все книги, значит и она умная. И я буду умным.

Да и перед дедулькой не будет стыдно, а вдруг он что спросит? А я не смогу ответить, вот он и посмеётся надо мной. Мол чему ты столько лет учился, если не знаешь таких элементарных вещей. Нет надо учиться, да и науку саблей махать, точно пригодиться. Эх, ещё бы из пистоля научиться стрелять, или из ружья какого, вдруг куплю себе ружьё и на охоту буду ходить, ну если на море шторм конечно, что делать на берегу? Правильно, ходить на охоту. – Закончил свои глубокие размышления Бартоло.

Так за размышлениями, он, не замечая времени, преодолел пару миль до деревни, а впереди показался дом Алехандро.

Дверь в дом Алехандро была приоткрыта, в проеме между дверью и стеной, торчала довольная мордашка серого кота, который щурился на заходившее, но ещё яркое солнце.

Подойдя к двери, Бартоло, в образовавшийся проём крикнул – хозяева! Есть кто дома, гости пришли, новость принесли.

Кот стоявший в проёме тут же развернулся, по-своему, по кошачьи, и рванул вглубь дома, снося своими задними, серыми лапами, половички, расстеленные по полу и заваливаясь на бок на углу прохода из прихожей в комнаты.

- Заходи добрый человек, - послышалось из глубины дома голос Алехандро.

Бартоло, сняв обувь вошел в дом, и пошёл как по фарватеру по следу буйного бегства кота, а именно вдоль раскиданных половичков и самодельных дорожек. Так он прошел через гостиную, к небольшой двери справа, откуда слышалось негромкое постукивание молоточка.

Там, сидя на невысоком стульчике, за невысоким верстаком сидел и что-то мастерил Алехандро, держа в зубах маленькие сапожные гвоздики. Увидев Бартоло, он посмотрел на него и глазами показал на табурет, нормальной высоты, явно для посетителей, и продолжил прибивать что-то к чему то, вытаскивая по гвоздику изо рта и прибивая его к изделию. Бартоло сел на табурет и стал наблюдать за работой мастера.

Алехандро быстро закончил, отложил в сторону молоточек и какой-то башмак, многозначительно произнёс, - вот так, сносу теперь не будет, хорошую подошву поставил, не то что сарацины на площади Перея, ставят какую-то муть, смотреть противно. «А чего тебя принесло юноша? – улыбаясь своей очаровательной для женского пола, улыбкой», - спросил Алехандро.

- Так отец Марко послал, узнать не нужно ли денег на материал, помощь какая, или ещё что, вдруг какая надобность имеется? – Честно признался мальчик.

- Да нет, вроде всё нормально, всё слава Богу есть, скоро будет готово, дней через пять примерно. И что он удумал людей посылать? Ты кстати сегодня обедал? Время то позднее уже для обеда, да и я ещё не обедал, заработался. Значит так, не принимаю отказов. Сейчас мы пообедаем, а потом я тебя отпущу – идёт, - чуть ли не приказал мастер.

Деваться Бартоло было некуда, да и желудок намекал на пустоту, и он согласился.

Алехандро, быстро очистил верстак, соскочил на пол и поковылял на кухню, где на небольшой печке, стояли две кастрюли и чугунок.

Вымыв руки, мальчик уже хотел садится за стол, когда к нему обратился хозяин дома – Бартоло, сходи в сад пожалуйста, там Лидиа отдыхает, помоги ей прийти к обеду, а я пока всё приготовлю.

Кивнув в ответ, мальчик прошёл через открытую дверь в сад, где, идя по дорожке, вившейся между плодовых деревьев, он заметил сидящую в кресле качалке миловидную женщину, что-то вяжущей на спицах, а рядом с креслом стоял столик с книгами, каким-то рукоделием, клубком шерсти и почти выпитым графином вишневого компота. В ногах у неё развалилась упитанная кошка, а чуть в стороне, гонялся за бабочками поджарый кот, так удачно сбежавший от мальчика, той же, серо полосатой расцветки, что и кошка.

Бартоло, культурненько так покашлял, а когда женщина повернула голову, он сообщил, что Алехандро приглашает всех обедать, а его задача доставить женщину к столу.

- Ты смотри кто меня на обед поведёт, - улыбаясь мальчику произнесла Лидиа. - Давно я с молодыми кавалерами под ручку не ходила к столу. Но только помоги мне встать пожалуйста с кресла.

- Уно моменто, - улыбнулся женщине мальчуган и подойдя к ней протянул свои уже крепкие руки и, взяв Лидию за её теплые ладони, осторожно потянул и приподнял её из кресла и встав сбоку взял её под руку.

Так они вдвоём, не торопясь поковыляли по тропинке к дому. Коты, не будь дураками, и поняв, что будет дальше, по запахам с кухни, потрусили впереди всей процессии в дом, к своим мискам. Они потихонечку протиснулись через дверной проём, потом так же в столовую, где Алехандро колдовал над столом. На столе уже стояли тарелки с дымящимся супом, а посредине стола стояло большое блюдо с рисом и нарубленными кусочками курицы и всё это великолепие вкусно пахло.

Бартоло усадил женщину на стул с подушками, а рядом с ней, на другой стул то же с подушками, сел её муж, а мальчик сел, напротив.

Помолившись и перекрестившись, приступили к трапезе.

- Ну рассказывай, мил человек, как ты заставил местных башибузуков орать как Сирены на Одиссея, - улыбнувшись спросил Алехандро.

- Да всё как-то само собой получилось, они хотели у меня мешок отобрать, а я не дал, всё-таки я рыбак, а не пастух, кое чему научился у наших мужиков. – Деловито доложил Бартоло.

- Да, визг был знатный. Дядька одного из них, ещё потом накостылял им за то, что, сначала не подумав вышли на промысел, а потом добавил, за то, что с одним не справились и притом мальчишкой. – Вставила своё веское слово Лидиа. – Правда через неделю, один из них утонул, наверное, по пьяному делу купаться пошёл, опознали только по крестику, всё остальное крабы и рыбы объели. – Закончила монолог женщина.

Так они беседовали о том о сём, пока всё не съели. Бартоло старался не налегать на еду, орудуя вилкой и ножичком, как учила его мать и отец, осознавая, что такое изобилие на столе, достаётся им с трудом.

Поняв мысли мальчика и, наблюдая за его аристократическими замашками, Лидиа произнесла, – не стесняйся Барти, мы неплохо обеспечены, половина вашей деревни и вся наша, ходят к мужу с заказами по кожаным изделиям и ремонту башмаков и сапог, он отличный мастер по коже, да и по всему то же рукодельник, он построил печку вместо камина, починил кое где дом, даже маленькую кузню сделал на задках сада, так что мой кормилец в состоянии прокормить мальчишку и двух котов.

- Трёх, дорогая, трёх котов. - Вставил своё веское слово Алехандро. – Тут к нам повадился ходить чёрный кот, чёрт его знает откуда он взялся, я его раньше не видел в деревне, а тут пришёл с наглой мордой, тёрся - тёрся у крыльца, а потом раз и уже у меня в мастерской сидит на табуретке и смотрит как я работаю, молчит зараза и смотрит. А когда я пошёл перекусить, пошел со мной на кухню, сел в сторонке и демонстративно так отвернулся в сторону. И что самое главное в миски к нашим котам не лезет, хотя там лежала еда. Ну я ему немного рыбки отвалил, потом бульоном залил, так стервец слопал всё не торопясь, облизнулся и пошёл опять в мастерскую наблюдать за мной. Посидел на стуле немного, а потом прыг и исчез как будто его и не было. Так он несколько раз приходил, главное, когда захочет, но не попадаясь тебе на глаза. А наши коты, что самое интересное и не возражают, из их миски не едят, не спят на их подушках, не мешает им, ну и одним котом больше, одним меньше, какая для них разница. – Закончил повествование мужчина.

- А как ты его назвал, какое у него имя, как-то ты к нему обращаешься? - наивно спросила женщина.

- Да как как, да никак, просто Котом его зову.

- А давай он будет Волд!(Wold)

- А что такое Волд?

- Волд, это по английский пустошь на горе.

- Да пусть будет Волд, типа ничего, да?

- Ну конечно же, пришёл ниоткуда, ушёл в никуда, толку от него нет, только поесть и посмотреть приходит – утвердила свою мысль женщина. – Но животинку жалко, вдруг его из дома выгнали, а он бедный несчастный слишком гордый, чтобы к кому-то просится. – Поставила окончательный диагноз коту, добросердечная Лидиа.

Потом они пили чай из трав, которые собрал Алехандро в окрестностях деревни, сам засушил, сам заварил и, это был самый душистый чай, который когда-либо пробовал Бартоло.

После чего, сославшись на позднее время, он решил откланяться.

Алехандро насыпал ему кулек со своими сушеными травами, наказав заваривать его чай, не кипятком, а чуть остывшей водой после кипячения и настаивать не меньше получаса. Перекрестил его на дорожку, погрозил пальцем, мол больше не балуй и, отправил Бартоло с Богом до дома.

Бартоло выйдя из дома, обратил внимание на черный мохнатый постамент размером с кота, следящего за ним зелёными глазами, на углу дома.

Кто это, мальчик догадался сразу.

- Вам всё приготовлено, ваше сиятельство, - обратился мальчик к коту. – Можете смело идти домой.

Кот пристально по человечьи посмотрел на Бартоло, у того уж мурашки по телу пробежали и, благодарно мяукнув, потрусил в сторону крыльца распушив свой чёрный хвост.

Бартоло, когда вернулся домой решил спросить у родителей, сколько по времени ему нужно учиться.

Как раз в гостиной собрались все обитатели дома. Лука с Марией только начали ужин, Катерина как всегда капризничала, и соглашалась ужинать, только если ей кто-то расскажет интересную историю или сказку, в общем как все девчонки беспричинно требовала к себе внимания, таким вот хитрым способом.

- Пап, Мам, а скажите пожалуйста, сколько времени надо учиться? – Спросил Бартоло, присаживаясь за стол.

Как всегда, рассудительная мама, посмотрела на сына и нравоучительно сказала – А это кому сколько нужно. Одним и не нужно ничего, а другим и всех знаний на земле не хватает, вечно им знаний мало, практически всю жизнь за книжками сидят, а жизнь проходит мимо них. А некоторые сами себе определяют сколько им нужно знаний, прочитают, что им нужно и в ус не дуют, живут припеваючи. – Закончила свою нравоучительную мысль Мария.

- Всю жизнь? – Удивился Бартоло.

- Да сынок и такое бывает, пока молодой надо учиться, а потом эти знания использовать в жизни, как я, например. И тебя ждёт такая же жизнь, просто надо знать, что тебе нужно и стремиться получить что не знаешь. Мир велик, в нём столько неизвестного и интересного, что порой и всей жизни не хватит что бы понять суть вещей и явлений. – Практически философски выдал свои мысли отец.

- Вот это да! Получается я учусь, учусь, и ещё учиться, и учиться. Получается, что я знаю, что ничего не знаю? – Вопросил Бартоло.

- Да, и я знаю, что ты ничего не знаешь. Пока, не знаешь, но ты ещё молодой, на твой век знаний хватит, - подцепив вилкой кусок рыбки с тарелки, закончил диспут отец.

Глава 10

10. Всё идёт своим чередом

В Мелихе, всё шло своим чередом, рыбаки ходили в море, привозили не причал улов, купцы прямо с пристани его забирали и развозили по острову на продажу.

Погоды стояли отличные, вечернее закатное солнце окрашивала черепичные крыши домов в рыжий цвет. А запах? Какой это был запах, – запах моря, смешанный с запахом свежей рыбы на пристани в вперемешку с запахами смолы и, мокрых сетей, и водорослей с добавлением запаха жареной на углях рыбы и морских гадов, обильно смоченных в белом вине, тянущихся как ручейки, практически из каждого дома, замешанного с запахами фруктов, произрастающих в тех же дворах местный жителей. Этот запах вдыхался местными жителями, как сам собой разумеющийся, а приезжие из глубины острова вдыхали его как целебный фимиам. Дополняло эту Мальтийскую идиллию, звук моря, мелодично напевавший своими волнами и брызгами, что оно живое, а волны ударявшись о каменистый берег или песчаный пляж выдавали свою хаотичную мелодию, ублажающую слух всех жителей побережья, всех времен и народов.

Работящий народ, как заведено было предками, после трудовых будней посещал трактир, где под рюмочку граппы, делились своими планами и впечатлениями от прошедшего дня. Основную долю посетителей составляли конечно же рыбаки и моряки, заходившие в бухту Мелихи по своим делам.

Мужчины не стеснялись в выражениях, особенно по поводу того, что главный Консул Франции, собирается воевать на континенте, что будет мешает морской торговле. При этом они набожно крестились и просили прощения у Бога и всех святых, вместе взятых и по отдельности, которых они ещё помнили. Рыбаки их поддерживали, утверждая, что военные корабли стали часто пересекать их курс и проводили досмотр рыбацких судов. Хорошо ещё, что не конфисковали улов, тогда бы они все по миру пошли бы. Они, засоленные морем и чувствовавшие любой ветер, уже догадывались, что грядёт военная заварушка и, как бы под шумок, их не призвали бы во флот. Хотя, как такового, у Ордена Рыцарей, флота то совсем и не было, так, небольшие кораблики, которые при всём своём желании не могли противостоять Французскому флоту.

Была надежда на Британский флот, что он наведёт порядок на море, ибо надежды на дипломатов уже и не было вовсе.

В этих посиделках, как всегда участвовал отец Стефан, настоятель местной церкви и, к нему, как к самому просвещенному человеку в деревни были обращены вопросы, моряков – «А что нам делать? И к чему готовится?». Отец Стефан, будучи пожилым человеком, убелённый сединами и наученный жизненным опытом, всегда на такие вопросы отвечал, - Всё в руках Господа, дети мои, молитесь и Господь даст вам путь, и вы его пройдёте от начала и до конца. – После чего освещал себя крестным знамением и отхлёбывал глоток вина из глиняной кружки.

Эти собрания в трактире иногда посещал и отец Марко. Однако, не так часто, как его паства, и у него была уважительная причина. Он обучал детей Мелихи и близ лежавших деревень уму разуму. Рыбаки высоко ценили посильное послушание монаха, ведь их дети, прямо на глазах становились ответственные и знающие грамоту люди. Некоторые рыбаки, уже давно просили своих отпрысков из школы отца Стефана, написать письмо к родным или прочитать какой-либо документ по надобности.

Посильная лепта в образование детей, отвечала сторицей, столь умному учёному мужу в рясе. В его маленькой келье при храме, всегда были свежие овощи, вино и мёд, а в ледниках, при храмовых хозяйственных службах, всегда лежала свежая рыба, ибо пост святым отцам никто не отменял. Этими дарами природы, добросердечный монах, делился со своими учениками на занятиях, а дети с восторгом и благо веянием принимали гостинцы своего учителя. Родители знали, что отец Марко подкармливает своих школяров, что бы науки из головы не вылетали, ибо он придерживался старому студенческому правилу, - Что, пустое брюхо, к науке глухо. И он никогда не наказывал детей за нерадивость. Кому-то Бог дал возможность всё запоминать, а кому-то нет. За то, тот из школяров, кто плохо помнил уроки, мог прекрасно знать приёмы мастерства отцовского ремесла. Господь создал воинов, мыслителей и ремесленников, всегда помнил постулаты древних философов бывший бакалавр Теологии и Права. А видя набожность очень ругательных персон, только что пришедших с путины, да и исходя из своего собственного опыта, убедился в том, что в море неверующих нет.

Школяров своих он никогда не наказывал, хотя некоторые родители просили его применить розги, к очень уж активным детям. А зачем? Он же просвещенный человек, он всегда находил нужные слова к лентяям и забиякам, что часто одно и то же лицо, и доказывал им, что такое поведение ведёт к тому, что с ним не будут дружить и будут так же с ним обращаться. В общем сеял разумное доброе вечное.

