И свет уступает место тьме, чтобы вернуться, когда придет его время.
Дж. Линч
Ведающий остановился. Глубоко вдохнув ночной стылый воздух, прикрыл глаза, ощущая, как в груди разливается знакомое тепло и сила, дарованная ему с рождения, ведет его по старым улицам Буды. Сомнений не осталось, носитель дара находился где-то поблизости. Даниэль обвел приземистые дома с крошечными, заснеженными дворами внимательным взглядом. В одном из зданий с желтым, давно небеленым фасадом в окнах второго этажа играли блики света, отбрасываемые включенным телевизором.
Ведьмак быстрыми шагами пересек мостовую, испуганно вздрогнул, когда совсем близко завопила сигнализация. Схоронившаяся под голосящей машиной кошка, испугавшись, метнулась в сторону дома. В темноте возмущенно сверкнули два желтых глаза, а вскоре на глухой улочке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Эчеда, подбившего Даниэля на эту ночную вылазку.
— А побыстрее нельзя? — Одетый в слишком легкое для такой морозной погоды пальто, Кристиан стучал зубами. — Ты, кажется, малость завис.
— Послушай! Я не твоя ищейка! — нервно вскинулся Даниэль, считавший затею ведьмака не только подлой, но и рискованной. — Не нравится, сам ищи! А меня не впутывай в свои идиотские игры.
— Ладно, ладно, не психуй, — пошел на попятную Эчед, не преминув напомнить: — Ты мне должен. Выполни эту маленькую просьбу, и мы в расчете.
— Просьбу? — Ведающий усмехнулся. — И тебе совсем его не жалко?
Ведьмак неопределенно пожал плечами. Двадцатилетний мальчишка, совсем недавно открывший в себе силу, ту самую, которую Крису очень хотелось заполучить, собирался принести присягу Габору. Переметнулся от Эчедов к ненавистным Батори в последний момент. Кристиан считал своим долгом постоять за честь семьи и клана, и плевать, что после его благородного (по мнению самого ведьмака) поступка мать будет злиться и причитать, что сын, не успев вернуться из мертвых, снова пошел по наклонной.
Плевать. Главное получить такой желанный для него дар и проучить сопливого ублюдка, польстившегося на сладкозвучные речи и лживые обещания стервы Маргитты, любимицы старика.
— Сам напросился, — философски изрек Эчед и с силой потер руки в тонких кожаных перчатках, тщетно пытаясь согреться. — Ну?
— Он там, — буркнул Ведающий, махнув рукой в сторону окон, в которых еще мелькали отблески света. В остальных в этот поздний час застыла тьма.
Ведьмак ринулся к дому, но Даниэль его удержал.
— Ты опять нарушаешь правила. Могут быть последствия. Подумай об Оскаре, это его сила. Кто ты такой, чтобы ее отнимать?
Эчед закатил глаза:
— Да боже мой! Еще месяц назад твой Оскар даже не подозревал о существовании магии и жил себе вполне неплохо. И дальше будет жить — я сегодня добрый и не склонен к насилию. Не то настроение. По-быстрому заберу дар, подретуширую воспоминания и всего-то делов.
— Габор тебе этого не простит, — попытался воззвать к голосу разума, а также к инстинкту самосохранения друга Даниэль. Впрочем, Ведающий вынужден был признать, и то, и другое отсутствовало у Криса напрочь.
— Пусть сначала докажет, что это был я, — беспечно отмахнулся Эчед. Хищно осклабившись, скрылся в темном подъезде.
Не прошло и минуты, как по лестнице двухэтажного дома прокатился испуганный вопль, тут же резко оборвавшись.
Даниэль нервно сглотнул и замер в ожидании, напряженно считая секунды до окончания затеянной Эчедом «казни». Грудь снова заныла, но только уже от жалости к молодому парню.
У Оскара против опытного охотника не было шансов.
Цецилия довольно улыбнулась своим мыслям и сделала небольшой глоток из хрустального бокала, пронизанного золотистым светом бра. Стоя у окна, чародейка любовалась ночным садом: облаченными в лед ветвями деревьев, фонтаном, припорошенным снегом. Снаружи властвовала стужа, а в сердце ведьмы, как и много лет назад, полыхало пламя ненависти. Ненависти к Габору Батори, которого она поклялась уничтожить любой ценой.
Увы, после ритуала, что провели Кристиан и его друзья на развалинах замка Чейте, чаша графини исчезла. И дар, исцелив Керестея, покинул его, лишив Цецилию шанса на месть.
Но теперь, когда она раскрыла страшную тайну Кальманов, все еще может осуществиться. Глава клана Эчедов уже предвкушала, как совсем скоро при помощи девчонки отомстит старику. Ранит его так же сильно, как когда-то он ранил ее.
Женщина прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом густого терпкого вина с едва уловимой горчинкой. Ее любимое. Хотя этой ночью, наверное, уместнее было бы пить шампанское. Отмечать победу, которая уже была так близка. Пьянила и заставляла сердце учащенно биться в предвкушении долгожданного возмездия.
— Вы обещали! — В кабинет без стука ворвался молодой человек, проявив несвойственную ему импульсивность. — Я ждал два месяца. Ни разу не встречался с ней, как вы и просили. Вы обещали вернуть ей воспоминания, — повторил он тихо, но твердо, и бесстрашно встретился с чародейкой взглядом.
В голубых глазах ведьмака отражались нетерпение и надежда.
— Разве я когда-нибудь нарушала слово? — Поставив бокал на стол, Цецилия жестом пригласила незваного гостя присаживаться в кресло.
Но тот не сдвинулся с места. Остался стоять, напряженный, готовый взорваться от чувств, что копились в нем уже бесконечно долго и не находили выхода.
— Я больше не намерен ждать. Уже купил билеты и...
— Зря, — хмыкнула чародейка. Задумчиво побарабанила пальцами по лаковой поверхности стола. — Надеюсь, еще успеешь сдать. Скоро Эрику привезут сюда.
— Что значит привезут? — нахмурился Этеле.
— То и значит, что со дня на день твоя Кальман прибудет в Будапешт. Как тебе рождественские каникулы с любимой? — искушающе улыбнувшись, предложила ведьма.
— Вы ведь не собираетесь ее похищать? — радость, вдруг полыхнувшая в сердце после слов чародейки, смешалась с гнетущим чувством тревоги.
Этеле видел, Цецилия что-то задумала, но посвящать кого бы то ни было в детали своего плана, как обычно, не собиралась.
— Не беспокойся, Эрика слишком ценна для нас. Никто не причинит ей вреда, — с самым искренним видом заверила ведьмака глава клана и мысленно про себя добавила:
«Не причинит пока».
— Симпатичненькое бикини, — присвистнула Изольда, вертя в руках до безобразия откровенный купальник, который я, сама не знаю зачем, прикупила втихаря от матери. — Уважаю.
Если б не втихаря, уже бы давно расстреляли.
— Дай сюда! — выхватила бирюзовые лоскутки, чтобы запихнуть их обратно в чемодан, изрядно распухший от своего содержимого. — И перестань потрошить мой багаж, а то опоздаю.
— Ты всегда опаздываешь. Лучше скажи, — Изка расслабленно откинулась на спинку кровати и заложила руки за голову, — означает ли этот фривольный костюмчик, что ты наконец-то откроешь Сан Санычу доступ к телу?
Я невольно поморщилась. Терпеть не могу, когда она так его называет. У нас с Сашей разница всего-то несколько лет. Мне уже почти двадцать, ему — двадцать шесть. И ничего, что он мой преподаватель и Изкин куратор. Меня это уже давно не смущает. Наоборот, чертовски приятно осознавать, что из всех красоток нашего универа новоявленный препод обратил внимание именно на меня.
Для тихони Эрики это была настоящая победа, приятным бонусом к которой шли бесплатные уроки английского языка.
— Ну так будешь открывать или как? — докапывалась Изольда.
— Не знаю, что тебе сказать. Посмотрим по обстоятельствам, — обтекаемо ответила я. Пожелав себе удачи, плюхнулась всем своим скромным весом на дерматинового монстра. Иначе ведь не закроется.
— Вы уже месяц встречаетесь, — то ли напомнила, то ли пристыдила меня подруга.
— Не уже, а всего лишь, — пыхтя, словно ежик, из последних сил боролась я с молнией, а Изка продолжала самым бессовестным образом валяться на кровати, не собираясь мне помогать. — Я девушка серьезная.
— Скучная, — поправила меня подруга и глубокомысленно вздохнула: — Вообще непонятно, что он в тебе нашел.
— Лучше завидуй молча, — не осталась я в долгу и мысленно поздравила себя с победой в нелегкой схватке с дорожным кофром.
— А ты его любишь? — вдруг посерьезнев, спросила Иза.
— В смысле? — растерялась я. Так и осталась сидеть на чемодане, недоуменно хлопая глазами.
— Ты же так сохла по тому венгру, Этеле, а как вернулась домой, даже ни разу о нем не заговорила. Что между вами произошло в той поездке?
И сдались ей эти венгры! Два месяца уже прошло с тех пор, как Этеле исчез из моей жизни. Да, он симпатичный, интересный, но не более. Честно говоря, я уже и думать о нем забыла. О нем и его так раздражавшем меня дружке. Крисе. И о Даниэле, у которого были вечные проблемы с английским. Поездка с венграми в Москву стала самой скучной в моей жизни. Кажется, Этеле и сам это понял, потому как не пытался искать меня в соцсетях, чтобы продолжить знакомство.
Ну а что касается Изкиного куратора. Мне с ним хорошо, весело. И это главное.
«Да и вообще, если б не Сашка, неизвестно, когда еще мне бы представилась возможность побывать на Гоа», — мелькнула меркантильная мысль, от которой сердце в груди радостно забилось.
На улице холодрыга, и, пока мои друзья будут шлепать по лужам и дышать сырым воздухом, я буду нежиться под жарким солнышком, а вечерами поедать лобстеров. Именно таким я представляла свой грядущий отпуск.
— Удивляюсь, как тебя предки отпустили. — Иза все-таки вспомнила об обязанностях подруги, вместе мы покатили чемодан к лестнице, чтобы потом общими усилиями спустить его вниз.
— Это все папа. Мама и бабушка ни в какую не хотели давать мне волю — я ведь после той злосчастной поездки в Москву вроде как попала под домашний арест на пожизненно. Но папа от Саши в восторге, вот и настоял, чтобы меня хоть на праздники отпустили.
Тишину субботнего утра нарушил громкий сигнал машины.
— Уже приехал! — радостно взвизгнула я и рванула вниз, оставив чемодан на попечении Изы.
Мама — невысокая стройная блондинка, в которую я и пошла внешностью, разве что прически у нас разные: у меня волосы длинные и слегка вьющиеся, у родительницы прямые и короткие — опередила меня всего на долю секунды. Распахнула входную дверь и, как была — в легком домашнем платье, вышла на улицу встречать не слишком дорогого гостя. Если отец считал Сашу перспективным коллегой и завидным женихом, то мама с бабушкой почему-то относились к нему с недоверием.
Впрочем, окажись на месте Беркутова любой другой ухажер, результат был бы тот же. В последнее время родственницы по отношению ко мне были гиперзаботливыми, а я из-за постоянного надзора гиперраздражительной.
Следом за матерью на крыльцо высыпали остальные домочадцы: хмурящаяся бабушка, как всегда, элегантная, с идеально уложенными волосами и сдержанным макияжем. Отец, улыбающийся во все тридцать два зуба, и младший брат Яцинт.
— А ну марш в дом! — прикрикнула я на первоклашку. Чмокнув Яци на прощание, легонько шлепнула его по мягкому месту, желая придать ускорения, и получила в ответ возмущенное «Эй!».
Не хватало еще, чтобы простудился.
Вскоре подоспела и Изольда, при виде своего куратора впадавшая в псевдокому. Подруга замерла на ступеньках, покрытых чавкающей жижей, в которую превратился вчерашний пушистый снег, и едва не раскрыла от благоговения рот. Нисколько не стесняясь, принялась пялиться на моего бойфренда.
Что ж, должна признать, Саша притягивал девичьи взоры, словно являлся гигантским магнитом. Высокий, статный красавец-брюнет с выразительными серыми глазами и идеальными чертами лица. Про фигуру вообще молчу... Его широкой линией плеч, сильными руками можно было любоваться часами.
Чем и занимались студентки на его парах, все без исключения.
Я сунула ноги в сапожки на танкетке, чтобы казаться выше, и, на ходу натягивая куртку, быстро обняла маму с бабушкой.
— Увидимся через две недели!
— Эрика. — завела было свою песню родительница.
— Ма, я все помню: звонить каждый день и давать подробные отчеты.
Мама, все еще недовольно, кивнула.
— Будь умницей, — поцеловала меня в лоб бабушка, после чего улыбнулась, но как-то тоже без энтузиазма.
Лица такие, словно провожают на войну, с которой, заранее знают, я не вернусь.
Из серебристой «ауди» показался Саша. Забрал чемодан у Изы, по-прежнему изображавшей его преданную фанатку.
Поприветствовав моих родных, заверил:
— Ни о чем не беспокойтесь. Моя главная обязанность — забота об Эрике. Будьте уверены, я с нее глаз не спущу.
— Возвращайтесь в дом, простудитесь же, — помахала я на прощание родным и юркнула на переднее сиденье автомобиля. Меня окутало теплом и тихой мелодией, доносившейся из колонок машины.
До Москвы было три часа езды, которые я собиралась потратить на болтовню со своим обаятельным и веселым парнем. Поначалу обсуждали предстоящий полет и первый день на курорте. Вернее, обсуждала я, а Саша с готовностью соглашался со всеми моими прожектами и при этом загадочно улыбался. Сама не заметила, как отключилась, убаюканная музыкой и своими мечтами.
Проснулась от резкого толчка.
— Разве мы не должны быть уже в Шереметьево? — сонно потерла веки. — Который час? — Зевнув, достала из сумочки мобильный, и сон тут же как рукой сняло. — Саш, мы же опаздываем! — завопила в волнении.
— Не опаздываем. Без нас самолет не улетит, — заговорщицки подмигнул мне Изкин куратор.
— Как же! Кто мы такие, чтобы из-за нас задерживать рейс. Долго еще? — Я с тревогой вглядывалась в туманный пейзаж за окнами машины. — Нам ведь регистрацию проходить. И таможенный контроль. Господи, точно опоздаем!
— В этом и заключается прелесть личного самолета, — вдруг огорошил меня бойфренд. — Не нужно беспокоиться о времени.
— Скажешь тоже! — недоверчиво фыркнула я. — С каких таких доходов скромный преподаватель провинциального универа может себе позволить летать частным рейсом на Гоа?
И снова на лице Беркутова появилась эта загадочно-хитрющая улыбка:
— Маленькая поправочка: я не преподаватель. И мы летим не на Гоа.
От такого заявления я оторопела. На пару секунд, после чего тоже попыталась улыбнуться, но уголки губ лишь нервно дернулись вверх и тут же сползли обратно.
— Э-э-э... Если это была шутка, то не совсем удачная. Саш, что происходит?
Беркутов закатил глаза:
— Все время забываю, ты же ни черта не помнишь. Словами не передать, как я рад, что наконец перестану быть нянькой сопливой девчонки.
— А? — только и сумела выдавить из себя.
— Как мне осточертел ваш унылый городишко. И это постоянное напряжение от того, что твоя бабка-ведьма в любой момент может догадаться, кто я. Хорошо, что в ней нет силы Ведающего.
Одно из двух: или крыша едет у меня, или у моего преподавателя, который вроде как им не является.
— Саша! Ты что несешь?! Останови машину!
Меня накрыла паника. Давно позабытое чувство, когда осознаешь, что не владеешь ситуацией, а ситуация владеет тобой. Или, скорее, непонятные сумасшедшие личности. То же самое испытывала несколько месяцев назад, когда, отдыхая с родителями в Словакии, одной страшной ночью очнулась в какой-то богом забытой дыре посреди пожара и не могла даже пошевелиться. Тогда я была во власти Камила и лишь чудом не погибла. Как спаслась — не помню. Та ночь сохранилась в памяти урывками.
Я ведь доверяла Саше безоговорочно. И Камилу тоже.
Господи-и-и.
— Останови. Немедленно!
— Или что? — развеселился садист. — Выпрыгнешь из машины? — намеренно утопил педаль газа. Редкие домики за окном, подернутые туманом, да голые стволы деревьев слились в сплошную серую массу.
— Куда ты меня везешь? — Я уже была близка к тому, чтобы начать истерить, но остатки здравого смысла, стремительно поглощаемого страхом, настойчиво советовали не злить психа. — Ты что... меня похищаешь?
— Можно и так сказать, — беззаботно пожал плечами псевдопреподаватель. — Прилетим, и тебе все объяснят.
— Ку. куда прилетим? — заплетающимся языком пролепетала я.
Но он меня, кажется, даже не слушал.
— Тебе вернут воспоминания. Могу себе представить, какая у тебя в голове каша.
Наверное, в тот момент у меня в мозгу что-то перемкнуло. Не отдавая себе отчета в том, что творю, попыталась распахнуть дверцу, чтобы сигануть из мчащейся на предельной скорости машины. К счастью или нет, попытка суицида была пресечена на корню.
Беркутов успел заблокировать чертову дверь. Перестав скалиться в злорадной ухмылке, мрачно пригрозил:
— Не угомонишься, организую тебе кому до самого Будапешта. Если против, веди себя благоразумно. И не вздумай кричать! — безжалостно лишил меня единственной возможности отвести душу. — Сделать из тебя немую — тоже раз плюнуть.
Почему-то я сразу поверила, что чокнутый похититель на такое способен. По крайней мере, проверять, так ли это на самом деле, не стала.
Некоторое время ехали молча. Я тщетно пыталась переварить горькую правду, что человек, которому доверилась, оказался беспринципным негодяем.
— За меня будут просить выкуп? — наконец нарушила тишину, больно бившую по натянутым, словно тугие струны, нервам.
Саша рассмеялся, будто я сморозила глупость.
— Эрика, всему свое время. Наберись терпения, я не уполномочен давать тебе объяснения.
Не уполномочен он. А похищать, значит, уполномочен.
Урод!
— Выходит, все твои признания — пустой треп, и наши отношения были фарсом?
Сердце... нет, не сжималось от боли и разочарования. Скорее, в нем полыхал гнев, который никак не удавалось выплеснуть наружу. А если начну выплескивать, есть риск, что меня быстренько нейтрализуют, как было обещано.
— Ты миленькая, — снизошел до комплимента Беркутов. — Но, вообще, не в моем вкусе. Не люблю наивных овечек.
— А я-то думала, ты вел себя так по-джентельменски, потому что был мной очарован и не хотел форсировать события.
Действительно наивная овечка. Мы ведь всего-то несколько раз поцеловались. Уже давно должна была догадаться, что Беркутов ни разу не влюбленный парень.
А самый настоящий подлец!
— Я бы с тобой переспал, уже давно, — разоткровенничался знакомый незнакомец.
— Если бы не твой психованный дружок. Короткая интрижка не стоит того, чтобы лишиться дара. Или того хуже — гнить потом в какой-нибудь канаве.
— Интрижка? — Кажется, сейчас зарычу. — Так, стоп! — спохватилась запоздало.
— Какой такой дружок?
— Эчед, — поморщился мерзавец, словно ему только что без анестезии вырвали все зубы сразу. — Этот ненормальный. Выцыганил у своего приятеля Ведающего силу и мотался сюда чуть ли не каждый день, надзирать и контролировать. Контролировать и надзирать. Ты что, ни разу не почувствовала, что за тобой наблюдают?
По телу пробежала дрожь. Не сосчитать, сколько раз испуганно вскакивала ночью от навязчивого ощущения чьего-то пристального взгляда, а потом долго не могла уснуть. Сидела, сжавшись в комок, с включенным торшером и как полоумная таращилась на кривые тени, отбрасываемые мебелью, опасаясь, что вот сейчас из темного угла выскочит какая-нибудь мерзость.
В детстве не боялась темноты, а, повзрослев, превратилась, к своему стыду, в самую настоящую трусиху.
— Бред какой-то...
— Это ты сейчас так думаешь, — ухмыльнулся похититель.
— Ты же понимаешь, родители будут меня искать. Если я им вечером не отзвонюсь.
— А мне плевать, что будет, если ты кому-то там не отзвонишься! — резко парировал Беркутов. — Я свою работу выполнил, и дальше уже не моя забота.
Несмотря на то, что в машине было тепло, я поежилась. Обхватив плечи руками, отвернулась от негодяя и замерла, до боли закусив губу.
Кажется, я влипла по-настоящему.
— Что за. — Водитель со всей силы ударил по тормозам. На какой-то миг ему почудилось, что на дороге мелькнула чья-то фигура.
Уже второй день мела метель, крупные снежинки нахально липли к ветровому стеклу. Глаза мужчины предательски слипались, после напряженного трудового дня и бокала вина, который он позволил себе за ужином в ресторане. Не должен был, но не сумел устоять перед искушением немного расслабиться. И пока ехал домой, из последних сил боролся со сном.
Кажется, отключился лишь на секунду, а когда открыл глаза, сердце остановилось от ужаса.
Машина резко вильнула в сторону, но столкновения избежать не удалось. Глухой удар о лобовое стекло, и вот оно уже изрезано трещинами. Первые мгновения мужчина сидел, боясь даже пошевелиться, не решаясь осознать, что натворил. Но вскоре страх вытеснило беспокойство за человека, которого он, возможно, сбил.
Жертва обнаружилась на обочине: лежала, разметав по снегу темные волосы. Необычайно бледная, в грязных лохмотьях, обагренных кровью.
Задаваться вопросом, что в столь поздний час и в такой глуши делала скиталица, горе-водитель не стал. Бросился к девушке, дрожащими пальцами сжал хрупкое запястье. Пульс не прослушивался. И за те несколько мучительных мгновений, что находился возле ее тела и за которые, кажется, успел постареть на много лет, незнакомка ни разу не вздохнула.
Из уголка рта сочилась кровь. Темной струйкой медленно стекая по подбородку, капала в окрасившийся алым снег.
— Черт бы тебя побрал! — в сердцах выкрикнул мужчина.
Огляделся по сторонам, опасаясь обнаружить какого-нибудь случайного свидетеля аварии. Но шоссе по-прежнему оставалось пустынным. Только снег, словно обезумев, вихрился во тьме, и где-то высоко в кронах сосен и елей противно завывал ветер.
Поднявшись с колен, водитель отступил на шаг. Затем еще и еще, после чего трусливо рванул к машине, мечтая сбежать от последствий своей неосмотрительности. Нервно рванул на себя ручку, собираясь скрыться в теплом салоне автомобиля. Но не успел.
Последнее, что почувствовал, — это прикосновение ледяных пальцев к горлу, за которым последовала ослепляющая боль.
Беркутов, этот маньяк, все-таки исполнил свою угрозу: лишил меня дара речи. Словно выброшенная на берег рыба, я беспомощно открывала и закрывала рот, силясь выдавить из себя хотя бы звук. И ничегошеньки!
От переизбытка чувств хотела вмазать мерзавцу по роже, но в то самое мгновение осознала, что руки тоже меня не слушаются. Ощущение такое, будто мой разум заточили в чужом незнакомом теле, и они никак не желали вместе сотрудничать.
С мольбой воззрилась на похитителя.
— Это только до самолета. Чтобы не наделала глупостей, — уже выходя из машины, снизошел до объяснений Беркутов. — Вылезай. Но если попробуешь сбежать, я позабочусь о том, чтобы ты навсегда такой осталась.
Пришлось отложить побег до лучших времен. Я покорно последовала за мучителем к самолету, в салоне которого ко мне странным образом вернулся голос.
Вот только говорить уже ни о чем не хотелось. На протяжении всего полета сидела, вжавшись кресло, и ошалелым взглядом таращилась на своего похитителя.
Саша сказал, что моя бабушка ведьма. А он кто? Тоже, выходит, колдун? И если моя родственница обладает чудо-способностями, почему я не в курсе?
И что значит, мне вернут воспоминания? На память вроде никогда не жаловалась...
Но самое интересное, зачем кому-то понадобилось красть меня?! Обычную девятнадцатилетнюю студентку, не обремененную ни богатством, ни связями.
Безумие какое-то.
По прилету все повторилось. Я снова на время онемела и единственное, что была в состоянии себе позволить, — это прожигать ненавидящим взглядом затылок чертового ублюдка, ведущего меня к выходу из аэропорта.
Кто бы мог подумать, что окажусь на родине своих предков в роли беспомощной марионетки.
На улице, прислонившись к черной тонированной машине и постепенно превращаясь в сугроб, стоял. Этеле.
Кровь ударила в виски. Гнев, сдерживаемый в течение нескольких часов, отчаянно рвался наружу. Ну, Этеле, если меня умыкнули из-за тебя, прибью на месте! Не знаю как, но обязательно что-нибудь придумаю.
Лицо блондина осветилось улыбкой.
Еще и лыбится, гад.
— Привет! — зачем-то полез меня обнимать. — Надеюсь, добрались благополучно?
Благополучнее не придумаешь!
Вывернувшись из рук венгра, вперилась в него яростным взглядом.
— Эрика? — Блондин вопросительно вздернул брови, после чего, нахмурившись, сурово посмотрел на моего конвоира. — Обязательно это было делать? — короткий пас рукой, и в голове раздался оглушительный гул.
Словно на нее натянули ведро, а потом хорошенько по нему постучали. Правда, неприятные ощущения быстро прошли, и у меня снова прорезался голос.
— Зря. Хочешь, чтобы она здесь концерт устроила? — зашипел как гадюка Беркутов.
— Вечером расскажешь о своих методах Цецилии, — мрачно заявил мой вроде бы как защитник.
— Расскажу сейчас. Мне приказано отвезти к ней девчонку, — схватил меня за локоть брюнет.
— Я сам, — в другой вцепился блондин.
Похититель номер один и похититель номер два скрестили взгляды, словно дуэльные шпаги. Сцена безмолвного противоборства длилась несколько мучительно долгих мгновений, на протяжении которых мне оставалось только гадать, кому достанется трофей в моем лице.
К счастью, победил Этеле. С ним мне было спокойнее, чем с Беркутовым, в котором окончательно разочаровалась.
Вот уж точно герой не моего романа.
Скорее, моего кошмара.
— Передай Цецилии, вечером заеду за наградой, — буркнул на прощание лжеучитель.
А Этеле, проводив его хмурым взглядом, с покаянным видом обратился ко мне:
— Извини за все. Я понятия не имел, что тебя заставят прилететь в Будапешт силой. Обещаю загладить вину. Скажи, что я могу для тебя сделать?
— Как насчет обратного билета в Россию?
Извиняться старому знакомому резко перехотелось. Вместо того чтобы пулей лететь в здание аэропорта и раскошеливаться мне на билет — непременно первого класса, так сказать, за моральный ущерб, — Этеле демонстративно распахнул дверцу автомобиля, ясно давая понять, что похищение продолжается, и я отсюда никуда не денусь. То есть, конечно же, денусь, но только не в Россию, а повезут меня к некой Цецилии, вероятно, и затеявшей все это сумасшествие.
— Понимаю, ты напугана. Шандор тебе ничего не объяснил?
— Шандор? Мой фальшивый бойфренд? — Я не шелохнулась. Стояла, прикидывая, хватит ли Этеле наглости запихнуть меня в машину силой, на глазах у множества свидетелей.
После моих слов венгр поменялся в лице и лишь мрачно кивнул.
— Он был немногословен. Только обмолвился о моих якобы утраченных воспоминаниях и назвал мою бабушку ведьмой.
— Но ты ему не поверила, — прозвучало как утверждение.
Я пожала плечами. О том, что бабуля увлекается всякой оккультной чепухой, уже давно догадывалась. Не зря же у нас на чердаке, где все нормальные бабушки хранят закатки, вместо этих самых закаток пылились склянки, наполненные подозрительными на вид и запах субстанциями. Про вкус утверждать не берусь, не пробовала. В допотопном сундуке родственница хранила старые рукописные книги с пожелтевшими страницами. Да и вообще, любила захламлять дом всевозможными оберегами и прочими непонятными и, как по мне, совершенно бесполезными вещами.
— И как объяснишь временную потерю голоса? — задал провокационный вопрос венгр.
— Гипноз? — предположила неуверенно.
Этеле негромко хмыкнул.
— Слушай, ну а что мне прикажешь делать? Поверить во всю эту чушь?
— Цецилия не имела права забирать у тебя воспоминания, и только она может тебе их вернуть, — с какой-то безотчетной грустью произнес парень, глядя мне прямо в глаза. — Если сейчас улетишь, никогда не узнаешь, что нас с тобой связывало.
До сегодняшнего дня я была уверена, что больше никогда не увижу венгра, и это не вызывало во мне никаких переживаний. Ни печали, ни сожаления. Ничего. А сегодня, увидев его, почувствовала, как что-то всколыхнулось в душе. Будто нас с ним действительно что-то связывало.
— Допустим, я встречусь с этой вашей Цецилией. И что потом?
— Потом, если захочешь, отвезу тебя в аэропорт. — Этеле тепло улыбнулся. — Но я надеялся провести с тобой хотя бы какое-то время. Думаю, ты и сама будешь не против, после того как все вспомнишь.
И что же такого я должна вспомнить? Вот ведь... В машину все-таки села, справедливо решив, что если этой дамочке так приспичило со мной пообщаться, ей ничего не будет стоить нанять еще одного похитителя и еще один частный самолет.
Пришлось рискнуть. Да и к тому же меня распирало от любопытства выяснить, как Саше или, вернее, Шандору удавалось на меня влиять. В бредовое предположение про гипноз я и сама не верила.
А еще мне страх как хотелось познакомиться с родиной моих предков. Неизвестно, когда представится новая возможность побывать в Будапеште.
Увы, полюбоваться на столичные достопримечательности в тот день мне так и не довелось. Прямо из аэропорта Этеле повез меня в загородную резиденцию Эчедов.
По коже пробежал холодок, стоило услышать знакомую фамилию.
— То есть Цецилия — мать Кристиана?
— Ты и ее не помнишь? — слегка удивился мой конвоир.
— Нет. А должна?
— Вы уже с ней встречались, — пояснил Этеле, притормаживая на светофоре. Какой-то день сюрпризов, честное слово.
— И что, — помимо воли голос дрогнул, — Кристиан тоже будет там?
Венгр скосил на меня подозрительный взгляд:
— Боишься?
— С чего бы? — не сумела сдержать нервный смешок.
Сама не понимаю, почему так разволновалась. Мы ведь были едва знакомы.
Вроде бы.
Шандор сказал, Эчед следил за мной, регулярно мотался в Россию. Я поежилась. Не хотелось бы заиметь себе в поклонники настырного маньяка.
Пока ехали, Этеле пытался отвлечь меня от тревожных мыслей разговорами о жизни. Расспрашивал об учебе, моих подругах, Алисе и Изольде. А я только диву давалась, откуда он так хорошо осведомлен обо мне и моем окружении.
Еще один маньячный поклонник? И я безропотно села к нему в машину.
Любительница граблей.
Вскоре мы уже въезжали в распахнутые ворота. Дорога с темными пиками фонарей вела к старинному или стилизованному под старину дому. Два этажа, изящная мансарда. В окнах, заключенных в светлые рамы, играли блики света. Заснеженный сад навевал уныние, а вот домик казался очень даже миленьким. Если бы не каменные страшилища, венчавшие карнизы, — драконы, распахнувшие пасти и крылья.
Вместо того чтобы позвонить или на худой конец постучать, Этеле приложил ладонь к помпезному гербу на двери и, вуаля — створки сами собой раскрылись. С трудом удержалась от того, чтобы не потереть глаза. Или ущипнуть себя посильнее.
Рассмотреть внутреннее убранство особняка как следует мне не дали. Когда мы вошли, на вершине лестницы показался высокий худосочный брюнет. Подарив Этеле, а следом и мне приветливую улыбку, поспешил к нам расшаркиваться.
— Венцель Божик. Муж Цили. Очень приятно, — протянул он для рукопожатия руку, улыбаясь при этом еще шире, отчего вокруг его теплых лучистых глаз собрались мелкие морщинки.
— И мне. Наверное, — ответила неуверенно, пожимая холеную ладонь мужчины.
— Мальчики мне почти ничего о вас не рассказывали, — с легкой укоризной мазнул по Этеле взглядом Венцель. — А Цили и вовсе любительница хранить секреты. Очень рад, что мне наконец-то представилась возможность познакомиться с вами лично, дорогая Эрика.
Я растерянно кивнула, чувствуя, что ситуация, в которую попала, становится «все страньше и страньше».
— Пойдемте наверх, — тем временем продолжал любезничать со мной хозяин дома. — Жена ждет вас. Ей тоже не терпится с вами пообщаться.
Мне уже, кажется, тоже. Оглянувшись на Этеле и, получив от него ободряющий кивок, последовала за господином Божиком на второй этаж.
Пока поднимались наверх, меня не покидало ощущение, что я перенеслась в позапрошлый век. Всюду сплошной антиквариат: вычурная старинная мебель, хрустальные люстры и припыленные бра, картинные полотна с растрескавшейся краской и выцветшие от времени ковры. Наверняка дорогие, но, как по мне, им уже давно место на свалке.
Не понимаю, почему бы не заменить весь этот антикварный хлам современной и удобной мебелью из «Икеи»? И сразу бы обстановка ожила, перестала казаться такой мрачной и унылой.
Разумеется, своими соображениями по поводу модернизации интерьера я не стала делиться, дабы ненароком не обидеть улыбчивого колдуна. Или господин Божик не является представителем местной ведьмовской братии?
Подумала так и тяжело вздохнула. Кажется, я продолжаю сходить с ума.
Не желая застать супругу врасплох, мужчина сначала постучал негромко. Выждав несколько секунд, осторожно приоткрыл дверь.
— Дорогая, Эрика приехала.
— Пригласи ее, — последовал равнодушный ответ.
Как будто меня и не ждали вовсе и в данный момент были не расположены к ведению светских бесед.
Усилием воли заставила себя переступить порог. Вздрогнула, когда за спиной хлопнула дверь, точно щелкнули челюсти монстра, в пасть которого я по глупости угодила.
— Рада тебя видеть, Эрика, — сдержанно поприветствовала меня женщина.
Высокая, утонченная, с благородными чертами лица и аккуратно уложенными волосами, отливавшими рыжинцой. Не знаю, являлась ли госпожа Эчед аристократкой, но держалась как настоящая королева. Горделивая осанка, высокомерный взгляд, которым в данный момент она меня сканировала, демонстрируя свой первый изъян, касающийся манер.
Я бы ни за что не позволила себе так бесцеремонно кого-то разглядывать.
— Присаживайся, — небрежно указала на изящную софу, темневшую в глубине комнаты. — У тебя, наверное, имеются ко мне вопросы.
Еще бы им не иметься!
— Пока только один: зачем вы меня похитили?
Тонких губ едва коснулась улыбка:
— Не драматизируй, Эрика, тебя никто не похищал. Просто вместо того чтобы встретить Рождество в жарких краях, ты проведешь его в Будапеште.
Я вся внутренне напряглась:
— Этеле пообещал сегодня же отвезти меня обратно в аэропорт.
— Уверена, всего через несколько минут ты сама не захочешь отсюда уезжать, — загадочно заявила Цецилия и решительно двинулась на меня. А я от волнения вжалась в потертую спинку софы, стараясь оказаться как можно дальше от этой хищницы.
Но та неумолимо приближалась.
— Если позволишь. — Встала у меня за спиной, и я ощутила легкое прикосновение ее пальцев.
