Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит бесплатное чтение

Кира Иствуд
Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

Глава 1

Сердце бешено стучит, горло царапает душный смог. Задыхаясь, спотыкаясь, я бегу по каменной лестнице за женихом, разбитыми ладонями цепляюсь за родные стены, за стальные перила. Рыдания всхлипами срываются с губ.

В коридорах скрещивают мечи солдаты, пахнет дымом и жжёной плотью. Лязгают доспехи, сверкает магия. Кровь стекает по трещинам в полу, очерчивая каменные плиты.

– Быстрее, Николь! – рычит мой жених. Он грубо хватает за запястье и тащит за собой сквозь дымовую завесу. Я едва успеваю переставлять ноги. Тонкая сорочка хлопает по лодыжкам. Меня выдернули из постели меньше часа назад, но этого времени хватило, чтобы моя жизнь разбилась, как хрустальная ваза.

Всё произошло слишком быстро. Лазутчики открыли двери, враги бешеными волками ворвались в замок. Пленных они не брали.

Мои торопливые шаги разлетаются гулким эхом и тонут в какофонии ужаса. Мы с женихом бежим по родовому королевскому замку, ещё недавно – непобедимому, неприступному, а сейчас сломленному и погибающему. Светлые стены потемнели от огня, коридоры охвачены агонией. Всюду крики, боль и кровь.

Я сжимаю зубы. В дыму груды неподвижных тел! Слуги, солдаты… О Боги! Моя дорогая няня… а рядом мальчишка посыльный!

Я бросаюсь к ним, отчаянно зову, но жених перехватывает поперёк живота, удерживает.

– Им уже не помочь! – шипит Гилберт. – Нельзя останавливаться!

– Но, но… – слёзы катятся из глаз.

Я не могу поверить, не могу принять… Как всё так случилось? Почему?! Моя добрая, нежная няня не дышит. Рыжеглазый улыбчивый мальчик лежит, раскинув руки. Ему рассекли грудь, безжалостно пронзили сердце. За что?!

– Чёртовы волки! Проклятые убийцы! – яростно шепчу я, а сердце захлёстывает боль, злость и горькое бессилие. Страх выплёскивает слезами, щиплет кожу.

Жених вытягивает меня в коридор.

– Нужно выжить, чтобы отомстить им! – рычит Гилберт.

Мы пробегаем мимо окна. На улице, словно огромный факел, полыхают магическая башня и королевский сад. Жалкие остатки нашей гвардии отбиваются от наступающих захватчиков. Звенит калёная сталь, сверкают лезвия, отражая лик Луны. Подножие замка усеяно телами защитников Аштарии. Они погибают за нас! Вот только “нас” почти не осталось…

Мои сёстры-принцессы мертвы, их зарезали прямо в покоях, словно больных животных. Их застывшие лица всплывают в моей памяти, стоит закрыть глаза. Старшую сестру я не видела, но слышала её крик, полный страха и отчаяния. Он резко угас, словно затушили свечу.

Мой отец – Король Аштарии неподвижно лежит в тронном зале, где бился с захватчиками как лев. Осталась лишь я! Младшая принцесса, которой едва исполнилось девятнадцать. Самая слабая из всех! Самая бесполезная.

Внезапно из темноты раздаётся рык. Гилберт в последний момент выдёргивает меня из-под страшного удара. Лезвие со свистом разрезает воздух в нескольких сантиметрах от моего плеча. В нос ударяет запах псины. Я оборачиваюсь и вижу ощеренную пасть захватчика: жёлтые волчьи клыки, залитые кровью доспехи, разноцветные глаза. Оборотень частично обратился, человеческая кожа покрылась жёсткой рыжей шерстью.

– Отдай принцессу и получишь лёгкую смерть! – рвано лает оборотень, занося меч для удара.

Я успеваю лишь закрыть лицо, как мой жених уже складывает пальцы в магический символ. Вражеского солдата отталкивает волной энергии. Не успевает оборотень опомниться, как жених призывает трескучий вихрь. Он выталкивает разноглазого волка прямо в окно. С криком оборотень вывалился наружу.

Лететь ему три этажа…

– Приди в себя, Николь! – Гилберт встряхивает меня за плечи. Его лицо бледное, глаза вспыхивают красноватым огнём. Он сильный маг, наследник древнего магического рода. Я жива лишь благодаря ему.

Заторможено кивнув, я заставляю ноги двигаться – медленно, тяжело, едва не падая. Чувствую себя неповоротливым каменным големом с разбитым телом и расколотым сердцем.

Мы преодолеваем ещё два пролёта, а потом жених останавливается и несколько раз поворачивает подсвечник на стене: два раза вправо, один влево. Стена беззвучно отъезжает назад, и Гилберт заталкивает меня в потайную комнату – узкую и длинную. Закрывает дверь, отрезая от сумрачного коридора.

Затхлый мрак ложится на мои плечи. Под потолком вспыхивает тусклый огонёк лампы. Взметнув плащом пыль, Гилберт пересекает комнату и начинает что-то колдовать возле огромного во всю стену зеркала.

Я опускаюсь у двери, обхватываю себя руками. Меня трясёт, пот стекает по вискам. Спросонья я одела неудобные туфли и совсем забыла про перчатки, которые в обязательном порядке носят все представительницы нашей расы. Но теперь это не важно. Ничто не важно… Боги!

Сёстры и отец… все мертвы!

Я сжимаю виски, глотаю слёзы, дышу через раз. Мне ужасно страшно. Мой дом в огне. Моя семья, мои люди – никого не осталось!

А что впереди? Кто поможет? Ни одна страна за нас не вступится. Руандовцы – звери! Их империя – военная держава, которой нет равных! Они меня не оставят, из-под земли выкопают. Наши расы похожи, и я, и они – перевёртыши, да только между нами пропасть. Что может травоядный оборотень перед хищниками? Что может кролик против стаи волков?

– Николь…

Они здесь из-за мести, уверены, будто моя семья виновата в смерти их кронпринцессы. Или это лишь повод?

– Ника! Посмотри на меня!

Я испуганно вскидываю взгляд. Перед глазами марево, во рту солёный привкус. Оказывается, я прокусила губу до крови, а кулаки сжала так, что ногти вонзились в ладони. Гилберт стоит надо мной, словно тёмный ангел возмездия. Мой жених. Моя надежда…

Его чёрные волосы собраны в хвост, в глазах отражается красноватый отблеск. Лицо узкое, бледное как мел, крупный нос с горбинкой. Мужчину нельзя назвать красивым, но в нём есть глубина. Сила и уверенность, которых мне недостаёт.

“Гилберт обязательно что-то придумает! – несутся сбивчивые мысли. – Он же такой умный, невероятный мужчина… Он самый сильный маг в Аштарии. Мы обязательно справимся! Он сможет сделать из зеркала портал, мы сбежим через него. А после придумаем, как отомстить за погибших. Как возродить наш край! Вместе мы справимся! Мы…”

– Ну почему ты такая никчёмная! – цедит Гилберт.

Я смаргиваю слёзы, не сразу понимая, что услышала. Сердце тяжело бухает в груди.

– Ч-что? – бормочу, сжимаясь в комок.

Мой жених кривится так, словно у него болят зубы.

– По пути сюда я потратил на твою защиту слишком много энергии, – чеканит он, прожигая взглядом. – Не получается усилить портал. Зеркало выведет только меня одного.

– Как одного? – шепчу онемевшими губами. Сознание отказывается верить ушам. Ведь Гилберт не может меня бросить… Не может!

– Ты совершенно не владеешь магией! Слабая… Извини, но это не моя война.

– Подожди… Но я! Я могла бы…

– Ты остаёшься, – отрезает Гилберт. Его слова стеной повисают между нами.

До ушей долетает скрежет металла. Снаружи вражеские солдаты, они ищут меня, рыская у потайной двери. Должно быть, учуяли след.

Мои лёгкие стискивает страх, а Гилберт уже уходит к зеркалу.

Я испуганно вскакиваю, кидаюсь за ним, судорожно хватаю за плащ онемевшими пальцами. Жалобно прошу:

– Гилберт… Ты правда уйдёшь без меня? Ты говорил, что любишь… Пожалуйста, не бросай меня. Я же погибну одна! Я не смогу… Мы же пара!

– Пара? – Он резко поворачивается, смотрит в глаза. – А давай проверим?

Я не успеваю ничего ответить, как жених уже берёт мою ладонь, уверенно переплетает наши пальцы. Кожа к коже и никакой перчатки. Инстинкт требует забрать руку, но я сдерживаюсь, лишь испуганно задерживаю дыхание. Впервые я касаюсь рукой мужской ладони, вот так, без защиты…

Я принадлежу к расе травоядных оборотней. Для нас соприкосновение ладоней – это слишком важный жест. Даже интимный. Он может подарить счастье или разрушить жизнь. В некоторых семейных парах супруги до конца жизни не решаются снять перчатки, так боятся узнать, связывает ли их метка истинности.

И сейчас мне кажется, я чувствую зуд на запястье.

Мы стоим посреди горящего замка, усталые, в пыли, опустошённые горем, держимся за руки, считая секунды.

Раз-два-три

Рука жениха горячая и сухая. Я тянусь взглядом к нашим запястьям…

Но там пусто. Чистая кожа, голубые венки.

– Видишь, – шепчет Гилберт, – наши руки сегодня впервые соприкоснулись, но метки не появилось. Значит, я не твой истинный.

– Мне это не важно! Мне не нужна…

– Хватит! – обрывает жених. – Неужели правда веришь в любовь? Это просто политика, Николь. Принцесса и будущий архимаг – удачная партия. Но Аштарии больше нет. Значит, и “нас” больше нет. Думаю, ещё и лучше, если ты останешься здесь… со всеми.

Со всеми?

В одной могиле?

Я выдыхаю застрявший в горле воздух. Ищу в суровом лице тень сомнения, но нахожу только ледяную решимость. В тёмных глазах мага ни капли жалости. В них вообще нет ничего от прежнего Гилберта… Оказывается, я совсем не знала своего жениха.

Горько усмехаюсь и вырываю руку.

Смотрю на мужчину новыми глазами. В груди ширится пустота. По зеркалу за спиной Гилберта пробегает рябь.

– Твоя семья сама во всём виновата, – он словно оправдывается.

– Ты веришь в это?

– Руанд верит. Этого достаточно, – говорит жених.

Я качаю головой, вытираю слёзы. Усилием воли давлю истерику, прячу эмоции за сцепленными зубами, выпрямляю спину, хотя хочется согнуться в три погибели и рыдать до хрипов. Нет! Хватит! Не хочу быть жалкой. И так растеряла последнюю гордость.

– Не желаю тебя больше видеть, – шепчу. Мой голос сухой, как наждачка.

– Советую сдаться руандовцам, – говорит Гилберт. – Им нужен кто-то из королевской семьи, чтобы активировать родовой алтарь Аштарии. Ради этого тебя могут помиловать.

– Без тебя разберусь.

– Подумай, Николь…

– Исчезни! – шиплю я.

Гилберт в последний раз окидывает меня взглядом, а потом, развернувшись, касается чёрной поверхности зеркала. Та расходится кругами, словно вода.

Не оборачиваясь, мой теперь уже бывший жених шагает в зеркальную гладь. Та поглощает его, как вязкая смола и застывает неподвижной массой.

Всё, проход закрыт.

Я осталась совершенно одна. Ни семьи, ни дома, ни надежды.

Хочется расплакаться, как ребёнку. Но сколько ни плачь, никто не придёт меня спасти. Злым жестом вытираю слёзы. Что дальше? Куда мне идти? Как спрятаться от смерти? От волков жаждущих расправы? Если бы я владела магией, то обрушила бы замок прямо на головы захватчиков! Я бы дралась до последнего вздоха!

Одна из стен моего убежища содрогается от удара. С потолка падает каменная крошка. “Оборотни поняли, где меня искать и пытаются пробить стену!” – несутся испуганные мысли.

Ушей касается приглушённое эхо приказа, лязг доспехов, отголоски магического заклинания. Моё сердце бухается в пятки.

Я мечусь по сумрачной комнате, будто загнанное в угол животное. Трогаю зеркало, но оно неподвижно. Тогда подбегаю к дальнему углу, лихорадочно ощупываю каменную кладку, пока не нахожу едва выступающие отметки.

Мне почти не приходилось пользоваться тайными ходами, но я хорошо помню уроки отца. Дрожащими пальцами касаюсь шершавых бугорков, а затем рисую символ: круг и сломанную стрелу.

Раздаётся щелчок. Слава Богам! Стена отходит в сторону, открывая взгляду винтовую лестницу, круто уходящую вниз.

Проскользнув на лестницу, я судорожно пытаюсь закрыть за собой проход. Рисую символы, но от волнения ошибаюсь, начинаю заново: круг, стрела… Ну же! Наконец получается! Стена встаёт на место. Одновременно с этим в тайную комнату врываются солдаты Руанда.

– Она только что была здесь! – раздаётся рык.

Моё сердце стучит так громко, так надсадно, что мне кажется, оно выдаст меня. Я прислоняюсь лбом к холодному камню. Страх сковывает, пробирает до костей. Я кролик, затаившийся под носом у хищника. Дрожу от ужаса и не могу связно думать.

“Двигайся! Беги!” – приказываю себе. Пока мои враги заняты обыском комнаты, я начинаю спуск по лестнице. Сначала пытаюсь не шуметь, но вскоре плюю на осторожность и бегу, перепрыгивая ступеньки.

Меня то колотит от холода, то бросает в жар. В груди болезненно тянет, ноги в неудобных туфлях сбились в кровь. Я сбрасываю обувь и бегу босиком, не обращая внимания на холод.

Лишь на середине пути я понимаю, что лестница ведёт в подземные помещения, туда, где находится родовой алтарь. Меня пронзает мысль… даже если у меня нет магии – она есть в алтаре! Я могу активировать его и направить силу против врагов! А если не получится, то попросту уничтожу алтарь, чтобы он не достался захватчикам.

“Только бы псы Руанда ещё не добрались до храма”, – шепчу себе.

Наконец, ступени заканчиваются, и я упираюсь в стену. Нащупав в темноте подсвечник, поворачиваю его три раза вправо, дёргаю вверх. Стена отъезжает в сторону, и я выхожу под своды древнего храма.

Выдыхаю.

Следов захватчиков здесь нет.

Но расслабляться нельзя. Пара минут и оборотни сообразят, куда я сбежала. Сломают стену и нагонят. Перережут горло, или прежде поиздеваются? Говорят, у волков никаких моральных принципов, а пытки – их любимое развлечение.

Спотыкаясь, я бегу через храм. По сторонам ряды скамеек, стены украшены картинами, рассказывающими историю Аштарии. Здесь проводятся большинство значимых для королевства церемоний. Здесь я должна была выйти замуж за Гилберта…

Сам храм находится под родовым замком, в том самом месте, где был заложен первый камень Аштарии. Говорят этим камнем был драголит – осколок сердца дракона.

Мне вспоминается тихий голос отца, когда он рассказывал легенду рода. Якобы чтобы оживить артефакт, десять сильнейших магов передали алтарю свою силу, а первая мать королевского рода Аштарии подарила алтарю свою душу. Все короли кормили алтарь своей кровью, в год по капле. Все они верили, что алтарь взамен дарит их землям плодородие, а их стране – процветание.

Но почему же он не помог теперь? Почему не спас от захватчиков? Что, если всё это глупые сказки?

Тяжело дыша, я останавливаюсь в дальней части храма. Здесь, за колонной находится дверь из белой кости. Раньше она была заперта силой магии короля Аштарии, но отца больше нет…

Обхватив костяную ручку, я толкаю её. Мне хочется, чтобы она оказалась заперта. Ведь если защита действует – значит, отец жив!

Но дверь поддаётся без усилий.

Сердце болезненно колет. Последняя надежда затухает в душе. Одновременно ушей касается лязг доспехов и дребезжание лестницы под тяжёлыми сапогами.

“Нашли-таки проход, псы Руанда…”

Внутренний зверь сжимается в комок. Он хочет сдаться, принять поражение.

“Не дождутся”, – говорю себе и, переступив порог хранилища, запираю дверь на засов.

В комнате царит полумрак. На стенах угрожающе светится ритуальное оружие. Инкрустированные камнями кинжалы и мечи, под потолком висят гроздья амулетов. В воздухе запах благовоний и прогорклого масла.

Но меня интересует лишь алтарь – грубо высеченный прямоугольный камень, что стоит посреди комнаты. Его гладкую белую поверхность усыпают магические письмена. Даже я, лишённая магии принцесса, чувствую исходящую от артефакта энергию. Она делает воздух вязким, а мысли спутанными.

Мой чуткий слух улавливает торопливые шаги. Сюда спешат солдаты. Я же кружу вокруг алтаря, прикасаясь к символам. Король смог бы активировать этот мёртвый камень! Смог бы приказать ему убить наших врагов! Но меня алтарь не слушается, не реагирует. Я на разные лады произношу все известные мне заклинания, отдаю приказы – бесполезно.

Может быть, ему нужно что-то ещё? Не зря же короли поили камень кровью! Я хватаю со стены тонкий кинжал. Лезвие настолько острое, что режет кожу от лёгкого прикосновения.

Шипя от боли, я сбрызгиваю кровью на белый камень. И о чудо! Символы начинают светиться мерным голубым светом. Но что делать дальше, я не имею понятия. А между тем враги уже за дверью, наваливаются на преграду. Я слышу тяжёлое дыхание, чую вонь мокрой шерсти и едкий запах дыма.

Надо спешить!

– Спаси всех! Убей врагов! – в отчаянии приказываю я алтарю и зло ударяю кулаком по неподвижному камню. Затем пробую пронзить артефакт кинжалом, но лезвие не оставляет даже царапины. Волшебства не случается. Алтарь не желает помочь последней принцессе.

“Никчёмная Николь”, – звучит в памяти голос Гилберта.

Костяная дверь трещит, её охватывает огонь. Через миг она с грохотом падает на пол, раскалывая мраморные плиты. Захватчики вваливаются внутрь. Один впереди и трое за спиной, они куда выше наших мужчин, широкие в плечах, с крупными руками. Доспехи в крови, лица скрывают стальные шлемы, но даже так я чую их торжество.

Нас разделяют пять шагов и алтарь. Мне некуда бежать.

– Убийцы, – шепчу я, наставляя кинжал на солдат. По сравнению с тяжёлым оружием врагов он выглядит жалкой зубочисткой.

– Отойди от алтаря, – рычит первый солдат. А может, это один из командиров? Его броня отличается, на груди сложная гравировка в форме волчьей пасти. Меня колотит от ненависти, от душевных ран.

– Не приближайся!

Оборотень и не думает слушаться, делает шаг. Его зелёные глаза сверкают из-под забрала, голос уверенный, глубокий:

– Брось кинжал и сдавайся.

– И не подумаю!

– Пожалеешь. Теперь ты наша и деваться тебе некуда.

– Разве? – шепчу я. Гнев и отчаяние ударяют в голову, удушьем перехватывают горло.

Резким движением я переворачиваю кинжал остриём к себе. А в следующий миг с силой вонзаю лезвие себе под сердце.

– Стой! – запоздалый приказ.

Мой вскрик тонет в хрипе, боль огнём охватывает тело. Я падаю прямо на алтарь, цепляюсь липкими пальцами за белоснежный камень. Холод растекается по венам ледяным крошевом, с натугой бьётся сердце. Как же больно умирать…

– Проклятье! – слышу я крик.

Меня подхватывают чужие крепкие руки и нет сил вырваться, оттолкнуть врага и убийцу. Захватчика моей земли! Ненавижу!

– Не дёргайся, – рычит мужчина, волк с зелёными глазами. Он что-то кричит остальным, но я уже не могу разобрать слов, мне тяжело дышать. Зато хватает сил протянуть руки к его шее, сжать кольчугу. Хочу задушить его, хочу…

Руандовец не обращает внимания на мои нелепые попытки, вместо этого снимает латную перчатку, пробует вытащить кинжал из моей груди.

Я вскрикиваю, и волк перехватывает мою слабую руку… и вдруг замирает изваянием, а затем вздрагивает, словно его ошпарило горячей водой. Оглушённо смотрит на моё запястье.

Там, на коже стремительно проявляется сложная вязь рисунка. Метка истинности. Такая же метка есть и на запястье руандовца.

Оборотень приподнимет мою голову, наши взгляды сталкиваются. Я вижу – волк напуган, изумлён, не знает, что делать. Мне же хочется засмеяться – горько, надсадно, зло. Я всё-таки отомстила, пусть даже так! Смех вырывает жутким хрипом.

Воздуха не хватает.

Вспыхивает алтарь, на миг освещая изумрудные глаза моей истинной пары. Моего истинного врага. А потом всё подёргивается багряным маревом.

***

В следующий миг я с криком вскакиваю на своей постели. Подушки разбросаны, пуховое одеяло в беспорядке, лицо щиплет от слёз, лёгкие горят.

Я снова и снова хватаю ртом воздух, озираясь по сторонам. Постепенно ужас ослабляет хватку, позволяя связно думать. Я дома! В своих покоях! Но что это было? Откуда взялись эти видения?

Расстёгиваю свою сорочку, щупаю рёбра, но на груди нет даже шрама. Ступни тоже целы, я совершенно здорова. Неужели беда мне привиделась, а мои сёстры, отец… живы? О боги.

На нетвёрдых ногах я подхожу к окну, распахиваю створки и с жадностью вдыхаю морозный воздух.

Вокруг тишина спящего замка, в небе завис полукруглый месяц… Я словно вернулась в прошлое, ведь в видении уже наступило полнолуние. Гостевых дилижансов во дворе почти нет, словно отбор невест ещё не начался. Разве такое возможно?

На улице белеет припорошённый снегом королевский сад. Спокойно светится в ночи магическая башня, словно её стены никогда не облизывало жадное пламя, но меня не покидает тревога.

Накинув плащ, я выглядываю в коридор. За дверью дежурит верная короне охрана. Ночная служанка тут же подскакивает со своего кресла и обеспокоенно спрашивает:

– Что-то случилось, ваша светлость?

Я смотрю на девушку во все глаза. Я помню её мёртвой, в пыли и крови… но нет, вот она, живая и невредимая, немного сонная, со сбившимся чепчиком. Мне хочется обнять её и заплакать от счастья. Улыбка сама собой захватывает губы.

Слава богам!

Все живы, замок не тронут, картины на своих местах, потолок не разрушен, целы скульптуры и колонны. Такую иллюзию невозможно создать! Со счастливой улыбкой я заверяю обеспокоенных слуг, что всё в порядке, и возвращаюсь в свою комнату. Кружу по ней, словно беспокойный вихрь, глажу пальцами балдахин, мягкую ткань кресла и холодный камень прикроватного столика.

“Мне просто приснился сон. Очень реалистичный, длиной в две недели… но не более чем сон, закончившийся кошмаром”, – звенит в мыслях.

Но вдруг тревога царапает сердце, а внутренний зверь неприятно фырчит, словно желая напомнить о чём-то важном.

Мой взгляд цепляется за собственное запястье. Я рывком задираю длинный рукав сорочки. Сердце пропускает удар.

На бледной коже красуется сложная вязь. Переплетение тонких линий, изящный рисунок.

Отпечаток чужой души.

Метка истинности.

Но как? Почему?!

Я зажмуриваюсь и падаю на подушки, прячу лицо в ладонях. Мысли накатывают приливом, я путаюсь в них, словно рыба, попавшая в сеть. Душу охватывают сомнения. У меня метка. Метка! Как же так…

Но значит… значит, это был не сон! А будущее! Всё произошло взаправду! Меня спас алтарь? Он принял мою кровь, мою жертву. Он светился так ярко! Алтарь вернул меня в прошлое! Судя по тому, что отбор ещё не начался, у меня есть около двух недель!

Со стоном отчаяния я зарываюсь в одеяло и думаю-думаю-думаю… В памяти всплывают изумрудные глаза оборотня. Проклятье!

Что же мне делать? Как всё изменить?

Глава 2

Наш мир населяют люди и оборотни.

Оборотни делятся на расы: волки, лисы, медведи, зайцы, олени и множество других, в зависимости от сущности зверя.

Самые яркие отличия прослеживаются между хищными и травоядными видами. Первые воинственные, признающие лишь силу. Вторые – мирные, предпочитающие развивать торговлю.

За века мировой истории хищные оборотни образовали несколько сильных государств, одним из которых стала военная империя Руанд. Сейчас ею правит жестокая волчья династия.

Королевства травоядных оборотней в основном держатся обособленно, сохраняя традиции, доверяя дипломатии и старательно избегая прямых конфликтов. Аштария – одно из таких королевств – маленькая, безобидная, населённая оборотнями мелких травоядных рас.

Я – Николь Розен, четвёртая принцесса Аштарии, самая младшая из всех. Зверь нашей семьи – большеухий кролик. Его особенность – маскировка своего запаха и тактильная метка.

Прямо сейчас я с ненавистью смотрю на узорчатый рисунок, уродующий моё запястье. Я царапала его полночи, но так и не смогла содрать. А сейчас уже утро, скоро за мной зайдут слуги, чтобы сопроводить на завтрак.

Если бы не злосчастная метка, я бы и вовсе решила, будто горящий замок и нападение псов Руанда мне лишь приснились. Но не могла же метка взяться из ниоткуда? Конечно, не могла…

У большинства хищных оборотней метка пары есть с рождения. У людей проявляется при зрительном контакте. А у травоядных она открывается при соприкосновении ладоней с истинной парой.

Появление метки значит, что между душами протянулись нерушимые узы.

Многие мечтают об истинной связи. Волчьи виды и вовсе возводят поиск пары в жизненную цель. Но никогда… НИКОГДА травоядный оборотень не захочет связать себя меткой с хищником! Слишком велик шанс, что метка станет “Зависимой”.

“Зависимых” постоянно тянет прикоснуться к паре. Если они не видят истинного несколько дней, то натурально заболевают. Ломка, жар, помутнение сознания – полный набор…

Мудрецы говорят, что такой странный эффект из-за разницы в нраве зверей. Травоядный нуждается в защите, и он будет тянуться к паре так неистово, словно жить без неё не может. Говорят, если слишком долго противиться этой тяге, то можно сойти с ума. А ещё говорят, ломка немного спадает от прикосновения к истинному, на время отпускает после физической близости, и только если хищник по-настоящему влюбляется в травоядного, то зависимость исчезает… и то, не сразу.

К сожалению, в нашем мире метка – это ещё не залог любви. Лишь тяга, лишь жажда, гарантия сильного потомства, повышенная эмпатия и уверенность в том, что партнёр не вонзит нож в спину.

Вздохнув, я натягиваю перчатки. Длинная манжета закрывает руку до локтя, ладонь скрыта под тканью, а вот пальцы свободны, иначе было бы сложно контактировать с миром.

Я снова прокручиваю в уме момент появления метки. В тот момент зеленоглазый волк, наверное, даже и не вспомнил, что от прикосновения ладоней травоядной может появиться связь. А мне теперь мучиться. Зависимая связь – это полный кошмар! Видела я таких несчастных.

“Может, моя метка не будет зависимой? Для этого на ней должен появиться красноватый отблеск, а пока что его нет. Может, обойдётся… Да и не это сейчас главное, – с надеждой думаю я, меряя шагами комнату. Остановившись у зеркала, расправляю складки платья. – Угроза нависшая над Аштарией куда страшнее. Алтарь вернул меня в прошлое, значит события повторятся… и только я могу всё изменить”.

Тут в дверь стучатся, и внутрь заглядывает рыжеволосая девушка.

– Леди, доброе утро! О, вы уже готовы к завтраку! Во сколько же вы встали, раз успели собраться? – звонко скашивает меня молоденькая служанка в бежевой форме. Улыбчивая и простоватая Сьюзи. У меня же перед глазами встаёт жуткое воспоминание: Сьюзи лежит в луже собственной крови, её волосы словно красные змеи, веером расходятся вокруг.

– Мне не спалось, – через силу улыбаюсь я. Отворачиваюсь к зеркалу, впиваясь взглядом в своё отражение. Бледная до синевы кожа, медовые глаза опоясаны тёмными кругами. Светлые волосы я убрала в высокий хвост, но он выглядит потрёпанным.

Неудивительно, что Сьюзи всплёскивает руками и заходит в комнату. Оценивает придирчивым взглядом, а потом берёт мягкий гребень и усаживает меня на стул.

– Вы плохо спали, моя леди? – спрашивает Сьюзи, заново расчёсывая мои волосы. – Переживаете из-за подготовки к свадьбе?

– Угум, – невнятно отвечаю я, наслаждаясь прикосновениями лёгких рук.

– Сэру Гилберту так повезло! – щебечет девушка, незатейливо пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей.

– Повезло? – хмыкаю я, вспоминая, как поступил жених. Бросил меня. – Чем же?

– Вы такая красивая! Похожи на подснежник: хрупкая и сильная одновременно. Волосы у вас как серебро, кожа нежная. На солнце ваши глаза светятся будто золото. Если бы вы пошли на отбор, то женихи бы за вас дрались! Правильно сэр Гилберт сделал вас невестой, иначе мог бы и упустить такое сокровище.

– Спасибо за тёплые слова, Сьюзи, – вежливо говорю я.

– Кстати, – вспоминает вдруг девушка, – сэр Гилберт спрашивал о вас! Он хочет…

– Позвать на конную прогулку?

– Д-да, – сбивается Сьюзи. – Вы уже знаете? Но откуда?

“Всё повторяется в точности как в прошлый раз”, – с горечью думаю я. Но в этой жизни я не хочу иметь ничего общего с этим колдуном. Позже решу, как с ним быть…

– Передай ему, что я занята сегодня. И… завтра тоже.

– Ладно, – немного удивлённо отзывается Сьюзи.

Ничего удивительного, что она выглядит расстроенной. Для всего замка мы пара мечты. Всем нравится думать, будто младшая принцесса растопила сердце вечно угрюмого мага.

Ну чем не сказка?

Пока Сьюзи расчёсывает мне волосы, я вспоминаю, что именно из-за жениха не принимала участия в отборе невест. Тот начнётся уже через два дня… И мне непременно нужно на нём быть, если хочу изменить будущее.

На отбор прибудет множество благородных девушек, а также с десяток богатых графов и принцев. Всем им нужна подходящая жена из высокородных. Если повезёт с истинной – прекрасно, если нет, то никто не расстроится. Слишком мал шанс был встретить родственную душу. А травоядные оборотни часто и не гнались за истинностью.

Мои сёстры-принцессы будут искать выгодное замужество, а найдут горе и несчастье. А всё потому, что на отборе погибнет высокородная гостья, приглашённая в качестве аудитора.

Этой гостьей будет Виктория Цезариус-Саблфорд, истинная пара кронпринца Руанда.

Именно из-за её смерти начнётся война. Волки жестоко отомстят за свою кронпринцессу. Сожгут столицу, ворвутся в замок, прольют реки крови. Если удастся спасти Викторию, то всё обойдётся. Вот только для этого надо будет пойти на отбор… А отец точно будет против!

Я зажмуриваюсь от этих мыслей. Перед внутренним взором вспыхивают зелёные глаза оборотня – холодные и безжалостные. Будет ли он на отборе? Почувствует ли во мне истинную, когда увидит? Хуже пару для травоядного оборотня не представить! Лучше бы я никогда его не встречала…

Все волки жестоки. Их волнует только сила и власть. Не удивлюсь, если гибель кронпринцессы – это вина их собственной страны, а Аштарию обвинили для отвода глаз. Хорошо бы поговорить с отцом. Рассказать ему о будущем. Может, он придумает, как отправить кронпринцессу Руанда домой? Или выделит ей больше охраны? Поверит ли он моим словам?

– Ну вот, так хорошо, – говорит Сьюзи, поправляя локоны. – Теперь можно и на завтрак!

Я открываю глаза. Мои волосы нежной волной спускаются к плечам, а часть локонов схвачена золотой заколкой, придавая образу романтические нотки.

– У тебя волшебные руки, – говорю я, поднимаясь. – Спасибо, Сьюзи.

– Рада быть полезной. А теперь пойдёмте на завтрак, моя принцесса. А то вас скоро ветром начнёт сдувать!

Служанка права, я ужасно проголодалась. Но не успеваю я дойти до двери, как вдруг слышу снаружи голос Гилберта. Он переговаривается со стражником. Мне же совершенно не хочется встречаться с ним.

Не знаю, что ему сказать. Как вообще смогу смотреть магу в лицо? У меня метка, но важнее то, что на Гилберта я больше никогда не смогу положиться. Не смогу довериться. Всегда буду помнить – он бросит меня в момент опасности. Тыкнет в лицо моей беспомощностью, как будто это я виновата, что не владею магией. Для него я просто выгодная сделка.

– Сьюзи, – шепчу я, – пожалуйста, передай сэру Гилберту, что я не могу с ним сегодня увидеться. Пусть не ждёт меня.

Девушка растерянно кивает и бежит исполнять мою просьбу. Я слышу её звонкий голосок из-за двери. Гилберт отвечает что-то вежливое и сухое, а потом уходит. Только когда его шаги затихают, я решаюсь выйти в коридор. Там меня уже ждёт Сьюзи.


Мы идём к королевской столовой. Общий завтрак – традиция нашей семьи.

По пути мне кивают стражники, приветствуют слуги. Я всем отвечаю улыбкой, а у самой сердце сжимается от страха, что всему этому скоро может прийти конец. Эти добрые люди умрут, защищая нас.

"Я этого не допущу!" – говорю себе, отгоняя сомнения.

Солнце проникает через высокие окна и наполняет коридоры тёплым светом. Нос щекочет цветочный аромат, и страхи понемногу отступают. Я даже позволяю себе улыбнуться.