- Чуть согни ноги, руку с оружием не относи далеко в сторону, легонько отводи удар, чуть уклонись, ответ давай, укол, опять уклонись, секи по руке…. – командовал мальчишке отец Марко.

Вот уже который месяц отец Марко гонял мальчишек, по поляне за школьным амбаром. Всё было строго по расписанию. Два часа работа с оружием, два часа работа без оружия. Когда монах начал заниматься с Бартоло, то через некоторое время к ним присоединились другие мальчишки, ведь это так интересно, уметь махать саблей.

Интересно то интересно, но вот монах допускал только тех, кто на занятиях проявлял прилежание и хорошо учился. Такого было его условие. Как говаривали древние мудрецы, человек должен быть гармоничен во всём – во владении оружием и во владении языком наук.

В процессе физического воспитания, шел процесс воспитания гуманитарного, в ходе которого, бывший бакалавр Теологии и Права объяснял детям, что защита отечества, семьи и души, есть первичное правило уважаемого мужа. Дети впитывали знания не только как пользоваться оружием, но и как правильно говорить на латыни, так как отец Марко, неоднократно повторял выражения не только древних мудрецов на этом языке, но и тексты Святого писания.

Приходя домой, дети делились своими впечатлениями с родителями, а родители гордились своими детьми, особенно, когда дома, сынок что-то скажет на латыни и многозначительно поднимет указательный палец вверх, а потом перекрестится и скажет Аминь.

- Так он скоро станет умнее мирового судьи, - делились впечатлением от увиденного родители школяров.

Лука с Гвидо вполне себе, как и раньше управлялись с баркасом, Лука немного скучал без сына, но мысль о том, что парень растет сильным и умным, умеющим постоять за себя, согревала его отцовскую душу. Он видел, как парень, уже не мальчишка, растет не по дням, а по часам. Бартоло, мальчишка, который ещё совсем недавно, с наивным и восхищенным взглядом, впитывал отцовскую науку кораблевождения, сам теперь мог научить кого угодно и, блеснуть такими знаниями, о которых практически вся ватага даже и не предполагала.

Дома, у Луки, конечно лежали какие-то карты побережья, доставшиеся ему ещё от Николо, и Лука не особо то и пользовался ими, но в последнее время он стал к ним внимательно приглядываться. Однажды, он, придя вечером с промысла, обнаружил идеалистическую картину. Сын, склонившись над старыми картами, при свете масляной лампы, что-то старательно чертил на них. Подросшая Катерина, подавала ему какие-то карандаши, а парень после того как начертит карандашом, все старательно обводил гусиным пером, макая его в чернильницу.

Мария в это время занималась хозяйством, починяя одежду под светом свечки и напевала себе какую-то песенку.

Еда приготовлена, дети заняты делом, муж пришел, в семье достаток, кладовые полны запасов, пора бы подумать и ещё об одном ребенке, пронеслись мысли в голове Марии.

Вот это порядок, вот это воспитание, вот это благолепие. – Подумал Лука, а вслух произнёс. – Ну что Колумб, открыл Америку, куда курс держим, дедовы карты не устарели?

- Бонджорно папа, карты не устарели, а наоборот обновились – в шутку ответил Бартоло.

- Ну ка, дайка взглянуть.

- Смотри отец, я же с тобой изучал течения вокруг острова и в проливе, так?

- Ну так, а что там изменилось что-то.

- Нет там ничего не изменилось, я нанес на карту течения и написал их скорость, и пришел к выводу, что если мы выходим из залива Мелихи, а потом идем не на север, а на северо-северо-запад, примерно миль пятнадцать, то подвернув на этой точке, мы сделаем поворот на северо-восток, то вот это течение быстрее донесет нас до Сицилии примерно на 5 часов раньше. – Двигая пальцем по карте вполне компетентно заявил сын.

- Да уж. Ну-ка покажи, что ты тут на ваял. – Склонившись над картой произнёс Лука.

Лука рассмотрел, как маленькие стрелочки были начерчены на карте чернилами, обозначающие течения, крутились вокруг острова, уходили в пролив, а нарисованные карандашом толстые стрелки были курсом, с указанием градусов с правой части стрелок, а как догадался Лука, с левой части стрелок была написан вероятная скорость.

- Да, хорошая работа Адмирал, - одобрительно крякнул шкипер Лука, глядя на сияющее лицо сына.

С того дня, ватага рыбаков так и стала ходить в море, по картам, которые разрисовал Бартоло. Конечно на размер улова это не влияло, но на скорость возвращения домой с этим уловом влияло, ведь можно вернуться ближе к ночи, а можно вернуться и к вечерней службе и успеть посетить проповедь отца Стефана или заумную проповедь отца Марко. Да и больше можно провести время в кругу семьи, или за стаканчиком граппы. Какой же рыбак не уважает граппу – правильно, никакой.

В некоторые дни, когда шла путина, и косяки рыб мигрировали с юга на север и с запада на восток, отец Стефан отпускал мальчишек с отцами в море, помогать в лове рыбы. Конечно они не выметывали тяжелые сети с уловом, но вот стоять на румпеле, управлять парусами, ставить якоря, практически все дети рыбаков умели с младых ногтей.

Свеже пойманную рыбу, они умудрялись продавать, не только на Мальте, но и на Сицилии, куда быстро доходили, если лов проходил недалеко от острова.

Бартоло, будучи уже практически готовым шкипером, брал на себя управление и помня о течениях и ветрах, выводил свой маленький флот к близ лежавшие Сицилийские деревни, даже быстрее чем местные рыбаки, где с прибылью реализовывали пойманную рыбу.

Отец был доволен сыном, он у него такой умный, сильный, настоящий шкипер, правда ещё подросток, но это дело поправимое. Будет кому оставить своё дело и уйти на покой и чем-либо заняться. Чем? Он ещё сам не придумал, не хотелось ему заниматься сельским хозяйством, ковыряться в земле. Так и крестьянином можно стать. Хотя, вон старикан Николо, сидит себе в деревне и пчёлок разводит, мёд качает и продает и ему вполне хватает.

Вот уйду в отставку, прикуплю небольшую ферму, да и то же с Марией займусь пчелами, а Бартоло будет командовать чем ни будь. Катерину выдам замуж, вот будет нормальная жизнь – продумывал свою жизнь наперед Лука.

От деда Чезаре, приходили иногда вести, что всё нормально, здоровье конечно не ахти, но он держится. Родня передаёт приветы и гостинцы, которые иногда привозили странные неразговорчивые люди в места их ночёвок, где они иногда оставались чинить снасти. Как Чезаре узнавал об их приходе, Лука не догадывался. Однажды он поделился своими мыслями об этом с Бартоло, но что тот удивленно взглянул на отца и рассказал ему, что ещё со времён Пунических войн, вести передавались с помощью голубиной почты. И когда флотилия входила в бухту, то баркас красного цвета с глазом сразу виден из далека. Наблюдатель тут же писал записку, прикреплял её к ноге голубя и, через час голубь доставлял в Альчерито новость о том, что ватага Луки швартуется в одной из деревень или поселке на южном берегу Сицилии.

Как-то на берегу, в Ликате, в одном из небольших поселков Сицилии, Лука наблюдал картину, как Бартоло, торговался с купцом. Лука, позволял сыну иногда продавать улов. Торг велся на Итальянском языке. Бартоло доказывал, что скидку конечно можно устроить, но какой в ней смысл, если рыба ещё час назад плавала в море. Всё это сопровождалось присущей итальянцам жестикуляцией и вспоминанием всех святых. Но когда дело дошло до расчета, то тут удивился сам купец, когда парень в уме пересчитал ему гульдены в фунты, потом обратно, потом все перевёл в арабские монеты, а потом под итожил сумму указывая её величину в различных денежных единицах.

Такого купец не видел никогда. Даже он пройдоха ещё тот, был поражен способности парня считать в уме и раскладывать всё по полочкам, при этом просчитав даже прибыль купца, с учетом сборов и сопутствующих трат. Он аж вспотел от натуги, когда Бартоло, ему доказывал свою правоту.

Вся ватага стояла вокруг и ухмылялась, вон какой у нас пострел. Лука был счастлив, вот какого сына он вырастил, самого Сиракузского купца к ногтю прижал, наша порода, Альчерито!

Купец, выплатив положенные деньги, с помощью рыбаков загрузил всё в телеги и дал команду возницам трогать, после чего подошёл к веселому парню, обнял его и сказал – Ты первый кто мне честно, без обмана продал товар, сам всё рассчитал и доказал мне свою правоту. Меня зовут Луиджи Скорти, у меня крупная торговля рыбой и всего остального. Меня все знают в городе. Если будешь в наших краях приходи ко мне в гости, я всегда буду рад тебя видеть, - откровенно сказал мальчишке купчина, а про себя подумал, что вот такой зять ему был бы нужен, не то что сыновья, которые только и мечтают о лёгком богатстве и совсем не хотят участвовать в деле отца. Всё их тянет на войну, трофеями грезят.

Так текла размеренная кем-то сверху, жизнь Бартоло. Уроки отца Марко, становились всё жёстче, он набирался теории, а практику получал от отца, да и вообще от жизни.

Бартоло уже сносно махал деревянным мечом, научился бить руками и ногами. Как то, отец Марко, рассказал ему, что есть на индийском океане страны, где бедняки научились драться без оружия, он такого встречал, будучи на флоте. Как-то в Малаккском проливе, они спасли человека на тонущей лодке. Оказалось, что он хороший повар. Капитан предложил ему быть помощником кока и стюардом одновременно, на что тот согласился. Помимо кулинарных способностей, этот человек ещё и умел драться, так необычно, что не верящие в его способность заносчивые моряки, ходили с подбитыми глазами и синяками. Молодой морской пехотинец подружился с помощником кока и тот научил его применять руки-ноги и локти в свалке во время абордажа, да и в локальных конфликтах портовых кабаков и злачных местах. Очень кстати удобно, особенно в свалке при абордаже, или в кабаке в узком пространстве.

Ещё отец Марко, поведал, что существуют разные школы фехтования, что Испанские, что Французские, что Итальянские, все учат красиво владеть шпагой и красиво тыкать ею в противника. Но он его учит, приёмам, которые выросли из этих школ, в основном они используются на войне, где задача выжить, а не красиво помахать перед дворянами своей шпагой. Правда умолчал, что их ещё используют бретёры, но зачем знать правду жизни мальчишке, если он не собирается драться на дуэлях за честь дамы.

Вот попасть на флот он может, участвовать как он сам когда-то в абордажах может, драться в строю на берегу, то же вполне возможно, так что умение вполне себе полезное, а иногда и даже богоугодное, особенно если придется сражаться с сарацинскими пиратами нехристями. Что вполне вероятно при нынешней то жизни.

Дружбу с Алехандро и Лидией, Бартоло не прекращал. Он не раз приходил в гости к этой замечательной паре, то за выполненной работой, которую он делал по заданию отца Марко, то сам заказывал у него красивые кожаные ножны, для своего рыбацкого ножа. Эти ножны были предметом его гордости, так как он попросил Алехандро поучаствовать в их выделке. Алехандро согласился и поделился с юношей некоторыми секретами своего мастерства. Теперь у Бартоло были шикарные ножны, да ещё и рукоять ножа то же были обтянуты кожей ската, что бы не скользили в мокрых руках. После демонстрации своей обновки, рыбаки завалили Алехандро заказами, что существенно увеличило благосостояние семьи Паоло, а Бартоло стал частым гостем на чаепитии травяных чаев. Юноша с пустыми руками в гости не приходил, особенно часто он приносил мёд с пасеки деда Николы, да и свежую рыбу сам выбирая подарок из улова.

А в один прекрасный вечер, во время чаепития, Алехандро без церемонно измерил веревкой ступни Бартоло и заявил ему, что собирается сделать для него непромокаемые сапоги, которым сноса не будет. И стоить это будет не деньгами, а услугой, но что Бартоло согласился, даже не узнав, что это за услуга. Да и забыл про это, ведь голова была занята разными делами.

Будучи в гостях у Алехандро, как-то незаметно подружился с черным котом, - Волдом, как назвала его семья Паоло.

Кот, помня его хорошее отношение к себе со стороны Бартоло, всегда встречал его у крыльца дома, в доме же, кот тёрся у него в ногах и, всегда провожал его до околицы деревни. Бартоло же, в свою очередь не скупился коту на маленький презент в виде макрели или головы тунца, а иногда приносил ему пару мелких рыбешек, не попавших на засол в бочку.

Письма из Валетты от бабушки Люсии приходили редко, отец их читал сам, но потом рассказывал, что у бабушки всё в порядке, она продолжает дело Микеле, с родины весточки приходят регулярно. Единственная проблема, это войны Консула Франции, метившего судя по всему в Императоры. Он даже не дворянин, как я собственно, рассуждал как-то сам с собой Лука. Корсиканец, а они все горячие парни, как бы не наворотил дел, как тогда жить мирным рыбакам.

Как-то вечером, сидя в гостях у семейства Паоло, Бартоло слушал повествование Лидии, о древних греческих богах. Она часто рассказывала о мифах Греции, о героических подвигах Геракла, Троянской войне, о путешествиях Одиссея, ведь она была начитанной женщиной, часто пользующейся школьной Мелихской библиотекой. Она так же вносила свой посильный труд в обучение школяров. По просьбе отца Марко, он составила план по истории, где, используя свои знания, написала небольшой трактат, но так, чтобы детям было интересно слушать про подвиги древних героев.

Иногда, за небольшую плату, жители деревни приводили ей своих детей, и она читала или рассказывала им исторические истории и легенды. Дети под присмотром трёх котов, слушали с увлечением повествования Лидии. Родители же в это время занимались трудом в поле или в саду, в поте лица своего, добывая хлеб насущный.

Вот в один из таких дней, Алехандро обратился к Бартоло с одной очень необычной просьбой.

- Бартоло, мы давно знаем друг друга, можешь ли ты мне оказать одну любезность?

- А почему бы и не оказать дядя Леха. – Так с недавних времён, с разрешения Алехандро называл его Бартоло, а тот в свою очередь с лёгкой руки Лидии называл его Барти, как дедулька из Сицилии. Барти это даже нравилось, и чем-то напоминало встречу с дедулькой, да и вообще навевало какой-то семейный уют.

- У нас с Лидией скоро будет юбилей. Мы уже как двадцать лет обвенчались и уехали из Афин в Валетту, а потом переехали сюда, в уединенное место. Мы живём на берегу моря, и нам хотелось бы отметить юбилей прогулкой по морю и с небольшим праздничным обедом, в семейном так сказать кругу. Но кроме тебя, кто умеет управляться с лодкой мы никого не знаем. Поможешь нам в этом вопросе? – Спросил Леха у парня и пристально посмотрел на него своим добрым взглядом.

- Какая проблема, дядя Леха. Я переговорю с отцом и попрошу лодку на один день, всё равно путина уже кончилась, лодка стоит на очистке днища, скоро всё закончится и можно выйти в море, за одно и погонять, посмотреть, какая скорость на чистом корпусе. – Недолго думая, ответил парень.

- Хорошо, тогда если сможешь договорись на следующую неделю, предположим на четверг, - задумавшись предложил Алехандро.

Бартоло, когда пришёл домой рассказал отцу о необычной просьбе Алехандро. Недолго думая он согласился, ведь всё равно на этой неделе они закончат шкрябать корпус, подкрасят его, в конце недели, когда подсохнет, спустят его на воду, а в начале недели поставят где нужно новый такелаж, так что в четверг в самый раз, можно опробовать ход лодки и новые тросы и фалы, что лежали приготовленными к установке на причале.

