В твоем плену бесплатное чтение

Глава 1. Тамин

Я до сих пор проклинаю тот день, возвращаясь мыслями назад, в маленький городок, где впервые увидел ее. Увидел и замер, не поверил, что она настоящая, что такие женщины на свете существуют.

Одетая в легкое, летнее платье, белое с голубыми цветочками, длиной до колена. Светлые волосы убраны в тугой, вьющийся по спине хвост, открывая взору хрупкие девичьи плечи с молочной, нежной кожей.

Небольшая аккуратная грудь вырисовывалась под тканью платья, приковывая взгляд, вызывая желание прикоснуться, ощутить тепло ладонью, пусть и через материю.

И даром что покрой платья очень скромный, не вызывающий, мысли все равно лезли самые грязные – и в то же время сладкие, такие, что член дернулся в паху от несвоевременного желания. Сглотнул тогда, разглядывая ее хрупкую, женственную фигуру, тонкую талию, красивые стройные ноги, обутые в простые туфельки без каблуков. Казалось, она не ходила – плыла, грациозно передвигалась по воздуху, ловко лавируя с полным подносом посуды среди столиков.

Проходя мимо, кинула взгляд в мою сторону, а меня словно обожгло синевой ее больших, невероятно красивых глаз в обрамлении длинных черных ресниц. Словно кусочек весеннего неба, смотришь – и растворяешься, тонешь в нем. Только холодный он, безразличный, глянула и отвернулась сразу же, будто и не заметила кто перед ней.

Я знал, что обладаю привлекательной внешностью, природа не поскупилась, и женщины раз за разом подтверждали это: стоило лишь появиться где, как чувствовал робкие, застенчивые женские взгляды, провожающие несмело в спину, а то и откровенно предлагающие себя, словно товар на рынке.

Недостатка в женском внимании не испытывал никогда. Родись я хоть последним плебеем, без гроша за душой, и то, чувствую, имел бы успех у женского населения, а наличие статуса миаро[1], круглого состояния и огромных доходов делало меня просто идеалом без изъянов в их глазах.

В нашем мире деньги открывают почти любую дверь, а когда ты на одной из высших ступени правящей иерархии и тебе доступны практически все блага, люди готовы прощать тебе даже смертные грехи в надежде, что ты снизойдешь до них и обратишь свое внимание.

Я мог выбрать любую знатную девушку и знаю точно: она бы с радостью согласилась! Выше были только члены королевской семьи и, собственно, сама правящая чета.

Я мог даже не связывать себя узами брака, предложив очередной высокородной[2] особе роль любовницы и содержанки, и она бы и на это пошла! А здесь, в каком-то провинциальном городке, в маленькой таверне на окраине, в этой сельской глуши, меня не удостоили внимания, можно сказать, вообще не заметили!

Да, я в тот момент путешествовал инкогнито, не раскрывая личности, но не заметить дорогой ткани моей одежды, манер, высоких чаевых, оставленных в щедром порыве, было просто невозможно! Сложив два плюс два, можно было с легкостью угадать, что я принадлежу к высокой знати, а это для таких девушек шанс на богатую и процветающую жизнь.

Нет, не в роли супруги, это точно, все же высшее сословие блюло чистоту кровей и не брало в жены женщин из низшей касты, но акхе[3] – вполне! А здесь такое равнодушие!

Задело ли меня это? Однозначно, да!

Позже, вспоминая, я часто задавал себе вопрос: а запал бы я на нее, если она, как все, смотрела бы на меня плотоядным взглядом и заглядывала в рот в надежде хоть на какое-нибудь внимание? Наверное, все же да. Как ни крути, а девушка была необычайно красива. Нежной, чувственной, чистой красотой! Диковинный цветок среди кучи сорняков.

Она не отреагировала на меня даже тогда, когда в узком темном коридоре на кухню я зажал ее, шепча какие-то шаблонные нежности, которые говорил всем, кто так или иначе попадал в мою постель? Выворачивалась, умоляла отпустить, прекрасно понимая, что кричать и звать на помощь бесполезно – человека моего круга вряд ли накажут за подобное "внимание" к ее персоне, а вот себе она репутацию испортит.

Девчонка проигнорировала меня и тогда, когда я показал ей фамильный перстень, практически полностью представившись, кто я. Мне хотелось увидеть, как загорятся эти синие глаза алчным блеском, предвкушая скорую наживу, и я бы не поскупился ради такой куколки! Черт с ним, ради нее пошел бы даже на преступление! Откупился бы кругленькой суммой, не заключая необходимого договора и оставляя ей свободу.

Мне до дрожи в коленях хотелось увидеть, как пухлые алые губки раскроются в изумлении, готовые отработать каждую золотую монету, подаренную мной, как сапфировые глаза заискрятся неподдельным интересом при виде выгоды. Но вместо этого я стал свидетелем обратного. На дне синих омутов заклубился страх, опутывая и разрастаясь, словно сорняк на удобренном поле.

Она побледнела, поняв, кто перед ней и… она отказала мне!

Я ушам своим не поверил, когда услышал ее ответ. Меня как холодным душем окатили!

Еще никогда в своей жизни я не слышал от женщин отказа, не сталкивался с тем, чтобы был неинтересен, а тут, в глуши, где высшие сословия наверняка и проездом бывают не чаще пары раз за год, мне какая-то зеленая девчонка отвечает "нет"! Предвкушение, игравшее на языке приятным томлением и ожиданием сладкой развязки, сменилось горьким привкусом разочарования. Поражения. И даже в какой-то мере унижения.

Взять ее силой я не мог – она была из числа свободных, хотя если уж так углубляться, то, даже если бы и посмел, все равно выпутался, но лишних проблем и сплетен, когда твое имя нелестно полоскают на каждом углу, мне было не нужно. К тому же я не сторонник силовых методов в постели, мне приятней, когда женщины по собственному согласию идут на все. Распахивают объятия, стараются доставить удовольствие.

Вот и тогда собственный эгоизм взвился внутри, заставляя скрипеть зубами от бессилия, но тронуть я ее не тронул, пообещав, правда, напоследок, что это не последняя наша встреча.

Она стояла бледная, как полотно, боясь смотреть в глаза и пряча руки за спиной, а я довольно усмехался, рисуя в голове картины, как и в какой позе разложу ее. Пусть не в этот вечер, пусть чуть позже, но она будет моей! По своей ли воле или под гнетом обстоятельств, если не хочет по-хорошему, но она придет ко мне, приползет – сама.

Смакуя ее эмоции: растерянность, страх, непонимание, – я впился поцелуем в ее сочные губы, пахнущие карамелью и ванилью. От неожиданности она не успела отреагировать и впустила мой язык в свой рот. Такого всплеска адреналина в крови я давно не испытывал. Стоял в этом темном, убогом коридоре дешевой забегаловки, вжимал девчонку в стену, ощущая, как напряглось молодое тело, сминал мягкие, аппетитные ягодицы под платьем руками, и буквально "пил" ее, наслаждаясь близостью столь желанного тела.

Мозги кипели, в паху мгновенно все окаменело, придя в боевую готовность, желая поскорее оказаться внутри нее, как неожиданно она смогла вырваться и щеку обожгла звонкая, хлесткая пощечина.

В тот момент до меня не сразу дошло, что случилось, а когда секундами позже сознание вернулось, понял одно: девчонка подписала себе приговор! Она подняла руку на миаро, осмелилась, дерзнула! И не на кого-то, а на самого Тамина Шантарэ! Интересно, она хоть представляла размер содеянного?