Но когда я поворачиваю за угол, то спотыкаюсь. У дверей столовой стоит моя сестра – кудрявая худышка Нанетт. Она третья принцесса. Кокетливо поправляя каштановые волосы, сестра болтает с Гилбертом. Едва я появляюсь в коридоре, как они оба вскидывают взгляды.

Нанетт вспыхивает радостью, словно магическая лампочка, и машет мне рукой. Гилберт сдержанно улыбается и идёт навстречу. Высокий, с орлиным носом на узком лице, тёмными глазами с красным отливом. Это магия делает их такими.

Мне хочется сбежать, но я лишь нервно сцепляю руки. Что я ему скажу?

“Никчёмная Николь”, – звенят в мыслях его слова.

Гилберт уже рядом, берёт за руку, обнимает за талию, притягивает ближе, тянется за поцелуем. Для Аштарии нормально показывать отношения на людях, но меня пробирает озноб. Я отстраняюсь, пряча взгляд.

– Я соскучился, – шепчет он, обдавая дыханием мою щёку, притискивая меня ближе.

– Гилберт, подожди, – выдыхаю и упираюсь ладонями в мужскую грудь. Я кожей чувствую любопытные взгляды слуг и сестры. Ещё бы, ведь раньше я первая прыгала Гилберту на шею. Но сейчас нутро сковал лёд, а в мыслях стучит: “Он бросил меня на смерть! И бросит снова, если не будет выхода!"

– Что-то случилось, Николь? – будущий архимаг не отпускает, пытается заглянуть в мои глаза, просканировать меня магическим взглядом.

– Я не в настроении, – отворачиваю лицо.

– Плохо себя чувствуешь?

– Да!

– Почему?

“Из-за тебя!” – хочется крикнуть мне.

– Просто плохо спала, – шепчу. Сердце тяжело стучит.

– Это из-за нашей свадьбы? – понимающе улыбается он, горячо обнимая за талию. – Не переживай, всё будет хорошо. И… я встречу тебя после завтрака, ладно?

– Не нужно. Отойди!

– Нам необходимо обсудить детали церемонии. Ты поймёшь, что не из-за чего волноваться.

– Нет, – кручу головой.

– Что значит “нет?” – непонимающе хмурится маг.

– Никакой церемонии не будет! – выпаливаю я, а потом, наконец, вырываюсь из мужских рук.

Повисает неловкая пауза.

Чувствую себя как на сцене в театре. Устроила разборки у всех на глазах. Даже стражники и те прислушиваются к нашему разговору. Но пути назад нет. Уж лучше сразу на корню всё пресечь.

– Что за капризы, Николь? – недовольно хмурится жених. – Мы можем перенести дату, если…

– Сэр Гилберт, – спокойно говорю я, а у самой поджилки трясутся, – я официально разрываю нашу помолвку. С этого момента вы свободны от исполнения обязанностей моего жениха.

В коридоре повисает тишина. Тень ложится на лицо Гилберта, заостряя черты. Алые всполохи освещают тёмную радужку.

Моя сестра Нанетт выпучивает глаза и нервно теребит платье.

– Ты вообще понимаешь, что говоришь? – рычит маг, прожигая меня взглядом. От напряжения между нами разве что воздух не трещит.

– Прекрасно понимаю, – говорю я.

– Может быть, расскажешь, чем я успел тебя так разочаровать? – цедит мужчина.

– Лично вы здесь ни при чём, – вздёргиваю подбородок.

– Неужели?

– Это просто политика. Ничего больше. Не держите на меня зла.

Во взгляде мага – неверие, которое перерастает в гнев. Я мысленно ругаю себя за длинный язык. Ведь этот Гилберт ещё не сделал мне ничего плохого. Надо было расстаться с ним по-тихому. Только врага-мага мне не хватало. И так проблем столько, что за всю жизнь не разгребу.

Маг не двигается, а я обхожу его по широкой дуге. Взяв Нанетт за руку, проскальзываю в столовую. Запираю за нами тяжёлые двери. Сестра хлопает глазами и открывает рот словно рыба.

– Ты только что бросила Гилберта? – шепчет она, закрывая рот ладошкой. Я же опасливо смотрю в сторону длинного стола, который ломится от блюд. Отца ещё нет, зато две мои сестры уже заняли свои места: по правую и левую сторону от кресла Короля.

Старшая принцесса Катрин – темноволосая и строгая, словно могильный ворон. И вторая принцесса Лисия – язвительная и хитрая, как лиса в шкурке кролика. Обе поворачивают ко мне лица. Конечно, они всё слышали…

– Что-что она сделала? – вскидывает брови Катрин.

– Наша тихоня бросила своего мрачного мага? – удивляется Лисия. – Я думала, это любовь до гроба. Что вы не поделили? Не боишься, что он тебя проклянёт?

– Не посмеет, – говорю я, стараясь принять безразличный вид. Слуга отодвигает стул. Под всеобщие любопытные взгляды я занимаю своё место.

– Отец не одобрит, – бормочет Нанетт. – Он бы хотел породниться с архимагами. Зря ты так…

– Может, книжная тихоня желает, чтобы за ней побегали? – тонко улыбается хитроглазая Лисия. – Хочешь взять мага под узду? Поверь, такие, как Гилберт, долго страдать не будут, быстро найдут грелку для постели. Он видный жених.

– Раз так переживаешь, то иди сама грей ему кровать, – не выдерживаю я. – Он будет только рад!

Лисия подаётся ко мне, шепчет с ухмылкой:

– Ого! У паиньки прорезались зубки! Ты точно кролик? Больше похожа на…

Свою гадость Лисия сказать так и не успевает, потому что неожиданно двери столовой распахиваются, и в помещение входит Король Аштарии – Кост Розен Третий.

Седую голову отца венчает корона, лицо испещрено морщинами, движения грузные и скупые, а в прозрачных глазах тяжёлые думы о делах страны. Но как же я рада видеть его живым!

Мы все встаём и приветствуем отца, ждём, когда он займёт своё место и только после этого опускаемся на стулья. Слуги раскладывают кушанья по тарелкам. У меня же совершенно нет аппетита, я так волнуюсь, что жар приливает к щекам.

Сёстры напряжённо поглядывают, то на меня, то на Короля. Я понимаю, или они расскажут про мой разрыв, или это сделаю я.

“Надеюсь, отец поймёт”, – обеспокоенно проносится в мыслях. Пока я решаюсь признаться, Король уже опустошает тарелку, и первый начинает разговор.

– Как проходит подготовка к отбору? – спрашивает он, откладывая вилку. Он обращается к моим сёстрам, ещё не знает, что я тоже хочу принять участие.

– Прекрасно, отец, – улыбаясь, говорит Катрин. – Вчера заглядывала камеристка, наши платья готовы, от них глаз не отвести.

– А я разучила новый танец для бала, – говорит Нанетт. – Будет смотреться очень красиво. Обещаю, папа!

– Я каждое утро повторяю традиции стран соседей, как ты и советовал, – щурится Лисия.

Король одобрительно кивает.

Я отпиваю сладкого чая и опускаю взгляд. Естественно, я совершенно не готовилась к отбору, и прямо сейчас вдруг испугалась, что если провалю даже начальный этап? Отец точно не будет доволен… Впервые отбор будет проходить в Аштарии, для него это не просто возможность выдать дочерей замуж, но и шанс наладить новые торговые связи, укрепить престиж страны.

“Вот только результат будет прямо противоположным”, – думаю я, сжимая пальцами фарфоровую чашку.

– Приятно слышать, что вы относитесь к отбору серьёзно, – говорит отец. – Аштарии нужны сильные союзники, поэтому смею надеяться, вы не станете размениваться на мелких графов, несмотря на их лесть и комплименты. Вы принцессы и обязаны найти супругов с высоким статусом! Чтобы укрепить это ваше желание, я обещаю передать статус кронпринцессы той из вас, чей союз окажется самым выгодным для нашей страны.

Мои сёстры выпрямляются на стульях. Для них слова отца – новость. Но я прекрасно знала, к чему приведёт разговор. Для нашей семьи это будет не просто отбор невест, но и борьба за корону. Тот, кто найдёт себе самого влиятельного и сильного жениха, в будущем получит трон Аштарии.

Мне этого счастья не нужно, чего не скажешь об остальных.

Третья принцесса Нанетт хоть и притворяется этакой “милой куколкой”, на самом деле очень проницательная и цепкая. Она умеет найти подход к мужчинам, очаровать самого непреступного. Судя по радости в её глазах, она уже видит себя будущей королевой.

Вторая принцесса рыжеволосая Лисия играет через хитрость. Она не прочь подставить соперниц, если в этом есть выгода. Она рада такому повороту, интриги – её стезя.

А вот первая Катрин неприятно удивлена. Она самая чёрствая из нас и самая гордая. Она играет только по правилам и ненавидит, когда что-то идёт не так, как она планировала.

Сейчас Катрин кусает губы и сжимает приборы до белых костяшек. Тёмные волосы падают ей на лицо, скрывая эмоции. Будучи первой принцессой, она была главной претенденткой на корону, а теперь…

– Ты чем-то недовольна Катрин? – резко спрашивает отец.

– Нет, я всем довольна, – через силу улыбается старшая сестра, но в её тёмных глазах полыхает гнев. – Твои решения полны мудрости, отец. Но раз ставки взлетели, мог бы ты рассказать, на кого нам стоит нацелиться для желанной победы?

– Конечно, – покровительственно кивает отец. – На отбор прибудет больше ста благородных девиц, а вот женихов будет всего около пятнадцати. Из них вам должны быть интересны трое. Пятый принц Енотория, его зверь – чёрный енот. Третий принц Зиура, его зверь – северный олень. И второй принц Руанда, его зверь – серебряный волк.

Я вся подбираюсь, превращаясь в слух.

– Правильно ли я понимаю, – стреляет глазами Лисия, – что самым интересным для нас будет союз с Руандом?

– Верно, – говорит Король. – Второй принц Руанда – ваша главная цель. Его зовут Джаред. Очаровать волка будет непросто, но ради этого шанса я и убедил совет государств провести отбор именно в Аштарии.

– Невероятно дальновидно! – кукольно хлопает в ладоши Нанетт.

– Союз с хищниками решит многие наши проблемы, – хмурится Катрин.

– Да, – соглашается отец. – Мы будем обеспечены защитой с севера, сможем снизить торговые пошлины, не говоря о том, что ни одна страна не решится нам перечить. Конечно, не только мы будем нацелены на волка. К тому же всегда есть незначительный шанс, что Джаред столкнётся с истинной парой. Поэтому два других принца тоже остаются приемлемыми вариантами. Если же очаровать никого из них не получится, то постарайтесь к концу отбора совсем не получить предложений. Иначе по правилам вы обязаны будете выйти замуж, выбрав из тех, кто предложит брак.

– Слышала, – подаю я голос, привлекая всеобщее внимание, – что в качестве аудитора на отбор прибудет важная гостья из Руанда. Виктория Цезариус-Саблфорд.

– Мне приятно, что ты интересуешься политикой, Николь, – одобрительно хмыкает отец. – Это правда. Одним из наблюдателей будет супруга будущего короля Руанда. Сам он занят делами, поэтому Виктория приедет вместе со вторым принцем. Она – редкий светлый маг. Будьте с ней предельно осторожны и вежливы. Супруг заглядывает ей в рот и исполняет любые капризы.

– Они связаны меткой истинности? – затаённым шёпотом спрашивает Нанетт, а получив утвердительный ответ, мечтательно вздыхает и накручивает прядку на палец. Вот кто из нас больше всего мечтает о любви.

– Папа, – говорю я, – а что насчёт защиты замка?

– Что ты имеешь в виду, Николь?

– Раз у нас будет так много важных гостей, то мы обязаны обеспечить им надлежащую защиту, – осторожно замечаю я. – Может, будет правильно приставить к той же Виктории дополнительную охрану?

Отец хмурится, а Катрин дёргает уголком рта, обвиняюще говорит:

– Ты сомневаешься в способности отца обеспечить гостям защиту?

– Нет, я…

– Думаешь, ты умнее Короля? Кем ты себя возомнила, Николь?

– Я просто хочу, чтобы…

– Лучше помалкивай! И так уже напортачила, везде, где можно. Разорвала помолвку с Гилбертом, наплевав на семью. Что, если маги затаят на нас обиду?

– Что? – хмурится отец. – Николь! Ты разорвала помолвку?!

Я испуганно вскидываю на него взгляд. Ох, не так я хотела сообщить ему новость.

Король секунду сверлит меня взглядом, а затем поднимается из-за стола, стул со скрипом отодвигается в сторону.

– Это правда? – резко спрашивает он. – Ты рассталась с Гилбертом?

– Да, но…

Король внезапно ударяет кулаком по столешнице, у меня от испуга клацают зубы. Слуги торопливо отходят подальше.

– С чего вдруг?! Ты совсем головой не думаешь?!

– Мне пришлось!

Я буквально кожей чувствую гнев отца, хочется втянуть голову в плечи.

– Я считал тебя благоразумной, Николь! – цедит он. – Ты меня разочаровала. Я не одобряю ваш разрыв!

– Папа…

– Ещё не поздно всё исправить! Ты сейчас же пойдёшь к магу и добьёшься его прощения!

– Нет! Я не могу, – у меня слёзы выступают на глазах. Я сжимаю край стола. Старшие сёстры смотрят со снисходительной усмешкой. Они понятия не имеют, что я же ради них стараюсь!

– Пойдёшь и извинишься! – натурально рычит отец, багровея от гнева. – Скажешь, что дурь в голову ударила.

– Прошу, папа! Мне нужно поговорить с тобой наедине! Всё объяснить!

– Сначала сделаешь, как я сказал! Ты не дворовая девка. Ты принцесса! У тебя есть обязанности! Люди, которые от тебя зависят!

Я и сама вскакиваю с места.

– Именно поэтому разреши мне принять участие в отборе!

– Так всё из-за отбора? Это тебе не детские игры!

– Мне туда нужно! Это важно для всех нас! Когда я объясню, ты поймёшь…

– Исключено! У тебя нет магии, а это главное, на что смотрят высокородные женихи. Получишь в мужа мелкого барона, кому это надо?

– Но папа!

– Разговор закончен!

Я задыхаюсь. От бессилия пережимает лёгкие. Как достучаться до отца? Как объяснить?! Сёстры ни капельки не помогают, сверлят ехидными взглядами.

Никогда раньше я не шла против воли отца. Никогда ему не перечила! Но теперь наши жизни на кону.

– Папа… – опускаю голову, меня натурально трясёт.

“Никчёмная Николь“, – шепчутся мысли.

– Я видела будущее, – выдавливаю с натугой.

– Будущее? – издевательски вскидывает чёрные брови Катрин.

– Да, – у меня вдруг тяжелеет голова, я опираюсь руками о столешницу.

– И что ты там увидела? Я стала королевой? – подливает яда Лисия.

– Николь, прекрати нести чушь, – рычит Король.

Воздух в столовой становится вязким, недоверие давит на плечи. Никто здесь даже выслушать меня не хочет! Никто не воспринимает всерьёз… Зря я вообще сказала про будущее. Не вовремя… тут слуги, сёстры настроены против. Но вдруг потом будет поздно? Отбор уже через день, а отец требует помириться с Гилбертом! Нет времени на осторожность. Я не могу отступить, я должна попытаться!

– В будущем на нас нападёт Руанд. А я… Волки всё сожгут, всех погубят. Но алтарь, он… – мой голос делается сиплым, а мысли путаются: – Алтарь, он… Викторию нужно… нужно…

– Что с тобой? – волнуется Нанетт.

Я пытаюсь сказать: “Защитить”, пытаюсь сказать: “Иначе мы погибнем!”

Но горло пережимает спазм, мир кружится, как в калейдоскопе. Друг друга сменяют: стол, разлитый чай, потолок с лепниной, испуганные лица сестёр. По ушам бьёт звон разбитой посуды, боль охватывает затылок.

Частью сознания я понимаю, что упала. Лежу на каменных плитах – задыхающаяся, беспомощная. Кажется, из носа идёт кровь.

Страх поднимает холодной волной, стискивает внутренности как огромная медуза. Я откуда-то знаю, если перестану пытаться рассказать будущее, то всё снова станет хорошо. Но если отступлю, то что будет дальше?

Отец уже рядом, обхватывает меня за плечи, приподнимает мою голову. Он выглядит по-настоящему взволнованным. Слуги бегут к выходу, кто-то зовёт лекаря. Звуки долетают как из-под толщи воды.

– Девочка моя, – сокрушает король, ощупывая мой лоб, вытирая мои слёзы. А я всё силюсь вытолкнуть из лёгких слова.

– Я должна… это важно… папа…

– Тише-тише, сейчас будет доктор.

– …на отбор… мне… очень нужно.

Отец прижимает меня к груди, обнимает, как когда-то в детстве. Я и забыла, как это бывает. Когда мамы не стало, он закрылся в себе, но сейчас на миг словно стал прежним.

– Зачем тебе на отбор, милая? – шепчет он. – Там гнездо змей, а ты нежный цветок.

– …найти… истин… защити В… Викт… пожалуйста…

Король что-то мне отвечает, я не могу разобрать слов, лишь мягкую интонацию, с какой успокаивают болеющих детей. А потом отец целует меня в лоб, поднимает на руки. Но я этого уже не вижу.

Мир темнеет.

Я проваливаюсь в липкий безмолвный мрак.

Глава 3

Я прихожу в себя, когда закатное солнце стучит в окно багровыми лучами. Голова звенит, во рту горький вкус лекарств, а вокруг дымят целебные палочки. Судя по рядам баночек и колб, я лежу в медицинской палате.

Хотя на мне ночнушка, руки всё ещё в перчатках. По правилам этикета никто не смеет оголять ладонь аштарки без её разрешения.

Под потолком горит магический маяк. Стоит мне открыть глаза, как цвет огонька сменяется с красноватого на голубой, а спустя полминуты в комнату торопливо заходит доктор, за ним следует отец.

Король выглядит уставшим и словно постаревшим на десяток лет: глубже прорезались морщины, веки набрякли, а глаза смотрят тускло из-под седых бровей.

Должно быть, я всколыхнула его застарелую боль, ведь болезнь мамы начиналась с похожих симптомов: с бреда и глубоких обмороков.

Врач просит меня открыть рот, щупает горло, сканирует магией, а затем сообщает, что, как он и думал, моё состояние вызвано нервным истощением и недосыпом, и что крепкий сон быстро поставит меня на ноги.

Я мысленно вздыхаю. Мне совершенно ясно, что виновата магия алтаря. Именно она наказала меня за попытку рассказать о будущем. Но почему? Может, алтарь пытался уберечь меня от ошибки? Или это какое-то правило гармонии, не позволяющее так грубо вмешиваться в поток событий?

Хорошо бы побольше узнать про родовой артефакт. Может, в семейной библиотеке найдутся записи?

Меня так запросто вырубило, словно свет в голове потушили. И что, если бы я провалялась без сознания не полдня, а неделю?

От этой мысли пробирает озноб.

“Стоит быть осторожнее даже в словах! Лишний раз не рисковать! – думаю я. – На помощь отца рассчитывать не получится. Вдобавок он запретил мне участие в отборе, велел помириться с Гилбертом. Реальность словно не желает меняться. Есть ли у меня вообще шансы спасти Аштарию?”

Я вскидываю на Короля взгляд, шепчу:

– Папа…

Отец присаживается у изголовья. Проведя ладонью по моим светлым волосам, он сдержанно говорит:

– Николь, девочка моя… Не знал, что ты так сильно переживаешь из-за грядущей свадьбы. По правде говоря, я совсем не уделял тебе время…

– Ничего, – шепчу, – я уже взрослая, а у тебя много дел.

Он сокрушённо качает головой.

– Я не одобряю твой разрыв с магом, но если ты действительно этого хочешь, пойду навстречу. Разрешу тебе участвовать в отборе. Твоё здоровье для меня важнее.

Я неверяще округляю глаза. Это отличная новость!

– Ох… Спасибо!

– Но с одним условием, – отец делает паузу. Тяжело смотрит на меня. – Если тебя исключат на одном из испытаний, ты вернёшься к магу. Сделаешь всё, чтобы снова быть вместе с ним. Это твой шанс обеспечить детей сильной магией, а для страны – это выгодный союз.

Я поджимаю губы.

Пазл складывается в неприятную картину. Похоже, отец согласился лишь потому, что уверен, долго на отборе я не продержусь. Вылечу на первых этапах, как пробка из бутылки. Кому вообще нужна принцесса без магии? Возможно, он даже переговорил с магом, и тот согласился дать строптивой невесте немного свободы.

С трудом глотаю обиду.

– Хорошо, папа, – тихо говорю.

Соглашаюсь я легко, потому что знаю – планам отца не суждено сбыться. Даже если вылечу с отбора, у меня уже есть метка…

Король сжимает мою руку, а затем поднимается, выпрямляясь в полный рост. Его зверь тоже кролик, но отец скорее напоминает седого льва – непоколебимого и сильного несмотря на возраст.

Раньше я хотела быть похожей на него, но в нашем мире магия – это фундамент силы, а у меня она так и не открылась. Если в обычной семье рождается оборотень без магии – это нелепо и смешно, но если такой ребёнок вдобавок появляется в королевскому роду, то он становится настоящим посмешищем. Позорным пятном, от которого не отмыться.

На моих первых балах в меня тыкали пальцем, словно я беспомощная калека. Отец хоть и скрывал, но тоже стыдился. Я видела это по его глазам и жестам.

Поэтому я больше не ходила на балы, а нашла радость в книгах и конных прогулках.

Поэтому предложение руки и сердца от Гилберта показалось моей семье даром свыше. И вот, я снова всех разочаровала.


После отца ко мне заглядывают сёстры. И если нежная Нанетт искренне за меня радуется, то Лисия и Катрин явно считают, что я разыграла спектакль, буквально шантажом вытребовав у отца желаемое.

– Тут ты даже меня переплюнула. – хитро улыбается Лисия, поправляя мне одеяло. – Правильно говорят, в тихом омуте демоны водятся.

– Ты поступила нечестно. Я была о тебе лучшего мнения, – строго говорит Катрин. – Совсем не думаешь о благе Аштарии!

– Ой, да что вы накинулись! Николь, не переживай! Давай, я помогу тебе завтра выбрать платье для первого этапа отбора, – мечтательно сообщает куколка Нанетт.

У меня же звенит в голове, нет сил вести с ними беседу. Да и что мне сказать? Оправдываться? Ну уж нет. Пусть думают, что хотят, а я поступлю как правильно. На сестёр и отца рассчитывать не могу, но может быть, получится встретиться с самой Викторией? Или истинный окажется благородным человеком и поможет мне, не задавая вопросов. Но это всё потом, сейчас нужно набраться сил.

Вскоре служанка даёт мне укрепляющую настойку, и я снова проваливаюсь в сон.

Сквозь дрёму мне мерещится, словно над кроватью склоняется Гилберт.

– Ты моя. И никуда не сбежишь, – шепчет он, касаясь моих волос. Затем фигуру мага охватывает огонь. Я снова вижу как он бросает меня, исчезая в портале. В ушах звенит эхо собственного крика. Я соскальзываю в объятия кошмара.

Мне снится горящий замок, снятся кровавые реки, а ещё снится, словно к руке привязана золотая цепь.

Она тянет прямо в огонь, где среди пепла и обугленных костей меня ждёт волк с горящими зелёными глазами. Он открывает зубастую пасть, словно желая съесть маленького кролика.

“Бдам!” – бьёт по ушам глухой звук. Распахиваю глаза, и лишь через секунду понимаю, что я упала с кровати.

В палате полумрак, за окном глубокая ночь. Несколько секунд я лежу на холодном паркете, проматывая в голове всё, что случилось за столь короткий срок.

Слава богам, я сумела расстаться с Гилбертом и получить разрешение от отца на отбор… но расслабляться рано! В груди невыносимое чувство, словно минуты утекают песком.

Будь на моём месте хитрая Лисия, она бы придумала как всех спасти. Милая Нанетт нашла бы подход к отцу, а уж тот бы ни в чём ей не отказал. Серьёзная Катрин подключила бы своих рыцарей. У неё их целый отряд! Но почему-то судьба привела к алтарю именно меня, самую нерешительную и слабую принцессу из всех возможных.

“Хватит киснуть! – говорю себе, поднимаясь на ноги. – Я жива, а значит могу всё изменить. Я сделаю всё что в моих силах и даже больше! Пусть у меня нет магии, зато есть упорство. Я ни за что не опущу руки, пока есть хоть малейший шанс спасти свой дом!”

Зажигаю лампу. В углу комнаты я нахожу тазик с тёплой водой. Ополаскиваю лицо, смывая сонливость. Затем выглядываю в окно. Во дворе плотными рядами выстроились кареты гостей.

“Приехал ли мой истинный? – невольно думаю я. – Чувствует ли он меня? Может, это кто-то из сопровождающих второго принца Руанда. Его слуга или рыцарь. Смогу ли я скрыть своё волнение, если повстречаю? Слышала, оборотни могут учуять пару, даже если не видят метки”.

Одна из особенностей оборотней кроликов – умение менять свой запах. Я могу раскрыться зеленоглазому волку, только если буду знать, что он мне поможет. А если нет, то лучше не попадаться ему на глаза.

Я невольно тру запястье, скрытое плотной тканью перчатки.

“Лучше сосредоточиться на отборе…” – нервно думаю я.

Уже послезавтра состоится знакомство невест и женихов. И первое испытание, с которого я могу вылететь, на радость затаившемуся убийце.

Им может оказаться, кто угодно. Врагов у Руанда океан! Да и у Аштарии они имеются. Я слышала, что Виктория борется с чёрной магией, так может, виноваты культисты? Или вовсе кто-то из своих.

Вариантов масса!

“Нельзя сидеть сложа руки! – решаю я. – Надо использовать каждую минуту с пользой. Пока есть время, надо порыться в библиотеке, поискать информацию про алтарь. А заодно про зависимые метки и прошлые отборы”.

В палате нет моего обычного платья, но это меня не останавливает. Я надеваю одно из простеньких на замену, поправляю перчатки, волосы оставляю распущенными.

Смело выхожу в ночной коридор… и едва не врезаюсь в широкую грудь Гилберта.

Маг одет во всё тёмное и почти сливается с ночными тенями. Только его глаза полыхают алым, отдаваясь в сердце болезненной шпилькой.

– Николь, – тихо, но жарко выдыхает он, пробегаясь по моему лицу цепким взглядом.

– Гилберт, – я даже не пытаюсь изобразить радость. – Что ты здесь делаешь?

– Пришёл навестить свою невесту.

– Посреди ночи? В любом случае ты ошибся дверью. Здесь твоей невесты нет, – я пробую пройти мимо, но маг вдруг хватает меня за плечо и грубо заталкивает в палату.

– Ты моя, Николь! И сама это знаешь! – шипит Гилберт, сверкая глазами. Сейчас он похож скорее на демона, чем на человека. Темнота кругом лишь добавляет сходства.

– Оставь меня в покое! – я отхожу на два шага, скрещиваю руки. – Найди себе другую цель!

– У меня уже есть ты! С чего вдруг собралась участвовать в отборе? Правда думаешь, на тебя там кто-то взглянет?

Слова мага попадают в больную точку. Я сжимаю зубы, в груди закипает гнев.

– Вот и проверим! – выдавливаю. – Или ревнуешь?

– Конечно ревную, – шепчет Гилберт с мучительной улыбкой. – Я ведь люблю тебя, Николь. И хочу быть с тобой до конца своих дней.

Хочет быть со мной?

До конца своих дней?

На миг сердца касается сомнение. Я вскидываю взгляд. Правда любит? А про отбор сказал из ревности?

Мы стоим посреди сумрачной комнаты в окружении склянок и запаха лекарств, напряжённо смотрим друг на друга. Я изучаю гордые губы, горящий взгляд. Что-то в холодном лице мужчины не даёт поверить в сказанное.

– Нет, Гилберт… – тихо говорю я. – У тебя нет ко мне чувств.

– Ошибаешься, Николь, – маг протягивает ко мне руку. – Рядом с тобой моё сердце стучит чаще, разве не слышишь?

Я ухожу от прикосновения.

– Перестань. Зачем ты продолжаешь врать себе и мне?

Улыбка медленно сползает с лица мага, губы кривятся от бешенства. В воздухе разливается трескучая магия, сгущаются тени. Холодок страха бежит по моей спине.

– Я тебе нужен, Николь. Тебе и твоей кроличьей семейке! Рано или поздно ты приползёшь ко мне за прощением.

– О, наконец-то ты говоришь то, что думаешь, – морщусь я отступая. – Мы справимся без тебя, поверь.

– Всё, Ника, хватит!

– Что “хватит”?

– Мне надоело твоё упрямство, – рычит Гилберт и вдруг стремительно шагает навстречу, разворачивает за плечи и прижимает к стене.

Его руки бесстыдно оглаживают мою талию, опускаются к бёдрам, пробуют забраться под юбку.

– Ч-что? Перестань! – Я отталкиваю наглые руки, выкручиваюсь, но всё бесполезно. Я словно в сети попала. Сердце испуганно стучит в груди.

– Я слишком долго был хорошим, Николь. Моё терпение лопнуло.

“Он не посмеет!” – шепчутся мысли.

– Я позову стражу! – голос срывается в испуганный писк.

– Зови кого хочешь, ты моя! – сообщает бывший жених, окончательно задирая платье и сжимая ладонью ягодицу. Жар ударяет в лицо.

– Стража! – пытаюсь крикнуть я, но Гилберт затыкает мне рот жёстким поцелуем.

Я дёргаюсь в объятиях мага, словно бабочка в липкой паутине. Снова и снова отталкиваю прилипчивые руки, отворачиваю лицо и пытаюсь позвать стражу. Но Гилберт каждый раз перехватывает мои губы. Тошнота скручивает желудок.

Краем глаза я вдруг замечаю рядом столик, а на нём стеклянные бутылки с лекарством. Мне удаётся ухватить одну из них за горлышко… Но маг замечает и перехватывает мою кисть.

– Строптивая, – почти ласково шепчет Гилберт. Его глаза жутко сверкают в темноте, он снова тянется меня целовать. Я же сцепляю зубы, а в следующую секунду с силой бью его лбом прямо в орлиный нос, и тут же добавляю коленом в пах.

Маг со стоном сгибается, роняет бутылку. Воздух тут же наполняется запахом горькой полыни.

Мужчина рычит, пытаясь выпрямиться. Я со всех ног бегу к дверям и выскакиваю в тёмный коридор. Остервенело вытираю губы, адреналин разжигает кровь.

“Гад! Мерзавец! Как он посмел!” – ругаюсь про себя.

Стражи нигде нет. Неужели Гилберт позаботился? Усыпил или отвлёк? Надо скорее кого-нибудь найти… Что на него вообще нашло?! Зачем я ему?! Неужели он собирался… против моей воли! Проклятье!

И кому жаловаться? Для всех мы поссорившаяся парочка, никто не примет мои слова всерьёз! Отец и вовсе может заявить, что маг опорочил мою честь и обязан жениться. Или в этом и заключался план мага? Какой же он придурок! Как же я была слепа!

Спиной я чувствую отголоски магии, кажется, мой несостоявшийся жених уже пришёл в себя. Подхватив полы платья, я бегу по коридору, и, как назло, не попадается ни одного стражника!

Может, они на собрании по поводу отбора? Или патрулируют другую часть замка? Медицинская комната ближе к гостевой половине, тут всегда меньше охраны. А между тем я слышу за спиной торопливые шаги Гилберта. Они эхом раздаются в коридоре, тени сгущаются, вьются чёрными змеями у стен.

Я шмыгаю за угол и с колотящимся сердцем заскакиваю в одну из комнат. Меня окутывает пряный запах приправ и сладких овощей. Кухня! Тут длинные столы, ящики с магической заморозкой, большая закоптившаяся печь.

Царит мрак, но я оборотень и вижу в темноте лучше людей.

Пригнувшись, пробираюсь в дальнюю часть. Помедлив, беру со стола нож. Надеюсь, он мне не понадобится, но с ним будет спокойнее. Присаживаюсь за одним из ящиков, замираю. Успокаиваю мысли. Вдох-выдох… замедляю сердце, гашу страх. Сосредоточившись, смешиваю свой запах с окружающими ароматами пищи. Вряд ли Гилберт может меня учуять, но кто этих магов знает?

Чем меньше эмоций, тем лучше я могу спрятать свой запах. Неприятно, что вместе с тем слабеет собственное обоняние, но зато обостряется слух.

Темнота укутывает коконом. Рукоять ножа холодит пальцы. Маленький кролик, что живёт в моей душе, дрожит от страха. Его длинные уши поворачиваются то влево, то вправо, пытаясь уловить все звуки.

Я отчётливо слышу, как скребётся мышь за печью, слышу писк комара под потолком… и слышу непривычно тяжёлые шаги, что приближаются к двери.

Раздаётся скрип петель, и полоска лунного света проникает на кухню.

“Он нашёл меня!” – мечутся мысли. А шаги между тем всё ближе, ещё немного и Гилберт меня обнаружит! Он не простит своего унижения.

Страх вновь поднимается волной, душит, я пытаюсь не дать ему захватить меня.

“Я здесь принцесса! – твержу себе на грани паники. – Это мой дом! Мой замок! Моя страна! Это он должен бояться и прятаться! Он, а не я! Что бы сделала Катрин? А Лисия? А мой отец? Принцесса не должна прятаться, как испуганная жертва. Я могу себя защитить! У меня есть гордость!”

А шаги между тем всё ближе. Я слышу чужое дыхание!

И я решаюсь!