Лука уже вполне доверял сыну управлять самостоятельно баркасом, а в таком несложном деле, он может справиться и сам. Что там, вывести его в море, покататься часа три четыре, проверить такелаж. Поднять гафель он может и самостоятельно, сил ему хвати с избытком, сынок у него уже крепкий парень.

Дав свое принципиальное согласие, он занялся своими домашними делами.

Глава 11

11. О Любви

Придя на причал, Бартоло залюбовался отцовской лодкой. Баркас качался на лёгкой волне возле пристани, сверкая своим красным бортом и глазом Осириса. Сети были вынесены на береги и свисали на кольях напротив причала. Погрузив в лодку весла и отвязав швартовы, Бартоло заскочил в лодку и оттолкнувшись от берега одним из вёсел, тронулся в недалёкий путь. Это был его первый, самостоятельный выход в море.

Теперь он был полноправным шкипером «Луззи», правда не на долго, но от того, что он самостоятельно выводит впервые судно в море, его охватило ощущения свободы, закружило голову и к нему пришло чувство всемогущества, что он может не просто управлять лодкой, но и может пойти куда угодно, хоть в Америку, и никто его не остановит. Однако, сегодня, в Америку он не пойдёт, у него другие планы, лежащие юго-восточнее Мелихи.

Бартоло выгреб на чистую воду, разверну лодку к ветру и деловито, не торопясь самостоятельно поднял гафель с парусом, закрепил фал гафеля и усевшись на кормовую банку, румпелем подрулил под ветер и направился на выход из залива.

Наблюдавшие эту картину рыбаки, пришедшие на причал, рассмотрев, что на лодке управляется один Бартоло, удовлетворительно крякнули, а кто и улыбнулся в свои мохнатые усы, но к выводу пришли однозначному – в деревне вырос новый шкипер, которого они помнят с пеленок, день рождения которого они отмечали всей деревней много лет назад.

Хорошего сына вырастил Лука, настоящего морехода, с детства помогавшему отцу и благодаря смекалки которого, рыбаки могли состязаться в скорости перемещения на места лова и быстрее возвращаться домой. Правильный растёт человек.

Бартоло же, выйдя в открытое море, привычно поднял кливер и поймав всеми парусами утренний бриз направился в сторону деревни дяди Алеха, куда он, до сего момента, ходил только пешком.

Через пол часа хорошего хода, по правому борту показались домишки Химхии и разбитые на склоне огороды жителей. На маленькой пристани, его уже ожидали две фигурки, одна высокая в сиреневом платье, опиралась на плечо другой фигурки, меньше ростом, одетой во всём белом.

Убрав паруса, и осторожно причалив к пристани, Бартоло пришвартовал лодку правым бортом и выскочил на берег.

- Дядя Алех, тётя Лидиа, яхта у причала. – Весело отрапортовал Бартоло и улыбаясь отдал честь семейной паре, как бравый капитан.

- Барти, помоги загрузиться пожалуйста – показывая на две больших корзины попросил Алехандро.

- Уно моменто, - весело ответил парень и подхватив корзины перенес их на борт. После чего помог женщине перебраться в лодку, а Алехандро самостоятельно ловко перепрыгнул и уселся у мачты.

- Куда поедем Барти? – спросил Алехандро

- Есть у меня одна идея, дядя Алех. Тут недалеко на западе, есть остров Камино и там есть голубая бухта, место красивое, практически дикое, только маленькая деревенька на берегу и никого народу, мы там отстаивались в шторм, - предложил план Бартоло.

- Отлично, поднимай паруса капитан, я буду тебе помогать – обрадовал Бартоло Алехандро.

И красно бортная «Луззи» подняв паруса пошла курсом на остров Камино, где предстояло отметить небольшое семейное торжество.

Море сияло! А вместе с морем сияла Лидиа, которой доверил управление лодкой Бартоло. Обучив этой не сильно мудреной науке, Бартоло вместе с Алехом, настраивал паруса и рассказывал основные принципы управления баркасом.

Брызги волн ласково падали на лицо Лидии. Сперва, она их утирала своим платочком, а потом перестала, просто подставляя своё лицо под теплый соленый привет от ласкового моря. Она была счастлива. Да, она видела море, она даже совершила переход с Алехом на купеческом судне до Валетты, но в основном в трюме. Да, она каждый день наблюдала море в окно своего дома, но вот так, находится в морской пучине и управлять лодкой, это было для неё ощущением счастья и свободы.

Мужчины же в это время вели свои мужские разговоры, в ходе которых Бартоло объяснял Алеху про ветра и течения, про шторма и штили, ну и про пиратов конечно же, куда же без них.

Так, пройдя примерно около двух часов по левому борту показался остров, который они обошли тем же левым бортом и, зашли в небольшой пролив между островом Камино и островом Гозо, после чего, взяв ещё чуть левее вошли в небольшую бухту, окруженную бело желтыми скалами, выраставшими из воды. В восточной части бухты был узкий проход в море, от которого шел мелодичный шум резвившихся о скалы волн.

Бартоло бросил якорь в удобном месте, убрал паруса и повернувшись к семейной паре произнес – Вот, пожалуйста, доставил вас в райское место.

Это место действительно было райским. Прозрачная вода, на солнце меняла свет, от голубой до бирюзовой. Лёгкие волны покачивали баркас, что практически не ощущалось. Дно морское в лагуне, было песчаным у берега, плавно перетекая в гальку и известняк, к глубине в центре лагуны, с островками водорослей, а между этими островками носились стаи маленьких рыбешек. Ветер практически на задувал в лагуну, потому что окружающие скалы защищали, слегка вытянутую с запала на восток бухточку, от ветра.

Вот в этой лагуне, при свете солнца, юбиляры, совместно со специально приглашенным гостем Бартоло, отмечали свой маленький семейный праздник. Лидиа достала из корзины вино в кувшинах, лимонад в графине и нехитрую еду, состоящую из жареного каплуна, копченой рыбы, хлеба и фруктов.

Сервировкой стола на центральной банке баркаса, зажималась Лидиа. А вот Алехандро, занялась самым важным делом всех мужчин, всех времен и народов – он разливал вино по кружкам. Кружек было три.

- Да я не буду пить, я и раньше то не пил – посмотрев на кружки сказал парень.

- Не переживай, это лёгкое молодое вино, к тому же я его тебе разбавлю водой, да и закуски много, так что ты не опьянеешь – возразил Алехандро.

- К тому же ты под присмотром взрослых, а под присмотром - немного можно. – Вставила в диалог мужчин, веское слово Лидиа.

Ну раз под присмотром можно, то чуть-чуть для аппетита можно – подумал про себя Бартоло.

Так они провели практически весь световой день. Бартоло поздравил молодых с юбилеем, отхлебнул вина, а когда понял, что вино слабое как компот, потихонечку осушил свою кружку. Больше он пить не решился, так как опасался, а вдруг запьянеет. Но к еде он приложился от всей своей морской души.

Еды было много, а на свежем воздухе аппетит делает еду ещё вкуснее. После того, как трапеза была закончена, Алехандро предложил Бартоло окунуться в море.

Прыгали они с борта, ныряли в теплой воде, доставая со дна ракушки, которые, Лидиа со смехом бросала им обратно, мол ловите, а не поймаете, то ныряйте. Потом мужская часть экипажа, плавали на перегонки, до скал и обратно, и конечно же победителем был Бартоло. Но когда солнце стало клониться в сторону запада, они залезли на борт и обсохли в лучах нежаркого солнца.

Дорога домой заняла времени чуть быстрее, так как стал навевать вечерний бриз. Паруса наполнились добрым ветром, а Лидиа и Алехандро, сидели на корме обнявшись и улыбались друг другу. В порыве нежности они целовались, чмокаясь в губы. Когда Лидиа, по команде Бартоло, чуть поправляла курс баркаса, и отворачивалась посмотреть на ориентиры приближающейся Мальты, то Алехандро чмокал её в щёчку.

Бартоло управлялся с парусами не мешая молодоженам, время от времени посматривая на пару и давая команду Лидии, чуть довернуть к ветру, или чуть отвернуть на порыве ветра.

А они сидели вдвоем как голубки, оба укутанные в шаль Лидии и улыбались прошедшему дню, вспоминали, прожитые вместе года на острове, в полной любви и согласии. А паруса баркаса, в красных лучах заката, меняли свой цвет с бело серого на алый.

Подойдя к причалу в Химхии, молодожёны со стажем, аккуратно выгрузились и в сопровождении Бартоло потихонечку побрели к дому, счастливые и уставшие. Бартоло не мог их бросить, он хотел убедиться, что Алех и Лидиа нормально, без приключений, добрались до дома. Когда до дома осталось не более минуты хода, на тропинку выскочили два кота, живших в доме молодожёнов.

- А хочешь я тебе расскажу, как появились эти коты у нас в доме? – Обратилась Лидиа к юноше.

- Ну расскажите тётя Лидиа. Наверное, ваши коты пришли откуда-то из деревни, или вы их купили, что тут нового. У нас в деревне, разных котов бродит. Половина живут у причала, на рыбе и мясе жируют, а другие деревенские коты ходят вокруг да около, а причальные, деревенских к себе не пускают, дерутся с ними. – Ответствовал Бартоло.

- Как-то вечером, - начала свой рассказ Лидиа, - мы с мужем пошли прогуляться вдоль моря. И когда спустились к самой кромке берега, я услышала жалобный писк, доносившийся из-под причального настила. Мы с Алехом доковыляли до причала, и я попросила его посмотреть, что там пищит. Алехандро, зашёл в воду и вскоре принёс два серых, мокрых комка, которые уместились у него в ладонях. Я взяла их у него, и приложила к груди, что бы они согрелись и мы сразу же пошли домой. Пока шли, они пригрелись, перестали дрожать, но продолжали тихонечко попискивать. Уже дома, я их отогрела, пока Алехандро разогревал молоко, а потом мы стали их кормить теплым молоком с тряпочки, ведь маленькие котята не умеют лакать из блюдца. Это оказались мальчик и девочка, скорее всего сестра с братом. Наверное, кто-то из деревенских решил утопить котят, а они вот как-то выжили и спрятались на доске под причалом. Вот так они у нас и живут, правда мышей не ловят, у нас их просто не было и нет. – Закончила свой немного печальный рассказ Лидиа.

- А черный кот, который у вас живет? – поинтересовался Бартоло.

- Барти, мы честно говоря и сами не знаем откуда он взялся. Он просто пришёл, когда захотел, и уходит, когда хочет. Так шлялся туда-сюда, плохого от него нет, а из хорошего, я думаю он воспитывает молодежь. Мы ему имя дали Волд, вот так он и живет, то в мастерской у меня сидит, то бродит где то, то приходит, то уходит. – Пояснил про кота Алехандро.

Так, за разговорами, они дошли до дома и Бартоло уже собрался распрощаться и уходить к лодке, как Алехандро, попросил его подождать немного, зашел в дом, а через некоторое время вынес мешок, довольно объемный, и передал его юноше.

- Вот Барти, я то-же сделал тебе меленький презент. Посмотри в лодке, когда пойдешь обратно, это от души, от меня и Лидии.

- Надеюсь дядя Алех, это съедобное?

- Ну в определенных ситуациях конечно съедобное.

- Спасибо большое и я постараюсь твой презент кушать медленно, - улыбнулся в ответ юноша.

Они с Алехандро обнялись, чмокнулись с Лидией, и Бартоло побежал на пристань.

Через час, на причале Мелихи, с борта рыбацкого баркаса «Луззи» сошёл молодой шкипер в сапогах из кожи Ската и в кожаной широкополой шляпе. Мужчины, стоявшие на берегу, открыли рты от удивления, а женщины закусив губу, строили в голове планы охомутания этого принца в шляпе, а то достанется какой-то соседской пигалице, а не её доченьке.

В это время, в замке на севере Сицилии, недалеко от Палермо, одетый по последней Неаполитанской моде человек, сидя в старинном кресле, попивая дорогое вино из дорого кубка размышлял о событиях, прошедших и скорее всего предстоящих.

Аналитический склад ума, личного порученца Короля Фердинанда четвертого, а скорее всего его супруги Марии Каролины, маркиза Антонио Сансеверино, говорил о том, что война Франции против Италии, под руководством генерала Бонапарта, вскоре подойдёт к концу. Республиканские войска захватят Италию, дадут пинка Австрии и тогда двор переедет В Палермо, в королевский замок, а это многие заботы и многие печали.

Скорее всего, после взятия Неаполя, генерал направит свои корабли на Мальту, а потом в Египет. И у него будет две базы, как раз беспрепятственно доставлять войска на восток.

- Будет ли генерал высаживаться на Сицилии? Да вряд ли. Он тут погрязнет в войне, что оттянет силы от главной цели – Египта. А вот Мальту он возьмёт запросто, подтянет флот, высадит десант, эти никчемные рыцари не устоят под натиском солдат республики, уже вкусивших плоды побед. Конечно будет тяжело, но привыкнем. – Приступил к политическим рассуждениям маркиз.

- Ещё, этот Чезаре, старый интриган. Он там ещё не сдох? Сколько крови попортили ему эти чертовы заговорщики. Что он о них знает? Да в принципе немного, но и не мало. Общество, существует давно, неизвестно сколько времени, неизвестно сколько в нём состоит людей. Известно только, что наверняка все более-менее известные на Сицилии дворянские фамилии входят в это Общество. Цель общества, освободится от власти Бурбонов. Ах им власть не нравится, ах они потомки Норманнов, ах имеют право сами управлять королевством. – Сплюнул в сердцах человек.

Об этом Обществе, случайно узнали его шпионы, когда лет двадцать назад, с пристрастием допрашивали одного горожанина, уличенного в хищении с пороховых складов и арсенала. Понятное дело, контрабанда военного имущества, приносит неплохую прибыль, но зачем воровать у собственного короля.

Вот в ходе допроса и выдал молодчик, что деньги идут на финансирования какого-то Общества, возглавляемого Чезаре. А вот Общество, это практически тайная организация, целью которой стоит государственный переворот. Вот что самое интересное. Правда на следующий день, этот горожанин был найден в камере, со всеми признаками сердечного удара, эпилепсии и отравления вместе взятыми одновременно, возникшими у арестованного.

Теоретически, его болтовня на дыбе, могла ничего себе не значить, ну мало ли человек под пытками сознался, а вот то, что он на следующий день окочурился таким вот интересным способом, это да, это показатель.

Ещё немного отхлебнув вина, маркиз продолжал думать. - Вот уже много лет мы наблюдаем за Чезаре, а толку то. Да, его посещает много народу, но доказательства их причастности к заговору нет. Могут же дворяне ездить в гости к дворянину? Могут конечно. Только вот о чём они говорят там, неизвестно, даже прислугу подкупить невозможно, там все из родовых деревень, служат фамилии даже не годами, а веками, это практически семья, а с эти сложно.

Ещё этот отпрыск появился, рыбачек с Мальты. Имеется надежда на то, что мы установим кто и как доставляет вести с острова на Мальту и обратно, так сможем установить помощников и соучастников. И этот мальчишка, то же ходит по лезвию бритвы. Его папаше и ему самому, один род объявил кровную месть, по причинам давно всем забытым.

Пришлось троих специалистов, нанятых для вендетты, заранее вычислить и отправить к праотцам. Это моя шахматная партия! На кону стоит государственный переворот, а тут какие-то обиженные дворянчики, хотят сломать мне такую увлекательную партию. Да мне проще их всех пустить по нож, чем они оборвут эту маленькую, но ниточку к руководителю Общества.

Его агенты с острова докладывали, что рыбачек живет себе по тихоньку, сынка растет, то же рыбачка, постоянно получает вести как с острова, так и от своей мамаши. Одно такое письмо даже удалось прочитать. Так там ничего особенного, переписали конечно, отдали знающим людям – иезуитам, вроде никаких шифров, так ерунда одна. Так что будем продолжать наблюдение, обложим их со всех сторон, где-то да проскочит информация, и уже тогда возьмусь за них со всей основательностью. – Закончил свои мысли маркиз.