Судорожно кивнула, соглашаясь. Думаю, откажись я, и это вряд ли что-нибудь изменило бы.
— Будет немного неприятно. Но недолго, — предупредила похитительница моих воспоминаний и сжала мне голову руками.
Виски прошила острая боль, ничего подобного я прежде не испытывала. Было такое ощущение, будто мне вскрыли черепную коробку и пропустили через нее электрический ток.
Не выдержав, я закричала, но Цецилия и не думала прекращать. Еще сильнее впилась в мои виски пальцами и не отпускала, пока перед моим внутренним взором вспышками не засверкали утраченные воспоминания.
Знакомство с Этеле в музее. Попытка Кристиана подчинить меня своей воле в ночном клубе. Коварный поцелуй ведьмака, благодаря которому я чуть не превратилась в сосульку. И снова Этеле, спасающий меня от своего сумасшедшего друга.
Ритуал на развалинах замка. Путешествие в прошлое.
Видение про бабушку.
— Все-таки она ведьма, — облизав пересохшие губы, прошептала я.
Не сразу осознала, что сеанс реставрации памяти закончился, и Цецилия больше не пытается превратить мою голову в симпатичную тарелку для игры в фрисби.
— Вот возьми, выпей, — протянула колдунья бокал, надеюсь, просто воды.
Впрочем, мне в тот момент было не до уточнений. Воспоминания продолжали разрозненными фрагментами проступать в сознании, рождая в душе смятение.
Сделав несколько жадных глотков, подняла на ведьму глаза.
— А вот теперь можно поговорить. — Устроившись в кресле, женщина закинула ногу на ногу и произнесла: — Я готова рассказать тебе о том, кто ты и кто твои родители.
Я сидела, затаив дыхание, и с жадностью ловила каждое слово колдуньи. Кто бы мог подумать, что невероятной историей, которую поведает мне Цецилия, окажется история моей семьи, а не сюжет какого-нибудь триллера.
Теперь я знала, почему родители переехали жить в Россию, почему так не любили рассказывать о своем прошлом, почему не желали возвращаться в родную Венгрию даже в качестве туристов.
Теперь в моей голове не осталось места извечным «почему», которыми изводила себя всю свою сознательную жизнь.
— Получается, если бы они тогда не сбежали, моего папу... убили бы? — с усилием выдавила из себя окончание фразы и почувствовала, как по коже расползаются мурашки.
Цецилия сочувственно кивнула:
— Твоя мама родилась в семье потомственных ведьмаков и, даже не обладая даром, должна была выйти замуж за колдуна. Таково было желание ее отца, твоего деда. Настоящим ударом стало для него известие о том, что Анна тайком, наперекор родительской воле, встречалась с обычным парнем, студентом. А когда твой дед узнал, что она еще и забеременела от мальчишки. В опасности оказался не только Виктор, но и ты сама. Останься Анна в Будапеште, и ее бы заставили сделать аборт.
— Вы сказали «был», — потерянно прошептала я.
— Больше этот человек никому не причинит вреда, — заверила меня чародейка. — Если захочешь, я отведу тебя на его могилу.
Я отрицательно покачала головой. Что мне там делать? Смотреть на надгробие с именем негодяя, который желал смерти моему отцу и собирался помешать моему рождению? Нет уж, увольте.
Вот если мне захочется на нее, эту могилу, плюнуть, тогда да — я попрошу Цецилию сводить меня на кладбище.
Колдунья приблизилась к стеллажу, забитому книгами, из-за которых в кабинете витал едва уловимый запах пыли, и достала зажатый с обеих сторон пухлыми томами альбом с фотографиями. Я уже и забыла, когда в последний раз видела такой раритет. Отыскав интересующую ее фотографию, госпожа Эчед передала альбом мне и указала на старый снимок.
— Когда-то мы с твоей мамой дружили. Очень давно. Вместе ползали по полу и учились ходить, — весело пошутила ведьма, хотя до сих пор я была уверена, что эта каменная леди не способна проявлять эмоции. — Потом наши родители рассорились, и больше мы с Анной не встречались. Из-за того, что родилась обычной, без дара, она всегда чувствовала себя в обществе ведьмаков белой вороной, никогда не принимала участие в собраниях ковена и встречах кланов. Мы не виделись долгие годы. А потом я узнала, что Анна сбежала вместе с матерью и женихом.
С фотографии на меня смотрела черно-белая версия малютки Эрики. Я тоже в детстве носила вот такие смешные хвостики и короткие юбчонки с пышными оборками. И на щеках, когда улыбалась, у меня появлялись точно такие же милые ямочки, как у мамы.
— Не перестаю восхищаться твоей бабушкой, — тем временем вещала госпожа Эчед. — Бросить все, отречься от собственного мужа — на столь смелый поступок отважилась бы не всякая женщина. Тереза достойна уважения.
— Я бы от такого монстра отреклась без сожаления, — хмыкнула я.
Цецилия снисходительно на меня посмотрела:
— Ведьмаки живут по своим собственным законам, Эрика. Возможно, некоторые тебе будет сложно понять и принять. Отречься от близкого человека означает нанести ему страшное оскорбление. После исчезновения Терезы твой дед словно обезумел. Стал еще более жестоким и беспощадным.
— Значит, хорошо, что он умер, — подытожила равнодушно. Постаралась выставить негодяя из собственных мыслей и задумчиво проронила: — Знай бабушка, что его уже нет в живых, возможно, захотела бы вернуться.
Цецилия забрала у меня «копилку с воспоминаниями» и бережно провела унизанными перстнями пальцами по бархатистой обложке альбома.
— Будет лучше, если все, что ты сегодня узнала, пока что останется между нами. Твоего деда уже нет в живых, но есть те, кто еще помнит о предательстве Терезы и ее дочери. Для твоей же безопасности и безопасности твоих близких, давай до поры до времени хранить все в тайне. Не рассказывай никому, даже Этеле.
— Придется снова врать родителям, — протянула уныло.
Теперь, благодаря этой мадам Интрига, я вспомнила, как вешала отцу с матерью лапшу на уши. Как не рассказывала о своих приключениях в Словакии, и словом не обмолвилась о похищении Яци, да и утаила много чего еще.
Хотя они ведь тоже немало важных сведений от меня прятали. Особенно бабушка. Ладно, когда я была маленькой. Но сейчас-то зачем скрывать правду?
— Тебе еще многое предстоит узнать, Эрика, и я буду рада, если задержишься в Будапеште, — искушала Цецилия. — К сожалению, чтобы здесь остаться, придется обмануть близких. Представь, как они поступят, если узнают, что ты в Венгрии?
Лучше не буду даже представлять. Бабушку наверняка хватит удар, мама начнет паниковать, отец будет рвать и метать. Уже завтра они примчатся сюда, а послезавтра я снова окажусь под домашним арестом. А мне так хотелось побольше узнать о прошлом, о мире ведьмаков.
Да и не мешало бы понять, что испытываю к Этеле. И лучше бы разбираться со своими на время позабытыми чувствами здесь в реале, а не общаться потом с венгром по интернету.
— Давай поступим так, — видимо, посчитав, что пауза затянулась, нарушила молчание Цецилия, — ты сейчас отдохнешь, все спокойно обдумаешь и тогда уже решишь, как быть. Захочешь уехать — уедешь. Решишь остаться — я буду рада помочь тебе подружиться с силой. Ты имеешь право знать, кто ты и на что способна.
— Эм-м... — сунув руки в карманы джинсов, я растерянно улыбнулась, — думаете, я тоже того? В смысле ведьма. Раз у мамы не было силы, то и.
— У тебя она точно есть, — ни секунды не колеблясь, заверила меня чародейка. — Даниэль рассказал, что не смог увидеть твою ауру. Всему виной чары, Эрика. Твоя сила запечатана. Но это можно исправить при помощи несложного ритуала. Конечно, в том случае, если ты сама этого захочешь.
Я хотела. Наверное. Было и страшно, и интересно одновременно.
Жутко интересно.
Я — ведьма! Скажи мне кто этим утром, что где-то во мне спрятана сверхъестественная сила, и я бы этому умнику посоветовала подлечиться.
— Мы осмелились заранее подготовить для тебя комнату. Последняя дверь по коридору, — проинформировала меня Цецилия, намекая, что аудиенция окончена.
— Отдохни и ни о чем не беспокойся. Здесь ты не пленница, а долгожданная гостья. Для меня честь принимать у себя внучку Терезы.
Казалось, еще немного и она сделает реверанс. Или бросится ко мне с поцелуями. Но ничего этого не случилось. Легким взмахом кисти мне ненавязчиво указали на дверь. Задерживаться я не стала. Не желая показаться невежливой, поблагодарила за гостеприимство и поспешила в коридор. Мне действительно необходимо было остаться наедине со своими мыслями, попытаться их упорядочить и определиться, как поступить.
Но перед тем как отправиться знакомиться с гостевой комнатой, решила попрощаться с Этеле. Наверняка он ждет внизу, беспокоится.
Быстренько спроважу венгра (не до него мне сейчас) и устрою самой себе мозговой штурм. Потом звякну родителям. Совру, как всегда, — тяжко вздохнула, заранее себя ругая, — а вечером расспрошу Цецилию о «несложном ритуале». Те, в которых уже успела принять участие, мне, если честно, не понравились. Взять хотя бы обряд Камила.
Занятая мыслями о своем ближайшем будущем, шагнула на верхнюю ступеньку и почувствовала, как ноги становятся ватными. В последний момент успела схватиться за перила, иначе бы точно полетела вниз. Прямо в объятия венгра, моего извечного кошмара.
В ядовитых глазах которого сейчас отражалась я, охваченная паникой.
На какой-то миг мне показалось, что Кристиан удивился, то ли искреннее, то ли притворился. Он умел ловко маскировать свои эмоции, прятался за множеством масок. Единственное чувство, которое Эчед никогда не скрывал, — это ненависть ко мне; в ней не приходилось сомневаться.
Но ведь с тех пор много воды утекло. Больше у него нет причин меня ненавидеть.
Зато у меня их имелся вагон и маленькая тележка.
Сначала ведьмак нахмурился, словно мое появление застало его врасплох. Потом плотоядно улыбнулся, отчего мое бедное сердечко рухнуло куда-то вниз и теперь стучало где-то в районе диафрагмы. Я в страхе попятилась, слишком яркими оказались возвращенные Цецилией воспоминания: о ведьмаке, с маниакальным упорством пытавшемся меня уничтожить.
— А, приехала, — равнодушно бросил венгр. Наверное, что-то такое отразилось в моем взгляде, что позволило ему сделать вывод: — И все вспомнила. Жаль. С амнезией ты мне нравилась больше. Не была такой пуганой.
Отступала я до тех пор, пока не уперлась в стену. Закончив свое степенное восхождение, Кристиан, почему-то напомнивший мне в тот момент подкрадывающуюся гиену, встал передо мной, подозрительно близко. Смотрел сверху вниз, парализуя взглядом, и продолжал зловредно ухмыляться.
— Ну, привет, маленькая ведьма.
— Мне нужно поговорить с Этеле, — попыталась просочиться в щель между стеной и венгром.
Эта попытка закончилась тем, что щели не осталось: упираясь ладонями в стену в нескольких сантиметрах от моего лица, нахальный ведьмак придвинулся еще ближе, если такое вообще было возможно. И мне вдруг резко перехотелось прощаться с кем бы то ни было. Куда больше меня сейчас интересовала та «последняя дверь по коридору». Интересно, она запирается на ключ? На худой конец можно будет придвинуть тумбочку...
— Этеле уже уехал. Заботливый наш решил дать тебе время переварить все, что вспомнила.
— От воспоминаний о некоторых личностях у меня уже началось несварение. Кристиан, отойди! — Расхрабрившись, попробовала отпихнуть от себя венгра, но эта ведьмовская глыба и не думала сдвигаться с места. А у меня перед глазами все появлялись фрагменты кошмара, когда он точно так же стоял рядом, за миг до того, как начал меня целовать. Смертельным, ядовитым поцелуем, от которого я чуть не погибла.
По телу пробежала неприятная дрожь.
— Ты напугана. А еще нервничаешь, — бесцеремонно изучал меня Эчед, словно я была лягушонком, которого он готовился препарировать.
— Интересно, с чего бы это? — огрызнулась, едва не лопаясь от злости.
— Покраснела.
Стоило ему это сказать, как к щекам прилил жар, словно я вдруг перенеслась в тропики и полдня провалялась под палящим солнцем.
— Есть в твоих эмоциях что-то еще. Какое-то волнение, но вызванное явно не страхом. Хм, интересно.
— С каких это пор мы стали такими проницательными? — не удержалась я от сарказма.
Вот зачем он так себя ведет? Со стороны наше общение, наверное, выглядело очень интимно. Если кто увидит, я же со стыда сгорю!
— С тех пор, как один щедрый парень великодушно. скажем, подарил мне свою силу. Теперь ты для меня, как раскрытая книга, маленькая ведьма.
— Перестань меня так называть!
— А разве ты не ведьма?
— Ты следил за мной? Зачем? — тоже решила пойти в наступление. До зубовного скрежета надоело чувствовать себя рядом с ним беззащитной жертвой.
Но почему-то чувствовать себя по-другому в присутствии Кристиана не получалось.
Эчед пожал плечами:
— Было скучно. Хотел позлить Шандора. А может, Этеле. Мать. Мне нравилась та твоя мини-пижамка в цветочек. Особенно когда во сне задиралась майка. Смотрелось очень трогательно и в то же время сексуально. Надеюсь, ты ее с собой захватила.
Я все-таки отпихнула его, вложив в этот толчок всю свою силу и весь свой гнев.
— Интересно, а Ясмин в курсе твоих ночных бдений? — бросила, обернувшись, и еще быстрее дернула по коридору.
— Ты сможешь посплетничать с ней сегодня за ужином, — ничуть не смутившись, послал мне вдогонку Эчед. — Если, конечно, захочешь пощекотать себе нервы и взбесить ведьму. Она у меня очень ревнивая.
— Рискну, если это поможет взбесить тебя! — выпалила я. Прошмыгнув в комнату, трусливо захлопнула за собой дверь.
Первые секунды стояла, не шевелясь, прислушиваясь к малейшему шороху, доносившемуся из коридора. Но кроме сердца, испуганно колотящегося в груди, удары которого лично мне казались оглушительно громкими, ничто не нарушало благодатную тишину, окутавшую особняк.
Чуть погодя страх вытеснила злость. Злость на саму себя. В самом деле, и чего так дергаюсь? Маньячные замашки Эчеда остались в далеком прошлом.
И вообще, я ему жизнь спасла, когда отреклась от дара. На том, что до этого ведьмак в приступе благородства загородил меня собой от острых клыков оборотня, решила не заострять внимание.
Будем считать, Крис у меня в долгу. Надо будет напомнить ему об этом в самое ближайшее время, да вот хотя бы сразу после ужина. Пусть возвращает его с процентами, то есть обходит меня десятой дорогой здесь, в Будапеште, и не вздумает больше соваться ко мне в Россию! Тем более ночью и тем более в мою спальню!
Интересно, существуют ли охранные заклинания от нечисти, вроде Эчеда?
Немного успокоившись и настроив себя на благодушный лад, набрала маму, чтобы поведать ей о том, какая обалденная погода на Гоа. Солнце светит вовсю, и я уже натягиваю купальник, чтобы сразу махнуть на море.
Увы, окна моего псевдономера выходили куда угодно, но только не на пляж.
— Жду фотографий, — прощаясь, прощебетала мама.
Упс. К счастью, я не растерялась, напомнила родительнице, какая у нее нефотогеничная дочь и пообещала скинуть парочку закатных пейзажей, которые еще предстояло отыскать на просторах интернета.
Велев быть умницей, мама отсоединилась, а я плюхнулась на кровать и облегченно выдохнула. Кажется, поверила. А значит, в запасе есть несколько дней, чтобы разобраться с якобы имеющимися у меня способностями и понять, как быть с Этеле.
Пару месяцев назад — а такое ощущение, что в прошлой жизни, — у нас были друг к другу чувства. О которых я забыла. А теперь вот неожиданно вспомнила.
Правда, кажется, не сердцем, а только головой.
Убедив себя, что мне просто нужно время, чтобы похищенные воспоминания снова стали частью меня самой, решила заняться изучением своих временных апартаментов.
Спальня оказалась просторной и светлой. Мебель — кажется, старинная — теплого медового оттенка, удачно сочеталась с охровыми портьерами, стегаными подушечками и обтянутыми тканью абажурами. Кровать оказалась очень удобной.
С вычурной резной спинкой, как еще без балдахина...
Но что меня порадовало больше всего, так это дверь, ведущая в смежную со спальней ванную. Значит, не придется ночью, если приспичит, на свой страх и риск отправляться на поиски туалета, опасаясь наткнуться на Эчеда.
Тут уж мое настроение взметнулось до максимальной отметки. Канун Рождества, я в Будапеште, в котором мечтала побывать с незапамятных времен, и больше не страдаю амнезией.
А после горячего душа и вовсе почувствовала себя будто заново рожденной. Немного удручало, что чемодан был набит легкими сарафанчиками, а теплой одежды с собой имелось раз, два и обчелся.
Вот ведь Беркутов! Или как его там. Не мог соврать, что летим не в жаркую Индию, а, например, в Берлин или Париж. Я бы вместо несчастных двух десять свитеров захватила. А так только топы да шорты на радость Крису.
И чего постоянно лезет в голову.
Не желая смотреться бледной молью на фоне темноволосой красавицы Ясмин, воспользовалась косметикой, к которой прибегала довольно редко. Волосы оставила распущенными. Легкими волнами они струились по плечам и в приглушенном свете бра отливали золотом. Глаза светились, наверное, причиной тому было хорошее настроение, к которому примешивалось и волнение. А еще любопытство. Не каждый день доводится присутствовать на ведьмовском ужине.
Надеюсь, гостей приглашено немного. Иначе я весь вечер буду сидеть как на иголках, а если вспомнить, что за столом со мной будет находиться душка Эчед, то и вовсе как на раскаленных углях.
Тяжко вздохнула. Наверное, о некоторых личностях и вовсе не стоило вспоминать.
Где-то около семи в дверь постучались. Я к тому времени уже успела собраться. Скрестив по-турецки ноги, сидела с ноутбуком на кровати и искала фотографии, которые можно было бы выдать за свои и отправить матери. Параллельно размышляла и заново знакомилась со своим недавним прошлым. Не сразу в сознании всплыл образ Маргитты, этой жуткой, кошмарной ведьмы. Надеюсь, с ней мне не придется пересекаться. Та, в отличие от Криса, из вредности может пожелать закончить начатое, другими словами, попытается меня прикончить.
— Проголодалась? — тепло улыбнулась Цецилия, больше не казавшаяся мне высокомерной.
Скорее, очень сдержанной. Наверное, госпожа Эчед умела владеть собой в любой ситуации, как и подобает истинной королеве, пусть ее королевство и ограничивалось одним колдовским кланом.
— Немного, — улыбнулась в ответ.
— Ребята скоро приедут. Эрика, — гостеприимная хозяйка прикрыла за собой дверь и прошла в комнату, — я так понимаю, надолго ты у нас не задержишься, иначе родители начнут беспокоиться. Поэтому, если все же решила узнать побольше о себе и своих способностях, не стоит затягивать с ритуалом. Завтра полнолуние, самое удачное время для его проведения.
— Как вы думаете, какой у меня дар? — вскинула на колдунью взгляд. — И. во время ритуала мне не будет больно?
Цецилия опустилась на край кровати.
— Пока что твоя сила скрыта, и я понятия не имею, какой она окажется. Что же касается боли. Да, может быть неприятно, все зависит от чар, что в детстве наложила на тебя бабушка. В любом случае, это будет не неприятнее того, что по моей вине ты уже испытала сегодня. Еще раз прошу извинить меня за это.
Кивнула в ответ, принимая извинения.
— И часто вам приходится вот так «перепрошивать» чужое сознание?
— Солгу, если скажу, что ты первая, кому мне довелось стереть воспоминания, — грустно усмехнулась женщина и задумчиво добавила: — Ситуации бывают разными... — Услышав, как снаружи просигналил автомобиль, поднялась, явно обрадовавшись, что можно закрыть эту щекотливую тему. — Пойдем. Кристиан и Венцель уже умирают от голода.
И снова я застопорилась на лестнице. Как раз в тот момент, когда шагнула на верхнюю ступеньку, внизу хлопнула входная дверь. Первым, кого заметила, был Этеле. Ему я приветливо улыбнулась. А стоило переместить взгляд чуть влево, как улыбка сразу померкла. Сама не знаю почему, но появление Ясмин значительно подпортило настрое. Может, причиной тому был холодный взгляд прекрасных серых глаз, которым одарила меня девушка.
Любимая ведьма Криса улыбаться в ответ не спешила. Наоборот, выглядела то ли чем-то озабоченной, то ли расстроенной.
— Привет, — кивнула мне сдержанно и уже более благожелательно поприветствовала Цецилию.
— Добрый вечер, — поздоровалась я с обоими гостями и мысленным пинком в то самое место, на которое так любила находить неприятности, придала себе ускорения.
— Ну вот и отлично! Все в сборе, — нарисовался в холле господин Божик. Лицо его по-прежнему излучало благодушие и довольство.
Крис явно пошел не в отца. Уж точно не характером. Разве что только роста они были одинакового. Оба высокие и очень стройные, скорее даже, худосочные. Хотя, стоит отметить, за последние пару месяцев Эчед заметно раздался в плечах, наверное, нарастил мышцы в спортзале.
А вот Этеле ничуть не изменился. Остался таким, каким я его запомнила. Красавчиком-блондином с открытой улыбкой и нежностью во взгляде. Она всегда появлялась в его чистых, точно ясное небо, глазах, когда он смотрел на меня.
В такие моменты я, словно в воду, погружалась в ощущение безопасности. Чувствовала себя рядом с ним защищенной от всех невзгод.
В столовой за празднично накрытым столом обнаружились Кристиан, не удосужившийся выйти, чтобы поприветствовать гостей, и белокурая незнакомка слегка за тридцать. А может, и не слегка. Лицо женщины было идеально гладким, без единой морщинки, а вот взгляд такой, словно эта дамочка уже успела прожить несколько жизней.
Интересно, что это: супердорогая пластика или какие-нибудь молодящие заклинания? Кто их разберет, всех этих ведьм и колдунов.
— Та самая! — чему-то явно обрадовалась блондинка и спешно поднялась из-за стола.
Облегающее платье-футляр насыщенного лилового цвета подчеркивало каждый изгиб ее совершенной фигуры. Наверняка красавица еще не познала радостей материнства.
Пока Крис сверлил меня не очень добрым взглядом (а они у него, стоит отметить, все недобрые), цепким и задумчиво-опасным, гостья бесшумно приблизилась ко мне.
— Без сомнения это девушка из моего видения. Та самая, из-за которой ты, Керестей, должен был погибнуть, и с которой связана судьба Этеле.
От такого приветствия я опешила. Так и осталась стоять посреди комнаты, растерянно хлопая ресницами.
Ничего себе! Ну и новости!
— По плану вашего Керестея, именно мне суждено было отправиться в лучший мир, — придя в себя, уточнила зачем-то. К тому моменту все собравшиеся уже успели разместиться за столом. Остались пустующими только два места — мое рядом с Этеле и соседнее для этой доморощенной ворожеи.
— Мама, пожалуйста, давай вернем ей амнезию. Мне теперь что, все праздники выслушивать занудные упреки? — закатил глаза Эчед, угрожающе процедив: — Если это не сделаешь ты, то с превеликим удовольствием сделаю я.
И снова предательски затряслись коленки.
Заметила, как Ясмин пихнула своего неуравновешенного дружка в бок, а Цецилия укоризненно покачала головой:
— Крис! Твои шуточки здесь неуместны. Эрика наша гостья. Относись к ней с уважением.
— Вот поэтому я сегодня и не планирую шутить, — невозмутимо заметил венгр.
Я судорожно сглотнула и, как овечка на заклание, поплелась за блондинкой к столу.
— Меня, кстати, Йоланда зовут. Можно просто Йолика, — улыбнулась ведьма.
— Очень приятно, — дежурно отозвалась я и смущенно прошептала, так, чтобы меня услышала только она: — Вы что-то говорили про Этеле.
Очень уж меня заинтересовали слова про связанные судьбы.
— Я тебе потом как-нибудь расскажу, — заговорщицки подмигнула мне чародейка. Расправив на коленях ажурную салфетку, будничным тоном спросила: — Цили, милая, ты ведь пришлешь ко мне Эрику в ближайшее время? Не терпится прочитать ее судьбу. Да и Керестею, — многозначительно покосилась на истребителя моих нервов, — тоже уже давно пора заглянуть ко мне в гости. Раз его будущее изменилось.
— Чтобы ты предсказала мне еще одну кончину? — хмыкнул Эчед. — Нет уж, спасибо.
— Давайте не будем смущать и забрасывать предложениями нашу гостью, — видя, что я уже готова впасть в состояние, схожее с комой, поспешил вмешаться Венцель — навскидку самый адекватный член этого чудаковатого семейства. — Не переживай, Эрика, никто больше не будет стирать тебе память. И с гаданиями, — заметив, что Йолика собирается возразить, повысил голос, — тоже приставать не станут. Правда, милая?
— Конечно, дорогой, — покладисто отозвалась Цецилия и кивнула служанке, разрешая подать закуски.
Прислуга здесь носила униформу — черные строгие платья с белыми воротниками и передниками. Прямо как в фильмах. И возле тарелок лежала тьма тьмущая столовых приборов.
Что только повысило градус моего напряжения.
— Все в порядке? — склонившись ко мне, проявил участие Этеле.
Кивнув, глотнула из бокала воды, а венгр вдруг ни с того ни с сего во всеуслышание предложил:
— Я тут подумал, а почему бы Эрике не перебраться ко мне?
Хорошо, что успела проглотить минералку, а то бы точно поперхнулась.
— И правда! — оживилась Ясмин, до сих пор апатично ковырявшая сиротливо лежавший у нее на тарелке блинчик. — У Этеле квартира в центре, не нужно будет каждый день мотаться за город. К тому же представляю, как вы друг по другу соскучились! Вам просто необходимо побыть вдвоем.
— Как ты замечательно все за всех распланировала, — фыркнул Эчед и продолжил налегать на те самые блинчики.
Я вопросительно посмотрела на Цецилию. Остальные собравшиеся, кроме Кристиана, решившего посвятить всего себя закускам, последовали моему примеру.
— Этеле, милый, и как ты себе это представляешь? — с иронией осведомилось ведьма. — Чтобы юная девушка, с которой ты едва знаком, гостила у тебя дома? А если узнают ее родители? Они наверняка будут недовольны.
Они много чем будут недовольны, когда узнают.
— На дворе уже давно не девятнадцатый век, — негромко заметила Ясмин и снова принялась потрошить ни в чем не повинный блинчик, уже успевший превратиться в неприглядного вида месиво.
— Вы не были столь щепетильны в отношении Шандора, — мрачно заметил венгр.
— Я же говорил, он взбесится, когда узнает, — как всегда, не вовремя вставил свои пять копеек Эчед.
— Но, Этеле, они ведь не жили вместе, а просто встречались, — поддержала гадалка Цецилию. — Шандор был приставлен к Эрике, чтобы оберегать. Ты ведь знаешь, сколь непредсказуемой бывает Маргитта. Цили просто хотела увериться, что с девушкой все будет в порядке после вашего отъезда.
Какая великодушная ведьма.
— Я и сам мог о ней позаботиться, — буркнул мой извечный защитник.
— И привлек бы тем самым к Эрике лишнее внимание, — уже жестче, явно раздражаясь, проговорила глава клана. — Думаешь, Габор бы не заинтересовался, где столько времени пропадает его внук?
— Ему на меня плевать, — сухо парировал блондин.
Без сомнения, в гостях у Этеле мне было бы и спокойнее, и наверняка комфортнее. Но раз я решила раскрыть свой магический потенциал, а в идеале с ним еще и подружиться, мне нужна Цецилия.
Вот было бы здорово сбагрить к Этеле Криса!
— Ты слишком суров к нему, — неожиданно вступилась за предводителя вражеской ведьмовской банды гадалка. — Вам бы уже давно следовало помириться.
— Суров? — хмыкнула Цецилия. — Маргитта действовала с подачи Габора и покушалась не только на Эрику, но и на ребят. Как еще можно относиться к чудовищу, приказавшему уничтожить собственного внука?
Я поежилась. От ненависти, прозвучавшей в голосе чародейки, от колючего взгляда, которым она одарила ворожею.
Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь возней служанок, забиравших блюда с закусками, к которым почти никто не притронулся, разумеется, кроме прожорливого Кристиана, и ставивших перед каждым гостем тарелку с горячим.
Молчание развеял тихий голос Йолики:
— Из года в год, из века в век одно и тоже: Эчеды враждуют с Батори, гибнут люди, рушатся судьбы. Вы все слепцы! Не понимаете, что рано или поздно кому-то придется отступить и покориться. Или так, или вы просто перебьете друг друга, — печально заключила женщина, и столько тоски слышалось в ее словах, что на какой-то миг у меня болезненно сжалось сердце.
Надеюсь все же, это было не предсказание, а просто ее размышления вслух.
— Эрика! Как погода в России? У нас уже вторую неделю метет снег, — обратился ко мне, старательно растягивая губы в улыбке, Венцель, и все облегченно выдохнули.
Постепенно обстановка разрядилась. Остаток вечера прошел более-менее спокойно. Разве что я перепутала закусочную вилку с вилкой для рыбы, за что удостоилась пренебрежительного смешка от Эчеда, за которым последовал косой взгляд Ясмин.
После десерта Цецилия куда-то утащила горе-пророчицу, Венцель удрал к себе в кабинет на сигару с бокальчиком виски, велев молодежи, то бишь нам, не скучать и продолжать общаться без взрослых.
Увы, общения как такового в тот вечер не получилось. Кристиан продолжал язвить, чем доводил меня до умопомрачения. Ясмин сидела с кислой миной и не очень-то спешила поддерживать дружескую беседу. Этеле все расспрашивал о минувших месяцах, а я пыталась ему отвечать, в перерывах между ехидными комментариями зеленоглазого выскочки.
Едва не лопаясь от злости и раздражения, уже готова была выдать гнусный секретик Эчеда, чтобы ему не было так весело, когда ведьмака, к моему великому облегчению, позвала мать. А вскоре и Ясмин куда-то делась.
И мы остались с Этеле наедине.
— Значит, не переедешь? — подарил мне разочарованную улыбку венгр.
— Пока нет, — виновато развела руками. — Цецилия обещала мне ответы. Без них я отсюда ни ногой. Но, — видя, что Батори заметно скис, постаралась его приободрить, — как насчет длинной экскурсии по городу? Завтра воскресенье. Надеюсь, ты не работаешь?
— Я даже подумываю взять отпуск, — кивнул мой... ну пусть будет друг. — Чтобы проводить с тобой как можно больше времени.
Вскоре наш разговор прервало появление Йоланды. Женщина заглянула в гостиную, в полумраке которой мы прятались, и попросила подбросить ее домой.
— Уже поздно, а ты, наверное, устала, — сказал, поднимаясь, Этеле. — Столько потрясений за один день.
— Да, поспать мне точно не помешает, — с трудом удалось подавить зевок. Условившись, что заедет за мной завтра в десять, Этеле ушел, захватив с собой Йолику, напоследок выразившую желание заглянуть в мое будущее.
Пообещав, что подумаю над ее предложением, закрыла за гостями дверь. Постояв несколько секунд в пустынном холле, устало вздохнула и отправилась наверх. День действительно выдался сложным, и сейчас я как никогда нуждалась в отдыхе.
Проснулась посреди ночи от невыносимой жажды. Пить, как же хочется пить. Полжизни бы отдала за глоток воды. А вторую ее половину за что-нибудь вкусненькое и питательно-калорийное. Словно откликаясь на мои мысли, живот громко заурчал.
Обед я благополучно пропустила, за ужином клевала как птичка: в душевной ведьмовской компании расслабиться не получилось. Приходилось то и дело отвечать на вопросы словоохотливых Йолики и Венцеля, а делать это с полным ртом оказалось бы проблематично. Да и пронизывающий взгляд Криса, который ловила на себе на протяжении всего вечера, не способствовал появлению аппетита. Зато сейчас он разыгрался не на шутку.
Промаявшись еще какое-то время в постели, поняла, что на голодный желудок уснуть не смогу. Решила на свой страх и риск наведаться на кухню. В конце концов, я здесь гостья или как? Причем, по словам Цецилии, почетная. А значит, имею право на какой-никакой бутерброд и стакан сока.
Пожелав себе удачи, а заодно трижды перекрестившись (как раз в тот момент снова подумалось о Крисе), на цыпочках отправилась вниз.
Особняк окутывали благодатная тишина и сумрак, и я немного успокоилась. По крайней мере, пока шла, не вздрагивала от малейшего шороха. Кухню отыскала быстро. Просторное такое помещение, размером с мою и Яцинта спальни вместе взятые, главной достопримечательностью которого являлся (лично для меня) двустворчатый, стального цвета холодильник. К нему я и направилась, намереваясь провести тщательную ревизию всего его содержимого.
Так-с, где тут у нас сыр и колбаса? Увлекшись досмотром полок, сплошь забитых всякими полезностями и вредностями, вздрогнула испуганно, когда над головой неожиданно ярко вспыхнул свет. Руки дрогнули, и кусок розовой ветчины, из которой я в мечтах уже готовила себе вкусный сэндвич, шмякнулся к моим ногам.
«Только не Эчед», — мысленно взмолилась я. Подобрав с пола трофей, с опаской, словно вор, пойманный с поличным, обернулась.
Вместо зеленоглазого кошмара на пороге обнаружилась сероглазая красавица Ясмин. Даже с растрепанными волосами, собранными в небрежный хвост, без макияжа, она выглядела, как модель с обложки глянцевого журнала. И если на прическу будущая мадам Эчед потратила от силы пару секунд, одеждой она и вовсе заморачиваться не стала: просто накинула на обнаженное тело мужскую рубашку. Спасибо, хоть удосужилась застегнуть ее на несколько пуговиц.
Похоже, ведьма уже давно чувствовала себя здесь как дома и не беспокоилась о своем внешнем виде.
— Тоже не спится? — Девушка босиком бесшумно пересекла кухню.
— Проголодалась немного, — ответила ей односложно. И сама не понимала почему, но в присутствии Ясмин я не то чтобы терялась, просто нам с ней не о чем было говорить.
Обычно наше общение сводилось к неловким паузам, разбавляемым редкими, бросаемыми невпопад фразами ни о чем. К тому же мне никак не удавалось отделаться от ощущения, что Ясмин меня недолюбливает. Глупо, наверное, мы ведь едва знакомы, но порой, когда она смотрела на меня, в ее глазах отчетливо читалась неприязнь.
— А мы вот умираем от жажды, — легким поворотом бедра оттеснила она меня от холодильника и, напевая себе под нос какой-то веселый мотивчик, потянулась за пластиковой бутылью с соком, до которого я еще не успела добраться.
Если за ужином сероглазка не переставала хмуриться и была явно чем-то недовольна, то сейчас едва не мурлыкала, как приласканная домашняя кошка.
— Будешь?
Я молча кивнула.
Достав из буфета стаканы в количестве трех штук, девушка наполнила их апельсиновым соком.
— Ты так хорошо говоришь по-венгерски, — неожиданно расщедрилась на комплимент. — Без запинки и без акцента. Впрочем, все одаренные силой легко осваивают новые языки. Все, кроме Даниэля, конечно.