Стискиваю рукоять ножа, вскакиваю на ноги и резко, отрывисто выкрикиваю:

– Я никогда не стану твоей! Убирайся, если жизнь дорога!

– Ого, – касается ушей напряжённый голос. – Так быстро меня ещё никогда не отвергали.

…и это не голос Гилберта.

В горле встаёт ком, а тело пронзает колючая дрожь.

В трёх шагах от меня застыл незнакомец. Высокий мужчина в военной форме.

Глаза его светятся в темноте как два зелёных изумруда.

Глава 4

Мне вдруг мерещится, что я снова в ужасном видении. Застыла перед алтарём, сжимаю кинжал и смотрю в ледяную зелень глаз.

Но в следующую секунду паника отступает.

"Ещё ничего плохого не случилось", – напоминаю я себе.

Незнакомцу на вид лет двадцать пять. Он весь сложен из острых углов. Худощавый, высокий, на поясе висит короткий кортик, на груди несколько защитных артефактов из тех, что могут позволить себе лишь богачи.

Лицо мужчины красивое, но какое-то хищное, с резкими скулами, твёрдой линией подбородка, цепким взглядом и острой усмешкой. Волосы светлые, ближе к платине, чем к золоту. Глаза зелёные.

Он стоит расслабленно, но я чувствую – это обман. Иллюзия, чтобы усыпить бдительность.

С силой втягиваю носом воздух и понимаю…

Волк.

Тот самый, или…

Он участник отбора? Второй принц Руанда? Или прибыл в качестве сопровождения? Метка молчит, не тянет, не требует. А сам он что-то чувствует? Глаза похожи, но… их ли я видела перед смертью?

Мужчина вдруг ухмыляется, показывая клыки.

– Нравлюсь? – с насмешкой спрашивает он. – Уже пожалела о своих словах? Всё-таки хочешь замуж?

– Что? – моргаю я.

– Ты так пристально меня разглядываешь, что даже неловко спускать тебя с небес на землю. Извини, малышка, но травоядные не в моём вкусе. Тем более грызуны.

– Грызуны? – растерянно повторяю я следом, пытаясь уловить нить разговора.

– Ну, кролики же грызуны?

– Что? …нет! Мы не грызуны, мы…

– Ладно-ладно, кролик-не-грызун, – скучающе машет рукой оборотень. – На самом деле мне всё равно. Но я смотрю, у тебя в руке нож. Давай, ты его применишь по назначению, раз уж взяла.

– По какому ещё назначению? – настороженно спрашиваю я.

– Порежь мне мяса и что-нибудь из выпечки. Или у вас здесь только травой кормят?

В груди зарождается нервная икота. Хочется похлопать себя по щекам. Что вообще с этим волком не так?

– Да не съем я тебя, – закатывает оборотень глаза, – я же говорил, травоядные не в моём вкусе.

– Ты вообще кто, и что делаешь здесь, посреди ночи?! – сержусь я.

– У вас тут вся прислуга обнаглевшая, или это ты такая уникальная?

– Я принцесса!

– Ага, а я виверна в тумане, – скалится мужчина. – Приятно познакомиться. Ну, что насчёт мяса? Я голодный как волк.

“Ты и есть волк!” – хочется возмущённо крикнуть мне.

От нелепости ситуации охота рассмеяться. Сначала удирала от Гилберта, теперь стою в темноте кухни, сжимаю нож и препираюсь с наглым незнакомцем. Ну у него и самомнение! Думает, раз уродился красавчиком, можно вот так разговаривать с девушкой?!

Метка не реагирует, значит, этот нахал не мой истинный. Слава богам, что так! А то проще было бы сразу выкинуться в окно. Грубиян без капли манер! Травоядных оборотней ни во что не ставит! Да ещё и наверняка ловелас! Зависимая метка сделала бы меня его игрушкой, а он бы издевался!

Почему за служанку принял? Наверное, из-за простого платья… Но даже так не должен мужчина столь неуважительно говорить с девушкой! Тем более в чужой стране! И в чужом замке!

Я опускаю нож, сердито поправляю волосы.

– Это недоразумение, сэр, – ядовито выдавливаю я. – Гостевая кухня в другой стороне. Там круглосуточно дежурит повар, он обязательно поможет решить вашу, несомненно важную, гастрономическую проблему.

– В другой стороне? – спрашивает волк. – Тогда поторопись и проводи меня.

– Если вежливо попросите, то подумаю об этом!

– Слышал, что кролики помешаны на устаревших обычаях и приличиях, – насмешливо щурится незнакомец. Глаза его светятся как фонари. – Похоже, это правда.

– А я слышала, что у волков ни манер, ни совести! – выпаливаю я.

– Это называется “современный взгляд”.

– Невоспитанность – вот как это называется! Знаешь, теперь даже если ты вежливо попросишь, я всё равно никуда провожать тебя не стану. У себя дома хоть плюйся в людей, но здесь ты в гостях. Веди себя подобающе.

– И это говорит девушка, которая выпрыгнула на меня из темноты с зажатым в руке ножом, а потом ещё взглядом облизала? – веселится оборотень.

– Никого я не облизывала! – негодую я. – Да на такого грубияна, как ты, ни в жизнь не посмотрю!

– Ты ранила меня в самое сердце, – клыкасто ухмыляется волчище. – Как я это переживу?

– Спокойно! – едва не рыкаю я, в груди клокочет, а на языке вертится одна лишь ругань. И как этот зеленоглазый смог вывести меня из равновесия всего парой фраз? Да у него талант! Но я не собираюсь опускаться до его уровня, не дождётся!

– Всего доброго! – зло бросаю я и, развернувшись на каблуках, почти бегу к дверям. Не намерена больше тут задерживаться!

– Нож-то хоть оставь, – несётся вслед, – а то поранишься ненароком.

– Это не твоё… – но я замолкаю на полуслове и замираю, не дойдя до двери.

Медленно делаю шаг назад… потому что слышу, со стороны коридора к двери кто-то подходит. В воздухе появляются отголоски чужой магии. Наверняка это Гилберт! Если выйду, попаду прямо к нему в руки.

Что же делать?

Я слышу, он всё ближе, уже положил ладонь на ручку!

– Эй, ты чего? – доносится позади, и я пугаюсь ещё сильнее.

Отшатываюсь, но цепляюсь носком о сбитую плитку, роняю нож. Тот с оглушительным звоном падает на пол. Я лечу следом, как вдруг меня под живот подхватывает чужая сильная рука и, прижимая к горячему телу, ставит на ноги.

Мы замираем. Время словно замедляется.

Волк стоит позади и обнимает меня.

Я чувствую спиной твёрдый рельеф мышц, шею щекочет жар дыхания. Сердце мучительно тяжело бухает о рёбра. Пламя смущения прорывается к лицу и кипящей волной опускается в живот.

Как во сне я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с горящими глазами оборотня: зелёными и глубокими словно бездна, а там, на дне – моё отражение. Испуганный кролик в лапах волка.

Лёгкие заполняет чужой запах – мужской, хищный, он пробирается в душу, заявляя на неё права.

– Что за… – хмурясь, бормочет волк.

А в следующий миг дверь распахивается, и на кухню входит Гилберт.

"О нет!" – вспышкой проносится в голове.

Маг застывает на пороге. Наши взгляды сталкиваются, едва не высекая искры.

Первое удивление Гилберта сменяется бешенством, на впалых щеках выступают бордовые пятна. Губы сжимаются в линию, трещиной пересекая лицо.

– Какого демона тут происходит? – шипит он, раздувая ноздри. – Николь, почему ты… Немедленно отпусти её, волк!

Рука оборотня на моём животе каменеет, а напряжение в воздухе натягивается звенящей струной.

– А ты, собственно, кто, чтобы раздавать приказы? – с усмешкой-оскалом спрашивает волк.

– Я первый маг Аштарии и её будущий муж, – цедит Гилберт. Глаза его вспыхивают алым, а у ног поднимают головы теневые змеи. Мрак кухни становится гуще, будто в него плеснули чернил.

Мужчины буравят друг друга недобрыми взглядами. Только бы обошлось без драки! Гилберт очень силён, а оборотень-волк наверняка прибыл из Руанда. Судя по артефактам на груди, он не последний человек. Если с ним что-то случится, то и без смерти Виктории разразится скандал. И кто знает к чему это приведёт.

– Николь, это как понимать? – с угрозой говорит Гилберт, словно почувствовав мои опасения. – А ты, белобрысый, выйди отсюда, иначе…

– Подожди! Ты всё не так понял, Гилберт, – говорю, пробуя отодвинуть чужую руку.

– Так он правда твой жених? – спрашивает волк.

– Нет!

– Да! – рычит маг.

– Семейные разборки, понятно… – недовольно фыркает оборотень, а потом, словно нехотя, отпускает меня.

Получив свободу, я отшагиваю от волка и замираю. Тревожно заправляю за ухо выбившуюся прядь. Чувствую себя мотыльком между двух огней.

Гилберт раздражённо кривит губы.

– Подойди, – он властно протягивает руку, словно ждёт, что я с радостью вцеплюсь в неё.

Но я медлю. Не знаю, как поступить!

Ёжусь, чувствуя, как оборотень буравит мне взглядом спину. Наверное, принимает меня за капризную дуру. Для него происходящее – бесплатный спектакль. Но для меня всё куда серьёзней.

Может, использовать этот шанс и подогреть подозрения Гилберта? Может, тогда он отстанет?

“Нет, – понимаю я. – Не отстанет! Не отступится. Ему нужна не я, а мой статус принцессы, и плевать была у меня интрижка или нет”.

Я выпрямляю спину, готовая биться за свою жизнь.

– Давай же, Николь, – приказывает маг. – У нас возникли недоразумения, но мы их решим.

– Нечего нам решать, Гилберт, – твёрдо говорю я. – Я оправдываться перед тобой не стану! Уж точно не после того, что ты сделал.

– Ты правда хочешь обсудить нашу ссору при свидетелях, милая?

– Оставь меня в покое! – говорю я, сжимая кулаки от волнения. – Свадьбы не будет. Прими уже это!

Гилберт зло дёргает уголком рта и сам шагает навстречу… чтобы увести меня силой. Чтобы заставить остаться с ним!

– Нет!

Я отшатываюсь от мага, как от огня и снова упираюсь спиной в волка. Не успеваю испугаться, как он кладёт горячие ладони мне на плечи, удерживая, чуть сжимая. И почему-то я вдруг успокаиваюсь, словно вокруг меня выросла неприступная стена.

– Кажется, девушка никуда идти с тобой не хочет, – замечает зеленоглазый оборотень. Насмешку в его голосе заменяет металл. – Тебе лучше уйти.

– Не лезь не в своё дело, иначе поплатишься! – рычит Гилберт.

– Это вызов? А ты смельчак.

Глаза мага затапливает алое пламя, воздушный порыв подхватывает его чёрный плащ.

– Не лезь в чужие дела, оборотень, – шипит он. – Ты прибыл на отбор? Вот и займись отбором!

– Ты оглох? – рычит волк, и на кухонных полках начинают позвякивать бокалы и кружки. – Выметайся, пока цел.

Гилберт с угрозой шагает вперёд, поднимает руку для магического удара. Волк отодвигает меня за спину, выступая вперёд. Дальше всё происходит мгновенно.

В лицо ударяет поток воздуха, а фигура волка вдруг размывается, превращаясь в шлейф серого тумана.

Я успеваю лишь моргнуть, а оборотень уже оказывается возле Гилберта. Он отталкивает мага к стене с такой силой, что с соседних полок валится посуда.

– Исчезни, – повторяет оборотень и берётся за один из артефактов на своей груди.

Гилберт бледнеет, стискивает зубы до хруста. В его алых глазах мелькает страх и ярость.

– Ты пожалеешь! – шипит он и кидает на меня испепеляющий взгляд, а затем разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Несколько мгновений я пытаюсь понять, что сейчас произошло.

Гилберт ушёл, слава богам! Неужели, он оставит меня в покое хотя бы на сегодня? Я запомнила этот урок и больше одна не останусь! Буду всюду ходить со слугами. А на отборе, до меня и вовсе будет не добраться!

Оборотень проводит ладонью по своим платиновым волосам и оборачивается. Я смотрю на него новыми глазами.

В груди растекается такое море благодарности и облегчения, что я готова броситься волку на шею.

Мы незнакомы, но он мне помог. Не оставил в беде! Не испугался мага. Вступился, хотя мог просто уйти. Видимо, хищники не так плохи…

Что, если этот волк – мой истинный? Может, стоит рассказать ему про метку? Я ведь почувствовала что-то…

Слова искренней благодарности уже почти срываются с моего языка, как вдруг оборотень ухмыляется и говорит, не скрывая издёвки:

– Так это его ты с ножом поджидала? Извини, если поломал романтику, но брачные игры у вас, кроликов, довольно “острые”. Странные вы, конечно…

Волк продолжает болтать о том, какие кролики странные, и как он не переносит травоядных. А я кипячусь, как забытый на огне чайник.

– Зачем ты сюда приехал, раз так презираешь всех нас?! – взрываюсь я. – А если твоей истиной окажется крольчиха, а?

Волк самодовольно ухмыляется, показывая острые клыки.

– Этому не бывать.

– Откуда ты знаешь?

– Хотя бы потому, что я за руки никого хватать не собираюсь. Уж лучше всю жизнь прожить без истинной пары, чем…

– Всё! – выпаливаю я. – Спасибо, конечно, за помощь, но, надеюсь, мы больше никогда не встретимся!

– Пожалуйста, – отвечает волк, чьего имени я так и не узнала.

Развернувшись на каблуках, я зло шагаю к выходу.

– Давай, провожу, – несётся в спину. Голос оборотня звучит растерянно, словно он сам удивляется, зачем предложил.

Я ничего не отвечаю, а просто выхожу в коридор и, почти как Гилберт недавно, хлопаю дверью. Прячу полыхающее лицо в ладонях.

"Нахал! Гад! Придурок!" – ругаюсь про себя, не зная точно, кого имею в виду.

Судорожно вздыхаю, успокаивая сердце, оглядываюсь кругом. Прислушиваюсь.

Гилберта поблизости нет… Зато впереди различаю стражника. Ну наконец-то!

"Лучше завтра загляну в библиотеку, а сейчас под присмотром охранника доберусь до своих покоев и лягу спать", – думаю я.

А утром взгляну, наконец, на своё запястье… что так неприятно зудит под тканью перчатки.

Следующее утро проходит в суете. До отбора всего один день, а у меня даже платья не готовы.

Принцесса Нанетт берёт надо мной шефство. Она первая красавица двора. Худенькая, маленькая, глаза большие и будто чем-то удивлённые, каштановые волосы пружинками обрамляют её милое личико. Куколка, одним словом! Но всё это – удачно подобранный ею образ. Нанетт может часами стоять у зеркала, выбирая наряд. Косметики у неё пара сундуков, а тренируется она на личных горничных.

Помощь Нанетт очень кстати. Вместе мы перебираем весь имеющийся гардероб. Сестра недовольно цокает языком, по её мнению, все мои платья давно вышли из моды, но сшить новые уже попросту не успеть.

Украшения тоже подвергаются тщательной инспекции. В итоге Нанетт вздыхает, с укоризной качает головой, а затем приносит кое-что из своих запасов. Покопавшись пару минут, она подбирает подвеску и серьги с бирюзой и вкраплениями алмазов, которые неожиданно выгодно подчёркивает мои глаза и яркие от природы губы. Служанки восхищённо ахают и принимаются за причёску.

Пока они трудятся, Нанетт рассказывает о последних новомодных танцах, демонстрирует некоторые связки и щебечет о популярной бальной музыке.

Я лишь надеюсь, что никому не отдавлю ноги. Вместо бала я бы лучше провела день верхом на коне или напросилась бы к отцу, послушать отчёт советников. Но выбора нет. Надо постараться изо всех сил!

Мои сёстры готовились к отбору полгода, я же пытаюсь успеть за день. Мне нужно продержаться лишь первые дни. Вычислить убийцу или убедить Викторию покинуть наши края.

Мои мысли только об этом. Раз за разом я прокручиваю в уме всё, что знаю об отборе. Испытания – это секрет, но не для меня. Пусть в прошлый раз я и не участвовала в них, но много слышала от слуг и сестёр.

Например, я помню, что Нанетт вылетит уже в первый день… и не по своей вине, а из-за козней конкуренток из соседних государств. Может быть, удастся помочь сестре?

А вот с Лисией и Катрин всё будет хорошо. Они успешно пройдут начальный этап и станут фаворитками видных женихов. Конечно, будут и скандалы: кто-то напьётся, а кто-то сжульничает и будет пойман…

Вот и мне тоже придётся схитрить, но так, чтобы не попасться.

Ведь первое испытание будет завязано на магии, которой у меня нет. Честным путём я попросту не сумею выиграть.

Служанки вплетают в мои светлые локоны драгоценные камни. Я прикрываю глаза, а мысли незаметно перескакивают на вчерашнюю ночь. В памяти всплывает бледное лицо Гилберта, его противные поцелуи. По телу прокатывается волна колючей дрожи. Не верится, что совсем недавно я была готова выйти за этого мага! Где были мои глаза? Как я не разглядела подлость за маской радушия?

Сегодня Гилберта не видать, значит, затаился. Глупо верить, что он оставит меня в покое.

Что касается волка, то мысли о нём вызывают горькую досаду.

Он спас меня, но потом наговорил гадких слов. Что не переносит травоядных, презирает кроликов… А ведь я почти не сомневаюсь, он – тот самый зеленоглазый воин, которого я видела перед смертью. Тот, на чьих руках я умерла. Мой истинный.

От этого ужасно муторно на душе.

После нашей встречи метка словно налилась цветом, стала ярче… а по самому краю появился едва заметный алый отсвет. Он слишком слаб и не влияет на меня, но я чувствую – лучше держаться от волка подальше, иначе алый зальёт метку целиком, и что тогда делать?

Такого счастья мне уж точно не надо! Не хватало ещё бегать за этим невоспитанным волчарой. Раз ему пара не нужна, то и мне тоже! Это только в сказках истинные при встрече бросаются в счастливые объятия и проникаются вечной любовью. Лучше бы вовсе этих дурацких меток не существовало! Почему нельзя самим решать, с кем хочешь прожить жизнь? Какая-то рабская печать, не иначе.

Я вздыхаю. Старательно отгоняю мрачные мысли.

"Всё получится", – решительно говорю себе.

А служанки тем временем заканчивают с моей причёской и зачаровывают её на сохранность. Теперь волосы до завтрашнего вечера будут в идеальном порядке.

Нанетт утаскивает меня подбирать обувь, благо у нас схожий размер. Затем мы репетируем танцы, повторяем правила этикета, разрабатываем дикцию особыми упражнениями.

Мне несколько сложнее, чем сестре. Она пользуется магией. С ней и запоминать проще, а мышцы можно напитать выносливостью для долгих танцевальных упражнений. Но я не отстаю. Благо, привыкла справляться сама, без “магии-выручалочки”. Папа в детстве шутил, что с магией я бы вовсе стала непобедима, потому природа поостереглась и не дала мне сил.

К вечеру от усталости валюсь с ног. Какие уж там книги! Всё, на что меня хватает, это собрать сумочку для завтрашнего испытания. А потом упасть на кровать и мгновенно провалиться в сон.

Завтра предстоит сложный день, от которого зависит слишком многое.

Глава 5

– Объявляю сто семьдесят первый отбор открытым, – провозглашает Король Аштарии с высоты золотого балкона. Его поддерживают гул труб, бой барабанов и радостное девичье щебетание.

Отец вскидывает руку, и шум замолкает, словно вдруг накинули полог тишины.

– Рад приветствовать вас на… – дальше Король произносит торжественную речь о великом будущем оборотней, о дружбе народов и взаимоподдержке.

Вокруг огромный зал, куда поместилась бы и тысяча человек. Посередине возведена высокая сцена, украшенная цветами. Возле неё крутятся с десяток проворных девушек и парней с блокнотами в руках – это газетчики. Они будут обозревать отбор, чтобы простые люди чувствовали себя причастными.

Я невольно щурюсь от обилия света, нос щекочет острый запах духов. Я стою посреди сверкающей толпы благородных девиц. В основном здесь травоядные оборотни, но есть и хищницы.

Все соперницы – это принцессы, герцогини или графские дочки, но на время отбора мы уравнены в правах… вроде как. На самом деле это лишь слова. По богатой одежде и гербу дома сразу можно понять, перед кем стоит склонить голову, а кто недостоин даже взгляда.

Главная цель отбора – это помочь найти подходящую пару. Пусть не всегда истинную, но близкую по силе.

Если обычные люди могут создать семью почти с кем угодно, то для оборотня подойдёт или сильный маг, или тот, чей внутренний зверь не уступает собственному. И речь не о физической силе, а о скорее о жизненной энергии второй ипостаси.

Взять в пару слабого зверем оборотня – огромный риск. Дети от такого брака или вовсе не появятся или родятся обычными людьми.

Силу внутреннего зверя напрямую отражает магия, именно поэтому оборотни с ней так носятся. Чем больше у тебя магии, тем сильнее зверь, тем больше уважения и тем интереснее ты для противоположного пола.

Но и это не всё! Для создания пары мужчинам-оборотням важно, чтобы внутреннему зверю тоже приглянулась избранница, и цель испытаний – раскрыть нас со всех сторон.

Стоя среди толпы, я то и дело чувствую на себе пристальные взгляды. Некоторые соперницы чуть ли пальцем в меня не тычут. На других лицах замечаю жалость с примесью любопытства. Ещё бы! Ведь я несколько лет не появлялась на балах, к тому же не обладаю магией – одним из самых важных критериев отбора. И всё равно пришла. Никто не сомневается, что я вылечу уже сегодня.

Я стараюсь не выдать эмоций, хотя внутри бушует ураган из нервозности и страха. Мне мерещится, будто отец прожигает мне затылок недовольным взглядом.

– Ох, я так волнуюсь! – шепчет рядом Нанетт, мой единственный лучик. – Я хорошо выгляжу?

– Ты прекрасна, – шепчу я.

И это правда. Мало кто может сравниться с третьей принцессой по красоте. Она похожа на купидончика, прекрасного и нежного.

Сестра Лисия стоит в паре шагов. Она сегодня в пышном алом платье, украшенном рубинами. Длинные перчатки закрывают руки до середины предплечья, волосы переплетены в сложную причёску. Красивая и яркая, она затмевает многих.

Старшая сестра словно специально отошла от меня подальше. В тёмно-сиреневом платье Катрин похожа на готическую принцессу. Она высоко держит подбородок и внимательно слушает отца, слегка кивая вслед его словам.

Сделав вдох, я бросаю осторожный взгляд на другую половину зала.

Там находятся будущие женихи. И если девушек собралось около двух сотен, то мужчин всего пятнадцать.

Так уж вышло, что девушек в мире оборотней рождается куда больше, поэтому выбирают именно нас, а не наоборот.

В отличие от девушек, мужчины расположились на удобных диванах. Им подносят блюда, то и дело спрашивают пожелания. Они лениво переговариваются, смеются, тянут напитки из хрустальных бокалов. У большинства вид самодовольных индюков.

Я нахожу пару-тройку сморщенных от старости лиц, но в основном это молодые мужчины и, надо заметить, весьма симпатичные, если стереть с них напыщенное выражение.

“Кто-то из них может оказаться убийцей”, – мелькает в мыслях.

Вдруг один из мужчин поворачивает голову, и я впиваюсь взглядом в его лицо.

Ленивая усмешка, платиновые волосы, расслабленная поза. Сердце отзывается тяжёлым стуком.

Это ОН.

Отвожу взгляд. Нельзя смотреть. Нельзя привлекать внимание!

Значит, он всё-таки не охранник и не солдат. Раз других волков на отборе нет, значит, он…

– Притягательный, правда? – мечтательно шепчет мне Нанетт.

– Кто? – испуганно кошусь на сестру.

– Принц Руанда. Джаред. Ты ведь на него смотрела? Как думаешь, я смогу его очаровать?

Тяну улыбку, пожимаю плечами, а в мыслях едва не кричу: “Мой истинный – принц Руанда! Боги!”

Джаред!

А ведь он – главный приз отбора. За него будет биться каждая, и мои сёстры в первых рядах.

Ну почему мне так не везёт?

“Выкинь его из головы! Сосредоточься на действе, – приказываю себе. – Ведь сейчас важный момент! Представление невест”.

К сожалению, я точно знаю, что для меня оно пройдёт ужасно. У меня есть план для испытания, но не для знакомства. С него не выгоняют, но от этого не легче.

Я собираюсь делать вид, что мне всё нипочём. Но уже сейчас трудно держать улыбку, а что будет на сцене?

Тем временем отец заканчивает речь и садится в кресло. На сцену, что посреди зала, пританцовывая, взбегает молодой оборотень, он же – ведущий отбора по имени Леон. Жилистый, подвижный, он буквально светится радушием. Словно фокусник, он прямо из воздуха достаёт лист бумаги и с широкой улыбкой вызывает на сцену двадцать девушек.

Среди них есть я и три мои сестры. Как принцессы страны, в которой проводится отбор, мы идём на “знакомство” одними из первых.

Шурша юбкой, я поднимаюсь на сцену вслед за другими девушками. Катрин первая, Лисия третья, я – седьмая, Нанетт отстала и плетётся где-то в конце.

– И как тебе только смелости хватило заявиться сюда? – шепчет мне кто-то в спину. Я мельком оборачиваюсь и вижу высокую блондинку со злыми глазами. Я сразу её узнаю. Это Мира, принцесса Енотория. Жуткая стерва, от которой стоит держаться подальше.

– Боишься, что на тебя женихов не хватит? – тихо отвечаю я.

– Пфф, ты мне не соперник! Просто не могу понять, что тобой двигало? Ты же понимаешь, что опозоришься?

– Так мило, что ты переживаешь за меня.

Мира не успевает ответить, потому что мы уже входим на сцену и встаём полукругом. Каждая девушка поворачивается выгодной стороной, кто-то улыбается, кто-то принимает задумчивый вид. Мужчины с ленцой оглядывают нас, а я, в свою очередь, изучаю их.

Надо признать, большинство мужчин довольно красивы, к тому же богаты, имеют власть. Лица женихов так и светятся самодовольством.

Девушки на сцене демонстрируют себя, как дорогой товар. Они томно вздыхают, поправляют локоны, кокетливо щурятся, лишь немногие сохраняют гордый вид.

Я же выискиваю в мужских лицах отпечаток жестокости. Кто из них способен убить женщину? Кто способен начать ужасную резню?

Очень вероятно, что Викторию убил именно мужчина. Скорее всего, убийца – один из этих пятнадцати мужчин.

Вот только, кто?

Может, темноглазый брюнет, который заинтересованно меня оглядывает? Или рыжеволосый принц Енотория, брат Миры? А может это старик со скользким взглядом?

Слишком многим выгодно ослабление Руанда. Мотив найдётся у каждого присутствующего. Как сузить круг поиска?”

Тем временем ведущий отбора Леон торжественно представляет каждую из нас, называя полное имя и титул. Магия усиливает его голос, чтобы слышал каждый.

Когда называют моё имя, я делаю изящный реверанс, а сама мельком бросаю взгляд на Джареда. Но оборотень даже не смотрит в нашу сторону. Такое ощущение, что ему отбор совершенно неинтересен. Но тогда зачем он здесь? Какова его цель?

Что, если…

Я не успеваю закончить мысль, потому что Джаред неожиданно вскидывает взгляд.

Время вдруг замирает. Мы смотрим друг на друга две долгих секунды, я с высоты сцены, он с мягкого ложа. Звуки словно приглушаются. Я физически ощущаю, как между нами натягивается невидимая цепь. Она хищно бренчит звеньями, давит на шею, тянет вперёд. Оборотень щурит ледяные зелёные глаза, медленно расплывается в волчьей улыбке и подмигивает мне.

Я тут же вспыхиваю и отвожу взгляд, спешно приклеиваю к губам вежливую улыбку, а внутри крутится ураган.

Но что это, демоны их подери, было! Меня же буквально физически тянуло к волку!

Неужели так проявляет себя связь?

А Джаред её чувствует? Или это пробуждается моя зависимость?

О, боги!

Ругаю себя на чём свет стоит! Больше ни за что в ЕГО сторону даже не посмотрю! Нельзя провоцировать связь! Нельзя давать ей пищи!

“Всё! – мысленно говорю себе. – Надо выкинуть волка из головы! Сосредоточиться на спасении Виктории. Попытаться вычислить убийцу, пока все мужчины у меня как на ладони. Остальное после!”

Вдох-выдох, я заставляю эмоции успокоиться.

Ведущий тем временем уже закончил представлять нас и начал задавать вопросы:

– Зачем вы пришли на отбор, милая? – спрашивает он Лисию.

– Конечно, чтобы найти любовь, – сладким голосом отвечает та, стреляя глазками в мужчин.

– Какого избранника вы ищете? – спрашивает он Миру.

– Благородного, смелого, богатого и чтобы на руках носил! – заявляет та, выпячивая грудь.

– Что вы сможете дать своей паре? – обращается он к моей сестре Катрин

– Сильного наследника, – гордо заявляет сестра.

– Чем вы одарите супруга? – Спрашивает Нанетт.

– Любовью, заботой и уютом, – нежным голоском отвечает та.

Ведущий приближается ко мне.

"Вот он – мой шанс! – молнией сверкает в мыслях. – Надо ответить так, чтобы зацепить внимание убийцы! Заставить его встрепенуться, вздрогнуть. Но при этом аккуратно, чтобы не было подозрений. Думай, Николь! Чем можно подцепить? Что нужно сказать?"

Ведущий уже рядом, обворожительно улыбается, показывая ровный ряд зубов.

– Какое ваше заветное желание? – спрашивает ведущий, обращаясь ко мне.

Волнение сдавливает лёгкие. Я бросаю взгляд на женихов.

– Чтобы все мы пережили этот отбор! – громко говорю я, а сама торопливо ощупываю взглядом мужские лица. Сердце отбивает чечётку.

Есть! Четверо среагировали! Резко повернули головы или просто вскинули взгляды, тогда как остальные и ухом не повели.

Они мои первые подозреваемые!

Среди них, брат Миры – принц Енотория.

Золотоглазый оборотень из оленьего клана.

Смуглый парень из кошачьих королевств.

И… второй принц Руанда. Джаред.

Теперь волк не просто смотрит, а испепеляет взглядом. Я стараюсь делать вид, что он мне совершенно неинтересен, но от мысли, что истинный может оказаться убийцей, кипяток бежит по венам.

– Благодарю за ваши ответы, леди, – говорит ведущий, закончив опрос. – А теперь время похвастаться магией! Вытяните вперёд ладонь и призовите силу своего магического дара.

Девушки, одна за одной, протягивают вперёд ладони. Я внутренне напрягаюсь, но тоже вытягиваю свою. Эта демонстрация – не испытание, лишь этап знакомства. А для меня – минута позора.

“Ничего! Это временные трудности, – мысленно подбадриваю себя. – Неважно как пройдёт знакомство. С испытанием я справлюсь, не зря готовилась!”

Мои соперницы уже формируют на своих ладонях сгустки энергии. Это самая простая форма магии и самая наглядная.

Цвет энергии отражает направление способностей. Форма и прозрачность – глубину концентрации. Размер и свечение показывает силу.

У каждой из двадцати девушек, что стоят на сцене, в руке зажигается шарик. У кого-то поменьше, у кого побольше. Они горят с разной интенсивностью, переливаются разными цветами… и только у меня ладонь остаётся абсолютно пустой.

Я чувствую ехидные взгляды, слышу эхо шепотков, замечаю косые усмешки мужчин. Сотни людей кругом и все они смотрят на меня.

В поисках поддержки бросаю взгляд на золотой балкон, где сидит мой отец. Но король Аштарии сжимает губы, в его глазах разочарование и стыд. Рядом с ним стоит тёмная фигура… Гилберт. Наклонившись, он что-то шепчет отцу.

Мне приходится приложить все силы, чтобы сохранить спокойное лицо. Чтобы не выдать, как меня ломает внутри, как затапливает ядом. Хочется смыть с себя чужие взгляды.

Я давлю боль, прячу на дно души. Надменно улыбаюсь, хотя скулы сводит. Держу спину прямо, а подбородок высоко.

Подумаешь, нет магии! Но мой зверь не слабее других, даже сейчас я чувствую кролика внутри. Могу даже в человеческом обличии пользоваться его слухом, его нюхом, его ловкостью, тогда как у моих сестёр это не всегда выходит.

Но в чужих глазах я слабая четвёртая принцесса. Лишь из-за дурацкой магии!

– Леди Николь, – говорит ведущий, останавливаясь возле меня, – вы не поняли задания?

Мира ехидно хмыкает. Глаза Нанетт полны жалости.

Глава 6

Я сжимаю ладонь в кулак. Этим кулаком мне очень хочется заехать Леону в глаз. Он сам уроженец Аштарии и прекрасно осведомлён о моём недостатке, но всё равно прицепился. Зачем? Хочет развлечь публику за мой счёт? Думает, ему сойдёт с рук насмешка над членом королевской семьи?

– Я прекрасно поняла задание, господин Леон, – говорю, прячась за ледяным спокойствием. В груди печёт так, словно сердце превратилось в уголь.

– Но тогда, где ваш магический шар? – громко спрашивает ведущий, привлекая внимание даже тех, кто до этого не смотрел в мою сторону.

– Его нет, – голос звучит ровно.

– Нет? Почему? Где же он? Используйте магию! – Леон театрально поднимает брови. Ко мне липнут взгляды: жалостливые, насмешливые, ехидные. Все вместе они весят тонну, даже стоять тяжело. Но меня так просто не сломить, не заставить опустить голову.