За несколько дней до этих размышлений, в замке Риверо, другой человек, беседовал со своим порученцем по важным делам.

- Когда мы закончим это дело?

- Мы стараемся синьор, подбираем людей, ведем слежку, но что-то нам мешает решить вопрос кардинально. Мистика какая-то. Я нанял трех человек, оплатил их услуги, но они пропали, словно в воздухе растворились.

- А может они уже попали в ад, через жерло Этны? Ты не думал, что Альчерито, сами нам устраивают месть.

- Это вряд ли, пока не пролилась кровь, мы белые агнцы, а не кровожадные кровники. Я так думаю, что есть ещё какая-то сила, я пока не пойму какая, которая не желает быстрой смерти Альчерито и, вот они-то, как раз и могут нам противостоять, пока тайно. Но может прийти время и нам могут предъявить счёт. Да к тому же это дело, начинает нам дорого стоить. Расходы растут, мы тратимся на агентов и специалистов.

- Когда дело касается чести семьи, вопрос о деньгах неуместен. Ясно я выразился?

- Да синьор, думается эта фраза приживётся на Сицилии. Я приму меры более радикального характера.

- Давай принимай и докладывай мне в любое время, с этим делом надо заканчивать.

Порученец поклонился своему сеньору и не разгибаясь вышел из комнаты.

Глава 12

12. О судьбе

А в доме Бартоло, всё шло своим чередом. По вечерам он делал задания отца Марко, по математике, языкам и правописанию. Сказать, что ему нравилось, значит исказить истину. Да, положа руку на сердце, ему не особо и хотелось что-то там писать или чертить, или запоминать. Но плоды своих знаний и умений он уже неоднократно применял, за что ему были благодарны рыбаки и жители деревни. Только это ощущение чужой благодарности, давало толчок к дальнейшему изучению наук.

Но вот заниматься со святым отцом фехтованием, и кулачными боями, это парню нравилось. Даже монах, хвалил его за успехи, в этом нелёгком деле. Однако он всегда старался внушить Бартоло и другим мальчишкам мысль, что это нужно только для защиты себя, семьи и борьбы с нехристями, коих ещё много на земле и портят они кровь христианам, разрушая их города на побережье, уводя их в рабство и продавая на невольничьих рынках Востока.

Мама занималась с подросшей Катериной, которая смотря на брата, изо всех сил так же пыталась запомнить всё, чему учила её мама. Однако в отличии от Бартоло, первейшим занятием для девочки стало ведение хозяйства и кулинария. А грамотность и умение считать, как-то соединялись мамой с домоводством и плавно устраивались в девичьей голове.

- Завтра с Гвидо пойдем опробуем новый такелаж и ход с очищенным корпусом, к вечеру вернемся, за одно и посмотрим, что там в наших кладовых. – Сидя в кресле, не торопясь поведал Лука.

- А что их проверять то, я же на Гозо сходил, все работает, тросы и фалы в норме – Ответил отцу Бартоло.

- Ну да, ну да, с такими сапогами и шляпой любой конец на баркасе будет при деле – Улыбнулся парню отец.

Бартоло конечно же застеснялся и слегка покраснел. Его обнова стала темой для разговоров всей рыбацкой ватаги. Рыбаки над ним подшучивали, что с такой шляпой, он больше похож на капитана испанского галеона, а в таких сапогах, на генерала. Но при этом, каждый рыбак в душе гордился сыном их главаря. Придет время, и этот юноша то же может руководить их ватагой, и уже их дети, да может и они сами будут выполнять его указания.

В то раннее утро, отец как всегда собрался ни свет, ни заря, быстро позавтракал, и стараясь никого не разбудить стал одеваться, готовясь выйти на улицу.

Бартоло, то же проснулся и смотрел на покряхтывавшего отца лежа на своей кровати. Потом вдруг ему очень-очень, захотелось обнять отца на прощание. Но подумав, что он уже вроде как вырос из возраста обнимания, он решил проводить отца по-мужски.

Он то же решил сходить с отцом на пристань. Встав и одевшись, он вышел в гостиную и подойдя к отцу, шёпотом произнес. – Па, я тебя провожу, что-то мне не спится, вон могу твой рундучок с едой отнести.

- А ну это дело хорошее, поможешь папе – с удовольствием произнес Лука.

Бартоло, сходил на кухню и взял с комода рундучок, который ещё с вечера приготовила мама и пошел открывать дверь.

Обычно мама собирала с вечера рундучок с едой, куда были заботливо уложены куски копченого мяса, сыра, немного огурчиков с грядки, луковица, ну и конечно же вкуснейший каравай хлеба с флягой местного вина.

Мария всегда еду укладывала немного больше, чем смог бы в одиночку скушать Лука. Гвидо, вечный помощник Луки в море, был большой любитель поесть и, несмотря на то, что его то же в море собирала жена, он всегда получал от Луки часть своего обеда. Это было как традиция, капитан Лука подкармливал Гвидо в море, делясь с ним своими припасами. Гвидо то же делился своей едой, они на борту баркаса, складывали во время обеда всё на один «стол» и наслаждались произведениями кулинарного искусства своих драгоценных половинок. Обсуждая кто, что и как приготовили супруги. На этих пиршествах неоднократно присутствовал и Бартоло, то же делясь своими нехитрыми яствами. Это же экипаж, практически одна семья.

Лука и Гвидо были друзьями с детства, они вместе учились у Николо, вместе хулиганили и вместе получали нагоняй от родителей. Так они шли по жизни, рука об руку. Только со временем, Лука стал шкипером «Луззи», а Гвидо его весным помощником. Да он и не обижался, этот весельчак.

Поцеловав спящую Марию, Лука на цыпочках вышел из спальни и пройдя к выходу оделся в сенях, и они с сыном вышли на улицу.

По улочкам и тропинкам рыбаки спускались к морю. Сотни раз пройденный маршрут, даже в предрассветной темноте был им знаком с детства, и они не боялись оступиться или подвернуть ногу в темноте. А подходя к причалу они здоровались друг с другом крепким мужским рукопожатием, делились новостями за день, если не виделись, и вместе курили трубки, отсвечивая в темноте красными огоньками, освещавшие тем же красным огоньком кончики носов различной формы.

Придя на причал, Лука поздоровался со всеми поговорил о том о сём и прежде чем пойти к «Луззи» заявил всем, что они идут на восток на лов, а они пойдет на запад, проверит свои ловушки, да и погоняет баркас на галсах, проверит его ходкость после ремонта. Мужчины ещё немного по гоношились и разошлись по своим лодкам, готовясь отчалить.

Бартоло, с отцом перелезли на борт баркаса, где уже их ждал Гвидо, поздоровался с ним и поставил отцов рундучок под кормовую банку, где уже покоился его брат близнец, принадлежавший вечному помощнику.

Когда баркас был готов отчалить, Бартоло спрыгнул на причал и оттолкнул лодку.

- А ты с нами не пойдешь разве, - спросил Гвидо.

- Ему надо грызть гранит науки – ответил за сына отец.

- Да, отец Марко много задал, надо подготовиться, да и после уроков в библиотеке посидеть. – В свою очередь ответствовал Бартоло.

- Ну давай-давай, учись, грызи свои книжки с тетрадками, зубы то от них не сломай, - как всегда пошутил Гвидо, сворачивая швартовые концы.

Бартоло стоял и смотрел на отходивший от берега баркас, отец на прощанье помахал ему рукой, а Гвидо, как маленький показал ему язык. Вот так, в памяти юноши навсегда запомнился последний миг, когда он в последний раз видел отца.

Что-то кольнуло и заныло у него в груди, так раньше не было никогда. Списав это странное ощущение на перегрузки от занятий кулачного боя с отцом Марко, Бартоло так же помахал рукой отцу и не торопясь пошел домой.

Некоторое время назад, утром из Тулона в сторону Сардинии, вышел двадцати шести пушечный корабль Французской республики, с гордым именем «Алькмене», взяв курс в сторону Египта. Для всего флота, его капитан Мишель Гранье, имел приказ провести разведывательный рейд до Александрии, провести исследование береговой линии к востоку от города, определив место возможной высадки войск, после чего вернуться в Марсель и быть готовым к дальнейшим приказам.

На самом деле, он имел и устный приказ, суть которого сводилась к тому, что ему необходимо встретиться с доверенным лицом, и передать приказ из Франции, о том, что в определённое время, о котором ещё никто не знает, Рыцари Ордена, а именно французы по происхождению, должны были в час икс, покинуть остров, или уйти вглубь острова, где будут дожидаться вестей с побережья. Вот так, не больше и не меньше.

А французов в ордене было достаточно, чтобы долго сидеть в осаде, в любой крепости на Мальте. Так разведка Республики, прощупывала почву, для беспрепятственной высадке на Мальте. В час икс.

В тот солнечный день, когда море было спокойно, Лука и Гвидо на «Луззи» проверяли ранее поставленные сети по небольшим бухточкам и заливам острова. Пока баркас был в недолгом ремонте, рыбаки его ватаги ставили сети, а теперь Лука выметывал их, пока другие рыбаки ушли на лов. Так продолжалось целый день и вечер, пока лодка не заполнилась почти доверху приличным уловом. Рыба трепыхалась в лодке, переливаясь всеми цветами радуги, стоял невообразимый запах от свежего улова. Проверив все сети и посчитав, что достаточно на сегодня, Лука и Гвидо распределили рыбу по лодке, а сверху накидали сетей, чтобы рыбка, такая жирненькая, не выскочила за борт.

Подняв паруса, они вышли из дальней бухточки и взяв курс на северо-запад пошли домой, предвкушая вечерний ужин в кругу семьи с сопутствующими рассказами об их нелёгком труде.

Гвидо как всегда уселся на сети к мачте, а Лука привычно поймав ветер и немного подрулив наблюдал за окружающей обстановкой. Примерно через час, полтора, где-то на северо-западе, появилась небольшая тучка.

- Если это будет шквал, то надо отойти в море, - рассудил в уме положение дел, Лука. И чуть подрулив направил нос судна в открытое море. Да такое бывало, на море в их краях, когда шквал мог налететь на лодки рыбаков, но обычно опытные моряки были готовы к таким неприятностям.

- Эй Гвидо, давай бери рифы, скоро у нас будет шквал с севера, будем волну носом встречать. Думаю, это не на долго, потом, когда пройдёт, повернём к берегу, мы уже практически на траверзе Мелихи. – Дал распоряжение своему помощнику Лука.

Гвидо, как всегда покряхтел для приличия, пробубнил ругательства в адрес небесной канцелярии, оторвавшей его от ничего не делания, то есть от созерцания моря, и пошел брать рифы на кливере и гроте, спуская гафель чуть ли ни наполовину высоты.

На море появились первые волны с барашками, стало темнеть и ветер стал задувать в такелаже. Замелькали невдалеке молнии и послышались первые раскаты грома. Ветер стал усиливаться, волны стали выше и дождь встал стеной. Но это не испугало бывалых моряков, не впервой им бороться со штормом и шквалом. Все равно сколько на север не идти, мимо Сицилии не пройдешь, а маяк Фаро ди Пунта Секка, покажет дорогу.

Лука поставил баркас носом к волне и маневрируя, заставлял своей властью взбираться на волны и спускаться с них свою «Луззи». Гвидо в свою очередь, вспоминая все молитвы и мысленно ставив в церкви свечки, управлялся с парусами и следил, что бы драгоценный груз не завалился на один борт.

Погода стабилизировалась, ветер не утих, но и не прибавлял, дождь перестал лить как из ведра, а просто перешел в стадию сильного, ну а волны как всегда следовали за ветром. В общем нормальная ситуация для опытных моряков.

- Лука! Смотри паруса! – Закричал сквозь завывания ветра Гвидо.

Справа по борту шел неизвестный трёх мачтовый корабль, на расстоянии почти в милю. Флага на нём не было и определить страну, которой принадлежал корабль, было невозможно.

- Разойдемся, не впервой, - подумал Лука и взял по возможности левее, а то вдруг у них рулевой криворукий.

На небе прогромыхал очередной раскат грома, сверкнула молния и, в её ярком коротком свете было заметно, что корабль то же подвернул к баркасу.

- Точно криворукий, да и вахтенный офицер, наверное, одноглазый и полупьяный – подумал Лука. Прикинув в уме скорости схождения баркаса и корабля на встречных курсах. Он убедился, что столкновения не будет и они разойдутся правыми бортами на расстоянии кабельтова двух, что конечно не нормально для такой погоды, но терпимо.

Капитан Гранье был вызван на мостик вахтенным офицером, время его ночной вахты ещё не пришло, но во время шторма вахтенный офицер имело право вызвать капитана для доклада обстановки и получения различных задач от этого самого капитана.

- Справа по борту рыбацкий баркас месье, кажется они в тяжелом положении, может помочь им чем? – Доложил обстановку вахтенный.

Капитан, осмотрев свой корабль, определил, что все матросы трезвые, готовые в любой момент броситься на ванты и работать с парусами. Кстати сами паруса по науке были убраны сверху мачты и хорошо зарифлены на нижних ярусах, кливера на минимуме, но для манёвра корабля хватит.

Постояв и подумав немного, рассматривая при этом баркас в подзорную трубу, определяя, что там всего двое моряков, он уже хотел отдать распоряжение двигаться своим курсом, как ему на ум пришла мысль, что он всё-таки выполняет тайный приказ, о котором никто знать не должен…

- Вахтенный, вызовите на верх комендоров, но только самых опытных. Приготовить два орудия по правому борту. Проведем тренировку, а то эти старые крабы совсем скоро двигаться перестанут – рявкнул по привычке Капитан.

Через пару мгновений перед ним предстали шесть человек, бывалые, сразу узнал своих артиллеристов командир корабля.

Указав подзорной трубой на идущий по волнам баркас, он приказал им зарядить два орудия правого борта и приготовиться.

- Месье Гранье, командир, это же рыбаки, мы что будем стрелять по ним? – неуверенно спросил вахтенный.

- Это шпионы Ордена, они специально вышли в море подальше от берега, чтобы проследить за нами. Нормальные рыбаки по домам сидят и по кабакам, а не в море в шторм болтаются.

- Эй парни, вот вам мой приказ, уничтожьте эту лоханку, за одно и потренируетесь на врагах республики. – Отдал приказ командир корабля.

Выполнять приказы командира корабля, это святая обязанность каждого члена экипажа. Этот постулат им был вбит в голову, за многие годы службы. Поэтому не рассуждая, они споро приготовили орудия, зажгли фитили и встали возле пушек, ожидая дальнейших указаний.

Оглядев готовых к стрельбе комендоров, месье Гранье отдал приказ стрелять по мере готовности.

Первый выстрел совпал с раскатом грома, ядро, выпущенное пушкой, легло с перелётом. Из второй пушки ядро упало и от рикошетило по воде, прямо по носу баркаса и упав за баркасом, утонуло в море. Подправив прицелы, вторым выстрелом первая пушка снесла мачту, застопорив ход лодки обвалив парус в воду, а вторая пушка своим ядром попала точно в борт баркаса проломив борт и вероятно поранив экипаж.

По тонущему баркасу и не подававшему признаков жизни экипажу, комендоры произвели ещё по выстрелу, разметав его в клочья. Через мгновенье, на поверхности плавали остатки баркаса, порванные паруса, сети и мертвая рыба. Людей в отсветах молний видно на поверхности не было.

- Мы будем записывать в судовой журнал тренировку комендоров, месье капитан? – спросил вахтенный офицер у командира корабля.