Я улыбнулась в ответ на шутливое замечание ведьмы. Сейчас Ясмин смотрела на меня и разговаривала со мной по-дружески. Даже поинтересовалась, благополучно ли долетела и хорошо ли здесь устроилась.
Только подумала, что для нас с Царевной Несмеяной еще не все потеряно и что со временем мы сумеем найти общий язык, как совсем невовремя заявился Крис, одним своим присутствием развеяв хрупкое подобие непринужденности.
— Ясми, ну где ты запропастилась? — сначала раздался нетерпеливый возглас, а спустя мгновенье нарисовался и сам колдун. — А, и ты здесь, маленькая ведьма, — при виде меня состроил такую мину, словно обнаружил на полу кухни большого черного жука, которого следовало немедленно раздавить.
— Хотела сделать себе бутерброд, — непонятно зачем начала я оправдываться.
Мазнув по мне взглядом, Эчед присоединился к своей зазнобе, не спеша поцеживавшей сок. Подойдя сзади, обнял ее, демонстративно прижал к себе. Коснулся губами покатого плечика, едва скрытого воротником рубашки, при этом ласково прошептав:
— Уже соскучился.
Ведьма блаженно улыбнулась и зажмурилась.
Я стояла, не зная, куда деть взгляд. Вот что это за неуместное проявление нежностей? Может, пытается таким образом испортить мне аппетит, чтобы не переводила им зря продукты? Что ж, стоит признать, цель достигнута. Есть расхотелось.
Или я для них что-то вроде неодушевленного предмета, которого можно и не стесняться и вообще не обращать на него внимания?
Беря пример со своей невесты, Кристиан отправился на кухню полураздетым. В одних штанах, благополучно позабыв про верхнюю часть пижамного комплекта.
Я, конечно, понимаю, он у себя дома и волен разгуливать по своим хоромам даже голым. Но ведь не стоит забывать и о наличии гостьи. Уже не голодной, зато страшно смущенной. Неприлично же щеголять вот так, полураздетым, на глазах у посторонних.
Не желая лицезреть его недоодетое ведьмачество, я отвернулась к холодильнику и сделала вид, что продолжаю что-то сосредоточенно искать, а до воркующих голубков мне дела нет.
— Что-то конкретное ищешь? — участливо поинтересовался Эчед, не отрываясь от своего занятия: обжимаясь с ведьмой и нашептывая ей на ушко всякие глупые нежности.
— Уже нашла! — схватила я первое, что попалось под руку, лишь бы поскорее убраться к себе в комнату.
Лучше умру от жажды, голода и всего остального, чем задержусь здесь еще хотя бы на минуту!
— Бутерброд с сырой говядиной? М-м-м, наверное, очень вкусно, — издевательски протянул венгр, покосившись на сверток у меня в руке. — Да ты у нас, оказывается, гурман, Эрика.
— Пойдем. Не будем смущать гостью, — хихикнув, потянула своего несносного бойфренда к выходу Ясмин.
К счастью, Эчед не стал задерживаться. Осушив бокал сока, пожелал мне напоследок со своей привычной наглой ухмылкой:
— Спокойной ночи, маленькая ведьма.
— Спокойной ночи, — буркнула я, чуть не добавив: — Большой козел.
Выдохнув, вернула говядину на место, туда же запихнула ветчину и полезла в морозильник за мороженым. Мне срочно требовалось сладкое, чтобы заесть горечь, вдруг появившуюся во рту.
В последнее время Этеле посещал один и тот же сон, напоминавший разрозненные кадры какого-то бредового фильма. Ведьмаку снилась Эрика, чувства к которой за время разлуки не угасли. Скорее, наоборот, стали еще сильнее. Во сне девушка загадочно ему улыбалась, а иногда, весело смеясь, хватала за руку и куда-то вела, повторяя, чтобы непременно следовал за ней. Обычно после этого наступала тьма, скрывавшая то таинственное место, в которое так настойчиво звала его Эрика. На смену одной фантазии приходила другая, пронизанная чувственностью и страстью: Этеле порывисто целовал любимую, сжимая в своих объятиях. Девушка охотно отвечала на поцелуи и смотрела на него с нежностью.
Приятный сон, который ведьмак был не против просматривать снова и снова, хоть каждую ночь, если бы не странное его окончание: всякий раз, стоило сознанию затуманиться желанием, лицо девушки исчезало, будто кто-то стирал его ластиком. А на месте Эрики оказывалась его безумная прародительница, Эржебет Батори, которая тоже была не прочь одарить ведьмака ласками.
Графиня льнула к его груди, касалась лица ведьмака губами и при этом вкрадчиво шептала:
— Ты непременно должен быть с ней. Вы должны стать едины. Только так сможете спасти мое наследие и нашу семью.
Эти короткие, произнесенные томным голосом фразы, еще долго потом звучали в его сознании.
Сегодня Этеле Батори снова проснулся в холодном поту, с сердцем, бешено колотящимся в груди. Перед глазами застыл образ Эржебет, облаченной в светлое, струящееся складками платье. Даже очнувшись ото сна, Этеле ощущал каждое ее прикосновение, словно графиня являлась к нему наяву и исчезала лишь за миг до того, как он открывал глаза.
Запустив пальцы в волосы, некоторое время молодой человек сидел, не шевелясь, пытаясь упорядочить мысли и понять, что же с ним творится. Подойдя к окну, поднял ролеты, зажмурившись от непривычно яркого зимнего солнца, искрившего снег, укутавший белоснежной пеленой маленький тихий дворик. День обещал быть холодным, но ясным. Идеальный для экскурсии по городу, принаряженному по случаю рождественских праздников.
Молодой человек улыбнулся своим мыслям. Он уже предвкушал, как будет проводить время наедине с Эрикой. Быть может даже, убедит ее к нему переехать. Другими словами, сделает все возможное, чтобы пожелания Эржебет из ночных фантазий превратились в такую долгожданную реальность.
На завтрак шла, как обычно, опасаясь нарваться на Криса. Хорошо, Венцель, с которым столкнулась на лестнице, успокоил, сказав, что его разлюбезный сыночек отправился на работу.
В воскресенье!
Оказывается, ведьмак у нас не бездельник, коим я его всегда считала, а трудяга, работающий в строительном холдинге папочки. Вместе с Этеле, который сегодня, в отличие от Эчеда, бездельничал.
Завтракали в этом странном доме тоже в столовой и тоже под чутким надзором прислуги. Признаюсь, от обилия угощений у меня глаза разбегались. Я разрывалась между воздушными круассанами, горячими тостами, поджаренными до золотистой корочки, и вон теми разноцветными пирожными, обильно политыми кремом и украшенными ягодами.
Напомнив себе, что ночью оприходовала полведерка мороженого, ограничилась одном маленьким рогаликом и чашкой кофе.
— Есть планы на день? — промокнув губы салфеткой, участливо поинтересовалась Цецилия. — Если нет, Кристиан мог бы показать тебе город. Он скоро вернется.
Меня передернуло. Стоило представить себя в компании ведьмака, который с маниакальным упорством будет выклевывать мне мозг до самого вечера, как тут же поспешила откреститься от столь щедрого предложения:
— Спасибо, но у меня уже есть экскурсовод. Этеле обещал заехать в десять.
К счастью, в тот самый момент просигналила машина, и я, отправив в рот последний кусочек сдобной радости и запив ее глотком кофе, подхватилась.
— Это, наверное, Этеле.
— Только не задерживайся допоздна, — предупредила Цецилия. — Ритуал проведем сегодня вечером. Если ты, конечно, еще не передумала.
Не передумала ли становиться ведьмой? Однозначно нет! Кажется, я уже успела свыкнуться с мыслью о том, что в скором времени стану волшебницей, и она мне даже начала нравиться.
— К ужину обязательно вернусь, — заверила я гостеприимных хозяев и поспешила на встречу со своим венгерским приятелем.
Цецилия проводила девушку задумчивым взглядом. Откинувшись на спинку стула, побарабанила пальцами по покрытому узорчатой скатертью столу и тяжело вздохнула. После знакомства с Эрикой колдунья бросалась из одной крайности в другую: вернуть девушку обратно или использовать в своей игре. Вот только отступать от задуманного Цецилия не привыкла. Тем более что ни Этеле, ни даже Кристиан так просто не согласятся снова ее отпустить.
— Уверена, что хочешь впутывать это юное, невинное создание в свою с Габором войну? — исподлобья взглянув на жену, поинтересовался Божик.
— Эрика уже никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Она часть нашего мира, и это только вопрос времени, когда она узнает всю правду о самой себе. Будет лучше, если уже сейчас она будет неразрывно связана с кланом Эчедов.
— Привяжешь ее к себе с помощью Керестея? — негромко хмыкнул Венцель. — Он будет в бешенстве, когда поймет. Я уже молчу про Ясмин...
— Это Керестей-то? — усмехнулась колдунья. — Плохо же ты знаешь нашего сына. Он-то как раз против не будет, разве что попсихует потом немного. Кто меня тревожит больше, так это Этеле. Он меня не простит, — тихо закончила ведьма и опустила голову, не желая встречаться с супругом взглядом. Прекрасно зная, что прочтет в его глазах так и не высказанный упрек.
Ну а Ясмин. Глава клана грустно улыбнулась. Что ж, в любой войне не обойтись без жертв.
Уже и забыла, каково это — ехать куда-нибудь вместе с Этеле. Вдвоем. Я думала, после ужина между нами ощущалась некая неловкость. Да ничего подобного! Вчера мой зад не ерзал так усердно по подушке дивана, как сегодня по сиденью машины. Вчера мы с ним (с Этеле, а не задом) остались наедине всего лишь на несколько минут, пока в гостиную не заявилась Йолика, а сегодня. М-да, день обещал быть долгим.
Без воспоминаний общаться с ведьмаком было однозначно проще.
— Как спалось? — нарушил он тишину, от которой мне, если честно, уже хотелось лезть на дверцу машины. Не все же как зачарованная пялиться в экран телефона и делать вид, что строчу сообщения Изе.
— Неплохо, — односложно ответила я, опустив встречу с Ясмин и ее полураздетым бойфрендом возле холодильника.
Сначала аппетит мне испортили, а потом и сна лишили.
Нечисть бесстыжая.
Сама не знаю почему, но после возвращения в спальню еще долго ворочалась с боку на бок. Отключилась только под утро, да и те короткие пару часов поспать толком не удалось: мне снилась какая-то бредятина про могилу деда, на которую меня притащил Эчед. Рядом стояла Цецилия в черном ретро-плащике и широкополой шляпе с вуалью. Госпожа ведьма все хватала нас за руки, заставляя наши пальцы переплетаться (хоть я честно сопротивлялась), и при этом шептала какую-то абракадабру.
Заклинание, не иначе.
— Не передумала насчет переезда? — отвлек меня от мыслей о венгерских погостах и странных ритуалах Этеле.
Если передумаю, есть риск, что у меня случится передозировка неловкостью. Хватит пока что и передозировки страхом, что испытывала я всякий раз, стоило Эчеду попасть в поле моего зрения.
— Еще нет, — улыбнулась своему экскурсоводу. — Пусть сначала Цецилия поможет мне разобраться в себе.
— Как бы там ни было, знай, я тебе всегда рад, — напомнил душка-венгр и, к моему немалому облегчению, переключился на нейтральную тему: стал рассказывать, откуда стоит начать знакомство со столицей. — Сначала покажу тебе Старый город. Поднимемся на фуникулере в Будайскую крепость. От замка улочками Буды прогуляемся до Рыбацкого бастиона и церкви Матьяша. Это самые яркие достопримечательности западной части города.
— Согласна на все!
В отличие от родителей, я не фанатела от истории и не тащилась от памятников архитектуры, но в Будапеште меня интересовало все. Когда машина въехала в город, я прилипла к окну, позабыв обо всем и всех на свете. Даже мысли о том, что я ведьма, такая же, как Ясмин и Этеле, ненадолго покинули мое сознание. Их вытеснили восторг и любопытство, что вызывала во мне мадьярская столица, принаряженная по случаю грядущего Рождества. Родина моих предков, частью которой я вдруг себя ощутила. Как будто после долгих скитаний наконец-то возвратилась домой.
— Как же красиво! — восхитилась совершенно искренне, любуясь возвышающейся на холме крепостью, которую когда-то называли своим домом короли Венгрии.
Величаво растянувшееся по холму здание нависало над Дунаем — мутно-зеленым, тускло поблескивавшим в лучах холодного зимнего солнца. Мимо прогромыхал трамвай, и мы, подождав, пока светофор вспыхнет зеленым, не спеша покатили по мосту, что вел прямо к фуникулеру.
Можно было, конечно, подняться и пешком, чтобы не простаивать в очереди. Однако количество припорошенных снегом ступенек, которые необходимо было преодолеть, чтобы добраться до самой вершины холма, услужливо напомнили мне, что никакая я не спортсменка и зачет по физре сдала только лишь потому, что мой папа — декан Исторического факультета.
— Точно не хочешь прогуляться? — уточнил Этеле, добавив: — С разной высоты Будапешт выглядит по-разному, можно наделать классных фоток.
— Сначала покатаемся, — покачала головой, улыбаясь, и мы пристроились в конец очереди.
После беглого знакомства с замком, увенчанным бледно-зеленым, как будто выгоревшим на солнце, куполом; невероятной панорамой, открывающейся с вершины холма, а также сувенирными лотками, которые я, разумеется, не могла проигнорировать, мы отправились бродить улочками Старого города, постепенно приближаясь к ранее упомянутым Этеле церкви и бастиону.
Незаметно я расслабилась и, глядя на ведьмака, вслушиваясь в мягкое звучание его глубокого, какого-то согревающего голоса, перестала вспоминать о страшной ночи в Словакии, когда он вынес меня из пожара. О том, что дважды защитил от подлых нападок Эчеда, которые вызывали во мне гнев и раздражение.
Со вчерашнего дня меня не покидало ощущение, словно я увязла в своих воспоминаниях, как насекомое в смоле, и вынуждена переживать все заново. Заново испытывать все те чувства, только подхлестывавшие желание стать ведьмой. Тогда я была абсолютно беззащитной перед колдунами, этакой жертвенной овечкой, полностью зависящей от мало знакомых мне людей.
Надоело. Пора учиться самой себя защищать. Чтобы в будущем, если Кристиану, или ему подобным, в голову взбредет какая-нибудь блажь, я была к этому готова.
К счастью, рассказывая о городе, о том или ином памятнике, возле которого мы останавливались, Этеле помог мне успокоиться. Затолкать поглубже в себя неприятные мысли и думать только о приятном.
Единственное, что ему не удалось — так это помочь мне согреться. Даже теплый голос ведьмака в какой-то момент перестал действовать на меня, как раскаленная батарея, и я почувствовала, что медленно, но уверенно превращаюсь в сосульку.
Шмыгнула носом и услышала:
— Так, все! Пауза. Заходим вот сюда, — подвел меня венгр ко входу в какую-то кафешку и галантно распахнул передо мной стеклянные двери. — Пока ты не превратилась в снеговика.
— Если честно, я себя уже им чувствую, — войдя внутрь, с наслаждением вдохнула пронизанный запахами пряной сдобы воздух.
Заведение оказалось очень уютным со множеством маленьких круглых столиков. Тяжелые шторы приглушали и без того скупой зимний свет, поэтому на каждом горели свечи. Обитые бархатом стулья и расставленные вдоль стен диванчики добавляли ярких акцентов кофейне. Мы подошли к прилавку из темного дерева, возле которого под стеклом красовались торты и пирожные.
Разматывая шарф, я облизнулась.
— Попробуй Добош. — Этеле указал на многослойную красоту, щедро политую шоколадной глазурью. — Наш традиционный торт. Уверен, после одного кусочка попросишь добавки.
Доверившись выбору венгра и приплюсовав к заказу ароматный латте с корицей, я с наслаждением устроилась на диванчике. Блаженно вздохнула и даже успела помечтать, как буду смаковать сладкое и запивать его горячим напитком. Внезапно нить предвкушения оборвал звякнувший над дверью колокольчик, стеклянная створка распахнулась, на мгновение впуская в прогретое помещение студеный воздух, и мне захотелось куда-нибудь провалиться. На худой конец, нырнуть под стол и замаскироваться золотистой бахромой скатерти.
На пороге, хищно осматриваясь, стоял Эчед.
— Надо же! Вот так встреча! — прикинулся он удивленным, заламывая свои темные брови.
— Ты что здесь делаешь? — мрачнея на глазах, требовательно спросил Этеле. Поставил на стол высокий бокал с латте для меня и чашку с эспрессо для себя, после чего вперился в ведьмака колючим взглядом.
Совсем не похожим на те, которыми меня все утро одаривал.
— Решил погреться, — стаскивая пальто, невозмутимо заявил Кристиан. — Пичкаешь Кальман глюкозой? — покосился в мою сторону и сказал одобрительно:
— Правильно. Может, сладкое сделает ее добрее.
А не пошел бы ты во всем известном направлении.
И он пошел. Правда, не туда, куда я мысленно его отправила. Повесив на крючок верхнюю одежду и небрежно набросив сверху шарф в мелкую клетку, Эчед приблизился к нашему столику и уселся на диване рядом со мной.
Пришлось вжаться в стену, чтобы между нами остался хоть какой-то просвет.
— А ты не мог бы погреться в другом месте? Или на крайний случай за другим столиком, — предложил, на мой взгляд, отличную альтернативу Этеле.
Лучше б, конечно, посоветовал слетать на другую планету, но и соседний столик сгодится. Я быстро запихну в себя торт, и мы пойдем дальше знакомиться с городом.
Жаль, Эчед наш план не одобрил.
— Разве я помешал голубкам?
Помешал — не то слово.
— Ты же должен был быть на работе, — припомнила я слова Венцеля.
— Сегодня воскресенье. Какая работа? — небрежным жестом подзывая официантку, отозвался Эчед.
— А где Ясмин потерял? — брякнула, не подумав.
Вернее, подумав. О ведьме, мыслям о которой в моей голове точно не было места.
— У нее какие-то дела образовались с сестрой.
— А у тебя, вижу, нет других дел, кроме как за нами таскаться, — опускаясь на стул (на диванчике мест больше не осталось, просто потому, что Кристиан не умел сидеть компактно), мрачно проронил Этеле.
— Не столько таскаться, сколько забрать у тебя Кальман, — ныряя взглядом в поднесенное официанткой меню, проинформировал нас несносный колдун.
Я чуть не подавилась латте. Хорошо, еще не успела приступить к дегустации торта, иначе бы он после такого заявления точно застрял у меня в горле.
Этеле нахмурился:
— Что это значит?
— Мать звонила. Просила доставить нашу гостью домой пораньше. Они чем-то там собрались вместе заниматься.
Значит, никакой церкви и бастиона.
— Я сам ее отвезу, — понимая, каково мне будет ехать в одной машине с Эчедом, вызвался Этеле.
— И охота тебе мотаться по сто раз на день за город? Вечером Эрика тоже будет занята, так что на сегодня больше никаких свиданок. — Подняв взгляд на вернувшуюся официантку, ведьмак сказал: — Мне тоже, что и ему, только в двойном размере и с щепоткой специй. Бессонная вышла ночка, — непонятно для чего поставил нас в известность и вдруг ни с того ни с сего спросил: — Эрика, как ты относишься к пряностям?
Я растерялась, не понимая, к чему он клонит.
— Мать забыла тебе сказать, чтобы сегодня ты пила и ела побольше острого и пряного. Возбуждающего, короче.
— Что Цецилия задумала? — цветом лица сливаясь с серыми плитами пола, требовательно поинтересовался Этеле.
— Без понятия, — пожал плечами Эчед. — И без разницы. Я всего лишь посланник,
— закончил с самым кротким видом, и не успела я даже пикнуть, как придвинул ко мне чашку со своей горькой бурдой, а себе забрал латте.
С тортиком.
— Принесите ей также вон то пирожное с гвоздикой и кардамоном. Лучше два, — отдал распоряжение официантке.
— Ты же хотел взбодриться.
— Я и так уже бодр как никогда. — Кристиан принялся быстро расправляться с кусочком торта, к которому я так и не успела притронуться.
— Я поговорю с Цецилией, — поднялся было Батори.
Но я накрыла его руку своей и мягко возразила:
— Все в порядке. Мне самой этого хочется.
— А мне хочется знать, какой ритуал она намерилась провести, — жестко парировал колдун.
— Так она тебе и расскажет, — хмыкнул его закадычный приятель.
— Ей придется...
— Все, хватит! — вмешалась. — Этеле, мне очень приятна твоя забота. Но я правда хочу узнать, кто я. И если для этого мне придется пить эту дрянь и есть пирожные, — очень, к слову, вкусные, — то я буду это делать. Разве ты не доверяешь своей предводительнице?
— Не в этом дело. Просто мне не нравится, что она не договаривает.
— Как будто ты не знаешь мою мать. Она всегда была себе на уме. А за Эрику не волнуйся, я буду рядом.
Не сдержавшись, фыркнула:
— Успокоил!
— Вот совсем не в тему ирония. Я, между прочим, тебя спас.
— До этого чуть дважды не прикончив!
— Лучше не провоцируй на третий раз...
— Крис! — прикрикнул на друга Этеле.
— Все, замолкаю, — пошел тот на попятную. — А ты, Эрика, доедай скорее и поехали.
Наслаждаться сладким в такой душевной компании у меня бы при всем желании не получилось, поэтому я по-быстрому доела пирожные, залпом выпила горькопряную гадость и решительно поднялась. Чем скорее мы отсюда уйдем, тем скорее я отвяжусь от зеленоглазого и сосредоточусь на единственно сейчас важном — на своем скрытом даре.
— Ну чего расселся? Поехали! — взглядом велела колдуну подняться или хотя бы подвинуться, чтобы я имела возможность пройти.
— Желание дамы — закон, — покладисто отозвался Керестей. Так его, кажется, иногда называет Цецилия, на венгерский манер.
— Точно не хочешь, чтобы я тебя отвез? — Этеле удержал меня за руку.
— Все в порядке. Созвонимся вечером? — улыбнулась колдуну, и тот, разочарованно поджав губы, кивнул.
Из кафе мы вышли вместе. Этеле проводил нас до автомобиля Эчеда — серебристого Бентли с тонированными стеклами (выпендрежник), распахнул передо мной дверцу и сказал, дождавшись, когда я окажусь в теплом, пропахшем кожей и дорогим одеколоном салоне:
— Будь осторожна и не доверяй слепо Цецилии.
— Паникер, — фыркнул Кристиан, усаживаясь на сиденье водителя.
Я послушно кивнула, помахала Этеле на прощание, после чего пристегнула ремень безопасности и замерла, не зная, куда деть взгляд, руки и всю себя. Если блондин водил осторожно, памятуя, что быстрая езда на машине — одна из многочисленных моих фобий, то Кристиан, похоже, поставил своей целью так или иначе свести меня в могилу. Если не с помощью магии, то банально организовав мне остановку сердца от страха.
— Ты не мог бы ехать помедленнее?
— Это как? — громко спросил он, стараясь перекрыть бьющую из динамиков какофонию, которую язык не поворачивался назвать мелодией.
— И как тебя Ясмин только выносит. — Скрестив на груди руки, я отвернулась.
Пробормотала это тихо, но он все равно услышал.
— Мы друг к другу привыкли. Притерлись, можно сказать.
Эчед приглушил музыку.
— Как ты нас нашел?
— Это было несложно. Этеле всегда такой предсказуемый.
— Или просто следил? — не поверила я.
— Не много ли для тебя чести, маленькая ведьма? — хмыкнул он в ответ.
— Может, перестанешь меня так называть?
Ведьмак сделал вид, что задумался, а потом, покачав головой, сказал:
— Нет, мне так нравится.
— А еще тебе нравилось следить за мной в России. Зачем?
— Тебе, Эрика, никто не говорил, что ты очень злопамятная? Причем запоминаешь только плохое и в упор не замечаешь хорошего. Впрочем, ничего плохого в моих… хм, ночных посещениях не было.
— Из-за тебя, между прочим, меня мучали кошмары, — буркнула я, снова отворачиваясь.
— Бывает.
Мы как раз въезжали в приветливо распахнутые ворота ведьмовского дома, и я уже мысленно считала секунды до того, как машина остановится, и я из нее выскочу.
Одна… десять. двадцать пять.
— И все-таки? Зачем ты за мной следил?
Эчед резко затормозил, но воплотить свою в данный момент самую заветную мечту
— метеором вылететь из автомобиля — я не успела. Злосчастная дверца сама собой закрылась (ну то есть не сама собой, а стараниями одного зловредного демона). Который развернулся ко мне и, отравляя ядовитой зеленью взгляда, с усмешкой проговорил:
— Не уверен, что ты уже готова к таким откровениям.
Как же достали его игры. Достало чувствовать себя беззащитной мышкой наедине с этим вконец обнаглевшим хищником.
Подавшись к нему, чтобы не думал, что снова его боюсь, тихо предложила:
— А ты попробуй.
Взгляд колдуна скользнул по моим губам, и я вдруг поняла, что подалась к нему очень зря.
— Боюсь, если начну пробовать, вряд ли смогу остановиться, — прошептал он хрипло.
Понять, что имел в виду, я не успела. Откуда-то извне, как будто из другого мира, раздалось требовательно-нетерпеливое:
— Кристиан! — Цецилия постучала по лобовому стеклу машины.
Я резко откинулась на спинку сиденья, негромко выдохнула, пытаясь понять, что это сейчас такое было. Почему сердце в груди скачет как сумасшедшее (не иначе как от страха, хоть я и запретила себе бояться) и ладони стали влажными. Нервно потерла их о джинсы, а услышав, как щелкнула разблокировка автомобиля, выскочила из него и с жадностью глотнула морозный воздух.
В машине было жарко. Очень.
И зачем было включать обогреватель на полную мощность...
Цецилия обвела меня взглядом:
— Извини, Эрика, что пришлось оторвать тебя от прогулки, но подготовка к ритуалу займет больше времени, чем я предполагала. А мне бы не хотелось спешить в таком деле. — Она заговорщицки улыбнулась. — Все-таки это важный для тебя день: сегодня ты станешь ведьмой.
— Маленькой несносной ведьмочкой, — не поленился вставить свои пять копеек Эчед.
«И первое, что сделаю, став ею, — подумала я, покосившись в его сторону, — нашлю порчу на одного зеленоглазого упыря».
Вот только Цецилии об этом знать вовсе необязательно.
— Пойдем в дом, милая. — Не догадываясь о моих кровожадных мыслях, колдунья подхватила меня под руку. — Сегодня еще холоднее, не хочу, чтобы ты простудилась. А со следующей недели в Будапеште обещают сильные морозы, которых не было уже много лет.
Болтая о всякой ерунде, госпожа Эчед повела меня к крыльцу. Кристиан отправился отгонять машину в гараж, хотя лучше бы укатил к Ясмин, на работу или еще куда-нибудь. Куда угодно, лишь бы подальше от меня и этого дома.
— Передохни немного, родным позвони, если сегодня еще не звонила, — оказавшись в холле, принялась инструктировать меня Цецилия. — Не хотелось бы, чтобы вечером нас кто-то отвлекал. Сейчас я тебя оставлю, а сразу после обеда мы займемся подготовкой к ритуалу.
— И в чем же заключается эта подготовка? — спросила я, уже готовая скончаться от любопытства.
Не каждый же день становишься ведьмой.
— Ничего сложного, — голос чародейки продолжал сочиться теплотой и медом, как если бы она разговаривала с обожаемой дочерью или очень близкой, горячо любимой родственницей. — Тебе придется пить отвар, который приготовила для тебя Йолика, и находиться в покое. Ну и на прихорашивания, конечно, время оставим, — не то пошутила, не то сказала серьезно.
— На прихорашивания?
Можно подумать, я на бал собираюсь, а не на ведьмовскую инициацию.
Поднявшись на второй этаж, Цецилия повернулась ко мне и с задумчивым видом пропустила сквозь пальцы мою прядь.
— Эта ночь станет для тебя началом новой жизни. Сегодня ты, Эрика, переродишься. Этот ритуал особенный. А я всегда неукоснительно следую традициям. — Она снова улыбнулась и, погладив меня по плечу, как будто успокаивала, опустила руку. — В общем, отдыхай пока, общайся с близкими. Обед подадут в час.
С этими словами госпожа Эчед направилась в свой кабинет, а я, услышав, как внизу хлопнула входная дверь, поспешила в спальню, чтобы, не дай бог, снова не столкнуться с зеленоглазым нервотрепателем.
После обеда, на протяжении которого я ерзала от нетерпения и тщетно пыталась затолкнуть в себя хоть что-то, хоть все пахло и выглядело более чем аппетитно, я вернулась к себе. Собиралась звякнуть Изке (с отцом созвонилась до того, как спустилась в столовую), когда в комнату вошла Цецилия.
— Я принесла отвар, — сказала она, ставя на туалетный столик бокал из толстого стекла, больше смахивающий на старинный кубок.
— Зачем он нужен? — Я сунула телефон в карман джинсов и настороженно покосилась на готичную тару, над которой вилась тонкая струйка пара.
Цецилия жестом пригласила меня присаживаться на широкий пуф, приставленный к туалетному столику. И только когда я на него опустилась, с недоумением наблюдая за тем, как мадам Эчед берет в руки расческу, пояснила:
— Честно скажу, ритуал не из приятных. Тереза надежно запечатала твой дар, и во время снятия печати тебе придется пережить не самые приятные мгновения. Есть особые травы. — Ведьма медленно проводила расческой по моим волосам, расчесывая прядь за прядью. — Одни притупляют боль, другие способствуют раскрытию ауры. Твоя спрятана от нас сильными чарами. Ты словно ящик Пандоры, который мне не терпится открыть, чтобы узнать, какая в нем заключена сила. У потомственной ведьмы, вроде тебя, должен быть особый дар. — Она склонилась ко мне, откинув мои волосы назад, и мягко проговорила: — Ведь ты — особенная. — А выпрямившись, уже будничным тоном добавила: — Пей, Эрика. Я помогу тебе с прической. А Ида, как закончит отглаживать, принесет платье.
Рука сама потянулась к бокалу. Подталкиваемая гипнотическим голосом чародейки, я отпила немного горького, пряного отвара. Один глоток, за ним другой.
Гадость неимоверная, но в тот момент противиться Цецилии сил не было. Да и, честно говоря, не хотелось. Если так нужно, чтобы стать той, которой я должна была быть от рождения, обрести силу, которой мать хотела меня лишить, сделав этот выбор за меня, то я буду пить столько, сколько потребуется.
И прикосновения колдуньи терпеть, от которых по телу пробегала дрожь. Нет, Цецилию я не боялась, но вот вся эта ситуация... Мягко говоря, была странной.
В дверь постучали во второй раз, когда я уже почти допила отвар. Испросив разрешения войти, в комнату проскользнула служанка, на предплечьях которой, струясь по воздуху крупными складками, лежало то самое свежеотглаженное платье. Белое, отделанное тончайшим кружевом и. так похоже на подвенечное. Явно старинное, если не сказать антикварное. Кружева пожелтели от времени, переливы ткани поблекли, и тем не менее оно было очень красивым. Одно оставалось неясным: зачем мне обряжаться в свадебный наряд?
Словно прочитав мои мысли, Цецилия с ностальгическими нотками в голосе сказала:
— В нем я выходила замуж, а до меня — моя мама. Возможно, подол будет немного длинноват, но это не страшно. Подколем булавками.
— Разве нельзя пройти обряд вот так. — Я провела рукой вдоль своего тела. — В свитере и джинсах.
Колдунья покачала головой:
— Это старая традиция. Новорожденная ведьма должна обряжаться во все белое. Я не очень люблю этот цвет, поэтому в моем гардеробе нет белых вещей. Это платье — единственное. — Она коснулась ткани, чуть приподняв край юбки, а потом та снова растеклась по кровати волнами шелка. — Возможно, у тебя есть белый наряд?
Ну. где-то в чемодане завалялось светлое бикини, но боюсь, это воспримут, как надругательство над древней традицией. В качестве альтернативы можно было бы завернуться в простыню. Правда, роль призрака, бесшумно плывущего по ведьмовскому особняку, мне самой не нравилась. Уж лучше стану новорожденной ведьмой в этом симпатичненьком ретроприкиде.
Сразу облачаться в него я не стала. До обряда, который должен был проходить поздним вечером, в темной-претемной комнате (подземелье то есть), оставалась еще уйма времени. Цецилия помогла мне с прической, сколов часть волос на затылке, а остальные оставив распущенными, как у какой-нибудь древнегреческой нимфы.
— Краситься нельзя, — предупредила она. — Твой лик должен быть свеж и чист.
«И непорочен», — хмыкнула я про себя.
Вслух же уточнила:
— По традиции?
— По традиции, — оставаясь серьезной и невозмутимой, подтвердила ведьма.
Я безразлично пожала плечами, потому что долгие посиделки за макияжем не для меня. Штукатурилась я разве что по великим праздникам, на день рождения там или Новый год. Ну и на гульки с друзьями, когда появлялось желание.
— Приглашенных будет много?
Главное, чтобы не как вчера: родня, друзья.
— Только близкий круг: я, Кристиан, Анталь и Йоланда.
Наверное, я бы даже успокоилась, если бы не прозвучало имя Эчеда. А так только в очередной раз поежилась.
— А Этеле? Разве он не входит в число ваших приближенных?
Цецилия едва уловимо нахмурилась:
— Он лучший друг моего сына и тем не менее остается внуком Габора. Я бы предпочла обойтись без него, но если хочешь, напиши ему.
Почему бы и нет? С ним мне однозначно будет спокойнее. И Этеле весь вечер не будет задаваться вопросом: что задумала его дражайшая предводительница. Выудив из кармана джинсов телефон, отправила ведьмаку сообщение.
— И что теперь? — Когда экран смартфона погас, сунула его обратно.
Надеялась, до вечера меня оставят в покое, и я смогу заняться делом: прошерстить онлайн-магазины. Вдруг удастся подобрать недорогую замену «бабушкиному раритету» и оформить заказ с экспресс-доставкой.
Но главнокомандующая ведьма не спешила откланиваться, чтобы я могла посвятить всю себя шоппингу.
— Я научу тебя простой медитации. Перед ритуалом ты должна будешь очистить сознание. — Она сняла вишневого цвета пиджак, небрежно отбросила тот на кровать, скользнула на пол и замерла. — Устраивайся напротив и слушай мой голос.
До самого вечера я вычищала сознание, а в перерывах между очисткой давилась горькой настойкой домашнего приготовления госпожи Йолики. В отваре не чувствовалось алкоголя, вот только мой отполированный медитацией разум с каждым новым глотком все больше заволакивался туманом. Мутной хмарью, сгущавшейся в голове, словно я действительно была в подпитии.
Где-то около десяти, запихнув в себя ужин — жаркое, острое до невозможности, я хорошенько умылась, дабы очистить свой лик, как выразилась Цецилия, а заодно, если повезет, и мозги сделать прозрачными. Прохладная вода помогла прийти в чувство. Туман в голове рассеялся, и я стала переодеваться в ретронаряд. После чего полюбовалась на свою бледную физиономию, маячившую в темной глади зеркала, в которое, словно в ловушку, попадали отблески свечей. Цецилия сказала, что могут возникнуть перепады напряжения из-за активного применения магии, а потому привычное освещение заменили старыми добрыми свечами. Из-за чего ощущение сюрреалистичности всего происходящего только усилилось.
— Тебе очень идет, — заметила госпожа Эчед, поправляя длинный подол платья.