– Во мне нет магии, господин Леон, – говорю я металлическим голосом. – Но вы могли бы заметить это сами, если бы чуть шире раскрыли свои глаза. Разве ваш зверь не учуял отсутствие во мне силы?

Зал затихает, слушая наш разговор.

– Я решил уточнить, чтобы не было ошибки, – примирительно разводит руками ведущий.

– Ошибки? – Я холодно улыбаюсь ему. – Ваш зверь так слаб, что вы не смогли определить уровень моей магии? Вы уверены, что по праву занимаете место ведущего отбора?

– Нет, кончено я смог определить, – губы Леона вздрагивают, худощавое тело напрягается. Я прекрасно слышу, как ускоряется бег его сердца, как его зверь трусливо прижимает уши.

– Значит, вы поняли, что магии нет?

– Конечно! – облегчённо заверяет ведущий.

– Тогда зачем спросили? Думаете, мне здесь не место?

– Нет, я…

– Значит, вы решили прилюдно оскорбить меня, Леон?

Вокруг нарастает взволнованный шёпот, колючий взгляд отца прошивает меня остриём шпаги. На ведущего жалко смотреть, его лицо белеет как полотно.

Ещё бы! Ведь за оскорбление члена королевской семьи положено десять ударов плетью. За тяжкое оскорбление – казнь, и не важно, что сейчас отбор.

– Я вовсе не пытался… – ведущий вытирает пот со лба. – Это недоразумение!

Секунду я храню тягостное молчание, давая Леону прочувствовать всю тяжесть его положения.

– Конечно, недоразумение, – наконец, тонко улыбаюсь я. – Отсутствие магии ничуть меня не обижает, Леон. Для оборотня, главное – это зверь внутри. Мой не слабее вашего, а значит, я здесь наравне. Или вы считаете иначе?

– Нет-нет, – бормочет Леон. – Приношу извинения, принцесса!

Я киваю, показывая, что извинения приняты. По залу катится облегчённый вздох. Я медленно дышу, стараясь не выдать, как тяжело мне изображать спокойствие. В груди уже трижды перевернулось сердце. Ужасно хочется забиться в уголок, подальше от взглядов и злого шёпота.

Я среди толпы, но чувствую себя бесконечно одинокой.

Леон неловко смеётся, пытаясь свести всё к шутке, и поспешно переходит к другим девушкам, комментируя их магические сферы. Я кошусь на женихов, многие посматривают на меня… и Джаред тоже смотрит. Мы сталкиваемся взглядами.

Внутренне напрягаюсь, ожидая прочесть в зелёных глазах осуждение или жалость, но в них светится совсем другое чувство, что-то среднее между мужским интересом и мрачной задумчивостью. Мне вдруг хочется потянуться к волку своим зверем, прислушаться к чужому сердцу, но я одёргиваю себя. Нельзя!

Перевожу взгляд на собственные руки. Они слегка дрожат, я сцепляю пальцы в замок. Мельком смотрю на Леона. Он уже успел прокомментировать магию каждой из девушек. Значит, знакомство закончилось.

Мы вежливо кланяемся и спускаемся со сцены, освобождая место следующим двадцати невестам. Когда пройдут все, нам расскажут об испытании.

Осталось лишь дождаться этого момента.

– Теперь ты точно растеряла шансы, – шипит позади Мира, когда мы возвращаемся на свои места.

– Посмотрим после испытания, – откликаюсь я. Слова этой бешеной принцессы из Енотория меня совершенно не трогают.

– Без магии ты ни с каким испытанием не справишься!

– Тебе не надоело брызгать ядом?

– Сестра, – шепчет подошедшая Нанетт, – ты была прекрасна! Я поговорю с отцом, чтобы Леона больше никогда не ставили на важные мероприятия! У него совершенно нет манер, вы согласны, леди Мира?

– К-конечно, – кривится та, а у самой в глазах недобрый огонь. Будто её зверь не енот, а подколодная змея. Именно от неё мне нужно спасти Нанетт.

Лисия и Катрин стоят отдельно и делают вид, будто вовсе меня не знают.


Представление остальных девушек длится около двух часов, после невестам дают перерыв, чтобы привести себя в порядок. Я демонстративно игнорирую любые шепотки и смешки, что атакуют со всех сторон, словно злобные осы.

Через час нас снова собирают в зале.

Теперь на сцене стоит постамент, а на нём огромная каменная чаша с искристой жидкостью. Это сложная и дорогая алхимическая эссенция. Чтобы сделать даже каплю, требуются годы. Ради отбора невест её выкупали со всех государств, отец потратил много денег. Хотел удивить гостей и похвастаться богатством Аштарии.

Ему это удалось.

Некоторые мужчины, сведущие в магии, поднимаются со своих мест. Женщины тоже вытягивают шеи, заворожённо глядя на переливающуюся будто алмазное крошево жидкость.

На сцену вместе с Леоном поднимается невероятно красивая девушка. Её гладкая кожа буквально светится. Губы яркие и крупные, глаза похожи на подсвеченные солнцем голубые лазуриты. Тёмные волосы волной спускаются по узкой спине.

Это же…

– Истинная супруга кронпринца волчьей империи, будущая королева Руанда, – объявляет Леон, – обворожительная Виктория Цезариус-Саблфорд! – он целует девушке руку, та улыбается до очаровательных ямочек.

– Разве люди могут быть такими красивыми? – шепчет рядом Нанетт, цепляясь за моё платье.

– Приветствую вас, леди и господа, – говорит Виктория. Её голос тоже совершенен, он музыкой отдаётся в сердцах. – Я бесконечно счастлива быть с вами на этом невероятном отборе! Я, как никто, верю в любовь и знаю, что за неё стоит бороться.

От Виктории расходится умиротворяющая волна, даже хмурая Мира вдруг начинает искренне улыбаться, а с Катрин спадает маска надменной холодности. Я вспоминаю, как одно время из уст в уста передавалась романтическая история встречи Виктории с кронпринцем Руанда по имени Алан.

Якобы в начале Алан подозревал в Виктории чёрную ведьму, он забрал её у семьи и запер в своей резиденции. Между ними была лишь ненависть, но она превратилась в любовь. Сейчас, глядя на Викторию, я не сомневаюсь – девушка полна любви, но вместе с тем в ней есть сила и гордость.

И тем страшнее представить, что кто-то безжалостно погубит эту светлую душу. Редкого белого мага, чья сила способна подавить даже гнилую магию крови. Неудивительно что после потери любимой Алан сравняет Аштарию с землёй. А Джаред – это единокровный брат Алана. Ещё один повод держаться от истинного подальше.

Закончив вступительную речь, Виктория подходит к чаше с алхимической эссенцией. Медленно опускает в неё руки… а через мгновение из опустевшей чаши в воздух взлетают сотни алмазных птиц.

Зал задыхается от восхищения, женихи и невесты запрокидывают головы.

Каждая птица размером в ладонь, в свете ламп они переливаются как самые искусные брильянты. Но при этом – птицы живые! Они мелодично поют, словно звенит волшебный колокольчик, мягко взмахивают крыльями. Слуги открывают нараспашку окна, впуская свежий воздух и дневное солнце. Облетев потолок несколько раз, птицы устремляют наружу.

– Правда, красиво? – спрашивает Виктория. – Это "Ивари", птицы истины! Они ваше первое испытание, дорогие леди. Сейчас ивари разлетелись по королевскому саду. Чтобы победить, нужно поймать одну и принести сюда. С её помощью мы откроем истинную суть вашего внутреннего зверя. К сожалению, те невесты, которые не смогут поймать ивари до полуночи, выбывают с отбора. Но это не повод расстраиваться, дорогие леди. Судьбу можно встретить в любое мгновение! Может быть, она уже рядом, просто вы пока ещё её не заметили.

Катрин тяжело вздыхает, другие невесты взволнованно шепчутся.

– Главная сложность испытания в том, – продолжает Виктория, – что вас здесь двести двадцать человек, а птиц в два раза меньше.

– В два раза меньше, – ахает Нанетт, прижимая ко рту ладошку. Ей вторит весь зал.

– Да, верно, в два раза меньше, – подтверждает Виктория. Кроме того, последнее слово сегодня останется за женихами. У каждого из них есть по десять зачарованных брошек для голосования. Та невеста, что не получит ни одного знака внимания, также покинет отбор, – Виктория немного виновато морщится, словно ей самой не слишком нравятся эти правила.

– А невеста может получить сразу несколько брошек? – спрашивает кто-то.

– Да, – кивает Виктория. – Но не больше одной от одного мужчины. Голосование пройдёт сразу после испытания птицами.

Я цепенею внутри. Про птиц я знала, а вот про то, что итоговый выбор сделают женихи, слышу впервые! Об отборе мне рассказывали слуги и сёстры, но они не упоминали об этом условии…

“Ничего! – думаю я, мельком поглядывая на ухмыляющихся мужчин. – Хоть одну брошку я точно заработаю! Благодаря спору с Леоном меня запомнил каждый, я даже перехватила несколько заинтересованных взглядов… Вон, темноглазый из кошачьего клана до сих пор поглядывает. Да и Джаред нет-нет, да испепеляет взглядом".

– Когда же нам знакомиться с женихами? – раздаётся вопрос из зала.

– Одновременно с испытанием будет проходить бал, – отвечает Виктория. – До полуночи ещё много времени, вы всё успеете! Дам вам подсказку, привлечь птицу можно магией. Но ещё нужна смекалка и напряжение внутренних чувств. Искренне желаю вам всем удачи! Да начнётся первое испытание!

Глава 7

До полуночи около семи часов. Времени более чем достаточно, но большинство девушек сразу же устремляются на улицу ловить свою “птицу счастья”. Я никуда не тороплюсь, потому что по рассказам сестёр помню, что первый час алмазных ивари будет невозможно поймать. Они будут кружить слишком высоко, лишь дразнясь и не позволяя приблизиться.

В бальном зале остались женихи и самые уверенные в себе невесты. Среди них Мира, Нанетт, Катрин и несколько других знакомых лиц. Музыка сменяется на игривую, слуги выносят закуски и напитки.

Взгляд тянется к Джареду. Он для меня словно магнит, я кожей чувствую, где он находится. В этот раз мне едва удаётся рассмотреть оборотня за толпой поклонниц.

Те облепили второго принца Руанда со всех сторон, будто пчёлы медовый пряник. Он, похоже, и не против, щедро раздаёт улыбки, притворяется джентльменом. Что-то рассказывает, обаятельно смеётся, показывая волчьи клыки.

Девушки смущённо хихикают, заливаясь краской, а мне словно иглу в сердце вгоняют.

“Дурацкая метка! – ругаюсь про себя, раздражённо поправляя перчатки. – Всё из-за неё! Я так все шансы упущу! А ведь сейчас прекрасная возможность прощупать “подозреваемых”, или поговорить с Викторией”.

Но, оказывается, Виктория уже покинула зал… Впрочем, я надеюсь перехватить её в конце дня.

О смерти кронпринцессы Руанда я знаю не так уж много. На руках лишь сухие факты. Я слышала их краем уха в прежней жизни.

Факт номер раз: Тело Виктории нашли в конце второго дня отбора.

Факт номер два: На шее Виктории были крупные синяки, как от мужских рук. Именно поэтому я думаю, что виноват мужчина.

Факт номер три: Викторию опоили каким-то редким зельем, которое ненадолго блокирует магию. Про это зелье я помню, что оно резко пахнет миндалём.

Факт номер четыре: В кулаке Виктория судорожно сжимала цепочку с кулоном, которую, вероятно, сорвала с шеи убийцы. Та цепочка была с королевским символом Аштарии: чёрным кроликом в золотой короне.

Из-за цепочки Руанд был уверен, что виновата моя семья. Вдобавок, зелье с запахом миндаля нашлось в тайных комнатах нашего замка. Кто-то очень грамотно подставил Аштарию!

– Леди, – вдруг раздаётся над ухом.

Я вздрагиваю и вскидываю взгляд.

– А?

– Можно пригласить вас на танец? – урчащим голосом спрашивает мужчина. Это один из женихов, темноглазый принц из кошачьего клана. Я вспоминаю имя… Майерс. У Майерса вертикальные пульсирующие зрачки и красивая улыбка. А главное – он один из моих “подозреваемых”.

– О, конечно! – я очаровательно улыбаюсь. – Почту за честь.

Мужчина довольно щурит глаза. Вежливо взяв под локоть, он уводит меня в середину зала, где нас подхватывает музыка. Кошачья суть проявляется у Майерса во всём. В голосе, в плавности жестов, даже в мимике. Я же радуюсь, что вчера успела повторить движения с Нанетт, иначе сейчас точно опозорилась бы.

– Вы здорово щёлкнули по носу ведущего, – мурлычет Майерс, после очередного танцевального па.

– Благодарю.

– Но я бы не стал его прощать так просто.

– Он усвоил урок, а я не хотела скандала. Думаю, вы как принц и политик меня понимаете.

– Вы очень милосердны, – сверкает глазами кавалер, его рука плотнее притягивает меня к себе, – и красивы. Не хотите прогуляться?

– Я потанцую, а потом, пожалуй, сосредоточусь на задании, – сообщаю с извиняющейся улыбкой.

– Я мог бы сделать вас своей фавориткой на этом отборе.

– Неужели я вам так приглянулась?

– Мне нравятся девушки, которые умеют выпускать коготки, – мужчина улыбается как Чеширский Кот. Надо признать, весьма обаятельный, только чересчур настойчивый.

– Девушки с коготками могут и поцарапать.

– О, я совсем не против, – зрачки Майерса пульсируют. А у меня мурашки бегут по спине. Я неловко смеюсь, надеясь, что оборотень так шутит.

– Кстати, – говорит он, кружа меня по залу. – В вас нет магии, а значит, звериная суть должна быть слаба, как увядший лист. Но вы утверждаете, что всё иначе?

– Верно.

– Значит, вы и моего зверя чувствуете?

– Могу почувствовать, есть захочу.

– А что мне сделать, чтобы вы захотели? – шепчет оборотень на ухо, заставляя меня краснеть. Такое внимание приятно, но одновременно непривычно. Слишком давно я не была на балах в качестве потенциальной невесты.

– Ничего не надо. Давайте, я попробую, – бормочу со смущённой улыбкой.

“Вот он мой шанс проверить, может ли он быть убийцей”, – думаю я.

Вздохнув, обращаюсь к внутреннему чутью. Мой кролик в груди навостряет уши, мир преображается. Цвета становятся ярче, запахи острее, звуки громче. Моему кролику Майерс не слишком нравится… Может, потому что он хищник? Запах слишком резкий, аура похожа на поток реки, сбивающий с ног.

Майерс обворожительно улыбается, я осторожно тянусь к его зверю. Это сильная крупная кошка с блестящей чёрной шерстью и ей очень скучно. Она ведёт носом, пытается учуять меня, но я надёжно прячу свой запах.

– У вас крупная пантера и ей невероятно скучно, – отвечаю, выныривая из ощущений. Мысленно вычёркиваю мужчину из списка подозреваемых. Кем бы ни был убийца, он и его зверь должны быть напряжены как струна. К тому же ни миндального запаха, ни цепочки с кулоном я также не замечаю. Конечно, убийца вряд ли бы носил её на виду, но всё может быть.

– Моему зверю скучно? – удивляется Майерс. – Да, пожалуй это так. Просто он ещё не распробовал вас.

Танец закончился, но жених никак меня не отпустит. Вместо этого он переплетает наши пальцы. Соприкасает ладони. Моя скрыта под тканью, но я всё равно напрягаюсь.

– Не слишком ли вы торопитесь?

– А вы не хотите проверить? – шепчет кот, заглядывая мне в глаза.

– Что именно?

– Вдруг мы подходим друг другу куда сильнее, чем вам кажется?

Он о проверке истинной связи?

– Нет, я пока не готова, – пытаюсь отстраниться, но куда там кролику вырваться из лап пантеры. А что делать? Не отбиваться же с криками? И так репутация скандалистки.

– Я всё же настаиваю, – мурчит Майерс, уводя меня в дальний уголок. Я с ужасом понимаю, что наглый котище пытается стянуть мою перчатку!

– Перестаньте, пожалуйста, – шиплю сквозь зубы.

– Ты кролик, а шипишь как кошечка, – ухмыляется. – Я что-то чувствую между нами.

– А я нет! В Аштарии запрещено снимать перчатку с девушки без её разрешения!

– Доверься мне, я знаю, что делаю.

От возмущения внутри кипит. Не успеваю ответить, как на мои плечи ложатся чьи-то раскалённые ладони.

– Иди погуляй, Майерс, – раздаётся сверху рычащий голос. – Леди обещала мне следующий танец.

Запрокидываю голову и вижу крайне недовольного Джареда. От его рук расходится жар, спускается по позвоночнику горячей волной, уютно устраивается в груди. Мой кролик-предатель тянется к волку всеми лапками.

Майерс расплетает наши руки и отступает.

– Ещё увидимся, – подмигивает он на прощание.

Я успеваю только моргнуть, как волк уже обнимает за талию и увлекает к другим танцующим.

“Это плохо… очень-очень плохо”, – в отчаянии думаю я, чувствуя, как тело наполняется странной лёгкостью, а сердце свинцом.

Музыка, как назло, сменяется на медленную.

Когда мы расходимся в танцевальном па, я буквально кожей чувствую взгляд Джареда, который скользит по моей шее, груди, бёдрам. Другие девушки смотрят с завистью, но я бы с радостью поменялась с ними местами.

В голове туман, мне не продохнуть от внутреннего жара. Окружающие звуки приглушаются, будто уши заткнули ватой. Мы снова сходимся, и между нами не остаётся пространства. Его горячая рука на моих обнажённых лопатках, спускается ниже, к талии. Это кажется… правильным, но я не согласна! Борюсь с собой, пытаясь разжечь в душе возмущение и гнев.

Он не переносит травоядных!

Джаред может оказаться убийцей!

Солдаты его страны могут сжечь Аштарию до тла!

Перед внутренним взором всплывают картины: огонь, запах горящей плоти, дым… зелёные глаза, сверкающие из-под забрала… я умираю на ЕГО руках… ОН касается моей обнажённой ладони…

– Так ты и правда принцесса, – звучит над ухом насмешливый голос.

Я вскидываю взгляд. Губы мужчины кривит усмешка, лицо расслабленно скучающее, но взгляд полон чего-то тяжёлого и вязкого. Стоит нам встретиться глазами, как я оступаюсь, теряю нить танца. Джаред перехватывает мою руку, поддерживает и продолжает вести.

– Верно, – бормочу, пытаясь справиться со зверем. Кролик до того захмелел от близости пары, что готов упасть на спинку и подставить животик. Но меня не так просто покорить. – Удивлена, что вы запомнили меня.

– Вы умеете произвести незабываемое впечатление, леди Николь. Что на меня вчера, что на других – сегодня. Это такой способ заполучить голоса для прохождения отбора?

– Звучит как упрёк. Но суть испытания именно в том, чтобы заинтересовать женихов.

– И как оцените успехи?

– Очень даже. Не хочу хвастаться, но мне уже поступило первое предложение стать фавориткой, – намекая на Майерса, говорю я. И с тайным торжеством наблюдаю, как в зелёных глазах зажигается недобрый блеск.

– А вы времени зря не теряете, – с ледяной усмешкой говорит Джаред. – Планируете согласиться?

– Подумаю.

– Потом снова будете отбиваться ножом?

– На этот раз я использую вилку.

Джаред насмешливо вскидывает брови, оценив шутку.

Мы плывём под музыку. Уже не задумываясь, я правильно ставлю ноги. Краем зрения замечаю ядовитые взгляды других невест. Я чувствую, что теперь моя очередь ткнуть волка шпилькой.

– Должна заметить, – шепчу, – у вас очень много поклонниц.

– Боитесь конкуренции? – самодовольно ухмыляется Джаред.

– Нет, за вас переживаю. Тяжело, наверное?

– Тяжело?

– Ну, вы же терпеть не можете травоядных. А тут сплошные кролики, олени да еноты. Как вы только терпите?

Волк еле заметно облизывает нижнюю губу, хищно прищуривается.

– Приятно, что вы переживаете за моё душевное спокойствие, леди Николь. Но меня терзает не скопление травоядных, а совсем другое.

– Что же?

– Любопытство. Я задам вопрос?

– Смотря какой.

– Почему вы прячете свой запах?

– Эм-м, просто он у меня специфический, – выкручиваюсь я, – не хочу уменьшать свои шансы на отборе… Ой! – испуганно пищу, потому что Джаред вдруг наклоняется и, коснувшись носом моей шеи, с силой втягивает воздух.

У меня подгибаются коленки, контроль на секунду даёт сбой. Уши пылают, словно их кипятком облили.

Когда мужчина отстраняется, из его глаз выглядывает зверь. Я буквально вижу проступающего сквозь человеческое обличие волка: опасного хищника с острыми клыками, тяжёлыми когтистыми лапами и густой серебристой шерстью.

– Вы или лжёте, или недооцениваете себя, леди Николь, – хрипло выдыхает Джаред. Его объятия становятся железными.

Он кружит меня по залу, но чувство будто я в водовороте, из которого невозможно выплыть. Я вдруг тоже слишком ярко чувствую запах Джареда – мужской, хищный. В нём дым, морозная клюква, лесная трава. Странная смесь, но кажется, словно аромата вкуснее я в жизни не встречала.

Я уже понимаю, что проиграла. Попалась в сети, будто глупая рыбка, и только упрямство не позволяет сдаться.

– Парфюм творит чудеса, – бормочу. Волк хмыкает так, словно я глупость сморозила.

– Слышал, вы можете почувствовать зверя, – говорит он.

– Могу.

– Что скажете про моего?

Я сглатываю ком в горле. “Нет уж! – думаю я. – Слишком опасно, и так реагирую чересчур остро”.

– У меня нет настроения на него смотреть, – отвечаю вслух.

– Сэру Майерсу вы не отказали, – ухмыляется оборотень.

– Вы подслушивали?

– Случайно получилось. Так почему ваши решения отличаются?

– Сэр Майерс мне понравился. Он милый…

– А я вам не нравлюсь?

– Ни капельки.

– Врунишка, – скалится Джаред.

Музыка танца подходит к концу, и мы останавливаемся возле дальней стены. В тёмном уголке, где нас почти никому не видно. Я так тяжело дышу, что моя вздымающаяся грудь касается мужской груди. Невидимая цепь между нами уже натянулась до предела, тянет сердце и душу.

Но я встряхиваю головой. Преодолевая сопротивление, отхожу на полшага. Пробую забрать руку.

Волк удерживает несколько мгновений и лишь потом выпускает.

– Спасибо за танец, сэр Джаред, – присаживаюсь в реверансе.

Волк смотрит сначала на свою опустевшую руку, затем на мою ладонь. Её скрывает перчатка с обрезанными пальцами. Лицо оборотня становится серьёзным, брови сходятся на переносице.

Такое выражение Джареду очень идёт, превращает из насмешника в серьёзного мужчину.

– Вы знаете, что птицу ивари можно привлечь лишь магией? – вдруг говорит он.

– Да, знаю.

– Тогда как вы собираетесь пройти испытание?

– У меня свои секреты.

– Жульничество на отборе запрещено.

Я нервно поправляю перчатки. Подозрение во взгляде и голосе мужчины мне совершенно не нравится.

– Вы меня обвиняете?

– Пока – нет. Но будьте осторожнее, леди Николь, за вами пристально следят.

Он показывает куда-то взглядом. Я смотрю в нужном направлении… и вижу королевский балкон. Раздражённого чем-то отца, и Гилберта, который упёрся локтями в золотые перила и внимательно смотрит в мою сторону. Его тонкие губы сжаты в линию, глаза полыхают алым. Этот взгляд не предвещает мне ничего хорошего.

Похоже, он до сих пор не сдался… А ведь я пообещала отцу, что если вылечу с отбора, то извинюсь и покорно выйду замуж за мага. Получается, Гилберт ждёт, что я провалюсь? Нет, он этого жаждет! Ну почему он просто не найдёт себе другую принцессу?

Тут краем взгляда я замечаю Миру.

Она настойчиво уводит мою сестру Нанетт из зала!

Нет-нет, нельзя оставлять их наедине! Мира снова подставит Нанетт, и сестра вылетит с отбора. Снова будет плакать ночами в подушку и ходить с несчастными опухшими глазами… Она так и не рассказала, что случилось, лишь повторяла как ненавидит Миру.

– Ещё раз спасибо за танец. Мне пора! – поспешно прощаюсь я с Джаредом.

Он уже взял эмоции под контроль и взирает с привычной ему насмешливой ухмылкой. Вот только я чувствую – это маска, а за ней притаился хищник, который чует, что его водят за нос, но не может понять, в чём кроется обман.

Но Джаред хотя бы не пытается содрать с меня перчатки. Не зажимает против воли, как это делал Гилберт. Он хоть и пугает, но иначе.

С ним я боюсь себя.

“Только бы метка не превратилась в зависимую”, – мысленно умоляю я, отворачиваясь от второго принца Руанда.

Подхватив юбку, устремляюсь через зал. Я стараюсь не думать, что Джаред до сих пор смотрит вслед. Я буквально лопатками чувствую его пристальный взгляд.

Пройти к выходу из зала оказывается не так просто. Приходится обойти плывущие под музыку пары, несколько раз отказаться от предложения потанцевать. Девушки прошивают меня такими взглядами, словно я им ноги оттоптала. Одна пробует поставить подножку, другая, якобы случайно, проливает напиток. Но я легко и плавно уворачиваюсь от этих глупых козней. Зверь дарит мне отменную реакцию. Невестам остаётся лишь скрипеть зубами от злости.

Думаю, все девушки следили за нашим с Джаредом танцем и локти кусали. Они-то думали, что принцесса без магии им не конкурент, а оказалось – недооценили.

Наконец, я добираюсь до выхода и выскакиваю на улицу. Ищу глазами сестру.

Вечерний ветер приятно обдувает лицо. Солнце почти закатилось за горизонт, багряные лучи отражаются от снега. Но мне совершенно не холодно – это благодаря окружающей замок магии.

Справа раскинулась лужайка с журчащими фонтанами, впереди мерцает магическими огнями огромный королевский парк. Среди крон можно рассмотреть бриллиантовые отблески, это птицы ивари прячутся в припорошенной снегом листве.

Сейчас зима, но сад такой же зелёный, как и летом, его питает сила замка, а он получает энергию от семейного алтаря. Того самого, что вернул меня в прошлое.

Я кручу головой. Миры и Нанетт нигде не видно… Тогда прислушиваюсь, обращаясь к зверю внутри. Кролик навостряет уши. Ага! Слышу голосок Нанетт. Только бы успеть!

Я бегу не к фонтанам и не в парк, а вдоль замка, чтобы потом повернуть за угол. На небольшую лужайку, где под навесом играет магическая скрипка, стоят скамейки для отдыха и столы с закусками.

Нанетт и Мира сидят на одной из лавочек и мирно болтают. Я застываю в тени, пытаясь понять, что может пойти не так. На столе возле девушек стоит поднос с вином. Рубиновая жидкость чуть колыхается в бокалах.

Вообще-то, алкоголь оборотням пить нельзя, слишком сильно даёт в голову, лишает любого контроля. Но некоторые редкие сорта винограда подходят и для нас. На отборе подаётся вино именно из таких сортов.

По крайней мере, так должно быть…

Тем временем Мира хитро улыбается и берёт со столика два бокала. Один она настойчиво всучивает моей сестре в руки. Нанетт из вежливости принимает. А меня вдруг как обухом по голове бьёт догадка.

– Нанетт! Подожди! – кричу, но сестра не слышит.

Она уже подносит бокал ко рту…

Глава 8

Паника ударяет в голову.

Нанетт наклоняет бокал, алая жидкость касается её нежных губ.

Я не успеваю добежать!

– Стой! – кричу и одновременно всеми своими чувствами тянусь к сестре. Захлёстываю её тревогой.

Беззвучно внушаю: "Опасность!"

И маленький кролик внутри Нанетт вдруг отзывается. Вскидывает большеухую голову, заставляя хозяйку вздрогнуть, отодвинуть вино от губ.

В три длинных шага я оказываюсь рядом и буквально вырываю бокал из тонких пальчиков сестры. Вино немного переливается за край, брызгает алыми каплями на лавку, на рыхлый снег, на платье Миры.

"Я успела!"

Нанетт поднимает растерянный взгляд.

– Николь? – удивляется она. – Что слу…

– Ты испортила моё платье! – визжит Мира, вскакивая с места. Её лицо краснеет на глазах. Светлые кудряшки резко контрастируют с бордовыми от гнева скулами.

Она выглядит так, словно сейчас голыми руками задушит. Я отшатываюсь от этой сумасшедшей. Незаметно нюхаю вино… оно пахнет обычно. Но я уверена, с ним что-то не так! Может, оно с усыпляющим зельем? Или с запрещённым на отборе волчьим корнем? Или это сорт, который нельзя пить оборотням? От обычного человеческого алкоголя оборотни быстро дуреют. Даже полбокала превратило бы Нанетт в очень пьяную и крайне агрессивную девушку.

Не зря Мира хитро улыбалась, когда всучивала бокал сестре. Но доказательств у меня нет… Что же делать?

Жаль, в прошлом я не заставила сестру признаться, что именно с ней случилось на отборе. Было бы легче разобраться в происходящем.

Мира брезгливо отряхивает подол своего шикарного платья.

– Посмотри, что ты натворила, дрянь! – шипит она, показывая на парочку едва заметных пятнышек. – Я вторая в очереди наследования власти! Ты хотела оскорбить будущую Королеву Енотория?

Нанетт испуганно поднимается с места.

– Нет-нет, – робко бормочет она, приложив ладошки к пылающим щекам. – Сестра, должно быть, просто споткнулась! Это случайность!

– Она сделала это специально! – громко настаивает Мира.

– Ну же, Николь! – умоляюще просит сестра. – Объяснись же!

Они обе смотрят на меня: Нанетт с мольбой, принцесса Енотория с презрением.

Я держу спину прямой, все эмоции прячу под ледяной панцирь. Интуиция неприятно щиплется.

– Это произошло не случайно, – сдержанно говорю я. – Мне пришлось выхватить бокал, потому что я не хотела, чтобы моя сестра пила что-то из твоих рук, Мира.

Нанетт испуганно ахает. Глаза Миры сужаются до тонких щелей, углы розовых губ вздрагивают:

– Ты намекаешь, что я добавила туда яд? Это смешно! Женских романов перечитала? Совсем разума лишилась? Как тебя до отбора допустили? Знаешь, с сумасшедших спроса нет. Просто поставь бокал и убирайся отсюда!

Похоже, Мира следует правилу: "лучшая защита – это нападение".

– Я сейчас уйду, – говорю, сохраняя спокойствие, – но бокал заберу.

– И зачем он тебе?

– Чтобы проверить содержимое, конечно, – тонко улыбаюсь, помешивая вино в бокале. – Ведущий не откажет мне в просьбе. Я слышала в составе смотрителей есть умелый алхимик.

Зрачки Миры расширяются, хочется верить, что от страха. Сестра хватает меня за подол, испуганно шепчет:

– Не надо, Николь! Ты придумываешь лишнего!

– Вот именно! – шипит Мира. – Напридумывала невесть что! Сама опозоришься и меня за собой утянешь!

Вокруг уже собираются люди. Три девушки остановились неподалёку и греют уши, несколько женихов кидают любопытные взгляды, прислушиваются слуги. Даже магическая скрипка словно стала играть тише. Я продолжаю улыбаться, хотя от напряжения ноют виски.

– Есть и другой выход, – говорю я.

– Какой?

Бокал вздрагивает в моих пальцах. Я хладнокровно протягиваю его Мире.

– Пей.

Девушка смотрит так, словно ей предложили поцеловать ядовитую гадюку.

– С чего бы мне… – выдавливает Мира

– Перестань, Николь! – обречённо просит Нанетт. Она даже пробует забрать у меня бокал, но я поднимаю его выше.

– Ну, будущая Королева Енотория, тебе же нечего бояться? – подначиваю я. Роль злодейки даётся мне с трудом. Сердце бешено стучит от волнения. Я чувствую взгляды, ухмылки. Но никто даже не думает вмешаться.

Скрипя зубами, Мира забирает бокал и поглядывает по сторонам. Она могла бы вылить вино… но это вызовет подозрения. Долго будут судачить… впрочем, это её единственный выход.

Я жду, что она так и сделает. Но Мира вдруг улыбается – высокомерно и презрительно, будто победительница, а потом подносит бокал к губам.

В пять глотков она выпивает вино до дна. Со звоном ставит бокал на стол.

Поднимает взгляд. В нём вызов и самодовольство.

Я напряжённо отсчитываю в уме секунды…

Один, два, три…

Но принцесса Енотория стоит ровно. Она не падает в обморок, не пьянеет на глазах. С ней всё совершенно нормально.

У меня остро колет под ложечкой, пот холодит виски. Тревога пробирает до костей.

Я вдруг начинаю сомневаться, верно ли разгадала Миру. Что, если это было обычное вино? Что, если подстава состояла в чём-то другом?!

Неужели я ошиблась?!

Глава 9

Со всех сторон слышатся шепотки.

– …четвёртая принцесса снова пыталась привлечь внимание? …ей везде заговоры мерещатся? …это всё зависть… у самой-то магии нет … только скандалить и умеет… и как не стыдно!

Чувствую себя так, словно искупалась в помоях. Мысли мечутся в поисках разгадки. Где ошибка? Где?!

– Ну, убедилась? – надменно спрашивает Мира, поигрывая пустым бокалам. – Может, ты хочешь ещё в чём-нибудь меня обвинить? Давай, не стесняйся! Зачитывай список!