- Да, запишите, что были произведены учебные стрельбы по бочке, в условиях штормовой погоды. – Дал распоряжение командир корабля. Развернувшись он спустился с полуюта по трапу и вернулся в свою каюту.

Командир корабля Французской Республики, «Алькмене», - месье Мишель Гранье, в этот день повернул колесо своей судьбы, в сторону скорейшей смерти от руки сына, потерявшего отца. Не будет ему приятных воспоминаний, сидя в кресле, накрытым пледом, у камина, в поместье, с трубкой в руке и благодарных слушателей из числа родственников и друзей. Море подлости не прощает, судьба придёт и спросит, вынесет приговор и исполнит его. Как всегда, это делалось в отношении пиратов и других, не соблюдавших законов моря людей.

Когда раздался первый выстрел из проходящего почти в двух кабельтовых по правому борту корабля, Лука даже сначала не поверил, может это гром такой уж больно сильный, однако всплеск по борту и столб воды показал, что они попали под обстрел обнаглевшего пирата. Понимая, что выхода практически нет, Лука решил резко развернуть баркас в сторону берега и попробовать уйти в дождь ближе к берегу. Но ветер и волна не давали ему быстро совершить маневр. Второй залп, и ядро разнесло мачту завалив её на левый борт. Щепки от мачты разлетелись в разные стороны, одна из щепок, довольно крупная и острая попала Гвидо в левый глаз. Гвидо не успел даже пригнуться или как-то спрятаться. Он просто подкосил ноги и упал спиной на борт. Его лицо было бледное, из раны растекалась обильно кровь, заливая всю левую часть лица. Кровь с лица вечного напарника смывалась дождём и брызгами волн, образуя красную лужу возле борта. На бледном лице застыло выражение обиды и недоумения.

- Вот и всё мой верный друг, ты как настоящий моряк умер в море. Наверное, теперь приходит и моя очередь, надо принять смерть как положено рыбаку и моряку, со штурвалом в руке, на капитанском мостике. – Пронеслась мысль в голове Луки.

Очередное ядро разворотило правый борт и по инерции пробило левый, вода захлестнула баркас, но корма ещё держалась над водой.

- Прощай моя маленькая Мари, и Катерина, - проносились мысли в голове Луки. - Бартоломео, сынок отомсти за невинные души…

- Будьте вы прокляты, дьявольское отродье, - прокричал в сторону выстрелов Лука.

Очередное ядро, выпущенное дисциплинированным комендором, пробило опустившуюся в море корму, разворотило доски обшивки, и продолжая свой смертельный полёт насквозь прошло тело моряка в районе груди и продолжая полёт сквозь плоть человека, вырвалось из обречённого тела, улетело в море и утонуло.

- Почему не больно…? – мозг Луки угас, прервав последнюю мысль капитана. Разорванное тело погрузилось в пучину и пошло ко дну.

Корабль республики прошёл мимо, оставив за кормой разбросанные по воде доски и части корпуса судна, разорванные и поласкавшиеся на воде паруса и два одинаковых пустых рундучка, глухо стучавшие стенками друг об друга и расходившиеся в противоположные стороны по воле волн и стихающего ветра. Дождь ещё шел, но мелкий, поливая слезами неба, место трагедии.

Дома, Бартоло как всегда корпел над очередным заданием отца Марко, читая очередную книгу по Астрономии и сверяясь с картой звёздного неба, приложенной к книге. Арифметику, он закончил ещё днём, сразу после школы, пока мама готовила обед.

Мария, занималась с Катериной, а что ещё делать, ужин готов, старший сидит учится, в доме порядок. Правда муж может задержаться, переждать погоду в какой ни будь бухточке. За окном шёл дождь и задувал ветер, море волновалось, а в дали, были слышны раскаты грома, всегда сопровождающий ненастье в море.

Другие рыбаки из ватаги пришли совсем недавно, застав в море начало шторма и немного задержавшихся уходя галсами от поднимающегося ветра.

Бартоло уже успел сбегать на причал и узнать, что отец ещё не вернулся, рыбаки предсказывали, что это обыкновенный шквал, и он не на долго, так подует, поболтает, да и уйдет. Бартоло сам несколько раз побывал в таких штормах и встречал шквал во все оружия, он умел маневрировать на волнах, так что он не особо и переживал. Хотя толика беспокойства у него всё-таки была. И она росла с каждым часом, мешая ему читать книгу.

В какой-то момент ближе к полуночи, его сердце защемило и не отпускало. Такого у него раньше не было, он гнал от себя мысли что с отцом могло что-то случиться. Но беспокойство не отпускало.

Он случайно взглянул на мать и понял, что её посетили те же чувства, что и его самого. Она сидела молча за столом и неподвижно смотрела в окно напротив. Её лицо было бледное, губы плотно сжатые, а не виске пульсировала маленькая жилка.

- Мам ты чего? Всё нормально, вернётся Папка, - попытался успокоить маму Бартоло.

- Я надеюсь, сынок.

- Но ведь это не впервой. Я сам с ним сколько раз в шторм ходил, да и не далеко то они ушли.

- Наверно, - неуверенно произнесла мать.

- А может где стоят в бухте ждут, когда шторм кончится, а завтра, придут с уловом, уже как-то неуверенно предложил вариант Бартоло.

- Давай ложись спать, дождемся утра.

Всю ночь парень не спал, вертелся с боку на бок и никак не мог заснуть. Он видел, как мать вставала ночью и подходила к окну и долго смотрела на море, потом тихо вздыхала и возвращалась в свою комнату. Свет в гостиной не гасили. Мама несколько раз подливала масла в лампу, стоявшую на столе, а потом, поставила лампу на подоконник, и она светила всю оставшуюся, ночь как маяк на берегу, показывая кораблям путь домой.

Утром, как только рассвело, Бартоло с мамой спустились к причалу. Несмотря на раннее утро, моряки собрались небольшой группой и покуривая свои трубки, вели серьёзные не громкие разговоры.

Они все оглянулись на пришедшую жену их предводителя и на жену Гвидо, которая то же пришла на причал в ожидании возвращения баркаса. Женщины как-то вместе встали, смотря на успокоившееся море, а Бартоло подошёл к рыбакам и принял участие в их неторопливом разговоре.

Строились разные предположения, что же могло случиться, но в конце концов все пришли к выводу, что Лука где-то заночевал в бухте и вот-вот, появится у входа в залив.

Ближе к полудню никто так на горизонте не появился. Сегодня никто из рыбаков на промысел не пошёл. Бартоло и Мария, пошли домой, жена Гвидо, то же пошла домой. Если вдруг Лука появится на горизонте им сообщат.

Но до вечера их никто не беспокоил.

Вечером, когда уже солнце клонилось к закату, к ним домой пришла делегация от рыбаков и самый старый из них, прокашлявшись в кулак, сообщил семейству Борг, что сегодня утром, милях в десяти от Мелихи, местные жители нашли обломки мачты и частей корпуса, которые море выбросило на берег. По всем признакам это «Луззи», ибо борта выкрашены в красный цвет. На всём побережье, такая лодка только одна.

Завтра все пойдут осматривать останки лодки, а местным наказали строго настрого охранять и никого не пускать к «дарам моря».

Утром, половина деревни под руководством отца Марка, выдвинулась к месту обнаружения остатков баркаса. Бартоло и Мария шли в общей реке жителей деревни, они молчали, а что было говорить. Если отец спасся, он бы давно прислал бы весть о своем спасении, но ничего такого к утру не произошло. Никаких вестей, никаких слухов. Ушёл человек в море и пропал, нормальное явление для моряков, море очень хорошо хранит свои тайны, и очень неохотно делиться ими.

Так же в колонне шедших по дороге рыбаков, ехала небольшая телега, запряжённая старым мерином, а на месте возницы восседал святой отец, который и был центром процессии. Ему то сверху было виднее, как саму дорогу, так и окружающие окрестности, покрытые рощами и садами на многие миль вокруг. Пройдя половину дороги, он предложил Марии и жене Гвидо продолжить дорогу в телеге, а не идти пешком.

Женщины, шедшие вместе и поддерживающие друг друга, согласились и сели в телегу на сено, которое было наложено в телеге, а Бартоло пошёл рядом с ними, держась рукой за телегу. Жену Гвидо, звали Элизия, она была ровесница Марии, и знакомы они были с детства. Вот только судьба распорядилась так, что она вышла замуж за молодого парня Гвидо, бесшабашного добрейшей души человека, силача и великана, закадычного приятеля Луки. Мария, же была сосватана за Луку. Так они и жили, ожидая мужей с промысла. В тайне, Мария радовалась, что у Луки такой хороший помощник, сильный и выносливый, всегда выручит в трудной ситуации, всегда прикроет спину. А, Элизия в свою очередь, так же радовалась за Гвидо, ибо его капитан, Лука, был одним из самых опытных мореходов, на всем северном побережье острова. Он всегда возвращался с Гвидо, домой, в любую погоду и в любой шторм. Но в этот шторм, что-то пошло не так, и она не могла понять, что именно, и своими подозрениями, время от времени, шёпотом сквозь слезы делилась с Марией. Мария же молча кивала, и сама догадывалась, что произошло что-то такое, чего быть было не должно, но у кого спросить, кто даст ответ.

Молчаливую, шаркающую сапогами и ботинками, а иногда и босиком, процессию по пыльной Мальтийской дороге, остановил голос крестьянина, стоявшего на пригорке возле поворота дороги к очередной деревни.

- Моряки, берите левее по тропке, я проведу до берега, там уже наши стоят, охраняют всё. – Крикнул марширующей группе рыбаков, мужичонка крестьянин, с взъерошенной бородой и кривым носом.

Сбежав с пригорка, он возглавил процессию и по петляв между холмиками, по одному ему известному направлению, он вывел людей на галечный берег длиной не более мили и шириной несколько десятков футов.

На берегу взору рыбаков предстала картина ночного апокалипсиса. То тут то там были разбросаны поломанные доски, части обшивки, лежавшие ближе к воде или частично находящиеся в ней и покачивающиеся на волнах, обломки шпангоутов, как китовые ребра были разбросаны практически по всей линии берега, обломки мачты валялись недалеко друг от друга, будучи скрепленные между собой обрывками такелажа, обрывки же паруса, большими кусками лежали рядом с останками мачты, колыхаясь на ветру, и не имея возможности оторваться от остатков мачты и улететь на простор.

Люди обступили место доказательства трагедии. Это были остатки «Луззи», это поняли все. Мужчины сняли свои головные уборы и хмурясь осмотрели остатки баркаса. Доски с красной краской были расщеплены, но части глаза Осириса присутствовали на некоторых из них.

Немногочисленные женщины охнули и запричитали, смахивая слезы горя с лица, концами своих платков, одетых на голове. Мария и Элизия стояли в толпе мужчин и тихо плакали, не стесняясь своих слёз. И некоторые рыбаки то же не стеснялись своих скупых мужских слез. Многие были друзьями Луки и Гвидо, да практически все, и они же не один год были в ватаге рыбаков, ходившие с Лукой чуть ли не за три моря. Бартоло стоял между двумя скорбящими женщинами и поддерживал их с боков, у него не было времени утирать свои слезы, руки были заняты, он хлюпал носом, пытался локтем стереть свои слезы, а потом бросил это занятие и, как и все орошал берег.

Эту картину печали разбавил негромкий голос святого отца – Я пойду проверю одну гипотезу, - пробурчал он, - и выдвинулся из толпы. За ним пошли несколько человек.

Отец Марко, как опытный следопыт стал обходить обломки баркаса. Некоторые он брал в руки, осматривал, другие игнорировал вообще, проходя мимо, надолго он остановился возле обломков мачты и обрывков парусов. Он присел на корточки возле остатков мачты и долго их рассматривал, потом подтянул один кусок к другому, с помощью мужчин, стоявших рядом сложил их вместе и растянул в стороны остатки парусов. Посмотрев на получившуюся картину последнего дня, он сильно нахмурился, сложил руки на груди, и запустил в бороду свою пятерню правой руки. Теребя так свою бороду, он что то бурчал себе под нос, на классической латыни, так что его никто не понял, но по выражению его лица, стало понятно, что эта трагедия, как бы трагедия, но не природного характера.

- Мачта сломана попадания ядра. Я такое много раз видел. Смотрите, волокна сердцевины мачты, как бы вжато во внутрь, расщеплено дерево в центре попадания, а потом, под углом расходится веером, но в основном в сторону траектории полета ядра. А вот и место попадания ядра, кстати небольшого калибра, - указал пальцем в место на мачте святой отец, где древесина и волокно образуют как бы кратер.

- И доски, некоторые доски так же не поломаны, а именно пробиты и расщеплены, а остальное доделало море. – Подвел итог своего расследования отец Марко.

Мужчины сгрудились возле доказательства убийства, и рассматривая их загалдели, о том, что за отродье нечистого, посмелело поднять руку на рыбацкий баркас.

Бартоло, поддерживая под руки женщин, так же подошли к месту остатков баркаса. Да, это был их баркас. Некоторые доски днища он узнал, потому что скрёб их вместе с отцом и Гвидо на ремонте оставляя на них следы инструмента. Он так же обратил внимание на те повреждения, на которые указал отец Марко, и пришёл к такому же выводу. Баркас был расстрелян из пушки, под шумок грома. Но кому это было нужно? Что отец с Гвидо сотворили такое, за что их надо было расстрелять. Может они что видели, что не должны были видеть. Надо долго думать и посоветоваться с отцом Марко.

- Грузите мачту на телегу, паруса то же туда, остальное пусть опишет староста деревни, если он грамотный. После описи, сложим всё в кучу и спалим. Нечего благородному дереву, гореть в крестьянской печке. – Дал распоряжение отец Марко.

- Я уже с утра всё описал, и приставу от Ордена отослал опись с описанием места. Эта наша обязанность при кораблекрушении и обнаружении оного на берегу. – недовольно пробурчал мужичонка, показавший им дорогу.

Так и сделали, обломки мачты с парусами отнесли в телегу, а деревянные обломки собрали по берегу и сложили в кучу, после чего подожгли.

Мужчины угрюмо смотрели на костёр, женщины то же смотрели и молчали, дома будут слёзы лить. Это был практически погребальный костёр кораблю, как во времена древних викингов, потомки которых стояли на берегу. На хмурых лицах мужчин, в свете костра, отображалась вся гамма чувств, от жалости и скорби, до мести, что стала проблескивать в глазах и отображаться на лице маской, - маской жажды этой мести. Те же чувства были и Бартоло, только об этом он подумает потом, когда его голова будет готова создать такой план, от которого чертям в аду станет жарко.

Он и не подозревал, что его формальное детство кончилось, на этом берегу, впереди его ждала, суровая мужская жизнь. Судьба, делая очередной оборот, направляла Бартоло, в только ей известную сторону.

Глава 13

13. Тринадцатая.

За несколько месяцев до трагедии.

В Плимуте, к причалу возле королевских верфей, подкатил экипаж, из которого вышел на пристань и твердым шагом пошёл к пришвартованному фрегату королевского Британского флота, офицер флота Его королевского величества - коммандер Джеймс Блэк. Очередной чин, был им получен совсем недавно, совершенно заслужено, а назначение капитаном фрегата последовало тут же за званием, после ухода прежнего капитана фрегата в отставку, на солидный заслуженный пенсион.

Фрегат, только что вышел из дока, после ремонта, был пришвартован, для оборудования и вооружения новыми пушками.

Фрегат с момента заложения киля на этих же самых верфях, много лет назад, имел гордое боевое наименование - «Презент».

Его новым капитаном был назначен бывший первый лейтенант «Презента», бывший юнга, который взошёл на борт корабля пятнадцать лет назад.

За это время Джеймс Блэк, прошёл все ступеньки по «командирскому» трапу, начиная свою службу юнгой, затем мичманом, а после сдачи экзаменов на первое офицерское звание, стал третьим лейтенантом, а вот теперь он возвращался на свой родной фрегат его капитаном. В адмиралтействе, ему было присвоено звание Коммандера флота его величества, и назначили командовать «Презентом».