Я подавил желание придушить ее на месте, с трудом убеждая себя, что этим ничего не добьюсь. Мне если что и нужно было, так это полная ее капитуляция, моя безграничная власть над ней, и добиться этого стало для меня долгом чести!

Зачем было нужно провоцировать зверя, размахивая перед его носом красной тряпкой, когда последствия такой агрессии неизвестны? А она рискнула!

Смелая девочка, такая нежная, хрупкая, фарфоровая на вид, даже не предполагала, на что в тот момент сама себя обрекла! И ведь меня не остановит ее внешний беззащитный вид. Ее глаза, такие чистые, незамутненные, словно высшей пробы сапфир, в которых плескалось оскорбленное чувство достоинства, подстегнули меня хлеще любых слов. А чертовка попалась с коготками.

Потом долгие месяцы эти глаза преследовали меня во снах, и привкус карамели с ванилью на губах заставлял просыпаться с каменным стояком среди ночи и выть от неудовлетворенного желания, даже если накануне по полной развлекался с очередной красоткой.

Что-то зацепила девчонка во мне, что-то, сидящее глубоко внутри меня, неподвластное самоконтролю, отчего я бесился и метался в такие периоды диким зверем.

Да, я хотел эту синеглазку, хотел гораздо сильнее любой согласной на все красотки, только вот дотянуться долгое время не мог, и это медленно грызло меня изнутри, накручивало и заставляло действовать несвойственными мне методами.

Я знал, что рано или поздно, но добьюсь поставленной цели, неважно, какими путями, только вот чем дольше это затягивалось, тем навязчивее становились мысли о ней.

Часто трахал в своей постели женщин, представляя на их месте эту хрупкую провинциалку с сапфировыми взглядом, а понимание того, что она, скорей всего, забыла меня, давно похоронив в закоулках памяти нашу встречу, вызывало неконтролируемое бешенство, заставляя драть своих любовниц до истеричных криков, рисуя в голове картины, где в тот момент нагибаю и насаживаю на себя ЕЁ, тараня со всей силы на полную длину своего члена.

В такие дни женщины уползали от меня на дрожащих ногах, всхлипывая и молясь, чтобы отпустил их. Только мне и не нужны были они.

Мне нужна была одна-единственная, непонятно чем зацепившая меня сука с колдовским синим взглядом, въевшаяся под кожу без возможности вытравить ее оттуда. И ведь жила себе спокойно где-то в своем захолустье, сама не осознавая, что стала дичайшей ломкой одного из сильнейшего миаро в этом мире!

Я так и уехал тогда ни с чем, увозя с собой чувство неудовлетворенности и внутренней злости на самого себя. Девчонка, видимо, испугалась и больше на глаза мне не попадалась. Порасспрашивав у местных и оставив им в знак признательности хорошую сумму за информацию, я узнал, что звали ее Армила и на тот момент она еще не достигла совершеннолетия, что означало лишь одно: связываться с ней сейчас было нельзя.

Законы нашего государства охраняли женщин от посягательств до их совершеннолетия очень строго. Если обесчестить девушку, не достигшую двадцати лет, пусть хоть самого низшего и бедного рода, даже миаро грозила жестокая расправа, вплоть до потери статуса и состояния!

Я все это понимал, но смириться оказалось сложнее. Стоило немного подождать, чтобы удовлетворить своего внутреннего зверя, который проснулся и скалился, пуская слюну при воспоминании о нежном теле девчонки и ее сочных губах.

Но и здесь был плюс: девочка наверняка была еще невинная, чистая, не познавшая порочной ласки мужских рук. Понимание этого бальзамом ложилось на мое задетое самолюбие. Я подожду. Я дождусь. Но не надейся, что забуду.

Глава 2. Армила

– Мила, какая же ты красивая! Родись ты миаро, смогла бы побороться за сердце наследника! – вздохнула мама, поправляя непокорный локон в моей прическе.

Я никогда за эти годы не рассматривала, не любовалась собой, глядя в зеркало, считая свою внешность заурядной и незаметной. Да и времени на это особо не было.

Отец с матерью держали таверну, а я, как старший ребенок, была главная помощница в семье.

Сегодня же, в свой главный праздник, в день совершеннолетия, разглядывая себя в отражении как в первый раз, стояла пораженная собственной красотой. Словно видела себя впервые и не могла поверить! На меня смотрела шикарная красавица в длинном бирюзовом платье из тончайшей ткани, которая обтягивала лиф и талию, а внизу, начиная от бедер, свободно струилась до самого пола.

Часть волос убрана в высокую прическу и заколота модными шпильками, остальные – мягкими локонами ложились на плечи и спину. И я вроде, и в тоже время не я!

– Она – наша гордость! – с мягкой улыбкой добавил отец, незаметно подошедший сзади и сейчас обнимающий маму за плечи.

Мне почудилась легкая грусть в его интонации и во взгляде. Я нередко замечала печаль в глазах отца, когда он смотрел на меня. Причем в последнее время все чаще и чаще.

Переживал и боялся, чтобы не натворила глупостей? Не наслушалась нехороших советов вроде стать акхе?

С незапамятных времен наше общество делилось на миаро, высокородных и простых людей. Тех, кому повезло родиться одаренными, на чьей стороне были сила, деньги, власть и тех, кто с рождения был лишен всего этого. Миаро – не люди. Они похожи на нас как две капли воды: те же две руки, две ноги, голова и прочие части тела, но обладали куда большими способностями, чем обычный человек. И кровосмешение не допускалось. Тем более, что с годами чистокровные миаро вырождались. У них все чаще рождались дети с запечатанным даром – высокорожденные, что автоматически ставило их на ступень ниже. Такие не владели энергетическими потоками, не умели работать с пространственной материей, не открывали временные порталы и еще много-много таких “не”. А значит, были бесполезны в плане защиты нашего мира от внешних угроз.

Однако союзы с людьми случались. И именно для этих случаев были написаны строгие правила. Никаких браков, никаких совместных детей. Единственное, на что могла рассчитывать обычная девушка в отношениях с миаро – роль акхе. Сексуальная рабыня без права голоса, возможности иметь детей и семью в будущем.

Страшный сон, который врагу не пожелаешь. Хотя не все так категорично относились к подобной участи. В некоторых семьях девочек с детства растили с установкой, что акхе – это почетно, это возможность удачно устроиться в жизни, помочь материально своей родне. При обращении в акхе семья девушки получала круглую сумму денег, на которую могла не нуждаясь жить долгое время.

Подписать договор можно было только после наступления совершеннолетия и добровольно. Кто-то продавал себя от отчаяния и желания хоть немного помочь своей семье, кто-то в поисках легкой жизни. Но никто не мог дать гарантии, насколько жизнь в роли акхе будет легкой и беззаботной. Подписав договор, девушка становилась игрушкой в руках хозяина, который с того момента мог делать с ней все что угодно.

Только ее насильственная смерть была наказуема законом, правда, всего лишь штрафом в пользу государства, который любой высокородный мог заплатить без ущерба для своего бюджета.

– Мила, мама, папа! Гости уже собрались! – оповестил влетевший в комнату младший брат, затормозив всего в нескольких сантиметрах от отца и чуть было не врезавшись ему в живот.