Спереди его подкололи, сзади оставили как есть — получился этакий невестин шлейф. Руки до самых пальцев оплетало тончайшее кружево (пока влезала в платье, боялась, что расползется), от груди и вниз струился мерцавший в приглушенном пламени свечей шелк.
— И все-таки чего-то не хватает. — Цецилия задумчиво пожевала губами, а потом, улыбнувшись, раскрыла ладонь. — Небольшой подарок по случаю твоей инициации.
А вот это уже точно лишнее.
В руке у колдуньи блестел кулон — небольшой ажурный кругляш, сплетенный из серебристых нитей металла, словно тугой клубок змей, инкрустированный по центру кроваво-красным камнем. Рубином, а может, гранатом — я в украшениях не разбираюсь.
— Спасибо, но не стоило. Правда. — Я неловко кашлянула.
Цецилии удалось невозможное: смутить меня сильнее, чем обычно смущал ее демонический отпрыск.
— Нет, нет, нет! Отказов не принимаю, — категорично отрезала Эчед. — У многих ведьм и колдунов есть обереги. Этот после инициации станет твоим. Если кулон тебе, конечно, нравится.
— Он очень красивый, просто...
— Вот и замечательно! — перебила меня чародейка. — Защита тебе не помешает. От безумцев, вроде Маргитты. Ты ведь не хочешь, чтобы с тобой произошло то же самое, что творилось ее стараниями в Словакии? И, к сожалению, Маргитта в Будапеште не единственная. Юная неопытная ведьма с потомственной силой — лакомая добыча для охотников за дарами.
— Я и так уже живу у вас, пользуюсь вашим гостеприимством. Может, для оберега подойдет мое колечко?
Я с мольбой воззрилась на ведьму и показала ей тоненький серебряный ободок, который носила на среднем пальце. Копеечная безделушка, купленная на распродаже. Ко всякого рода побрякушкам я относилась не менее прохладно, чем к косметике, а потому их у меня почти не имелось.
— Украшение должно быть ценным, чтобы оберег получился действенным, а не рассыпался пеплом после первой же угрозы. Вот как это. — Цепочка соскользнула с ее ладони, и кулон повис в воздухе, мерно покачиваясь, словно маятник старинных часов. — Платина и красный бриллиант.
А я что-то там говорила про гранат.
— Твое колечко, — она посмотрела на мою руку с таким видом, как если бы я весь день копалась в ближайшем мусорнике, — на роль защитного талисмана никак не подойдет. И вообще, дорогая, неприлично отказываться от подарков.
Теперь я знаю, в кого Эчед получился таким непрошибаемым. Весь пошел в маменьку.
Несмотря на мои робкие протесты, Цецилия встала у меня за спиной и все-таки нацепила свою побрякушку, стоимостью. Нет, даже думать об этом не буду.
Отойдя на несколько шагов назад, внимательно оглядела результаты своих стараний и проговорила, удовлетворенно улыбаясь:
— Ну вот, совсем другое дело. Сразу видно, новорожденная ведьма. — Выдержав паузу, вкрадчиво завершила: — Сейчас я тебя оставлю, мне тоже нужно собраться. Когда все будет готово, за тобой придет Анталь. Заодно и познакомитесь.
— Этеле еще не приехал?
— Нет, но как только подъедет, его сразу проводят в зал. Не волнуйся, Эрика. Обещаю, все будет замечательно.
На этой оптимистичной ноте она покинула гостевую спальню, оставив меня один на один с сумбурными мыслями и переживаниями.
Проверив телефон, я разочарованно вздохнула: входящих сообщений не было.
«Скоро начнется», — отправила Этеле еще одно, но мобильный так и не пиликнул ответной эсэмэской.
Полумрак сгущался. Несколько свечей догорело, остальные, оплавленные, продолжали медленно таять, позволяя теням множиться, скользить по стенам в хаотичном танце. Я обхватила себя руками, чувствуя, что начинаю дрожать. Не от холода — от волнения. А когда в дверь постучали (спустя, кажется, вечность), вздрогнула и бросила на телефон молящий взгляд.
Но тот продолжал упрямо молчать.
— Пора, — возвестил высокий поджарый блондин — ровесник Цецилии, когда я открыла перед ним дверь.
В комнату входить не стал. Протянул мне свечу, предлагая ее взять, и зашагал по полутемному коридору к лестнице.
И я, уже почти ведьма, отправилась за ним следом.
Наверное, если бы мне представилась возможность взглянуть на себя со стороны, я бы прыснула со смеху. Трудно оставаться невозмутимой при виде обряженной во все белое девицы, медленно ползущей по старинному особняку со свечкой в руке. Вот только, являясь этой самой девицей в белом, мне как-то было не до веселья. В горле застрял горький ком — не иначе как все пряное, выпитое и съеденное ранее, просилось наружу от страха.
Может, следовало не брать пример с бабушки и не темнить, а сразу ей позвонить? Сказать, что я в курсе всех тех давних событий, и пусть сама снимает свои чары. Но я доверилась Цецилии, опасаясь, что родные останутся верны себе и поступят, как поступали всегда: все решат за меня.
Если Тереза такая крутая ведьма, как утверждает мадам Эчед, ей ничего не стоит организовать мне повторную амнезию или и вовсе лишить меня силы.
Так что прекращай, Эрика, ныть, сомневаться и малодушно вспоминать о своих родных. Если бы не их секреты, ничего бы этого не было. Если бы бабушка не заблокировала в детстве мою силу, а наоборот, научила с ней обращаться, я бы дала отпор Камилу, а потом и Крису, едва не вогнавшим меня в могилу.
Вот совсем не вовремя об этом подумала. Последняя каменная ступенька осталась позади. Анталь обернулся и, удостоверившись, что я все еще здесь и пока что даже в сознании (то есть не спешу падать в обморок от своих переживаний), толкнул массивную дверь.
Именно в тот момент мне вспомнился промозглый осенний вечер, стройка и коварный план Эчеда, из-за поцелуя которого я чуть не отдала богу душу. Кристиан был первым, кого увидела — живое напоминание о не самом приятном прошлом. Ведьмак стоял возле матери, обряженной в нечто балахонистое и совершенно непонятное: не то черное с золотой отделкой платье, не то священническая ряса.
А если учесть, что находились мы в каменном зале с низкими потолками, пропахшем благовониями и протравленном тьмою (всего несколько свечей слабо тлели по углам комнаты), зрелище было и вправду впечатляющим. Достойное какого-нибудь мистического романа.
Или ужастика.
Не сдержавшись, нервно хихикнула, правда, тут же взяла себя в руки и поджала губы. Пламя свечи, что сжимала одеревеневшими пальцами, выхватывало из тьмы мое лицо и все отражавшиеся на нем эмоции. В то время как лица Эчедов скрывала вуаль полумрака, и тем не менее я отчетливо ощущала на себе их взгляды. Пристальный — Цецилии, пронзительный — ее сына.
Ну хоть Кристиан был одет не как актер из дешевого фэнтези-фильма: в темные джинсы и светлую рубашку. Правда, волосы почему-то влажные. Похоже, его выдернули прямо из-под душа.
И почему я об этом думаю...
Чуть погодя заметила гадалку. Она стояла, подпирая плечом стену, в простом, но элегантном светлом платье и с собранными в прическу-ракушку волосами.
Я приблизилась к Цецилии, стараясь абстрагироваться от навязчивого чувства, что кое-чьи зеленые глаза, совсем как у наглого кошака, прожигают меня насквозь, от макушки до самых пяток.
— Этеле? — спросила с надеждой.
Чародейка развела руками:
— Возможно, у него не получилось приехать из-за снегопада.
Ближе к вечеру и правда пошел снег, вернее, повалил, но я не думала, что обильные осадки остановят Этеле. И уж точно они не могли его удержать от ответа на мои эсэмэски.
Внутри шевельнулось беспокойство за ведьмака.
— К сожалению, мы больше не можем ждать. Пора начинать, — объявила Цецилия.
Анталь встал по правую руку от своей предводительницы, Кристиан — по левую. Йолика осталась в стороне, не то с загадочной, не то с задумчивой полуулыбкой наблюдая за развитием событий.
Оглянувшись на гадалку, я вновь повернулась к Цецилии.
— Симпатичное платьице, — заметил Эчед, снова пройдясь по мне взглядом, таким, что платья на мне как будто и не осталось.
Захотелось ткнуть в него зажженной свечой, не знаю, как сумела удержаться от искушения.
А спустя мгновение взгляд ведьмака потемнел, когда он зацепился им за подарок своей родительницы. Кристиан так на меня посмотрел, что теперь единственным моим желанием было от него отшатнуться.
Но и с этим порывом я успешно справилась. Как и с желанием позорно сбежать из пропахшего травами каменного капкана.
— Хотя бы сегодня избавь нас от своих ремарок, — осадила сына Цецилия и взяла меня за руку.
— Уже нельзя и комплимент сделать девушке? — как-то уж больно мрачно заметил Эчед.
Хищно заострившиеся черты лица колдуна в момент, когда в его поле зрения попало злосчастное украшение, не смогли смягчить даже приглушенные отблески света.
— И на кой демон меня вообще сюда позвали… — глухо процедил он, отворачиваясь.
Я бы тоже понять это не отказалась.
— Будешь помогать. Как и Анталь. Одна я могу не справиться, и тогда мы здесь застрянем. А мне бы не хотелось долго мучить нашу гостью.
Она улыбнулась мне ободряющей улыбкой, раскрыла мою ладонь, что-то нашарила на столе у себя за спиной и. без предупреждения коварно полоснула по моей руке ножом. На какой-то миг в глазах потемнело, а потом я чуть не взвыла от боли.
— Спокойно, Эрика, так надо, — сказала ведьма, успокаивая, заставляя мои пальцы сжаться в кулак.
Кровь потекла в предусмотрительно подставленную чашу, а я от воспоминаний о глубокой ране, темной линией прочертившей ладонь, чуть не стекла на холодный пол. Ноги в легких балетках, в которых должна была гулять по улочкам Панаджи — столицы Гоа, уже почти онемели. Немело все тело: от накатившего с новой силой волнения и треклятого запаха, который продолжал проникать в сознание, снова заволакивая его туманом.
Как и глубокий, сильный голос чародейки, заполнивший все подземелье.
Незнакомые слова, ее пугающий, какой-то потусторонний взгляд. Болезненное жжение в груди, как будто внутри меня разгорался пожар. Разгорался быстро, стремительно, притупляя боль от пореза, стирая действительность и забрасывая меня в настоящий кошмар.
— Помогайте мне! — крикнула чародейка, и голоса ведьмаков зазвучали в унисон с ее голосом.
Я было дернулась, желая одного: исчезнуть из подземелья, чтобы пламя в груди погасло как можно скорее, и тут Кристиан (этот мерзавец!) схватил меня за руку. Крепко сжал запястье, не позволяя вырваться, и, не сводя своего маньячного взгляда, продолжил повторять за матерью слова заклинания.
Не знаю, показалось ли, или по углам и вправду вспыхнули, разгораясь, свечи. Пламя шипело и извивалось ядовитыми змеями, разгоняя полумрак, ярясь, освещая бледную от напряжения Цецилию и ее верноподданных. В руках одного из них я и оказалась, содрогнувшись всем телом и закричав от выжигающего все внутри огня.
Эчед успел подхватить меня прежде, чем потеряла сознание.
И, кажется, потеряла к счастью, сбежав из пугающей реальности.
После успешного завершения ритуала Цецилия отправилась к себе в кабинет. Там ее ждала непочатая бутылка Шато Марго, за которую в свое время Венцель отвалил целое состояние. Было условлено открыть ее в вечер свадьбы их единственного сына — наследника крупнейшей строительной компании Венгрии и будущего главы клана Эчедов.
Колдунья усмехнулась своим мыслям: что ж, вино дождалось своего часа.
И она тоже своего дождется. Терпеть уже осталось недолго.
— Дорогой, ты к нам присоединишься? — столкнувшись с супругом в холле, с видом довольной кошки, объевшейся вкуснейших консервов, поинтересовалась колдунья.
Венцелю даже показалось, что еще немного, и она начнет мурлыкать от удовольствия. Мужчина нахмурился. Ему была не по душе затея жены, однако попытайся он вмешаться, и она бы этого ему не простила. По натуре человек неконфликтный и осторожный, взвесив все за и против, Божик предпочел остаться в стороне. Однако отмечать вместе с Цецилией ее коварную выходку он не собирался.
— Мне нужно разобраться со срочными делами, так что вы уж сегодня без меня, — отказался от совершенно незаманчивого для себя предложения и, коротко поцеловав супругу в губы, направился к выходу.
— Какие могут быть дела на ночь глядя? — послала ему вслед Йоланда.
— Я же сказал — срочные! — Не желая продолжать тягостный для него разговор, Венцель захлопнул входную дверь, а вскоре тишину полуночного сада нарушил рев отъезжающего фольксвагена.
Цецилия пожала плечами. Обернувшись к гадалке, заговорщически заулыбалась:
— Значит, празднуем вдвоем.
Йолика неодобрительно покачала головой:
— Цили, милая, ты играешь с огнем и сильно рискуешь. Когда все раскроется...
— Когда все раскроется, менять что-либо будет уже поздно.
Оказавшись в кабинете, колдунья первым делом перетащила на письменный стол два пузатых бокала, откупорила бутылку Шато Марго, и рубиновая жидкость заструилась по тонкому стеклу, собираясь на дне бокалов. Опустившись в кресло, чародейка сделала небольшой глоток и прикрыла глаза, наслаждаясь терпким вкусом дорогого французского вина.
У нее есть кровь Керестея, а теперь и кровь Эрики. Все складывается просто чудесно. Теперь уже Кальман никуда от нее не денется.
— Но ты ведь понимаешь, что для завершения твоей авантюры необходима. — Йоланда выразительно хмыкнула. — Что-то я не заметила, чтобы Эрика рвалась в постель к Керестею.
— За это я вообще не беспокоюсь, — беспечно отмахнулась Цецилия.
Ее собеседница только пригубила вина, после чего отставила бокал в сторону и в упор посмотрела на свою воспитанницу.
— Когда все тайное станет явным, тебя возненавидят все и сразу.
— Я это осознаю, но цена за долгожданное возмездие значения не имеет. — Цецилия выпрямилась в кресле, отвечая ворожее таким же пристальным взглядом, в котором, как в зеркале, отражались всполохи разожженного в камине пламени. — Ты же так радеешь за мир между кланами, и я для нас желаю того же самого. Поэтому надеюсь, ты и дальше будешь меня поддерживать.
Ответить Йолика не успела: в кабинет без стука ворвался Эчед.
— Как Эрика? — подливая в бокал вина, спросила у сына Цецилия.
— Уснула. С ней сейчас Ида.
— Завтра будет как новенькая, — продолжая ликовать в душе, довольно улыбнулась женщина.
Не обращая внимания на присутствие гадалки, а может, попросту ее не замечая, Кристиан уперся ладонями в стол, нависнув над матерью, и раздраженно процедил:
— Ничего не хочешь объяснить?
— Это ты о чем? — прикинулась удивленной ведьма.
— О том, что я обнаружил у Кальман на шее! — рыкнул Эчед. Документы под его пальцами превратились в жалкий клок бумаги, но Кристиан этого даже не заметил, не сводя с матери потемневшего от гнева взгляда.
— Ты хочешь сказать, о моем ей подарке? — ни один мускул не дрогнул на лице женщины, она по-прежнему лучилась довольством и безмятежностью.
— В поисках которого ты шарилась по моей комнате! Этот кулон должен был стать подарком для Ясмин!
— Помню, помню, ты говорил: как знак вашей вечной и несокрушимой любви. — Цецилия откинулась на спинку кресла, и то мягко спружинило под тяжестью ее тела. — Напомни, когда ты его купил? Сразу по возвращении из России. И так до сих пор и не подарил.
— Я ждал подходящего момента, — поморщился ведьмак, раздосадованный иронией, сквозящей в голосе матери.
— Миллион форинтов на него спустил... — мягко продолжала Цецилия, а потом, выпрямившись, резко заявила: — И не дождался бы! Жаль пропадать такой красоте. Миллион форинтов, знаешь ли, на дороге не валяется. И в твоей тумбочке у кровати ему тоже делать нечего.
— А на Эрику тебе, значит, миллиона не жалко?! — взорвался Эчед.
— Разумеется, нет. — Колдунья приняла удивленный вид, как будто ее сын ляпнул какую-то глупость. — Она ведь скоро станет членом нашего клана.
— Вообще-то Кальман еще присягу не давала и надолго задерживаться здесь не собирается, — мрачно заметил Керестей.
— Еще не давала, но скоро даст. Это лишь вопрос времени. И вообще, если тебе было так неприятно видеть на Эрике свой подарок...
— Твой! — гневно прошипел колдун.
— Хорошо, мой… — покладисто согласилась Цецилия. — Мог бы все ей рассказать и попросить вернуть тебе украшение.
— И как бы это выглядело?
— С каких это пор ты стал таким щепетильным в вопросах соблюдения этикета? — хмыкнула Цецилия.
Кристиан сощурился, вглядываясь в лицо матери, пытаясь понять, что та затевает. Так и не сумев разгадать даже приблизительную суть ее замысла, но мысленно пообещав себе во всем разобраться, схватил бутылку Шато Марго со словами:
— Я это заберу.
— Есть повод для праздника?
— А у тебя? — хмуро бросил ведьмак и вместе со своим трофеем вышел из кабинета, не забыв напоследок яростно хлопнуть дверью.
— Я тоже уже пойду, — засобиралась Йолика.
С того самого мгновения, как Эрика спустилась в подземелье, ее не покидало ощущение, что с появлением в Будапеште этой девушки негласная война кланов, вместо того чтобы наконец закончиться, вспыхнет с новой силой.
Очень скоро все изменится, и гадалка опасалась, что изменится далеко не в лучшую сторону. Предчувствие неизбежного тяжестью оседало у нее в груди, душило изнутри.
— Обдумай все еще раз, прежде чем делать следующий шаг, — на прощание напутствовала свою воспитанницу Йолика, а заглянув той в глаза, поняла, что ее слова так и не достигли слуха Цецилии.
В последнее время Эчед не слышала никого, кроме себя.
Йоланда смутно помнила, как добиралась до города, как въезжала во двор, окруженный безликим девятиэтажками. Как хрустел у нее под ногами свежевыпавший снег, пока она шла к подъезду. Как поднималась, почти на ощупь, по лестнице. Не потому что было темно — глаза застилали размытые картины будущего.
Образы непонятные и оттого еще более пугающие.
— Что же мы сегодня натворили... — бормотала колдунья, дрожащей рукой пытаясь нашарить ключи в сумке, а нащупав брелок, нервно за него потянула.
Щелкнул замок, Йолика толкнула дверь и буквально ввалилась в темный коридор. Не разуваясь и не зажигая свет, прошла в зал, в котором, стоило только переступить порог, вспыхнули свечи, расчертив комнату кривыми тенями. Опустившись прямо на пол, Йолика извлекла из резной шкатулки колоду гадальных карт. С трудом удалось удержать ту в руках: подушечки пальцев жгло от прикосновения к картам. Одну за другой Йоланда выкладывала их перед собой, пока взгляд не остановился, словно остекленев, на изображении скелета в латах с черным знаменем в руке.
— Смерть... — прошептала дрогнувшим голосом ворожея. — Она пришла за нами.
Затуманенный взгляд скользнул по комнате, словно колдунья опасалась обнаружить в углу притаившуюся даму с косой. Но вместо этого она увидела, как из рамы, обрамлявшей старинное зеркало на стене, сочится кровь. Темные капли сползали по тусклой глади, падая на пол. Тихий треск — стекло прочертила трещина. Йолика едва успела зажмуриться и прикрыть лицо рукой: зеркало разбилось, брызнув во все стороны осколками.
Которые (сейчас гадалка это понимала как никогда ясно и четко) уже ничто не способно будет собрать и вновь превратить в единое целое.
Проснулась я в приподнятом настроении и даже не сразу сообразила, с чего это вдруг такая счастливая. Сладко потянувшись, зевнула да так и замерла с открытым ртом. Сонную хмарь из головы стали вытеснять воспоминания о минувшей ночи, животрепещущие и яркие, но, как ни странно, не сумевшие понизить градус моей радости. Наоборот, я довольно улыбнулась и блаженно зажмурилась.
Все позади. Я выдержала!
Было больно. Очень. Однако все неприятные ощущения остались в прошлом. А в будущем меня ждет столько всего нового, захватывающего и интересного.
Ведь теперь я самая настоящая ведьма!
На этот моменте следовало выбраться из-под одеяла и от души попрыгать на кровати. Никогда такими глупостями не занималась, но ведь все бывает впервые. Протестировать на прочность матрас я не успела: в дверь коротко постучали, и в комнату вошла уже знакомая мне служанка — симпатичная черноволосая девушка по имени Ида.
Интересно, а она тоже ведьма, или ей, бедняжке, регулярно ретушируют память? А может, стребовали с нее какую-нибудь магклятву за молчание, ну или просто хорошо платят.
— Уже проснулись? — Служанка улыбнулась. — Скажу хозяйке.
— А который час? — Прикрывая ладонью рот, из которого так и норовил выпрыгнуть очередной зевок, я сонно огляделась в поисках телефона. Тот обнаружился на прикроватной тумбочке. Выключенный.
— Половина одиннадцатого, — остановившись в дверях, ответила Ида.
— Ой! Я завтрак проспала!
— Нет, нет, не вставайте! — воскликнула девушка, заметив, с какой решительностью я откинула одеяло. — Завтрак вам принесут в постель.
Просить меня дважды не было нужды. Из-за резкого движения картинка перед глазами смазалась, как если бы я смотрела на палитру художника, на которой он смешивал краски. Снова зарывшись под одеяло, я окликнула девушку, прежде чем та успела прикрыть за собой дверь:
— Ида, а кто дома?
— Только госпожа. Господин Венцель и Керестей уехали на работу.
Здорово!
Еще здоровее было бы, если бы Эчед застрял на этой своей работе до следующего года.
Ида ушла докладывать госпоже о моем пробуждении, а я снова потянулась и, прежде чем заняться телефоном, замерла, пытаясь почувствовать в себе силу.
Вот ведь, не чувствуется...
Так и не сумев нащупать хотя бы смутное присутствие магии, уткнулась взглядом в мобильник, мысленно приказывая тому оторваться от тумбочки и прилететь ко мне в руку. Как бы не так. Даже не сдвинулся, гад! Подвявшая в вазе роза ни в какую не желала оживать, а перышко, выдернутое из подушки, не спешило волшебным образом слетать с моей ладони.
В конце концов я попросту его сдула. Тяжело вздохнув, потянулась за телефоном. Внутри занозой, болючей такой, с каждой секундой вонзающейся все глубже, засела мысль: а может, магической силы во мне нет и не было и никакая я не ведьма? Решив не расстраиваться раньше времени, постаралась отогнать от себя неприятное предположение, дождалась, пока экран загорится, а спустя секунду-другую телефон разразился громким пиликаньем, сообщая о пропущенных звонках и непрочитанных эсэмэсках.
К счастью, тревогу били не родители. Они вообще тактично решили меня не дергать, не отрывать от романтического отпуска (да уж, романтичнее не придумаешь) и смиренно ждали, пока я сама не выйду на связь. Роль паникера на этот раз досталась Этеле.
После просмотра сообщений стало ясно, почему он вчера так и не приехал. Оказывается, у него разрядился телефон, а он этого даже не заметил. Вечером, включив его и узнав о моем приглашении, ведьмак помчался к Эчедам, но на полпути, как назло, у машины заглох мотор и недозаряженный телефон снова вырубился. Этеле не повезло застрять за городом, в самый разгар метели, поэтому бедняга чуть в снеговика не превратился, пока его не подобрал один сердобольный водитель, направлявшийся в город. Вернувшись домой, он первым делом попытался связаться со мной, но я к тому времени уже валялась без сознания. Как и мой телефон.
Пробежав взглядом по последнему сообщению, я набрала Этеле, и мы условились, что он заедет за мной около пяти, чтобы продолжить мое знакомство с венгерской столицей.
— И хватит за меня беспокоиться, — весело сказала я, уже прощаясь, и нажала отбой.
Вовремя: в комнату вошла Цецилия. В руках она держала переносной столик, а на нем — поднос, от которого исходил ну просто умопомрачительный аромат.
Только сейчас, при виде тостов с джемом и огромной чашки кофе, я поняла, насколько голодная.
— Как самочувствие? — пристраивая всю эту вкуснятину у меня на коленях, участливо поинтересовалась ведьма.
— Чувствую себя отлично. Только... — я замялась. — Ничего в себе не чувствую. Ну силу то есть.
Цецилия снисходительно улыбнулась:
— Наберись терпения, милая. Мы сняли блок, и Анталь проверил твою ауру. Поздравляю! Ты стопроцентная потомственная ведьма.
Прозвучало торжественно.
— Однако сила не пробуждается по щелчку пальцев, Эрика. Так не бывает.
Я вздохнула:
— И долго придется ждать?
— От нескольких часов до нескольких дней, — неуверенно предположила Эчед, опускаясь на край кровати. — Признаться, ты первая, с кого я сняла магический блок, а уж со столь сильными чарами мне и вовсе сталкиваться не приходилось, так что. Я могу только гадать.
Наверное, я совсем сникла, потому что колдунья оптимистично заключила:
— Не беспокойся, раскроем мы твой дар. Не сегодня, так завтра. К Рождеству так точно.
Оптимизма мадам Эчед было не занимать.
— Главное, что ты выдержала и находишься здесь, под моим надзором, а значит, ничего плохого с тобой не случится.
— Вечером за мной заедет Этеле, — поспешила предупредить я, чтобы она не думала, что буду торчать в четырех стенах все свои рождественские каникулы и ждать, когда же ее величество сила изволит во мне пробудиться.
Может, показалось: Цецилия как будто собиралась нахмуриться, но тут же передумала. Черты лица ее разгладились, и она снова улыбнулась.
— Ну и замечательно! Когда ты с ним, я тоже спокойна. Главное, не снимай оберег.
— Взгляд чародейки задержался на кулоне, о котором я уже успешно забыла. — А сейчас ешь и отдыхай. До вечера я бы тебе посоветовала оставаться в постели.
В постели так в постели. Буду бездельничать, но не бездействовать: продолжу искать в себе колдовской дар.
Часов до четырех я медитировала в кровати, другими словами, пыталась ощутить в себе хотя бы зачатки магии, но так и не преуспела в этом занятии. Когда телефон пиликнул снова, сообщая, что Этеле уже выехал из города, я подхватилась и помчалась в душ превращаться из лохматого нечто в привычную Эрику.
Впрочем, выглядеть сегодня, как обычно, девочкой-припевочкой, мне не хотелось. Пусть я еще не стала ведьмой в полном смысле этого слова, но самый важный шаг к тому сделан.
Первый шаг в новую жизнь.
По такому случаю (будем считать, что сегодня у меня второй день рождения) я не поленилась накраситься: глаза подвела и на губы нанесла сочного ягодного цвета помаду. Хорошенько отутюжила волосы, оставшись очень довольной достигнутым результатом. Довершало образ Эрики-ведьмы облегающее фиолетовое платье с разрезами — единственное из захваченных с собой теплых вещей, если не считать джинсов и свитера, в которых прилетела.
Мне срочно требовалась экскурсия по магазинам.
Сунув ноги в сапожки на танкетке и набросив куртку, обмотала шею длинным шарфом, а шапку с помпоном утрамбовала в сумочку. Послав очаровательной незнакомке из зеркала воздушный поцелуй, поспешила вниз: автомобиль Этеле как раз въезжал в ворота.
— Привет! — улыбнулась я ведьмаку, забираясь в машину.
— Ты как? Точно все в порядке? — даже не удосужившись поздороваться, сразу приступил он к допросу и параллельному сканированию меня взглядом.
— Все не просто в порядке, все просто супер! — Пришлось стянуть шарф и куртку: обогреватель в машине работал на полную катушку.
Батори посмотрел на меня еще более внимательно:
— Выглядишь по-другому.
— Надеюсь, лучше? — прозвучало на удивление кокетливо.
— Я бы сказал, опасно, — с невозмутимой миной заявил его ведьмачество, после короткой паузы добавив: — Хочется смотреть на тебя, а не на дорогу. А это чревато происшествиями.
Прежняя Эрика от такого комплимента уже бы вовсю краснела, а новая только довольно улыбнулась и пристегнула ремень безопасности.
— Что за кулон? — Сделав над собой усилие, Этеле все-таки сосредоточился на дороге, прежде одарив меня таким взглядом, что даже Эрике-ведьме захотелось напялить куртку обратно.
Ну или хотя бы подтянуть повыше платье, чтобы выреза на нем не осталось.
— Подарок Цецилии.
— С чего такая щедрость? — хмыкнул колдун.
— Ты вот так сходу можешь определить стоимость украшения? — спросила я недоверчиво.
— В этом нет ничего сложного.
Видимо, это только я одна такая в плане драгоценностей ничего не понимающая.
— У меня для тебя, кстати, тоже есть подарок. По случаю инициации, — с загадочным видом сообщил Батори.
Интересно, а градус хорошего настроения может зашкаливать? Мой так точно сегодня зашкаливал.
— И когда ты мне его подаришь?
— За ужином в ресторане, — одними уголками губ улыбнулся парень.
Хм... Надеюсь, мне не придется, как героине какого-нибудь голливудского фильма, вылавливать из бокала с шампанским обручальное колечко. Надеюсь, это в принципе будет не колечко, а просто безделушка на память.
Я тут же себя успокоила, мысленно напомнив себе, что Этеле не из тех людей, которые любят форсировать события. Да и нечего нам пока еще форсировать. Нет между нами никаких событий. Отношений в смысле.
— Столик заказан на восемь, до этого можем погулять. Любишь новогодние ярмарки?
— Я люблю все новогоднее.
— Накупим твоим сувениров, — продолжал фонтанировать идеями Батори.
— Которые я привезу с Гоа? — уточнила, негромко хмыкнув.
— Прости, забыл, что твои близкие не в курсе. — Этеле включил дворники, потому что назойливые снежинки продолжали липнуть к стеклу, стирая дорогу, с обеих сторон окруженную черной стеной утопавших в снегу деревьев, и вдруг неожиданно предложил: — Ну так может стоит им рассказать?
Впору было, следуя сюжетам все тех же зарубежных кинороманов, забираться под стол и ползти к выходу.
Ползти я, конечно, никуда не стала, только, нервно улыбаясь, промямлила:
— Этеле...
— Открой, — попросил колдун.
— Правда, не стоило.
— Открой, пожалуйста, — тихо, но твердо повторил он.
Мамочки.
Мысленно уговаривая себя не жмуриться, подтянула коробочку поближе и медленно ее раскрыла.
— Это браслет, — выдохнула я облегченно и даже не сразу сообразила, что прижала ладонь к груди, как если бы у меня сердце вот-вот готово было из нее выпрыгнуть.
Надеюсь, Этеле решил, что от восторга.
На белом атласе лежал свернувшийся змейкой браслет, свитый из трех цепочек: серебряной, золотой и черной.
— Знаю, ты равнодушна к украшениям, но когда его увидел, сразу подумал о тебе. Мне казалось, он тебе должен понравиться.
— Очень красивый, — сказала я совершенно искренне и замолчала, не зная, стоит ли вообще его принимать.
Словно прочитав мои мысли, Этеле вкрадчиво проговорил:
— Это просто дружеский знак внимания. Мне будет приятно, если ты не станешь от него отказываться.
Он смотрел на меня с затаенной надеждой в глазах, и мне духу не хватило вернуть браслет обратно в футляр.
— Буду рада его принять. — Я протянула венгру руку. — Не поможешь?
Вскоре мое запястье украшал еще один ведьмовской презент.
— Еще приятней мне будет видеть его на тебе. Хотя бы пока ты будешь в Будапеште, — продолжал гипнотизировать меня колдун своими голосом и взглядом.
— Думаю, я смогу это устроить, — отшутилась неловко и потянулась за бокалом, собираясь прикончить оставшееся шампанское.
Оно мне сейчас не помешает.
Наверное, почувствовав мое смущение, Этеле поспешил сменить тему, принялся рассказывать о том, что может испытывать одаренный в первые дни после пробуждения силы. Я сидела, ложку за ложкой отправляя в рот воздушный десерт, и с жадностью ловила каждое его слово.
— В идеале, — говорил он, — неделю-две лучше вообще не выходить из дома, чтобы не случилось неожиданного выплеска силы на людях.
Вот почему Цецилия выглядела немного обеспокоенной, когда я заявила, что вечером поеду в город.
— Еще нужно держать под контролем эмоции, особенно негативные. Стараться не нервничать, не злиться. Это тоже может спровоцировать непредвиденное.
— Я спокойна как удав и довольна как слон, — заверила я ведьмака, мысленно приказав себе расслабиться и получать удовольствие, чтобы не случилось ничего непредвиденного.
Удовольствие я получала в ресторане, пока мы с Этеле непринужденно болтали. Он старательно избегал щекотливой темы отношений, и я тоже решила ее не касаться. По крайней мере, не на людях, чтобы ненароком не разнервничаться и не продемонстрировать всем посетителям этого фешенебельного заведения свою силу.
Мало ли, какой она окажется.
Удовольствие я получала и в машине, пока мы ехали в ночной клуб, смеялись и шутили. И даже когда Этеле завел меня в глухой переулок, я продолжала испытывать один только позитив.
— Нам точно сюда? — огляделась по сторонам в поисках входа в клуб.
Вместо ответа ведьмак провел рукой по бугристой кладке, и я заметила кончик татуировки, замерцавшей у него на запястье — свернувшийся кольцом дракон на фоне трех волчьих клыков, образовывавших букву «Э».
— Ой! — Невольно отступила на шаг, когда стена перед нами разверзлась тьмой, и Этеле устремился в нее, потянув меня за собой.
Мне даже это понравилось, и, несомненно, я бы продолжила получать удовольствие от всего происходящего, если бы первым, кого увидела в «Камелоте», не оказался Кристиан.
Едва не простонав вслух: «Опять он!», поняла, что остаток вечера обречен.
В следующую секунду я только утвердилась в мысли про испоганенный вечер. Ведьмак сидел на диванчике, приобнимая за плечи свою сероглазку. Нет, я ничего не имею против Ясмин, и, возможно, познакомься с ней поближе, пришла бы к выводу, что она классная. Вот только более близкое знакомство с ведьмой как-то не складывалось. Нам с Ясмин было неуютно в обществе друг друга, и сегодняшняя встреча стала тому еще одним подтверждением.
При виде меня девушка напряженно выпрямилась, словно метлу проглотила (или на чем там перемещаются современные ведьмы). Легкая полуулыбка невесомой вуалью слетела с ее лица, взгляд похолодел на несколько градусов, если так можно выразиться о взгляде.
К счастью, помимо сладкой парочки за столом сидели и другие ребята, одним из которых оказался Даниэль, иначе бы я уже повернула обратно.
Пробираясь в полумраке к дружной компании, я украдкой поглядывала по сторонам. Посетителей в «Камелоте» было не так уж много, половина столов пустовала. Одна шумная компания расположилась возле дорожек для боулинга, еще пара парней играла в бильярд, и на первый взгляд это был самый обычный бар. Если бы коктейли, которые с виртуозной скоростью смешивал бармен, не сновали самостоятельно по воздуху, опускаясь то на один, то на другой столик, а в боулинге вместо шаров не использовали сверкающие сгустки энергии, как если бы искрящиеся бенгальские огни заключили в прозрачные сферы.