Это был высокого роста брюнет, широкий в плечах, сложен атлетически, а синий офицерский сюртук с золотыми эполетами, сидел на нем как литой. Прямой нос, твердый взгляд, слегка худощавое, скуластое, загорелое лицо. Заканчивала мужественный образ Джеймса, черная бородка испанского стиля. На голове была одета форменная треуголка, чуть сдвинутая на правый бок. Его могучую шею обвивал черный шелковый платок. Вид он имел строгий и боевой, на левом боку висел грозный шотландский палаш с посеребрённой корзинчатой гардой, в потертых кожаных ножнах.

Заметив Джеймса, вахтенный офицер приказал свистать всех на верх и строиться для встречи коммандера. Засвистели боцманские дудки и моряки, побросав все свои дела становились в строй по левому борту, в два ряда. Завершали строй красные мундиры морской пехоты, приписанные к фрегату.

Поднявшись по сходням на палубу, Капитан Бдэк, оглядел строй и козырнув подошел к середине строя. Прозвучала команда вахтенного офицера: - «Смирно, командир на палубе», и строй подтянулся и выровнялся.

Заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок, он оглядел их лица экипажа, некоторые знакомые ему ветераны, уголками губ улыбались ему. Заложив руки за спину, он медленно пошел вдоль строя, сопровождаемый старшим офицером и вахтенным.

Пройдясь вдоль строя и снова вернувшись на середину строя, он посмотрел в право, потом в лево, а потом громким голосом произнес: – Приказом по Адмиралтейству, и согласно Указа, нашего Богом хранимого короля, я, коммандер Флота его величества Джеймс Блэк, назначен командовать, этим великолепным фрегатом.

Строй дружно гаркнул – Гиб-гиб, - Урааа! Урааа! Урааа!

- Так что, - продолжил, улыбаясь Джеймс, - с этого дня, мои разбойнички и бездельники, вы будете служить под моим чутким командованием. Никакого нарушения устава я в море не потерплю, если только, не под моим руководством. Вам всё ясно черти морские? Якорь вам в глотку, медузу вам на задницу и краба в койку. - Весело закончил свой спич капитан.

- Так точно сэр! - опять рявкнул строй, и опять почти вся часть команды невольно заулыбалась.

- Боцман, пошлите людей на причал, там в коляске мои вещи, доставьте их в мою каюту, а через пятнадцать минут соберите всех офицеров и уоррент- офицеров в кают-компании, я доведу до них распоряжения адмирала. – Дал распоряжение Джеймс Блэк.

- Есть сэр, будет исполнено сэр – приложил к голове согнутые большой и указательный пальцы, имитировал как бы касание до шляпы боцман, и быстрым шагом пошел искать людей, для исполнения очень важного задания.

В каюте ничего не изменилось с момента его последнего посещения, тот же стол, тот же рундук, тот же шкаф и полочки, тот же диван, привилегия капитана, остальные спали в подвесных койках под палубой, либо на топчанах по каютам.

Когда принесли вещи, Джеймс дал распоряжение убрать перегородку, бывшей одной и стен каюты, а когда её убрали, то каюта соединилась с кают-компанией, и стала либо очень большой каютой капитана, либо очень большой кают-компанией. Всё теперь зависело от воли Джеймса. В данный момент она стала большой кают-компанией, ибо командного состава прибудет много.

Когда все собрались, офицеров и уоррент-офицеров даже негде было посадить, но расселись все согласно субординации. Всем офицерам нашлись стулья, ну а остальные могут и постоять.

- Джентльмены, - начал говорить Джеймс. – Получен приказ из адмиралтейства, согласно которому, у нас осталась неделя на перевооружение, пополнение запасов и мы выходим в море с задачей посетить наш любимый Гибралтар, а по дороге, мы обстреляем новые пушки, проверим такелаж, все механизмы, уберём недостатки. В Гибралтаре, мы получим новое предписание, а там куда Господь и адмирал направит. А направит он нас опять на Карибы, но как мне шепнули в канцелярии, скорее всего мы месяца два три будем гонять берберских пиратов или сопровождать конвои купцов, в общем, как всегда. Не будем забывать, что возможны призы, поэтому мичманам надо провести инструктаж с абордажной командой, что портить наше имущество при абордаже, будет расцениваться мной как преступная халатность в отношении… - он немного задумался, а потом с улыбкой продолжил, - в отношении имущества короля. За это последует суровое наказание для матросов, - лишение уставной пайки ежедневного грога, а мичманам наказание будет ещё суровее – никакого берега на неделю. Не забываем, у нас же семьи, их кормить надо. Вопросы есть? – спросил капитан.

В кают-компании стояла тишина.

Все сразу всё поняли, новый капитан фрегата основным своим занятием определили точное и пунктуальное исполнение приказа адмиралтейства. После того, как его жена Анна родила третьего ребёнка, вопрос о призах стал наиболее актуален, а уж для команды, которую он сам и собирал последние несколько лет, тем более. Многие по совету тогда ещё первого лейтенанта, стали призовые деньги не пропивать во всех кабаках мира, а вкладывать в какое ни будь дело на берегу в Англии. Такое распределение средств, привело к тому, что абордажные команды формировались на его корабле по принципу тщательного отбора желающих, а не просто назначенных как во всём флоте. Немудрено, что те члены команды, которые последовали его совету, теперь на палубе в уважение имели приставку сэр, несмотря на то, что во флот этот Сэр, попал из королевской тюрьмы.

Поэтому, все планы нового капитана были априори приняты беспрекословно и с явным удовольствием не только командного состава, но и всей команды в целом, и вопросов никаких не последовало. Что надо будет узнать дополнительно, все узнают вовремя, главное выполняй свои обязанности и слушай приказы в оба уха.

- Отлично! Вопросов нет, приказ ясен, всем разойтись по местам, все вопросы в рабочем порядке, - закончил свой короткий спич капитан.

Когда все разошлись, Джеймс Блэк, достал из рундука своего прежнего капитана и наставника толстый корабельный журнал и сделал запись: – « 179.. год, от Р.Х. 28 мая, время два часа по полудню. Божьей Волей и Милостью Короля Британии взошёл на борт фрегата «Презент» и принял командование кораблём. Коммандер Джеймс Блэк.»

Судьба у Джеймса была интересная. Родился он в семье Эсквайра Алонсо Блэка, чьё небольшое поместье находилось на северо-западе Англии в небольшом поместье, на севере от Ливерпуля, в местечке Хаскейн.

Родитель Джеймса, Алонсо Блэк, потомственный дворянин и эсквайр. Предок его, находился в составе войск Вильгельма Завоевателя, и за храбрость, проявленную в битве при Гастингсе, был удостоен рыцарского звания и неплохого поместья, как раз Хаскейн. А вот мать Джеймса, Лиан, была произведением искусства, Господь не поскупился на её красоту. Вот у этой интересной пары высокого и плотного Алонсо и стройной рыжеватой Лиан, после свадьбы, в положенное время родились дети.

Старший сын Билл родился в положенные девять месяцев после свадьбы, потом через три года Льюис, а ещё через два года, родился на свет Джеймс.

Как положено в те времена, появившись на свет, мальчикам уже была определена судьба их родителями. Старший сын Билл, наследовал Поместье и хозяйство, Льюису была уготована участь быть священником. Ну а Джеймса готовили в драгуны. Алонсо же был драгунским майором в отставке. Удачно в своё время, его отец, а точнее дед Джеймса, прикупил патент лейтенанта второго драгунского Манчестерского полка, да и отправил сына воевать. Так год за годом, он потихоньку выбился в майоры, тянув лямку командира, доплатил кому следовало, а получив чин майора своего родного драгунского полка, послужив для приличия ещё полгода, вышел в отставку с хорошим пансионом, передав своё место, своему старому сослуживцу.

Таким образом, отец Джеймса, от своих доходов откладывал, как и его отец небольшую денежку, и рассчитывал, что к двадцати годам, сын сможет так же поступить на службу и выслужить себе награды и почести. Вот он лично и готовил Джеймса к ратной службе. Джеймсу очень нравилось военная наука, верховая езда, фехтование и стрельба. Но ему хотелось в море.

Мать его Лиан, часто возила Джеймса с братьями на побережье, показывала порт Ливерпуля, маленькие рыбацкие деревушки, где в местных тавернах, они слушали от первого лица рассказы, бывалых мореманов. Как-то выйдя на берег моря в одной из прибрежных деревушек, Лиан и Джеймс остались вдвоём, пока братья бегали по берегу. Они стояли и смотрели на горизонт, где заходило солнце и находилась родина Лиан, любимая её сердцу Ирландия.

В тот день, она рассказала мальчику, что её дед, славный ирландский моряк, по сути то, был капитаном пиратского корабля, промышлявшего пиратством на свой страх и риск, начиная от карибского моря и заканчивая, чуть ли всем миром.

Но ему повезло. Его не схватили и не казнили, он даже ни разу не попался в списки пиратов. Потому что он был очень умный. Каждый раз, выходя в море, он в каком ни будь тайном месте побережья, менял название корабля, менял своё имя и тренировал команду, что бы они не спутали и не называли его настоящим именем. Перекрашивал борта в разные цвета, менял имя корабля, и в таком вот виде, брал на абордаж Испанские галеоны, Голландских купцов, да и вообще кто под руку попадался на его курсе. Те из команды, кто доживал хотя бы до года службы на его корабле, так и не могли вспомнить имя своего капитана, ни настоящего, ни вымышленного.

К концу своей пиратской карьеры, он собрал приличное состояние, после чего продал свой корабль на одном из островов Индийского океана и, вернувшись в Ирландию, почтенным пилигримом, прикупил себе ферму подальше от моря, потом ещё одну, отстроил себе небольшой особнячок, а потом и сосватал дочку местного обедневшего барона.

Обедневший барон, был рад выдать засидевшую в девках дочку за приличного и богатого человека, дал согласие на свадьбу, а в приданное дал дом в городке Бангор, что недалеко от Белфаста. Вот тогда у них родились дети, один из которых и стал родителем Лиан.

Когда Лиан родилась, а потом немного подросла, то она, вместе с родителями, приезжали к деду в гости в этот городской дом, где Лиан перед сном, её любимый дедушка рассказывал своей любимой внучке сказки про моряков. А может и не сказки, но очень интересные и каждый раз разные, окончания которых она не запоминала, потому что засыпала. Выйдя из комнаты внучки, дед всегда говорил, что он так долго провел в море, что даже его слова и голос укачивают любого ребёнка, как ласковое море. В последствии, эти же сказки, или не сказки, она по памяти рассказывала и своему сыну Джеймсу, так что любовь к морю он получил прямо с молоком матери.

А в Белфасте и округе, дедушка Джеймс, имел репутацию состоятельного и порядочного человека, землевладельца с крепким хозяйством, который активно участвовал в жизни этих городов, побывав пару раз мэром Бангора и входил в совет землевладельцев Белфаста.

И поэтому, когда родился третий мальчик в семье Алонсо и Лиан, то она настояла, что бы его нарекли Джеймсом, в честь своего дедушки, очень уважаемого в Северной Ирландии джентльмена. Отец, согласился, а что хорошее имя Джеймс, в честь уважаемого джентльмена и эсквайра. Знал бы отец, что это за джентльмен, - джентльмен удачи. Настоящее имя дедушки, наводившего ужас на капитанов и не знавших кого проклинать в своих молитвах, было Джеймс Рош.

Этот разговор с матерью на берегу Ирландского моря, поставил точку в сомнениях Джеймса. Драгунский Полк конечно хорошо, но корабль лучше, решил у себя в уме юноша, покончив с дилеммой, почему его всегда тянет в море, а не к лошадке и солдатскому строю.

Когда мальчишке было пятнадцать лет, совсем взрослый мальчик, он тайно удрал из дома и поехал в Ливерпуль, где у причала стоял новый фрегат Королевского флота «Презент». Этот корабль ему сразу понравился. Гордый, трёх мачтовый, с жёлтым бортом и веселым названием. Подойдя к сходням, Джеймс немного помялся и попросил у вахтенного моряка позвать ему капитана по важному делу.

Капитан как раз распекал какого-то неумеху, простыми морскими ругательствами. Повернувшись к юноше, крепкого телосложения, поинтересовался, зачем столь юному джентльмену капитан, и был несказанно удивлен, тому, что юноша сообщил ему о своём желании быть юнгой на его корабле.

В те времена, во флот брали всех подряд, народ шарахался от вербовщиков короля, а тут сам пришел и просится на корабль, не какой-то городской вор в розыске, а джентльмен по рождению, судя по всему.

Выяснив, что родители не знают о его великолепном и патриотичном желании, он уже хотел было его отправить домой, но юноша сообщил, что оставил им письмо, где всё честного рассказал. Но самое главное, что перевесило чашу весов в пользу будущего юнги, это его категорическое нежелание служить в армии, куда его готовил родитель.

- Как тебя зовут юноша, - спросил капитан.

- Джеймс сэр.

- Ты понимаешь, что ты хочешь и что тебя тут ждет.

- Да сэр, я всё понимаю.

- Тогда, добро пожаловать на борт юнга Джеймс, с жалованием 5 шиллингов в месяц. Боцман Кейн! Вот тебе новый юнга, ты знаешь, что надо делать. Через неделю я должен видеть бравого юнгу, имеющего представление о службе и субординации на моём корабле.

Джеймс поднялся по трапу, где его встретил мужчина возрастом под тридцать лет, который спросил, - юноша, а ты случайно на голову не больной?

- Нет сэр, я море люблю, ответил Джеймс.

- Значит точно на голову больной, но таких тут много, одним больше, одним меньше. Пойдём со мной, я покажу тебе кубрик для юнг.

И он пошёл с боцманом по своей первой в жизни палубе.

Через некоторое время, после трагической смерти Луки.

Замок Риверо стоял посредине небольшой долины, окруженный с одной стороны холмами с возделанными на них полями, а с другой стороны его окружала небольшая скалистая гряда. По дороге к замку неслась тройка всадников, одетых в черные дорожные костюмы. От долгой скачки по пыльной дороге, их одежда покрылась слоем пыли, однако лица были закрыты черными платками, над которыми белели уставшие от дороги глаза. Подскакав к воротам замка, один из людей сняв платок, доложил дюжему охраннику, что у него срочное сообщение Синьору Риверо.

Через пять минут, один из всадников с сопровождающим слугой, прошли запутанными коридорами замка и оказались в давно известной всаднику комнате. Сеньор Риверо, сидел за столом и что-то писал на разложенной перед ним бумаге.

- Какие новости заставили вас оторваться от дела? – спросил Синьор Риверо не отрываясь от бумаг у стоявшего перед ним в поклоне человека.

- Ваша светлость, у нас интересные новости. Во-первых, погиб Лука Борго, во-вторых, вполне возможно, что он был убит при обстреле его баркаса из пушки.

- Что? – чуть привстал с кресла сеньор, - ты хочешь сказать, что какой-то рыбацкий баркас, был обстрелян каким-то кораблём? Ему что больше делать нечего что ли? Это что шутки?

- Нет ваша светлость, на берегу были найдены останки баркаса, которые выбросило море, и компетентный специалист установил, что баркас был обстрелян из пушки небольшого калибра, следы от ядра остались на сломанной мачте, которую выбросило на берег.

- Надо всё обдумать, - задумался сеньор Ривера, - надо всё очень крепко обдумать, тут торопиться нельзя.

- Я что подумал, а может, мы как-то распустим слушок, что нам это стоило больших денег – предложил человек.

- И…?

- Ну мы выполнили всё по законам кровной мести, таким вот экзотическим способом, потратили на это очень серьёзные деньги, главное результат, ведь так, ваша светлость?