Отец потрепал сына за густую шевелюру темных каштановых волос, с улыбкой глядя в его большие карие глаза. Младшие братья унаследовали от отца и цвет волос, и цвет глаз, а мне достались мамины гены.

– Мы уже идем, Кай! Готова, дочка?

Я кивнула.

Мое совершеннолетие родители решили отпраздновать с размахом в нашей таверне. Все-таки старшая дочь! И сколько я ни пыталась противиться, мероприятие решено было провести.

Меня с самого начала грызло неприятное предчувствие, будто что-то нехорошее должно случиться, покоя не давало, а понять, что именно, я не могла.

Внутри, в области сердца, ныло и давило ощущение безысходности. Что-то мрачное, вязкой ртутью заполняющее грудную клетку и мешающее дышать, сдавливало и заставляло волноваться без повода.

– Мила, ты бледная вся, дочка! Ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Я волнуюсь немного, – выдавила улыбку, – во взрослую жизнь вступаю как-никак! Все хорошо, мам, пойдем, гости ждут.

Родительница покачала головой, особо не поверив, но двинулась следом за мной вместе с отцом.

Десятки гостей, знакомых и незнакомых, сидели за накрытыми столами, тянущимися длинными рядами вдоль стен в нашей таверне, которые в этот день украсили цветами и надувными шариками. Кого-то из приглашенных я знала с детства, кого-то видела изредка в наших местах, в любом случае чужих среди них не было.

Как только мы вошли в зал, послышался нестройный гвалт голосов, выкрикивающих поздравления, восхищение и пожелания. Нескончаемый поток желающих поздравить потянулся к нашему столу с подарками и удушающими объятиями.

Только мой друг и верный защитник Силах стоял в стороне и терпеливо наблюдал за происходящим. Меня с самого начала удивило, почему он не оказался в числе первых поздравляющих.

Когда наконец все подарки были подарены, поздравления выслушаны и гости спокойно расселись по местам, Силах поднял руку, требуя тишины, и направился ко мне.

– Армила! Этот день я ждал столько, сколько помню себя, – начал он пафосно. – С самого раннего детства я был очарован тобой, и уже тогда, будучи ребенком, я поклялся, что всегда буду рядом, буду защищать тебя до последнего вздоха, до последней капли крови! Ты стала для меня моей вселенной, мечтой, идеалом, который я никогда не предам!

Силах продолжал говорить, говорить, говорить. А у меня ноги слабели от осознания происходящего. Я видела, что в этот момент решается моя дальнейшая судьба. Понимала, что он собирается сказать и не желала продолжения! И хуже всего было то, что я сама виновата в происходящем.

Силах действительно был моим самым лучшим другом с самого детства. Озорной парень с растрепанными русыми волосами и вечно торчащим непокорным чубом на макушке, который никак не хотел приглаживаться, с россыпью веснушек на носу и щеках, загорелый и непоседливый.

Он, как наседка за цыплятами, носился за мной по пятам, защищая от местных хулиганов, помогал, если видел, что мне требовалась помощь, и был частым гостем в нашей семье.

Я настолько привыкла к его присутствию в своей жизни, что воспринимала Силаха как члена нашей семьи. Он стал для меня старшим братом, которого у меня не было, моим примером для подражания, учителем в детских проделках.

Наши родители хорошо ладили и на нашу дружбу смотрели с умилением, надеясь, что в будущем она перерастет во что-то большее.

Переломный момент наступил неожиданно. Я еще была подростком, когда Силах, который старше меня на четыре года, возмужал, на глазах превратившись в молодого парня. На него стали засматриваться девушки, по вечерам он все чаще начал пропадать неизвестно где, и однажды я застала его за сараем вместе с дочерью сапожника в момент их поцелуя.

Силах прижимал девушку к стене, руками шаря у нее под платьем, пока она, закрыв глаза, глухо стонала, зарывшись пальцами в его волосах.

Увидев открывшуюся картину, мне стало обидно, противно и мерзко одновременно. Мой друг, мой Силах променял меня на какую-то размалеванную девицу!

Теперь было ясно, где и с кем он проводил вечера. Меня затрясло от душивших слез, от обиды. Всхлипнув, я бросилась со всех ног бежать от этой грязи, пару раз падая, сбивая колени, поднималась и снова неслась вперед, едва соображая и почти ничего не видя из-за застилавших глаза слез.

Силах, заметив меня, бросился следом, оставив свою девушку. Он нагнал меня у дверей дома, схватил, прижимая к себе, пытаясь успокоить, пока я колотила его по груди кулаками, кричала, чтобы отпустил, что от него воняет ею! Он терпел, сжимая меня в объятиях, шепча, что это все несерьезно, что ему важна только я и что ради меня он готов жизнь отдать. Тогда же, когда после получаса моих рыданий он все же сумел меня утихомирить, Силах пообещал, что будет только мой и принадлежать хочет только мне.

Я не совсем понимала всей серьезности и смысла сказанных фраз, но мое эго успокоилось. Мы вновь стали проводить много времени вместе, по-прежнему шутили, дурачились, только взгляд у Силаха, когда он смотрел на меня, стал другим – тягучим, глаза темнели, – а сам он словно переставал замечать, что творится вокруг.

Мне иногда становилось не по себе до мурашек, но уже в следующее мгновение возвращался мой Силах, тот самый, которого я знала с детства, с озорным, улыбающимся взглядом.

– Армила, ты станешь моей женой? – голос парня ворвался в сознание, вырвав из воспоминаний.

Я стояла напротив него, глядя в полные надежд такие знакомые голубые глаза, и не знала, что ответить. Вернее, знала, что должна была сказать, но "хочу" и "должна" – разные вещи, и если второе говорить легко, то первое приходится выдирать клещами из себя.

Я не хотела! Не желала. Но все так закрутилось в моей жизни, что обратной дороги не было. Я сама подогревала интерес Силаха, понимая, что он неравнодушен ко мне. Сама провоцировала, надевая кокетливые наряды, улыбалась и видела, с какой завистью смотрят подруги на меня, осознавая, что один из самых достойных парней очарован лишь мной.

Я играла его чувствами, не понимая серьезности всей ситуации, мне льстило его внимание, а последствия… кто в таком возрасте задумывается о них?

Хотелось быть любимой, вызывать восхищение и внимание парней, и в данном случае друг уделял мне это внимание в избытке.

Родители шептались о свадьбе, а я об этом старалась не думать, отодвигая подобные мысли на потом. Да и потихоньку становилось просто некогда думать об этом. Я начала помогать родителям в таверне, Силах тоже пропадал днями на работе, мы виделись реже и реже.

Это теперь я поняла, что он усиленно старался заработать на свадьбу. Он ждал моего совершеннолетия!

– Мила, не молчи, – почувствовала толчок в бок от матери и вздрогнула.

Подняла глаза, а язык словно к нёбу прилип.

– Ты хоть кивни, что согласна!

– Невеста от счастья дар речи потеряла! – гоготнул кто-то из гостей.

Я стояла растерянная, зная, что нужно ответить, что с Силахом у меня шанс построить семью, нарожать детишек, что о таком муже можно только мечтать!

Но люблю ли я его настолько, чтобы ответить да?! Станет ли он для меня, как папа для мамы – таким же любимым, родным, желанным? Готова ли я делить с ним каждую ночь постель, просыпаться каждое утро вместе и жить бок о бок до самой старости? Наверное, да. Или все же?..