Я едва успела пригнуться, иначе бы поцеловалась с парящим в воздухе бокалом. Мартини с утопленной в нем оливкой уверенно держал курс к столу с Кристианом.
Стоит отметить, без последнего этот стол смотрелся бы куда лучше.
Бокал опустился в руку черноволосой девушки, той, что сидела рядом с Даниэлем. А я замедлила шаг, чувствуя, как изнутри поднимается, накатывая, волнение.
Ведающий увидел меня последним. Обернулся, заметив, что все дружно пялятся на что-то у него за спиной. А поняв, кто перед ним, радостно воскликнул:
— Эрика! — Поспешно поднявшись, парень крепко обнял меня и весело проговорил: — А я боялся, что Цецилия до самого твоего отъезда будет держать тебя взаперти и прятать от всех.
— Она ведь не сундук с сокровищами, чтобы ее прятать, — хмыкнула брюнетка, рассматривавшая меня без лишней скромности и с большим интересом.
Другой, еще более нахальный взгляд, лип ко мне с противоположной стороны, и, даже не поворачивая головы, я знала, кому он принадлежит.
— Ну это как посмотреть, — заметил обладатель того самого липучего взгляда — мой самый нелюбимый ведьмак. — Вот когда дар начнет себя проявлять, тогда и узнаем, кто у нас Кальман: сокровище или так, всего лишь бутылочная стекляшка.
— Да ты прям поэт, — огрызнулась я.
— Хелена, — протянула мне руку оценщица. Протянула с кошачьей грацией, мягко и плавно, хоть чувствовалась в ней некая скрытая хищность. Опасность, другими словами.
Ну точно кошачьи повадки. И глазищи зеленые им под стать.
Наверное, очень странно вот так сходу сравнивать незнакомую девушку с кошкой, но пожимала я ей руку не без опаски, как если бы она могла оцарапать меня когтями.
— А это Лилиан и ее брат Мате.
— Лучше просто Лили.
Обладательница больших карих глаз и каштановой копны волос приветливо мне помахала, а ее брат (в отличие от некоторых развалившихся на полдивана) поднялся, чтобы уступить девушке место.
— Этеле с Даниэлем столько о тебе рассказывали, что мы, можно сказать, уже знакомы заочно. Рад встрече, Эрика, — улыбнулся Мате и опустился на стул рядом с другом.
А Кристиан, значит, не рассказывал... Неужели не похвастался перед друзьями своей охотой за бедной Кальман?
Улыбка у ведьмака была такая же, как и у сестры — искренняя, открытая, и, сидя рядом с Лили, я чувствовала себя почти расслабленно. Окажись по досадной случайности возле Эчеда, и чувство было бы такое, словно меня поджаривают на сковородке.
Вскоре я уже знала обо всех понемногу. Лили — этот миниатюрный ангел — оказалась самой младшей в ведьмовской компании. Первокурсница, она, как и я, училась на Историческом факультете, вот только в отличие от меня историю любила. Как и учиться в принципе. Мате заканчивал экономический, а Хелена профессионально занималась балетом. Не удивительно, что она вся такая грациозная и стройная до невозможности.
О магических способностях ведьмаков я спросить постеснялась. Потом лучше на досуге Этеле попытаю. Подумала так и поймала подлетевший ко мне бокал с соком.
На сегодня достаточно алкоголя.
— Как прошла инициация? — спросила Ясмин, до сих пор хранившая молчание.
— Она прошла бы лучше, если бы Эрика не дергалась и не пыталась сбежать посреди ритуала, — ответил за меня Эчед, хоть я его в секретари не нанимала. — Если бы наш рыцарь соизволил приехать, — он бросил ироничный взгляд на Этеле,
— возможно, наша принцесса бы так не буянила.
— Я не буянила. Мне было больно, — процедила я, раздраженно зыркнув на ведьмака.
— Могу только представить, каково это — освобождать запечатанный много лет назад дар, — сочувственно вздохнула Лилиана.
— Значит, ты потомственная ведьма, — заинтересованно начала Хелена, но ее перебил Этеле:
— Я бы соизволил приехать, если бы у меня странным образом не поломалась машина.
— И, как назло, возле леса, — сказала Лили, а потом понизила голос чуть ли не до шепота. Зловещего такого. — Слышали, что там на днях случилось?
— А что там могло случиться? Белка из дупла вывалилась? — Хелена лениво помешивала оливкой мартини, но почти не притронулась к напитку.
— У обочины нашли растерзанное тело водителя, — продолжил за сестру Мате, и улыбаться все дружно перестали.
— Причем на теле обнаружили следы зубов... человека, — совсем уж тихо, так, что мне едва удалось разобрать ее слова, проговорила кареглазая ведьма.
— М-да... — Пока остальные хранили молчание, Кристиан решил высказаться: — У кого-то совсем снесло крышу.
— А если бы напали на Этеле? — Лили поежилась.
— Не бойся, мелкая, я себя в обиду не дам, — беспечно отмахнулся ведьмак, и мне показалось, что девушка покраснела.
А может, просто красный свет софита мазнул по ее худенькому личику.
— Ну так что, Эрика, когда собираешься раскрывать свой дар? — решила сменить тему Хелена.
— Цецилия говорит, он сам через день-два раскроется.
— И тебя не мучает любопытство? — продолжала наседать ведьма. — Я бы на твоем месте уже делала все возможное, чтобы ускорить этот процесс.
— Что ты имеешь в виду? — Я нахмурилась.
Вместо ответа девушка хитро улыбнулась и предложила:
— Как насчет боулинга?
Вопрос Хелены застал меня врасплох. В боулинг я играла редко и, к сожалению, совсем не метко. Оказываясь в моих руках, шар ни в какую не желал встречаться с кеглями, застенчиво откатывался в желоб справа или слева. Вот почему Изка всегда просилась в другую команду, боялась, как она любила повторять, заразиться от меня «вирусом патологического невезения».
Проиграть друзьям, с которыми сто лет знакома, — что ж, это обидно, досадно, но ничего страшного. А вот ударить в грязь лицом перед этим. вечно ухмыляющимся и его распрекрасной подружкой совсем не хотелось.
Да и Хелена так оценивающе на меня пялилась, что я поспешила отказаться:
— Как-нибудь в другой раз.
— Она, наверное, и шар в руках держать не умеет, — предсказуемо отреагировал Эчед.
— А кое-кто не умеет держать язык за зубами, — не остался в долгу Этеле и так посмотрел на своего друга, что даже удивительно, как тот пивом не поперхнулся.
— Ну давай, Эрика! — не сдавалась Хелена. — Адреналин — вот что тебе сейчас нужно!
— Отстань от нее, Хела, — стойко держал оборону за мою скромную персону Батори. — Мы пришли сюда посидеть, расслабиться, а не соревноваться. Потом без нас поиграете.
Кристиан продолжал усмехаться, Ясмин, прильнув к женишку, что-то нашептывала ему на ухо. Со своей коронной полуулыбкой, которая с недавних пор так меня раздражала. При этом сероглазка поглядывала в мою сторону, и мне так и слышалось, как она говорит ему: совсем ничего эта Кальман не умеет. Одним словом бестолочь.
Даниэль, Лили и Мате, подхватив идею Хелены, отправились к дорожкам для боулинга, но на моем участии настаивать не стали. За столом остались самые «душевные» ведьмы и ведьмаки этой компании (не будем показывать пальцем). Этеле готов был стоять за меня до победного конца, из-за чего я совсем раскисла, снова ощутив себя нерешительной трусихой.
Как в старые, совсем недобрые времена.
А ведь Эрика-ведьма пообещала себе, что отныне все будет по-другому.
— А впрочем почему бы и нет? Сыграем! — озвучила я свое решение прежде, чем успела его принять.
Чувствуя себя смертницей, заведомо согласившейся на невыполнимое задание, поднялась. Сомнительно, что госпожа удача именно сегодня вспомнит о моем существовании, но так уж и быть — рискну.
— Супер! — Хелена схватила меня за руку, как будто опасалась, что стоит ей отвернуться, и я куда-нибудь сбегу.
Ясмин с Кристианом играть отказались. К счастью.
— Скоро вернусь. — Чмокнув ведьмака в щеку, сероглазка исчезла в полумраке зала. Пошла припудрить носик или к бару — мне было без разницы.
Эчед остался в гордом одиночестве. Ну а Этеле, как это водится, добровольно решил принести себя в жертву, то есть играть со мной в одной команде. Вместе с Даниэлем.
Тоже смертники.
Лилиана закончила вводить на сенсорном дисплее наши имена, и на экранах высветилась первая пара: Этеле и Хелена.
— Готов к проигрышу, красавчик?
Задев ведьмака плавным поворотом бедра, Хела встала в паре шагов от линии фола, но брать в руки шар отчего-то не спешила. Вместо этого прикрыла глаза, удерживая руки в воздухе, как если бы сжимала пальцами настоящий игровой снаряд.
Не успела я толком осознать, что происходит, как между ладоней девушки начали вспыхивать искры. Они разгорались, становясь все ярче, концентрируясь, собираясь в некое подобие шара. Который Хела и отправила катиться по дорожке под одобрительные возгласы Мате и Лили. Устояла всего одна кегля, но и она после второго броска сдалась на милость победительницы.
— Твоя очередь, — обернулась к сопернику девушка.
Я помнила, что у Этеле была очень странная способность: он не владел силой, но умел ее отражать и поглощать. Поэтому ведьмак взял обычный шар, взвесил его в руке, отступил назад. Решительный бросок, и крашенные столбики рухнули как подкошенные.
— Страйк! — радостно завопил Даниэль, как если бы на кону стояла как минимум чья-то машина.
— И вот так всегда, — огорченно вздохнула Хелена.
Следующими шли Мате с Даниэлем, они тоже показали класс. Оба взяли пример с Хелены, создав сгустки колдовской энергии, при виде которых мне хотелось жмуриться. И тем не менее я не могла отвести от их рук зачарованного взгляда. Уже и забыла каково это — своими глазами видеть магию.
Лили от парней недалеко ушла. И шар мастерски создала, и им же мастерски сбила добрую половину кеглей. Засмотревшись на серебристые всполохи в руках девушки, я не без зависти задалась вопросом, смогу ли когда-нибудь точно так же козырять силой.
— Эрика, — позвала меня Лилиана, возвращая в не самую радужную реальность.
Выбрав подходящий по весу шар, я с сомнением посмотрела на свои сапожки. Не самая подходящая для игры обувь. Поэтому последовала примеру Хелены, щеголявшей на высоченных шпильках, и разулась. Платье тоже не придавало мне маневренности, но ничего не поделаешь: не снимать же и его.
Разбег, бросок и... шар, прокатившись пару метров посреди дорожки, традиционно сполз в желоб.
Вот ведь.
— Эрика сегодня в ударе! — прокомментировал с галерки зеленоглазый.
— Я разогреваюсь! — огрызнулась, обернувшись и мысленно желая ему гореть синим пламенем.
Вот прямо сейчас желательно.
Игра продолжалась, а я продолжала терпеть поражение за поражением. Раздражалась, злилась, несмотря на попытки Этеле меня успокоить и его ненавязчивые уговоры бросить это дело. «Остроумные» реплики Эчеда заставляли сердце нервно дергаться и подстегивали желание запустить в наглую ведьмовскую рожу шаром потяжелее. Было такое ощущение, что я вот-вот взорвусь от переполнявшего меня гнева.
У-у-у, как же он меня бесит! Бесит, бесит, бесит!!!
Этот яд в его голосе. Эти его бесконечные насмешки!
Когда наступил последний фрейм, я уже была на пределе. Мы проигрывали. Из-за меня, ясное дело. Снисходительные улыбочки Хелены, сочувствие в глазах Лили, пусть и искреннее. В общем, они меня тогда тоже уже страшно бесили.
Пробудись во мне сила, и я бы утерла нос этой чертовой балерине! Создала бы такую магическую сферу, что у всех глаза на лоб вылезли! Чтобы сразу забыли и про боулинг, и о том, кто среди них аутсайдер.
Картинка, возникшая перед глазами, показалась настолько реальной, что я почти почувствовала, как ладони и кончики пальцев начинает едва уловимо покалывать, а изнутри волной поднимается волна опаляющего жара.
Как же жарко. Невыносимо жарко.
Секунда, другая. Уже потом я поняла, что разозлилась очень зря. После того как пол под ногами дрогнул, и мир вокруг взорвался ослепительным всполохом.
Спокойный вечер. Это должен был быть спокойный вечер наедине с девушкой. По крайней мере, таким он его планировал. Но позвонила Хелена, и Ясмин поддалась уговорам подруги, которой именно сегодня, в понедельник, какого-то демона приспичило отправиться на гульки.
Нажав отбой, Ясми объявила:
— Едем в «Камелот». Все уже там.
Кристиан усмехнулся. Он точно знал, что в число этих всех не входит Этеле. Сегодня он весь вечер будет развлекать свою принцессу.
Эрику.
Мыслям о которой в его голове точно не было места.
И тем не менее он продолжал о ней думать. Слишком часто. Слишком долго.
Это демоново наваждение длилось уже два месяца, если не больше. Он даже зачем-то выцыганил у Даниэля дар, чтобы мотаться в Россию. А теперь и мотаться никуда не приходилось: она здесь, рядом. Живет с ним под одной крышей, носит его подарок, дышит одним с ним воздухом и. люто его ненавидит.
А еще продолжает бояться. За прошлые ошибки, за которые он и сам уже не раз готов был себя проклясть.
Не переставал казнить, ругать. Не забывая поругивать и Кальман. За то, что посмела влезть в его жизнь. Поселиться в его мыслях.
Ее не должно было быть в Будапеште.
Ее не должно было быть в его жизни.
И тем не менее она здесь. Сидит с ним за одним столом в баре. Улыбается Лили и Мате. С нежностью поглядывает на Батори.
Все то время, что находился рядом, Кристиан пытался почувствовать, что Эрика испытывает к Этеле, но всякий раз погружался в водоворот совершенно противоположных эмоций.
И это злило еще больше. Невозможность понять, что между ними происходит.
По лицу друга сложно было что-либо определить, оно, как всегда, хранило выражение невозмутимости. А в его чувства у Криса не было ни малейшего желания заглядывать. Один раз попробовал, позавчера за ужином, отчего его едва не стошнило прямо на стол: от приторно сладкой нежности, что испытывал Этеле к Эрике.
Это ж надо было так втрескаться. Носится с ней как дурак с писаной торбой. Детский сад, какой-то.
Родственные, демон их побери, души!
Ясмин отошла ответить на звонок сестры, а Кристиан, казалось, даже не заметил исчезновения своей девушки. Пытался, но не мог отвести взгляда от новоиспеченной ведьмы.
Сегодня Эрика выглядела по-другому. Яркая, полная жизни, она как будто бросала ему вызов. Своим видом, своим к нему отношением, взглядами, которыми украдкой его одаривала, но которые он замечал. Все до единого.
Присутствовало в ее к нему чувствах что-то еще. Что-то смутное, едва уловимое, отчего Кристиану никак не удавалось определить, что же это все-таки за эмоция.
И это еще больше заводило.
Облегающее платье подчеркивало каждый изгиб стройной фигурки: тонкую талию, округлые бедра, соблазнительно выделявшиеся, когда Эрика наклонялась, собираясь сделать очередной бездарный бросок.
Он не мог заставить себя отвести от нее взгляда, хоть по-хорошему уже давно следовало забрать Ясмин и убраться куда подальше.
Но он продолжал смотреть на маленькую ведьму, все глубже погружаясь в эти непрошенные, ненавистные чувства и желания. И все больше убеждаясь, что она с ним играет.
Намеренно дразнит.
Соблазняет.
Ведьмочке хочется поиграть? Что ж, он любит играть и вызов, как это водится, принимает.
Ну а что касается Ясмин...
Ответить на этот вопрос Керестей не успел. В следующую секунду он позабыл обо всем на свете. И о своих желаниях, и о своих планах.
Когда увидел, эпицентром чего стала Эрика.
Эчед запихнул меня в машину, хоть мне запихиваться в нее совсем не хотелось. Но разве этот станет интересоваться моим мнением. Обернувшись к Этеле, который по степени своей мрачности запросто переплюнул бы даже самое сильное торнадо, Кристиан объявил, дробя слова на ледяные осколки:
— Она едет домой. Свидание окончено.
Собирался яростно хлопнуть дверцей, но Этеле его остановил, вцепившись в эту самую дверцу (даже удивительно, как стекло под его пальцами не пошло трещинами), и решительно подвинул ведьмака в сторону.
— Только быстро, — не сказал — выплюнул Кристиан и пошел занимать место водителя.
— Как приедешь, сразу покажи руки Цецилии, — напутствовал мой ангел-хранитель, с беспокойством глядя на мои ладони.
Я не стала надевать перчатки, потому что кожа мало того что покраснела, так еще и горела. Хотелось запустить руки в ближайший сугроб, да там и держать, пока вообще не перестану их ощущать.
Эти следы — немой укор и напоминание о том, что случилось в «Камелоте».
Все произошло слишком быстро. Слепящая вспышка, боль, ожегшая ладони, и с моих рук во все стороны брызнул огонь. Чудо, что ребят не подпалило. Я бы себе не простила, если бы кто-нибудь из них пострадал. Ну разве что не стала бы ругать себя из-за Эчеда, но он находился слишком далеко от эпицентра пожара, меня, другими словами.
Чертов везунчик.
К счастью, никого из посетителей ночного клуба не задело, чего не могу сказать о мебели, дорожках для боулинга и всего, до чего успело дотянуться созданное моими стараниями (хотя вру, я даже не старалась, оно просто из меня выплеснулось, как будто всю жизнь этого ждало) пламя. Справились с ним быстро, магией и огнетушителем, но даже пары минут хватило, чтобы нанести клубу вполне ощутимый ущерб.
И вот теперь еще предстояло выяснить, кто будет возмещать владельцу убытки.
Ой.
— Позвони сразу, как только доберешься, — сказал напоследок Этеле. Наклонился, и я почувствовала прикосновение его теплых губ к своей щеке.
— Все, поехали! — вместе с мотором взревел Эчед.
Я слабо улыбнулась ведьмаку, помахала ребятам, оставшимся стоять у стены, заменявшей «Камелоту» вход, и, продолжая думать об уроне, который нанесла ведьмовскому притону, потянулась за ремнем безопасности.
Кристиан не стал дожидаться, пока пристегнусь. Взвизгнув покрышками, машина сорвалась с места, и меня толкнуло вперед.
— Осторожней!
Не хватало для полного счастья разбить себе голову.
— Какие мы нежные, — выруливая на проспект, съязвил этот бес.
По-другому и не назовешь.
В этот раз Эчед гнал еще быстрее, хоть до сегодняшнего вечера я была уверена, что быстрее гнать в принципе невозможно. Разве что на каких-нибудь всемирно известных гонках, типа «Формулы-1». Даже странно, что мы не разбились, ни в кого и ни во что не врезались. Особенно учитывая погоду. Во тьме, отгоняемой в подворотни фонарями и сверкающими витринами, метались, подобно светлячкам, крупные снежинки. Они ярились, липли к машинам, бросались редким прохожим в лица. А мы продолжали лететь по дороге, обгоняя другие автомобили, постепенно отдаляясь от огней и суеты столицы и все глубже погружаясь во тьму пригорода. На страх сил уже не осталось. Я просто сидела, отрешенно пялясь в окно, устало решив, что если куда-нибудь и врежемся, то... Что ж, это будет закономерное окончание вконец испорченного вечера.
— И чем ты думала? — Кристиан сжимал руль с такой силой, как если бы собирался вот прямо сейчас его вырвать и вышвырнуть в окно. А потом и меня отправить следом за рулем.
— Чем я думала? — Апатию как рукой сняло. Я жадно глотнула ртом воздух, потому чуть в тот момент имела все шансы задохнуться от негодования. — Да вы весь вечер (ты и Хелена!) только и делали, что меня подначивали! Знали, чем это может закончиться, но продолжали сыпать издевками. Как там сказала твоя подружка? Мне не хватает адреналина. Ну так вот, спасибо вам за него! Сегодня его всем хватило!
— Вообще-то не знали, — не отрывая
© Валерия Чернованова, 2022
Глава 1
Пробуждённая
Венгрия. Будапешт
Наши дни
Ведающий остановился. Глубоко вдохнув ночной стылый воздух, прикрыл глаза, ощущая, как в груди разливается знакомое тепло и сила, дарованная ему с рождения, ведёт его по старым улицам Буды. Сомнений не осталось, носитель дара находился где-то поблизости. Даниэль обвёл приземистые дома с крошечными, заснеженными дворами внимательным взглядом. В одном из зданий с жёлтым, давно небелёным фасадом в окнах второго этажа играли блики света, отбрасываемые включённым телевизором.
Ведьмак быстрыми шагами пересёк мостовую, испуганно вздрогнул, когда совсем близко завопила сигнализация. Схоронившаяся под голосящей машиной кошка, испугавшись, метнулась в сторону дома. В темноте возмущённо сверкнули два жёлтых глаза, а вскоре на глухой улочке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Эчеда, подбившего Даниэля на эту ночную авантюру.
– А побыстрее нельзя? – Одетый в слишком лёгкое для такой морозной погоды пальто, Кристиан стучал зубами. – Ты, кажется, малость завис.
– Послушай! Я не твоя ищейка! – нервно вскинулся Даниэль, считавший затею ведьмака не только подлой, но и рискованной. – Не нравится, сам ищи! А меня не впутывай в свои идиотские игры.
– Ладно, ладно, не заводись, – пошёл на попятную Эчед, не преминув напомнить: – Ты мне должен. Выполни эту маленькую просьбу, и мы в расчёте.
– Просьбу? – Ведающий усмехнулся. – И тебе совсем его не жалко?
Ведьмак неопределённо пожал плечами. Двадцатилетний мальчишка, совсем недавно открывший в себе силу, ту самую, которую Крису очень хотелось заполучить, собирался принести присягу Габору. Переметнулся от Эчедов к ненавистным Батори в последний момент. Кристиан считал своим долгом постоять за честь семьи и клана, и плевать, что после его благородного (по мнению самого ведьмака) поступка мать будет злиться и причитать, что сын, не успев вернуться из мёртвых, снова катится по наклонной.
Плевать. Главное получить такой желанный для него дар и проучить сопляка, польстившегося на сладкозвучные речи и лживые обещания стервы Маргитты, любимицы старого интригана.
– Сам напросился, – философски изрёк Эчед и с силой потёр руки в тонких кожаных перчатках, тщетно пытаясь согреться. – Ну?
– Он там, – буркнул Ведающий, махнув рукой в сторону окон, в которых ещё мелькали отблески света. В остальных в этот поздний час застыла тьма.
Ведьмак ринулся к дому, но Даниэль его удержал.
– Ты опять нарушаешь правила. Могут быть последствия. Подумай об Оскаре, это его сила. Кто ты такой, чтобы её отнимать?
Эчед закатил глаза:
– Да боже мой! Ещё месяц назад твой Оскар даже не подозревал о существовании магии и жил себе вполне неплохо. И дальше будет жить – я сегодня добрый и не склонен к насилию. Не то настроение. По-быстрому заберу дар, подретуширую воспоминания и всего-то делов.
– Габор тебе этого не простит, – попытался воззвать к голосу разума, а также к инстинкту самосохранения друга Даниэль. Впрочем, Ведающий вынужден был признать: и то, и другое отсутствовало у Криса напрочь.
– Пусть сначала докажет, что это был я, – беспечно отмахнулся Эчед. Хищно осклабившись, скрылся в тёмном подъезде.
Не прошло и минуты, как по лестнице двухэтажного дома прокатился испуганный вопль, тут же резко оборвавшись.
Даниэль нервно сглотнул и замер в ожидании, напряжённо считая секунды до окончания затеянной Эчедом «казни». Грудь снова заныла, но только уже от жалости к молодому парню.
У Оскара против опытного охотника не было шансов.
Цецилия довольно улыбнулась своим мыслям и сделала небольшой глоток из хрустального бокала, пронизанного золотистым светом бра. Стоя у окна, чародейка любовалась ночным садом: облаченными в ледяной панцирь ветвями деревьев, фонтаном, припорошенным снегом. Снаружи властвовала стужа, а в сердце ведьмы, как и много лет назад, полыхало пламя ненависти. Ненависти к Габору Батори, которого она поклялась уничтожить любой ценой.
Увы, после ритуала, что провели Кристиан и его друзья на развалинах замка Чейте, чаша графини исчезла. И дар, исцелив Керестея, покинул его, лишив Цецилию шанса на быструю месть.
Но теперь, когда она раскрыла страшную тайну Кальманов, всё ещё может осуществиться. Глава клана Эчедов уже предвкушала, как совсем скоро при помощи девчонки отомстит старику. Ранит его так же сильно, как когда-то он ранил её.
Женщина прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом густого терпкого вина с едва уловимой горчинкой. Её любимое. Хотя этой ночью, наверное, уместнее было бы пить шампанское. Отмечать победу, которая уже была так близка. Пьянила и заставляла сердце учащённо биться в предвкушении долгожданного возмездия.
– Вы обещали! – В кабинет без стука ворвался молодой человек, проявив несвойственную ему импульсивность. – Я ждал два месяца. Ни разу не встречался с ней, как вы и просили. Вы обещали вернуть ей воспоминания, – повторил он тихо, но твёрдо, и бесстрашно встретился с чародейкой взглядом.
В голубых глазах ведьмака отражались нетерпение и надежда.
– Разве я когда-нибудь нарушала слово? – Поставив бокал на стол, Цецилия жестом пригласила незваного гостя присаживаться в кресло.
Но тот не сдвинулся с места. Остался стоять, напряжённый, готовый взорваться от чувств, что копились в нём уже бесконечно долго и не находили выхода.
– Я больше не намерен ждать. Уже купил билеты и…
– Зря, – хмыкнула чародейка. Задумчиво побарабанила пальцами по лаковой поверхности стола. – Надеюсь, ещё успеешь сдать. Скоро Эрику привезут сюда.
– Что значит привезут? – нахмурился Этеле.
– То и значит, что со дня на день твоя Кальман прибудет в Будапешт. Как тебе рождественские каникулы с любимой? – искушающе улыбнувшись, предложила ведьма.
– Вы ведь не собираетесь её похищать? – радость, вдруг полыхнувшая в сердце после слов чародейки, смешалась с гнетущим чувством тревоги.
Этеле видел, Цецилия что-то задумала, но посвящать кого бы то ни было в детали своего плана, как обычно, не собиралась.
– Не беспокойся, Эрика слишком ценна для нас. Никто не причинит ей вреда, – с самым искренним видом заверила ведьмака глава клана и мысленно добавила:
«Не причинит пока».
Россия
– Симпатичненькое бикини, – присвистнула Изольда, вертя в руках до безобразия откровенный купальник, который я, сама не знаю зачем, прикупила втихаря от матери. – Уважаю.
Если б не втихаря, уже бы давно расстреляли.
– Дай сюда! – Я выхватила бирюзовые лоскутки, чтобы запихнуть их обратно в чемодан, изрядно распухший от своего содержимого. – И перестань потрошить мой багаж, а то опоздаю.
– Ты всегда опаздываешь… Лучше скажи, – Изка расслабленно откинулась на спинку кровати и заложила руки за голову, – означает ли этот фривольный костюмчик, что ты наконец-то откроешь Сан Санычу доступ к телу?
Я невольно поморщилась. Терпеть не могу, когда она так его называет. У нас с Сашей разница всего-то несколько лет. Мне уже почти двадцать, ему – двадцать шесть. И ничего, что он мой преподаватель и Изкин куратор. Меня это уже давно не смущает. Наоборот, чертовски приятно осознавать, что из всех красоток нашего универа новоявленный препод обратил внимание именно на меня.
Для тихони Эрики это была настоящая победа, приятным бонусом к которой шли бесплатные уроки английского языка.
– Ну так будешь открывать или как? – докапывалась Изольда.
– Не знаю, что тебе сказать. Посмотрим по обстоятельствам, – обтекаемо ответила я. Пожелав себе удачи, плюхнулась всем своим скромным весом на дерматинового монстра. Иначе ведь не закроется.
– Вы уже месяц встречаетесь, – то ли напомнила, то ли пристыдила меня подруга.
– Не уже, а всего лишь, – пыхтя, словно ёжик, из последних сил боролась я с молнией, а Изка продолжала самым бессовестным образом валяться на кровати, не собираясь мне помогать. – Я девушка серьёзная…
– Скучная, – поправила меня подруга и глубокомысленно вздохнула: – Вообще непонятно, что он в тебе нашёл…
– Лучше завидуй молча, – не осталась я в долгу и мысленно поздравила себя с победой в нелёгкой схватке с дорожным кофром.
– А ты его любишь? – вдруг посерьёзнев, спросила Иза.
– В смысле? – растерялась я. Так и осталась сидеть на чемодане, недоумённо хлопая глазами.
– Ты же так сохла по тому венгру, Этеле, а как вернулась домой, даже ни разу о нём не заговорила. Что между вами произошло в той поездке?
И сдались ей эти венгры! Два месяца уже прошло с тех пор, как Этеле исчез из моей жизни. Да, он симпатичный, интересный, но не более. Честно говоря, я уже и думать о нём забыла. О нём и его так раздражавшем меня дружке. Крисе. И о Даниэле, у которого были вечные проблемы с английским. Поездка с венграми в Москву стала самой скучной в моей жизни. Кажется, Этеле и сам это понял, потому как не пытался искать меня в соцсетях, чтобы продолжить знакомство.
Ну а что касается Изкиного куратора… Мне с ним хорошо, весело. И это главное.
«Да и вообще, если б не Сашка, неизвестно, когда ещё мне бы представилась возможность побывать на Гоа», – мелькнула меркантильная мысль, от которой сердце в груди радостно забилось.
На улице холодрыга, и, пока мои друзья будут шлёпать по лужам и дышать сырым воздухом, я буду нежиться под жарким солнышком, а вечерами поедать лобстеров. Именно таким я представляла свой грядущий отпуск.
– Удивляюсь, как тебя предки отпустили. – Иза всё-таки вспомнила об обязанностях подруги, вместе мы покатили чемодан к лестнице, чтобы потом общими усилиями стащить его вниз.
– Это всё папа. Мама и бабушка ни в какую не хотели давать мне вольную – я ведь после той злосчастной поездки в Москву вроде как попала под домашний арест на пожизненно. Но папа от Саши в восторге, вот и настоял, чтобы меня хоть на праздники отпустили.
Тишину субботнего утра нарушил громкий сигнал машины.
– Уже приехал! – радостно взвизгнула я и рванула вниз, оставив чемодан на попечении Изы.
Мама – невысокая стройная блондинка, в которую я и пошла внешностью, разве что причёски у нас разные: у меня волосы длинные и слегка вьющиеся, у родительницы прямые и короткие – опередила меня всего на долю секунды. Распахнула входную дверь и, как была – в лёгком домашнем платье, вышла на улицу встречать не слишком дорогого гостя. Если отец считал Сашу перспективным коллегой и завидным женихом, то мама с бабушкой почему-то относились к нему с прохладцей.
Впрочем, окажись на месте Беркутова любой другой ухажёр, результат был бы тот же. В последнее время родственницы по отношению ко мне были гиперзаботливыми, а я из-за постоянного надзора гиперраздражительной.
Следом за матерью на крыльцо высыпали остальные домочадцы: хмурящаяся бабушка, как всегда, элегантная, с идеально уложенными волосами и сдержанным макияжем. Отец, улыбающийся во все тридцать два зуба, и младший брат Яцинт.
– А ну марш в дом! – прикрикнула я на первоклашку. Чмокнув Яци на прощание, легонько шлёпнула его по мягкому месту, желая придать ускорения, и получила в ответ возмущённое «Эй!».
Не хватало ещё, чтобы простудился.
Вскоре подоспела и Изольда, при виде своего куратора впадавшая в псевдокому. Подруга замерла на ступеньках, покрытых чавкающей жижей, в которую превратился вчерашний пушистый снег, и едва не раскрыла от благоговения рот. Нисколько не стесняясь, принялась пялиться на моего бойфренда.
Что ж, должна признать, Саша притягивал девичьи взоры, словно являлся гигантским магнитом. Высокий, статный красавец-брюнет с выразительными серыми глазами и идеальными чертами лица. Про фигуру вообще молчу… Его широкой линией плеч, сильными руками можно было любоваться часами.
Чем и занимались студентки на его парах, все без исключения.
Я сунула ноги в сапожки на танкетке, чтобы казаться выше, и, на ходу натягивая куртку, быстро обняла маму с бабушкой.
– Увидимся через две недели!
– Эрика… – завела было свою песню родительница.
– Ма, я всё помню: звонить каждый день и давать подробные отчёты.
Мама, всё ещё недовольно, кивнула.
– Будь умницей, – поцеловала меня в лоб бабушка, после чего улыбнулась, но как-то тоже без энтузиазма.
Лица такие, словно провожают на войну, с которой, заранее знают, я не вернусь.
Из серебристой «ауди» показался Саша. Забрал чемодан у Изы, по-прежнему изображавшей его преданную фанатку.
Поприветствовав моих родных, заверил:
– Ни о чём не беспокойтесь. Моя главная обязанность – забота об Эрике. Будьте уверены, я с неё глаз не спущу.
– Возвращайтесь в дом, простудитесь же, – помахала я на прощание родным и юркнула на переднее сиденье автомобиля. Меня окутало теплом и тихой мелодией, доносившейся из колонок машины.
До Москвы было три часа езды, которые я собиралась потратить на болтовню со своим обаятельным и весёлым парнем. Поначалу обсуждали предстоящий полёт и первый день на курорте. Вернее, обсуждала я, а Саша с готовностью соглашался со всеми моими прожектами и при этом загадочно улыбался. Сама не заметила, как отключилась, убаюканная музыкой и своими мечтами.
Проснулась от резкого толчка.
– Разве мы не должны быть уже в Шереметьево? – сонно потёрла веки. – Который час? – Зевнув, достала из сумочки мобильный, и сон тут же как рукой сняло. – Саш, мы же опаздываем! – завопила в волнении.
– Не опаздываем. Без нас самолёт не улетит, – заговорщицки подмигнул мне Изкин куратор.
– Как же! Кто мы такие, чтобы из-за нас задерживать рейс. Долго ещё? – Я с тревогой вглядывалась в туманный пейзаж за окнами машины. – Нам ведь регистрацию проходить. И таможенный контроль… Господи, точно опоздаем!
– В этом и заключается прелесть личного самолёта, – вдруг огорошил меня бойфренд. – Не нужно беспокоиться о времени.
– Скажешь тоже! – недоверчиво фыркнула я. – С каких таких доходов скромный преподаватель провинциального универа может себе позволить летать частным рейсом на Гоа?
И снова на лице Беркутова появилась эта загадочно-хитрющая улыбка:
– Маленькая поправочка: я не преподаватель. И мы летим не на Гоа.
От такого заявления я оторопела. На пару секунд, после чего тоже попыталась улыбнуться, но уголки губ лишь нервно дёрнулись вверх и тут же сползли обратно.
– Э-э-э… Если это была шутка, то не совсем удачная. Саш, что происходит?
Беркутов закатил глаза:
– Всё время забываю, ты же ни черта не помнишь. Словами не передать, как я рад, что наконец перестану быть нянькой сопливой девчонки.
– А? – только и сумела выдавить из себя.
– Как мне осточертел ваш унылый городишко. И это постоянное напряжение от того, что твоя бабка-ведьма в любой момент может догадаться, кто я. Хорошо, что в ней нет силы Ведающего.
