Хэллоуин бесплатное чтение

Часть 1. «Добро пожаловать в Загробный мир. Мистер Курт!»

Глава 1.

Хэллоуин – это один из самых любимых праздников всех мертвецов. Так как во время этого праздника открываются Загробные врата, которые соединяют два мира – мир живых и мир мёртвых. Только в этот день все мертвецы могут выйти из своего Загробного мира, чтобы вновь увидеть тех, кого они уже никогда больше не смогут увидеть.

Всё длится ровно один день, с полуночи до полуночи. Обычно всё проходит довольно спокойно. Мертвецы свободно ходят по всему городу, общаются со своими пока ещё живыми, близкими и любимыми людьми, интересуются, какие у них сейчас дела и всё такое.

Но есть и такие, которые специально выходят из мира мёртвых в мир живых ради того, чтобы утащить с собой что-либо обратно. Обычно они уносят с собой на память всякий мелкий хлам или совершенно бесполезную вещь. Хотя зачем – непонятно.

Но эта история не о них. Она обо мне. О юноше, которому по чистой случайности удалось однажды побывать в этом страшном мире мёртвых и вернуться оттуда целым и невредимым.

Итак, давайте познакомимся. Меня зовут Курт. Курт Кристофер Браун. Я сын одного из самых богатых и влиятельных людей во всём нашем городе, который, кстати, называется Пампилус. Городок у нас небольшой и ничего особенного не значил, пока не произошло то яркое событие, которое навсегда изменило мой внутренний мир. И о котором я хочу вам рассказать. Итак, начнём.

Всё началось ранним утром, перед самым праздником Дня всех Святых, точнее перед самим Хэллоуином. Проснувшись утром, я, как обычно, сытно позавтракал и отправился на свою нудную учёбу в престижный колледж имени Франшиза Борне. Который занимался медицинскими направлениями, на основе которых был построен этот престижный и довольно дорогой колледж. Который, по правде сказать, я просто терпеть не мог. Но у меня не было выбора, и потому мне приходилось там учиться.

Ах да! Совсем забыл рассказать Вам, как я выгляжу. Как вам уже известно, меня зовут Курт. Курт Кристофер Браун. Я являюсь сыном одного из самых богатейших жителей нашего городка. Мне на данный момент ровно пятнадцать лет. Я натуральный блондин с длинными прямыми волосами, которые доходят у меня лишь до основания плеч, и с длинной, но довольно прямой чёлкой. Которую я всегда зачёсываю влево. Не знаю только почему?

Глаза у меня серо-голубого цвета, как у моей мамы. Ростом я около одного метра семидесяти пяти сантиметров. Одежду я предпочитаю носить немного, но поскромнее, несмотря на своё богатое происхождение. Обычно на мне всегда надета серая рубашка с длинным воротом и без рукавов. Рукава, признаться честно, сам оторвал, сочтя их лишними. За что потом получил строгий выговор от мамы. Поверх этой же рубашки я всегда ещё надеваю чёрный жилет с блестящими узорами. Которые мне, к моему же сожалению, так и не удалось оторвать. На ногах у меня брюки того же цвета, что и жилет – чёрные. Которые скрывают под собой чёрные лакированные туфли.

Как и любой богач, я тоже очень люблю все возможные аксессуары и дополнения к своей одежде. Признаюсь честно. Но только, разумеется, в пределах нормы. На поясе штанов я всегда ношу чёрный кожаный ремень с небольшой стальной бляшкой, на которой изображён герб нашей семьи. А именно стальной щит с выбитой на нём первой заглавной буквой нашей фамилии. И в который сзади были воткнуты два оружия: длинный меч и острый топор. Это были некие знамёна нашей могущественной семьи, семьи Браун. Которыми мой отец очень сильно гордился.

Каждое новое утро меня и моего старшего брата Клауса будил наш старый дворецкий мистер Чарльстон, который работал у нас на службе уже больше двадцати лет. Старикан, конечно, классный, хоть временами и немного надоедливый.

Что же касается моего старшего брата Клауса? То эта зараза всегда не давала мне покоя. Он всегда относился ко мне, как к какому-то мальчику для битья. Он то и дело находил поводы, чтобы придраться ко мне по любому удобному для себя случаю. И бил меня. Правда, слегка. За что Я его просто терпеть не мог. И, признаться честно, просто ненавижу!

Внешность у Клауса была соответствующей его стилю и статусу в нашем знаменитом колледже и в нашей семье. Он был довольно высокого роста, около одного метра семидесяти девяти сантиметров. Глаза у моего старшего брата были зеленовато-голубого оттенка. Которые некоторые девушки считали весьма привлекательными. Хотя, что в них было такого привлекательного? Я так до сих пор и не понял. Цвет волос у моего старшего брата Клауса, полное имя которого было Клаус Энтони Михаэль Браун, был насыщенно белым, как и у нашего отца, мистера Джозефа Брауна.

Его шикарной шевелюре, так скажем, мог позавидовать любой уважающий себя аристократ. И ведь действительно, волосы у моего старшего брата Клауса были просто загляденье, от которых многие девушки просто не могли оторвать глаз. Они были словно натуральный шёлк, который красиво блестел на солнце, игриво купаясь в его тёплых лучах. Волосы у Клауса были довольно длинными, почти до самых лопаток. Такой же была и его чёлка, которую он всегда делал на прямой рядок. И которую он ловко убирал вместе с другими волосами в небольшой, но довольно длинный хвостик сзади. Начало которого он всегда подвязывал тоненьким бантиком из чёрной шёлковой ленты. Это было некое отличие в аристократическом обществе. Цвет ленты обозначал его некий статус и положение на социальной лестнице. Чем мой братец очень сильно гордился, хотя я лично никогда этого не понимал. Да и понимать не хотел.

Я и мой старший брат Клаус учились в одном и том же элитном колледже для мальчиков, но только на разных курсах. Он на курсах по хирургии, а я на курсах по психиатрии. Когда вырасту, хочу стать настоящим психиатром. Буду лечить сумасшедших на всю голову. Ууу. Думаю, будет весело! Но сейчас не об этом.

Как я уже говорил вам ранее, меня и моего старшего брата Клауса каждое утро будил наш старый дворецкий. И это утро перед самым празднованием Хэллоуина не стало для меня никаким исключением.

В тот день за окошком светило поистине тёплое осеннее солнце, даже несмотря на то, что за окном был уже почти конец ноября. Мои родители, рано позавтракав, отправлялись каждый по своим делам. А я и Клаус готовились к уходу в колледж. Но только сегодня мне как-то не очень-то и сильно хотелось идти туда. Лёжа в своей тёплой и довольно мягкой постели, я аккуратно завернулся в одеяло и продолжал спать. Мне было так хорошо, так тепло, пока наш дворецкий всё не испортил. Вошедший ко мне в комнату, он был немного возмущён тому, что я до сих пор ещё лежу в постели.

– Милорд? Вы что, даже ещё не вставали? – смотря на меня, произнёс возмущённо он. – Вы так не успеете хорошо позавтракать и тем самым опоздаете на свою учёбу!

И, подойдя к окну, наш дворецкий неторопливо взял и довольно ловко раздвинул в разные стороны тяжёлые занавески. И как только они полностью раскрылись, то ко мне в комнату тут же ворвался яркий свет нового дня. Который моментально осветил всю мою комнату.

По странному совпадению обстоятельств, моя постель, в которой я в тот момент ещё спал, находилась прямо напротив того ужасного окна. И как только занавески резко распахнулись, этот яркий солнечный свет моментально ударили мне по глазам. Почувствовав резкое свечение, мне стало как-то нехорошо.

– Чарльстон! Ну зачем ты снова их раскрыл? Кто тебя просил это делать каждый день? – морщась от яркого света, произнёс почти ещё сонно я, пытаясь спрятаться как можно глубже под одеяло.

– Ваши родители, милорд, – произнёс дворецкий. – Поднимайтесь, мистер Курт, а иначе вы опоздаете в колледж, – стягивая с меня одеяло, добавил он.

– Ни за что! – резко высунувшись из-под него, произнёс я, глядя на Чарльстона ещё совсем сонными глазами.

– Так надо, милорд, – произнёс он, снова продолжая стягивать с меня моё же одеяло.

Которое я очень упорно ну никак не хотел отпускать от себя.

– Давай сегодня сделаем выходной, – продолжая смотреть на него ещё совсем сонными глазами, произнёс я.

– К сожалению, не получится, милорд, – произнёс он, доставая и аккуратно укладывая на стул мою форму, в которой я хожу учиться.

– Почему? – сидя на кровати с лохматой головой, спросил я, глядя на мужчину ещё полусонными глазами.