Я еще не успела справиться с сомнениями и ответить, как в зал неожиданно залетел мальчишка с оглушительной новостью:

– Миаро! Сюда идут миаро! Они ищут Армилу Наврои!

Гости затихли. Мама побледнела и к ней тут же шагнул к ней отец.

Я застыла, не в силах понять, что происходит. Как миаро оказались в наших краях и зачем им я? Абсурд какой-то! Я не нарушала никаких законов, не давала никому повода. Я вообще не знакома ни с одним из них!

Шагнула к столу, налила стакан воды и поднесла ко рту, смачивая пересохшее горло.

Двери распахнулись, впуская в зал отряд из нескольких человек. Дорогая одежда, ухоженный вид и родовые перстни указывали на то, что мальчишка не ошибся: это и правда были миаро, правящая политическая ветвь, верхушка элиты, приближенные к трону. По крайней мере, трое из них точно, остальные, похоже, просто высокородные.

Они вошли, замирая при входе, оглядываясь и кого-то ища взглядом. Некоторые из них, не стесняясь, поморщились от внутреннего вида таверны.

– Мы ищем Армилу Наврои! Ее приказано доставить в Лестерию! – громко огласил один из них.

И тишина. Только редкое покашливание в рядах гостей.

– Есть среди присутствующих Армила?

– Кем приказано? Она свободная! Вы не имеете права! – вступилась за меня мама.

– У нас приказ.

– От кого? Кто посмел?

– Это не обсуждается.

– Вы не можете! Я не позволю! Слышите?

– Не поедет добровольно – применим силу, закон вы знаете!

– Это он? Кто еще мог отдать такой приказ?

Я смотрела на их спор, и холодный, липкий страх полз по спине. Что происходит? Миаро никогда не интересовались нашей жизнью, а если и бывали в нашем городке проездом, то и внимания никто не обращал. Кто мы для них? Пыль под ногами? Мелкие букашки? Кого имеет в виду мама, называя его "Он"? Что за тайны за моей спиной?

Гости начали вставать со своих мест, выкрикивать что-то взволнованно, мама все больше нервничала. Атмосфера вокруг наполнялась негативными эмоциями.

Я метнулась к родительнице, хватая ее за холодные руки:

– Мама! Мамочка! Что происходит? Что им от нас нужно? Зачем они здесь? Зачем им я?

– Мила, родная моя, доченька, прости, не уберегла! – прошептала она сквозь накатывающие слезы.

Красивое лицо исказила гримаса боли и мама разрыдалась.

У меня от бессилия сжалось все внутри. Я словно прочувствовала ее боль: скручивающую, безысходную, режущую по живому. Схватила за руки, не понимая ничего.

– Увести! – раздался сухой приказ одного из миаро.

– Нет, нет, нет! Папа?! – закричала я, ища поддержки у отца.

Глядя как два амбала забирают самого дорогого мне человека и не в силах им помешать. Попыталась рвануть за ними, но была остановлена.

– Иви! – четко дал понять, чтобы я не лезла один из конвоиров.

– Папа, что происходит? Останови их! Папа!

Но отец будто не слышал меня. Стоял на том же месте и, опустив руки, обреченно качал головой.

– Прости, дочка! Прости.

– Нам не нужна ваша мать, ей никто не причинит вреда! Просто следуйте за нами и никто не пострадает! – Сделал шаг навстречу один из миаро.

– Куда? Куда вы меня забираете?

– Скоро все сами узнаете.

– Я поеду с ней! – раздался сбоку голос Силаха. – Я ее будущий муж и имею право!

Миаро обернулся, разглядывая посмевшего к нему обратиться.

– У нас не было указаний привозить лишних!

– Но Армила обручена! И я на правах жениха имею полное право и настаиваю разрешить мне ее сопровождать!

Они переглянулись между собой. Тот, который раздавал команды, кивнул.

– Будь по-твоему. Но я не гарантирую тебе твоих прав в столице!

– Все равно! Я ее не оставлю!

– Силах! – простонала я. – Заче-е-ем? – взглядом умоляла не делать глупости.

Он взял меня за руку, крепко сжимая и глядя в глаза.

– Мила, все будет хорошо! Это недоразумение! Мы выясним и вернемся! Вместе!

Он разговаривал со мной как с маленьким ребенком, потерявшимся в большом городе, нежно гладил большим пальцем тыльную сторону дрожащей кисти руки и пытался успокоить.

– Вам лучше перестать упрямиться и добровольно пойти с нами! Мы упускаем время!

Главный миаро явно начинал нервничать и терял терпение.

– Но мама…

– Проявите благоразумие! Иначе ваша мама действительно может пострадать!

Меня по-прежнему колотила мелкая дрожь, мысли хаотично путались, но понимание, что ситуация безвыходная и мне все равно придется ехать с ними, наконец накрыло в полной мере.

– Мне нужно брать с собой какие-либо вещи?

– Нет. Вам все будет предоставлено по приезде в столицу.

Глава 3. Армила

На дворе стояло жаркое лето, и раскаленный сухой воздух, пропитанный пылью, еще не успевший остыть после захода солнца, накрыл удушливой волной.

В горле запершило, стоило вдохнуть.

– Иви Армила, вы когда-нибудь путешествовали временными тоннелями?

На меня внимательно, ожидая ответа, смотрел самый старший мужчина из сопровождающих.

– Нет. Только слышала. Наш город слишком далеко находится от столицы, и такие спецы здесь не живут.

– Что ж, сегодня вам выпадет возможность воспользоваться им.

Я слышала про эти тоннели. Ходили слухи, что только сильные миаро умеют их правильно выстраивать, чтобы человек мог беспрепятственно оказаться в нужной точке, не исчезнув где-то во временном отрезке.

– Я бы предпочла воспользоваться обычным транспортом. Говорят, такие переходы могут неблаготворно повлиять на людей. У нас ведь нет такой защиты, как у миаро.

Не то чтобы я трусила, но мне отчаянно хотелось, чтобы момент, когда я предстану перед тем, кто за мной послал, подольше не наступал.

– Это все надуманные домыслы, не имеющие ничего общего с правдой, иви. На самом деле человек при таком перемещении испытывает лишь легкий дискомфорт и тошноту. Вам нечего бояться.

– А я и не боюсь! – вздернула нос, задетая замечанием мужчины. – Но вы замедляете ход времени. Разве подобное не имеет последствий?

– Я их вам уже озвучил.

Силах с угрюмым выражением лица стоял рядом.

Я понимала, что спорить с ними бесполезно, вряд ли мое мнение кто-нибудь станет учитывать. Эти люди всего лишь выполняют приказ.

И тут мне в голову пришла сумасшедшая мысль! Нет, я понимала, что это может стать для меня приговором, что последствия могут быть непредсказуемыми, но в тот момент этот вариант показался для меня лучиком солнца в кромешной тьме. И реальной возможностью избежать встречи с таинственным заказчиком.

– Прошу прощения, но я не могу так рисковать.

Мужчина подозрительно покосился на меня.

– И в чем проблема?

– Я беременна!

Всевышний, я произнесла это! Сумела. Язык повернулся очернить саму себя при незнакомых высокопоставленных свидетелях.

Силах дернулся как от удара плети, меняясь в лице, но я взглядом пригвоздила его, чтобы не смел сдавать меня. Или он тоже поверил?