Вокруг неприятно усмехаются. Рыжеволосый брат Миры тоже здесь, хмуро поглядывает из толпы. Нанетт едва не плачет.

Я же не знаю, куда деться от растерянности, непонимания и стыда. Я всё вглядываюсь в злорадное лицо Миры, пытаясь уловить признаки действия яда. Но принцесса Енотория, как назло, пышет здоровьем.

– Надеюсь, теперь я услышу извинения? – хмыкает она.

Я сжимаю губы. С трудом давлю восстающую гордость. Выбора нет…

– Приношу глубочайшие извинения, леди Мира, – придерживая юбку, присаживаюсь в унизительном реверансе.

– Больше не попадайтесь мне на глаза, – презрительно выплёвывает Мира. Она машет мне рукой, словно прогоняя раздражающую муху. Все посмеиваются даже не таясь.

На полянке поднимается ветер. Он холодит лопатки, скребёт душу. Нанетт хватает меня за руку и поспешно утягивает в парк, подальше от толпы. Я плетусь за ней, с трудом переставляя ноги.

“Но как же так? Я ведь была почти уверена…”

В том-то и проблема, что “почти”.

Но я видела страх в глаза Миры! Или… лишь приняла желаемое за действительное?

Так или иначе, но скоро каждая невеста и каждый жених на отборе узнают историю о том, как скандалистка Николь накинулась на беззащитную принцессу Енотория и обвинила бедняжку невесть в чём.

Как на меня посмотрят после такого?

Как отреагируют женихи? Получу ли я хоть один голос?

Почему-то неприятнее всего, что историю услышит и Джаред.

Нанетт продолжает тащить меня вглубь парка. Мы словно убегаем, как преступники… хотя ни в чём не виноваты.

Мощёные дорожки свободны от снега, а кругом лежат настоящие сугробы. Если бы не магия алтаря, то мы давно стучали бы зубами от холода.

Солнце закатилось за горизонт, сгустились сумерки. Их разгоняют магические искры, похожие на разноцветных светлячков. Они стайками кружат под кронами, собираются в крупные огни возле мраморных статуй, фонтанов и лужаек для отдыха.

Королевский парк Аштарии – огромный, его не обойти даже за день. Это одно из прекраснейших мест на земле, но сейчас он меня совсем не радует. На душе тяжело и мрачно. Серое небо давит, а деревья кажутся длиннолапыми монстрами.

Чем глубже мы уходим, тем меньше кругом людей и тем медленнее шаг Нанетт. Кудрявые локоны подпрыгивают на плечах сестры в такт шагов.

Я не вижу её лица, но уверена, она очень расстроена. Мне придётся как-то объясниться, но понятия не имею, что сказать. Хотела как лучше, а в итоге сгубила нашу репутацию, ещё и стерва-Мира теперь в центре внимания.

Настроение поганое. Но у Нанетт оно ещё хуже. Я чувствую, как внутри сестры пищит от горя маленький кролик.

Хотя Нанетт старше по возрасту, но она воспринимает мир, как добрую сказку, где с ней не может произойти ничего плохого. Потому и не умеет противостоять чужой злобе.

В детстве сестра много болела, это сказалось на её росте. Из нас она самая маленькая, едва достаёт мне до плеча. Из-за плохого здоровья Нанетт всю жизнь оберегали. Няньки не отходили ни на шаг. Отец дарил третьей принцессе так много любви, что на остальных детей оставались жалкие капли.

В результате Нанетт выросла нежной и хрупкой. Она мечтала о семье, об уюте. Она дольше нас горевала о маме. Не боялась чувств: плакала, не скрывая слёз, и улыбалась до прелестных ямочек.

Её искренность, красота и непосредственность всегда подкупали мужчин, поэтому к нам то и дело приезжали свататься женихи. Но Нанетт всем твёрдо отказывала. Ждала Отбор.

А теперь я всё испортила.

Мира меня переиграла.

– Нанетт! – зову я, когда мы отходим так далеко, что даже музыки неслышно. – Как ты? Я…

Сестра замирает, отпускает мою руку. Её маленькие плечи вздрагивают.

Я делаю шаг. Шепчу:

– …я хотела как лучше.

– Как лучше? – задушено выдавливает сестра и поворачивается. Её хорошенькое лицо опухло от слёз, губы дрожат как у ребёнка.

У меня мучительно стискивает сердце. Я хочу обнять, успокоить… но сестра отшатывается, отгораживается от меня ладонями.

– Прости! – со всей искренностью говорю я. – Уверена, на тебе произошедшее никак не скажется! Ты поймаешь птицу и…

Сестра мотает головой.

– Уже сказалось! Они смотрели на меня так. Так… будто я грязь! – с надрывом выдыхает Нанетт.

– Нет, ты ошибаешься!

– Зачем ты это сделала? За что ты так со мной? Разве я тебе враг?! За что ты меня ненавидишь, Николь?!

– Я вовсе не… Мира могла тебе навредить!

Меня трясёт. Во рту кислый вкус сожалений.

– Да с чего ты взяла?! – лихорадочно шепчет сестра, зло вытирая слёзы. Снежинки путаются в её каштановых волосах, липнут к щекам. – Я думала, ты хоть немного расслабишься. Будешь нормальной. Но ты неспособна! Знаешь, а я ведь обрадовалась, что ты пойдёшь на отбор. Думала, это шанс развеяться, стать ближе. Я хотела познакомить тебя… с ним. С тем, кто мне нравится! Ради него я ждала отбор. А ты выставила меня полной дурой! Прямо у него на глазах!

Сестра прячет лицо в ладонях, судорожно выдыхает пар. Я нервно тереблю подол платья, кусаю губы.

– Объясни мне, – шепчет сестра, – я пойму, Николь, но ты объясни! С чего ты взяла, что Мира захочет меня отравить? Ну с чего! Если объяснишь, я пойму!

Сестра смотрит на меня с мольбой, а я не могу вымолвить ни слова.

“Потому что однажды она уже подставила тебя!” – хочется крикнуть мне, но язык будто присыхает к нёбу, виски сдавливает боль. Алтарь не позволит открыть правду!

– Я это почувствовала… – с отчаянием шепчу, едва не плача.

– Почувствовала… – опустошённо повторяет Нанетт.

– Да! Ты же знаешь, я хорошо чувствую опасность! Мире нельзя доверять. Поверь! Она способна на ужасные вещи. Я хотела как лучше! Хотела уберечь тебя. Помочь!

– А вместо этого, всё испортила! – хрипло кричит Нанетт, а потом ударяет маленьким кулачком по стволу дерева. – Теперь меня все презирают! ОН в мою сторону теперь не посмотрит!

– Нет, это…

– От тебя одни беды, Николь! Зачем ты влезла! Лучше бы у меня не было такой сестры!

Я вздрагиваю, а Нанетт зло вытирает щёки, порывисто разворачивается и уходит прочь. Подол её платья шуршит по земле.

“Лучше бы у меня не было такой сестры”, – звучит в голове. Эти слова разъедают сердце.

Я молча смотрю в спину Нанетт до тех пор, пока она не растворяется в тенях, а я остаюсь одна.

Ветер холодит лопатки, кусает шею. Вокруг неподвижными исполинами застыли деревья. Тревожно шепчется листва. Издалека доносятся отголоски смеха и музыки… Но я будто застряла в мрачной изнанке мира, где забыты свет и радость, зато опасность жадными тенями подступает со всех сторон. И нет никого, кто мог бы помочь…

Одиночество наваливается, вгрызается зубами в душу. В одно мгновение на мою спину будто опускается вся тяжесть мира.

Из последних сил я борюсь со слезами.

“Ты всё испортила!” – звенит в ушах.

“Почему ты меня ненавидишь, Николь?!” – стучит в мыслях.

Проходит несколько минут, прежде чем я снова могу нормально дышать.

Грудь спирает от острого чувства несправедливости. Обида скрипит на зубах. Я ведь хотела помочь!

Кролик внутри прижимает уши, свернувшись в комок. Осторожно вытираю слёзы, всё же не вышло их сдержать. Дохожу до ближайшей лавки и присаживаюсь на уголок.

Мысли мечутся, как перепуганные рыбёшки.

Я думаю об алтаре, что вернул меня в прошлое. О метке, что связала меня и наглого волка. О Виктории, которую кто-то хочет убить. Об отборе, который совсем не похож на лёгкую прогулку…

От круговорота чувств не продохнуть, но я понимаю, сейчас важнее сосредоточиться на задании. Поймать уже эту дурацкую птицу! Мне требуется ещё десять минут, чтобы более или менее привести чувства в порядок.

“Да, Нанетт сейчас расстроена, но с ней всё будет хорошо, – думаю я. – Поймает птицу, пройдёт на следующий этап. Мира теперь к ней не сунется… А наша ссора – это не важно.

Всё будет неважно, если через две недели Аштарию сожгут, а нас погубят.

Но пока мы живы, всё можно исправить.

Я загоняю эмоции глубже, чтобы не мешали думать, не будили вину. Оглядываюсь кругом, прислушиваюсь через своего зверя.

Я помню, что нескольких птиц так и не отыскали. Они прятались у озера в дальней части парка. Тропу туда сложно заметить, если, конечно, не знать парк вдоль и поперёк.

Главное никому не попадаться на глаза и сделать всё тихо… Ради Нанетт. Ради Аштарии. Если провалю первый этап, то потеряю доступ к отбору. А значит, не смогу помешать убийце. Не предупрежу Викторию! Не говоря о том, что придётся выйти замуж за Гилберта. С мага станется завтра устроить свадьбу и тут же увезти меня подальше, чтобы больше не доставляла хлопот.

Я решительно поднимаюсь, отряхиваю платье от снежинок. Немного побродив, нахожу нужную тропу и торопливо иду по ней, с каждым шагом удаляясь от замка.

Магических огоньков становится меньше, а эха музыки уже не слыхать, но я не сворачиваю. Твёрдо следую выбранному направлению и, наконец, выхожу на небольшую поляну перед широкой гладью озера.

Это озеро никогда не замерзает, даже сейчас вода идёт рябью от ветра. Оно тянется далеко вдаль, словно обнимая королевский парк с северной его части. Глубина весьма приличная даже у берега.

Ближе к озеру всё в сугробах, и там же раскинулись три могучих дерева. В их тёмно-зелёной кроне я замечаю алмазные отблески.

С волнением крадусь ближе, кладу ладони на шершавый ствол, запрокидываю голову.

Да, я не ошиблась. В ветвях прячется волшебная птица! Вон она, красавица! Словно вырезана из чистейшего брильянта. Я различаю изящные пёрышки, тонкий клюв, внимательные глаза-бусины. Восхищение невольно трогает моё сердце.

– Иди сюда, маленькая… Будешь моей? – Протягиваю ладонь, пытаясь привлечь внимание. Но птица недовольно взмахивает крыльями и перелетает на ветку выше.

Я испуганно убираю руку. Нет, пугать её не стоит… ещё улетит! Привлечь волшебную ивари можно лишь магией. И у меня есть один способ. Главное, чтобы никто не увидел какой, иначе вылечу с отбора.

Сначала я проверяю, что рядом нет свидетелей. Парк тонет в сумерках, небо нависло серым полотном, озеро уходит вдаль зеркальной гладью. Обратившись к внутреннему зверю, вслушиваюсь в окружающие звуки. Кругом шуршит листва, лениво потрескивает снег… но людей нет.

Я облегчённо вздыхаю. По правилам проходить испытания можно лишь полагаясь на собственные силы. Перед отбором всех девушек досматривали, но у меня ничего запрещённого не нашли.

Воровато оглянувшись, я достаю из дамской сумочки флакон с духами. На первый взгляд он весьма обычный, даже можно, нажав рычажок, опылить себя сладковатым запахом ванили. Но в этом флаконе есть секрет, если нажать на донышко, то нижнюю часть можно открутить. В ней имеется небольшая полость. Её оказалось достаточно, чтобы спрятать особые семена. Всего десять штук.

Если положить такие в тёплую почву и пробудить каплей крови, то семена вырастут в яблони меньше чем за минуту.

Всё потому, что эти семена под завязку напитаны магией.

Ивари тянутся к магии, потому что она поддерживает их жизнью. А какая им разница, чья это сила? Я могла бы использовать артефакт-накопитель, но его бы точно заметили. А маленькие семена не учуять, особенно если они спрятаны во флаконе с духами.

Я кладу на ладонь пять тёмных семечек. От них исходит голубоватый свет, а если принюхаться, можно учуять яблочные нотки.

Я снова подступаю к дереву. Медленно, чтобы не спугнуть птицу, протягиваю подношение.

Ивари заинтересованно наклоняет голову. Спускается на ветку ниже, словно в задумчивости раскрывает алмазные крылья. Но она всё ещё слишком далеко.

– Ну же, маленькая, – шепчу, – здесь тебе вкусняшка. Ты же любишь магию?

Ивари в нерешительности переступает с лапки на лапку. Может, она плохо видит семена?

Я пытаюсь поднести руку поближе, для этого наступаю на вздыбленный корень, с него ловко перебираюсь на крепкий сук, что в метре от земли. Свободной рукой держусь за шершавый ствол.

Резкий порыв ветра бросает в лицо холодные брызги с озера, за шиворот падает снег, но я не обращаю внимания. Балансируя на опоре, протягиваю ладонь выше.

Ивари не двигается.

Я пытаюсь думать лишь о хорошем, подозревая, что магические существа чуют эмоции. Я вспоминаю о моей вредной лошади Альпе, о вечерних прогулках по саду, о книгах, которые я не успела прочесть… О людях, что зависят от меня. О семье, которую хочу спасти. Об истинном… которого не успела получше узнать.

И тут птица с нежным “Чриик” спускается ниже, вытягивает шею, пушит перья.

Ох, до неё теперь рукой подать! Ещё немного и соскочит мне на ладонь! Но почему же медлит?

Я старательно вспоминаю всё хорошее, что было в моей жизни, но птица и не думает реагировать, лишь издевательски моргает глазами-бусинками. У меня уже и спина затекла и рука онемела, юбка раздувается от ветра, как парус, грозя скинуть в сугроб.

И тут я вспоминаю, что Виктория советовала использовать внутреннего зверя. Прикрываю глаза. Кролик в моей груди просыпается, шевелит носиком, а потом встаёт на сильные задние лапы, будто желая понюхать странную птицу.

Ивари замирает. Мне мерещится, будто она смотрит вглубь меня, будто решает, достойна ли я получить благословение.

Чрик-рик”, – звонко сообщает алмазная птица, а потом расправляет переливающиеся крылья и плавно перелетает мне на ладонь.

Я не дышу, пока Ивари, щипля меня за кожу, глотает одно семечко за другим.

Радостная улыбка расцветает на моём лице. Ивари приняла подношение! Значит она согласна стать моей!

Я уже наполовину справилась с испытанием! Значит, и дальше всё будет хорошо!

Но тут в груди вздрагивает кролик. Я настораживаюсь. Кручу головой… и сердце обмирает в груди.

Возле дальних деревьев мелькает крупная тень. Она стремительно движется в мою сторону!

Паника стискивает лёгкие.

Меня раскрыли!

Как давно за мной следят?! Как много видели?!

Птица, словно почувствовав мой испуг, взлетает в небо. В спину бьёт очередной порыв ветра.

Я не успеваю среагировать. Неловко взмахиваю руками, пытаюсь ухватиться за ствол, но ступни соскальзывают с опоры. Я камнем падаю вниз.

Успеваю зажмуриться, как вдруг лицо обдаёт тёплой волной, и кто-то горячий подхватывает меня под спину.

– Жульничать нехорошо, – раздаётся шёпот.

Я испуганно дёргаюсь в объятиях, с силой ударяю локтями, слышу чертыхания, а в следующий миг кувырком лечу в сугроб.

Глава 10

Снег холодом щиплет лицо и шею, морозит пальцы. Я отфыркиваюсь, протираю глаза и обнаруживаю себя в самом центре сугроба. А прямо надо мной навис Джаред. Его ладони вцепились в снег у моей головы, мужские колени упираются в землю с двух сторон от моих бёдер. Я словно в клетке из его рук и ног, отрезана от мира.

Волк так близко, что моё сердце делает кульбит, в груди разливается тепло. Тело охватывает трепет, будто каждая клеточка против моей воли тянется навстречу истинному.

В сумерках глаза оборотня светятся, как подсвеченные луной изумруды. Белые хлопья запутались в растрёпанных волосах, на острых скулах лихорадочный румянец, а во взгляде выражение растерянности, которое стремительно перерастает в голод.

Джаред наклоняется и совсем по-звериному ведёт носом, а я вздрагиваю и словно выныриваю из тумана. Толкаю оборотня в крепкую грудь.

– Встаньте! – испуганно шиплю.

Волк моргает, а потом расплывается в коварной ухмылке.

– Но вы же сами завалили меня в снег, – сладко сообщает он.

– Неправда! – возмущаюсь я.

– Ещё и локтями чуть рёбра не отбили. Кидаться на мужчин с намерением убить – ваше хобби?

– Я вовсе не… Вы меня схватили!

– Схватил, чтобы вы не свернули себе шею, принцесса.

– У меня всё было под контролем.

– Напомню: Вы упали с дерева.

– Это было… “контролируемое падение”, – бормочу, ёрзая в снегу.

– А, ну раз так, – зубасто ухмыляется оборотень.

Его голодный взгляд блуждает по моему лицу, зависает на губах, соскальзывает на шею, скользит к ложбинке груди. У меня сбивается дыхание, щёки предательски опаляет смущением. Я скрещиваю руки, чем вызываю ещё одну усмешку.

– Встаньте! – повторяю я и добавляю сквозь стиснутые зубы: – Пожалуйста.

Оборотень улыбается уголками губ, а потом одним слитным движением поднимается на ноги. Протягивает руку. Я хмурюсь, но Джаред без всяких разрешений сам перехватывает мою ладонь. Приходится принять помощь, хоть лицом я всячески показываю, что думаю о его манерах.

Я отряхиваюсь и поправляю перчатки, а в голове беспокойно мечутся мысли.

Мне совершенно не нравится собственная реакция на этого волка. Рядом с ним я будто разум теряю, стоит ему оказаться слишком близко и все здравые мысли исчезают, передавая управление дурному инстинкту.

“Куда, блин, делась птица! – думаю я, вглядываясь в серое небо. – Вернётся ли?! Почему Джаред здесь? Проклятье! Он догадался, что без магии я птицу не привлеку? Или видел волшебные семена?! Без доказательств его обвинения ничего не значат! Надо просто всё отрицать до последнего, тем более птица улетела".

Будто прочитав мои мысли, Джаред спрашивает:

– Так, что вы делали на дереве?

– Извините уж, но это не ваше дело.

– Вы жульничали, Николь, – с улыбкой говорит Джаред, но в его глазах калёная сталь.

У меня сердце стынет от страха, я с трудом сохраняю маску спокойствия.

– Не понимаю, о чём вы, – вздёргиваю подбородок, отчаянно блефую. – Всё было честно!

Джаред недобро хмыкает, бросает взгляд на дерево, а затем наклоняется и поднимает со снега крохотное светящееся зёрнышко. У меня леденеет нутро.

“Он меня сдаст!” – в панике шепчутся мысли.

– Вы следили за мной! – обвинительно говорю я. Голос дрожит.

Оборотень крутит в пальцах доказательство моего обмана.

– Не совсем за вами, – медленно говорит он.

– Тогда за кем?

– За вашим женихом-магом.

– За Гилбертом? – удивляюсь я.

– Именно. Заметил, что он спустился с балкона и двинулся в парк. Притом использовал магию для отведения глаз.

– И вы пошли за ним?

– Да.

– Зачем?

– Из-за любопытства, конечно, – Джаред вскидывает взгляд. Я ни капельки оборотню не верю. Чувствую, что бесстрастность – напускная, а за ней притаился хищник, гипнотизирующий добычу.

– Что же случилось дальше?

– Ваш жених шёл за вами по пятам, но потом, совершенно случайно, потерял вас из виду.

Я щурюсь, подозревая, кто устроил это "случайно". Неужели Джаред как-то отвлёк внимание Гилберта? Принц использовал магию? Но зачем? Хотел меня защитить, или у него свой интерес?

В голову неожиданно приходит, что если бы маг меня нашёл, простым испугом я бы не отделалась. Однако благодарить Джареда не спешу, ведь ещё неизвестно, что нужно волку. Но, если бы он собирался сдать меня комиссии, то не стал бы вести разговоров, верно? Значит, надежда есть.

– И вы пошли за мной? – уточняю я

– Да.

– Тоже из любопытства?

– Отбор ужасно скучный, – говорит Джаред. – А вы весьма занимательная, Николь. Начиная с нашей встречи на кухне и заканчивая вашим нападением на конкурентку. С чего вы взяли, что она отравила вино? И как сумели подготовиться к первому этапу отбора?

– У девушек свои секреты, – губы дрожат, когда я улыбаюсь. – Лучше скажите, как вы намерены поступить дальше?

– Пока не знаю, – холодно ухмыляется волк. – Зависит от вас.

– Намерены меня шантажировать? Это бесчестно!

Его глаза темнеют, он делает шаг навстречу. Я отступаю и упираюсь спиной в дерево. Джаред ставит руку на ствол, смотрит сверху вниз своими пугающими глазами, в них мелькает зверь – огромный волк с серебристой шерстью.

Мне хочется вжать голову в плечи.

Джаред – высокий и сильный, у него широкие плечи, железные мышцы и аура хищника. Я чувствую себя как никогда маленькой и слабой. Кролики умеют лишь убегать, но по несчастью, нас с этим волком сковала нерушимая цепь. Она крепче страха, сильнее разума.

– Не усложняйте себе жизнь, Николь, – хрипло говорит Джаред. – Сделаете, что скажу, а я притворюсь, будто ничего не видел, – он касается моей щеки, почти нежно смахивает снежинку, стирает мокрый след от снега.

Эти прикосновения будто удар по струнам сердца. Вокруг зима, но меня бросает в жар, в висках пульсирует. Я судорожно выдыхаю застрявший в лёгких воздух, он рассеивается паром.

Мысли блуждают, мир стягивается до единой точки, едва заметно пощипывает запястье, то самое место, где выжжена метка.

– И что вы хотите? – шепчу, а сама почему-то смотрю на яркие мужские губы. Не слишком пухлые, не слишком тонкие…

– Хочу… – повторяют эти мужские губы, а в голосе хриплые нотки.

– Да… – я вскидываю затуманенный взгляд и встречаюсь с такими же туманными глазами.

– Хочу вас…

– Меня?

– …спросить, – выдыхает Джаред.

– О чём? – шепчу я.

Но Джаред не отвечает, лишь тяжело вдыхает и выдыхает воздух. Его глаза сверкают, я вижу в них себя – растрёпанную, краснощёкую, с приоткрытыми губами.

Во рту пересыхает, время словно замедляет ход, здравые мысли давно утонули в омуте чужих глаз. Нервы натягиваются до предела, а я всё смотрю-смотрю-смотрю… Обвожу взглядом тёмные брови, упрямые скулы, выступающий кадык.

Замечаю тонкий шрам на впалом виске и ещё один, куда страшнее, на мужской шее. Он рваными зигзагами уходит за воротник. Невыносимо хочется проследить за ним подушечками пальцев.

Моя рука сама тянется вперёд, а в следующий миг я касаюсь чужой шеи.

Кожа оборотня горячая, как раскалённый песок.

Кадык Джареда дёргается под моими пальцами, его рука собственническим жестом ложится на мою спину, притягивает, прижимает к себе.

Между нами не остаётся пространства. Мы оба дышим слишком часто, нам не хватает воздуха. Жар закручивается в животе, опускается ниже. Мой зверь прорывается к коже, будто хочет всё видеть своими глазами.

Я зарываюсь пальцами в волосы оборотня. Они мягкие, пахнут дымом и сладко-терпкой морозной клюквой. Джаред всюду, он жадно гладит мою спину, его дыхание касается местечка за ухом, а следом я чувствую чужие горячие губы…

Оборотень с рыком жарко целует мою шею, прикусывает кожу, свободной рукой зарывается в волосы на моём затылке, приятно стягивает пряди в кулак.

Из моего горла вырывается полустон-полувсхлип… и от этого странного звука я неожиданно прихожу в себя.

Меня словно пронзает разряд тока.

"О боги, что сейчас происходит!" – вспыхивает в мыслях. Паника захлёстывает.

“Проклятье!”

– Остановитесь! – требую я, сгорая от стыда и неловкости. Мне хочется провалиться сквозь землю от ужаса! Как я допустила! Как до этого дошло!

Джаред тут же отстраняется, пробует заглянуть мне в глаза, но я прячу лицо в ладонях. Так стыдно мне не было никогда в этой жизни!

– Николь, – обеспокоенно шепчет оборотень. – Вам плохо?

– Да! – задушено говорю я.

– Как много вы пили? – он трогает мой лоб. – Кожа слишком горячая… Или это нормальная температура для грызунов?

– …грызунов? Кролики – не грызуны! – выпаливаю я, отталкивая чужую руку. – И… и что вы опять на меня навалились! Не смейте… не смейте никогда ко мне прикасаться! Даже не приближайтесь! Я вам запрещаю, понятно!

“Проклятая метка!”

– Ого, – Джаред поднимает ладони вверх и отходит на пару шагов. – Разве это не вы меня сейчас так мастерски соблазняли?

– Что?! В каком месте?!

– Вы, принцесса, первая принялись наглаживать мне шею, – Джаред ухмыляется во все свои волчьи клыки.

У меня из ушей разве что пар не идёт от стыда. Я уже трижды прокляла ненавистную метку.

– Наглаживать? Не-ет! Я хотела вас придушить!

– Значит, можно считать это покушением на жизнь?

– Да! – шиплю я.

– Покушение прошло неудачно, – издевается волк. – Ещё раз пробовать будете?

– Ни за что, – сержусь. – Лучше попросту буду держаться от вас подальше!

– Подальше вам стоит держаться от вина.

– И от него тоже, – бормочу. А сама принюхиваюсь. От меня и правда немного пахнет вином… должно быть, пролила на себя несколько капель, когда забирала бокал у Миры. Но так даже лучше! Пусть волк считает, что меня от алкоголя повело.

Моё платье в беспорядке, волосы растрепались. Я недовольно приглаживаю их ладонями, поправляю складки подола. Я горю от ушей до кончиков пят.

– А я-то думал, это ваш план, – хмыкает Джаред, наблюдая за мной. – Соблазнить, чтобы я не рассказал о вашей хитрости с ивари.

– Да какая мне разница! Птица всё равно улетела.

– Вернётся, – уверенно заявляет Джаред.

Я вскидываю взгляд.

– С чего вдруг?

– Вернётся, если я помогу, – коварно добавляет принц.

“В гробу я твою помощь видала!” – хочется крикнуть мне, но это уж слишком неприлично для принцессы, поэтому я лишь бормочу:

– Вы совершенно невозможны.

– Сочту за комплимент.

– Не стоит.

– Вы зря на меня злитесь, Николь. Любой на моём месте решил бы, что вы не против сделать общение ближе.

– Ничего такого я не хотела. Тем более вас же не интересуют травоядные, так чего вы целоваться стали, – по-детски огрызаюсь я.

– Целоваться? – насмешливо вскидывает брови Джаред. – Не помню, чтобы мы до такого доходили. Или это приглашение?

Я возмущённо фыркаю и скрещиваю руки на груди.

Джаред пожимает плечами и переводит взгляд на дерево возле озера. Заглядывает под крону, а потом зачем-то обходит дерево кругом. Ищет ивари? Так её там нет!

Небо уже порядком потемнело, между серых туч проглядывается поднимающийся диск луны. До полуночи ещё осталось часа три-четыре.

Первая волна чувств схлынула, и я наконец-то могу здраво мыслить. Нет сомнений, что на меня снова воздействовала метка. С каждым разом её влияние всё сложнее преодолеть.

Стоит Джареду оказаться близко, как разум засыпает. Что я сделаю в следующий раз? Накинусь с поцелуями? Ох… не хочется проверять! А что там с самой меткой? Что, если она уже стала зависимой? У меня и так проблем по горло, чтобы ещё и с истинностью бороться.

“Может, показать Джареду запястье и не мучиться? – шепчет в голове предательский голосок. – Может, он станет мне хорошим помощником? Вместе было бы проще предотвратить смерть Виктории…”

Ага! Занозой в пятке – вот кем он станет! Ещё неизвестно как отреагирует с его нелюбовью к кроликам. Может, нос скривит, или, наоборот, его задерёт. Рассказать про будущее я не смогу, а на отборе истинным парам делать нечего. Он меня попросту увезёт, а дальше всё случится по накатанной. Виктория умрёт, Аштария погибнет… но я, быть может, останусь в живых. И никогда не смогу себя простить.

Лучше придерживаться плана. Любыми способами пройти первый этап и поговорить, наконец, с Викторией!

Но Джаред видел, как я жульничала… Что он хочет от меня за молчание? Даже представить не могу… Власти у меня нет. Деньгами я не располагаю, как и стратегическими знаниями. Проклятье! Хоть я и вернулась в прошлое, но слишком многого не знаю! Ну почему в прошлой жизни я слушала сестёр вполуха!

Я украдкой слежу за оборотнем. Если откинуть эмоции, то приходится признать, истинный у меня красивый. Движется с грацией зверя, а если улыбнётся нормально, без ухмылки, то все девушки на отборе упадут к его ногам, тут и сомневаться не приходится… Вот только они понятия не имеют, какой у этого волка отвратительный характер. И никаких манер!

– Удивительно, – говорит объект моих дум. – Сейчас зима, кругом снег, но все деревья в саду зелёные, а люди не замерзают даже с открытыми спинами.

Я зябко веду плечами.

– Да, это действует магия родового замка, – говорю, искоса наблюдая за Джаредом. Я больше не намерена позволять ему подходить слишком близко. – Вы скажете, наконец, что вам нужно за молчание?

– А что в замке Аштарии такого магического? – спрашивает Джаред, игнорируя мой вопрос. Он облокачивается спиной на дерево, между нами три шага.

– Никогда не интересовалась, – бормочу.

– Я слышал, есть некий артефакт. Алтарь для кровавых жертв, – его голос становится вкрадчивым, а взгляд внимательным.

– Есть какой-то алтарь, но я про него ничего не знаю.

Мне не нравятся эти вопросы. Я ёжусь от промозглого ветра, что дует с озера. Невольно тянусь коснуться шеи, того самого места, где были мужские губы, но вовремя себя останавливаю.

– Но это ведь реликвия вашей семьи, – продолжает допрашивать оборотень, – источник огромной силы.

– Так говорят.

– Кто им управляет?

– Может быть, отец. Я не в курсе. Почему вы спрашиваете?

Лицо оборотня становится серьёзным, взгляд тяжелеет.

– Хочу, чтобы вы провели меня к нему, – говорит оборотень таким тоном, словно просит прогуляться с ним до конюшни. Меня же пробирает нервная дрожь.

Так вот чего желает этот оборотень: Увидеть алтарь. Прикоснуться к древней реликвии нашего рода. Но зачем?

Я вдруг явственно вспоминаю слова Гилберта в тот жуткий день… он говорил, что захватчики могут меня помиловать, ведь им нужен кто-то из королевской семьи для управления алтарём. Что, если сила этого артефакта и есть причина происходящего. Тот самый мотив! А Викторию убили лишь затем, чтобы добраться до алтаря!

Но тогда…

– Зачем вам к алтарю? – я говорю спокойно, тогда как лёгкие скручивает от страха. – Что вы намерены с ним делать?

– Мне просто любопытно.

– Ложь!

Джаред недобро щурится. Я пячусь, как перепуганный кролик.

– Николь, – почти ласково зовёт волк и делает шаг навстречу.

– Не подходите!

– Я ведь не многого прошу.

– Тогда ответьте честно, зачем вам к

Скачать книгу

Глава 1

Сердце бешено стучит, горло царапает душный смог. Задыхаясь, спотыкаясь, я бегу по каменной лестнице за женихом, разбитыми ладонями цепляюсь за родные стены, за стальные перила. Рыдания всхлипами срываются с губ.

В коридорах скрещивают мечи солдаты, пахнет дымом и жжёной плотью. Лязгают доспехи, сверкает магия. Кровь стекает по трещинам в полу, очерчивая каменные плиты.

– Быстрее, Николь! – рычит мой жених. Он грубо хватает за запястье и тащит за собой сквозь дымовую завесу. Я едва успеваю переставлять ноги. Тонкая сорочка хлопает по лодыжкам. Меня выдернули из постели меньше часа назад, но этого времени хватило, чтобы моя жизнь разбилась, как хрустальная ваза.

Всё произошло слишком быстро. Лазутчики открыли двери, враги бешеными волками ворвались в замок. Пленных они не брали.

Мои торопливые шаги разлетаются гулким эхом и тонут в какофонии ужаса. Мы с женихом бежим по родовому королевскому замку, ещё недавно – непобедимому, неприступному, а сейчас сломленному и погибающему. Светлые стены потемнели от огня, коридоры охвачены агонией. Всюду крики, боль и кровь.

Я сжимаю зубы. В дыму груды неподвижных тел! Слуги, солдаты… О Боги! Моя дорогая няня… а рядом мальчишка посыльный!

Я бросаюсь к ним, отчаянно зову, но жених перехватывает поперёк живота, удерживает.

– Им уже не помочь! – шипит Гилберт. – Нельзя останавливаться!

– Но, но… – слёзы катятся из глаз.

Я не могу поверить, не могу принять… Как всё так случилось? Почему?! Моя добрая, нежная няня не дышит. Рыжеглазый улыбчивый мальчик лежит, раскинув руки. Ему рассекли грудь, безжалостно пронзили сердце. За что?!