Одно из двух: или крыша едет у меня, или у моего преподавателя, который вроде как им не является.
– Саша! Ты что несёшь?! Останови машину!
Меня накрыла паника. Давно позабытое чувство, когда осознаёшь, что не владеешь ситуацией, а ситуация владеет тобой. Или, скорее, непонятные сумасшедшие личности. То же самое испытывала несколько месяцев назад, когда, отдыхая с родителями в Словакии, одной страшной ночью очнулась в какой-то богом забытой дыре посреди пожара и не могла даже пошевелиться. Тогда я была во власти Камила и лишь чудом не погибла. Как спаслась – не помню. Та ночь сохранилась в памяти урывками.
Я ведь доверяла Саше безоговорочно. И Камилу тоже.
Господи-и-и…
– Останови. Немедленно!
– Или что? – развеселился садист. – Выпрыгнешь из машины? – намеренно утопил педаль газа. Редкие домики за окном, подёрнутые туманом, да голые стволы деревьев слились в сплошную серую массу.
– Куда ты меня везёшь? – Я уже была близка к тому, чтобы начать истерить, но остатки здравого смысла, стремительно поглощаемого страхом, настойчиво советовали не злить психа. – Ты что… меня похищаешь?
– Можно и так сказать, – беззаботно пожал плечами псевдопреподаватель. – Прилетим, и тебе всё объяснят.
– Ку… куда прилетим? – заплетающимся языком пролепетала я.
Но он меня, кажется, даже не слушал.
– Тебе вернут воспоминания. Могу себе представить, какая у тебя в голове каша.
Наверное, в тот момент у меня в мозгу что-то перемкнуло. Не отдавая себе отчёта в том, что творю, попыталась распахнуть дверцу, чтобы сигануть из мчащейся на запредельной скорости машины. К счастью или нет, попытка суицида была пресечена на корню.
Беркутов успел заблокировать чёртову дверь. Перестав скалиться в злорадной ухмылке, мрачно пригрозил:
– Не угомонишься, организую тебе кому до самого Будапешта. Если против, веди себя благоразумно. И не вздумай кричать! – безжалостно лишил меня единственной возможности отвести душу. – Сделать из тебя немую – тоже раз плюнуть.
Почему-то я сразу поверила, что чокнутый похититель на такое способен. По крайней мере, проверять, так ли это на самом деле, не стала.
Некоторое время ехали молча. Я тщетно пыталась переварить горькую правду, что человек, которому доверилась, оказался беспринципным негодяем.
– За меня будут просить выкуп? – наконец нарушила тишину, больно бившую по натянутым, словно тугие струны, нервам.
Саша рассмеялся, будто я сморозила глупость.
– Эрика, всему своё время. Наберись терпения, я не уполномочен давать тебе объяснения.
Не уполномочен он… А похищать, значит, уполномочен.
Урод!
– Выходит, все твои признания – пустой трёп, и наши отношения были фарсом?
Сердце… нет, не сжималось от боли и разочарования. Скорее, в нём полыхал гнев, который никак не удавалось выплеснуть наружу. А если начну выплёскивать, есть риск, что меня быстренько нейтрализуют, как было обещано.
– Ты миленькая, – снизошёл до комплимента Беркутов. – Но, вообще, не в моём вкусе. Не люблю наивных овечек.
– А я-то думала, ты вёл себя так по-джентельменски, потому что был мной очарован и не хотел форсировать события.
Действительно наивная овечка. Мы ведь всего-то несколько раз поцеловались. Уже давно должна была догадаться, что Беркутов ни разу не влюблённый парень.
А самый настоящий подлец!
– Я бы с тобой переспал, уже давно, – разоткровенничался знакомый незнакомец. – Если бы не твой психованный дружок. Короткая интрижка не стоит того, чтобы лишиться дара. Или того хуже – гнить потом в какой-нибудь канаве.
– Интрижка? – Кажется, сейчас зарычу. – Так, стоп! – спохватилась запоздало. – Какой такой дружок?
– Эчед, – поморщился мерзавец, словно ему только что без анестезии вырвали все зубы сразу. – Этот ненормальный. Выцыганил у своего приятеля Ведающего силу и мотался сюда чуть ли не каждый день, надзирать и контролировать. Контролировать и надзирать. Ты что, ни разу не почувствовала, что за тобой наблюдают?
По телу пробежала дрожь. Не сосчитать, сколько раз испуганно вскакивала ночью от навязчивого ощущения чьего-то присутствия, а потом долго не могла уснуть. Сидела, сжавшись в комок, с включённым торшером, и как полоумная таращилась на кривые тени, отбрасываемые мебелью, опасаясь, что вот сейчас из тёмного угла выскочит какая-нибудь мерзость.
В детстве не боялась темноты, а повзрослев, превратилась, к своему стыду, в самую настоящую трусиху.
– Бред какой-то…
– Это ты сейчас так думаешь, – ухмыльнулся похититель.
– Ты же понимаешь, родители будут меня искать. Если я им вечером не отзвонюсь…
– А мне плевать, что будет, если ты кому-то там не отзвонишься! – резко парировал Беркутов. – Я свою работу выполнил, и дальше уже не моя забота.
Несмотря на то, что в машине было тепло, я поёжилась. Обхватив плечи руками, отвернулась от негодяя и замерла, до боли закусив губу.
Кажется, я влипла по-настоящему.
Венгрия
– Что за… – Водитель со всей силы ударил по тормозам. На какой-то миг ему почудилось, что на дороге мелькнула чья-то фигура.
Уже второй день мела метель, крупные снежинки нахально липли к ветровому стеклу. Глаза мужчины предательски слипались, после напряжённого трудового дня и бокала вина, который он позволил себе за ужином в ресторане. Не должен был, но не сумел устоять перед искушением немного расслабиться. И пока ехал домой, из последних сил боролся со сном.
Кажется, отключился лишь на секунду, а когда открыл глаза, сердце остановилось от ужаса.
Машина резко вильнула в сторону, но столкновения избежать не удалось. Глухой удар о лобовое стекло, и вот оно уже изрезано трещинами. Первые мгновения мужчина сидел, боясь даже пошевелиться, не решаясь осознать, что натворил. Но вскоре страх вытеснило беспокойство за человека, которого он, возможно, сбил.
Жертва обнаружилась на обочине: лежала, разметав по снегу тёмные волосы. Необычайно бледная, в грязных лохмотьях, обагрённых кровью.
Задаваться вопросом, что в столь поздний час и в такой глуши делала скиталица, горе-водитель не стал. Бросился к девушке, дрожащими пальцами сжал хрупкое запястье. Пульс не прослушивался. И за те несколько мучительных мгновений, что находился возле её тела и за которые, кажется, успел постареть на много лет, незнакомка ни разу не вздохнула.
Из уголка рта сочилась кровь. Тёмной струйкой медленно стекая по подбородку, капала в окрасившийся алым снег.
– Чёрт бы тебя побрал! – в сердцах выкрикнул мужчина.
Огляделся по сторонам, опасаясь обнаружить какого-нибудь случайного свидетеля аварии. Но шоссе по-прежнему оставалось пустынным. Только снег, словно обезумев, вихрился во тьме, и где-то высоко в кронах сосен и елей противно завывал ветер.
Поднявшись с колен, водитель отступил на шаг. Затем ещё и ещё, после чего трусливо рванул к машине, мечтая сбежать от последствий своей неосмотрительности. Нервно рванул на себя ручку, собираясь скрыться в тёплом салоне автомобиля. Но не успел.
Последнее, что почувствовал, – это прикосновение ледяных пальцев к горлу, за которым последовала ослепляющая боль.
Глава 2
Украденные воспоминания
Беркутов, этот маньяк, всё-таки исполнил свою угрозу: лишил меня дара речи. Словно выброшенная на берег рыба, я беспомощно открывала и закрывала рот, силясь выдавить из себя хотя бы звук. И ничегошеньки!
От переизбытка чувств хотела вмазать мерзавцу по роже, но в то самое мгновение осознала, что руки тоже меня не слушаются. Ощущение такое, будто мой разум заточили в чужом незнакомом теле, и они никак не желали сотрудничать.
С мольбой воззрилась на похитителя.
– Это только до самолёта. Чтобы не наделала глупостей, – уже выходя из машины, снизошёл до объяснений Беркутов. – Вылезай. Но если попробуешь сбежать, я позабочусь о том, чтобы ты навсегда такой осталась.
Пришлось отложить побег до лучших времён. Я покорно последовала за мучителем к самолёту, в салоне которого ко мне странным образом вернулся голос.
Вот только говорить уже ни о чём не хотелось. На протяжении всего полёта сидела, вжавшись в кресло, и ошалелым взглядом таращилась на своего похитителя.
Саша сказал, что моя бабушка ведьма. А он кто? Тоже, выходит, колдун? И если моя родственница обладает чудо-способностями, почему я не в курсе?
И что значит, мне вернут воспоминания? На память вроде никогда не жаловалась… Но самое интересное, зачем кому-то понадобилось красть меня?! Обычную девятнадцатилетнюю студентку, не обременённую ни богатством, ни связями.
Безумие какое-то.
По прилёту всё повторилось. Я снова на время онемела и единственное, что была в состоянии себе позволить, – это прожигать ненавидящим взглядом затылок чёртового ублюдка, ведущего меня к выходу из аэропорта.
Кто бы мог подумать, что окажусь на родине своих предков в роли беспомощной марионетки.
На улице, прислонившись к чёрной тонированной машине и постепенно превращаясь в сугроб, стоял… Этеле.
Кровь ударила в виски. Гнев, сдерживаемый в течение нескольких часов, отчаянно рвался наружу. Ну, Этеле, если меня умыкнули из-за тебя, прибью на месте! Не знаю как, но обязательно что-нибудь придумаю.
Лицо блондина осветилось улыбкой.
Ещё и лыбится, гад.
– Привет! – зачем-то полез меня обнимать. – Надеюсь, добрались благополучно?
Благополучнее не придумаешь!
Вывернувшись из рук венгра, вперилась в него яростным взглядом.
– Эрика? – Блондин вопросительно вздёрнул брови, после чего, нахмурившись, сурово посмотрел на моего конвоира. – Обязательно это было делать? – короткий пас рукой, и в голове раздался оглушительный гул.
Словно на неё натянули ведро, а потом хорошенько по нему постучали. Правда, неприятные ощущения быстро прошли, и у меня снова прорезался голос.
– Зря. Хочешь, чтобы она здесь концерт устроила? – зашипел как гадюка Беркутов.
– Вечером расскажешь о своих методах Цецилии, – мрачно заявил мой вроде как защитник.
– Расскажу сейчас. Мне приказано отвезти к ней девчонку, – схватил меня за локоть брюнет.
– Я сам, – в другой вцепился блондин.
Похититель номер один и похититель номер два скрестили взгляды, словно дуэльные шпаги. Сцена безмолвного противоборства длилась несколько мучительно долгих мгновений, на протяжении которых мне оставалось только гадать, кому достанется трофей в моём лице.
К счастью, победил Этеле. С ним мне было спокойнее, чем с Беркутовым, в котором окончательно разочаровалась.
Вот уж точно герой не моего романа.
Скорее, моего кошмара.
– Передай Цецилии, вечером заеду за наградой, – буркнул на прощание лжеучитель.
А Этеле, проводив его хмурым взглядом, с покаянным видом обратился ко мне:
– Извини за всё. Я понятия не имел, что тебя заставят прилететь в Будапешт силой. Обещаю загладить вину. Скажи, что я могу для тебя сделать?
– Как насчёт обратного билета в Россию?
Извиняться старому знакомому резко перехотелось. Вместо того чтобы пулей лететь в здание аэропорта и раскошеливаться мне на билет – непременно первого класса, так сказать, за моральный ущерб, – Этеле демонстративно распахнул дверцу автомобиля, ясно давая понять, что похищение продолжается, и я отсюда никуда не денусь. То есть, конечно же, денусь, но только не в Россию, а повезут меня к некой Цецилии, вероятно, и затеявшей всё это сумасшествие.
– Понимаю, ты напугана. Шандор тебе ничего не объяснил?
– Шандор? Мой фальшивый бойфренд? – Я не шелохнулась. Стояла, прикидывая, хватит ли Этеле наглости запихнуть меня в машину силой, на глазах у множества свидетелей.
После моих слов венгр поменялся в лице и лишь мрачно кивнул.
– Он был немногословен. Только обмолвился о моих якобы утраченных воспоминаниях и назвал мою бабушку ведьмой.
– Но ты ему не поверила, – прозвучало как утверждение.
Я пожала плечами. О том, что бабуля увлекается всякой оккультной чепухой, уже давно догадывалась. Не зря же у нас на чердаке, где все нормальные бабушки хранят закатки, вместо этих самых закаток пылились склянки, наполненные подозрительными на вид и запах субстанциями. Про вкус утверждать не берусь, не пробовала. В допотопном сундуке родственница хранила старые рукописные книги с пожелтевшими страницами. Да и вообще, любила захламлять дом всевозможными оберегами и прочими непонятными и, как по мне, совершенно бесполезными вещами.
– И как объяснишь временную потерю голоса? – задал провокационный вопрос венгр.
– Гипноз? – предположила неуверенно.
Этеле негромко хмыкнул.
– Слушай, ну а что мне прикажешь делать? Поверить во всю эту чушь?
– Цецилия не имела права забирать у тебя воспоминания и только она может тебе их вернуть, – с какой-то безотчётной грустью произнёс парень, глядя мне прямо в глаза. – Если сейчас улетишь, никогда не узнаешь, что нас с тобой связывало.
До сегодняшнего дня я была уверена, что больше никогда не увижу венгра, и это не вызывало во мне никаких переживаний. Ни печали, ни сожаления. Ничего. А сегодня, увидев его, почувствовала, как что-то всколыхнулось в душе. Будто нас с ним действительно что-то связывало.
– Допустим, я встречусь с этой вашей Цецилией. И что потом?
– Потом, если захочешь, отвезу тебя в аэропорт. – Этеле тепло улыбнулся. – Но я надеялся провести с тобой хотя бы какое-то время. Думаю, ты и сама будешь не против, после того как всё вспомнишь.
И что же такого я должна вспомнить? Вот ведь… В машину всё-таки села, справедливо решив, что если этой дамочке так приспичило со мной пообщаться, ей ничего не будет стоить нанять ещё одного похитителя и ещё один частный самолёт.
Пришлось рискнуть. Да и к тому же меня распирало от любопытства выяснить, как Саше или, вернее, Шандору удавалось на меня влиять. В бредовое предположение про гипноз я и сама не верила.
А ещё мне страх как хотелось познакомиться с родиной моих предков. Неизвестно, когда представится новая возможность побывать в Будапеште.
Увы, полюбоваться на столичные достопримечательности в тот день мне так и не довелось. Прямо из аэропорта Этеле повёз меня в загородную резиденцию Эчедов.
По коже пробежал холодок, стоило услышать знакомую фамилию.
– То есть Цецилия – мать Кристиана?
– Ты и её не помнишь? – слегка удивился мой конвоир.
– Нет. А должна?
– Вы уже с ней встречались, – пояснил Этеле, притормаживая на светофоре.
Какой-то день сюрпризов, честное слово.
– И что, – помимо воли голос дрогнул, – Кристиан тоже будет там?
Венгр скосил на меня подозрительный взгляд:
– Боишься?
– С чего бы? – не сумела сдержать нервный смешок.
Сама не понимаю, почему так разволновалась. Мы ведь были едва знакомы.
Вроде бы…
Шандор сказал, Эчед следил за мной, регулярно мотался в Россию. Я поёжилась. Не хотелось бы заиметь себе в поклонники настырного маньяка.
Пока ехали, Этеле пытался отвлечь меня от тревожных мыслей разговорами о жизни. Расспрашивал об учёбе, о моих подругах, Алисе и Изольде. А я только диву давалась, откуда он так хорошо осведомлён обо мне и моём окружении.
Ещё один маньячный поклонник? И я безропотно села к нему в машину.
Любительница граблей.
Вскоре мы уже въезжали в распахнутые ворота. Дорога с тёмными пиками фонарей вела к старинному или стилизованному под старину дому. Два этажа, изящная мансарда. В окнах, заключённых в светлые рамы, играли блики света. Заснеженный сад навевал уныние, а вот домик казался очень даже миленьким. Если бы не каменные страшилища, венчавшие карнизы, – драконы, распахнувшие пасти и крылья.
Вместо того чтобы позвонить или на худой конец постучать, Этеле приложил ладонь к помпезному гербу на двери и, вуаля – створки сами собой раскрылись. С трудом удержалась от того, чтобы не потереть глаза. Или ущипнуть себя посильнее.
Рассмотреть внутреннее убранство особняка как следует мне не дали. Когда мы вошли, на вершине лестницы показался высокий худосочный брюнет. Подарив Этеле, а следом и мне приветливую улыбку, поспешил к нам расшаркиваться.
– Венцель Божик. Муж Цили. Очень приятно, – протянул он для рукопожатия руку, улыбаясь при этом ещё шире, отчего вокруг его тёплых лучистых глаз собрались мелкие морщинки.
– И мне… Наверное, – ответила неуверенно, пожимая холёную ладонь мужчины.
– Мальчики мне почти ничего о вас не рассказывали, – с лёгкой укоризной мазнул по Этеле взглядом Венцель. – А Цили и вовсе любительница хранить секреты. Очень рад, что мне наконец-то представилась возможность познакомиться с вами лично, дорогая Эрика.
Я растерянно кивнула, чувствуя, что ситуация, в которую попала, становится «всё страньше и страньше».
– Пойдёмте наверх, – тем временем продолжал любезничать со мной хозяин дома. – Жена ждёт вас. Ей тоже не терпится с вами пообщаться.
Мне уже, кажется, тоже. Оглянувшись на Этеле и получив от него ободряющий кивок, последовала за господином Божиком на второй этаж.
Пока поднимались наверх, меня не покидало ощущение, что я перенеслась в позапрошлый век. Всюду сплошной антиквариат: вычурная старинная мебель, хрустальные люстры и припыленные бра, картинные полотна с растрескавшейся краской и выцветшие от времени ковры. Наверняка дорогие, но, как по мне, им уже давно место на свалке.
Не понимаю, почему бы не заменить весь этот антикварный хлам современной и удобной мебелью из «Икеи»? И сразу бы обстановка ожила, перестала казаться такой мрачной и унылой.
Разумеется, своими соображениями по поводу модернизации интерьера я не стала делиться, дабы ненароком не обидеть улыбчивого колдуна. Или господин Божик не является представителем местной ведьмовской братии?
Подумала так и тяжело вздохнула. Кажется, я продолжаю сходить с ума.
Не желая застать супругу врасплох, мужчина сначала постучал негромко. Выждав несколько секунд, осторожно приоткрыл дверь.
– Дорогая, Эрика приехала.
– Пригласи её, – последовал равнодушный ответ.
Как будто меня и не ждали вовсе и в данный момент были не расположены к ведению светских бесед.
Усилием воли заставила себя переступить порог. Вздрогнула, когда за спиной хлопнула дверь, точно щёлкнули челюсти монстра, в пасть которого я по глупости угодила.
– Рада тебя видеть, Эрика, – сдержанно поприветствовала меня женщина.
Высокая, утончённая, с благородными чертами лица и аккуратно уложенными волосами, отливавшими рыжинцой. Не знаю, являлась ли госпожа Эчед аристократкой, но держалась как настоящая королева. Горделивая осанка, высокомерный взгляд, которым в данный момент она меня сканировала, демонстрируя свой первый изъян, касающийся манер.
Я бы ни за что не позволила себе так бесцеремонно кого-то разглядывать.
– Присаживайся, – небрежно указала на изящную софу, темневшую в глубине комнаты. – У тебя, наверное, имеются ко мне вопросы.
Ещё бы им не иметься!
– Пока только один: зачем вы меня похитили?
Тонких губ едва коснулась улыбка:
– Не драматизируй, Эрика, тебя никто не похищал. Просто вместо того чтобы встретить Рождество в жарких краях, ты проведёшь его в Будапеште.
Я вся внутренне напряглась:
– Этеле пообещал сегодня же отвезти меня обратно в аэропорт.
– Уверена, всего через несколько минут ты сама не захочешь отсюда уезжать, – загадочно заявила Цецилия и решительно двинулась на меня. А я от волнения вжалась в потёртую спинку софы, стараясь оказаться как можно дальше от этой хищницы.
Но та неумолимо приближалась.
– Если позволишь. – Встала у меня за спиной, и я ощутила лёгкое прикосновение её пальцев.
Судорожно кивнула, соглашаясь. Думаю, откажись я, и это вряд ли что-нибудь изменило бы.
– Будет немного неприятно. Но недолго, – предупредила похитительница моих воспоминаний и сжала мне голову руками.
Виски прошила острая боль, ничего подобного я прежде не испытывала. Было такое ощущение, будто мне вскрыли черепную коробку и пропустили через неё электрический ток.
Не выдержав, я закричала, но Цецилия и не думала прекращать. Ещё сильнее впилась в мои виски пальцами и не отпускала, пока перед моим внутренним взором вспышками не засверкали утраченные воспоминания.
Знакомство с Этеле в музее. Попытка Кристиана подчинить меня своей воле в ночном клубе. Коварный поцелуй ведьмака, благодаря которому я чуть не превратилась в сосульку. И снова Этеле, спасающий меня от своего сумасшедшего друга.
Ритуал на развалинах замка. Путешествие в прошлое.
Видение про бабушку.
– Всё-таки она ведьма, – облизав пересохшие губы, прошептала я.
Не сразу осознала, что сеанс реставрации памяти закончился, и Цецилия больше не пытается превратить мою голову в симпатичную тарелку для игры в фрисби.
– Вот возьми, выпей, – протянула колдунья бокал, надеюсь, просто воды.
Впрочем, мне в тот момент было не до уточнений. Воспоминания продолжали разрозненными фрагментами проступать в сознании, рождая в душе смятение.
Сделав несколько жадных глотков, подняла на ведьму глаза.
– А вот теперь можно поговорить. – Устроившись в кресле, женщина закинула ногу на ногу и произнесла: – Я готова рассказать тебе о том, кто ты и кто твои родители.
Я сидела, затаив дыхание, и с жадностью ловила каждое слово колдуньи. Кто бы мог подумать, что невероятной историей, которую поведает мне Цецилия, окажется история моей семьи, а не сюжет какого-нибудь триллера.
Теперь я знала, почему родители переехали жить в Россию, почему так не любили рассказывать о своём прошлом, почему не желали возвращаться в родную Венгрию даже в качестве туристов.
Теперь в моей голове не осталось места извечным «почему», которыми изводила себя всю свою сознательную жизнь.
– Получается, если бы они тогда не сбежали, моего папу… убили бы? – с усилием выдавила из себя окончание фразы и почувствовала, как по коже расползаются мурашки.
Цецилия сочувственно кивнула:
– Твоя мама родилась в семье потомственных ведьмаков и, даже не обладая даром, должна была выйти замуж за колдуна. Таково было желание её отца, твоего деда. Настоящим ударом стало для него известие о том, что Анна тайком, наперекор родительской воле, встречалась с обычным парнем, студентом. А когда твой дед узнал, что она ещё и забеременела от мальчишки… В опасности оказался не только Виктор, но и ты сама. Останься Анна в Будапеште, и её бы заставили сделать аборт.
– Вы сказали был… – потерянно прошептала я.
– Больше этот человек никому не причинит вреда, – заверила меня чародейка. – Если захочешь, я отведу тебя на его могилу.
Я отрицательно покачала головой. Что мне там делать? Смотреть на надгробие с именем негодяя, который желал смерти моему отцу и собирался помешать моему рождению? Нет уж, увольте.
Вот если мне захочется на неё, эту могилу, плюнуть, тогда да – я попрошу Цецилию сводить меня на кладбище.
Колдунья приблизилась к стеллажу, забитому книгами, из-за которых в кабинете витал едва уловимый запах пыли, и достала зажатый с обеих сторон пухлыми томами альбом с фотографиями. Я уже и забыла, когда в последний раз видела такой раритет. Отыскав интересующую её фотографию, госпожа Эчед передала альбом мне и указала на старый снимок.
– Когда-то мы с твоей мамой дружили. Очень давно. Вместе ползали по полу и учились ходить, – весело пошутила ведьма, хотя до сих пор я была уверена, что эта каменная леди не способна проявлять эмоции. – Потом наши родители рассорились, и больше мы с Анной не встречались. Из-за того, что родилась обычной, без дара, она всегда чувствовала себя в обществе ведьмаков белой вороной, никогда не принимала участие в собраниях ковена и встречах кланов. Мы не виделись долгие годы. А потом я узнала, что Анна сбежала вместе с матерью и женихом.
С фотографии на меня смотрела чёрно-белая версия малютки Эрики. Я тоже в детстве носила вот такие смешные хвостики и короткие юбчонки с пышными оборками. И на щеках, когда улыбалась, у меня появлялись точно такие же милые ямочки, как у мамы.
– Не перестаю восхищаться твоей бабушкой, – тем временем вещала госпожа Эчед. – Бросить всё, отречься от собственного мужа – на столь смелый поступок отважилась бы не всякая женщина. Тереза достойна уважения.
– Я бы от такого монстра отреклась без сожаления, – хмыкнула я.
Цецилия снисходительно на меня посмотрела:
– Ведьмаки живут по своим собственным законам, Эрика. Возможно, некоторые тебе будет сложно понять и принять. Отречься от близкого человека означает нанести ему страшное оскорбление. После исчезновения Терезы твой дед словно обезумел. Стал ещё более жестоким и беспощадным.
– Значит, хорошо, что он умер, – подытожила равнодушно. Постаралась выставить негодяя из собственных мыслей и задумчиво проронила: – Знай бабушка, что его уже нет в живых, возможно, захотела бы вернуться.
Цецилия забрала у меня «копилку с воспоминаниями» и бережно провела унизанными перстнями пальцами по бархатистой обложке альбома.
– Будет лучше, если всё, что ты сегодня узнала, пока что останется между нами. Твоего деда уже нет в живых, но есть те, кто ещё помнит о предательстве Терезы и её дочери. Для твоей же безопасности и безопасности твоих близких давай до поры до времени хранить всё в тайне. Не рассказывай никому, даже Этеле.
– Придётся снова врать родителям, – протянула уныло.
Теперь, благодаря этой мадам Интрига, я вспомнила, как вешала отцу с матерью лапшу на уши. Как не рассказывала о своих приключениях в Словакии, и словом не обмолвилась о похищении Яци, да и утаила много чего ещё.
Хотя… они ведь тоже немало важных сведений от меня прятали. Особенно бабушка. Ладно, когда я была маленькой. Но сейчас-то зачем скрывать правду?
– Тебе ещё многое предстоит узнать, Эрика, и я буду рада, если задержишься в Будапеште, – искушала Цецилия. – К сожалению, чтобы здесь остаться, придётся обмануть близких. Представь, как они поступят, если узнают, что ты в Венгрии?
Лучше даже не представлять. Бабушку наверняка хватит удар, мама начнёт паниковать, отец будет рвать и метать. Уже завтра они примчатся сюда, а послезавтра я снова окажусь под домашним арестом. А мне так хотелось побольше узнать о прошлом, о мире ведьмаков.
Да и не помешало бы понять, что испытываю к Этеле. И лучше бы разбираться со своими на время позабытыми чувствами здесь в реале, а не общаться потом с венгром по интернету.
– Давай поступим так, – видимо, посчитав, что пауза затянулась, нарушила молчание Цецилия, – ты сейчас отдохнёшь, всё спокойно обдумаешь и тогда уже решишь, как быть. Захочешь уехать – уедешь. Решишь остаться – я буду рада помочь тебе подружиться с силой. Ты имеешь право знать, кто ты и на что способна.
– Эм-м-м… – сунув руки в карманы джинсов, я растерянно улыбнулась, – думаете, я тоже того? В смысле ведьма. Раз у мамы не было силы, то и…
– У тебя она точно есть, – ни секунды не колеблясь, заверила меня чародейка. – Даниэль рассказал, что не смог увидеть твою ауру. Всему виной чары, Эрика. Твоя сила запечатана. Но это можно исправить при помощи несложного ритуала. Конечно, в том случае, если ты сама этого захочешь.
Я хотела. Наверное. Было и страшно, и интересно одновременно.
Жутко интересно.
Я – ведьма! Скажи мне кто этим утром, что где-то во мне спрятана сверхъестественная сила, и я бы этому умнику посоветовала подлечиться.
– Мы осмелились заранее подготовить для тебя комнату. Последняя дверь по коридору, – проинформировала меня Цецилия, намекая, что аудиенция окончена. – Отдохни и ни о чём не беспокойся. Здесь ты не пленница, а долгожданная гостья. Для меня честь принимать у себя внучку Терезы.
Казалось, ещё немного и она сделает реверанс. Или бросится ко мне с поцелуями. Но ничего этого не случилось. Лёгким взмахом кисти мне ненавязчиво указали на дверь. Задерживаться я не стала. Не желая показаться невежливой, поблагодарила за гостеприимство и поспешила в коридор. Мне действительно необходимо было остаться наедине со своими мыслями, попытаться их упорядочить и определиться, как поступить.
Но перед тем как отправиться знакомиться с гостевой комнатой, решила попрощаться с Этеле. Наверняка он ждёт внизу, беспокоится.
Быстренько спроважу венгра (не до него мне сейчас) и устрою самой себе мозговой штурм. Потом звякну родителям. Совру, как всегда, – тяжело вздохнула, заранее себя ругая, – а вечером расспрошу Цецилию о «несложном ритуале». Те, в которых уже успела принять участие, мне, если честно, не понравились. Взять хотя бы обряд Камила…
Занятая мыслями о своём ближайшем будущем, шагнула на верхнюю ступеньку и почувствовала, как ноги становятся ватными. В последний момент успела схватиться за перила, иначе бы точно полетела вниз. Прямо в объятия венгра, моего извечного кошмара.
В ядовитых глазах которого сейчас отражалась я, охваченная паникой.
Глава 3
Ужин в колдовском кругу
На какой-то миг мне показалось, что Кристиан удивился, то ли искреннее, то ли притворился. Он умел ловко маскировать эмоции, прятался за множеством масок. Единственное чувство, которое Эчед никогда не скрывал, – это ненависть ко мне. В ней не приходилось сомневаться.
Но ведь с тех пор много воды утекло. Больше у него нет причин меня ненавидеть.
Зато у меня их имелся вагон и маленькая тележка.
Сначала ведьмак нахмурился, словно моё появление застало его врасплох. Потом плотоядно улыбнулся, отчего моё бедное сердечко рухнуло куда-то вниз и теперь стучало где-то в районе диафрагмы. Я в страхе попятилась, слишком яркими оказались возвращённые Цецилией воспоминания: о ведьмаке, с маниакальным упорством пытавшемся меня уничтожить.
– А, приехала, – равнодушно бросил венгр. Наверное, что-то такое отразилось в моём взгляде, что позволило ему сделать вывод: – И всё вспомнила. Жаль. С амнезией ты мне нравилась больше. Не была такой пуганой.
Отступала я до тех пор, пока не упёрлась в стену. Закончив своё степенное восхождение, Кристиан, почему-то напомнивший мне в тот момент подкрадывающуюся гиену, встал передо мной, подозрительно близко. Смотрел сверху вниз, парализуя взглядом, и продолжал зловредно ухмыляться.
– Ну, привет, маленькая ведьма.
– Мне нужно поговорить с Этеле, – попыталась просочиться в щель между стеной и венгром.
Эта попытка закончилась тем, что щели не осталось: упираясь ладонями в стену в нескольких сантиметрах от моего лица, нахальный ведьмак придвинулся ещё ближе, если такое вообще было возможно. И мне вдруг резко перехотелось прощаться с кем бы то ни было. Куда больше меня сейчас интересовала та «последняя дверь по коридору». Интересно, она запирается на ключ? На худой конец можно будет придвинуть тумбочку…
– Этеле уже уехал. Заботливый наш решил дать тебе время переварить всё, что вспомнила.
– От воспоминаний о некоторых личностях у меня уже началось несварение желудка. Кристиан, отойди! – Расхрабрившись, попробовала отпихнуть от себя венгра, но эта ведьмовская глыба и не думала сдвигаться с места. А у меня перед глазами всё появлялись фрагменты кошмара, когда он точно так же стоял рядом, за миг до того, как начал меня целовать. Смертельным, ядовитым поцелуем, от которого я чуть не погибла.
По телу пробежала неприятная дрожь.
– Ты напугана. А ещё нервничаешь, – бесцеремонно изучал меня Эчед, словно я была лягушонком, которого он готовился препарировать.
– Интересно, с чего бы это? – огрызнулась, едва не лопаясь от злости.
– Покраснела…
Стоило ему это сказать, как к щекам прилил жар, словно я вдруг перенеслась в тропики и полдня провалялась под палящим солнцем.
– Есть в твоих эмоциях что-то ещё. Какое-то волнение, но вызванное явно не страхом. Хм, интересно…
– С каких это пор мы стали такими проницательными? – не удержалась я от сарказма.
Вот зачем он так себя ведёт? Со стороны наше общение, наверное, выглядело очень интимно. Если кто увидит, я же со стыда сгорю!
– С тех пор, как один щедрый парень великодушно… скажем, подарил мне свою силу. Теперь ты для меня, как раскрытая книга, маленькая ведьма.
– Перестань меня так называть!
– А разве ты не ведьма?
– Ты следил за мной? Зачем? – тоже решила пойти в наступление. До зубовного скрежета надоело чувствовать себя рядом с ним беззащитной жертвой.
Но почему-то чувствовать себя по-другому в присутствии Кристиана не получалось.
Эчед пожал плечами:
– Было скучно. Хотел позлить Шандора. А может, Этеле… Мать. Мне нравилась та твоя мини-пижамка в цветочек. Особенно когда во сне задиралась майка. Смотрелось очень трогательно и в то же время сексуально. Надеюсь, ты её с собой захватила.
Я всё-таки отпихнула его, вложив в этот толчок всю свою силу и весь свой гнев.
– Интересно, а Ясмин в курсе твоих ночных бдений? – бросила, обернувшись, и ещё быстрее дёрнула по коридору.
– Ты сможешь посплетничать с ней сегодня за ужином, – ничуть не смутившись, послал мне вдогонку Эчед. – Если, конечно, захочешь пощекотать себе нервы и взбесить ведьму. Она у меня очень ревнивая.
– Рискну, если это поможет взбесить тебя! – выпалила я. Прошмыгнув в комнату, трусливо захлопнула за собой дверь.
Первые секунды стояла, не шевелясь, прислушиваясь к малейшему шороху, доносившемуся из коридора. Но кроме сердца, испуганно колотящегося в груди, удары которого лично мне казались оглушительно громкими, ничто не нарушало благодатную тишину, окутавшую особняк.
Чуть погодя страх вытеснила злость. Злость на саму себя. В самом деле, и чего так дёргаюсь? Маньячные замашки Эчеда остались в далёком прошлом.
И вообще, я ему жизнь спасла, когда отреклась от дара. На том, что до этого ведьмак в приступе благородства загородил меня собой от острых клыков оборотня, решила не заострять внимание.
Будем считать, Крис у меня в долгу. Надо будет напомнить ему об этом в самое ближайшее время, да вот хотя бы сразу после ужина. Пусть возвращает его с процентами, то есть обходит меня десятой дорогой здесь, в Будапеште, и не вздумает больше соваться ко мне в Россию! Тем более ночью и тем более в мою спальню!
Интересно, существуют ли охранные заклинания от нечисти, вроде Эчеда?