Миаро скривились, окинув меня уничижительным взглядом. И если до этого на их лицах читались равнодушие и незаинтересованность, то теперь фонило презрением.

Молодая незамужняя девушка, поправшая законы морали. Что может быть хуже?

Мужчины засомневались. Неуверенность ясно проявилась на их лицах с идеальными чертами.

– До сих пор уверены, что я нужна вашему заказчику? Не придется ли отвечать потом за порченый товар?

Старший из них нахмурился. Значит, сработало?

У меня в душе все возликовало, радуясь скорому освобождению. Представила, как вздохнет с облегчением мама, когда увидит, что я вернулась домой. Как обрадуется отец.

– Это не меняет сути дела! – отрезал миаро, сверля меня недобрым взглядом. – О вашем недопустимом положении для молодой девушки будет доложено отдельно.

Вот так одним махом убивая все мечты о свободе.

– Но, пожалуй, вам действительно не стоит рисковать. Вы поедете с сопровождающим отрядом. Где в вашем городе можно нанять экипаж?

Я обернулась на Силаха. Его семья занималась этим бизнесом, и кому, как не ему, было лучше знать.

– Я провожу, – угрюмо отозвался он, явно не одобряя мою идею.

Но деваться было некуда.

Когда транспорт был выбран, осмотрен на предмет прочности и комфорта, главный из наших конвоиров отозвался:

– До ближайшего большого города день езды. Если сейчас выехать, то к обеду будете на месте. А оттуда можете добраться до столицы железной дорогой. Всего у вас уйдет два дня. Это, конечно, долго, но раз вскрылись такие обстоятельства… кхм-кхм, – он многозначительно покашлял, снова давая понять, насколько не одобряет мое положение, – то безопасней будет ехать так. Сопровождать вас так долго мы не сможем, поэтому оставляем вам охрану. И, конечно, деньги.

Протянул мне увесистый кошелек, не оставляя сомнений, что сумма в нем внушительная.

– Этого должно хватить с лихвой. Нигде не останавливаться надолго. Мы будем ждать вас в столице.

Мы едем без миаро! Чудо свершилось! Их присутствие означало бы тотальный контроль без каких-либо возможностей сбежать, а так хоть какой-то призрачный шанс!

Я еще не понимала как и куда, но интуиция набатом била внутри, голося на всю мощь, что ничего хорошего по приезде меня не ждет. Недаром мама так кричала и плакала! Она что-то знала, но утаивала от меня. И они не дали ей мне это сообщить.

Нам наняли самый комфортабельный экипаж, какой только имелся в наличии. С откидным верхом, четырехколесный, с двумя удобными широкими диванами, где вполне можно было спать.

Отряд, что должен был сопровождать нас, поехал верхом на лошадях. Десять человек. Не завидую. Всю ночь и половину дня трястись в седле. Видимо, им хорошо платят, раз согласны терпеть.

– Иви, я надеюсь на ваше благоразумие, – обратился в конце, когда мы уже расположились внутри фиакра, их главный, – не забывайте об ответственности. В противном случае могут пострадать ваши родные. Вы понимаете, о чем я?

А вот это как удар под дых. Сволочь! Мне сейчас прямым текстом угрожают?

Я не выдержала его тяжелого взгляда, понимая, что меня раскусили еще до того, как я попыталась что-то предпринять. Он однозначно знал, куда стоит бить!

– Я все поняла, – тихо выдавила из себя, не замечая, как крепко сжимаю руку Силаха.

Еще одна надежда похоронена.

Наша компания двинулась в путь сразу же. Путешествие предстояло долгое, и откладывать его не имело смысла.

Я видела, как люди с удивлением провожают взглядом наш экипаж и едущих рядом вооруженных охранников, с грустью понимая, что завтра поползут самые немыслимые слухи о моем отъезде. И как будет стыдно родителям!

Учитывая летнюю жару, мы не стали использовать крышу у фиакра, предпочтя наслаждаться видом звездного неба и свежим воздухом. Силах сел рядом со мной, обняв за плечи.

Я положила голову на его плечо, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы, что стали душить сильнее, стоило нам выехать за черту города.

– Не переживай, Мила, прорвемся! Я уверен, что произошло недоразумение. Ты не подписывала никаких договоров с миаро, твои родители тоже не могли так поступить – они для этого слишком честные люди и искренно любят тебя. Так что поводов для волнений не вижу.

Он нежно гладил мои плечи, прижимая к себе. Нашептывал слова поддержки. Его губы целовали кожу у виска, кончик уха, перебирая дыханием волосы и я, убаюканная его голосом, заснула. А когда проснулась край неба только-только начал светлеть. Сначала тёмно-синие облака наполнились внутренним светом, а после появилась розовая кайма.

Словно завороженная, я смотрела, любуясь, как небо покрывается румянцем, слушала, как, просыпаясь, щебечут вдалеке птицы и умиротворенно дышит под мерный стук колес Силах, все так же крепко сжимая меня даже во сне.

Было что-то невероятно нежное в происходящем, что я не смела пошевелиться, боясь нарушить волшебство момента.

Ровно до того момента, пока кучер вдруг не натянул поводья, резко дернув лошадь в сторону, и не стал заваливаться вбок. Животное испуганно заржало, уходя с дороги, и понеслось в лесную чащу, что приветственно распахнула свои объятия, смыкая их за спиной стволами деревьев.

Сзади раздались крики людей, шум, звон оружия. Повозка начала подскакивать на кочках, скрипя и грозя разлететься на кусочки. Лошадь летела вперед, не разбирая дороги.

– Силах! – Я затрясла жениха дрожащими руками, пытаясь разбудить.

По доносящимся звукам было ясно, что на нас напали. Но меня в данный момент волновало не это, а то, что мы могли разбиться, влетев на всей скорости в какое-нибудь дерево.

Я только сейчас заметила, что из крупа животного торчала стрела.

Силах вскочил, озираясь вокруг ошалелыми глазами, пытаясь понять, что происходит.

– Лошадь! Кучер! Ранена!

Собрать мысли воедино и внятно объяснить у меня не получилось, но и того, что вышло, хватило.

Он разом перемахнул на место теперь уже мертвого кучера, выдергивая у того из рук поводья и пытаясь остановить раненое животное, что неслось вперед, гонимое диким страхом и болью. А по обеим сторонам, мелькая среди деревьев и пришпоривая коней, нас окружали незнакомые мужчины.

– Мила, прыгай! – скомандовал Силах, когда впереди показалось поваленное дерево.

Понимая, что остались считаные секунды до того момента, когда наш транспорт разлетится на куски. Понимала это и я. А жить еще хотелось!

Поэтому, недолго думая, я подобрала подол платья, открыла дверь, вдохнула полной грудью побольше воздуха, задерживая дыхание, и, отталкиваясь от подножки экипажа, прыгнула в прошлогоднюю листву. Мокрую, холодную от утренней росы.

Чувствуя, как всеми ребрами пересчитываю неровности земли, катясь куда-то в кусты. Лишь бы руки, ноги и голова остались целы! Царапины – ерунда. Заживут.

– Девка где? Черти! – заорал кто-то совсем рядом.

Я лежала, боясь пошевелиться, чтобы не обнаружить себя, наивно полагая, что ветки и листва кустарника надежно скрывают меня от глаз преследователей.

Позади раздалось испуганное ржание лошади, жуткий треск, грохот. Зажмурив крепко глаза, я поняла, что очень вовремя успела выпрыгнуть из фиакра.