– Чёртовы волки! Проклятые убийцы! – яростно шепчу я, а сердце захлёстывает боль, злость и горькое бессилие. Страх выплёскивает слезами, щиплет кожу.

Жених вытягивает меня в коридор.

– Нужно выжить, чтобы отомстить им! – рычит Гилберт.

Мы пробегаем мимо окна. На улице, словно огромный факел, полыхают магическая башня и королевский сад. Жалкие остатки нашей гвардии отбиваются от наступающих захватчиков. Звенит калёная сталь, сверкают лезвия, отражая лик Луны. Подножие замка усеяно телами защитников Аштарии. Они погибают за нас! Вот только “нас” почти не осталось…

Мои сёстры-принцессы мертвы, их зарезали прямо в покоях, словно больных животных. Их застывшие лица всплывают в моей памяти, стоит закрыть глаза. Старшую сестру я не видела, но слышала её крик, полный страха и отчаяния. Он резко угас, словно затушили свечу.

Мой отец – Король Аштарии неподвижно лежит в тронном зале, где бился с захватчиками как лев. Осталась лишь я! Младшая принцесса, которой едва исполнилось девятнадцать. Самая слабая из всех! Самая бесполезная.

Внезапно из темноты раздаётся рык. Гилберт в последний момент выдёргивает меня из-под страшного удара. Лезвие со свистом разрезает воздух в нескольких сантиметрах от моего плеча. В нос ударяет запах псины. Я оборачиваюсь и вижу ощеренную пасть захватчика: жёлтые волчьи клыки, залитые кровью доспехи, разноцветные глаза. Оборотень частично обратился, человеческая кожа покрылась жёсткой рыжей шерстью.

– Отдай принцессу и получишь лёгкую смерть! – рвано лает оборотень, занося меч для удара.

Я успеваю лишь закрыть лицо, как мой жених уже складывает пальцы в магический символ. Вражеского солдата отталкивает волной энергии. Не успевает оборотень опомниться, как жених призывает трескучий вихрь. Он выталкивает разноглазого волка прямо в окно. С криком оборотень вывалился наружу.

Лететь ему три этажа…

– Приди в себя, Николь! – Гилберт встряхивает меня за плечи. Его лицо бледное, глаза вспыхивают красноватым огнём. Он сильный маг, наследник древнего магического рода. Я жива лишь благодаря ему.

Заторможено кивнув, я заставляю ноги двигаться – медленно, тяжело, едва не падая. Чувствую себя неповоротливым каменным големом с разбитым телом и расколотым сердцем.

Мы преодолеваем ещё два пролёта, а потом жених останавливается и несколько раз поворачивает подсвечник на стене: два раза вправо, один влево. Стена беззвучно отъезжает назад, и Гилберт заталкивает меня в потайную комнату – узкую и длинную. Закрывает дверь, отрезая от сумрачного коридора.

Затхлый мрак ложится на мои плечи. Под потолком вспыхивает тусклый огонёк лампы. Взметнув плащом пыль, Гилберт пересекает комнату и начинает что-то колдовать возле огромного во всю стену зеркала.

Я опускаюсь у двери, обхватываю себя руками. Меня трясёт, пот стекает по вискам. Спросонья я одела неудобные туфли и совсем забыла про перчатки, которые в обязательном порядке носят все представительницы нашей расы. Но теперь это не важно. Ничто не важно… Боги!

Сёстры и отец… все мертвы!

Я сжимаю виски, глотаю слёзы, дышу через раз. Мне ужасно страшно. Мой дом в огне. Моя семья, мои люди – никого не осталось!

А что впереди? Кто поможет? Ни одна страна за нас не вступится. Руандовцы – звери! Их империя – военная держава, которой нет равных! Они меня не оставят, из-под земли выкопают. Наши расы похожи, и я, и они – перевёртыши, да только между нами пропасть. Что может травоядный оборотень перед хищниками? Что может кролик против стаи волков?

– Николь…

Они здесь из-за мести, уверены, будто моя семья виновата в смерти их кронпринцессы. Или это лишь повод?

– Ника! Посмотри на меня!

Я испуганно вскидываю взгляд. Перед глазами марево, во рту солёный привкус. Оказывается, я прокусила губу до крови, а кулаки сжала так, что ногти вонзились в ладони. Гилберт стоит надо мной, словно тёмный ангел возмездия. Мой жених. Моя надежда…

Его чёрные волосы собраны в хвост, в глазах отражается красноватый отблеск. Лицо узкое, бледное как мел, крупный нос с горбинкой. Мужчину нельзя назвать красивым, но в нём есть глубина. Сила и уверенность, которых мне недостаёт.

“Гилберт обязательно что-то придумает! – несутся сбивчивые мысли. – Он же такой умный, невероятный мужчина… Он самый сильный маг в Аштарии. Мы обязательно справимся! Он сможет сделать из зеркала портал, мы сбежим через него. А после придумаем, как отомстить за погибших. Как возродить наш край! Вместе мы справимся! Мы…”

– Ну почему ты такая никчёмная! – цедит Гилберт.

Я смаргиваю слёзы, не сразу понимая, что услышала. Сердце тяжело бухает в груди.

– Ч-что? – бормочу, сжимаясь в комок.

Мой жених кривится так, словно у него болят зубы.

– По пути сюда я потратил на твою защиту слишком много энергии, – чеканит он, прожигая взглядом. – Не получается усилить портал. Зеркало выведет только меня одного.

– Как одного? – шепчу онемевшими губами. Сознание отказывается верить ушам. Ведь Гилберт не может меня бросить… Не может!

– Ты совершенно не владеешь магией! Слабая… Извини, но это не моя война.

– Подожди… Но я! Я могла бы…

– Ты остаёшься, – отрезает Гилберт. Его слова стеной повисают между нами.

До ушей долетает скрежет металла. Снаружи вражеские солдаты, они ищут меня, рыская у потайной двери. Должно быть, учуяли след.

Мои лёгкие стискивает страх, а Гилберт уже уходит к зеркалу.

Я испуганно вскакиваю, кидаюсь за ним, судорожно хватаю за плащ онемевшими пальцами. Жалобно прошу:

– Гилберт… Ты правда уйдёшь без меня? Ты говорил, что любишь… Пожалуйста, не бросай меня. Я же погибну одна! Я не смогу… Мы же пара!

– Пара? – Он резко поворачивается, смотрит в глаза. – А давай проверим?

Я не успеваю ничего ответить, как жених уже берёт мою ладонь, уверенно переплетает наши пальцы. Кожа к коже и никакой перчатки. Инстинкт требует забрать руку, но я сдерживаюсь, лишь испуганно задерживаю дыхание. Впервые я касаюсь рукой мужской ладони, вот так, без защиты…

Я принадлежу к расе травоядных оборотней. Для нас соприкосновение ладоней – это слишком важный жест. Даже интимный. Он может подарить счастье или разрушить жизнь. В некоторых семейных парах супруги до конца жизни не решаются снять перчатки, так боятся узнать, связывает ли их метка истинности.

И сейчас мне кажется, я чувствую зуд на запястье.

Мы стоим посреди горящего замка, усталые, в пыли, опустошённые горем, держимся за руки, считая секунды.

Раз-два-три

Рука жениха горячая и сухая. Я тянусь взглядом к нашим запястьям…

Но там пусто. Чистая кожа, голубые венки.

– Видишь, – шепчет Гилберт, – наши руки сегодня впервые соприкоснулись, но метки не появилось. Значит, я не твой истинный.

– Мне это не важно! Мне не нужна…

– Хватит! – обрывает жених. – Неужели правда веришь в любовь? Это просто политика, Николь. Принцесса и будущий архимаг – удачная партия. Но Аштарии больше нет. Значит, и “нас” больше нет. Думаю, ещё и лучше, если ты останешься здесь… со всеми.

Со всеми?

В одной могиле?

Я выдыхаю застрявший в горле воздух. Ищу в суровом лице тень сомнения, но нахожу только ледяную решимость. В тёмных глазах мага ни капли жалости. В них вообще нет ничего от прежнего Гилберта… Оказывается, я совсем не знала своего жениха.

Горько усмехаюсь и вырываю руку.

Смотрю на мужчину новыми глазами. В груди ширится пустота. По зеркалу за спиной Гилберта пробегает рябь.

– Твоя семья сама во всём виновата, – он словно оправдывается.

– Ты веришь в это?

– Руанд верит. Этого достаточно, – говорит жених.

Я качаю головой, вытираю слёзы. Усилием воли давлю истерику, прячу эмоции за сцепленными зубами, выпрямляю спину, хотя хочется согнуться в три погибели и рыдать до хрипов. Нет! Хватит! Не хочу быть жалкой. И так растеряла последнюю гордость.

– Не желаю тебя больше видеть, – шепчу. Мой голос сухой, как наждачка.

– Советую сдаться руандовцам, – говорит Гилберт. – Им нужен кто-то из королевской семьи, чтобы активировать родовой алтарь Аштарии. Ради этого тебя могут помиловать.

– Без тебя разберусь.

– Подумай, Николь…

– Исчезни! – шиплю я.

Гилберт в последний раз окидывает меня взглядом, а потом, развернувшись, касается чёрной поверхности зеркала. Та расходится кругами, словно вода.

Не оборачиваясь, мой теперь уже бывший жених шагает в зеркальную гладь. Та поглощает его, как вязкая смола и застывает неподвижной массой.

Всё, проход закрыт.

Я осталась совершенно одна. Ни семьи, ни дома, ни надежды.

Хочется расплакаться, как ребёнку. Но сколько ни плачь, никто не придёт меня спасти. Злым жестом вытираю слёзы. Что дальше? Куда мне идти? Как спрятаться от смерти? От волков жаждущих расправы? Если бы я владела магией, то обрушила бы замок прямо на головы захватчиков! Я бы дралась до последнего вздоха!

Одна из стен моего убежища содрогается от удара. С потолка падает каменная крошка. “Оборотни поняли, где меня искать и пытаются пробить стену!” – несутся испуганные мысли.

Ушей касается приглушённое эхо приказа, лязг доспехов, отголоски магического заклинания. Моё сердце бухается в пятки.

Я мечусь по сумрачной комнате, будто загнанное в угол животное. Трогаю зеркало, но оно неподвижно. Тогда подбегаю к дальнему углу, лихорадочно ощупываю каменную кладку, пока не нахожу едва выступающие отметки.

Мне почти не приходилось пользоваться тайными ходами, но я хорошо помню уроки отца. Дрожащими пальцами касаюсь шершавых бугорков, а затем рисую символ: круг и сломанную стрелу.

Раздаётся щелчок. Слава Богам! Стена отходит в сторону, открывая взгляду винтовую лестницу, круто уходящую вниз.

Проскользнув на лестницу, я судорожно пытаюсь закрыть за собой проход. Рисую символы, но от волнения ошибаюсь, начинаю заново: круг, стрела… Ну же! Наконец получается! Стена встаёт на место. Одновременно с этим в тайную комнату врываются солдаты Руанда.

– Она только что была здесь! – раздаётся рык.

Моё сердце стучит так громко, так надсадно, что мне кажется, оно выдаст меня. Я прислоняюсь лбом к холодному камню. Страх сковывает, пробирает до костей. Я кролик, затаившийся под носом у хищника. Дрожу от ужаса и не могу связно думать.

“Двигайся! Беги!” – приказываю себе. Пока мои враги заняты обыском комнаты, я начинаю спуск по лестнице. Сначала пытаюсь не шуметь, но вскоре плюю на осторожность и бегу, перепрыгивая ступеньки.

Меня то колотит от холода, то бросает в жар. В груди болезненно тянет, ноги в неудобных туфлях сбились в кровь. Я сбрасываю обувь и бегу босиком, не обращая внимания на холод.

Лишь на середине пути я понимаю, что лестница ведёт в подземные помещения, туда, где находится родовой алтарь. Меня пронзает мысль… даже если у меня нет магии – она есть в алтаре! Я могу активировать его и направить силу против врагов! А если не получится, то попросту уничтожу алтарь, чтобы он не достался захватчикам.

“Только бы псы Руанда ещё не добрались до храма”, – шепчу себе.

Наконец, ступени заканчиваются, и я упираюсь в стену. Нащупав в темноте подсвечник, поворачиваю его три раза вправо, дёргаю вверх. Стена отъезжает в сторону, и я выхожу под своды древнего храма.

Выдыхаю.

Следов захватчиков здесь нет.

Но расслабляться нельзя. Пара минут и оборотни сообразят, куда я сбежала. Сломают стену и нагонят. Перережут горло, или прежде поиздеваются? Говорят, у волков никаких моральных принципов, а пытки – их любимое развлечение.

Спотыкаясь, я бегу через храм. По сторонам ряды скамеек, стены украшены картинами, рассказывающими историю Аштарии. Здесь проводятся большинство значимых для королевства церемоний. Здесь я должна была выйти замуж за Гилберта…

Сам храм находится под родовым замком, в том самом месте, где был заложен первый камень Аштарии. Говорят этим камнем был драголит – осколок сердца дракона.

Мне вспоминается тихий голос отца, когда он рассказывал легенду рода. Якобы чтобы оживить артефакт, десять сильнейших магов передали алтарю свою силу, а первая мать королевского рода Аштарии подарила алтарю свою душу. Все короли кормили алтарь своей кровью, в год по капле. Все они верили, что алтарь взамен дарит их землям плодородие, а их стране – процветание.

Но почему же он не помог теперь? Почему не спас от захватчиков? Что, если всё это глупые сказки?

Тяжело дыша, я останавливаюсь в дальней части храма. Здесь, за колонной находится дверь из белой кости. Раньше она была заперта силой магии короля Аштарии, но отца больше нет…

Обхватив костяную ручку, я толкаю её. Мне хочется, чтобы она оказалась заперта. Ведь если защита действует – значит, отец жив!

Но дверь поддаётся без усилий.

Сердце болезненно колет. Последняя надежда затухает в душе. Одновременно ушей касается лязг доспехов и дребезжание лестницы под тяжёлыми сапогами.

“Нашли-таки проход, псы Руанда…”

Внутренний зверь сжимается в комок. Он хочет сдаться, принять поражение.

“Не дождутся”, – говорю себе и, переступив порог хранилища, запираю дверь на засов.

В комнате царит полумрак. На стенах угрожающе светится ритуальное оружие. Инкрустированные камнями кинжалы и мечи, под потолком висят гроздья амулетов. В воздухе запах благовоний и прогорклого масла.

Но меня интересует лишь алтарь – грубо высеченный прямоугольный камень, что стоит посреди комнаты. Его гладкую белую поверхность усыпают магические письмена. Даже я, лишённая магии принцесса, чувствую исходящую от артефакта энергию. Она делает воздух вязким, а мысли спутанными.

Мой чуткий слух улавливает торопливые шаги. Сюда спешат солдаты. Я же кружу вокруг алтаря, прикасаясь к символам. Король смог бы активировать этот мёртвый камень! Смог бы приказать ему убить наших врагов! Но меня алтарь не слушается, не реагирует. Я на разные лады произношу все известные мне заклинания, отдаю приказы – бесполезно.

Может быть, ему нужно что-то ещё? Не зря же короли поили камень кровью! Я хватаю со стены тонкий кинжал. Лезвие настолько острое, что режет кожу от лёгкого прикосновения.

Шипя от боли, я сбрызгиваю кровью на белый камень. И о чудо! Символы начинают светиться мерным голубым светом. Но что делать дальше, я не имею понятия. А между тем враги уже за дверью, наваливаются на преграду. Я слышу тяжёлое дыхание, чую вонь мокрой шерсти и едкий запах дыма.

Надо спешить!

– Спаси всех! Убей врагов! – в отчаянии приказываю я алтарю и зло ударяю кулаком по неподвижному камню. Затем пробую пронзить артефакт кинжалом, но лезвие не оставляет даже царапины. Волшебства не случается. Алтарь не желает помочь последней принцессе.

“Никчёмная Николь”, – звучит в памяти голос Гилберта.

Костяная дверь трещит, её охватывает огонь. Через миг она с грохотом падает на пол, раскалывая мраморные плиты. Захватчики вваливаются внутрь. Один впереди и трое за спиной, они куда выше наших мужчин, широкие в плечах, с крупными руками. Доспехи в крови, лица скрывают стальные шлемы, но даже так я чую их торжество.

Нас разделяют пять шагов и алтарь. Мне некуда бежать.

– Убийцы, – шепчу я, наставляя кинжал на солдат. По сравнению с тяжёлым оружием врагов он выглядит жалкой зубочисткой.

– Отойди от алтаря, – рычит первый солдат. А может, это один из командиров? Его броня отличается, на груди сложная гравировка в форме волчьей пасти. Меня колотит от ненависти, от душевных ран.

– Не приближайся!

Оборотень и не думает слушаться, делает шаг. Его зелёные глаза сверкают из-под забрала, голос уверенный, глубокий:

– Брось кинжал и сдавайся.

– И не подумаю!

– Пожалеешь. Теперь ты наша и деваться тебе некуда.

– Разве? – шепчу я. Гнев и отчаяние ударяют в голову, удушьем перехватывают горло.

Резким движением я переворачиваю кинжал остриём к себе. А в следующий миг с силой вонзаю лезвие себе под сердце.

– Стой! – запоздалый приказ.

Мой вскрик тонет в хрипе, боль огнём охватывает тело. Я падаю прямо на алтарь, цепляюсь липкими пальцами за белоснежный камень. Холод растекается по венам ледяным крошевом, с натугой бьётся сердце. Как же больно умирать…

– Проклятье! – слышу я крик.

Меня подхватывают чужие крепкие руки и нет сил вырваться, оттолкнуть врага и убийцу. Захватчика моей земли! Ненавижу!

– Не дёргайся, – рычит мужчина, волк с зелёными глазами. Он что-то кричит остальным, но я уже не могу разобрать слов, мне тяжело дышать. Зато хватает сил протянуть руки к его шее, сжать кольчугу. Хочу задушить его, хочу…

Руандовец не обращает внимания на мои нелепые попытки, вместо этого снимает латную перчатку, пробует вытащить кинжал из моей груди.

Я вскрикиваю, и волк перехватывает мою слабую руку… и вдруг замирает изваянием, а затем вздрагивает, словно его ошпарило горячей водой. Оглушённо смотрит на моё запястье.

Там, на коже стремительно проявляется сложная вязь рисунка. Метка истинности. Такая же метка есть и на запястье руандовца.

Оборотень приподнимет мою голову, наши взгляды сталкиваются. Я вижу – волк напуган, изумлён, не знает, что делать. Мне же хочется засмеяться – горько, надсадно, зло. Я всё-таки отомстила, пусть даже так! Смех вырывает жутким хрипом.

Воздуха не хватает.

Вспыхивает алтарь, на миг освещая изумрудные глаза моей истинной пары. Моего истинного врага. А потом всё подёргивается багряным маревом.

***

В следующий миг я с криком вскакиваю на своей постели. Подушки разбросаны, пуховое одеяло в беспорядке, лицо щиплет от слёз, лёгкие горят.

Я снова и снова хватаю ртом воздух, озираясь по сторонам. Постепенно ужас ослабляет хватку, позволяя связно думать. Я дома! В своих покоях! Но что это было? Откуда взялись эти видения?

Расстёгиваю свою сорочку, щупаю рёбра, но на груди нет даже шрама. Ступни тоже целы, я совершенно здорова. Неужели беда мне привиделась, а мои сёстры, отец… живы? О боги.

На нетвёрдых ногах я подхожу к окну, распахиваю створки и с жадностью вдыхаю морозный воздух.

Вокруг тишина спящего замка, в небе завис полукруглый месяц… Я словно вернулась в прошлое, ведь в видении уже наступило полнолуние. Гостевых дилижансов во дворе почти нет, словно отбор невест ещё не начался. Разве такое возможно?

На улице белеет припорошённый снегом королевский сад. Спокойно светится в ночи магическая башня, словно её стены никогда не облизывало жадное пламя, но меня не покидает тревога.

Накинув плащ, я выглядываю в коридор. За дверью дежурит верная короне охрана. Ночная служанка тут же подскакивает со своего кресла и обеспокоенно спрашивает:

– Что-то случилось, ваша светлость?

Я смотрю на девушку во все глаза. Я помню её мёртвой, в пыли и крови… но нет, вот она, живая и невредимая, немного сонная, со сбившимся чепчиком. Мне хочется обнять её и заплакать от счастья. Улыбка сама собой захватывает губы.

Слава богам!

Все живы, замок не тронут, картины на своих местах, потолок не разрушен, целы скульптуры и колонны. Такую иллюзию невозможно создать! Со счастливой улыбкой я заверяю обеспокоенных слуг, что всё в порядке, и возвращаюсь в свою комнату. Кружу по ней, словно беспокойный вихрь, глажу пальцами балдахин, мягкую ткань кресла и холодный камень прикроватного столика.

“Мне просто приснился сон. Очень реалистичный, длиной в две недели… но не более чем сон, закончившийся кошмаром”, – звенит в мыслях.

Но вдруг тревога царапает сердце, а внутренний зверь неприятно фырчит, словно желая напомнить о чём-то важном.

Мой взгляд цепляется за собственное запястье. Я рывком задираю длинный рукав сорочки. Сердце пропускает удар.

На бледной коже красуется сложная вязь. Переплетение тонких линий, изящный рисунок.

Отпечаток чужой души.

Метка истинности.

Но как? Почему?!

Я зажмуриваюсь и падаю на подушки, прячу лицо в ладонях. Мысли накатывают приливом, я путаюсь в них, словно рыба, попавшая в сеть. Душу охватывают сомнения. У меня метка. Метка! Как же так…

Но значит… значит, это был не сон! А будущее! Всё произошло взаправду! Меня спас алтарь? Он принял мою кровь, мою жертву. Он светился так ярко! Алтарь вернул меня в прошлое! Судя по тому, что отбор ещё не начался, у меня есть около двух недель!

Со стоном отчаяния я зарываюсь в одеяло и думаю-думаю-думаю… В памяти всплывают изумрудные глаза оборотня. Проклятье!

Что же мне делать? Как всё изменить?

Глава 2

Наш мир населяют люди и оборотни.

Оборотни делятся на расы: волки, лисы, медведи, зайцы, олени и множество других, в зависимости от сущности зверя.

Самые яркие отличия прослеживаются между хищными и травоядными видами. Первые воинственные, признающие лишь силу. Вторые – мирные, предпочитающие развивать торговлю.

За века мировой истории хищные оборотни образовали несколько сильных государств, одним из которых стала военная империя Руанд. Сейчас ею правит жестокая волчья династия.

Королевства травоядных оборотней в основном держатся обособленно, сохраняя традиции, доверяя дипломатии и старательно избегая прямых конфликтов. Аштария – одно из таких королевств – маленькая, безобидная, населённая оборотнями мелких травоядных рас.

Я – Николь Розен, четвёртая принцесса Аштарии, самая младшая из всех. Зверь нашей семьи – большеухий кролик. Его особенность – маскировка своего запаха и тактильная метка.

Прямо сейчас я с ненавистью смотрю на узорчатый рисунок, уродующий моё запястье. Я царапала его полночи, но так и не смогла содрать. А сейчас уже утро, скоро за мной зайдут слуги, чтобы сопроводить на завтрак.

Если бы не злосчастная метка, я бы и вовсе решила, будто горящий замок и нападение псов Руанда мне лишь приснились. Но не могла же метка взяться из ниоткуда? Конечно, не могла…

У большинства хищных оборотней метка пары есть с рождения. У людей проявляется при зрительном контакте. А у травоядных она открывается при соприкосновении ладоней с истинной парой.

Появление метки значит, что между душами протянулись нерушимые узы.

Многие мечтают об истинной связи. Волчьи виды и вовсе возводят поиск пары в жизненную цель. Но никогда… НИКОГДА травоядный оборотень не захочет связать себя меткой с хищником! Слишком велик шанс, что метка станет “Зависимой”.

“Зависимых” постоянно тянет прикоснуться к паре. Если они не видят истинного несколько дней, то натурально заболевают. Ломка, жар, помутнение сознания – полный набор…

Мудрецы говорят, что такой странный эффект из-за разницы в нраве зверей. Травоядный нуждается в защите, и он будет тянуться к паре так неистово, словно жить без неё не может. Говорят, если слишком долго противиться этой тяге, то можно сойти с ума. А ещё говорят, ломка немного спадает от прикосновения к истинному, на время отпускает после физической близости, и только если хищник по-настоящему влюбляется в травоядного, то зависимость исчезает… и то, не сразу.

К сожалению, в нашем мире метка – это ещё не залог любви. Лишь тяга, лишь жажда, гарантия сильного потомства, повышенная эмпатия и уверенность в том, что партнёр не вонзит нож в спину.

Вздохнув, я натягиваю перчатки. Длинная манжета закрывает руку до локтя, ладонь скрыта под тканью, а вот пальцы свободны, иначе было бы сложно контактировать с миром.

Я снова прокручиваю в уме момент появления метки. В тот момент зеленоглазый волк, наверное, даже и не вспомнил, что от прикосновения ладоней травоядной может появиться связь. А мне теперь мучиться. Зависимая связь – это полный кошмар! Видела я таких несчастных.

“Может, моя метка не будет зависимой? Для этого на ней должен появиться красноватый отблеск, а пока что его нет. Может, обойдётся… Да и не это сейчас главное, – с надеждой думаю я, меряя шагами комнату. Остановившись у зеркала, расправляю складки платья. – Угроза нависшая над Аштарией куда страшнее. Алтарь вернул меня в прошлое, значит события повторятся… и только я могу всё изменить”.

Тут в дверь стучатся, и внутрь заглядывает рыжеволосая девушка.

– Леди, доброе утро! О, вы уже готовы к завтраку! Во сколько же вы встали, раз успели собраться? – звонко скашивает меня молоденькая служанка в бежевой форме. Улыбчивая и простоватая Сьюзи. У меня же перед глазами встаёт жуткое воспоминание: Сьюзи лежит в луже собственной крови, её волосы словно красные змеи, веером расходятся вокруг.

– Мне не спалось, – через силу улыбаюсь я. Отворачиваюсь к зеркалу, впиваясь взглядом в своё отражение. Бледная до синевы кожа, медовые глаза опоясаны тёмными кругами. Светлые волосы я убрала в высокий хвост, но он выглядит потрёпанным.

Неудивительно, что Сьюзи всплёскивает руками и заходит в комнату. Оценивает придирчивым взглядом, а потом берёт мягкий гребень и усаживает меня на стул.

– Вы плохо спали, моя леди? – спрашивает Сьюзи, заново расчёсывая мои волосы. – Переживаете из-за подготовки к свадьбе?

– Угум, – невнятно отвечаю я, наслаждаясь прикосновениями лёгких рук.

– Сэру Гилберту так повезло! – щебечет девушка, незатейливо пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей.

– Повезло? – хмыкаю я, вспоминая, как поступил жених. Бросил меня. – Чем же?

– Вы такая красивая! Похожи на подснежник: хрупкая и сильная одновременно. Волосы у вас как серебро, кожа нежная. На солнце ваши глаза светятся будто золото. Если бы вы пошли на отбор, то женихи бы за вас дрались! Правильно сэр Гилберт сделал вас невестой, иначе мог бы и упустить такое сокровище.

– Спасибо за тёплые слова, Сьюзи, – вежливо говорю я.

– Кстати, – вспоминает вдруг девушка, – сэр Гилберт спрашивал о вас! Он хочет…

– Позвать на конную прогулку?

– Д-да, – сбивается Сьюзи. – Вы уже знаете? Но откуда?

“Всё повторяется в точности как в прошлый раз”, – с горечью думаю я. Но в этой жизни я не хочу иметь ничего общего с этим колдуном. Позже решу, как с ним быть…

– Передай ему, что я занята сегодня. И… завтра тоже.

– Ладно, – немного удивлённо отзывается Сьюзи.

Ничего удивительного, что она выглядит расстроенной. Для всего замка мы пара мечты. Всем нравится думать, будто младшая принцесса растопила сердце вечно угрюмого мага.

Ну чем не сказка?

Пока Сьюзи расчёсывает мне волосы, я вспоминаю, что именно из-за жениха не принимала участия в отборе невест. Тот начнётся уже через два дня… И мне непременно нужно на нём быть, если хочу изменить будущее.

На отбор прибудет множество благородных девушек, а также с десяток богатых графов и принцев. Всем им нужна подходящая жена из высокородных. Если повезёт с истинной – прекрасно, если нет, то никто не расстроится. Слишком мал шанс был встретить родственную душу. А травоядные оборотни часто и не гнались за истинностью.

Мои сёстры-принцессы будут искать выгодное замужество, а найдут горе и несчастье. А всё потому, что на отборе погибнет высокородная гостья, приглашённая в качестве аудитора.

Этой гостьей будет Виктория Цезариус-Саблфорд, истинная пара кронпринца Руанда.

Именно из-за её смерти начнётся война. Волки жестоко отомстят за свою кронпринцессу. Сожгут столицу, ворвутся в замок, прольют реки крови. Если удастся спасти Викторию, то всё обойдётся. Вот только для этого надо будет пойти на отбор… А отец точно будет против!

Я зажмуриваюсь от этих мыслей. Перед внутренним взором вспыхивают зелёные глаза оборотня – холодные и безжалостные. Будет ли он на отборе? Почувствует ли во мне истинную, когда увидит? Хуже пару для травоядного оборотня не представить! Лучше бы я никогда его не встречала…

Все волки жестоки. Их волнует только сила и власть. Не удивлюсь, если гибель кронпринцессы – это вина их собственной страны, а Аштарию обвинили для отвода глаз. Хорошо бы поговорить с отцом. Рассказать ему о будущем. Может, он придумает, как отправить кронпринцессу Руанда домой? Или выделит ей больше охраны? Поверит ли он моим словам?

– Ну вот, так хорошо, – говорит Сьюзи, поправляя локоны. – Теперь можно и на завтрак!

Я открываю глаза. Мои волосы нежной волной спускаются к плечам, а часть локонов схвачена золотой заколкой, придавая образу романтические нотки.

– У тебя волшебные руки, – говорю я, поднимаясь. – Спасибо, Сьюзи.

– Рада быть полезной. А теперь пойдёмте на завтрак, моя принцесса. А то вас скоро ветром начнёт сдувать!

Служанка права, я ужасно проголодалась. Но не успеваю я дойти до двери, как вдруг слышу снаружи голос Гилберта. Он переговаривается со стражником. Мне же совершенно не хочется встречаться с ним.

Не знаю, что ему сказать. Как вообще смогу смотреть магу в лицо? У меня метка, но важнее то, что на Гилберта я больше никогда не смогу положиться. Не смогу довериться. Всегда буду помнить – он бросит меня в момент опасности. Тыкнет в лицо моей беспомощностью, как будто это я виновата, что не владею магией. Для него я просто выгодная сделка.

– Сьюзи, – шепчу я, – пожалуйста, передай сэру Гилберту, что я не могу с ним сегодня увидеться. Пусть не ждёт меня.

Девушка растерянно кивает и бежит исполнять мою просьбу. Я слышу её звонкий голосок из-за двери. Гилберт отвечает что-то вежливое и сухое, а потом уходит. Только когда его шаги затихают, я решаюсь выйти в коридор. Там меня уже ждёт Сьюзи.

Мы идём к королевской столовой. Общий завтрак – традиция нашей семьи.

По пути мне кивают стражники, приветствуют слуги. Я всем отвечаю улыбкой, а у самой сердце сжимается от страха, что всему этому скоро может прийти конец. Эти добрые люди умрут, защищая нас.

"Я этого не допущу!" – говорю себе, отгоняя сомнения.

Солнце проникает через высокие окна и наполняет коридоры тёплым светом. Нос щекочет цветочный аромат, и страхи понемногу отступают. Я даже позволяю себе улыбнуться.

Но когда я поворачиваю за угол, то спотыкаюсь. У дверей столовой стоит моя сестра – кудрявая худышка Нанетт. Она третья принцесса. Кокетливо поправляя каштановые волосы, сестра болтает с Гилбертом. Едва я появляюсь в коридоре, как они оба вскидывают взгляды.

Нанетт вспыхивает радостью, словно магическая лампочка, и машет мне рукой. Гилберт сдержанно улыбается и идёт навстречу. Высокий, с орлиным носом на узком лице, тёмными глазами с красным отливом. Это магия делает их такими.

Мне хочется сбежать, но я лишь нервно сцепляю руки. Что я ему скажу?

“Никчёмная Николь”, – звенят в мыслях его слова.

Гилберт уже рядом, берёт за руку, обнимает за талию, притягивает ближе, тянется за поцелуем. Для Аштарии нормально показывать отношения на людях, но меня пробирает озноб. Я отстраняюсь, пряча взгляд.

– Я соскучился, – шепчет он, обдавая дыханием мою щёку, притискивая меня ближе.

– Гилберт, подожди, – выдыхаю и упираюсь ладонями в мужскую грудь. Я кожей чувствую любопытные взгляды слуг и сестры. Ещё бы, ведь раньше я первая прыгала Гилберту на шею. Но сейчас нутро сковал лёд, а в мыслях стучит: “Он бросил меня на смерть! И бросит снова, если не будет выхода!"

– Что-то случилось, Николь? – будущий архимаг не отпускает, пытается заглянуть в мои глаза, просканировать меня магическим взглядом.

– Я не в настроении, – отворачиваю лицо.

– Плохо себя чувствуешь?

– Да!

– Почему?

“Из-за тебя!” – хочется крикнуть мне.

– Просто плохо спала, – шепчу. Сердце тяжело стучит.