Немного успокоившись и настроив себя на благодушный лад, набрала маму, чтобы поведать ей о том, какая обалденная погода на Гоа. Солнце светит вовсю, и я уже натягиваю купальник, чтобы сразу махнуть на море.
Увы, окна моего псевдономера выходили куда угодно, но только не на пляж.
– Жду фотографий, – прощаясь, прощебетала мама.
Упс. К счастью, я не растерялась, напомнила родительнице, какая у неё нефотогеничная дочь, и пообещала скинуть парочку закатных пейзажей, которые ещё предстояло отыскать на просторах интернета.
Велев быть умницей, мама отсоединилась, а я плюхнулась на кровать и облегчённо выдохнула. Кажется, поверила. А значит, в запасе есть несколько дней, чтобы разобраться с якобы имеющимися у меня способностями и понять, как быть с Этеле.
Пару месяцев назад – а такое ощущение, что в прошлой жизни, – у нас были друг к другу чувства. О которых я забыла. А теперь вот неожиданно вспомнила.
Правда, кажется, не сердцем, а только головой.
Убедив себя, что мне просто нужно время, чтобы похищенные воспоминания снова стали частью меня самой, решила заняться изучением своих временных апартаментов.
Спальня оказалась просторной и светлой. Мебель тёплого медового оттенка удачно сочеталась с охровыми портьерами, стёгаными подушечками и обтянутыми тканью абажурами. Кровать оказалась очень удобной. С вычурной резной спинкой, как ещё без балдахина…
Но что меня порадовало больше всего – так это дверь, ведущая в смежную со спальней ванную. Значит, не придётся ночью, если приспичит, на свой страх и риск отправляться на поиски туалета, опасаясь наткнуться на Эчеда.
Тут уж моё настроение взметнулось до максимальной отметки. Канун Рождества, я в Будапеште, в котором мечтала побывать с незапамятных времён, и больше не страдаю амнезией.
А после горячего душа и вовсе почувствовала себя рождённой заново. Немного удручало, что чемодан набит лёгкими сарафанчиками, а тёплой одежды с собой имелось раз, два и обчёлся.
Вот ведь Беркутов! Или как его там… Не мог соврать, что летим не в жаркую Индию, а, например, в Берлин или Париж. Я бы вместо несчастных двух десять свитеров захватила. А так только топы да шорты на радость Крису.
И чего постоянно лезет в голову…
Не желая смотреться бледной молью на фоне темноволосой красавицы Ясмин, воспользовалась косметикой, к которой прибегала довольно редко. Волосы оставила распущенными. Лёгкими волнами они струились по плечам и в приглушённом свете бра отливали золотом. Глаза светились. Наверное, причиной тому было хорошее настроение, к которому примешивалось и волнение. А ещё любопытство. Не каждый день доводится присутствовать на ведьмовском ужине.
Надеюсь, гостей приглашено немного, иначе я весь вечер буду сидеть как на иголках. А если вспомнить, что соседствовать со мной за столом будет душка Эчед, то скорее как на раскалённых углях.
Тяжело вздохнула. Наверное, о некоторых личностях и вовсе лучше не вспоминать.
Где-то около семи в дверь постучались. Я к тому времени уже успела собраться. Скрестив по-турецки ноги, сидела с ноутбуком на кровати и искала подходящие фотографии, которые можно было бы выдать за свои и отправить матери как доказательство моего присутствия на Гоа. Параллельно размышляла и заново знакомилась со своим недавним прошлым. Не сразу в сознании всплыл образ Маргитты, этой жуткой, кошмарной ведьмы. Надеюсь, с ней мне не придётся пересекаться. Та, в отличие от Криса, из чистой вредности может завершить начатое, другими словами, меня прикончить.
– Проголодалась? – тепло улыбнулась Цецилия, больше не казавшаяся мне высокомерной.
Скорее, очень сдержанной. Наверное, госпожа Эчед умела владеть собой в любой ситуации, как и подобает истинной королеве, пусть её королевство и ограничивалось одним колдовским кланом.
– Немного, – улыбнулась в ответ.
– Ребята скоро приедут. Эрика, – гостеприимная хозяйка прикрыла за собой дверь и прошла в комнату, – я так понимаю, надолго ты у нас не задержишься, иначе родители начнут беспокоиться. Поэтому, если всё же решила узнать побольше о себе и своих способностях, не стоит затягивать с ритуалом. Завтра полнолуние, самое удачное время для его проведения.
– Как вы думаете, какой у меня дар? – вскинула на колдунью взгляд. – И… во время ритуала мне не будет больно?
Цецилия опустилась на край кровати.
– Пока что твоя сила скрыта, и я понятия не имею, какой она окажется. Что же касается боли… Да, может быть неприятно, всё зависит от чар, что в детстве наложила на тебя бабушка. В любом случае, это будет не неприятнее того, что по моей вине ты уже испытала сегодня. Ещё раз прошу извинить меня за это.
Кивнула в ответ, принимая извинения.
– И часто вам приходится вот так «перепрошивать» чужое сознание?
– Солгу, если скажу, что ты первая, кому мне довелось стереть воспоминания, – грустно усмехнулась женщина и задумчиво добавила: – Ситуации бывают разными… – Услышав, как снаружи просигналил автомобиль, она поднялась, явно обрадовавшись, что можно закрыть эту щекотливую тему. – Пойдём. Кристиан и Венцель уже умирают от голода.
И снова я застопорилась на лестнице. Как раз в тот момент, когда шагнула на верхнюю ступеньку, внизу хлопнула входная дверь. Первым, кого заметила, был Этеле. Ему я приветливо улыбнулась. А стоило переместить взгляд чуть влево, как улыбка сразу померкла. Сама не знаю почему, но появление Ясмин значительно подпортило настроение. Может, причиной тому был холодный взгляд прекрасных серых глаз, которым одарила меня девушка.
Любимая ведьма Криса улыбаться в ответ не спешила. Наоборот, выглядела то ли чем-то озабоченной, то ли расстроенной.
– Привет, – кивнула мне сдержанно и уже более благожелательно поприветствовала Цецилию.
– Добрый вечер, – поздоровалась я с обоими гостями и мысленным пинком в то самое место, на которое так любила находить неприятности, придала себе ускорения.
– Ну вот и отлично! Все в сборе, – нарисовался в холле господин Божик. Лицо его по-прежнему излучало благодушие и довольство.
Крис явно пошёл не в отца. Уж точно не характером. Разве что только роста они были одинакового. Оба высокие и очень стройные, скорее даже, худосочные. Хотя, стоит отметить, за последние пару месяцев Эчед заметно раздался в плечах, наверное, нарастил мышцы в спортзале.
А вот Этеле ничуть не изменился. Остался таким, каким я его запомнила. Красавчиком-блондином с открытой улыбкой и нежностью во взгляде. Она всегда появлялась в его чистых, точно ясное небо, глазах, когда он смотрел на меня.
В такие моменты я, словно в воду, погружалась в ощущение безопасности. Чувствовала себя рядом с ним защищённой от всех невзгод.
В столовой за празднично накрытым столом обнаружились Кристиан, не удосужившийся выйти, чтобы поприветствовать гостей, и белокурая незнакомка слегка за тридцать. А может, и не слегка… Лицо женщины было идеально гладким, без единой морщинки, а вот взгляд такой, словно эта дамочка уже успела прожить несколько жизней.
Интересно, что это: супердорогая пластика или какие-нибудь молодящие заклинания? Кто их разберёт, всех этих ведьм и колдунов.
– Та самая! – чему-то явно обрадовалась блондинка и спешно поднялась из-за стола.
Облегающее платье-футляр насыщенного лилового цвета подчёркивало каждый изгиб её совершенной фигуры. Наверняка красавица ещё не познала радостей материнства.
Пока Крис сверлил меня не очень добрым взглядом (а они у него, стоит отметить, все недобрые), цепким и задумчиво-опасным, гостья бесшумно приблизилась ко мне.
– Без сомнения это девушка из моего видения. Та самая, из-за которой ты, Керестей, должен был погибнуть и с которой связана судьба Этеле.
От такого приветствия я опешила. Так и осталась стоять посреди комнаты, растерянно хлопая ресницами.
Ничего себе! Ну и новости!
– По плану вашего Керестея, именно мне суждено было отправиться в лучший мир, – придя в себя, уточнила зачем-то. К тому моменту все собравшиеся уже успели разместиться за столом. Остались пустующими только два места – моё рядом с Этеле и соседнее для этой доморощенной ворожеи.
– Мама, пожалуйста, давай вернём ей амнезию. Мне теперь что, все праздники выслушивать занудные упрёки? – закатил глаза Эчед, угрожающе процедив: – Если это не сделаешь ты, то с превеликим удовольствием сделаю я.
И снова предательски затряслись коленки.
Заметила, как Ясмин пихнула своего неуравновешенного дружка в бок, а Цецилия укоризненно покачала головой:
– Крис! Твои шуточки здесь неуместны. Эрика наша гостья. Относись к ней с уважением.
– Вот поэтому я сегодня и не планирую шутить, – невозмутимо заметил венгр.
Я судорожно сглотнула и, как овечка на заклание, поплелась за блондинкой к столу.
– Меня, кстати, Йоланда зовут. Можно просто Йолика, – улыбнулась ведьма.
– Очень приятно, – дежурно отозвалась я и смущённо прошептала, так, чтобы меня услышала только она: – Вы что-то говорили про Этеле…
Очень уж меня заинтересовали слова про связанные судьбы.
– Я тебе потом как-нибудь расскажу, – заговорщицки подмигнула мне чародейка. Расправив на коленях ажурную салфетку, будничным тоном спросила: – Цили, милая, ты ведь пришлёшь ко мне Эрику в ближайшее время? Не терпится прочитать её судьбу. Да и Керестею, – многозначительно покосилась на истребителя моих нервов, – тоже уже давно пора заглянуть ко мне в гости. Раз его будущее изменилось.
– Чтобы ты предсказала мне ещё одну кончину? – хмыкнул Эчед. – Нет уж, спасибо.
– Давайте не будем смущать и забрасывать предложениями нашу гостью, – видя, что я уже готова впасть в состояние, схожее с комой, поспешил вмешаться Венцель – навскидку самый адекватный член этого чудаковатого семейства. – Не переживай, Эрика, никто больше не будет стирать тебе память. И с гаданиями, – заметив, что Йолика собирается возразить, повысил голос, – тоже приставать не станут. Правда, милая?
– Конечно, дорогой, – покладисто отозвалась Цецилия и кивнула служанке, разрешая подать закуски.
Прислуга здесь носила униформу – чёрные строгие платья с белыми воротниками и передниками. Прямо как в фильмах. И возле тарелок лежала тьма тьмущая столовых приборов.
Что только повысило градус моего напряжения.
– Всё в порядке? – склонившись ко мне, проявил участие Этеле.
Кивнув, глотнула из бокала воды, а венгр вдруг во всеуслышание предложил:
– Я тут подумал, а почему бы Эрике не перебраться ко мне?
Хорошо, что успела проглотить минералку, а то бы точно поперхнулась.
– И правда! – оживилась Ясмин, до сих пор апатично ковырявшая сиротливо лежавший у неё на тарелке блинчик. – У Этеле квартира в центре, не нужно будет каждый день мотаться за город. К тому же представляю, как вы друг по другу соскучились! Вам просто необходимо побыть вдвоём.
– Как ты замечательно всё за всех распланировала, – фыркнул Эчед и продолжил налегать на те самые блинчики.
Я вопросительно посмотрела на Цецилию. Остальные собравшиеся, кроме Кристиана, решившего посвятить всего себя закускам, последовали моему примеру.
– Этеле, милый, и как ты себе это представляешь? – с иронией осведомилось ведьма. – Чтобы юная девушка, с которой ты едва знаком, гостила у тебя дома? А если узнают её родители? Они наверняка будут недовольны.
Они много чем будут недовольны, когда узнают.
– На дворе уже давно не девятнадцатый век, – негромко заметила Ясмин и снова принялась потрошить ни в чём не повинный блинчик, уже успевший превратиться в неприглядного вида месиво.
– Вы не были столь щепетильны в отношении Шандора, – мрачно заметил венгр.
– Я же говорил, он взбесится, когда узнает, – как всегда, не вовремя вставил свои пять копеек Эчед.
– Но, Этеле, они ведь не жили вместе, а просто встречались, – поддержала гадалка Цецилию. – Шандор был приставлен к Эрике, чтобы оберегать. Ты ведь знаешь, сколь непредсказуемой бывает Маргитта. Цили просто хотела увериться, что с девушкой всё будет в порядке после вашего отъезда.
Какая великодушная ведьма.
– Я и сам мог о ней позаботиться, – буркнул мой извечный защитник.
– И привлёк бы тем самым к Эрике лишнее внимание, – уже жёстче, явно раздражаясь, проговорила глава клана. – Думаешь, Габор бы не заинтересовался, где столько времени пропадает его внук?
– Ему на меня плевать, – сухо парировал блондин.
Без сомнения, в гостях у Этеле мне было бы и спокойнее, и наверняка комфортнее. Но раз я решила раскрыть свой магический потенциал, а в идеале с ним ещё и подружиться, мне нужна Цецилия.
Вот было бы здорово сбагрить к Этеле Криса!
– Ты слишком суров к нему, – неожиданно вступилась за предводителя вражеской ведьмовской банды гадалка. – Вам бы уже давно следовало помириться.
– Суров? – хмыкнула Цецилия. – Маргитта действовала с подачи Габора и покушалась не только на Эрику, но и на ребят. Как ещё можно относиться к чудовищу, приказавшему уничтожить собственного внука?
Я поёжилась. От ненависти, прозвучавшей в голосе чародейки, от колючего взгляда, которым она одарила ворожею.
Повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь вознёй служанок, забиравших блюда с закусками, к которым почти никто не притронулся (разумеется, кроме прожорливого Кристиана), и ставивших перед каждым гостем тарелку с горячим.
Молчание развеял тихий голос Йолики:
– Из года в год, из века в век одно и тоже: Эчеды враждуют с Батори, гибнут люди, рушатся судьбы. Вы все слепцы! Не понимаете, что рано или поздно кому-то придётся отступить и покориться. Или так, или вы просто перебьёте друг друга, – печально заключила женщина, и столько тоски слышалось в её словах, что на какой-то миг у меня болезненно сжалось сердце.
Надеюсь всё же, это было не предсказание, а просто её размышления вслух.
– Эрика! Как погода в России? У нас уже вторую неделю метёт снег, – обратился ко мне, старательно растягивая губы в улыбке, Венцель, и все облегчённо выдохнули.
Постепенно обстановка разрядилась. Остаток вечера прошёл более-менее спокойно. Разве что я перепутала закусочную вилку с вилкой для рыбы, за что удостоилась пренебрежительного смешка от Эчеда, за которым последовал косой взгляд Ясмин.
После десерта Цецилия куда-то утащила горе-пророчицу, Венцель удрал к себе в кабинет на сигару с бокальчиком виски, велев молодёжи, то бишь нам, не скучать и продолжать общаться без взрослых.
Увы, общения как такового в тот вечер не получилось. Кристиан продолжал язвить, чем доводил меня до умопомрачения. Ясмин сидела с кислой миной и не очень-то спешила поддерживать дружескую беседу. Этеле всё расспрашивал о минувших месяцах, а я пыталась ему отвечать, в перерывах между ехидными комментариями зеленоглазого выскочки.
Едва не лопаясь от злости и раздражения, уже готова была выдать гнусный секретик Эчеда, чтобы ему не было так весело, когда ведьмака, к моему великому облегчению, позвала мать. А вскоре и Ясмин куда-то делась.
И мы остались с Этеле наедине.
– Значит, не переедешь? – подарил мне разочарованную улыбку венгр.
– Пока нет, – виновато развела руками. – Цецилия обещала мне ответы. Без них я отсюда ни ногой. Но, – видя, что Батори заметно скис, постаралась его приободрить, – как насчёт длинной экскурсии по городу? Завтра воскресенье. Надеюсь, ты не работаешь?
– Я даже подумываю взять отпуск, – кивнул мой… ну пусть будет друг. – Чтобы проводить с тобой как можно больше времени.
Вскоре наш разговор прервало появление Йоланды. Женщина заглянула в гостиную, в полумраке которой мы прятались, и попросила подбросить её домой.
– Уже поздно, а ты, наверное, устала, – сказал, поднимаясь, Этеле. – Столько потрясений за один день.
– Да, поспать мне точно не помешает, – с трудом удалось подавить зевок.
Условившись, что заедет за мной завтра в десять, Этеле ушёл, захватив с собой Йолику, напоследок выразившую желание заглянуть в моё будущее.
Пообещав, что подумаю над её предложением, закрыла за гостями дверь. Постояв несколько секунд в пустынном холле, устало вздохнула и отправилась наверх. День действительно выдался сложным, и сейчас я как никогда нуждалась в отдыхе.
Глава 4
Беспокойные сны
Проснулась посреди ночи от невыносимой жажды. Пить, как же хочется пить. Полжизни бы отдала за глоток воды. А вторую её половину за что-нибудь вкусненькое и питательно-калорийное. Словно откликаясь на мои мысли, желудок громко заурчал.
Обед я благополучно пропустила, за ужином клевала как птичка: в душевной ведьмовской компании расслабиться не получилось. Приходилось то и дело отвечать на вопросы словоохотливой Йолики и Венцеля, а делать это с полным ртом оказалось бы проблематично. Да и пронизывающий взгляд Криса, который ловила на себе на протяжении всего вечера, не способствовал появлению аппетита. Зато сейчас он разыгрался не на шутку.
Промаявшись ещё какое-то время в постели, поняла, что на голодный желудок уснуть не смогу. Решила на свой страх и риск наведаться на кухню. В конце концов, я здесь гостья или как? Причём, по словам Цецилии, почётная. А значит, имею право на какой-никакой бутерброд и стакан сока.
Пожелав себе удачи, а заодно трижды перекрестившись (как раз в тот момент снова подумалось о Крисе), на цыпочках отправилась вниз.
Особняк окутывали благодатная тишина и сумрак, и я немного успокоилась. По крайней мере, пока шла, не вздрагивала от малейшего шороха. Кухню отыскала быстро. Просторное такое помещение, размером с мою и Яцинта спальни вместе взятые, главной достопримечательностью которого являлся (лично для меня) двустворчатый, стального цвета холодильник. К нему я и направилась, намереваясь провести тщательную ревизию всего его содержимого.
Так-с, где тут у нас сыр и колбаса? Увлёкшись досмотром полок, сплошь забитых всякими полезностями и вредностями, вздрогнула испуганно, когда над головой неожиданно ярко вспыхнул свет. Руки дрогнули, и кусок розовой ветчины, из которой я в мечтах уже готовила себе вкусный сэндвич, шмякнулся к моим ногам.
«Только не Эчед», – мысленно взмолилась я. Подобрав с пола трофей, с опаской, словно вор, пойманный с поличным, обернулась.
Вместо зеленоглазого кошмара на пороге обнаружилась сероглазая красавица Ясмин. Даже с растрёпанными волосами, собранными в небрежный хвост, без макияжа, она выглядела, как модель с обложки глянцевого журнала. И если на причёску будущая мадам Эчед потратила от силы пару секунд, одеждой она и вовсе заморачиваться не стала: просто накинула на обнажённое тело мужскую рубашку. Спасибо, хоть удосужилась застегнуть её на несколько пуговиц.
Похоже, ведьма уже давно чувствовала себя здесь как дома и не беспокоилась о своём внешнем виде.
– Тоже не спится? – Девушка босиком бесшумно пересекла кухню.
– Проголодалась немного, – ответила ей односложно. И сама не понимала почему, но в присутствии Ясмин я не то чтобы терялась, просто нам с ней не о чем было говорить.
Обычно наше общение сводилось к неловким паузам, разбавляемым редкими, бросаемыми невпопад фразами ни о чём. К тому же мне никак не удавалось отделаться от ощущения, что Ясмин меня недолюбливает. Глупо, наверное, мы ведь едва знакомы, но порой, когда она смотрела на меня, в её глазах отчётливо читалась неприязнь.
– А мы вот умираем от жажды, – лёгким поворотом бедра оттеснила она меня от холодильника и, напевая себе под нос какой-то весёлый мотивчик, потянулась за пластиковой бутылью с соком, до которого я ещё не успела добраться.
Если за ужином сероглазка не переставала хмуриться и была явно чем-то недовольна, то сейчас едва не мурлыкала, как приласканная хозяином кошка.
– Будешь?
Я молча кивнула.
Достав из буфета стаканы в количестве трёх штук, девушка наполнила их апельсиновым соком.
– Ты так хорошо говоришь по-венгерски, – неожиданно расщедрилась на комплимент. – Без запинки и без акцента. Впрочем, все одарённые силой легко осваивают новые языки. Все, кроме Даниэля, конечно.
Я улыбнулась в ответ на шутливое замечание ведьмы. Сейчас Ясмин смотрела на меня и разговаривала со мной по-дружески. Даже поинтересовалась, благополучно ли я долетела и хорошо ли здесь устроилась.
Только подумала, что для нас с Царевной Несмеяной ещё не всё потеряно и что со временем мы сумеем найти общий язык, как совсем невовремя заявился Крис, одним своим присутствием развеяв хрупкое подобие непринуждённости.
– Ясми, ну где ты застряла? – сначала раздался нетерпеливый возглас, а спустя мгновенье нарисовался и сам колдун. – А, и ты здесь, маленькая ведьма, – при виде меня состроил такую мину, словно обнаружил на полу кухни большого чёрного таракана, которого следовало немедленно раздавить.
– Хотела сделать себе бутерброд, – непонятно зачем начала я оправдываться.
Мазнув по мне взглядом, Эчед присоединился к своей зазнобе, не спеша поцеживавшей сок. Подойдя сзади, обнял её, демонстративно прижал к себе. Коснулся губами покатого плечика, едва скрытого воротником рубашки, при этом ласково прошептав:
– Уже соскучился.
Ведьма блаженно улыбнулась и зажмурилась.
Я стояла, не зная, куда деть взгляд. Вот что это за неуместное проявление нежностей? Может, пытается таким образом испортить мне аппетит, чтобы не переводила им зря продукты? Что ж, стоит признать, цель достигнута. Есть расхотелось.
Или я для них что-то вроде неодушевлённого предмета, которого можно и не стесняться и вообще не обращать на него внимания?
Беря пример со своей невесты, Кристиан отправился на кухню полураздетым. В одних штанах, благополучно позабыв про верхнюю часть пижамного комплекта.
Я, конечно, понимаю, он у себя дома и волен разгуливать по своим хоромам даже голым. Но ведь не стоит забывать и о наличии гостьи. Уже не голодной, зато страшно смущённой. Неприлично же щеголять вот так, полураздетым, на глазах у посторонних.
Не желая лицезреть его недоодетое ведьмачество, я отвернулась к холодильнику и сделала вид, что продолжаю что-то сосредоточенно искать, а до воркующих голубков мне дела нет.
– Что-то конкретное ищешь? – участливо поинтересовался Эчед, не отрываясь от своего занятия: обжимаясь с ведьмой и нашёптывая ей на ушко всякие глупые нежности.
– Уже нашла! – схватила я первое, что попалось под руку, лишь бы поскорее убраться к себе в комнату.
Лучше умру от жажды, голода и всего остального, чем задержусь здесь ещё хотя бы на минуту!
– Бутерброд с сырой говядиной? Ммм, наверное, очень вкусно, – издевательски протянул венгр, покосившись на свёрток у меня в руке. – Да ты у нас, оказывается, гурман, Эрика.
– Пойдём. Не будем смущать гостью, – хихикнув, потянула своего несносного бойфренда к выходу Ясмин.
К счастью, Эчед не стал задерживаться. Осушив бокал сока, пожелал мне напоследок со своей привычной наглой ухмылкой:
– Спокойной ночи, маленькая ведьма.
– Спокойной ночи, – буркнула я, чуть не добавив: – Большой козёл.
Выдохнув, вернула говядину на место, туда же запихнула ветчину и полезла в морозильник за мороженым. Мне срочно требовалось сладкое, чтобы заесть горечь, вдруг появившуюся во рту.
В последнее время Этеле посещал один и тот же сон, напоминавший разрозненные кадры какого-то бредового фильма. Ведьмаку снилась Эрика, чувства к которой за время разлуки не угасли. Скорее, наоборот, стали ещё сильнее. Во сне девушка загадочно ему улыбалась, а иногда, весело смеясь, хватала за руку и куда-то вела, повторяя, чтобы непременно следовал за ней. Обычно после этого наступала тьма, скрывавшая то таинственное место, в которое так настойчиво звала его Эрика. На смену одной фантазии приходила другая, пронизанная чувственностью и страстью: Этеле порывисто целовал любимую, сжимая в своих объятиях. Девушка охотно отвечала на поцелуи и смотрела на него с нежностью.
Приятный сон, который ведьмак был не против просматривать снова и снова, хоть каждую ночь, если бы не странное его окончание: всякий раз, стоило сознанию затуманиться желанием, лицо девушки исчезало, будто кто-то стирал его ластиком. А на месте Эрики оказывалась его безумная прародительница, Эржебет Батори, которая тоже была не прочь одарить ведьмака ласками.
Графиня льнула к его груди, касалась лица ведьмака губами и при этом вкрадчиво шептала:
– Ты непременно должен быть с ней. Вы должны стать едины. Только так сможете спасти моё наследие и нашу семью.
Эти короткие, произнесённые томным голосом фразы, ещё долго потом звучали в его сознании.
Сегодня Этеле Батори снова проснулся в холодном поту, с сердцем, бешено колотящимся в груди. Перед глазами застыл образ Эржебет, облачённой в светлое, струящееся складками платье. Даже очнувшись ото сна, Этеле ощущал каждое её прикосновение, словно графиня являлась к нему наяву и исчезала лишь за миг до того, как он открывал глаза.
Запустив пальцы в волосы, некоторое время молодой человек сидел, не шевелясь, пытаясь упорядочить мысли и понять, что же с ним происходит. Подойдя к окну, поднял ролеты, зажмурившись от непривычно яркого зимнего солнца, искрившего снег, укутавший белоснежной пеленой маленький тихий дворик. День обещал быть холодным, но ясным. Идеальный для экскурсии по городу, принаряженному по случаю рождественских праздников.
Молодой человек улыбнулся своим мыслям. Он уже предвкушал, как будет проводить время наедине с Эрикой. Быть может даже убедит её к нему переехать. Другими словами, сделает всё возможное, чтобы пожелания Эржебет из ночных фантазий превратились в такую долгожданную реальность.
На завтрак шла, как обычно, опасаясь нарваться на Криса. Хорошо, Венцель, с которым столкнулась на лестнице, успокоил, сказав, что его разлюбезный сыночек отправился на работу.
В воскресенье!
Оказывается, ведьмак у нас не бездельник, коим я его всегда считала, а трудяга, работающий в строительной компании папочки. Вместе с Этеле, который сегодня, в отличие от Эчеда, бездельничал.
Завтракали в этом странном доме тоже в столовой и тоже под чутким надзором прислуги. Признаюсь, от обилия угощений у меня глаза разбегались. Я разрывалась между воздушными круассанами, горячими тостами, поджаренными до золотистой корочки, и вон теми разноцветными пирожными, обильно политыми кремом и украшенными ягодами.
Напомнив себе, что ночью оприходовала полведёрка мороженого, ограничилась одном маленьким рогаликом и чашкой кофе.
– Есть планы на день? – промокнув губы салфеткой, участливо поинтересовалась Цецилия. – Если нет, Кристиан мог бы показать тебе город. Он скоро вернётся.
Меня передёрнуло. Стоило представить себя в компании ведьмака, который с маниакальным упорством будет выклёвывать мне мозг до самого вечера, как тут же поспешила откреститься от столь щедрого предложения:
– Спасибо, но у меня уже есть экскурсовод. Этеле обещал заехать в десять.
К счастью, в тот самый момент просигналила машина, и я, отправив в рот последний кусочек сдобной радости и запив её глотком кофе, подхватилась.
– Это, наверное, Этеле.
– Только не задерживайся допоздна, – предупредила Цецилия. – Ритуал проведём сегодня вечером. Если ты, конечно, ещё не передумала.
Не передумала ли становиться ведьмой? Однозначно нет! Кажется, я уже успела свыкнуться с мыслью о том, что в скором времени стану волшебницей, и она мне даже начала нравиться.
– К ужину обязательно вернусь, – заверила я гостеприимных хозяев и поспешила на встречу со своим венгерским приятелем.
Цецилия проводила девушку задумчивым взглядом. Откинувшись на спинку стула, побарабанила пальцами по покрытому узорчатой скатертью столу и тяжело вздохнула. После знакомства с Эрикой колдунья бросалась из одной крайности в другую: вернуть девушку обратно или использовать в своей игре. Вот только отступать от задуманного Цецилия не привыкла. Тем более что ни Этеле, ни даже Кристиан так просто не согласятся снова её отпустить.
– Уверена, что хочешь впутывать это юное, невинное дитя в вашу с Габором войну? – исподлобья взглянув на жену, поинтересовался Божик.
– Эрика уже никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Она часть нашего мира, и это только вопрос времени, когда она узнает всю правду о самой себе. Будет лучше, если уже сейчас она будет неразрывно связана с кланом Эчедов.
– Привяжешь её к себе с помощью Керестея? – негромко хмыкнул Венцель. – Он будет в бешенстве, когда поймёт. Я уже молчу про Ясмин…
– Это Керестей-то? – усмехнулась колдунья. – Плохо же ты знаешь нашего сына. Он-то как раз против не будет, разве что попсихует потом немного. Кто меня тревожит больше, так это Этеле. Он меня не простит, – тихо закончила ведьма и опустила голову, не желая встречаться с супругом взглядом. Прекрасно зная, что прочтёт в его глазах так и не высказанный упрёк.
Ну а Ясмин… Глава клана грустно улыбнулась. Что ж, в любой войне не обойтись без жертв.
Уже и забыла, каково это – ехать куда-нибудь вместе с Этеле. Вдвоём. Я думала, после ужина между нами ощущалась некая неловкость. Да ничего подобного! Вчера мой зад не ёрзал так усердно по подушке дивана, как сегодня по сиденью машины. Вчера мы с ним (с Этеле, а не задом) остались наедине всего лишь на несколько минут, пока в гостиную не заявилась Йолика, а сегодня… М-да, день обещал быть долгим.
Без воспоминаний общаться с ведьмаком было однозначно проще.
– Как спалось? – нарушил он тишину, от которой мне, если честно, уже хотелось лезть на дверцу машины. Не всё же как зачарованная пялиться в экран телефона и делать вид, что строчу сообщения Изе.
– Неплохо, – коротко ответила я, опустив ночную встречу с Ясмин и её полураздетым бойфрендом возле холодильника.
Сначала аппетит мне испортили, а потом и сна лишили.
Нечисть бесстыжая.
Сама не знаю почему, но после возвращения в спальню я ещё долго ворочалась с боку на бок. Отключилась только под утро, да и те короткие пару часов поспать толком не удалось: мне снилась какая-то бредятина про могилу деда, на которую меня притащил Эчед. Рядом стояла Цецилия в чёрном ретро-плащике и широкополой шляпе с вуалью. Госпожа ведьма всё хватала нас за руки, заставляя наши пальцы переплетаться (хоть я честно сопротивлялась), и при этом шептала какую-то абракадабру.
Заклинание, не иначе.
– Не передумала насчёт переезда? – отвлёк меня от мыслей о венгерских погостах и странных ритуалах Этеле.
Если передумаю, есть риск, что у меня случится передозировка неловкостью. Хватит пока что и передозировки страхом, что испытывала я всякий раз, стоило Эчеду попасть в поле моего зрения.
– Ещё нет, – улыбнулась своему экскурсоводу. – Пусть сначала Цецилия поможет мне разобраться в себе.
– Как бы там ни было, знай, я тебе всегда рад, – напомнил душка-венгр и, к моему немалому облегчению, переключился на нейтральную тему: стал рассказывать, откуда стоит начать знакомство со столицей. – Сначала покажу тебе Старый город. Поднимемся на фуникулёре в Будайскую крепость. От замка улочками Буды прогуляемся до Рыбацкого бастиона и церкви Матьяша. Это самые яркие достопримечательности западной части города.
– Согласна на всё!
В отличие от родителей, я не фанатела от истории и не тащилась от памятников архитектуры, но в Будапеште меня интересовало всё. Когда машина въехала в город, я прилипла к окну, позабыв обо всём и всех на свете. Даже мысли о том, что я ведьма, такая же, как Ясмин и Этеле, ненадолго покинули мою голову. Их вытеснили восторг и любопытство, что вызывала во мне мадьярская столица, принаряженная по случаю грядущего Рождества. Родина моих предков, частью которой я вдруг себя ощутила. Как будто после долгих скитаний наконец-то возвратилась домой.
– Как же красиво! – восхитилась совершенно искренне, любуясь возвышающейся на холме крепостью, которую когда-то называли своим домом короли Венгрии.
Величаво растянувшееся по холму здание нависало над Дунаем – мутно-зелёным, тускло поблёскивавшим в лучах холодного зимнего солнца. Мимо прогромыхал трамвай, и мы, подождав, пока светофор вспыхнет зелёным, не спеша покатили по мосту, что вёл прямо к фуникулёру.
Можно было, конечно, подняться и пешком, чтобы не простаивать в очереди. Однако количество припорошенных снегом ступенек, которые необходимо было преодолеть, чтобы добраться до самой вершины холма, услужливо напомнили мне, что никакая я не спортсменка и зачёт по физре сдала только лишь потому, что мой папа – декан Исторического факультета.
– Точно не хочешь прогуляться? – уточнил Этеле, добавив: – С разной высоты Будапешт выглядит по-разному, можно наделать классных фоток.
– Сначала покатаемся, – покачала головой, улыбаясь, и мы пристроились в конец очереди.
После беглого знакомства с замком, увенчанным бледно-зелёным, как будто выгоревшим на солнце, куполом; невероятной панорамой, открывающейся с вершины холма, а также сувенирными лотками, которые я, разумеется, не могла проигнорировать, мы отправились бродить улочками Старого города, постепенно приближаясь к ранее упомянутым Этеле церкви и бастиону.
Незаметно я расслабилась и, глядя на ведьмака, вслушиваясь в мягкое звучание его глубокого, какого-то согревающего голоса, перестала вспоминать о страшной ночи в Словакии, когда он вынес меня из пожара. О том, что дважды защитил от подлых нападок Эчеда, которые вызывали во мне гнев и раздражение.
Со вчерашнего дня меня не покидало ощущение, словно я увязла в своих воспоминаниях, как муха в смоле, и вынуждена переживать всё заново. Заново испытывать все те чувства, только подхлёстывавшие желание стать ведьмой. Тогда я была абсолютно беззащитной перед колдунами, этакой жертвенной овечкой, полностью зависящей от мало знакомых мне людей.
Надоело. Пора учиться самой себя защищать. Чтобы в будущем, если Кристиану или ему подобным в голову взбредёт какая-нибудь блажь, я была к этому готова.
К счастью, рассказывая о городе, о том или ином памятнике, возле которого мы останавливались, Этеле помог мне успокоиться. Затолкать поглубже в себя неприятные мысли и думать только о позитиве.
Единственное, что ему не удалось – так это помочь мне согреться. Даже тёплый голос ведьмака в какой-то момент перестал действовать на меня, как раскалённая батарея, и я почувствовала, что медленно, но уверенно превращаюсь в сосульку.