Надеюсь, Силах тоже.

– Сбежать пытался. Пшел, я сказал, отродье!

Голоса звучали рядом. Совсем близко. Только бы не заметили.

– С ним девка была. Прыгнула куда-то сюда. Далеко уйти не могла. Обыскать каждый куст!

– Пошли братьев обыскать их экипаж. Раз ехали с отрядом, значит, везли что-то ценное.

Из ценного там только кошелек миаро с деньгами.

Разбойники. О них рассказывали страшные байки, пугали детей.

До нашего города доходили разные слухи, но в них всегда фигурировала изощренная жестокость и беспринципность таких вот отбросов!

То, что они вытворяли, какие казни чинили над попавшими к ним людьми, страшно было даже слушать, не говоря уже о том, чтобы представлять или, не дай бог, оказаться в их лапах.

– Оп-па! Вот она, пташечка, где притаилась! – заржал мерзкий голос почти над самым ухом. – Думала, не заметим?

– Девка – это хорошо, это живой товар, – поглаживая густую черную бороду, задумчиво выдал самый старший на вид среди них, когда меня чуть ли не волоком вытащили из моего убежища.

Темное обветренное лицо, потрескавшиеся губы, густые, нависшие брови и жестокий, пронзительный взгляд карих глаз. Ростом наверняка под пару метров, я уже молчу про груду мышц, перекатывающихся под рваной грязной рубахой. Он мне напомнил медведя. Огромного, мощного, свирепого. Такой одним ударом зашибет – мокрого места не останется.

Грубый, безжалостный, страшный хищник.

Мамочки!

– Не трогайте девушку! Пожалуйста!

Силаха держали два коренастых паренька, заломив ему руки за спину. Один держал, другой связывал веревкой сзади.

– Твоя баба? – кивнул бородатый в мою сторону.

– Невеста! Жена!

– Так невеста или жена? Ты мне врать-то не пытайся, все равно пойму. Дар у меня такой: я ложь за километр чувствую, как зверь добычу. И не прощаю, – переходя на зловещий шепот, закончил главарь.

– Вам какое дело? Она ни в чем не виновата. Вам нужны деньги? Они были в нашем фиакре, можете поискать. Больше у нас ничего нет.

– Мм, деньги, говоришь? И как много? Если вас сопровождал целый вооруженный отряд, значит, немалая сумма.

– Вы не имеете права нас задерживать! Отпустите лучше, пока не поздно.

Всевышний, помоги! Он что, реально считает, что сможет уговорить или запугать разбойников?

Медведеподобный громко, басом расхохотался, запрокинув голову. Его явно повеселило требование.

– О каких правах ты пытаешься толковать мне здесь, сопляк? – резко став серьезным, взглянул на него бородатый. – О каком "поздно" речь? Ты что, так и не понял, к кому попал? Так я расскажу.

Он шагнул к Силаху, резко ударив того в живот и тут же хватая его за лицо, опрокинул ударом в челюсть.

У меня внутри все похолодело.

А когда мой жених, пытаясь встать со связанными руками, начал отплевываться кровью с налипшей грязью, ему прилетел еще один удар носком ботинка в голову.

– Прекратите! Вы его убьете!

Я рванула к лежащему на земле Силаху. Слезы градом покатились, застилая глаза.

– Сволочи! Ублюдки! Мы же не сделали вам ничего плохого! За что?

Меня перехватил кто-то за пояс, затыкая грязной шершавой ладонью рот, а затем я почувствовала сильный удар по лицу, от которого зазвенело в ушах и перед глазами поплыли круги. Тот, кто меня держал, разжал руки и грубо швырнул на землю.

– Не трожь ее, Лек! Она еще пригодится! – раздался сбоку чей-то недовольный голос.

– Эта тварь прокусила мне руку!

– Приложи подорожник! И заткнись! Она – баба! А у бабы главное – товарный вид!

Ушибленная челюсть горела и ломила. Кое-как поднявшись и отряхнувшись, я снова начала искать взглядом Силаха.

– Теперь, надеюсь, понятно, что вы не у тетушки в гостях и никто церемониться с вами не будет?

В грудной клетке жгло от осознания своей беспомощности, что нас могут убить сейчас вот так, ни за что! А все из-за меня! Из-за меня Силах поехал с нами, из-за моих заморочек мы отправились в столицу обычным способом вместо временного перехода.

– Не трогайте его, пожалуйста! Не убивайте нас! – закричала я, понимая, что если их не остановить, то последствия могут быть еще хуже.

Для разбойников наши жизни ничего не значили!

Бородач оглянулся, разыскивая меня глазами. Злой, страшный, нечеловеческий взгляд из-под заросших бровей.

Меня затошнило от накрывшей паники, но взгляда не отвела. Разбойник с пару секунд смотрел прямо, а потом и сам двинулся в мою сторону.

– А почему я должен это сделать? Назови хоть одну причину? – пощипывая мочку уха, спросил он, останавливаясь в двух шагах напротив меня.

Высокий, косая сажень в плечах, вблизи казался просто огромным.

– Вы казните только за общечеловеческие преступления, – едва ворочая языком от страха, выдала я, – так рассказывают про вас. А мы никому вреда не принесли. Не убили, не обокрали.

Разбойник молча разглядывал меня, думая о чем-то своем.

– Вы ехали с охраной. Куда? Зачем?

– В столицу. Я не знаю зачем. К нам пришли миаро. Они потребовали, чтобы мы собирались и заявили, что не имеем права отказаться. Дали нам отряд и отправили в путь. Не трогайте Силаха, умоляю!

Последние слова выдавила с трудом.

– Предположим, я поверил. Ты и он не высокородные. Но зачем вы мне? Какой прок от вас? А свидетели нам не нужны…

Холодный взгляд сверлил, проникал в душу, замораживал.

– Мы никому ничего не скажем! Клянусь!

– Правда? А как вы объясните смерть ваших сопровождающих? Скажете, сами перерезали?

Значит, они все мертвы.

Он явно издевался. И продолжал бы в том же духе, если бы его не отвлек другой разбойник, подошедший внезапно и что-то прошептавший на ухо. Здоровяк повел бровями, кивая.

– Вяжите этих и поехали, – гаркнул он остальным ничего не объясняя и, развернувшись, размашистым шагом пошел прочь.

Я выдохнула! Оставалось молиться и благодарить Всевышнего, что мы еще живы, и, похоже, причина для этого нашлась веская.

Глава 4. Тамин

Утро обещало быть добрым. Несмотря на жаркую в сексуальном плане ночь, я великолепно выспался и сейчас, после легкого завтрака, пребывал в хорошем настроении.

Сквозь портьеры пробивались яркие лучи солнца, медленно скользя по нежному личику, заставляя морщиться и прятаться под одеяло его обладательницу, сладко спящую в моей постели.

Присел на край. Потянулся к ней, наматывая на палец прядь шоколадных волос. Прошелся по ушку, поглаживая шею и спускаясь к ключице, продолжая чертить дорожку.

Лаура.

С некоторых пор моя постоянная любовница из высокородных. Опытная, ласковая и невероятно сексуальная шатенка, угодившая по чистой случайности в мои руки, причем в прямом смысле этого слова на одном из званых вечеров у богатого миаро. Споткнулась о подол своего платья, когда проходила мимо. Удачно, кстати. И уже через полчаса стонала подо мной, разложенная на столе в первой попавшейся комнате, найденной в огромном доме хозяина.