– Это из-за нашей свадьбы? – понимающе улыбается он, горячо обнимая за талию. – Не переживай, всё будет хорошо. И… я встречу тебя после завтрака, ладно?

– Не нужно. Отойди!

– Нам необходимо обсудить детали церемонии. Ты поймёшь, что не из-за чего волноваться.

– Нет, – кручу головой.

– Что значит “нет?” – непонимающе хмурится маг.

– Никакой церемонии не будет! – выпаливаю я, а потом, наконец, вырываюсь из мужских рук.

Повисает неловкая пауза.

Чувствую себя как на сцене в театре. Устроила разборки у всех на глазах. Даже стражники и те прислушиваются к нашему разговору. Но пути назад нет. Уж лучше сразу на корню всё пресечь.

– Что за капризы, Николь? – недовольно хмурится жених. – Мы можем перенести дату, если…

– Сэр Гилберт, – спокойно говорю я, а у самой поджилки трясутся, – я официально разрываю нашу помолвку. С этого момента вы свободны от исполнения обязанностей моего жениха.

В коридоре повисает тишина. Тень ложится на лицо Гилберта, заостряя черты. Алые всполохи освещают тёмную радужку.

Моя сестра Нанетт выпучивает глаза и нервно теребит платье.

– Ты вообще понимаешь, что говоришь? – рычит маг, прожигая меня взглядом. От напряжения между нами разве что воздух не трещит.

– Прекрасно понимаю, – говорю я.

– Может быть, расскажешь, чем я успел тебя так разочаровать? – цедит мужчина.

– Лично вы здесь ни при чём, – вздёргиваю подбородок.

– Неужели?

– Это просто политика. Ничего больше. Не держите на меня зла.

Во взгляде мага – неверие, которое перерастает в гнев. Я мысленно ругаю себя за длинный язык. Ведь этот Гилберт ещё не сделал мне ничего плохого. Надо было расстаться с ним по-тихому. Только врага-мага мне не хватало. И так проблем столько, что за всю жизнь не разгребу.

Маг не двигается, а я обхожу его по широкой дуге. Взяв Нанетт за руку, проскальзываю в столовую. Запираю за нами тяжёлые двери. Сестра хлопает глазами и открывает рот словно рыба.

– Ты только что бросила Гилберта? – шепчет она, закрывая рот ладошкой. Я же опасливо смотрю в сторону длинного стола, который ломится от блюд. Отца ещё нет, зато две мои сестры уже заняли свои места: по правую и левую сторону от кресла Короля.

Старшая принцесса Катрин – темноволосая и строгая, словно могильный ворон. И вторая принцесса Лисия – язвительная и хитрая, как лиса в шкурке кролика. Обе поворачивают ко мне лица. Конечно, они всё слышали…

– Что-что она сделала? – вскидывает брови Катрин.

– Наша тихоня бросила своего мрачного мага? – удивляется Лисия. – Я думала, это любовь до гроба. Что вы не поделили? Не боишься, что он тебя проклянёт?

– Не посмеет, – говорю я, стараясь принять безразличный вид. Слуга отодвигает стул. Под всеобщие любопытные взгляды я занимаю своё место.

– Отец не одобрит, – бормочет Нанетт. – Он бы хотел породниться с архимагами. Зря ты так…

– Может, книжная тихоня желает, чтобы за ней побегали? – тонко улыбается хитроглазая Лисия. – Хочешь взять мага под узду? Поверь, такие, как Гилберт, долго страдать не будут, быстро найдут грелку для постели. Он видный жених.

– Раз так переживаешь, то иди сама грей ему кровать, – не выдерживаю я. – Он будет только рад!

Лисия подаётся ко мне, шепчет с ухмылкой:

– Ого! У паиньки прорезались зубки! Ты точно кролик? Больше похожа на…

Свою гадость Лисия сказать так и не успевает, потому что неожиданно двери столовой распахиваются, и в помещение входит Король Аштарии – Кост Розен Третий.

Седую голову отца венчает корона, лицо испещрено морщинами, движения грузные и скупые, а в прозрачных глазах тяжёлые думы о делах страны. Но как же я рада видеть его живым!

Мы все встаём и приветствуем отца, ждём, когда он займёт своё место и только после этого опускаемся на стулья. Слуги раскладывают кушанья по тарелкам. У меня же совершенно нет аппетита, я так волнуюсь, что жар приливает к щекам.

Сёстры напряжённо поглядывают, то на меня, то на Короля. Я понимаю, или они расскажут про мой разрыв, или это сделаю я.

“Надеюсь, отец поймёт”, – обеспокоенно проносится в мыслях. Пока я решаюсь признаться, Король уже опустошает тарелку, и первый начинает разговор.

– Как проходит подготовка к отбору? – спрашивает он, откладывая вилку. Он обращается к моим сёстрам, ещё не знает, что я тоже хочу принять участие.

– Прекрасно, отец, – улыбаясь, говорит Катрин. – Вчера заглядывала камеристка, наши платья готовы, от них глаз не отвести.

– А я разучила новый танец для бала, – говорит Нанетт. – Будет смотреться очень красиво. Обещаю, папа!

– Я каждое утро повторяю традиции стран соседей, как ты и советовал, – щурится Лисия.

Король одобрительно кивает.

Я отпиваю сладкого чая и опускаю взгляд. Естественно, я совершенно не готовилась к отбору, и прямо сейчас вдруг испугалась, что если провалю даже начальный этап? Отец точно не будет доволен… Впервые отбор будет проходить в Аштарии, для него это не просто возможность выдать дочерей замуж, но и шанс наладить новые торговые связи, укрепить престиж страны.

“Вот только результат будет прямо противоположным”, – думаю я, сжимая пальцами фарфоровую чашку.

– Приятно слышать, что вы относитесь к отбору серьёзно, – говорит отец. – Аштарии нужны сильные союзники, поэтому смею надеяться, вы не станете размениваться на мелких графов, несмотря на их лесть и комплименты. Вы принцессы и обязаны найти супругов с высоким статусом! Чтобы укрепить это ваше желание, я обещаю передать статус кронпринцессы той из вас, чей союз окажется самым выгодным для нашей страны.

Мои сёстры выпрямляются на стульях. Для них слова отца – новость. Но я прекрасно знала, к чему приведёт разговор. Для нашей семьи это будет не просто отбор невест, но и борьба за корону. Тот, кто найдёт себе самого влиятельного и сильного жениха, в будущем получит трон Аштарии.

Мне этого счастья не нужно, чего не скажешь об остальных.

Третья принцесса Нанетт хоть и притворяется этакой “милой куколкой”, на самом деле очень проницательная и цепкая. Она умеет найти подход к мужчинам, очаровать самого непреступного. Судя по радости в её глазах, она уже видит себя будущей королевой.

Вторая принцесса рыжеволосая Лисия играет через хитрость. Она не прочь подставить соперниц, если в этом есть выгода. Она рада такому повороту, интриги – её стезя.

А вот первая Катрин неприятно удивлена. Она самая чёрствая из нас и самая гордая. Она играет только по правилам и ненавидит, когда что-то идёт не так, как она планировала.

Сейчас Катрин кусает губы и сжимает приборы до белых костяшек. Тёмные волосы падают ей на лицо, скрывая эмоции. Будучи первой принцессой, она была главной претенденткой на корону, а теперь…

– Ты чем-то недовольна Катрин? – резко спрашивает отец.

– Нет, я всем довольна, – через силу улыбается старшая сестра, но в её тёмных глазах полыхает гнев. – Твои решения полны мудрости, отец. Но раз ставки взлетели, мог бы ты рассказать, на кого нам стоит нацелиться для желанной победы?

– Конечно, – покровительственно кивает отец. – На отбор прибудет больше ста благородных девиц, а вот женихов будет всего около пятнадцати. Из них вам должны быть интересны трое. Пятый принц Енотория, его зверь – чёрный енот. Третий принц Зиура, его зверь – северный олень. И второй принц Руанда, его зверь – серебряный волк.

Я вся подбираюсь, превращаясь в слух.

– Правильно ли я понимаю, – стреляет глазами Лисия, – что самым интересным для нас будет союз с Руандом?

– Верно, – говорит Король. – Второй принц Руанда – ваша главная цель. Его зовут Джаред. Очаровать волка будет непросто, но ради этого шанса я и убедил совет государств провести отбор именно в Аштарии.

– Невероятно дальновидно! – кукольно хлопает в ладоши Нанетт.

– Союз с хищниками решит многие наши проблемы, – хмурится Катрин.

– Да, – соглашается отец. – Мы будем обеспечены защитой с севера, сможем снизить торговые пошлины, не говоря о том, что ни одна страна не решится нам перечить. Конечно, не только мы будем нацелены на волка. К тому же всегда есть незначительный шанс, что Джаред столкнётся с истинной парой. Поэтому два других принца тоже остаются приемлемыми вариантами. Если же очаровать никого из них не получится, то постарайтесь к концу отбора совсем не получить предложений. Иначе по правилам вы обязаны будете выйти замуж, выбрав из тех, кто предложит брак.

– Слышала, – подаю я голос, привлекая всеобщее внимание, – что в качестве аудитора на отбор прибудет важная гостья из Руанда. Виктория Цезариус-Саблфорд.

– Мне приятно, что ты интересуешься политикой, Николь, – одобрительно хмыкает отец. – Это правда. Одним из наблюдателей будет супруга будущего короля Руанда. Сам он занят делами, поэтому Виктория приедет вместе со вторым принцем. Она – редкий светлый маг. Будьте с ней предельно осторожны и вежливы. Супруг заглядывает ей в рот и исполняет любые капризы.

– Они связаны меткой истинности? – затаённым шёпотом спрашивает Нанетт, а получив утвердительный ответ, мечтательно вздыхает и накручивает прядку на палец. Вот кто из нас больше всего мечтает о любви.

– Папа, – говорю я, – а что насчёт защиты замка?

– Что ты имеешь в виду, Николь?

– Раз у нас будет так много важных гостей, то мы обязаны обеспечить им надлежащую защиту, – осторожно замечаю я. – Может, будет правильно приставить к той же Виктории дополнительную охрану?

Отец хмурится, а Катрин дёргает уголком рта, обвиняюще говорит:

– Ты сомневаешься в способности отца обеспечить гостям защиту?

– Нет, я…

– Думаешь, ты умнее Короля? Кем ты себя возомнила, Николь?

– Я просто хочу, чтобы…

– Лучше помалкивай! И так уже напортачила, везде, где можно. Разорвала помолвку с Гилбертом, наплевав на семью. Что, если маги затаят на нас обиду?

– Что? – хмурится отец. – Николь! Ты разорвала помолвку?!

Я испуганно вскидываю на него взгляд. Ох, не так я хотела сообщить ему новость.

Король секунду сверлит меня взглядом, а затем поднимается из-за стола, стул со скрипом отодвигается в сторону.

– Это правда? – резко спрашивает он. – Ты рассталась с Гилбертом?

– Да, но…

Король внезапно ударяет кулаком по столешнице, у меня от испуга клацают зубы. Слуги торопливо отходят подальше.

– С чего вдруг?! Ты совсем головой не думаешь?!

– Мне пришлось!

Я буквально кожей чувствую гнев отца, хочется втянуть голову в плечи.

– Я считал тебя благоразумной, Николь! – цедит он. – Ты меня разочаровала. Я не одобряю ваш разрыв!

– Папа…

– Ещё не поздно всё исправить! Ты сейчас же пойдёшь к магу и добьёшься его прощения!

– Нет! Я не могу, – у меня слёзы выступают на глазах. Я сжимаю край стола. Старшие сёстры смотрят со снисходительной усмешкой. Они понятия не имеют, что я же ради них стараюсь!

– Пойдёшь и извинишься! – натурально рычит отец, багровея от гнева. – Скажешь, что дурь в голову ударила.

– Прошу, папа! Мне нужно поговорить с тобой наедине! Всё объяснить!

– Сначала сделаешь, как я сказал! Ты не дворовая девка. Ты принцесса! У тебя есть обязанности! Люди, которые от тебя зависят!

Я и сама вскакиваю с места.

– Именно поэтому разреши мне принять участие в отборе!

– Так всё из-за отбора? Это тебе не детские игры!

– Мне туда нужно! Это важно для всех нас! Когда я объясню, ты поймёшь…

– Исключено! У тебя нет магии, а это главное, на что смотрят высокородные женихи. Получишь в мужа мелкого барона, кому это надо?

– Но папа!

– Разговор закончен!

Я задыхаюсь. От бессилия пережимает лёгкие. Как достучаться до отца? Как объяснить?! Сёстры ни капельки не помогают, сверлят ехидными взглядами.

Никогда раньше я не шла против воли отца. Никогда ему не перечила! Но теперь наши жизни на кону.

– Папа… – опускаю голову, меня натурально трясёт.

“Никчёмная Николь“, – шепчутся мысли.

– Я видела будущее, – выдавливаю с натугой.

– Будущее? – издевательски вскидывает чёрные брови Катрин.

– Да, – у меня вдруг тяжелеет голова, я опираюсь руками о столешницу.

– И что ты там увидела? Я стала королевой? – подливает яда Лисия.

– Николь, прекрати нести чушь, – рычит Король.

Воздух в столовой становится вязким, недоверие давит на плечи. Никто здесь даже выслушать меня не хочет! Никто не воспринимает всерьёз… Зря я вообще сказала про будущее. Не вовремя… тут слуги, сёстры настроены против. Но вдруг потом будет поздно? Отбор уже через день, а отец требует помириться с Гилбертом! Нет времени на осторожность. Я не могу отступить, я должна попытаться!

– В будущем на нас нападёт Руанд. А я… Волки всё сожгут, всех погубят. Но алтарь, он… – мой голос делается сиплым, а мысли путаются: – Алтарь, он… Викторию нужно… нужно…

– Что с тобой? – волнуется Нанетт.

Я пытаюсь сказать: “Защитить”, пытаюсь сказать: “Иначе мы погибнем!”

Но горло пережимает спазм, мир кружится, как в калейдоскопе. Друг друга сменяют: стол, разлитый чай, потолок с лепниной, испуганные лица сестёр. По ушам бьёт звон разбитой посуды, боль охватывает затылок.

Частью сознания я понимаю, что упала. Лежу на каменных плитах – задыхающаяся, беспомощная. Кажется, из носа идёт кровь.

Страх поднимает холодной волной, стискивает внутренности как огромная медуза. Я откуда-то знаю, если перестану пытаться рассказать будущее, то всё снова станет хорошо. Но если отступлю, то что будет дальше?

Отец уже рядом, обхватывает меня за плечи, приподнимает мою голову. Он выглядит по-настоящему взволнованным. Слуги бегут к выходу, кто-то зовёт лекаря. Звуки долетают как из-под толщи воды.

– Девочка моя, – сокрушает король, ощупывая мой лоб, вытирая мои слёзы. А я всё силюсь вытолкнуть из лёгких слова.

– Я должна… это важно… папа…

– Тише-тише, сейчас будет доктор.

– …на отбор… мне… очень нужно.

Отец прижимает меня к груди, обнимает, как когда-то в детстве. Я и забыла, как это бывает. Когда мамы не стало, он закрылся в себе, но сейчас на миг словно стал прежним.

– Зачем тебе на отбор, милая? – шепчет он. – Там гнездо змей, а ты нежный цветок.

– …найти… истин… защити В… Викт… пожалуйста…

Король что-то мне отвечает, я не могу разобрать слов, лишь мягкую интонацию, с какой успокаивают болеющих детей. А потом отец целует меня в лоб, поднимает на руки. Но я этого уже не вижу.

Мир темнеет.

Я проваливаюсь в липкий безмолвный мрак.

Глава 3

Я прихожу в себя, когда закатное солнце стучит в окно багровыми лучами. Голова звенит, во рту горький вкус лекарств, а вокруг дымят целебные палочки. Судя по рядам баночек и колб, я лежу в медицинской палате.

Хотя на мне ночнушка, руки всё ещё в перчатках. По правилам этикета никто не смеет оголять ладонь аштарки без её разрешения.

Под потолком горит магический маяк. Стоит мне открыть глаза, как цвет огонька сменяется с красноватого на голубой, а спустя полминуты в комнату торопливо заходит доктор, за ним следует отец.

Король выглядит уставшим и словно постаревшим на десяток лет: глубже прорезались морщины, веки набрякли, а глаза смотрят тускло из-под седых бровей.

Должно быть, я всколыхнула его застарелую боль, ведь болезнь мамы начиналась с похожих симптомов: с бреда и глубоких обмороков.

Врач просит меня открыть рот, щупает горло, сканирует магией, а затем сообщает, что, как он и думал, моё состояние вызвано нервным истощением и недосыпом, и что крепкий сон быстро поставит меня на ноги.

Я мысленно вздыхаю. Мне совершенно ясно, что виновата магия алтаря. Именно она наказала меня за попытку рассказать о будущем. Но почему? Может, алтарь пытался уберечь меня от ошибки? Или это какое-то правило гармонии, не позволяющее так грубо вмешиваться в поток событий?

Хорошо бы побольше узнать про родовой артефакт. Может, в семейной библиотеке найдутся записи?

Меня так запросто вырубило, словно свет в голове потушили. И что, если бы я провалялась без сознания не полдня, а неделю?

От этой мысли пробирает озноб.

“Стоит быть осторожнее даже в словах! Лишний раз не рисковать! – думаю я. – На помощь отца рассчитывать не получится. Вдобавок он запретил мне участие в отборе, велел помириться с Гилбертом. Реальность словно не желает меняться. Есть ли у меня вообще шансы спасти Аштарию?”

Я вскидываю на Короля взгляд, шепчу:

– Папа…

Отец присаживается у изголовья. Проведя ладонью по моим светлым волосам, он сдержанно говорит:

– Николь, девочка моя… Не знал, что ты так сильно переживаешь из-за грядущей свадьбы. По правде говоря, я совсем не уделял тебе время…

– Ничего, – шепчу, – я уже взрослая, а у тебя много дел.

Он сокрушённо качает головой.

– Я не одобряю твой разрыв с магом, но если ты действительно этого хочешь, пойду навстречу. Разрешу тебе участвовать в отборе. Твоё здоровье для меня важнее.

Я неверяще округляю глаза. Это отличная новость!

– Ох… Спасибо!

– Но с одним условием, – отец делает паузу. Тяжело смотрит на меня. – Если тебя исключат на одном из испытаний, ты вернёшься к магу. Сделаешь всё, чтобы снова быть вместе с ним. Это твой шанс обеспечить детей сильной магией, а для страны – это выгодный союз.

Я поджимаю губы.

Пазл складывается в неприятную картину. Похоже, отец согласился лишь потому, что уверен, долго на отборе я не продержусь. Вылечу на первых этапах, как пробка из бутылки. Кому вообще нужна принцесса без магии? Возможно, он даже переговорил с магом, и тот согласился дать строптивой невесте немного свободы.

С трудом глотаю обиду.

– Хорошо, папа, – тихо говорю.

Соглашаюсь я легко, потому что знаю – планам отца не суждено сбыться. Даже если вылечу с отбора, у меня уже есть метка…

Король сжимает мою руку, а затем поднимается, выпрямляясь в полный рост. Его зверь тоже кролик, но отец скорее напоминает седого льва – непоколебимого и сильного несмотря на возраст.

Раньше я хотела быть похожей на него, но в нашем мире магия – это фундамент силы, а у меня она так и не открылась. Если в обычной семье рождается оборотень без магии – это нелепо и смешно, но если такой ребёнок вдобавок появляется в королевскому роду, то он становится настоящим посмешищем. Позорным пятном, от которого не отмыться.

На моих первых балах в меня тыкали пальцем, словно я беспомощная калека. Отец хоть и скрывал, но тоже стыдился. Я видела это по его глазам и жестам.

Поэтому я больше не ходила на балы, а нашла радость в книгах и конных прогулках.

Поэтому предложение руки и сердца от Гилберта показалось моей семье даром свыше. И вот, я снова всех разочаровала.

После отца ко мне заглядывают сёстры. И если нежная Нанетт искренне за меня радуется, то Лисия и Катрин явно считают, что я разыграла спектакль, буквально шантажом вытребовав у отца желаемое.

– Тут ты даже меня переплюнула. – хитро улыбается Лисия, поправляя мне одеяло. – Правильно говорят, в тихом омуте демоны водятся.

– Ты поступила нечестно. Я была о тебе лучшего мнения, – строго говорит Катрин. – Совсем не думаешь о благе Аштарии!

– Ой, да что вы накинулись! Николь, не переживай! Давай, я помогу тебе завтра выбрать платье для первого этапа отбора, – мечтательно сообщает куколка Нанетт.

У меня же звенит в голове, нет сил вести с ними беседу. Да и что мне сказать? Оправдываться? Ну уж нет. Пусть думают, что хотят, а я поступлю как правильно. На сестёр и отца рассчитывать не могу, но может быть, получится встретиться с самой Викторией? Или истинный окажется благородным человеком и поможет мне, не задавая вопросов. Но это всё потом, сейчас нужно набраться сил.

Вскоре служанка даёт мне укрепляющую настойку, и я снова проваливаюсь в сон.

Сквозь дрёму мне мерещится, словно над кроватью склоняется Гилберт.

– Ты моя. И никуда не сбежишь, – шепчет он, касаясь моих волос. Затем фигуру мага охватывает огонь. Я снова вижу как он бросает меня, исчезая в портале. В ушах звенит эхо собственного крика. Я соскальзываю в объятия кошмара.

Мне снится горящий замок, снятся кровавые реки, а ещё снится, словно к руке привязана золотая цепь.

Она тянет прямо в огонь, где среди пепла и обугленных костей меня ждёт волк с горящими зелёными глазами. Он открывает зубастую пасть, словно желая съесть маленького кролика.

“Бдам!” – бьёт по ушам глухой звук. Распахиваю глаза, и лишь через секунду понимаю, что я упала с кровати.

В палате полумрак, за окном глубокая ночь. Несколько секунд я лежу на холодном паркете, проматывая в голове всё, что случилось за столь короткий срок.

Слава богам, я сумела расстаться с Гилбертом и получить разрешение от отца на отбор… но расслабляться рано! В груди невыносимое чувство, словно минуты утекают песком.

Будь на моём месте хитрая Лисия, она бы придумала как всех спасти. Милая Нанетт нашла бы подход к отцу, а уж тот бы ни в чём ей не отказал. Серьёзная Катрин подключила бы своих рыцарей. У неё их целый отряд! Но почему-то судьба привела к алтарю именно меня, самую нерешительную и слабую принцессу из всех возможных.

“Хватит киснуть! – говорю себе, поднимаясь на ноги. – Я жива, а значит могу всё изменить. Я сделаю всё что в моих силах и даже больше! Пусть у меня нет магии, зато есть упорство. Я ни за что не опущу руки, пока есть хоть малейший шанс спасти свой дом!”

Зажигаю лампу. В углу комнаты я нахожу тазик с тёплой водой. Ополаскиваю лицо, смывая сонливость. Затем выглядываю в окно. Во дворе плотными рядами выстроились кареты гостей.

“Приехал ли мой истинный? – невольно думаю я. – Чувствует ли он меня? Может, это кто-то из сопровождающих второго принца Руанда. Его слуга или рыцарь. Смогу ли я скрыть своё волнение, если повстречаю? Слышала, оборотни могут учуять пару, даже если не видят метки”.

Одна из особенностей оборотней кроликов – умение менять свой запах. Я могу раскрыться зеленоглазому волку, только если буду знать, что он мне поможет. А если нет, то лучше не попадаться ему на глаза.

Я невольно тру запястье, скрытое плотной тканью перчатки.

“Лучше сосредоточиться на отборе…” – нервно думаю я.

Уже послезавтра состоится знакомство невест и женихов. И первое испытание, с которого я могу вылететь, на радость затаившемуся убийце.

Им может оказаться, кто угодно. Врагов у Руанда океан! Да и у Аштарии они имеются. Я слышала, что Виктория борется с чёрной магией, так может, виноваты культисты? Или вовсе кто-то из своих.

Вариантов масса!

“Нельзя сидеть сложа руки! – решаю я. – Надо использовать каждую минуту с пользой. Пока есть время, надо порыться в библиотеке, поискать информацию про алтарь. А заодно про зависимые метки и прошлые отборы”.

В палате нет моего обычного платья, но это меня не останавливает. Я надеваю одно из простеньких на замену, поправляю перчатки, волосы оставляю распущенными.

Смело выхожу в ночной коридор… и едва не врезаюсь в широкую грудь Гилберта.

Маг одет во всё тёмное и почти сливается с ночными тенями. Только его глаза полыхают алым, отдаваясь в сердце болезненной шпилькой.

– Николь, – тихо, но жарко выдыхает он, пробегаясь по моему лицу цепким взглядом.

– Гилберт, – я даже не пытаюсь изобразить радость. – Что ты здесь делаешь?

– Пришёл навестить свою невесту.

– Посреди ночи? В любом случае ты ошибся дверью. Здесь твоей невесты нет, – я пробую пройти мимо, но маг вдруг хватает меня за плечо и грубо заталкивает в палату.

– Ты моя, Николь! И сама это знаешь! – шипит Гилберт, сверкая глазами. Сейчас он похож скорее на демона, чем на человека. Темнота кругом лишь добавляет сходства.

– Оставь меня в покое! – я отхожу на два шага, скрещиваю руки. – Найди себе другую цель!

– У меня уже есть ты! С чего вдруг собралась участвовать в отборе? Правда думаешь, на тебя там кто-то взглянет?

Слова мага попадают в больную точку. Я сжимаю зубы, в груди закипает гнев.

– Вот и проверим! – выдавливаю. – Или ревнуешь?

– Конечно ревную, – шепчет Гилберт с мучительной улыбкой. – Я ведь люблю тебя, Николь. И хочу быть с тобой до конца своих дней.

Хочет быть со мной?

До конца своих дней?

На миг сердца касается сомнение. Я вскидываю взгляд. Правда любит? А про отбор сказал из ревности?

Мы стоим посреди сумрачной комнаты в окружении склянок и запаха лекарств, напряжённо смотрим друг на друга. Я изучаю гордые губы, горящий взгляд. Что-то в холодном лице мужчины не даёт поверить в сказанное.

– Нет, Гилберт… – тихо говорю я. – У тебя нет ко мне чувств.

– Ошибаешься, Николь, – маг протягивает ко мне руку. – Рядом с тобой моё сердце стучит чаще, разве не слышишь?

Я ухожу от прикосновения.

– Перестань. Зачем ты продолжаешь врать себе и мне?

Улыбка медленно сползает с лица мага, губы кривятся от бешенства. В воздухе разливается трескучая магия, сгущаются тени. Холодок страха бежит по моей спине.

– Я тебе нужен, Николь. Тебе и твоей кроличьей семейке! Рано или поздно ты приползёшь ко мне за прощением.

– О, наконец-то ты говоришь то, что думаешь, – морщусь я отступая. – Мы справимся без тебя, поверь.

– Всё, Ника, хватит!

– Что “хватит”?

– Мне надоело твоё упрямство, – рычит Гилберт и вдруг стремительно шагает навстречу, разворачивает за плечи и прижимает к стене.

Его руки бесстыдно оглаживают мою талию, опускаются к бёдрам, пробуют забраться под юбку.

– Ч-что? Перестань! – Я отталкиваю наглые руки, выкручиваюсь, но всё бесполезно. Я словно в сети попала. Сердце испуганно стучит в груди.

– Я слишком долго был хорошим, Николь. Моё терпение лопнуло.

“Он не посмеет!” – шепчутся мысли.

– Я позову стражу! – голос срывается в испуганный писк.

– Зови кого хочешь, ты моя! – сообщает бывший жених, окончательно задирая платье и сжимая ладонью ягодицу. Жар ударяет в лицо.

– Стража! – пытаюсь крикнуть я, но Гилберт затыкает мне рот жёстким поцелуем.

Я дёргаюсь в объятиях мага, словно бабочка в липкой паутине. Снова и снова отталкиваю прилипчивые руки, отворачиваю лицо и пытаюсь позвать стражу. Но Гилберт каждый раз перехватывает мои губы. Тошнота скручивает желудок.

Краем глаза я вдруг замечаю рядом столик, а на нём стеклянные бутылки с лекарством. Мне удаётся ухватить одну из них за горлышко… Но маг замечает и перехватывает мою кисть.

– Строптивая, – почти ласково шепчет Гилберт. Его глаза жутко сверкают в темноте, он снова тянется меня целовать. Я же сцепляю зубы, а в следующую секунду с силой бью его лбом прямо в орлиный нос, и тут же добавляю коленом в пах.

Маг со стоном сгибается, роняет бутылку. Воздух тут же наполняется запахом горькой полыни.

Мужчина рычит, пытаясь выпрямиться. Я со всех ног бегу к дверям и выскакиваю в тёмный коридор. Остервенело вытираю губы, адреналин разжигает кровь.

“Гад! Мерзавец! Как он посмел!” – ругаюсь про себя.

Стражи нигде нет. Неужели Гилберт позаботился? Усыпил или отвлёк? Надо скорее кого-нибудь найти… Что на него вообще нашло?! Зачем я ему?! Неужели он собирался… против моей воли! Проклятье!

И кому жаловаться? Для всех мы поссорившаяся парочка, никто не примет мои слова всерьёз! Отец и вовсе может заявить, что маг опорочил мою честь и обязан жениться. Или в этом и заключался план мага? Какой же он придурок! Как же я была слепа!

Спиной я чувствую отголоски магии, кажется, мой несостоявшийся жених уже пришёл в себя. Подхватив полы платья, я бегу по коридору, и, как назло, не попадается ни одного стражника!

Может, они на собрании по поводу отбора? Или патрулируют другую часть замка? Медицинская комната ближе к гостевой половине, тут всегда меньше охраны. А между тем я слышу за спиной торопливые шаги Гилберта. Они эхом раздаются в коридоре, тени сгущаются, вьются чёрными змеями у стен.

Я шмыгаю за угол и с колотящимся сердцем заскакиваю в одну из комнат. Меня окутывает пряный запах приправ и сладких овощей. Кухня! Тут длинные столы, ящики с магической заморозкой, большая закоптившаяся печь.

Царит мрак, но я оборотень и вижу в темноте лучше людей.

Пригнувшись, пробираюсь в дальнюю часть. Помедлив, беру со стола нож. Надеюсь, он мне не понадобится, но с ним будет спокойнее. Присаживаюсь за одним из ящиков, замираю. Успокаиваю мысли. Вдох-выдох… замедляю сердце, гашу страх. Сосредоточившись, смешиваю свой запах с окружающими ароматами пищи. Вряд ли Гилберт может меня учуять, но кто этих магов знает?

Чем меньше эмоций, тем лучше я могу спрятать свой запах. Неприятно, что вместе с тем слабеет собственное обоняние, но зато обостряется слух.

Темнота укутывает коконом. Рукоять ножа холодит пальцы. Маленький кролик, что живёт в моей душе, дрожит от страха. Его длинные уши поворачиваются то влево, то вправо, пытаясь уловить все звуки.

Я отчётливо слышу, как скребётся мышь за печью, слышу писк комара под потолком… и слышу непривычно тяжёлые шаги, что приближаются к двери.

Раздаётся скрип петель, и полоска лунного света проникает на кухню.

“Он нашёл меня!” – мечутся мысли. А шаги между тем всё ближе, ещё немного и Гилберт меня обнаружит! Он не простит своего унижения.

Страх вновь поднимается волной, душит, я пытаюсь не дать ему захватить меня.

“Я здесь принцесса! – твержу себе на грани паники. – Это мой дом! Мой замок! Моя страна! Это он должен бояться и прятаться! Он, а не я! Что бы сделала Катрин? А Лисия? А мой отец? Принцесса не должна прятаться, как испуганная жертва. Я могу себя защитить! У меня есть гордость!”

А шаги между тем всё ближе. Я слышу чужое дыхание!

И я решаюсь!

Стискиваю рукоять ножа, вскакиваю на ноги и резко, отрывисто выкрикиваю:

– Я никогда не стану твоей! Убирайся, если жизнь дорога!

– Ого, – касается ушей напряжённый голос. – Так быстро меня ещё никогда не отвергали.

…и это не голос Гилберта.

В горле встаёт ком, а тело пронзает колючая дрожь.

В трёх шагах от меня застыл незнакомец. Высокий мужчина в военной форме.

Глаза его светятся в темноте как два зелёных изумруда.

Глава 4

Мне вдруг мерещится, что я снова в ужасном видении. Застыла перед алтарём, сжимаю кинжал и смотрю в ледяную зелень глаз.

Но в следующую секунду паника отступает.

"Ещё ничего плохого не случилось", – напоминаю я себе.

Незнакомцу на вид лет двадцать пять. Он весь сложен из острых углов. Худощавый, высокий, на поясе висит короткий кортик, на груди несколько защитных артефактов из тех, что могут позволить себе лишь богачи.

Лицо мужчины красивое, но какое-то хищное, с резкими скулами, твёрдой линией подбородка, цепким взглядом и острой усмешкой. Волосы светлые, ближе к платине, чем к золоту. Глаза зелёные.

Он стоит расслабленно, но я чувствую – это обман. Иллюзия, чтобы усыпить бдительность.

С силой втягиваю носом воздух и понимаю…

Волк.

Тот самый, или…

Он участник отбора? Второй принц Руанда? Или прибыл в качестве сопровождения? Метка молчит, не тянет, не требует. А сам он что-то чувствует? Глаза похожи, но… их ли я видела перед смертью?

Мужчина вдруг ухмыляется, показывая клыки.

– Нравлюсь? – с насмешкой спрашивает он. – Уже пожалела о своих словах? Всё-таки хочешь замуж?

– Что? – моргаю я.