– Вам нужно хорошо учиться, получать высшее образование и соответствующие знания, чтобы в будущем стать одним из влиятельных членов вашего престижного высшего общества. Нашего с вами, милорд, дорогого города, – произнёс Чарльстон, намазывая обувным кремом мои ботинки.

– Да кому это вообще нужно? – спрятавшись снова под одеяло, произнёс я.

– Как кому, милорд?! Вам! Вашим родителям и обществу, в котором, когда вы, милорд, подрастёте, предстоит оказаться, – ответил на мой вопрос наш дворецкий.

– Обществу? Это общество само не понимает, чего оно конкретно хочет от меня! – резко высунувшись из-под одеяла, произнёс я чуть недовольным голосом, посмотрев на своего дворецкого. Который в тот момент неторопливо заканчивал чистку моей обуви.

Закончив с моими ботинками и приготовив для меня мою коллежскую одежду, мистер Чарльстон вновь посмотрел на меня.

– Я приготовил вам вашу чистую одежду, милорд, – произнёс он.

– Спасибо, – смотря на него полусонными глазами, ответил я.

– Вставайте, милорд, а иначе вы снова пропустите весь свой завтрак. И вновь отправитесь в свой колледж, снова совсем голодным. Поднимайтесь, мистер Курт, – произнёс наш дворецкий, пытаясь поднять меня с постели.

– Ни хочу и не буду, – пытаясь спрятаться от него снова под одеялом, произнёс я. – Отстань от меня, Чарльстон!

– Что это значит "не буду" милорд? Вам уже давно пора было встать с постели и уже одеться! Поднимайтесь, мистер Курт, – пытаясь вытащить меня из-под одеяла, произнёс он.

– Я не хочу сегодня никуда идти! Там холодно, – продолжая прятаться от него, произнёс я.

Тогда, прячась от Чарльстона под тёплым одеялом, я даже и не догадывался о том, что ко мне в мою комнату очень тихо вошёл мой старший брат Клаус.

– Что, Чарльстон? Этот крысёныш ещё даже не поднимался со своей постели, – смотря на нашего дворецкого, спросил Клаус.

– К сожалению, да, милорд. Мистер Курт не хочет сегодня выходить из своей кровати и идти сегодня на учёбу, – смотря на Клауса, произнёс ему в ответ наш дворецкий.

Услышав голос своего старшего брата, я очень осторожно и не торопливо выглянул из-под одеяла и посмотрел вправо от себя. Туда, где всё это время находился он. Увидев наглое лицо Клауса и его коварную ухмылку на его аристократических губах, мне вдруг стало как-то не по себе.

Смотря на меня и коварно усмехаясь, Клаус произнёс:

– Ну что, шмякозявка?! Ты вставать собираешься или дальше будешь продолжать нежиться в тёплой постельке? А, крысёныш!

– Я не крысёныш! Понял, Клаус? – резко сбросив со своей головы одеяло, решительно произнёс я, пристально глядя на него немного рассерженными глазами. – И прекрати меня так называть! А иначе!

– А иначе что? – не дав мне договорить, резко перебил меня Клаус, смотря испепеляющим взглядом.

Увидев его глаза и то, как он сейчас смотрит на меня, я тут же понял, что снова только что сморозил очередную свою тупую глупость.

Смотря на стоявшего в дверях Клауса, мне становилось как-то не по себе. Ведь зная его характер, а он был у него поистине не ангельский, от этого разъярённого демона можно было ожидать чего угодно, даже элементарных побоев. Но, к моему огромному счастью, мне как раз очень даже повезло сегодня, и я на удивление остался целым и невредимым.

Продолжая стоять в дверях моей комнаты, Клаус так же продолжал смотреть на меня коварным взглядом. Скрестив руки у себя на груди, он вдруг неожиданно произнёс после долгого минутного молчания:

– Курт, А ты знаешь, какой после завтра день?

– Знаю, – смотря на своего старшего брата, ответил довольно спокойно я. – После завтра Хэллоуин. День всех святых и мёртвых.

– Правильно. А ты знаешь, что происходит во время этого праздника – продолжая смотреть на меня своим коварным взглядом, произнёс опять Клаус.

– Знаю, – вновь ответил на его вопрос я. – В этот праздник открывается некий портал из мира мёртвых в мир живых. Ведь так, Чарльстон? – посмотрев на него, спросил я.

– В общем-то, да, милорд, – подтвердил мои же слова он.

– Правильно, Курт, – произнёс с ехидной ухмылочкой Клаус.

Затем он не торопливо начал подходить к моей кровати. Увидев приближение своего старшего брата к себе, я немного испугался этого и автоматически прижал свои колени к своему телу. Тяжело дыша от страха, я всё глубже и глубже стал уходить под своё тёплое одеяло. Пряча под ним своё дрожащее от страха тело, Я ни на одну секунду не спускал с Клауса широко распахнутых глаз. Подойдя к моей кровати и упершись своими ладонями в деревянное подножие, Клаус пристально взглянул на меня.

– Но только, к сожалению, ты не знаешь самого главного, – продолжая смотреть на меня теми же коварными глазами, произнёс он.

– Чего именно? – несколько напуганным голосом переспросил я, смотря с волнением в глазах на Клауса.

– Того, что с тобой может произойти, оказавшись ты вдруг не в то время, не в том месте, – продолжая вновь смотреть на меня коварными глазами, произнёс он.

– И чего же? – смотря на него теперь уже до смерти испуганными глазами, переспросил я, продолжая прятаться от него под своим теплым одеялом.

– Хи-хи. А этого я тебе, Курт, не скажу! Ты должен сам это почувствовать и сам испытать это на себе, – не сводя с меня глаз и продолжая коварно улыбаться, произнёс вновь Клаус.

Затем, убрав свои ладони с подножия моей кровати, он медленно подошёл снова к моей входной двери в мою комнату. Открыв её, он очень медленно повернулся назад и тем же коварным взглядом посмотрел снова в мою сторону. Напоследок.

– И ещё, Курт, во время празднования Хэллоуина. Смотри, чтобы тебя не утащили вдруг вместе с собой в свой Потусторонний мир вышедшие мертвецы, которые послезавтра уже выйдут к нам наружу, – коварно усмехнувшись, произнёс Клаус, продолжая пристально смотреть на меня. – А то если вдруг они тебя утащат с собой в свой загробный мир, то я буду очень сильно по тебе скучать, – и, коварно улыбнувшись, Клаус вышел из моей комнаты, не забыв при этом закрыть за собой дверь с обратной стороны.

Оставшись в моей комнате совсем один с дворецким, я не торопливо опустил одеяло вниз и медленно повернул свою голову влево от себя, туда, где всё это время находился наш старый дворецкий мистер Чарльстон.

– Чарльстон. Что могут обозначать эти странные слова моего братца Клауса? О том, что меня могут утащить в свой Загробный мир мертвецы? Что это значит, а, Чарльстон? Ответь мне, пожалуйста, – смотря на него, спросил мужчину я.

– Ходит легенда о том, что во время празднования этого страшного праздника, праздника Хэллоуин, на старом заброшенном кладбище, расположенном неподалёку от нашего с вами города, на один лишь день открываются некие Мёртвые Врата, которые местные жители в простонародье называют Вратами Мертвецов. – убираясь у меня в комнате, произнёс мне в ответ Чарльстон.

– Врата Мертвецов? Я не ослышался? Об этом? – услышав его ответ, удивлённо переспросил я, не вставая со своей постели и глядя на нашего дворецкого удивлёнными глазами.

– Да, милорд, вы не ослышались. Именно Врата Мертвецов, – ответил Чарльстон. – Они являются для них неким порталом в наш с вами мир. Мир живых людей.

– А как же они тогда попадают в наш мир?

– Очень просто, милорд, – ответил он. – Раз в год, во время празднования Хэллоуина начинают открываться эти Мёртвые Врата. и умершие жители того Потустороннего мира приходят в наш с вами мир.

– Но зачем?

– Чтобы вновь увидеть тех, кто при жизни ещё была им очень дорог и по-настоящему любим. Они встречаются с ними, делятся своими накопившимися за весь прожитый друг без друга год новостями или просто проводят весело время вместе.

– Они что, проводят время со своими умершими родственниками – удивлённо переспросил я, слегка приподняв левую бровь.

– Да, милорд, – ответил Чарльстон. – Это является для них неким утешением по утрате когда-то дорогого и крепко любимого ими человека, который уже навсегда покинул эту живую землю.

– И что, они даже не боятся их?

– Нет. А зачем их бояться? Они выходят только с добрыми намерениями. У них нет никакой нужды причинять вред тому миру, в котором пока ещё живут самые дорогие и любимые ими люди, чьи пока ещё горячие сердца спокойно бьются у них в груди.