- Хм, дельное предложение, больше того, наверняка известие о гибели внука добьёт этого старого маразматика Чезаре, и мы убьём одним выстрелом двух зайцев. Очень интересная партия получается. Значит так. – сел обратно в кресло синьор Ривера. - Твоя задача распустить слух, что мы оплатили услуги неизвестного лица, очень большие деньги, чем больше, тем лучше. Пусть все знают, что связываться с кланом Риверо себе дороже. Так же распусти слух, что это давно просчитанная партия и направлена она на главу клана Альчерито, а этот Лука, так расходный материал. Тогда все у нас будут в кулаке, все нас будут уважать. Во истину Божье проведение. – перекрестился синьор Риверо и махнул рукой отпуская человека.

- Всё будет исполнено в лучшем виде Ваша светлость, - поклонился человек и вышел из комнаты.

- Да это просто праздник какой-то! – сказал вслух сам себе светлость.

Усевшись в кресло, он стал рассуждать. - Вот так, на ровном месте подарок судьбы. Это же надо же, камень с плеч. Надо отписать всем родственниками, для успокоения, что всё исполнено, согласно законам кровной мести. Будь она неладна. Этот старикан, сам скоро копыта отбросит. А там уже можно думать о спорных территориях с Альчерито.

Точно, это просто праздник какой-то. И денежки целее будут. Надо будет моему человеку подкинуть немного премиальных. Хорошо ведь работал. Специалист. Такие на дороге не валяются. А все дворяне пусть знают, что, когда дело касается чести семьи, вопрос о деньгах не уместен! Точно, хоть девиз на герб новый вешай. Теперь вся Италия, а особенно Сицилия будет знать наш негласный девиз. Да будет так!

В это же время, в замке на окраине Палермо, в резиденции Неаполитанского короля, то же шло обсуждение новости о том, что неизвестный корабль утопил рыбацкий баркас.

Доверенное лицо по особым поручениям Неаполитанского Короля, маркиз Антонио Северино уже понял, что это происшествие дикая случайность, кому нужен баркас? Да никому. Капитан корабля точно были либо пьян, либо были причины. А какие причины? Первое что пришло на ум, что это какая-то тайна. Что-то хотел скрыть? А что скрыть? Надо узнать какие корабли проходили Мессинский пролив, кто заходил в порт, ну и так далее по списку. Одно точно, это не Риверо, у них ума и денег не хватит, тогда кто? А вот теперь и вполне вероятно, что Чезаре, от этих вестей может отдать Богу душу. Что из этого следует? Правильно, пышные похороны, гости, траур и информация по Обществу. Ай как всё хорошо получается. Но кто же всё-таки влез в эту игру? Какая-то неизвестная сила? Все силы сейчас известны. Кстати надо узнать, не появлялся ли в это время какой ни будь Французский корабль. С этих революционеров станется. Своих руководителей эти пламенные революционеры, вон всех на гильотине перебили.

Генерал их Бонапарт, войной идёт на всё что можно. А что вполне возможно, тайная миссия, вот свидетеля и того, притопили. Молодцы, ай да молодцы, на всё побережье крикнули - мы имеем тайное задание! А какое тайное задание у корабля идущего мимо Мальты на юг? Так, так, так, на юг говоришь? А не в Египет ли направился этот кораблик? А куда ещё то? Точно, в Александрию! Вот теперь и понятно куда после Италии направит свою армию генерал Бонапарт. В Египет! Но когда? Да в скором времени, после возвращения. Вот это я, ай да молодец, раскрыл планы Республики. Интересно, а на Мальте они могут высадиться? А что вполне могут. Сицилия им не по зубам, а вот Мальту приспособить под базу? А почему бы нет. Им нужно это сделать как можно быстрее, пока Орден не начал плести дипломатические сети. Так, не торопимся. Надо всё проверить по конкретнее и доложить королю.

А в это время в церкви Рождества Богородице в Мелихе, шла церемония отпевания двух Рабов Божьих, погибших в море. Вёл её отец Стефан, а помогал ему отец Марко. Оба были одеты в свои лучшие служебные одежды, их лица были скорбны, а служба велась чинно и благородно. Сопровождал службу хор детей, учащихся местной школы, поющих псалмы под небольшой церковный орган. Перед амвоном была выложена в виде рыбы композиция из цветов. Горели свечи, выставленные в виде прямоугольника, символизируя гробы усопших.

Ведь рыба, это древний христианский знак, а ведь некоторые апостолы были рыбаками. И призваны были Христом первыми, как Святой Андрей Первозванный.

Вся деревня, без исключения, заполнила храм, словно в последний раз, собираясь в священном месте, чтобы отдать должное уходящему. Люди стояли молчаливыми, женщины одеты в траурные черные одеяния, которые казалось, подчеркивали атмосферу скорби, а в момент самых запредельных переживаний службы их всхлипывания раздавались как отголоски горя.

Заупокойную службу и отпевание проводил отец Стефан на мальтийском языке, его голос, мужественный и проникновенный, заполнял пространство храма. В первых рядах, перед кафедрой, с благоговейным выражением лиц сидели семьи Луки и Гвидо. Мария, окруженная детьми и молчаливым Никола, погруженная в свои мысли, опустила голову, укрывшись черным платком. Она не снимала его с лица, позволяя слезам рекой стекать, и Бартоло крепко держал её за руку с одной стороны, в то время как молчаливая Катерина поддерживала её с другой.

Друзья-рыбаки, стоя в уголке, были так же молчаливы и серьезны. Они понимали, что на месте Луки и Гвидо мог быть кто угодно из них. Многие уже пролили свои скупые мужские слёзы, и теперь, в тиши службы, они время от времени потирали свои покрасневшие глаза, сквозь туман печали осознавая, какого драгоценного человека они потеряли. Каждый из них был связан невидимой нитью совместной страдания и скорби, которая обволакивала храм, превращая его в своеобразное святилище памяти.

Когда закончилась служба, по неписанному правилу, все рыбаки пошли Крестным ходом от церкви до пристани, где погрузились в рыбацкие баркасы и с пением псалмов и молитв на веслах отошли от берега и вышли на середину залива, где отец Стефан, удерживаемый по бокам моряками, прочитал молитву, спел вместе с моряками гимн Господу Богу, окропил святой водой море и опустил на воду венок свежих цветов.

С каждой лодки, которые вышли в море, так же были спущены небольшие венки, которые подхваченные волной и лёгким течением, отнесло в море, где они были приняты этим морем, в свои вечные объятия.

Бартоло находился на одной лодке вместе со святыми отцами, пока отец Стефан читал молитвы, Бартоло прижался к могучей, но сегодня сутулой и скорбной фигуре отца Марко. Отец Марко, повидавший на своем веку не одну смерть, был печален, он понимал, он чувствовал, что после этих похорон, ему придётся расстаться с Барти. Одно успокаивало его совесть, он как мог подготовил парня к жизни, а дальше, всё в руках Господа. В это время отец Стефан произнёс- «Амен!».

Море в этот траурный день в заливе не волновалось, ветер стих ещё в полдень, гладь воды была спокойна, а легкие тучи чуть прикрыли солнце. Когда море приняло венки, небо оплакало моряков легким кратковременным дождиком, который смыл слёзы моряков.

В этот момент все мужчины поняли, что море и небо скорбит с ними о преждевременной потере двух замечательных людей.

Женщины же остались на берегу, они не могли слышать, как молился отец Стефан, но на берегу остался хор школьников и хор пел полагающие такому скорбному событию молитвы и псалмы. А женщины крестились и плакали, плакали и крестились. А когда прошёл дождик, самые богобоязненные женщины зашептались, что Лука и Гвидо уже на небесах и стоят перед престолом Всевышнего.

Так благоговейно закончился земной путь в море Луки Борго, - потомственного моряка, потомственного дворянина, отца замечательных детей, и мужа любимой жены.

Глава 14

14. Тебя ждёт новая жизнь.

Прошло несколько дней, после отпевания Луки и Гвидо. Жизнь то не стоит на месте, потихоньку всё входило в своё русло. В деревне, рыбаки выбрали нового ватажного, и моряки по тихонько стали выходить в море. Новый предводитель ватаги рыбаков, как-то встретив Бартоло, возвращавшегося из школы, предложил ему походить на одном из рыбацких баркасов, но Бартоло отказался, пояснив, что он пока занят учебой, что было истинной правдой. Ему необходимо было отвлечься от тяжелых дум, а общение с отцом Марко, как раз способствовало переключение мыслей на более приземленные темы.

Как-то отец Марко, обратился к Бартоло, - сынок, если вдруг ты решишься покинуть Мелиху, скажи мне заранее, я подготовлю письмо в монастырскую школу в Валетте, где тебя примут на обучение. Как ты смотришь на такое предложение?

- Пока у меня нет планов покидать Мелиху, но я чувствую, что всё равно придётся ехать к бабушке Люсии, погостить у неё, рассказать всё, успокоить.

-Ну смотри сам, как решишь, то заранее мне сообщи, я подготовлю рекомендательное письмо. Там в Ордене хорошая школа, учат хорошо, но у меня такое ощущение, что у нас не хуже.

- Всё познаётся в сравнении, да святой отец?

- Во истину говоришь сын мой, - улыбнулся Бартоло отец Марко, и потрепал его вихры рукой, как когда-то делал отец.

Прошло ещё несколько дней и как-то вечером, перед сном, Мария позвала Бартоло на разговор.

- Бартоло, сынок, мы конечно же проживём без отца, пока ты крепко не встанешь на ноги, и отец мой поможет, да ватага тебя ждёт не дождётся. Но тебе надо бы подучится, если хочешь стать уважаемым человеком. Ты подумай, может тебе поехать к бабушке в Валетту и там закончить образование. Помнишь, дед Чезаре, дал денег отцу, на твоё образование? Так вот Лука отложил их в сторону, и всякий раз добавлял туда по не многу все эти годы, да ещё и Чезаре присылал нам, но отец копил для тебя. Теперь там очень приличная сумма. Можно конечно купить баркас на эти деньги, не новый конечно, но доход приносить будет. Но мечта отца, что бы ты учился. Так вот я думаю, может тебе поехать к бабушке, деньги есть, тебе хватит и на учебу, и на хозяйство. А когда выучишься, купишь в Валетте судно, может быть будешь заниматься морской торговлей. Может хватит рыбу ловить?

- Да мам, я сам об этом думал. Мне тяжело тут почему то, и тебе, наверное, тоже. Я поеду к бабушке и на месте разберемся, она женщина умная, она мне поможет.

- Тогда, я завтра схожу к старосте и возьму у него подорожную грамоту для тебя, а ты возьми письмо у отца Марка Хорошо сынок?

- Да, давай завтра решим этот вопрос и надо подготовиться к дороге, - завершил разговор Бартоло.

На следующий день, Мария получила подорожную у старосты деревни, а Бартоло получил рекомендательное письмо у отца Марко. Отец Марко, так же сообщил, что соавтор этого документа отец Стефан, он тоже приложил свою руку к письму и поставил приходскую печать. Всё честь по чести.

Накануне отъезда, Бартоло зашёл в деревню Химхия к Алехандро и Лидии, попрощаться. Привычным путём он добрался до крыльца дома, где его ждал кот Волд.

- Ну привет разбойник, вот видишь попрощаться я пришёл, уезжаю, надолго, наверное, - обратился парень к коту.

- Мяяв,

- Хозяева то дома?

- Мяв, - дал понять кот, все на месте.

- Кто там коту свои планы рассказывает, - донёсся из дома голос Алехандро.

- Это я, Барти, дядя Алех.

- Ну чего стоишь, заходи, у нас тут дворецкие не предусмотрены, со смешком крикнул Алехандро.

В сопровождении кота, Барти зашел в дом, ставший за всё время их знакомства, чуть ли не родным домом, после школы конечно.

Пройдя в мастерскую, где Алехандро разбирал какой-то механизм, оказавшийся настенными часами. Он присел на любимый табурет, напротив мастера.

- Уезжаю я в Валетту дядя Алех, вот пришел попрощаться с вами, когда ещё увидимся.

- Это ты правильно сделал Барти, нам будет тебя не хватать. Но мы будем тебе посылать письма, а ты уже не побрезгуй, ответь сирым и убогим. – Улыбнулся своей замечательной шутке, своей замечательной улыбкой дядя Алех. – А сейчас, сходи в сад за Лидией, а я пока соберу на стол, надо мне тебя проводить по-человечески, да и перекусить немного надо, а то я что-то заработался.

- Я сейчас, я мигом.

- Не торопись пока я соберу, пока уберу, пока поставлю.

Но Барти его уже не слышал, он прошёл через дом в сад, где Лидиа, сидя на маленькой табуретке, естественно с подушечкой, ухаживала за розовым кустом, а двое серых котиков валялись и грелись на солнце, возле её ног.

- Тетя Лидиа, - чуть не напугал женщину Барти своим голосом, - давайте я отведу вас домой, я прощаться пришел.

- Барти, мальчик мой, помоги мне встать. – попросила Лидиа.

Барти подошёл и, как всегда протянул ей свои мозолистые руки, взял осторожно ладони Лидии и не торопясь потянул к себе, пока Лидиа медленно не встала и не облокотилась об его локоть. Так он и довёл её до своего места в гостиной, - чинно и не спеша.

Дядя Алех, приготовил салат из овощей, нарезал мяса и рыбы кусками и поставил графин с вином.

- Сам приготовил, домашнее, с нашего винограда из нашего сада, немного правда, но оно очень хорошее. И не переживай, я его уже разбавил, по-нашему по-Адриатически, - кивнув на графин и раскладывая салат по тарелкам нравоучительно сообщил дядя Алех.

Когда пригубили по глотку вина и закусили салатом, Алехандро обратился к Лидии, - представляешь дорогая, Барти уезжает к бабушке в Валетту, я боюсь, что на очень долго.

- Это правда Барти? – обратилась Лидиа к парню.

- Да, тётя Лидиа, мы с мамой решили, что надо мне получить образование и стать уважаемым человеком. – ответствовал Барти.

- Наверное это правильное решение, у тебя есть возможность действительно выйти в люди, может вернёшь себе какой ни будь свой титул, когда деньги серьёзные заработаешь. Хватит тебе в Мелихе торчать, хватит в твоей семье рыбаков. Выйдешь в люди, а мы будем тобой гордиться. – выдала вердикт Лидиа.

- Вот за это и чуть-чуть выпьем, - разливая по бокалам вино, выдал к месту тост дядя Алех.

Семья Паоло вышла провожать Бартоломео Борго, на крыльцо. К людям, чувствуя важность момента присоединились и коты. Пока, Барти расцеловывался сначала с Алехандро, а потом и с Лидией в обе щечки, коты терлись об его ноги и урчали, прощаясь, по-своему по кошачьи. Кроме Волда.

Когда Барти пошёл домой, Лидиа, хлюпая носом, перекрестила удаляющуюся фигуру юноши, а Алехандро помахал ему в спину рукой и тоже смахнул слезу с глаза. Бартоло сопровождал черный кот.

Дойдя до околицы деревни, Бартоло остановился повернулся к коту и с серьёзным видом сказал, - «ну вот и всё, может и не свидимся уже, давай попрощаемся по-человечески», - сказал коту Барти и протянул ему руки, чуть присев.

Кот мявкнув, подпрыгнул и оказался у Барти в руках, прижался к груди и заурчал, потом потёрся о щёку мальчика, мявкнул и спрыгнул на землю. Повернулся и пошёл в деревню, домой.

Никто и никогда, ни до ни после, не держал этого кота на руках. Кот, который живет где хочет и с кем хочет и делает что хочет.