Потрясающе красивая в своей страсти, с шикарными формами, знающая, как себя подать, Лаура не оставила мне выбора.

Я мог драть ее ночами напролет, не уставая, и она мне не надоедала.

Рука спустилась ниже, под одеяло. Я нащупал сосок, сжал его двумя пальцами и легонько покрутил. Девушка томно вздохнула, откидывая одеяло в сторону и открывая вид на ее шикарное тело.

Член в штанах ожил, твердея и наливаясь кровью. Чертовка! А ведь она уже не спит. Заметил, как подрагивают ее ресницы. Дыхание стало тише.

– Ммм, – выгнулась, подставляя мне под ладонь полную красивую грудь.

Призывно распахнула ноги, сгибая одну в колене и ерзая задом по шелковой простыне.

Я наклонился, захватывая сосок губами, втягивая его в рот и кружа языком по вершинке, чувствуя, как он твердеет, видя, как мурашки бегут по сливочно-молочной коже.

Погладил живот и скользнул пальцами между гладко выбритых нижних губок, раздвигая складочки и находя заветный бугорок.

– Тами-и-ин… – протянула Лаура, подаваясь бедрами вверх, открывая больший доступ к своим прелестям.

Моя ненасытная кошечка уже была готова. Пальцами я растирал горошину клитора, периодами ныряя в сочащуюся дырочку и снова возвращаясь к чувствительным складочкам, не забывая при этом нежно покусывать и ласкать языком вершинку груди.

Лаура уже не скрывала того, что полностью проснулась, извиваясь от сладкой пытки и желания получить больше.

Нащупала через штаны каменную эрекцию.

Да, детка, я уже давно готов! И хочу не меньше твоего.

Попыталась развязать тесемки, в нетерпении дергая их и запутывая еще больше.

– Сними-и-и их, я хочу тебя ротиком, – прохрипела она, повышая своей просьбой уровень и так зашкаливающего во мне тестостерона.

Пара движений, треск, и штаны летят в дальний угол. Равно как и трусы.

Лаура высвободилась, переворачиваясь на живот, нарочито медленно прогнулась в спине, оттопыривая аппетитную попку, и с видом заядлой лакомки предвкушающе провела розовым язычком по пухлым губам.

Ох, черт! Чувствую, меня надолго не хватит. Ну же, детка, давай! Возьми его!

И, когда уже каштановая голова с блестящими кудрями склонилась над членом в желании вобрать его в себя, в дверь раздался нетерпеливый стук.

Чтоб тебя псы разодрали!

– Занят! – рявкнул тому, кто посмел нарушить кайф.

Жестко схватил девушку за волосы на затылке, подтягивая к себе, и глубоко вогнал ствол в рот, почувствовав, как уперся им в заднюю стенку горла. Ритмично задвигал бедрами.

Прости, детка, но мне нужна разрядка.

– Ивин, вас спрашивают! Срочно! Говорят, это очень важно. – С обратной стороны двери снова раздался стук, сливаясь с нашими хлюпающими звуками.

Как же не вовремя!

Лаура давилась, упиралась руками в мои ноги, обливалась слезами, но деться никуда не могла. Я слишком крепко держал ее за волосы, продолжая с остервенением долбиться в горло, изредка давая секундную передышку, чтобы глотнуть воздуха.

Я уже не смотрел на ее лицо, запрокинув голову назад и желая побыстрее кончить, увеличивая темп, чувствуя, как сжимаются от подступающей разрядки яйца. Сам не понял, как зарычал от возбуждения.

Да, детка, вот так! Еще! Совсем чуть-чуть!

Она замычала, пытаясь вырваться, когда на последних нотах я увеличил темп. Еще немного, пара-тройка резких глубоких толчков на максимум, и в глазах взорвались миллионы фейерверков, выплескиваясь из меня фонтаном чистейшего экстаза.

Да-а-а! Оргазм разрядом прострелил позвоночник, ударил хмельным градусом в голову и волной ушел в ноги, делая их ватными и непозволительно слабыми.

Лаура, наконец, была выпущена из жесткой хватки.

Надрывно дыша, она размазывала слезы по опухшему лицу дрожащими руками.

Провел последний раз по ее щеке головкой не до конца опавшего члена, растирая последнюю каплю спермы, и, выдохнув, повалился на кровать.

– Иду! – хриплым голосом сообщил домработнице, что терпеливо дожидалась ответа за дверью, прекрасно понимая, чем мы сейчас занимались с моей любовницей.

Ей не привыкать.

– Прости, детка, я хотел по-другому, но меня поторопили, – погладил ее колено, спускаясь пальцами к внутренней стороне бедра, но Лаура свела ноги вместе.

Она лежала на спине, широко раскинув руки. Каштановые пряди разметались по белому постельному белью. Взгляд отрешенный. В потолок.

– Эй, ты чего? Обиделась?

Приподнялся на локтях, заглядывая ей в лицо, пытаясь понять: не переборщил ли?

Хотя, даже если и так, знаю, что долго играть надутые губки любовница не умеет. Максимум к вечеру простит. Можно подарить ей какую-нибудь дорогую безделушку из украшений – это всегда работает.

Без секса долго я не протяну, а подыскать ей достойную замену займет время.

Взял за подбородок, разворачивая к себе лицом, и на мгновение показалось, что в ее глазах мелькнула холодная, вымораживающая ненависть, царапая острым кусочком льда. Я замер, почувствовав, как внутри шевельнулось неприятное предчувствие.

Но уже в следующий момент Лаура довольно улыбалась, чертя пальчиком по моей груди какие-то замысловатые узоры.

– Ты был груб сегодня, но… мне даже понравилось. Иногда такое можно позволять, при условии, что потом ты будешь очень-очень нежным, – ее голос сошел на шепот, – и вечером исправишься.

Глаза опасно сверкнули из-под длинных черных ресниц.

Конечно, исправлюсь. Отдеру тебя по полной во все дырочки так, что забудешь, как тебя звать.

Нежность – не мое амплуа. Но пообещать-то можно!

Улыбнулся ей хищно, предвкушая, как вечером буду "исправляться".

– Нет! Так мы не договаривались, Тамин, ты опять… – вскакивая на колени и отползая от меня на безопасное расстояние, вскинулась девушка.

Да, милая, ты прекрасно изучила меня, понимая, кто я и что собой представляю. Перевоспитывать поздно, да и не получится у тебя.

– Прости, малышка, но мне пора идти. Поговорим об этом позже.

Лаура недовольно закусила губу, но противоречить не стала, молча наблюдая, как я одеваюсь.

– Не задерживайся долго в кровати. Сегодня чудесный день!

– У меня кончились деньги, – буркнула она.

Женщины!

– Возьми в ящике стола. Я оставлял. Там должно хватить.

Я уже развернулся к двери, схватившись за ручку, когда ее тихий голос, больше похожий на просьбу, ударил в спину:

– Почему ты никогда не приглашаешь меня к себе домой? Я еще не заслужила?

Раздражение медленно поползло в груди, затронув те струны, каких не стоило касаться. И Лауре, прежде чем задавать подобные вопросы, следовало бы хорошенько подумать. Ей ли жаловаться?

Но подоплеку вопроса я уловил прекрасно. Девушка метила куда выше, чем простая любовница, считая, что у нее есть все шансы.