Затем, аккуратно взяв с кресла мою чистую форму, Чарльстон неторопливо подошёл ко мне.

– Вам помочь одеться, милорд? – смотря на меня и аккуратно держа у себя в руках мою одежду, спросил он.

– Нет, спасибо, Чарльстон. Я сам оденусь и сам спущусь вниз, – смотря на него, ответил я. – А вы пока ступайте вниз и приготовьте для меня горячий завтрак.

– Хорошо, милорд. – поклонившись мне в знак почёта и уважения, произнёс он.

Аккуратно положив мою коллежную форму на край моей кровати, Чарльстон ещё раз посмотрел на меня.

– Я жду вас внизу, милорд, – произнёс он перед своим уходом.

И снова поклонившись мне, Чарльстон неторопливо покинул мою комнату, оставив меня в ней снова совсем одного.

Проводив его взглядом, я глубоко и печально вздохнул. Посидев ещё несколько минут под своим тёплым одеялом на своей мягкой кровати, я очень медленно подтянулся. Зевнув ещё раз, я вскоре начал постепенно, с большой, конечно, не охотой, вылезать из-под своего тёплого одеяльца. Встав со своей постели, я неторопливо направился в ванную комнату. Почистив там зубы, умывшись и кое-как причесавшись, я вышел из своей ванной комнаты обратно в свою светлую спальню. Одев на себя свою коллежную одежду, которую мне любезно приготовил наш дворецкий Чарльстон, я очень внимательно оглядел самого себя в ней, в зеркале. И тогда я понял то, что этот новый день не обещает мне ничего нового.

По правде сказать, форма колледжа, которую мне приходилось носить изо дня в день, была довольно странного фасона. Она вся полностью была в аристократическом стиле и была вся тёмно-синего цвета.

В тот день на мне была надета шёлковая рубашка тёмно-серого цвета с длинными манжетами и устойчивым воротничком. Поверх этой же рубашки мне всегда приходилось надевать ещё и чёрно-серый жилет. На шее у меня всегда красовался белый длинный платок в виде жабо. Заканчивал весь мой верх тёмно-синий европейский кафтан с серебряными пуговицами на груди, который был немного короче спереди и слегка подлиннее сзади. На ногах у меня были того же цвета, что и кафтан, брюки из настоящей твёрдой ткани. И, разумеется, лакированные и начищенные почти до самого блеска чёрные ботинки.

Разглядев всего себя в зеркале, я после неторопливо вышел из своей комнаты в довольно длинный коридор нашего большого поместья. Закрыв за собой дверь в свою комнату, я неторопливо направился вниз в столовую, где меня уже ждал мой утренний горячий завтрак.

Глава 2

.

Оказавшись в столовой своего родительского поместья, меня даже ничуть не удивило то, что там уже давно никого не было. Ведь мои мама и папа всегда вставали раньше нас, и поэтому они завтракали раньше, чем я и Клаус. Сев за отведённое мне место за нашим обеденным столом, я начал с большим нетерпением ждать, когда же мне наконец-то принесут мой утренний завтрак.

Обеденная комната, в которой я всё это время находился, была обставлена по последнему писку моды. Она была довольно богата вся возможная мягкая мебель. Дорогим по тем временам антиквариатом, который мой отец привозил каждый раз с собой, когда возвращался обратно после долгой поездки в далёкие заморские страны. Огромными, почти в человеческий рост, каменными скульптурами из белого мрамора и гранита, которые изображали в своих образах неких людей и животных.

Но что меня больше всего поразило в этой комнате? Так это были огромные белые окна, на которых висели довольно длинные, почти до самого пола, кроваво-красные шторы из настоящего бархата. Окон в этой комнате было ровно шесть штук. Посередине этой комнаты, где мы всей семьёй по вечерам обедали и устраивали благотворительные приёмы и деловые встречи. Стоял огромный аристократический стол из настоящего дуба, который был полностью покрыт белой велюровой краской. На крышке, на которой была постелена белоснежная скатерть с голубыми лентами и бантиками, которую мой отец привёз с собой из командировки в подарок маме. Мне очень нравилась эта скатерть, ведь она отражала собой некую чистоту и гармонию в нашей семье и в отношениях моих родителей. Ведь они очень сильно и крепко любили друг друга и всегда доверяли, и всячески поддерживали друг друга в любой сложившейся в их жизни ситуации.

Скатерть, которая украшала крышку нашего стола, была не единственным украшением этой огромной гостевой и обеденной комнаты. Возле стола, который, кстати говоря, был почти пятнадцать метров в длину и два метра в ширину, стояли такие же красиво украшенные белоснежными чехлами мягкие кресла с голубыми лентами и бантиками сзади. Комната, в которой мы почти всегда проводили все торжественные мероприятия, была по настоящему красивой и очень большой. Я даже бы сказал огромной. Ведь мои родители всегда любили роскошь и почти никогда ни в чём себе не отказывали.

Продолжая сидеть на своём почётном месте за семейным обеденным столом, я с большим нетерпением продолжал ждать, когда же мне наконец-то принесут мой утренний завтрак. От нетерпения я готов был уже съесть стоявшие напротив меня свежесрезанные цветы в белой прозрачной вазе, которая стояла тогда там, на столе.

По правде сказать, ваза с цветами была не единственным украшением этого стола. Помимо ваз, а их там было около пяти штук, там ещё стояли и три железных подсвечника из чистого серебра с тремя вставленными в них восковыми свечами. Каждый из подсвечников находился на определённом расстоянии друг от друга, которое разделялось вазой с цветами. Но подсвечники были не единственным средством освещения этой красивой и широкой комнаты. Главным источником всего света в ней были четыре довольно огромные хрустальные люстры, которые висели под самым потолком нашего поместья. Эти огромные хрустальные люстры были какой-то редкостью, так как являлись самым дорогим украшением для богатого дома. Только человек с хорошим достатком и приличным заработком мог позволить себе купить для своего жилья такие изысканные люстры. И одним из таких людей как раз-таки являлся мой отец. Он специально заказывал эти люстры у их некогда создателя. В общей стоимости они обошлись ему в двадцать пять тысяч золотых монет. Дорого, конечно, но учитывая финансовое состояние моего отца, он мог себе позволить такое.

Шло время, а моего утреннего завтрака как не было, так и не было. Продолжая сидеть на своём месте, я уже постепенно начал медленно уходить от скуки под стол. И всё чаще заглядываться на стоявшие тогда на столе цветы в вазе, которые мне тогда показались очень даже съедобными.

Я уже было собирался оторвать от них парочку свежих бутонов и зелёных листиков, чтобы немного пожевать их, как вдруг неожиданно деревянная дверь в нашу обеденную комнату начала постепенно, с невыносимым скрежетом раскрываться. Этот скрежет мог свести с ума кого угодно, так как он был просто невыносим для любого человеческого уха. Развалившись в своём кресле, я медленно посмотрел на открывшуюся дверь, из-за которой вскоре так же медленно выкатился небольшой столик на круглых колёсиках. Увидев этот столик, на котором находился мой долгожданный утренний завтрак, я очень сильно обрадовался этому.

– Ну, наконец-то, – произнёс одушевлённо я, аккуратно вылезая из-под стола и садясь обратно на своё кресло.

– Я прошу у Вас прощения, милорд, за то, что заставил Вас так долго ждать, – изменился прежний наш дворецкий Чарльстон, подкатив поближе ко мне тот самый небольшой столик на колёсиках. – Просто на кухне произошли небольшие неприятности, – ставя перед собой мой утренний завтрак, добавил он.

– Ничего страшного, Чарльстон, – посмотрев на свой утренний завтрак, ответил я. – Я уже как-то привык к тому, что мой утренний завтрак всегда опаздывает для меня.

– Вас это не огорчает, милорд? – посмотрев на меня, спросил он.

– Ничуть, Чарльстон, – ответил я и с большим интересом стал разглядывать то, что было у меня на тарелке. – Это иногда становится даже забавным.

– Ясно, милорд, – произнёс мне в ответ наш дворецкий, стоя всё это время около меня.

Посидев немного на своём месте и слегка погрустив, я вскоре глубоко и печально вздохнул. Затем, усевшись как следует на своём кресле, я довольно энергично хлопнул в ладоши и слегка потёр их.

– Ну что ты приготовил мне на завтрак на этот раз? А Чарльстон – одушевлённо посмотрев на него, спросил я.

– Сегодня я приготовил для Вас, милорд, Вашу любимую яичницу с тремя кусочками бекона. Кусочек шоколадной Шарлотки и свежий, только что заваренный колумбийский кофе, – ответил на мой вопрос Чарльстон.