Бартоло сидел на ворохе мешков у мачты, как когда-то сидел Гвидо и смотрел на море и побережье острова. Вчера вечером, он собрал свой баул, куда уложил свои вещи, любимые книги и кошель с монетами. Часть денег мать наказала ему спрятать в широкий пояс, на мелкие расходы. Так же на самом верху баула лежала домашняя снедь, которую ему в дорогу приготовила мама. Но есть ему не хотелось, хотя в пути они были уже долгое время. По его расчетам, в Валетту они должны били прийти после полудня, так что он решил потерпеть.

Уснуть он не мог пол ночи, а когда встал по нужде, то увидел, как мать что-то штопает на кухне, при свете свечи, наверное, теплые носки. Мать склонив голову над рукоделием, хлюпала носом, при этом вытирая тыльной стороной ладони слезы, отрываясь время от времени от работы. Бартоло стало очень жалко маму, он зашел на кухню и присел с ней рядом обнял её за плечи и сказал, как взрослый мужчина, - Ну полно мама, хватит сырость разводить, вон носки мне все залила слезами, папу уже не вернёшь, а жить то надо. Выучусь я, будет у меня корабль и буду я зарабатывать хорошие деньги.

Мать прижалась к сыну плечом, всхлипнула, и сквозь слёзы произнесла тихо, - иди спать сынок, завтра рано вставать, а у меня ещё работа осталась, а тебе надо поспать, дорога то долгая, я переживать буду.

Бартоло, кое как уснул, а с первыми петухами, оделся позавтракал с мамой, которая и не ложилась спать, чмокнул Катерину, сопящую во сне, и вместе с мамой пошёл на причал привычной для обоих тропой.

На причале стоял баркас, который приходил из Валетты за рыбой, и шкипер без лишних уговоров согласился взять на борт пассажира, сына уважаемого человека. Бартоло помог скинуть швартовы оттолкнул лодку от причала и заправски перепрыгнул на борт. Мария стояла и смотрела, как баркас с сыном уходил в море, выплакав все слезы, она просто перекрестила его в путь, и дождавшись, когда баркас скроется за мысом, пошла медленно домой.

На горизонте появились башни Орденского замка Валетты, потихоньку приближались бастионы, охранявшие справа и слева вход в бухты города. Крепостные известняковые стены, опоясывали город. Вот мы и приехали подумал про себя Бартоло и повернувшись к шкиперу, спросил где они будут причаливаться. Оказалось, что в третьем заливе восточной бухты, что слева от входа в бухту, там как раз стояли рыбацкие и купеческие суда.

Причалив в третьем заливе, Бартоло, распрощался со шкипером, и по старой привычке помог со швартовкой лодки перепрыгнув на причал.

Перед ним раскрылся вид на город Валетту. Бартоло несколько минут рассматривал город. Построенный из известняка и камня с черепичными крышами, город внушал парню благоговение своими церквями и храмами, широкими, по его мнению, улицами, множеством людей, идущих по своим делам.

Город же, увидел на причале молодого человека, загорелого, широкоплечего в кожаной короткой куртке, в сер-белых хлопчатых штанах опоясанный широким кожаным ремнём с висевшими слева на бедре рыбацким ножом в шикарных кожаных ножнах, притягивающих взгляд, вышитыми узорами в греческом стиле.

На голове у него была широкополая кожаная шляпа, а на ногах одеты сапоги из кожи ската. На широком плече юноши лежал парусиновый баул с кожаным ремнём для переноски на плече, который свисал без дела.

Валетта, отражая свет солнца на своих старинных стенах, давно не видела такого незнакомца. Каждый камень этого древнего города хранил воспоминания о множестве жизненных историй, о разных эпохах и народах, но никто из них не входил в город с рыбацкого причала с таким необычным обаянием.

Молодой человек, шагавший по мостовой, был одет не по последней моде, что придавало ему загадочность. Его одеяние, хоть и выглядело скромно, было выполнено с изысканным вкусом, привнося в образ нотки утонченности. Легкие, мягкие ткани обрисовывали его фигуру, словно намекая на богатую историю, которую он носил в своем сердце. Каждым шагом он вносил свежесть и живость в старинный город, напоминая, что жизнь в Валетте продолжается, несмотря на время, унесшее многих.

Адрес бабушки он помнил очень хорошо, выучил его давно ещё при жизни отца, расположение дома он знал – тупик улицы, но где в какой части города находится дом, Бартоло не знал. Вот это и надо было выяснить.

Дом бабушки находился на улице Святого Патрика, что рядом с церковью Святого Августина, а сам дом перекрывал своим фасадом улицу, делая её тупиковой. Вот и всё описание, которое он знал. Не боги горшки обжигают, подумал про себя Бартоло и вошел через переулки в город на широкую улицу, чтобы узнать дорогу к церкви Святого Августина. Вот тот маяк, от которого надо искать улицу Святого Патрика.

Пройдя немного по широкой улице, по которой сновали люди и конные экипажи, он решил обратиться к старожилу. Кто как не старый житель подскажет дорогу к храму. На углу одного из домов он заметил пожилую женщину, торговавшую с тележки овощами. Подойдя к ней и сняв с головы шляпу, как культурный юноша, Бартоло обратился к женщине.

- Добрый вечер уважаемая, не будете ли вы любезны подсказать, где находится церковь Святого Патрика?

- Да что подсказывать то, вон её купол торчит, - показала куда-то в сторону женщина, не отрываясь от переборки разложенных овощей.

Бартоло очень удивился, потому что в той стороне, куда указала женщина. Он насчитал как минимум пять церковных куполов.

- Извините, я не местный, только что прибыл из далека, хотелось бы уточнить.

- Да что тут уточнять то, вон же она, с двумя колокольнями.

Бартоло опять посмотрел, и понял, что искать будет тяжко, половина церквей имело две колокольни по бокам здания.

- А что тебе там нужно парень? – Спросила женщина.

- Мне нужна улица Святого Патрика.

- Ну так это ещё проще. Вон видишь стоят на той стороне бухты три бастиона? Вот обходи их справа, там дорожка, вот как их обойдешь по правую руку и будет через квартал улица Святого Патрика, там спросишь, рукой от них подать.

Поблагодарив женщину, Бартоло надел шляпу и пошёл в сторону бастионов. Уже вечерело, но народу на улице прибавилось. Работали таверны и маленькие кабачки, зазывалы приглашали всех желающих. Запахи стояли умопомрачительные, от запаха печеной баранины и жареной на углях рыбы различных сортов, у парня потекли слюнки. Но он решил пересилить себя и поужинать у бабушки, сэкономленной на переходе едой.

Двери и окна различных лавок открылись ещё шире, как только солнце стало склонилось к западу. Бартоло шёл и разглядывал что предлагали местные купцы и лавочники. А предлагали они всё! Практически всё. От оружия и книг, до одежды, сапог, золотых украшений и ещё чёрте чего, что Бартоло не мог даже определить. Несколько раз мимо него проходили группы военных и моряков. Если военные только хмыкали, глядя на него, то моряки, сразу понимали, что перед ними не просто моряк, а рыбак. Некоторые просто ему кивали другие приподнимали края шляпы, а Бартоло, как воспитанный молодой человек отвечал им тем же, и ему даже нравилось такое отношение от коллег рыбаков, а рыбаки во все времена, были королями морей. Он даже начал чувствовать, что он тут не один и у него есть большая семья или друзья по крайней мере.

Так он дошёл до бастионов, обогнул их справа и немного пройдя обнаружил небольшую улицу, идущую вправо, всё как подсказала женщина. Там же он обнаружил пожилого мужчину, протирающего витрину небольшой скобяной лавки. Не меняя традицию, он решил поинтересоваться у мужчины нужной ему улицей.

- Извините господин, вы не подскажите, как мне найти улицу Святого Патрика, - обратился к мужчине Бартоло.

- Да вон она слева за углом начинается и так же как эта улица идёт вправо и заканчивается тупиковым домом. – Ответил торговец.

- Спасибо большое, а не подскажите, кто живёт в тупиковом доме? – опять спросил Бартоло.

- Так известно кто, Мадам Люсия, очень порядочная леди, мы все её знаем, а вам молодой человек она зачем? – в свою очередь поинтересовался хозяин лавки.

- Так я ей известие везу с другого конца острова, - не стал вдаваться в подробности Бартоло.

- А ну да, она женщина состоятельная, насколько мне известно, у неё по всему острову земли и фермы раскиданы, от мужа по наследству перешли, вы, наверное, с её дальних ферм. – сделал вывод мужчина.

- Да именно так. Спасибо, разрешите откланяться, а то уже вечереет, а мне надо быстрее, - откланялся юноша и пошёл в указанную сторону.

Быстро найдя улицу, он прошёл её до конца и увидел тупиковый дом, с массивными двухстворчатыми дверьми посредине фасада и калиткой с правой стороны строения. Дом был трёхэтажный, с тремя окнами в ширину на каждом этаже. Да, такого дома бабушки он не ожидал увидеть. Дом был больше чем церковь Рождества Богородицы у них в Мелихи.

Обнаружив молоточек на цепи у дверей с медной пластиной, вмурованной в стену, он твердо несколько раз постучал молотком по пластине. Раздался приятный звук, как рында на корабле, которую он неоднократно слышал в море. Что-то подсказывало Бартоло, что он где-то уже видел такой способ оповещения хозяев, ну конечно у дедульки на Сицилии в Альчерито.

Дверь открылась. На пороге стояла пожилая чуть полная женщина, в платье и в переднике, с обязательным для женщины чепчиком. Бартоло чуть отпрянул, это не могла быть его бабушка, точно, может он ошибся в доме и не туда пришёл?

- Что вам угодно молодой человек, - ласковым голосом с лёгкой улыбкой спросила женщина.

- Я это, - чуть смутился юноша, - я к мадам Люсии. Я не ошибся домом случайно? – уточнил Бартоло.

- Нет ты не ошибся юноша, мадам дома, как о тебе доложить?

- Скажите, что приехал Бартоломео Борг.

- Бартоломео Борг? – переспросила женщина, - мальчик мой, Барти, я много о тебе слышала, проходи скорее, нечего на улице торчать, я проведу тебя к мадам. – Отошла от двери во внутрь дома женщина, пропуская парня во внутрь.

Бартоло, удивившись, что про него кто-то что-то знает, вошёл во внутрь дома. Дом был шикарен. Деревянные панели, картины на стенах, гобелены, как у дедульки, каменные лестницы и ковры на полах, такое он даже у дедульки не видел. Однако, богато жила бабушка Люсия. Впереди шествовала женщина и что-то говорила, но Бартоло её не слышал, занятый своими мыслями о доме, сравнивая свой дом в Мелихе с домом бабушки.

Поднявшись на второй этаж и пройдя по недлинному коридору, женщина подошла к двери справа и постучала, из-за двери послышался голос женщины, очень приятный на слух. Женщина открыла дверь впуская Бартоло, отошла в сторону, и юноша вошел в комнату.

Посередине просторной комнаты, на великолепном красном ковре с изысканными узорами, стояла молодая женщина, чуть выше среднего роста, олицетворяющая грацию и изящество. Она была одета в черный шелковый халат, расшитый алыми цветами и изящными драконами желтого цвета, словно небо, одевающимся в сказку. Её открытое, словно произведение искусства, лицо светилось красотой, а большие добрые светло-карие глаза, обрамленные изогнутыми черными бровями, излучали тепло и доброту.

Высокий лоб, украшенный мягкими локонами золотистых волос, плавно переходил в прямой, утонченный нос, от которого трепетно ниспадали чувственные, слегка припухлые губы. Их нежность напоминала о сладости первых ягод весной. Мягкий свет, проникая сквозь окна, игриво подчеркивал ее совершенство, и даже тончайшая черная сеточка, придающая её образу загадочность, была расцвечена вкраплениями натуральных жемчужин, будто звезды, упавшие с небес.

Бартоло едва мог сдержать свое восхищение — перед ним стояла не просто женщина, а загадка, вызывающая в сердце трепет и нежное волнение. Он почувствовал, как его душа наполнилась теплом, а в груди зажглось пламя, как будто от её улыбки, полной понимания и любви. Она протянула к нему свои руки, как бы приглашая его разделить этот миг волшебства, намекая, что пора обняться с бабушкой, дарующей тепло и уют, создавая вокруг атмосферу неземного покоя.

- Мальчик мой, Барти, ну что же ты застыл, - с лёгким укором спросила Люсия. – обними же свою бабушку, мы же никогда не виделись.

У Бартоло от её ласкового голоса, встал ком в горле, и чуть ноги не покосились. Он сбросил на ковёр свой баул, и медленно подойдя к протянутым руками бабушки, украшенными парой золотых перстеньков, просто упал ей на грудь и заревел как девчонка. Люсия, слегка опешив от реакции внука, обняла парня и стала медленно поглаживать его по спине своими красивыми ухоженными руками. А Бартоломео Борг, опустив руки продолжал изливать на грудь бабушки свои давно сдерживаемые слезы. Он плакал от радости обретения бабушки, которую он никогда не видел, но много о ней слышал, он плакал от ощущения родной души и близкого обретенного родства, которые он сразу ощутил. И бабушка вкусно пахла, какими-то цветными запахами, которые напоминали ему запахи в розарии сада Алехандро.

- Ну же мой мальчик, ты уже большой, хватит меня поливать своими слезами, а то я до утра не высохну, - успокаивала, слегка шутя и поглаживая Бартоло по спине бабушка Люсия.

Бартоло стал успокаиваться, но потом опять уткнулся в бабушку и произнеся уткнувшись мокрым лицом в халат с драконами, - Бабушка, я так тебя ждал, я так ждал, а ты всё не приезжала и не приезжала, - и опять пустил слезы.

- Барти, - уже строже сказала Люсия, - ты же уже большой мальчик, хватит тут сырость разводить.

Да что скрывать, она сама пустила слезу от такой сердечной встречи, не так она себе представляла встречу с внуком. Она думала, что встретит молодого мальчика, обнимется с ним, чмокнет его в лобик, да и пойдут они трапезничать с дороги. А тут вот на тебе.

Почти с неё ростом детина, широкий в плечах с мускулами на руках, чувствующихся через кожаную куртку, загорелый и красивый как её покойный сын Лука, с чертами лица её мужа Микеле, стоит в её объятиях и плачет от такой долгожданной встречи, для них обоих.

Бартоло, сделав глубокий вдох, постепенно успокоился. Он осознал, что позволил своим эмоциям хлынуть, как бурный поток, и теперь, немного отстраняясь от бабушки, вернулся к своей привычной сдержанности. Воспользовавшись рыбацким опытом, он сдержанно вытер рукавом куртки остатки своих слез, словно возвращая себя в привычный мир, где грусть и радость чередовались, как волны на море. Это непроизвольное движение, помогло ему восстановить внутренний баланс, вернуть ощущение контроля над собой в момент радостной встречи.

- Ох ты, наказание моё, - увидев пассаж со стороны внука с вытиранием лица, таким вот экстравагантным способом, произнесла Люсия.

Она невидимым движением, извлекла из рукава своего халата шелковый синий платок, и начала вытирать щеки и шмыгающий нос Бартоло, как делают все бабушки, всего мира, во все времена.

Да, бабушки они такие, даже если внук, скоро станет по росту выше любимой бабушки, отрастит себе усы и бороду, у бабушки всегда найдётся платочек для милого внука, а также доброе слово, и теплые успокаивающие руки, всегда могущие погладить широкую спину внучка. Ну и конечно же доброе слово для любимого дитятиньки.

Бартоло, ещё раз шмыгнув носом, произнёс. – Вот я и приехал Бабушка.

Добро пожаловать домой Бартоломео, теперь это и твой дом, - ещё раз обняла парня Люсия.

До встречи с Бабушкой Люсией, Бартоло никогда не плакал. И после этой встречи, Бартоло, то же никогда не будет плакать. Весь отпущенный ему судьбой лимит слез, он излил в этот вечер.