– Ты так пристально меня разглядываешь, что даже неловко спускать тебя с небес на землю. Извини, малышка, но травоядные не в моём вкусе. Тем более грызуны.

– Грызуны? – растерянно повторяю я следом, пытаясь уловить нить разговора.

– Ну, кролики же грызуны?

– Что? …нет! Мы не грызуны, мы…

– Ладно-ладно, кролик-не-грызун, – скучающе машет рукой оборотень. – На самом деле мне всё равно. Но я смотрю, у тебя в руке нож. Давай, ты его применишь по назначению, раз уж взяла.

– По какому ещё назначению? – настороженно спрашиваю я.

– Порежь мне мяса и что-нибудь из выпечки. Или у вас здесь только травой кормят?

В груди зарождается нервная икота. Хочется похлопать себя по щекам. Что вообще с этим волком не так?

– Да не съем я тебя, – закатывает оборотень глаза, – я же говорил, травоядные не в моём вкусе.

– Ты вообще кто, и что делаешь здесь, посреди ночи?! – сержусь я.

– У вас тут вся прислуга обнаглевшая, или это ты такая уникальная?

– Я принцесса!

– Ага, а я виверна в тумане, – скалится мужчина. – Приятно познакомиться. Ну, что насчёт мяса? Я голодный как волк.

“Ты и есть волк!” – хочется возмущённо крикнуть мне.

От нелепости ситуации охота рассмеяться. Сначала удирала от Гилберта, теперь стою в темноте кухни, сжимаю нож и препираюсь с наглым незнакомцем. Ну у него и самомнение! Думает, раз уродился красавчиком, можно вот так разговаривать с девушкой?!

Метка не реагирует, значит, этот нахал не мой истинный. Слава богам, что так! А то проще было бы сразу выкинуться в окно. Грубиян без капли манер! Травоядных оборотней ни во что не ставит! Да ещё и наверняка ловелас! Зависимая метка сделала бы меня его игрушкой, а он бы издевался!

Почему за служанку принял? Наверное, из-за простого платья… Но даже так не должен мужчина столь неуважительно говорить с девушкой! Тем более в чужой стране! И в чужом замке!

Я опускаю нож, сердито поправляю волосы.

– Это недоразумение, сэр, – ядовито выдавливаю я. – Гостевая кухня в другой стороне. Там круглосуточно дежурит повар, он обязательно поможет решить вашу, несомненно важную, гастрономическую проблему.

– В другой стороне? – спрашивает волк. – Тогда поторопись и проводи меня.

– Если вежливо попросите, то подумаю об этом!

– Слышал, что кролики помешаны на устаревших обычаях и приличиях, – насмешливо щурится незнакомец. Глаза его светятся как фонари. – Похоже, это правда.

– А я слышала, что у волков ни манер, ни совести! – выпаливаю я.

– Это называется “современный взгляд”.

– Невоспитанность – вот как это называется! Знаешь, теперь даже если ты вежливо попросишь, я всё равно никуда провожать тебя не стану. У себя дома хоть плюйся в людей, но здесь ты в гостях. Веди себя подобающе.

– И это говорит девушка, которая выпрыгнула на меня из темноты с зажатым в руке ножом, а потом ещё взглядом облизала? – веселится оборотень.

– Никого я не облизывала! – негодую я. – Да на такого грубияна, как ты, ни в жизнь не посмотрю!

– Ты ранила меня в самое сердце, – клыкасто ухмыляется волчище. – Как я это переживу?

– Спокойно! – едва не рыкаю я, в груди клокочет, а на языке вертится одна лишь ругань. И как этот зеленоглазый смог вывести меня из равновесия всего парой фраз? Да у него талант! Но я не собираюсь опускаться до его уровня, не дождётся!

– Всего доброго! – зло бросаю я и, развернувшись на каблуках, почти бегу к дверям. Не намерена больше тут задерживаться!

– Нож-то хоть оставь, – несётся вслед, – а то поранишься ненароком.

– Это не твоё… – но я замолкаю на полуслове и замираю, не дойдя до двери.

Медленно делаю шаг назад… потому что слышу, со стороны коридора к двери кто-то подходит. В воздухе появляются отголоски чужой магии. Наверняка это Гилберт! Если выйду, попаду прямо к нему в руки.

Что же делать?

Я слышу, он всё ближе, уже положил ладонь на ручку!

– Эй, ты чего? – доносится позади, и я пугаюсь ещё сильнее.

Отшатываюсь, но цепляюсь носком о сбитую плитку, роняю нож. Тот с оглушительным звоном падает на пол. Я лечу следом, как вдруг меня под живот подхватывает чужая сильная рука и, прижимая к горячему телу, ставит на ноги.

Мы замираем. Время словно замедляется.

Волк стоит позади и обнимает меня.

Я чувствую спиной твёрдый рельеф мышц, шею щекочет жар дыхания. Сердце мучительно тяжело бухает о рёбра. Пламя смущения прорывается к лицу и кипящей волной опускается в живот.

Как во сне я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с горящими глазами оборотня: зелёными и глубокими словно бездна, а там, на дне – моё отражение. Испуганный кролик в лапах волка.

Лёгкие заполняет чужой запах – мужской, хищный, он пробирается в душу, заявляя на неё права.

– Что за… – хмурясь, бормочет волк.

А в следующий миг дверь распахивается, и на кухню входит Гилберт.

"О нет!" – вспышкой проносится в голове.

Маг застывает на пороге. Наши взгляды сталкиваются, едва не высекая искры.

Первое удивление Гилберта сменяется бешенством, на впалых щеках выступают бордовые пятна. Губы сжимаются в линию, трещиной пересекая лицо.

– Какого демона тут происходит? – шипит он, раздувая ноздри. – Николь, почему ты… Немедленно отпусти её, волк!

Рука оборотня на моём животе каменеет, а напряжение в воздухе натягивается звенящей струной.

– А ты, собственно, кто, чтобы раздавать приказы? – с усмешкой-оскалом спрашивает волк.

– Я первый маг Аштарии и её будущий муж, – цедит Гилберт. Глаза его вспыхивают алым, а у ног поднимают головы теневые змеи. Мрак кухни становится гуще, будто в него плеснули чернил.

Мужчины буравят друг друга недобрыми взглядами. Только бы обошлось без драки! Гилберт очень силён, а оборотень-волк наверняка прибыл из Руанда. Судя по артефактам на груди, он не последний человек. Если с ним что-то случится, то и без смерти Виктории разразится скандал. И кто знает к чему это приведёт.

– Николь, это как понимать? – с угрозой говорит Гилберт, словно почувствовав мои опасения. – А ты, белобрысый, выйди отсюда, иначе…

– Подожди! Ты всё не так понял, Гилберт, – говорю, пробуя отодвинуть чужую руку.

– Так он правда твой жених? – спрашивает волк.

– Нет!

– Да! – рычит маг.

– Семейные разборки, понятно… – недовольно фыркает оборотень, а потом, словно нехотя, отпускает меня.

Получив свободу, я отшагиваю от волка и замираю. Тревожно заправляю за ухо выбившуюся прядь. Чувствую себя мотыльком между двух огней.

Гилберт раздражённо кривит губы.

– Подойди, – он властно протягивает руку, словно ждёт, что я с радостью вцеплюсь в неё.

Но я медлю. Не знаю, как поступить!

Ёжусь, чувствуя, как оборотень буравит мне взглядом спину. Наверное, принимает меня за капризную дуру. Для него происходящее – бесплатный спектакль. Но для меня всё куда серьёзней.

Может, использовать этот шанс и подогреть подозрения Гилберта? Может, тогда он отстанет?

“Нет, – понимаю я. – Не отстанет! Не отступится. Ему нужна не я, а мой статус принцессы, и плевать была у меня интрижка или нет”.

Я выпрямляю спину, готовая биться за свою жизнь.

– Давай же, Николь, – приказывает маг. – У нас возникли недоразумения, но мы их решим.

– Нечего нам решать, Гилберт, – твёрдо говорю я. – Я оправдываться перед тобой не стану! Уж точно не после того, что ты сделал.

– Ты правда хочешь обсудить нашу ссору при свидетелях, милая?

– Оставь меня в покое! – говорю я, сжимая кулаки от волнения. – Свадьбы не будет. Прими уже это!

Гилберт зло дёргает уголком рта и сам шагает навстречу… чтобы увести меня силой. Чтобы заставить остаться с ним!

– Нет!

Я отшатываюсь от мага, как от огня и снова упираюсь спиной в волка. Не успеваю испугаться, как он кладёт горячие ладони мне на плечи, удерживая, чуть сжимая. И почему-то я вдруг успокаиваюсь, словно вокруг меня выросла неприступная стена.

– Кажется, девушка никуда идти с тобой не хочет, – замечает зеленоглазый оборотень. Насмешку в его голосе заменяет металл. – Тебе лучше уйти.

– Не лезь не в своё дело, иначе поплатишься! – рычит Гилберт.

– Это вызов? А ты смельчак.

Глаза мага затапливает алое пламя, воздушный порыв подхватывает его чёрный плащ.

– Не лезь в чужие дела, оборотень, – шипит он. – Ты прибыл на отбор? Вот и займись отбором!

– Ты оглох? – рычит волк, и на кухонных полках начинают позвякивать бокалы и кружки. – Выметайся, пока цел.

Гилберт с угрозой шагает вперёд, поднимает руку для магического удара. Волк отодвигает меня за спину, выступая вперёд. Дальше всё происходит мгновенно.

В лицо ударяет поток воздуха, а фигура волка вдруг размывается, превращаясь в шлейф серого тумана.

Я успеваю лишь моргнуть, а оборотень уже оказывается возле Гилберта. Он отталкивает мага к стене с такой силой, что с соседних полок валится посуда.

– Исчезни, – повторяет оборотень и берётся за один из артефактов на своей груди.

Гилберт бледнеет, стискивает зубы до хруста. В его алых глазах мелькает страх и ярость.

– Ты пожалеешь! – шипит он и кидает на меня испепеляющий взгляд, а затем разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Несколько мгновений я пытаюсь понять, что сейчас произошло.

Гилберт ушёл, слава богам! Неужели, он оставит меня в покое хотя бы на сегодня? Я запомнила этот урок и больше одна не останусь! Буду всюду ходить со слугами. А на отборе, до меня и вовсе будет не добраться!

Оборотень проводит ладонью по своим платиновым волосам и оборачивается. Я смотрю на него новыми глазами.

В груди растекается такое море благодарности и облегчения, что я готова броситься волку на шею.

Мы незнакомы, но он мне помог. Не оставил в беде! Не испугался мага. Вступился, хотя мог просто уйти. Видимо, хищники не так плохи…

Что, если этот волк – мой истинный? Может, стоит рассказать ему про метку? Я ведь почувствовала что-то…

Слова искренней благодарности уже почти срываются с моего языка, как вдруг оборотень ухмыляется и говорит, не скрывая издёвки:

– Так это его ты с ножом поджидала? Извини, если поломал романтику, но брачные игры у вас, кроликов, довольно “острые”. Странные вы, конечно…

Волк продолжает болтать о том, какие кролики странные, и как он не переносит травоядных. А я кипячусь, как забытый на огне чайник.

– Зачем ты сюда приехал, раз так презираешь всех нас?! – взрываюсь я. – А если твоей истиной окажется крольчиха, а?

Волк самодовольно ухмыляется, показывая острые клыки.

– Этому не бывать.

– Откуда ты знаешь?

– Хотя бы потому, что я за руки никого хватать не собираюсь. Уж лучше всю жизнь прожить без истинной пары, чем…

– Всё! – выпаливаю я. – Спасибо, конечно, за помощь, но, надеюсь, мы больше никогда не встретимся!

– Пожалуйста, – отвечает волк, чьего имени я так и не узнала.

Развернувшись на каблуках, я зло шагаю к выходу.

– Давай, провожу, – несётся в спину. Голос оборотня звучит растерянно, словно он сам удивляется, зачем предложил.

Я ничего не отвечаю, а просто выхожу в коридор и, почти как Гилберт недавно, хлопаю дверью. Прячу полыхающее лицо в ладонях.

"Нахал! Гад! Придурок!" – ругаюсь про себя, не зная точно, кого имею в виду.

Судорожно вздыхаю, успокаивая сердце, оглядываюсь кругом. Прислушиваюсь.

Гилберта поблизости нет… Зато впереди различаю стражника. Ну наконец-то!

"Лучше завтра загляну в библиотеку, а сейчас под присмотром охранника доберусь до своих покоев и лягу спать", – думаю я.

А утром взгляну, наконец, на своё запястье… что так неприятно зудит под тканью перчатки.

Следующее утро проходит в суете. До отбора всего один день, а у меня даже платья не готовы.

Принцесса Нанетт берёт надо мной шефство. Она первая красавица двора. Худенькая, маленькая, глаза большие и будто чем-то удивлённые, каштановые волосы пружинками обрамляют её милое личико. Куколка, одним словом! Но всё это – удачно подобранный ею образ. Нанетт может часами стоять у зеркала, выбирая наряд. Косметики у неё пара сундуков, а тренируется она на личных горничных.

Помощь Нанетт очень кстати. Вместе мы перебираем весь имеющийся гардероб. Сестра недовольно цокает языком, по её мнению, все мои платья давно вышли из моды, но сшить новые уже попросту не успеть.

Украшения тоже подвергаются тщательной инспекции. В итоге Нанетт вздыхает, с укоризной качает головой, а затем приносит кое-что из своих запасов. Покопавшись пару минут, она подбирает подвеску и серьги с бирюзой и вкраплениями алмазов, которые неожиданно выгодно подчёркивает мои глаза и яркие от природы губы. Служанки восхищённо ахают и принимаются за причёску.

Пока они трудятся, Нанетт рассказывает о последних новомодных танцах, демонстрирует некоторые связки и щебечет о популярной бальной музыке.

Я лишь надеюсь, что никому не отдавлю ноги. Вместо бала я бы лучше провела день верхом на коне или напросилась бы к отцу, послушать отчёт советников. Но выбора нет. Надо постараться изо всех сил!

Мои сёстры готовились к отбору полгода, я же пытаюсь успеть за день. Мне нужно продержаться лишь первые дни. Вычислить убийцу или убедить Викторию покинуть наши края.

Мои мысли только об этом. Раз за разом я прокручиваю в уме всё, что знаю об отборе. Испытания – это секрет, но не для меня. Пусть в прошлый раз я и не участвовала в них, но много слышала от слуг и сестёр.

Например, я помню, что Нанетт вылетит уже в первый день… и не по своей вине, а из-за козней конкуренток из соседних государств. Может быть, удастся помочь сестре?

А вот с Лисией и Катрин всё будет хорошо. Они успешно пройдут начальный этап и станут фаворитками видных женихов. Конечно, будут и скандалы: кто-то напьётся, а кто-то сжульничает и будет пойман…

Вот и мне тоже придётся схитрить, но так, чтобы не попасться.

Ведь первое испытание будет завязано на магии, которой у меня нет. Честным путём я попросту не сумею выиграть.

Служанки вплетают в мои светлые локоны драгоценные камни. Я прикрываю глаза, а мысли незаметно перескакивают на вчерашнюю ночь. В памяти всплывает бледное лицо Гилберта, его противные поцелуи. По телу прокатывается волна колючей дрожи. Не верится, что совсем недавно я была готова выйти за этого мага! Где были мои глаза? Как я не разглядела подлость за маской радушия?

Сегодня Гилберта не видать, значит, затаился. Глупо верить, что он оставит меня в покое.

Что касается волка, то мысли о нём вызывают горькую досаду.

Он спас меня, но потом наговорил гадких слов. Что не переносит травоядных, презирает кроликов… А ведь я почти не сомневаюсь, он – тот самый зеленоглазый воин, которого я видела перед смертью. Тот, на чьих руках я умерла. Мой истинный.

От этого ужасно муторно на душе.

После нашей встречи метка словно налилась цветом, стала ярче… а по самому краю появился едва заметный алый отсвет. Он слишком слаб и не влияет на меня, но я чувствую – лучше держаться от волка подальше, иначе алый зальёт метку целиком, и что тогда делать?

Такого счастья мне уж точно не надо! Не хватало ещё бегать за этим невоспитанным волчарой. Раз ему пара не нужна, то и мне тоже! Это только в сказках истинные при встрече бросаются в счастливые объятия и проникаются вечной любовью. Лучше бы вовсе этих дурацких меток не существовало! Почему нельзя самим решать, с кем хочешь прожить жизнь? Какая-то рабская печать, не иначе.

Я вздыхаю. Старательно отгоняю мрачные мысли.

"Всё получится", – решительно говорю себе.

А служанки тем временем заканчивают с моей причёской и зачаровывают её на сохранность. Теперь волосы до завтрашнего вечера будут в идеальном порядке.

Нанетт утаскивает меня подбирать обувь, благо у нас схожий размер. Затем мы репетируем танцы, повторяем правила этикета, разрабатываем дикцию особыми упражнениями.

Мне несколько сложнее, чем сестре. Она пользуется магией. С ней и запоминать проще, а мышцы можно напитать выносливостью для долгих танцевальных упражнений. Но я не отстаю. Благо, привыкла справляться сама, без “магии-выручалочки”. Папа в детстве шутил, что с магией я бы вовсе стала непобедима, потому природа поостереглась и не дала мне сил.

К вечеру от усталости валюсь с ног. Какие уж там книги! Всё, на что меня хватает, это собрать сумочку для завтрашнего испытания. А потом упасть на кровать и мгновенно провалиться в сон.

Завтра предстоит сложный день, от которого зависит слишком многое.

Глава 5

– Объявляю сто семьдесят первый отбор открытым, – провозглашает Король Аштарии с высоты золотого балкона. Его поддерживают гул труб, бой барабанов и радостное девичье щебетание.

Отец вскидывает руку, и шум замолкает, словно вдруг накинули полог тишины.

– Рад приветствовать вас на… – дальше Король произносит торжественную речь о великом будущем оборотней, о дружбе народов и взаимоподдержке.

Вокруг огромный зал, куда поместилась бы и тысяча человек. Посередине возведена высокая сцена, украшенная цветами. Возле неё крутятся с десяток проворных девушек и парней с блокнотами в руках – это газетчики. Они будут обозревать отбор, чтобы простые люди чувствовали себя причастными.

Я невольно щурюсь от обилия света, нос щекочет острый запах духов. Я стою посреди сверкающей толпы благородных девиц. В основном здесь травоядные оборотни, но есть и хищницы.

Все соперницы – это принцессы, герцогини или графские дочки, но на время отбора мы уравнены в правах… вроде как. На самом деле это лишь слова. По богатой одежде и гербу дома сразу можно понять, перед кем стоит склонить голову, а кто недостоин даже взгляда.

Главная цель отбора – это помочь найти подходящую пару. Пусть не всегда истинную, но близкую по силе.

Если обычные люди могут создать семью почти с кем угодно, то для оборотня подойдёт или сильный маг, или тот, чей внутренний зверь не уступает собственному. И речь не о физической силе, а о скорее о жизненной энергии второй ипостаси.

Взять в пару слабого зверем оборотня – огромный риск. Дети от такого брака или вовсе не появятся или родятся обычными людьми.

Силу внутреннего зверя напрямую отражает магия, именно поэтому оборотни с ней так носятся. Чем больше у тебя магии, тем сильнее зверь, тем больше уважения и тем интереснее ты для противоположного пола.

Но и это не всё! Для создания пары мужчинам-оборотням важно, чтобы внутреннему зверю тоже приглянулась избранница, и цель испытаний – раскрыть нас со всех сторон.

Стоя среди толпы, я то и дело чувствую на себе пристальные взгляды. Некоторые соперницы чуть ли пальцем в меня не тычут. На других лицах замечаю жалость с примесью любопытства. Ещё бы! Ведь я несколько лет не появлялась на балах, к тому же не обладаю магией – одним из самых важных критериев отбора. И всё равно пришла. Никто не сомневается, что я вылечу уже сегодня.

Я стараюсь не выдать эмоций, хотя внутри бушует ураган из нервозности и страха. Мне мерещится, будто отец прожигает мне затылок недовольным взглядом.

– Ох, я так волнуюсь! – шепчет рядом Нанетт, мой единственный лучик. – Я хорошо выгляжу?

– Ты прекрасна, – шепчу я.

И это правда. Мало кто может сравниться с третьей принцессой по красоте. Она похожа на купидончика, прекрасного и нежного.

Сестра Лисия стоит в паре шагов. Она сегодня в пышном алом платье, украшенном рубинами. Длинные перчатки закрывают руки до середины предплечья, волосы переплетены в сложную причёску. Красивая и яркая, она затмевает многих.

Старшая сестра словно специально отошла от меня подальше. В тёмно-сиреневом платье Катрин похожа на готическую принцессу. Она высоко держит подбородок и внимательно слушает отца, слегка кивая вслед его словам.

Сделав вдох, я бросаю осторожный взгляд на другую половину зала.

Там находятся будущие женихи. И если девушек собралось около двух сотен, то мужчин всего пятнадцать.

Так уж вышло, что девушек в мире оборотней рождается куда больше, поэтому выбирают именно нас, а не наоборот.

В отличие от девушек, мужчины расположились на удобных диванах. Им подносят блюда, то и дело спрашивают пожелания. Они лениво переговариваются, смеются, тянут напитки из хрустальных бокалов. У большинства вид самодовольных индюков.

Я нахожу пару-тройку сморщенных от старости лиц, но в основном это молодые мужчины и, надо заметить, весьма симпатичные, если стереть с них напыщенное выражение.

“Кто-то из них может оказаться убийцей”, – мелькает в мыслях.

Вдруг один из мужчин поворачивает голову, и я впиваюсь взглядом в его лицо.

Ленивая усмешка, платиновые волосы, расслабленная поза. Сердце отзывается тяжёлым стуком.

Это ОН.

Отвожу взгляд. Нельзя смотреть. Нельзя привлекать внимание!

Значит, он всё-таки не охранник и не солдат. Раз других волков на отборе нет, значит, он…

– Притягательный, правда? – мечтательно шепчет мне Нанетт.

– Кто? – испуганно кошусь на сестру.

– Принц Руанда. Джаред. Ты ведь на него смотрела? Как думаешь, я смогу его очаровать?

Тяну улыбку, пожимаю плечами, а в мыслях едва не кричу: “Мой истинный – принц Руанда! Боги!”

Джаред!

А ведь он – главный приз отбора. За него будет биться каждая, и мои сёстры в первых рядах.

Ну почему мне так не везёт?

“Выкинь его из головы! Сосредоточься на действе, – приказываю себе. – Ведь сейчас важный момент! Представление невест”.

К сожалению, я точно знаю, что для меня оно пройдёт ужасно. У меня есть план для испытания, но не для знакомства. С него не выгоняют, но от этого не легче.

Я собираюсь делать вид, что мне всё нипочём. Но уже сейчас трудно держать улыбку, а что будет на сцене?

Тем временем отец заканчивает речь и садится в кресло. На сцену, что посреди зала, пританцовывая, взбегает молодой оборотень, он же – ведущий отбора по имени Леон. Жилистый, подвижный, он буквально светится радушием. Словно фокусник, он прямо из воздуха достаёт лист бумаги и с широкой улыбкой вызывает на сцену двадцать девушек.

Среди них есть я и три мои сестры. Как принцессы страны, в которой проводится отбор, мы идём на “знакомство” одними из первых.

Шурша юбкой, я поднимаюсь на сцену вслед за другими девушками. Катрин первая, Лисия третья, я – седьмая, Нанетт отстала и плетётся где-то в конце.

– И как тебе только смелости хватило заявиться сюда? – шепчет мне кто-то в спину. Я мельком оборачиваюсь и вижу высокую блондинку со злыми глазами. Я сразу её узнаю. Это Мира, принцесса Енотория. Жуткая стерва, от которой стоит держаться подальше.

– Боишься, что на тебя женихов не хватит? – тихо отвечаю я.

– Пфф, ты мне не соперник! Просто не могу понять, что тобой двигало? Ты же понимаешь, что опозоришься?

– Так мило, что ты переживаешь за меня.

Мира не успевает ответить, потому что мы уже входим на сцену и встаём полукругом. Каждая девушка поворачивается выгодной стороной, кто-то улыбается, кто-то принимает задумчивый вид. Мужчины с ленцой оглядывают нас, а я, в свою очередь, изучаю их.

Надо признать, большинство мужчин довольно красивы, к тому же богаты, имеют власть. Лица женихов так и светятся самодовольством.

Девушки на сцене демонстрируют себя, как дорогой товар. Они томно вздыхают, поправляют локоны, кокетливо щурятся, лишь немногие сохраняют гордый вид.

Я же выискиваю в мужских лицах отпечаток жестокости. Кто из них способен убить женщину? Кто способен начать ужасную резню?

Очень вероятно, что Викторию убил именно мужчина. Скорее всего, убийца – один из этих пятнадцати мужчин.

Вот только, кто?

Может, темноглазый брюнет, который заинтересованно меня оглядывает? Или рыжеволосый принц Енотория, брат Миры? А может это старик со скользким взглядом?

Слишком многим выгодно ослабление Руанда. Мотив найдётся у каждого присутствующего. Как сузить круг поиска?”

Тем временем ведущий отбора Леон торжественно представляет каждую из нас, называя полное имя и титул. Магия усиливает его голос, чтобы слышал каждый.

Когда называют моё имя, я делаю изящный реверанс, а сама мельком бросаю взгляд на Джареда. Но оборотень даже не смотрит в нашу сторону. Такое ощущение, что ему отбор совершенно неинтересен. Но тогда зачем он здесь? Какова его цель?

Что, если…

Я не успеваю закончить мысль, потому что Джаред неожиданно вскидывает взгляд.

Время вдруг замирает. Мы смотрим друг на друга две долгих секунды, я с высоты сцены, он с мягкого ложа. Звуки словно приглушаются. Я физически ощущаю, как между нами натягивается невидимая цепь. Она хищно бренчит звеньями, давит на шею, тянет вперёд. Оборотень щурит ледяные зелёные глаза, медленно расплывается в волчьей улыбке и подмигивает мне.

Я тут же вспыхиваю и отвожу взгляд, спешно приклеиваю к губам вежливую улыбку, а внутри крутится ураган.

Но что это, демоны их подери, было! Меня же буквально физически тянуло к волку!

Неужели так проявляет себя связь?

А Джаред её чувствует? Или это пробуждается моя зависимость?

О, боги!

Ругаю себя на чём свет стоит! Больше ни за что в ЕГО сторону даже не посмотрю! Нельзя провоцировать связь! Нельзя давать ей пищи!

“Всё! – мысленно говорю себе. – Надо выкинуть волка из головы! Сосредоточиться на спасении Виктории. Попытаться вычислить убийцу, пока все мужчины у меня как на ладони. Остальное после!”

Вдох-выдох, я заставляю эмоции успокоиться.

Ведущий тем временем уже закончил представлять нас и начал задавать вопросы:

– Зачем вы пришли на отбор, милая? – спрашивает он Лисию.

– Конечно, чтобы найти любовь, – сладким голосом отвечает та, стреляя глазками в мужчин.

– Какого избранника вы ищете? – спрашивает он Миру.

– Благородного, смелого, богатого и чтобы на руках носил! – заявляет та, выпячивая грудь.

– Что вы сможете дать своей паре? – обращается он к моей сестре Катрин

– Сильного наследника, – гордо заявляет сестра.

– Чем вы одарите супруга? – Спрашивает Нанетт.

– Любовью, заботой и уютом, – нежным голоском отвечает та.

Ведущий приближается ко мне.

"Вот он – мой шанс! – молнией сверкает в мыслях. – Надо ответить так, чтобы зацепить внимание убийцы! Заставить его встрепенуться, вздрогнуть. Но при этом аккуратно, чтобы не было подозрений. Думай, Николь! Чем можно подцепить? Что нужно сказать?"

Ведущий уже рядом, обворожительно улыбается, показывая ровный ряд зубов.

– Какое ваше заветное желание? – спрашивает ведущий, обращаясь ко мне.

Волнение сдавливает лёгкие. Я бросаю взгляд на женихов.

– Чтобы все мы пережили этот отбор! – громко говорю я, а сама торопливо ощупываю взглядом мужские лица. Сердце отбивает чечётку.

Есть! Четверо среагировали! Резко повернули головы или просто вскинули взгляды, тогда как остальные и ухом не повели.

Они мои первые подозреваемые!

Среди них, брат Миры – принц Енотория.

Золотоглазый оборотень из оленьего клана.

Смуглый парень из кошачьих королевств.

И… второй принц Руанда. Джаред.

Теперь волк не просто смотрит, а испепеляет взглядом. Я стараюсь делать вид, что он мне совершенно неинтересен, но от мысли, что истинный может оказаться убийцей, кипяток бежит по венам.

– Благодарю за ваши ответы, леди, – говорит ведущий, закончив опрос. – А теперь время похвастаться магией! Вытяните вперёд ладонь и призовите силу своего магического дара.

Девушки, одна за одной, протягивают вперёд ладони. Я внутренне напрягаюсь, но тоже вытягиваю свою. Эта демонстрация – не испытание, лишь этап знакомства. А для меня – минута позора.

“Ничего! Это временные трудности, – мысленно подбадриваю себя. – Неважно как пройдёт знакомство. С испытанием я справлюсь, не зря готовилась!”

Мои соперницы уже формируют на своих ладонях сгустки энергии. Это самая простая форма магии и самая наглядная.

Цвет энергии отражает направление способностей. Форма и прозрачность – глубину концентрации. Размер и свечение показывает силу.

У каждой из двадцати девушек, что стоят на сцене, в руке зажигается шарик. У кого-то поменьше, у кого побольше. Они горят с разной интенсивностью, переливаются разными цветами… и только у меня ладонь остаётся абсолютно пустой.

Я чувствую ехидные взгляды, слышу эхо шепотков, замечаю косые усмешки мужчин. Сотни людей кругом и все они смотрят на меня.

В поисках поддержки бросаю взгляд на золотой балкон, где сидит мой отец. Но король Аштарии сжимает губы, в его глазах разочарование и стыд. Рядом с ним стоит тёмная фигура… Гилберт. Наклонившись, он что-то шепчет отцу.

Мне приходится приложить все силы, чтобы сохранить спокойное лицо. Чтобы не выдать, как меня ломает внутри, как затапливает ядом. Хочется смыть с себя чужие взгляды.

Я давлю боль, прячу на дно души. Надменно улыбаюсь, хотя скулы сводит. Держу спину прямо, а подбородок высоко.

Подумаешь, нет магии! Но мой зверь не слабее других, даже сейчас я чувствую кролика внутри. Могу даже в человеческом обличии пользоваться его слухом, его нюхом, его ловкостью, тогда как у моих сестёр это не всегда выходит.

Но в чужих глазах я слабая четвёртая принцесса. Лишь из-за дурацкой магии!

– Леди Николь, – говорит ведущий, останавливаясь возле меня, – вы не поняли задания?

Мира ехидно хмыкает. Глаза Нанетт полны жалости.

Глава 6

Я сжимаю ладонь в кулак. Этим кулаком мне очень хочется заехать Леону в глаз. Он сам уроженец Аштарии и прекрасно осведомлён о моём недостатке, но всё равно прицепился. Зачем? Хочет развлечь публику за мой счёт? Думает, ему сойдёт с рук насмешка над членом королевской семьи?

– Я прекрасно поняла задание, господин Леон, – говорю, прячась за ледяным спокойствием. В груди печёт так, словно сердце превратилось в уголь.

– Но тогда, где ваш магический шар? – громко спрашивает ведущий, привлекая внимание даже тех, кто до этого не смотрел в мою сторону.

– Его нет, – голос звучит ровно.

– Нет? Почему? Где же он? Используйте магию! – Леон театрально поднимает брови. Ко мне липнут взгляды: жалостливые, насмешливые, ехидные. Все вместе они весят тонну, даже стоять тяжело. Но меня так просто не сломить, не заставить опустить голову.

– Во мне нет магии, господин Леон, – говорю я металлическим голосом. – Но вы могли бы заметить это сами, если бы чуть шире раскрыли свои глаза. Разве ваш зверь не учуял отсутствие во мне силы?

Зал затихает, слушая наш разговор.

– Я решил уточнить, чтобы не было ошибки, – примирительно разводит руками ведущий.

– Ошибки? – Я холодно улыбаюсь ему. – Ваш зверь так слаб, что вы не смогли определить уровень моей магии? Вы уверены, что по праву занимаете место ведущего отбора?

– Нет, кончено я смог определить, – губы Леона вздрагивают, худощавое тело напрягается. Я прекрасно слышу, как ускоряется бег его сердца, как его зверь трусливо прижимает уши.

– Значит, вы поняли, что магии нет?

– Конечно! – облегчённо заверяет ведущий.

– Тогда зачем спросили? Думаете, мне здесь не место?

– Нет, я…

– Значит, вы решили прилюдно оскорбить меня, Леон?

Вокруг нарастает взволнованный шёпот, колючий взгляд отца прошивает меня остриём шпаги. На ведущего жалко смотреть, его лицо белеет как полотно.

Ещё бы! Ведь за оскорбление члена королевской семьи положено десять ударов плетью. За тяжкое оскорбление – казнь, и не важно, что сейчас отбор.

– Я вовсе не пытался… – ведущий вытирает пот со лба. – Это недоразумение!

Секунду я храню тягостное молчание, давая Леону прочувствовать всю тяжесть его положения.

– Конечно, недоразумение, – наконец, тонко улыбаюсь я. – Отсутствие магии ничуть меня не обижает, Леон. Для оборотня, главное – это зверь внутри. Мой не слабее вашего, а значит, я здесь наравне. Или вы считаете иначе?

Скачать книгу