Услышав описание своего утреннего завтрака, я очень сильно обрадовался этому. Так как я очень сильно любил то, что совсем недавно перечислил мне наш старый дворецкий Чарльстон. Кроме, разумеется, кофе. Мне как-то особенно не разрешалось пить его. Но втихаря от мамы, я всё же пробовал этот запрещённый для себя напиток.

– Ууу! Это здорово! – радостно воскликнул я, внимательно разглядывая свой утренний завтрак. – Ну-с, приступим!

Положив затем себе на колени белую тряпочку, которая являлась неким щитом для моих чистых брюк от капель жира и крошек, я с большой радостью и аппетитом приступил к своему утреннему завтраку.

– Приятного вам аппетита, милорд, – поклонившись мне в знак почёта и уважения, произнёс стоявший всё это время рядом со мной Чарльстон.

– Спасибо, Чарльстон, – причмокивая, поблагодарил его я, не отрываясь ни на одну минуту от своего утреннего завтрака.

– Я вам ещё нужен, милорд? – посмотрев на меня, спросил он.

– Нет, Чарльстон. Вы можете быть свободны, – проглотив хорошо прожёванную пищу, произнёс я.

Получив мой ответ, Чарльстон ещё раз поклонился мне в знак почёта и уважения и неторопливо вышел из нашей обеденной комнаты, не забыв закрыть за собой деревянную дверь с другой стороны.

Когда Чарльстон ушёл, я снова остался совсем один в обеденной комнате. Доесть приготовленную им яичницу с кусочками бекона и допив горячий свежесваренный колумбийский кофе с шоколадным кусочком шарлотки, я неторопливо вышел из обеденной комнаты и направился к парадному выходу. Возле которого меня уже ждал наш старый дворецкий Чарльстон. Подойдя к нему, я надел на свои руки тёмно-синие замшевые перчатки, которые Чарльстон любезно протянул мне.

– Карета уже подана, милорд, – глядя на то, как я одеваю на свои кисти перчатки, произнёс он.

– Очень хорошо, – одев на свои руки перчатки, произнёс я, не поднимая глаз.

Поправив пальчики в перчатках, я глубоко вздохнул и снова посмотрел на стоявшего рядом со мной Чарльстона.

– Клаус уже уехал? – спросил я про брата.

– Да, милорд. Ваш старший брат, сер Клаус, уже давным-давно покинул ваше родовое имение и отправился в своё учебное заведение на занятия, – ответил на мой вопрос он.

– Ясно, – произнёс я с грустью.

Посмотрев на своё отражение в большом зеркале, которое находилось в нашей прихожей, и поправив свою коллежскую форму, я с небольшой грустью в голосе снова спросил нашего дворецкого:

– Ответь мне, пожалуйста, Чарльстон. Почему каждое своё утро я должен отправляться в это нудное для меня учебное заведение? Куда меня ровно год назад с распростёртыми объятьями приняли в качестве своего нового ученика. Что в нём такого особенного? Разве оно не стало таким популярным среди здешних аристократов?

– Ну, во-первых: это учебное заведение было основано в 1862 году знаменитым медиком и доктором медицинских наук Франшизом Элеонором Борте, который открыто практиковал медицину и всё, что с ней было связано, – поправляя на мне мой европейский кафтан, произнёс мне в ответ наш дворецкий Чарльстон.

– И всего-то? – усмехнулся я.

– А разве чего-то ещё должно было быть, милорд? – посмотрев на меня через моё отражение в зеркале, спросил Чарльстон.

– Ну да, – смотря на него через его же отражение в зеркале, произнёс я. – На мой взгляд, этого недостаточно для того, чтобы стать полноценным членом приличного общества. Нужно что-то ещё.

– Да? Тогда позвольте мне спросить у вас, милорд, что же именно нужно сделать для того, чтобы, как вы говорите, стать полноценным членом приличного общества? – продолжая смотреть на меня через моё же отражение в зеркале, спросил меня снова Чарльстон, продолжая поправлять мою одежду.

– По правде сказать, я и сам этого толком не знаю, – ответил на его вопрос я.

Затем на меня вдруг нахлынуло чувство бесконечной грусти и печали. Моё внутреннее настроение грустной маской отражалось на моём лице. Которую как раз и заметил стоявший позади меня Чарльстон. Смотря на меня, он видел, как я печально опустил вниз глаза и о чём-то призадумался.

– Вас что-то опечалило, милорд? – смотря на меня, спросил он.

Подняв глаза, я медленно посмотрел на его отражение в нашем огромном семейном зеркале.

– Скажи мне, пожалуйста, Чарльстон. Почему мой старший брат Клаус так жестоко издевается надо мной? – задал ему очередной свой вопрос я, смотря на него через отражение в зеркале. – Ведь я никогда ничем ему не обидел, – и медленно повернувшись к нему, тихо добавил с небольшой грустью в голосе: – Тогда почему же он так нехорошо относится ко мне? А Чарльстон? За что мне такое унижение и наказание?

Смотря на меня, Чарльстон даже не знал, что мне ответить. Глубоко вздохнув, он вскоре дал мне ответ на только что заданный им вопрос.

– Ваш старший брат, мистер Клаус, относится к вам именно так, потому что он очень сильно любит вас и дорожит вами, милорд.

– Да ладно? – удивлённо посмотрев на него, произнёс я. – Мой старший брат любит меня? Да брось, Чарльстон. Он никогда не проявлял ко мне никаких ни положительных качеств, а всегда только наоборот. Ты же сам это прекрасно знаешь и видишь.

– Что, верно, то верно, милорд, – поддержал мои слова Чарльстон.

Смотря на нашего никогда не унывающего дворецкого, у меня начало постепенно подниматься настроение. Повернувшись обратно к зеркалу, я снова посмотрел на своё отражение в нём. Смотря самому себе в глаза, я робко улыбнулся. Прошло ещё несколько минут, прежде чем я и Чарльстон услышали бой старинных курантов. Зазвенели старинные деревянные часы, которые всю мою жизнь стояли в нашей прихожей.

Эти часы были настоящим произведением искусства и контраста. Они олицетворяли собой настоящую красоту и таинственность всего того, что их когда-либо окружало. Они являлись неким Хранителем времени в нашем огромном особняке. Ведь им было почти сто лет. История жизни этих часов в нашем доме была довольно загадочной даже для нас самих. Они являлись какой-то семейной реликвией в нашей семье. Ведь их когда-то в наш будущий особняк привёз из далёкой страны мой любимый дедушка и мамин папа. И с тех самых пор они стали неотъемлемой частью нашего дома.

Посмотрев на часы, я понял, что мне уже пора отправляться на свои ежедневные занятия.

– Вам пора, милорд, – стоя рядом со мной и посмотрев на меня, произнёс Чарльстон.

Посмотрев на него, я глубоко вздохнул.

– Ты как всегда прав, Чарльстон, – смотря на него, произнёс я. -Передайте мне, пожалуйста, мой цилиндр.

– Как скажете, милорд, – произнёс Чарльстон и вежливо поклонился мне в знак моего почёта и уважения.

Неторопливо подойдя к деревянному столику, который находился неподалёку от того большого зеркала, Чарльстон взял с его крышки аристократический цилиндр тёмно-синего цвета.

По правде говоря, это был не просто цилиндр. Это была ещё одна вещь в моей коллежной форме, которую мне приходилось постоянно носить. Это была некая отличительная черта учебных факультетов, в которых я и мой старший брат учились. Ведь у меня и у моего старшего брата Клауса были совершенно разные учебные формы. Мне приходилось носить у себя на голове цилиндр, а ему нет. Но даже несмотря на всё это, мой цилиндр был действительно очень красивым.

Он был изготовлен из настоящего тёмно-синего бархата, который украшался тремя разными по размеру и объёму бутонами тёмно-синих роз. Которые были красиво украшены по краям тонкими линиями чистейшего золота. Помимо роз, на моём цилиндре также были ещё и небольшие декоративные перья голубовато-синего цвета. Которые были вставлены в те самые тёмно-синие розы. Разбавляла собой всю эту тёмно-синюю симфонию тёмных красок светло-голубая лента, которая находилась у самого основания моего прекрасного цилиндра.

Взяв цилиндр в свои руки, Чарльстон неторопливо подошёл ко мне и передал его мне лично в руки.

– Спасибо, Чарльстон, – поблагодарил его я.

Взяв цилиндр из его рук, я неторопливо надел его себе на голову. Поправив его, я ещё раз посмотрел на своё отражение в зеркале.