Шмыгнула носом и услышала:
– Так, всё! Пауза. Заходим вот сюда, – подвёл меня венгр ко входу в какую-то кафешку и галантно распахнул передо мной стеклянные двери. – Пока ты не превратилась в снеговика.
– Если честно, я себя уже им чувствую, – войдя внутрь, с наслаждением вдохнула пронизанный запахами пряной сдобы воздух.
Заведение оказалось очень уютным со множеством маленьких круглых столиков. Тяжёлые шторы приглушали и без того скупой зимний свет, поэтому на каждом горели свечи. Обитые бархатом стулья и расставленные вдоль стен диванчики добавляли ярких акцентов кофейне. Мы подошли к прилавку из тёмного дерева, возле которого под стеклом красовались торты и пирожные.
Разматывая шарф, я облизнулась.
– Попробуй Добош. – Этеле указал на многослойную красоту, щедро политую шоколадной глазурью. – Наш традиционный торт. Уверен, после одного кусочка попросишь добавки.
Доверившись выбору венгра и приплюсовав к заказу ароматный латте с корицей, я с наслаждением устроилась на диванчике. Блаженно вздохнула и даже успела помечтать, как буду смаковать сладкое и запивать его горячим напитком. Внезапно нить предвкушения оборвал звякнувший над дверью колокольчик, стеклянная створка распахнулась, на мгновение впуская в прогретое помещение студёный воздух, и мне захотелось куда-нибудь провалиться. На худой конец, нырнуть под стол и замаскироваться золотистой бахромой скатерти.
На пороге, хищно осматриваясь, стоял Эчед.
Глава 5
Венгерские сладости и ведьмовские пряности
– Надо же! Вот так встреча! – прикинулся он удивлённым, заламывая свои тёмные брови.
– Ты что здесь делаешь? – мрачнея на глазах, требовательно спросил Этеле. Поставил на стол высокий бокал с латте для меня и чашку с эспрессо для себя, после чего вперился в ведьмака колючим взглядом.
Совсем не похожим на те, которыми меня всё утро одаривал.
– Решил погреться, – стаскивая пальто, невозмутимо заявил Кристиан. – Пичкаешь Кальман глюкозой? – покосился в мою сторону и сказал одобрительно: – Правильно. Может, сладкое сделает её добрее.
А не пошёл бы ты во всем известном направлении.
И он пошёл. Правда, не туда, куда я мысленно его послала. Повесив на крючок верхнюю одежду и небрежно набросив сверху шарф в мелкую клетку, Эчед приблизился к нашему столику и уселся на диване рядом со мной.
Пришлось вжаться в стену, чтобы между нами остался хоть какой-то просвет.
– А ты не мог бы погреться в другом месте? Или в крайнем случае за другим столиком, – предложил, на мой взгляд, отличную альтернативу Этеле.
Лучше б, конечно, посоветовал слетать на другую планету, но и соседний столик сгодится. Я быстро запихну в себя торт, и мы пойдём дальше знакомиться с городом.
Жаль, Эчед наш план не одобрил.
– Разве я помешал голубкам?
Помешал – не то слово.
– Ты же должен был быть на работе, – припомнила я слова Венцеля.
– Сегодня воскресенье. Какая работа? – небрежным жестом подзывая официантку, отозвался Эчед.
– А где Ясмин потерял? – брякнула, не подумав.
Вернее, подумав. О ведьме, мыслям о которой в моей голове точно не было места.
– У неё какие-то дела образовались с сестрой.
– А у тебя, вижу, нет других дел, кроме как за нами таскаться, – опускаясь на стул (на диванчике мест больше не осталось, просто потому, что Кристиан не умел сидеть компактно), мрачно проронил Этеле.
– Не столько таскаться, сколько забрать у тебя Кальман, – ныряя взглядом в поднесённое официанткой меню, проинформировал нас несносный колдун.
Я чуть не подавилась латте. Хорошо, ещё не успела приступить к дегустации торта, иначе бы он после такого заявления точно застрял у меня в горле.
Этеле нахмурился:
– Что это значит?
– Мать звонила. Просила доставить нашу гостью домой пораньше. Они чем-то там собрались вместе заниматься.
Значит, никакой церкви и бастиона.
– Я сам её отвезу, – понимая, каково мне будет ехать в одной машине с Эчедом, вызвался Этеле.
– И охота тебе мотаться по сто раз на день за город? Вечером Эрика тоже будет занята, так что на сегодня больше никаких свиданок. – Подняв взгляд на вернувшуюся официантку, ведьмак сказал: – Мне тоже, что и ему, только в двойном размере и с щепоткой специй. Бессонная вышла ночка, – непонятно для чего поставил нас в известность и вдруг ни с того ни с сего спросил: – Эрика, как ты относишься к пряностям?
Я растерялась, не понимая, к чему он клонит.
– Мать забыла тебе сказать, чтобы сегодня ты пила и ела побольше острого и пряного. Возбуждающего, короче.
– Что Цецилия задумала? – цветом лица сливаясь с серыми плитами пола, требовательно поинтересовался Этеле.
– Без понятия, – пожал плечами Эчед. – И без разницы. Я всего лишь посланник, – закончил с самым кротким видом, и не успела я даже пикнуть, как придвинул ко мне чашку со своей горькой бурдой, а себе забрал латте.
С тортиком.
– Принесите ей также вон то пирожное с гвоздикой и кардамоном. Лучше два, – отдал распоряжение официантке.
– Ты же хотел взбодриться.
– Я и так уже бодр как никогда. – Кристиан принялся быстро расправляться с кусочком торта, к которому я так и не успела притронуться.
– Я поговорю с Цецилией, – поднялся было Батори.
Но я накрыла его руку своей и мягко возразила:
– Всё в порядке. Мне самой этого хочется.
– А мне хочется знать, какой ритуал она намерилась провести, – жёстко парировал колдун.
– Так она тебе и расскажет, – хмыкнул его закадычный приятель.
– Ей придётся…
– Всё, хватит! – вмешалась. – Этеле, мне очень приятна твоя забота. Но я правда хочу узнать, кто я. И если для этого мне придётся пить эту дрянь и есть пирожные, – очень, к слову, вкусные, – то я буду это делать. Разве ты не доверяешь своей предводительнице?
– Не в этом дело. Просто мне не нравится, что она не договаривает.
– Как будто ты не знаешь мою мать. Она всегда была себе на уме. А за Эрику не волнуйся, я буду рядом.
Не сдержавшись, фыркнула:
– Успокоил!
– Вот совсем не в тему ирония. Я, между прочим, тебя спас.
– До этого чуть дважды не прикончив!
– Лучше не провоцируй на третий раз…
– Крис! – прикрикнул на друга Этеле.
– Всё, замолкаю, – пошёл тот на попятную. – А ты, Эрика, доедай скорее и поехали.
Наслаждаться сладким в такой душевной компании у меня бы при всём желании не получилось, поэтому я по-быстрому доела пирожные, залпом выпила горько-пряную гадость и решительно поднялась. Чем скорее мы отсюда уйдём, тем скорее я отвяжусь от зеленоглазого и сосредоточусь на единственно сейчас важном – на своём скрытом даре.
– Ну чего расселся? Поехали! – взглядом велела колдуну подняться или хотя бы подвинуться, чтобы я имела возможность пройти.
– Желание дамы – закон, – покладисто отозвался Керестей. Так его, кажется, иногда называет Цецилия, на венгерский манер.
– Точно не хочешь, чтобы я тебя отвёз? – Этеле удержал меня за руку.
– Всё в порядке. Созвонимся вечером? – улыбнулась колдуну, и тот, разочарованно поджав губы, кивнул.
Из кафе мы вышли вместе. Этеле проводил нас до автомобиля Эчеда – серебристого Бентли с тонированными стёклами (выпендрёжник), распахнул передо мной дверцу и сказал, дождавшись, когда я окажусь в тёплом, пропахшем кожей и дорогим одеколоном салоне:
– Будь осторожна и не доверяй слепо Цецилии.
– Паникёр, – фыркнул Кристиан, усаживаясь на сиденье водителя.
Я послушно кивнула, помахала Этеле на прощание, после чего пристегнула ремень безопасности и замерла, не зная, куда деть взгляд, руки и всю себя. Если блондин водил осторожно, памятуя, что быстрая езда на машине – одна из многочисленных моих фобий, то Кристиан, похоже, поставил своей целью так или иначе свести меня в могилу. Если не с помощью магии, то банально организовав мне остановку сердца от страха.
– Ты не мог бы ехать помедленнее?
– Это как? – громко спросил он, стараясь перекрыть бьющую из динамиков какофонию, которую язык не поворачивался назвать музыкой.
– И как тебя Ясмин только выносит… – Скрестив на груди руки, я отвернулась.
Пробормотала это тихо, но он всё равно услышал.
– Мы друг к другу привыкли. Притёрлись, можно сказать.
Эчед приглушил музыку.
– Как ты нас нашёл?
– Это было несложно. Этеле всегда такой предсказуемый.
– Или просто следил? – не поверила я.
– Не много ли для тебя чести, маленькая ведьма? – хмыкнул он в ответ.
– Может, перестанешь меня так называть?
Ведьмак сделал вид, что задумался, а потом, покачав головой, сказал:
– Нет, мне так нравится.
– А ещё тебе нравилось следить за мной в России. Зачем?
– Тебе, Эрика, никто не говорил, что ты очень злопамятная? Причём запоминаешь только плохое и в упор не замечаешь хорошего. Впрочем, ничего плохого в моих… хм, ночных посещениях не было.
– Из-за тебя, между прочим, меня мучали кошмары, – буркнула я, снова отворачиваясь.
– Бывает…
Мы как раз въезжали в приветливо распахнутые ворота ведьмовского дома, и я уже мысленно считала секунды до того, как машина остановится, и я из неё выскочу.
Одна… десять… двадцать пять…
– И всё-таки? Зачем ты за мной следил?
Эчед резко затормозил, но воплотить свою в данный момент самую заветную мечту – метеором вылететь из автомобиля – я не успела. Злосчастная дверца сама собой закрылась (ну то есть не сама собой, а стараниями одного зловредного демона). Который развернулся ко мне и, отравляя ядовитой зеленью взгляда, с усмешкой проговорил:
– Не уверен, что ты уже готова к таким откровениям.
Как же достали его игры. Достало чувствовать себя беззащитной мышкой наедине с этим вконец обнаглевшим хищником.
Подавшись к нему, чтобы не думал, что снова его боюсь, тихо предложила:
– А ты попробуй.
Взгляд колдуна скользнул по моим губам, и я вдруг поняла, что подалась к нему очень зря.
– Боюсь, если начну пробовать, вряд ли смогу остановиться, – прошептал он хрипло.
Понять, что имел в виду, я не успела. Откуда-то извне, как будто из другого мира, раздалось требовательно-нетерпеливое:
– Кристиан! – Цецилия постучала по лобовому стеклу машины.
Я резко откинулась на спинку сиденья, негромко выдохнула, пытаясь понять, что это сейчас такое было. Почему сердце в груди скачет как сумасшедшее (не иначе как от страха, хоть я и запретила себе бояться) и ладони стали влажными. Нервно потёрла их о джинсы, а услышав, как щёлкнула разблокировка автомобиля, выскочила из него и с жадностью глотнула морозный воздух.
В машине было жарко. Очень.
И зачем было включать обогреватель на полную мощность…
Цецилия обвела меня взглядом:
– Извини, Эрика, что пришлось оторвать тебя от прогулки, но подготовка к ритуалу займёт больше времени, чем я рассчитывала. А мне бы не хотелось спешить в таком деле. – Она заговорщицки улыбнулась. – Всё-таки это важный для тебя день: сегодня ты станешь ведьмой.
– Маленькой несносной ведьмочкой, – не поленился вставить свои пять копеек Эчед.
«И первое, что сделаю, став ею, – подумала я, покосившись в его сторону, – нашлю порчу на одного зеленоглазого упыря».
Вот только Цецилии об этом знать вовсе необязательно.
– Пойдём в дом, милая. – Не догадываясь о моих кровожадных мыслях, колдунья подхватила меня под руку. – Сегодня ещё холоднее, не хочу, чтобы ты простудилась. А со следующей недели в Будапеште обещают сильные морозы, которых не было уже много лет.
Болтая о всякой ерунде, госпожа Эчед повела меня к крыльцу. Кристиан отправился отгонять машину в гараж, хотя лучше бы укатил к Ясмин, на работу или ещё куда-нибудь. Куда угодно, лишь бы подальше от меня и этого дома.
– Отдохни немного, родным позвони, если сегодня ещё не звонила, – оказавшись в холле, принялась инструктировать меня Цецилия. – Не хотелось бы, чтобы вечером нас кто-то отвлекал. Сейчас я тебя оставлю, а сразу после обеда мы займёмся подготовкой к ритуалу.
– И в чём же заключается эта подготовка? – спросила я, уже готовая скончаться от любопытства.
Не каждый же день становишься ведьмой.
– Ничего сложного, – голос чародейки продолжал сочиться теплотой и мёдом, как если бы она разговаривала с обожаемой дочерью или очень близкой, горячо любимой родственницей. – Тебе придётся пить отвар, который приготовила для тебя Йолика, и находиться в покое. Ну и на прихорашивания, конечно, время оставим, – не то пошутила, не то сказала серьёзно.
– На прихорашивания?
Можно подумать, я на бал собираюсь, а не на ведьмовскую инициацию.
Поднявшись на второй этаж, Цецилия повернулась ко мне и с задумчивым видом пропустила сквозь пальцы мою прядь.
– Эта ночь станет для тебя началом новой жизни. Сегодня ты, Эрика, переродишься. Этот ритуал особенный… А я всегда неукоснительно следую традициям. – Она снова улыбнулась и, погладив меня по плечу, как будто успокаивала, опустила руку. – В общем, отдыхай пока, общайся с близкими. Обед подадут в час.
С этими словами госпожа Эчед направилась в свой кабинет, а я, услышав, как внизу хлопнула входная дверь, поспешила в спальню, чтобы, не дай бог, снова не столкнуться с зеленоглазым нервотрепателем.
После обеда, на протяжении которого я ёрзала от нетерпения и тщетно пыталась затолкнуть в себя хоть что-то, пусть всё пахло и выглядело более чем аппетитно, я вернулась к себе. Собиралась звякнуть Изке (с отцом созвонилась до того, как спустилась в столовую), когда в комнату вошла Цецилия.
– Я принесла отвар, – сказала она, ставя на туалетный столик бокал из толстого стекла, больше смахивающий на старинный кубок.
– Зачем он нужен? – Я сунула телефон в карман джинсов и настороженно покосилась на готичную тару, над которой поднималась тонкая струйка пара.
Цецилия жестом пригласила меня присаживаться на широкий пуф, приставленный к туалетному столику. И только когда я на него опустилась, с недоумением наблюдая за тем, как мадам Эчед берет в руки расчёску, пояснила:
– Честно скажу, ритуал не из приятных. Тереза надёжно запечатала твой дар, и во время снятия печати тебе придётся пережить не самые приятные мгновения. Есть особые травы. – Ведьма медленно проводила расчёской по моим волосам, расчёсывая прядь за прядью. – Одни притупляют боль, другие способствуют раскрытию ауры. Твоя спрятана от нас сильными чарами. Ты словно ящик Пандоры, который мне не терпится открыть, чтобы узнать, какая в нём заключена сила. У потомственной ведьмы, вроде тебя, должен быть особый дар. – Она склонилась ко мне, откинув мои волосы назад, и мягко проговорила: – Ведь ты – особенная. – А выпрямившись, уже будничным тоном добавила: – Пей, Эрика. Я помогу тебе с причёской. А Ида, как закончит отглаживать, принесёт платье.
Рука сама потянулась к бокалу. Подталкиваемая гипнотическим голосом чародейки, я отпила немного горького, пряного отвара. Один глоток, за ним другой…
Гадость неимоверная, но в тот момент противиться Цецилии не было сил. Да и, честно говоря, не хотелось. Если так нужно, чтобы стать той, которой я должна была быть от рождения, обрести силу, которой мать хотела меня лишить, сделав этот выбор за меня, то я буду пить столько, сколько потребуется.
И прикосновения колдуньи терпеть, от которых по телу пробегала дрожь. Нет, Цецилию я не боялась, но вот вся эта ситуация… Мягко говоря, была странной.
В дверь постучали во второй раз, когда я уже почти допила отвар. Испросив разрешения войти, в комнату проскользнула служанка, на предплечьях которой, струясь по воздуху крупными складками, лежало то самое свежеотглаженное платье. Белое, отделанное тончайшим кружевом и… так похоже на подвенечное. Явно старинное, если не сказать антикварное. Кружева пожелтели от времени, переливы ткани поблекли, и тем не менее оно было очень красивым. Одно оставалось неясным: зачем мне обряжаться в свадебный наряд?
Словно прочитав мои мысли, Цецилия с ностальгическими нотками в голосе сказала:
– В нём я выходила замуж, а до меня – моя мама… Возможно, подол будет немного длинноват, но это нестрашно. Подколем булавками.
– Разве нельзя пройти обряд вот так. – Я провела рукой вдоль своего тела. – В свитере и джинсах.
Колдунья покачала головой:
– Это старая традиция. Новорожденная ведьма должна обряжаться во всё белое. Я не очень люблю этот цвет, поэтому в моём гардеробе нет белых вещей. Это платье – единственное. – Она коснулась ткани, чуть приподняв край юбки, а потом та снова растеклась по кровати волнами шёлка. – Возможно, у тебя есть белый наряд?
Ну… где-то в чемодане завалялось светлое бикини, но боюсь, это воспримут, как надругательство над древней традицией. В качестве альтернативы можно было бы завернуться в простыню. Правда, роль призрака, бесшумно плывущего по ведьмовскому особняку, мне самой не нравилась. Уж лучше стану новорождённой ведьмой в этом симпатичненьком ретроприкиде.
Сразу облачаться в него я не стала. До обряда, который должен был проходить поздним вечером, в тёмной-претёмной комнате (подземелье то есть), оставалась ещё уйма времени. Цецилия помогла мне с причёской, сколов часть волос на затылке, а остальные оставив распущенными, как у какой-нибудь древнегреческой нимфы.
– Краситься нельзя, – предупредила она. – Твой лик должен быть свеж и чист.
«И непорочен», – хмыкнула я про себя.
Вслух же уточнила:
– По традиции?
– По традиции, – оставаясь серьёзной и невозмутимой, подтвердила ведьма.
Я безразлично пожала плечами, потому что долгие посиделки за макияжем не для меня. Штукатурилась я разве что по великим праздникам, на день рождения там или Новый год. Ну и на гульки с друзьями, когда появлялось желание.
– Приглашённых будет много?
Главное, чтобы не как вчера: родня, друзья.
– Только близкий круг: я, Кристиан, Анталь и Йоланда.
Наверное, я бы даже успокоилась, если бы не прозвучало имя Эчеда. А так только в очередной раз поёжилась.
– А Этеле? Разве он не входит в число ваших приближённых?
Цецилия едва уловимо нахмурилась:
– Он лучший друг моего сына и тем не менее остаётся внуком Габора. Я бы предпочла обойтись без него, но если хочешь, напиши ему.
Почему бы и нет? С ним мне однозначно будет спокойнее. И Этеле весь вечер не будет задаваться вопросом: что задумала его дражайшая предводительница. Выудив из кармана джинсов телефон, отправила ведьмаку сообщение.
– И что теперь? – Когда экран смартфона погас, сунула его обратно.
Надеялась, до вечера меня оставят в покое, и я смогу заняться делом: прошерстить онлайн-магазины. Вдруг удастся подобрать недорогую замену «бабушкиному раритету» и оформить заказ с экспресс-доставкой.
Но главнокомандующая ведьма не спешила откланиваться, чтобы я могла посвятить всю себя шоппингу.
– Я научу тебя простой медитации. Перед ритуалом ты должна будешь очистить сознание. – Она сняла вишнёвого цвета пиджак, небрежно отбросила тот на кровать, скользнула на пол и замерла. – Устраивайся напротив и слушай мой голос.
До самого вечера я вычищала сознание, а в перерывах между очисткой давилась горькой настойкой домашнего приготовления госпожи Йолики. В отваре не чувствовалось алкоголя, вот только мой отполированный медитацией разум с каждым новым глотком всё больше заволакивался туманом. Мутной хмарью, сгущавшейся в голове, словно я действительно была в подпитии.
Где-то около десяти, запихнув в себя ужин – жаркое, острое до невозможности, я хорошенько умылась, дабы очистить свой лик, как выразилась Цецилия, а заодно, если повезёт, и мозги сделать прозрачными. Прохладная вода помогла прийти в чувство. Туман в голове рассеялся, и я стала переодеваться в ретронаряд. После чего полюбовалась на свою бледную физиономию, маячившую в тёмной глади зеркала, в которое, словно в ловушку, попадали отблески свечей. Цецилия сказала, что могут возникнуть перепады напряжения из-за активного применения магии, а потому привычное освещение заменили старыми добрыми свечами. Из-за чего ощущение сюрреалистичности всего происходящего только усилилось.
– Тебе очень идёт, – заметила госпожа Эчед, поправляя длинный подол платья.
Спереди его подкололи, сзади оставили как есть – получился этакий невестин шлейф. Руки до самых пальцев оплетало тончайшее кружево (пока влезала в платье, боялась, что расползётся), от груди и вниз струился мерцавший в приглушённом пламени свечей шёлк.
– И всё-таки чего-то не хватает. – Цецилия задумчиво пожевала губами, а потом, улыбнувшись, раскрыла ладонь. – Небольшой подарок по случаю твоей инициации.
А вот это уже точно лишнее.
В руке у колдуньи блестел кулон – небольшой ажурный кругляш, сплетённый из серебристых нитей металла, словно тугой клубок змей, инкрустированный по центру кроваво-красным камнем. Рубином, а может, гранатом – я в украшениях не разбираюсь.
– Спасибо, но не стоило. Правда. – Я неловко кашлянула.
Цецилии удалось невозможное: смутить меня сильнее, чем обычно смущал её демонический отпрыск.
– Нет, нет, нет! Отказов не принимаю, – категорично отрезала Эчед. – У многих ведьм и колдунов есть обереги. Этот после инициации станет твоим. Если кулон тебе, конечно, нравится.
– Он очень красивый, просто…
– Вот и замечательно! – перебила меня чародейка. – Защита тебе не помешает. От безумцев, вроде Маргитты. Ты ведь не хочешь, чтобы с тобой произошло то же самое, что творилось её стараниями в Словакии? И, к сожалению, Маргитта в Будапеште не единственная. Юная неопытная ведьма с потомственной силой – лакомая добыча для охотников за дарами.
– Я и так уже живу у вас, пользуюсь вашим гостеприимством. Может, для оберега подойдёт моё колечко?
Я с мольбой воззрилась на ведьму и показала ей тоненький серебряный ободок, который носила на среднем пальце. Копеечная безделушка, купленная на распродаже. Ко всякого рода побрякушкам я относилась не менее прохладно, чем к косметике, а потому их у меня почти не имелось.
– Украшение должно быть ценным, чтобы оберег получился действенным, а не рассыпался пеплом после первой же угрозы. Вот как это. – Цепочка соскользнула с её ладони, и кулон повис в воздухе, мерно покачиваясь, словно маятник старинных часов. – Платина и красный бриллиант.
А я что-то там говорила про гранат…
– Твоё колечко, – она посмотрела на мою руку с таким видом, как если бы я весь день копалась в ближайшем мусорнике, – на роль защитного талисмана никак не подойдёт. И вообще, дорогая, неприлично отказываться от подарков.
Теперь я знаю, в кого Эчед получился таким непрошибаемым. Весь пошёл в маменьку.
Несмотря на мои робкие протесты, Цецилия встала у меня за спиной и всё-таки нацепила свою побрякушку, стоимостью… Нет, даже думать об этом не буду.
Отойдя на несколько шагов назад, внимательно оглядела результаты своих стараний и проговорила, удовлетворённо улыбаясь:
– Ну вот, совсем другое дело. Сразу видно, новорождённая ведьма. – Выдержав паузу, вкрадчиво завершила: – Сейчас я тебя оставлю, мне тоже нужно собраться. Когда всё будет готово, за тобой придёт Анталь. Заодно и познакомитесь.
– Этеле ещё не приехал?
– Нет, но как только подъедет, его сразу проводят в зал. Не волнуйся, Эрика. Обещаю, всё будет замечательно.
На этой оптимистичной ноте она покинула гостевую спальню, оставив меня один на один с сумбурными мыслями и переживаниями.
Проверив телефон, я разочарованно вздохнула: входящих сообщений не было.
«Скоро начнётся», – отправила Этеле ещё одно, но мобильный так и не пиликнул ответной эсэмэской.
Полумрак сгущался. Несколько свечей догорело, остальные, оплавленные, продолжали медленно таять, позволяя теням множиться, скользить по стенам в хаотичном танце. Я обхватила себя руками, чувствуя, что начинаю дрожать. Не от холода – от волнения. А когда в дверь постучали (спустя, кажется, вечность), вздрогнула и бросила на телефон молящий взгляд.
Но тот продолжал упрямо молчать.
– Пора, – возвестил высокий поджарый блондин – ровесник Цецилии, когда я открыла перед ним дверь.
В комнату входить не стал. Протянул мне свечу, предлагая её взять, и зашагал по полутёмному коридору к лестнице.
И я, уже почти ведьма, отправилась за ним следом.
Наверное, если бы мне представилась возможность взглянуть на себя со стороны, я бы прыснула со смеху. Трудно оставаться невозмутимой при виде обряженной во всё белое девицы, медленно ползущей по старинному особняку со свечкой в руке. Вот только, являясь этой самой девицей в белом, мне как-то было не до веселья. В горле застрял горький ком – не иначе как всё пряное, выпитое и съеденное ранее, просилось наружу от страха.
Может, следовало не брать пример с бабушки и не темнить, а сразу ей позвонить? Сказать, что я в курсе всех тех давних событий, и пусть сама снимает свои чары. Но я доверилась Цецилии, опасаясь, что родные останутся верны себе и поступят, как поступали всегда: всё решат за меня.
Если Тереза такая крутая ведьма, как утверждает мадам Эчед, ей ничего не стоит организовать мне повторную амнезию или и вовсе лишить меня силы.
Так что прекращай, Эрика, ныть, сомневаться и малодушно вспоминать о своих родных. Если бы не их секреты, ничего бы этого не было. Если бы бабушка не заблокировала в детстве мою силу, а наоборот, научила с ней обращаться, я бы дала отпор Камилу, а потом и Крису, едва не вогнавшим меня в могилу.
Вот совсем не вовремя об этом подумала. Последняя каменная ступенька осталась позади. Анталь обернулся и, удостоверившись, что я всё ещё здесь и пока что даже в сознании (то есть не спешу падать в обморок от своих переживаний), толкнул массивную дверь.
Именно в тот момент мне вспомнился промозглый осенний вечер, стройка и коварный план Эчеда, из-за поцелуя которого я чуть не отдала богу душу. Кристиан был первым, кого увидела – живое напоминание о не самом приятном прошлом. Ведьмак стоял возле матери, обряженной в нечто балахонистое и совершенно непонятное: не то чёрное с золотой отделкой платье, не то священническая ряса.
А если учесть, что находились мы в каменном зале с низкими потолками, пропахшем благовониями и протравленном тьмою (всего несколько свечей слабо тлели по углам комнаты), зрелище было и вправду впечатляющим. Достойное какого-нибудь мистического романа.
Или ужастика.
Не сдержавшись, нервно хихикнула, правда, тут же взяла себя в руки и поджала губы. Пламя свечи, которую сжимала одеревеневшими пальцами, выхватывало из тьмы моё лицо и все отражавшиеся на нём эмоции. В то время как лица Эчедов скрывала вуаль полумрака, и тем не менее я отчётливо ощущала на себе их взгляды. Пристальный – Цецилии, пронзительный – её сына.
Ну хоть Кристиан был одет не как актёр из дешёвого фэнтези-фильма: в тёмные джинсы и светлую рубашку. Правда, волосы почему-то влажные. Похоже, его выдернули прямо из-под душа.
И почему я об этом думаю…
Чуть погодя заметила гадалку. Она стояла, подпирая плечом стену, в простом, но элегантном светлом платье и с собранными в причёску-ракушку волосами.
Я приблизилась к Цецилии, стараясь абстрагироваться от навязчивого чувства, что кое-чьи зелёные глаза, совсем как у наглого кошака, прожигают меня насквозь, от макушки до самых пяток.
– Этеле? – спросила с надеждой.
Чародейка развела руками:
– Возможно, у него не получилось приехать из-за снегопада.
Ближе к вечеру и правда пошёл снег, вернее, повалил, но я не думала, что обильные осадки остановят Этеле. И уж точно они не могли его удержать от ответа на мои эсэмэски.
Внутри шевельнулось беспокойство за ведьмака.
– К сожалению, мы больше не можем ждать. Пора начинать, – объявила Цецилия.
Анталь встал по правую руку от своей предводительницы, Кристиан – по левую. Йолика осталась в стороне, не то с загадочной, не то с задумчивой полуулыбкой наблюдая за развитием событий.
Оглянувшись на гадалку, я вновь повернулась к Цецилии.
– Симпатичное платьице, – заметил Эчед, снова пройдясь по мне взглядом, таким, что платья на мне как будто и не осталось.
Захотелось ткнуть в него зажжённой свечой, не знаю, как сумела удержаться от искушения.
А спустя мгновение взгляд ведьмака потемнел, когда он зацепился им за подарок своей родительницы. Кристиан так на меня посмотрел, что теперь единственным моим желанием было от него отшатнуться.
Но и с этим порывом я успешно справилась. Как и с желанием позорно сбежать из пропахшего травами каменного капкана.
– Хотя бы сегодня избавь нас от своих ремарок, – осадила сына Цецилия и взяла меня за руку.
– Уже нельзя и комплимент сделать девушке? – как-то уж больно мрачно заметил Эчед.
Хищно заострившиеся черты лица колдуна в момент, когда в его поле зрения попало злосчастное украшение, не смогли смягчить даже приглушённые отблески света.
– И на кой демон меня вообще сюда притащили… – глухо процедил он, отворачиваясь.
Я бы тоже понять это не отказалась.
– Будешь помогать. Как и Анталь. Одна я могу не справиться, и тогда мы здесь застрянем. А мне бы не хотелось долго мучить нашу гостью.
Она улыбнулась мне ободряющей улыбкой, раскрыла мою ладонь, что-то нашарила на столе у себя за спиной и… без предупреждения коварно полоснула по моей руке ножом. На какой-то миг в глазах потемнело, а потом я чуть не взвыла от боли.
– Спокойно, Эрика, так надо, – сказала ведьма, успокаивая, заставляя мои пальцы сжаться в кулак.
Кровь потекла в предусмотрительно подставленную чашу, а я от воспоминаний о глубокой ране, тёмной линией прочертившей ладонь, чуть не стекла на холодный пол. Ноги в лёгких балетках, в которых должна была гулять по улочкам Панаджи – столицы Гоа, уже почти онемели. Немело всё тело: от накатившего с новой силой волнения и треклятого запаха, который продолжал проникать в сознание, снова заволакивая его туманом.
Как и глубокий, сильный голос чародейки, заполнивший всё подземелье.
Незнакомые слова, её пугающий, какой-то потусторонний взгляд. Болезненное жжение в груди, как будто внутри меня разгорался пожар. Разгорался быстро, стремительно, притупляя боль от пореза, стирая действительность и забрасывая меня в настоящий кошмар.
– Помогайте мне! – крикнула чародейка, и голоса ведьмаков зазвучали в унисон с её голосом.
Я было дёрнулась, желая одного: исчезнуть из подземелья, чтобы пламя в груди погасло как можно скорее, и тут Кристиан (этот мерзавец!) схватил меня за руку. Крепко сжал запястье, не позволяя вырваться, и, не сводя своего маньячного взгляда, продолжил повторять за матерью слова заклинания.
Не знаю, показалось ли, или по углам и впрямь вспыхнули, разгораясь, свечи. Пламя шипело и извивалось ядовитыми змеями, разгоняя полумрак, ярясь, освещая бледную от напряжения Цецилию и её верноподданных. В руках одного из них я и оказалась, содрогнувшись всем телом и закричав от выжигающего всё внутри огня.
Эчед успел подхватить меня прежде, чем потеряла сознание.
И, кажется, потеряла к счастью, сбежав из пугающей реальности.
Глава 6
Зеркала разбиваются в полночь
После успешного завершения ритуала Цецилия отправилась к себе в кабинет. Там её ждала непочатая бутылка Шато Марго, за которую в своё время Венцель отвалил целое состояние. Было условлено открыть её в вечер свадьбы их единственного сына – наследника крупнейшей строительной компании Венгрии и будущего главы клана Эчедов.
Колдунья усмехнулась своим мыслям: что ж, вино дождалось своего часа.
И она тоже своего дождётся. Терпеть уже осталось недолго.
– Дорогой, ты к нам присоединишься? – столкнувшись с супругом в холле, с видом довольной кошки, объевшейся вкуснейших консервов, поинтересовалась колдунья.
Венцелю даже показалось, что ещё немного, и она начнёт мурлыкать от удовольствия. Мужчина нахмурился. Ему была не по душе затея жены, однако попытайся он вмешаться, и она бы этого ему не простила. По натуре человек неконфликтный и осторожный, взвесив все за и против, Божик предпочёл остаться в стороне. Однако отмечать вместе с Цецилией её коварную выходку он не собирался.
– Мне нужно разобраться со срочными делами, так что вы уж сегодня без меня, – отказался от совершенно незаманчивого для себя предложения и, коротко поцеловав супругу в губы, направился к выходу.
– Какие могут быть дела на ночь глядя? – спросила Йоланда.
– Я же сказал – срочные! – Не желая продолжать тягостный для него разговор, Венцель захлопнул входную дверь, а вскоре тишину полуночного сада нарушил рёв отъезжающего фольксвагена.
Цецилия пожала плечами. Обернувшись к гадалке, заговорщически заулыбалась:
– Значит, празднуем вдвоём.
Йолика неодобрительно покачала головой:
– Цили, милая, ты играешь с огнём и сильно рискуешь. Когда всё раскроется…
– Когда всё раскроется, менять что-либо будет уже поздно.
Оказавшись в кабинете, колдунья первым делом перетащила на письменный стол два пузатых бокала, откупорила бутылку Шато Марго, и рубиновая жидкость заструилась по тонкому стеклу, собираясь на дне бокалов. Опустившись в кресло, чародейка сделала небольшой глоток и прикрыла глаза, наслаждаясь терпким вкусом дорогого французского вина.
У неё есть кровь Керестея, а теперь и кровь Эрики. Всё складывается просто чудесно. Теперь уже Кальман никуда от неё не денется.
– Но ты ведь понимаешь, что для завершения твоей авантюры необходима… – Йоланда выразительно хмыкнула. – Что-то я не заметила, чтобы Эрика рвалась в постель к Керестею.
– За это я вообще не беспокоюсь, – беспечно отмахнулась Цецилия.
Её собеседница только пригубила вина, после чего отставила бокал в сторону и в упор посмотрела на свою воспитанницу.
– Когда всё тайное станет явным, тебя возненавидят все и сразу.
– Я это осознаю, но цена за долгожданное возмездие значения не имеет. – Цецилия выпрямилась в кресле, отвечая ворожее таким же пристальным взглядом, в котором, как в зеркале, отражались всполохи разожжённого в камине пламени. – Ты же так радеешь за мир между кланами, и я для нас желаю того же самого. Поэтому надеюсь, ты и дальше будешь меня поддерживать.