– Если тебя что-то не устраивает… – с этими словами толкнул дверь, нажимая на ручку, и вышел, хлопнув с такой силой, что не понять, к чему может привести этот разговор, было невозможно.

Домработница, молодая розовощекая Ния, ждала меня в коридоре, нервно заламывая руки. А увидев, с каким лицом я вышел из комнаты, еще и побледнела, втягивая голову в плечи.

– Там, – она указала в сторону гостиной, – вас дожидается господин Рэй. Что-то случилось!

Мне не понравился ее тон. Видно было, что Ния правда чем-то встревожена. Прошагал мимо нее, распахивая двери с резными стеклами в гостиную, где, нервно постукивая фалангами пальцев по столу, ждал мой управляющий.

– Утра, Рэй! Какие черти выдернули тебя из постели, заставив искать меня в такую рань? Что стряслось?

Я уселся на диван напротив него, закидывая ногу на ногу.

Рэй дернулся, меняясь в лице.

– Сегодня напали на доставщиков кристаллов. Целая партия товара! Самые ценные камни.

– Что-о-о? – Меня словно оглушили. – Кто посмел?

Один раз в год с моих рудников вывозили особо редкие кристаллы, которые стоили баснословных денег. Под усиленной охраной, в специально обозначенный день. Инкогнито.

Дату вывоза до последнего всегда держали в тайне, чтобы не было утечки информации.

– Разбойники. Мы смогли взять только троих. Среди них одна девушка. И, конечно, они утверждают, что не причастны и не виноваты. Официальные службы мы пока не поднимали. Сам понимаешь, какой тогда разгорится скандал. Это ударит в первую очередь по нашему имени. Но свои люди уже ищут.

– Твою ж мать! Как? Как такое могли допустить? Какие, к черту, разбойники, когда у охраны энергетические верты? Они что, не смогли справиться с кучкой отребья с палками вместо оружия? – Меня буквально затрясло от бешенства.

Руки зачесались в желании сломать чью-то шею.

– Не знаю, Тамин, там все слишком странно. Охрану положили практически разом, но кто-то успел маякнуть допу.

– И?

– Часть товара они не успели забрать. Ищейки уже пошли по следу.

Я сдавил переносицу, прикрыв глаза и пытаясь успокоиться. Эти камни имели огромную ценность и поставлялись только членам королевской семьи и ее родственникам. Иногда – особо отличившимся за какие-то заслуги. И ежегодно эту партию ждали с большим нетерпением.

Это был настоящий удар! А если камнями начнут торговать из-под полы? Если кристаллы начнут продавать перекупщики?

Нет, такого нельзя было допустить!

Это будет полный крах моей рудниковой компании. Камни добыть потом не проблема, а вот замаранное имя восстановить…

Нужно действовать быстро. Время играет против нас.

– Где эти трое, которых поймали?

– У охраны, в казематах.

– Мне нужно их увидеть. Самому! – прорычал, поднимаясь с дивана, чувствуя, как руки сами сжимаются в кулаки.

– Хорошо, я провожу, – кивнул хмуро Рэй, последовав за мной.

Он прекрасно осознавал, что и на нем лежит часть вины за случившееся, ведь всех людей, работающих на рудниках, он проверял и нанимал сам, следя за чистотой родословной и личной характеристикой каждого. И проворонил, когда в коллектив просочилась зараза.

А в том, что это была спланированная операция, сомневаться не приходилось. Все факты налицо.

Добраться до казематов охраны, находящихся в удаленном районе города, на пустыре, не составило труда.

Я редко использую временную материю, предпочитая традиционные способы передвижения, но сегодня у меня не было выбора.

Мрачное двухэтажное здание с зарешеченными стеклами встретило нас оглушающей тишиной и редким карканьем воронья, кружившего поблизости. Ни деревьев, ни травы в округе. Только выжженная земля и коричневые каменные стены с черными глазницами окон посреди мертвой пустоши. Мерзкое место. Никогда не любил его.

Здесь словно пахнет смертью. Безысходностью. Тоской. И холод пробирает даже в летнюю жару.

Тюрьма в Стэрхане и то выглядела приветливей.

Заколотил в тяжелую кованую дверь на входе.

Охрана приветливо встретила, приглашая войти.

Так не вязались их добродушные улыбки и густая, черная энергетика казематов с темными, едва освещаемыми коридорами, похожими на подземелье.

Я сам когда-то выкупил это здание, давно заброшенное, отремонтировал и оставил на случай, когда происходили какие-то форс-мажоры. Сюда привозили особо провинившихся на перевоспитание. Это в тех ситуациях, когда люди понимали и исправляли свои ошибки.

Если же нет, то их отдавали на суд официальным органам правопорядка. И там уже человек вкушал все прелести наказания. Но до такой меры редко кто доводил. Обычно одумывались раньше. Все-таки наш суд не самый гуманный в мире.

– Что-нибудь рассказывают? – спросил у охранника, пока тот искал ключ от камеры пленников.

– Нет, ивин, повторяют как мантру, что они ни при чем, что не разбойники. Мы уже грозили, но до вашего приезда не стали их трогать. Пока только пытались поговорить. По-хорошему.

О да! По-плохому тут тоже умеют! Усмехнулся, разглядывая пол под ногами с разбитой, местами пожелтевшей плиткой.

Дверь натужно скрипнула и медленно подалась.

Я шагнул следом за двумя охранниками, что прошли вперед и встали по бокам.

На грубо сколоченной деревянной лавке сидели трое: молодые парень с девушкой и на другом конце пожилой мужчина.

Парнишка бережно укрыл спутницу пиджаком, прижимая к груди. Сладкая парочка? Так даже проще.

Интересно, как скоро они расколятся и кто из них первый не выдержит?

– Ну, здравствуйте, господа преступники, – засунув руки в карманы и расставив широко ноги, я предвкушающе улыбнулся. – Поговорим?

– Мы уже все рассказали. Вы не услышите от нас ничего нового. Вам не стоит терять время. Ищите лучше настоящих преступников! – выпалил с жаром паренек.

Я заметил, как он сильнее прижал к себе девчонку, ободряюще гладя ее по плечам.

Она сидела, низко опустив голову, возможно, плакала. Длинные светлые волосы каскадом струились по плечам и груди, скрывая лицо их обладательницы.

– А вы, похоже, таковыми себя не считаете? Забавно! – протянул я, не отрывая взгляда от девчонки.

Что-то в ней было притягательное, отчего я не мог отвести взгляд, а внутри зашевелилось странное чувство узнавания. Дежавю. Откуда?

– Нас подставили специально. Мы честные люди!

– Честные люди разбойниками не становятся, – процедил, понимая, что по-хорошему они мне ничего не расскажут, а ждать и уговаривать их времени нет. Да и с чего вдруг жалеть их? У меня слишком многое поставлено на кон. Деньги, имя, моя империя кристаллов! – Отпусти девчонку. Пусть она подойдет ко мне. И не вздумай сопротивляться, обоим хуже будет. Особенно ей, – добавил предостерегающим тоном, видя, как при моем требовании паренек дернулся и поменялся в лице. Ага, значит, будет легче разговорить. – Ну же, я жду!

– Не трожьте ее! Не виновата она ни в чем. На нас разбойники напали, схватили, сказали, если мы выполним ряд их условий, они отпустят нас. Я согласился. Это я во всем виноват.

– Силах! Нет! Не говори так. Я тоже там была и в равной ст