– Ну-с, Чарльстон. Я готов, – посмотрев на него, произнёс я.

– Удачи вам, милорд, – пожелал мне на прощание он.

– Спасибо, Чарльстон, – поблагодарил его я.

Взяв с другого столика свои учебники с тетрадями, я не торопливо направился к парадной двери. Выйдя из нашего особняка, я тут же оказался на улице, где уже вовсю светило и пригревало утреннее солнце. Сев в приготовленную для меня карету, я не торопливо поехал по каменной дороге нашего города до самого своего учебного заведения.

Глава 3.

Всё то время, пока я неторопливо приближался к своему колледжу, меня не на одну минуту почему-то не отпускали эти странные слова моего старшего брата. В которых говорилось об некой осторожности в День Всех Святых. Что конкретно имел в виду Клаус, говоря мне про то, что меня могут утащить в свой Потусторонний мир эти странные покойники? Так и осталось для меня настоящей и неразгаданной загадкой.

Доехав до своего учебного заведения, я неторопливо вышел из своей кареты. Стоя возле своего экипажа и держа у себя в правой руке учебники с тетрадями, я, как всегда, с большим интересом наблюдал за тем, что в тот момент происходило возле каменных стен моего учебного здания.

– Как всегда, одно и то же, – оглядывая бегущих внутрь учеников, произнёс со скукой в голосе я. – Ничего новенького.

И это ведь было действительно чистейшей воды правдой. Ведь каждое моё утро было очень похоже на предыдущее. Изо дня в день я каждый раз наблюдал одну и ту же повседневную для себя картину: как молодые ученики медицинского колледжа торопливо бегут на свои нудные занятия. Смотря на них, мне становилось как-то по-настоящему скучно.

– Доброго вам дня, милорд, – пожелал мне хорошего дня сидевший на моей карете кучер.

Я медленно повернул к нему свою голову и неторопливо посмотрел на него.

– Спасибо, Берендей, – поблагодарил его я. – Ты можешь теперь отправляться обратно домой.

– Хорошо, милорд, – произнёс ему в ответ он. – Во сколько вас потом забрать с ваших занятий, милорд?

– Как обычно, в три, – ответил на его вопрос я, продолжая смотреть на него.

– Как скажете, милорд, – произнёс ему снова в ответ наш кучер. – Значит, до трёх.

– Да, – подтвердил я.

– Ну, тогда до трёх, милорд, – попрощался со мной он.

– До трёх Берендей, – попрощался с ним и я.

Получив мой ответ, наш кучер ловко взмахнул своими поводьями, и карета, на которой я приехал, вновь начала своё движение в обратную от меня сторону. Я же, не теряя больше драгоценного времени, отправился вслед за остальными учениками в своё учебное заведение. По дороге туда меня догнал мой старый друг Рочестер. Ярослав Альфред Рочестер.

Я и Ярослав были знакомы почти с самого нашего рождения. Ведь компаньоном моего отца по его бизнесу как раз и являлся родной отец Ярослава. Мистер Оливер Максимилиан Рочестер.

Немного слов о самом Ярославе. Ярослав по своей природной внешности был чем-то очень сильно похож на меня. Возможно, поэтому он и стал моим лучшим другом. Но сейчас не об этом!

Внешностью у моего лучшего друга была подобающая его жизненному статусу и положению в приличном обществе. Ведь Ярослав являлся сыном одного из самых богатейших жителей.

нашего города, как, соответственно и я. По своей природной внешности Ярослав был натуральным брюнетом с короткими волосами и длинной, почти до самых глаз чёлкой, которая закрывала собой почти весь лоб молодого аристократа. Ростом Ярослав был почти с меня, он был ровно одного метра семьдесят пять сантиметров. Возраст у моего лучшего друга был такой же, как у меня. Ему, как и мне на тот момент было тоже всего лишь пятнадцать лет. Глаза у моего друга были светло-голубые, словно чистое и бескрайнее небо над головой.

По своему природному характеру Ярослав был довольно интересной личностью. Он почти никогда не ввязывался в какие-либо разборки и драки, в отличие от меня. Он предпочитал улаживать свои проблемы мирным путём, то есть просто словами. Хотя иногда у него это не всегда хорошо получалось. Он больше всего на свете любил хорошие книги. Поэтому его всегда можно было отыскать в какой-нибудь здешней библиотеке, где он мог просто часами находиться, зачитываясь чуть ли не до потери сознания очередным книжным произведением какого-нибудь местного автора. Уж больно он любил все эти книги.

Но даже несмотря на свою преданную любовь ко всему книжному, Ярослав был прирождённым романтиком и большим любимчиком молодых и красивых девушек, которые были готовы на всё, лишь бы понравиться ему. Однако, к их огромному сожалению, его романтическое сердце уже давно было занято. Так как Ярослав был уже давно помолвлен с одной молодой и очень привлекательной леди, леди Элизабет Мария Фантонстрассе, дочерью одного из влиятельных представителей власти в нашем городе. И которую, как это ни странно, но пророчили в будущие жены мне. Но, к моему большому счастью, родители Ярослава успели перехватить её и помолвить со своим единственным сыном Яриком. Чему я был безумно рад.

Догнав меня, Ярослав по-дружески хлопнул меня по плечу.

– Доброе утро, Курт! – радостно поздоровался со мной он.

– Ай! Больно! – почувствовав неловкость от его удара, произнёс я, посмотрев на него. И тебе доброе утро, Ярослав, – вежливо поздоровался, и я с ним.

Потирая только что ушибленное плечо, я заметил некую радость в глазах своего друга.

– Я смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение? – посмотрев на него, с улыбкой спросил я, идя вперёд.

– А то! – ответил мне радостно он, идя рядом со мной. – Ты хоть знаешь, какой после завтра день? – посмотрев на меня счастливыми глазами, спросил он.

– Да, знаю. После завтра День Всех Святых. Хэллоуин, – посмотрев на Ярослава, ответил я. – А почему ты так радуешься этому?

– Ну как же? Разве ты не знаешь, что происходит во время этого чудесного праздника Всех Святых?

– Знаю. По-моему, открываются такие-то Мёртвые Врата на заброшенном кладбище, и оттуда выходят в наш мир жители Потустороннего мира, если я не ошибаюсь.

– Верно, – удивлённо посмотрев на меня, произнёс Ярослав. – А откуда ты про это знаешь?

– Мне об этом сегодня утром рассказал наш старый дворецкий. Чарльстон, – посмотрев на него, ответил я.

– А, ну тогда понятно, – произнёс мне в ответ Ярослав и ускорил свой шаг.

Меня немного смутил ответ Ярослава. И в особенности его резко изменившееся поведение.

– Что ты хочешь этим сказать, Ярослав? – смотря на своего друга, спросил я его.

– Да в принципе, ничего, – ответил на мой вопрос Ярослав и загадочно улыбнулся.

На этот раз меня немного насторожило его странное и довольно загадочное поведение. Смотря ему пристально в глаза, я всё никак не мог понять, что же именно Ярослав имел в виду, говоря мне об этом. Он буквально говорил загадками, прямо как мой старший брат Клаус.

– Ярослав! – окликнул его я, на ступеньках колледжа.

Остановившись, он медленно повернулся ко мне лицом и посмотрел на меня.

– Что, Курт? – произнёс он.

– Что ты имел в виду, спрашивая у меня про этот праздник? – стоя около первой ступеньки каменной лестницы, ведущей в здание, спросил я его, с небольшим подозрением смотря на своего друга.

Немного помолчав, Ярослав вскоре ответил мне на заданный мной вопрос.

– Просто я хотел убедиться в том, что ты знаешь, насколько может быть опасен этот праздник, особенно для простого смертного человека, – глубоко вздохнув, произнёс он, смотря на меня.

– Почему он так опасен? Ответь мне? – медленно поднимаясь наверх по ступенькам, спросил я Ярослава, пристально смотря на него.

– Просто в этот день жители Потустороннего мира могут случайно забрать тебя с собой в свой мир. И забрать навсегда, – посмотрев на меня, ответил Ярослав. Затем он печально опустил свою голову вниз и чуть было не заплакал. Подойдя к нему, я по-дружески положил свою правую руку ему на левое плечо.

– Что-то произошло в этот день? – глядя на расстроенного Ярослава, спросил я.

Немного помолчав, Ярослав, не поднимая головы, тихо ответил:

– В этот день я впервые увидел свою старшую сестру Асмодею.

Услышав, что у Ярослава была когда-то ещё и старшая сестра, я очень сильно удивился. Ведь он мне никогда не рассказывал о ней.

– У тебя есть сестра? – удивлённо переспросил я. – А почему тогда ты мне ничего и никогда не рассказывал о ней?

– Я сам не знал об этом, – посмотрев на меня, ответил он с лёгкой печалью в голосе. – Я сам совсем недавно узнал, что у меня, оказывается, когда-то была ещё и старшая сестра, которая трагически погибла пятнадцать лет тому назад. За неделю до празднования Хэллоуина.

– Ого? – удивлённо произнёс я, глядя на него.

– Как видишь, да, – произнёс Ярослав.

Тогда мне очень захотелось узнать как можно больше об этой таинственной и загадочной гибели его старшей сестры. Но, к моему большому сожалению, мне так и не удалось этого сделать. Ведь как только я уже собирался спросить у Ярослава, что же случилось с его сестрой, неожиданно раздался звонок на урок.

– Звонок, – услышав его, произнёс Ярослав.

– Пошли скорее, а то опоздаем. – произнёс я.

И, взяв Ярослава под руку, потащил его вместе с собой внутрь нашего учебного заведения. Куда уже начали торопливо, боясь опоздать на свой первый урок, сбегаться ученики.

Я и Ярослав успели вовремя вбежать в свой класс и усесться на свои места, так как уже через несколько минут вслед за остальными учениками в наш класс вошёл наш учитель, мистер Терлишен.

– Доброе утро, класс, – вежливо поздоровался с нами учитель, положив классный журнал с нашими оценками на свой стол.

– Доброе утро, сэр, – произнёс ему в ответ весь класс. одновременно встав.

– Очень хорошо. Садитесь, – произнёс в ответ учитель и жестом руки разрешил нам всем сесть обратно на свои учебные места.

Весь класс тут же сел обратно.

– Итак, записываем новую тему сегодняшнего урока, – произнёс уже через несколько минут мистер Терлишен.

И, взяв со стола книгу и открыв её на определённой им странице, мистер Терлишен медленно повернулся к нам спиной и подошёл к висевшей на стене доске.

– Итак, тема сегодняшнего урока – "Психология отношений людей между собой", – произнёс учитель, написав сегодняшнюю тему на доске.

Записав тему, я стал внимательно слушать нашего учителя, который объяснял нам её теорию. Слушая мистера Терлишена, я боковым зрением заметил, что мой друг Ярослав, который всё это время сидел рядом со мной с левой от меня стороны, был очень сильно чем-то расстроен и озадачен. Повернув голову в его сторону, я посмотрел на него.

– Ярослав – окликнул его очень тихо я.

Услышав мой голос, Ярик медленно повернул свою голову в мою сторону и печальными глазами посмотрел на меня.

– С тобой всё нормально? – спросил тихим голосом я.

– Да, нормально, – ответил довольно спокойно он. И снова отвернулся от меня.

По его грустному выражению лица я понял, что с Ярославом что-то сейчас происходит. Но только я всё никак не мог понять, что же именно. Пока не вспомнил сегодняшний разговор с ним о его трагически погибшей сестре. Смотря на своего друга, я решил после всех уроков побольше узнать об этой страшной трагедии, которая произошла ровно пятнадцать лет тому назад, перед самым его рождением.

После всех учебных занятий я потащил своего лучшего друга Ярослава в небольшой "Ботанический сад", который был организован при колледже. Туда после всех пройденных уроков очень часто любили собираться некоторые ученики нашего заведения. Чтобы почитать там какую-нибудь интересную книгу на свежем воздухе или поиграть в какие-нибудь интеллектуальные игры. Приведя Ярослава в этот тропический сад, я усадил его на стоявшую там деревянную скамейку.

– Ну, рассказывай, – сев рядом с ним и положив свои учебники и тетради на скамью, произнёс я, внимательно посмотрев на него.

– Что тебе рассказывать? – посмотрев на меня грустными глазами, произнёс Ярослав, крепко сжимая в своих руках свои учебники и тетради.

– Как что? О своей погибшей сестре? Я очень хотел бы узнать, как это произошло, – смотря на него, сказал я.

Немного помолчав, Ярослав вскоре произнёс:

– По правде сказать, я сам мало что знаю об этом.

Его ответ, сказать по правде, меня очень сильно удивил.

– Как это? – смотря на него удивлёнными глазами, переспросил я.

– Только со слов моих родителей, – произнёс он мне в ответ. – Только с их слов. Я знаю о том, что она погибла за неделю до празднования Хэллоуина и за восемь месяцев до моего рождения.

– Так это значит, ты никогда не видел её в живую – смотря на него, спросил я.

– К моему большому сожалению, нет, – ответил, печально вздохнув, он.

– А почему? Разве твои родители тебе никогда не рассказывали о ней – повторил я.

– Нет, – ответил на мой вопрос Ярослав. – Они никогда не говорили мне о том, что у меня когда-то была старшая сестра. Да ещё вдобавок с таким красивым именем. Асмодея.

– А как тогда ты узнал про то, что у тебя когда-то была старшая сестра? – смотря на него, спросил я.

– Чисто случайно, – ответил он.

– Как это? – удивлённо переспросил я.

– Как-то раз я чисто случайно подслушал разговор своих родителей. Они говорили о том, что скоро наступит Хэллоуин, и Мёртвые Врата, которые есть на нашем старом заброшенном кладбище, снова откроют свой портал. И что жители загробного мира вновь выйдут в наш мир. и, возможно, выйдет и она. Тогда-то я и узнал о том, что у меня, оказывается, когда-то была старшая сестра, которая трагически погибла во время одного страшного пожара, – ответил на мой вопрос Ярослав.

Затем, глубоко вздохнув, он печально опустил свою голову обратно вниз.

– Что-то не так? – глядя на своего опечаленного друга, спросил я.

Подняв вновь свою голову и посмотрев вперёд себя, Ярослав, не поворачиваясь ко мне лицом, тихо произнёс:

– Да нет, всё нормально, Курт, всё нормально, – и он снова замолчал.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем Ярослав снова произнёс опечаленным голосом, не сводя глаз с опадающей листвы, которая неторопливо падала с дерева:

– Если честно, я до сих пор не могу в это поверить.

– Во что именно? – глядя на него, переспросил я.

– В то, что мои родители скрывали от меня тот факт, что у меня, оказывается, была когда-то старшая сестра, – произнёс он. – А я ведь даже и не догадывался никогда об этом.

– О том, что у тебя была когда-то старшая сестра, которая трагически погибла при пожаре? – продолжая смотреть на него, переспросил я.

– В общем-то, да, – ответил он, не поворачивая ко мне головы. – Я даже не имею никакого представления, как может выглядеть теперь Асмодея.

– Как это? Ты же мне говорил, что видел её?

– Я видел её только мельком, – произнёс он. – И то меня потом резко увезли с площади.

– А разве твои родители не рассказывали тебе ничего о ней – спросил я с большим удивлением. – И то, как она выглядела?

– Нет, – посмотрев на меня, ответил с грустью Ярослав. – Когда я спросил у них про то, какой была Асмодея и почему она так трагически погибла при пожаре? Мои родители ничего мне так толком и не ответили. Да и вообще, они строго-настрого запретили мне говорить с ними на эту больную для них тему.

– Запретили? Но почему? – удивлённо переспросил я.

– Просто для них это слишком болезненная тема, и они не хотят говорить об этом ни с кем, – ответил на мой вопрос Ярослав.

Затем он снова посмотрел на то опадающее дерево.

– А я бы очень хотел увидеть Асмодею ещё раз и познакомиться с сестрёнкой, так сказать, поближе, – робко улыбнувшись, произнёс Ярослав, не поворачиваясь ко мне головой. – Я всё бы отдал, лишь бы ещё раз увидеть её. Понять, какой она была на самом деле, и навсегда запомнить её внешность. Чтобы потом, во время празднования Хэллоуина, встретить её у самих тех ворот Потустороннего мира.

Одушевившись своими же словами, Ярослав неторопливо повернул ко мне голову и посмотрел на меня уже с лёгкой улыбкой на губах.

– Вот почему я так радуюсь и жду этого праздника. Ведь только в этот день могут открыться те самые Мёртвые Врата того самого Потустороннего Мира. И в наш мир снова может выйти Она. Моя единственная и старшая сестра Асмодея, – произнёс радостно он.

Смотря на Ярослава, я всё никак не мог поверить в то, что сейчас рядом сидит тот самый, вечно зачитанный все возможными книгами молодой человек с галантными повадками аристократа. Продолжая смотреть на своего лучшего друга, который с переполненной надеждой в глазах пристально смотрел куда-то вдаль, мне почему-то стало ему немного, но жалко. Ведь он очень сильно хотел увидеть свою трагически погибшую в пожаре сестру и познакомиться с ней. Но это было совершенно нереально для простого смертного.

Прошло тридцать минут. За это время Ярослав успел рассказать мне почти всё, что ему тогда было известно об этой Асмодее. О том, что во время её гибели ей тогда было всего лишь девятнадцать лет. И о том, что накануне того страшного пожара она была помолвлена с сыном одного из влиятельных господ нашего города. Слушая его рассказ, мне с каждой минутой становилось жалко их обоих. Ведь Ярослав никогда не видел Асмодею живой, а она не успела увидеть его появления на свет, будучи ещё живой.

Шло время я и Ярослав продолжали сидеть на своей скамейке в "Ботаническом саду" нашего медицинского колледжа. За это время я многому научился у него про его погибшую тогда в огне сестру. Но только, к моему большому сожалению, этого было как раз недостаточно для полного представления о ней. Мне хотелось узнать о погибшей девушке как можно больше, но у Ярослава больше не было никакой информации о ней. К большому моему сожалению.

Прошло ещё несколько минут перед тем, как за нами уже успели приехать наши кареты. Попрощавшись с Ярославом, я отправился обратно домой.

Глава 4.

Вернувшись обратно в свой дом, я даже и не подозревал о том, что меня этим вечером будет ждать один не очень-то и приятный сюрприз. от моего старшего брата Клауса.

– С возвращением, Курт! – стоя на лестнице внутри нашего особняка, произнёс мне с лёгкой ухмылочкой на лице Клаус.

– И тебе не хворать, – Клаус, – увидев старшего брата, произнёс ему в ответ с лёгкой недоброжелательностью, я, раздеваясь, внизу.

– Я так погляжу, у тебя сегодня хорошо прошёл день? Ведь так, Курт – продолжая смотреть на меня с вершины лестницы, спросил он.

– Не много получше, чем у тебя, братец, – произнёс я, отдавая цилиндр и перчатки Чарльстону, который как раз помогал мне раздеться.

– Это, знаешь ли, очень даже хорошо, что у тебя сегодня был отличный день, – продолжая подозрительно улыбаться, произнёс он.

Раздевшись, я решил направиться в свою комнату, которая как раз находилась на втором этаже нашего огромного особняка. Но чтобы добраться до неё, мне предстояло подниматься наверх по той самой лестнице, на которой, сверля меня своими коварными глазами и ехидно улыбаясь, продолжал стоять. Клаус.

Проходя мимо него, я вдруг неожиданно почувствовал, как меня кто-то резко схватил за руку. Застыв на одно мгновение, я тут же догадался, чья это была рука. Медленно повернувшись в сторону Клауса, я несколько взволнованными глазами посмотрел на него. В тот момент я увидел перед собой настоящего Дьявола с кроваво-красными глазами, которые были доверху наполнены ненавистью и коварством.

– Будь осторожен сегодня, братец! А иначе ты окажешься в мире мёртвых. Навсегда, – произнёс он коварным голосом, пристально смотря мне прямо в глаза.

От одного только его взгляда у меня тут же похолодела кровь в венах. Тогда, стоя рядом с ним, мне было по-настоящему страшно. Отпустив мою руку, но продолжая пристально смотреть мне в глаза, Клаус вскоре снова произнёс почти ледяным голосом:

– Ты меня понял, братик?

– Да, я понял, – ответил ему я дрожащим от страха голосом.

– Молодец, братишка! – произнёс мне в ответ злорадно он.

Затем, отпустив мою руку, Клаус медленно спустился вниз и отправился по своим делам.

Я же, придя в себя только через несколько минут, тут же кинулся бежать наверх, в свою комнату. Добежав до деревянной двери своей спальни, я резко открыл её и быстро вбежал внутрь. Закрыв за собой дверь, я от испуга прислонился к ней спиной и, закрыв глаза, глубоко вздохнул. После чего, тяжело выдохнув, я вновь открыл свои глаза и стал смотреть в одну и ту же точку на полу, медленно опускаясь на колени. Опустившись, я прижал их к себе и опустил на них голову. Просидев так несколько минут, я вскоре очень медленно поднял голову и одним пустым взглядом оглядел всю свою спальню.

Продолжая молча сидеть на полу в своей комнате, я всё никак не мог прийти в себя после тех слов, которые мне совсем недавно снова сказал Клаус. О том, что если я сегодня не буду очень осторожен, то я могу оказаться сегодня в мире мёртвых и остаться там навсегда. Вспоминая их, мне становилось с каждой прошедшей минутой всё не по себе. И если признаться честно, мне было очень страшно.

Кое-как успокоившись и придя в себя, я начал медленно подниматься с пола обратно на ноги. Поднявшись, я слегка прислонился к деревянной двери спиной. Тяжело дыша и упираясь левой ладонью в деревянную дверь, я начал терпеливо ждать, пока с моих ног не сойдёт тяжёлый отёк. Который сковал их каменной хваткой, пока я неподвижно сидел на полу. Когда отёк сошёл и кровь снова стала поступать по моим венам, я медленно поковылял к своей постели. Добравшись, наконец, до неё, я очень аккуратно сел на самую её кромку. Сидя на её краю и продолжая тяжело дышать, я отчётливо слышал и чувствовал, как у меня в груди бешено билось сердце. Глубоко вздохнув, я медленно опустил своё уставшее тело на мягкую постель и медленно закрыл на несколько минут уставшие глаза.

Пролежав в таком состоянии ещё несколько часов, я даже и не заметил, как уже наступил вечер. Посмотрев на часы, которые висели у меня тогда в комнате, я глубоко вздохнул. Тогда я даже и не догадался о том, что некогда сказанные в мой адрес слова моего старшего брата Клауса о том, что я сегодня должен был как никогда быть осторожен, станут для меня пророческими.

Встав со своей постели, я медленно подошёл к своему гардеробному шкафу. Переодевшись в другую, менее парадную одежду, я вышел из своей комнаты обратно в коридор. Спустившись вниз, я неторопливо зашёл на кухню, где уже убирал и мыл грязную посуду наш повар Себастьян Бруно.

– Привет, Себастьян, – войдя на кухню и сев на стул возле стола, произнёс я.

– Добрый вечер, милорд, – повернувшись ко мне лицом, произнёс с улыбкой он. – Что-то вы сегодня немножко опоздали к ужину? Вам нездоровилось, милорд?

– Да нет, – посмотрев на Себастьяна, ответил я на его вопрос. – Просто у меня сегодня был очень тяжёлый и напряжённый день. Вот и всё.

– Понятно, милорд, – смотря на меня, произнёс он.

Положив на кухонную тумбочку чистую, но ещё мокрую тарелку, Себастьян медленно повернулся ко мне всем своим передом.

– Вы ужинать будете, милорд? – вытирая свои мокрые руки об белое полотенце, спросил Себастьян, посмотрев на меня.

– Да, буду, – ответил я.

Получив мой ответ, Себастьян вскоре начал готовить мне ужин. Смотря на нашего повара, я тихо спросил у него:

– Себастьян.

– Да, милорд, – произнёс он, не поворачиваясь ко мне лицом и продолжая подогревать для меня еду на сковородке.

– Скажи мне, пожалуйста, а что у нас сегодня было на ужин? – продолжая смотреть на его спину, спросил Себастьян я.

– У вас сегодня на ужин, который вы почему-то пропустили, было мясное жаркое с картофельным пюре, свежезаваренный цейлонский чай с кусочками фруктов и листиками свежей мяты, – ответил на мой вопрос он.

– Ясно. А на десерт? – спросил в очередной раз его я.

– Ваш любимый штрудель, – ответил на мой вопрос мужчина.

Услышав, что сегодня на ужине был мой самый любимый десерт, я немного расстроился этому. Но старался не показывать никакого вида, хотя это получалось у меня с большим трудом.

– Я вижу, вы, милорд, немного расстроены моими словами? – заметив моё расстройство, произнёс спокойным голосом Себастьян.

– Есть немного, – опустив голову, произнёс ему в ответ я. – Ведь это был мой самый любимый десерт.

И только я успел докончить свою фразу, как уже через несколько минут перед моими глазами возникла фарфоровая тарелка с лежащим на ней штруделем. Увидев своё самое любимое лакомство, я безумно обрадовался этому.

– Я оставил его специально для вас, милорд, – смотря на меня с доброй улыбкой, произнёс Себастьян.

– Большое вам спасибо, Себастьян, – поблагодарил его я, смотря на мужчину доверху переполненными счастьем и радостью глазами.

– Рад служить вам, милорд, – произнёс с доброй улыбкой он, смотря на меня.

После чего Себастьян поставил над домной ещё одну фарфоровую тарелку, на которой было подогрето немного картофельного пюре и остатки овощного салата.

– Приятного вам аппетита, милорд, – пожелал мне Себастьян, глядя на меня.

– Большое спасибо, – поблагодарил его я. И тут же принялся за свой забытый ужин.

Во время ужина я решил спросить у Себастьяна, знает ли он про тот трагический и, по моему мнению, довольно странный пожар, который произошёл ровно пятнадцать лет тому назад, перед самым празднованием Дня всех Святых- Хэллоуином.

– Себастьян, – произнёс я, немного нерешительно глядя на его спину.

– Да, милорд, – не отрываясь от мытья грязной посуды, ответил он.

– Ответь мне, пожалуйста, на один мой вопрос, – проглотив пищу, произнёс я.

– На какой, милорд? – продолжая мыть посуду, спросил он.

– Тебе что-нибудь известно о том странном пожаре, который произошёл ровно пятнадцать лет тому назад в нашем городе? – задал я ему интересующий меня всё это время вопрос.

Услышав мой вопрос, Себастьян тут же резко изменился в лице. Прекратив мыть посуду, он тяжело задышал. Облокотившись ладонями на железную раковину, Себастьян на несколько минут замер на своём месте, опустив голову.

Глядя на окаменевшую спину Себастьяна, я тут же понял, что я сейчас невольно опять совершил страшную ошибку, спросив его об этом. Сидя на своём месте и перестав есть, я с небольшим страхом в глазах смотрел на него. Прошло ещё несколько минут, но Себастьян так мне и не ответил на мой вопрос.

Подождав ещё немного, я, набравшись смелости и сглотнув слюну, решил всё же повторить. Его недоверие к последствиям.

– Ааа… Себастьян? – окликнул мужчину я.

Но Себастьян не ответил мне. После я решил попробовать ещё раз. Будь что будет!

– Себастьян? – несколько протяжно произнёс я, продолжая смотреть на него.

Вскоре мой голос всё-таки добрался до него. Услышал то, что к нему обращаются. Себастьян медленно поднял свою голову и так же медленно повернул её в мою сторону и посмотрел на меня. И как только Себастьян повернулся ко мне лицом, я тут же увидел его опечаленные глаза.

– Себастьян, что с тобой? – смотря на него немного взволнованным голосом, спросил я.

– Всё в порядке, милорд, – произнёс он. – Простите меня, господин.

Затем он очень стремительно покинул комнату кухни. Проводив его взглядом, я всё никак не мог понять, что с ним случилось. Его довольно странное поведение меня иногда даже настораживало. В особенности, когда подходил День Всех Святых. Хэллоуин. Он как будто менялся в этот день. Это было очень странно.

Доев свой ужин, я вскоре отправился на запланированную мной и моим другом Ярославом встречу. О которой я с ним договорился ещё сегодня утром. Посмотрев на часы, на которых в тот момент было уже ровно половина девятого вечера, я решительным шагом направился к нашему парадному входу. Выйдя на улицу, я увидел перед собой большое количество людей, которые куда-то очень быстро торопились и даже наоборот, очень медленно прогуливались. Спустившись по ступенькам вниз, я быстро отправился к дому Ярослава, который располагался на другом конце нашей улицы.

По правде говоря, выходить на улицу в такую рань из своего дома было довольно рискованно и немного опасно. Ведь был небольшой риск нарваться там по пути на каких-нибудь ночных грабителей или, того хуже, воров. Но мне было необходимо встретиться с Ярославом и как можно больше узнать про тот страшный пожар пятнадцатилетней давности, который случился у нас в городе и который унёс с собой жизнь ни в чём неповинной девушки.

Поместье, в котором жил вместе со своими родителями мой лучший друг Ярослав, располагалось на другом конце нашего города. И для того, чтобы добраться туда, мне сначала нужно было обойти почти весь наш город целиком. Это могло бы занять несколько часов, но мне в тот момент очень сильно не терпелось узнать про этот страшный пожар. Поэтому я решил к своей беде и к своей же светлой голове сократить путь и пройти мимо того самого заброшенного кладбища, о котором у нас по всему городу ходило очень много всяческих легенд и рассказов.

Дойдя до самого конца этого кладбища, я увидел перед собой настоящий кошмар и ужас, которые царили там. То, что я там увидел, нельзя было просто описать одними лишь словами и какими-либо эмоциями. Этот кошмар и ужас нужно было видеть своими собственными глазами.

По всей округе валялись оторванные и сломленные куски церковных крестов. Отломленные и разбитые осколки гранитных памятников и мраморных гробниц. Почти полностью разрушены и разворованы семейные склепы, в которых когда-то были похоронены самые богатые и знаменитые люди нашего города. А теперь их добрые память и благородная честь были полностью уничтожены и унижены другими людьми, которые даже не имели никакого малейшего представления о том, кто же сейчас, может быть, именно здесь похоронен.

Весь этот кошмар и вся эта разруха могли бы, конечно, остаться незамеченными, если бы не висевшая тогда, в тот день, на холодном ночном небе одна большая и белая луна, которая своими ледяными лучами освещала всё вокруг.

То, что я тогда там увидел, не поддавалось никакому нормальному человеческому объяснению. На это просто невозможно было смотреть. На все эти разрушения, на всё это безобразие и Богохульство. Смотря на всё это, у меня постепенно начало сжиматься сердце в груди от боли и обиды.

Проходя мимо разрушенных могил, искривлённых крестов и разбитых вандалами памятников, мне стало как-то не по себе. Я то и дело оглядывался назад, когда слышал странные звуки. Которые начали преследовать меня именно с того самого момента, когда я впервые вступил на эту мёртвую землю. С каждым звуком и с каждым шорохом мне становилось всё страшнее.

Да ещё вдобавок это проклятое карканье здешних ворон, которые буквально целыми стаями начали медленно слетаться на то самое старое кладбище.

Идя вперёд и смотря на них, я то и дело заглатывал свою собственную слюну от страха обратно внутрь. Этот же страх был заметен и на моём лице, особенно в глазах. Которые с каждой минутой становились всё больше и шире. Идя только вперёд, я молил Бога о том, чтобы Он вывел меня отсюда живым и желательно невредимым. Но, к моему большому сожалению, мои молитвы так и остались не услышанными.

Продолжая идти вперёд, я вдруг услышал странный шорох во тьме. Резко остановившись, я на несколько минут замер на своём месте. Стоя как вкопанный на кладбищенской дороге, я то и дело нервно бегал зрачками глаз в разные стороны, пытаясь понять, откуда сейчас именно доносится этот страшный шорох.

Продолжая стоять на своём месте, меня постепенно начал охватывать леденящий душу и всё тело страх и ужас. Немного успокоившись и сглотнув слюну обратно, я решил всё же на свой страх и риск снова продолжить свой путь к заветному выходу из этого мёртвого кладбища.

Идя вновь по дороге. я то и дело оглядывался по сторонам и вслушивался в каждый шум и шорох, который доносился из темноты. С каждым моим шагом сердце у меня в груди билось всё сильнее и сильнее. От страха мне даже начало казаться, что за мной кто-то следует. И вскоре мои подозрения подтвердились. Когда, продолжая идти по кладбищенской дороге, я вновь не услышал странного шороха позади себя. Резко обернувшись, я вдруг увидел позади себя чью-то огромную, я бы даже сказал, гигантскую тень. Которая молча стояла в нескольких метрах параллельно от меня и очень долго смотрела в мою сторону. Увидев её, мне стало ещё страшнее. Ведь эта тень чем-то напоминала гигантского оборотня, про которого у нас в городе тоже рассказывали.

Смотря на меня, тень стала тяжело дышать. А потом произошло то, что меня ещё сильнее напугало. Смотря на меня, тень вдруг резко показала свои кроваво-красные глаза и с диким криком бросилась в мою сторону, резко сорвавшись со своего места. Увидев стремительное приближение к себе, чудовища, я не придумал ничего другого, как дико закричать в ответ и кинуться бежать от него вперёд.

Убегая изо всех сил куда дальше от монстра, я старался не останавливаться ни на секунду и по мере возможности не оглядываться назад. Чтобы вдруг ненароком не очутиться в пасти того чудовища, которое продолжало гнаться за мной по пятам. Тогда я даже не видел толком, куда меня несут мои беспокойные ноги. Убегая от напавшей на меня внезапно из темноты тени, я даже не заметил, как ловко угодил в какую-то свежевырытую яму. Упав туда, я сильно ударился головой о землю и тут же потерял сознание. Что со мной произошло потом? Я уже этого, если честно, не помню.

Что же касается той таинственной тени? То она так же таинственно исчезла, тем же загадочным путём, как и появлялась.

Глава 5.

Прошло ещё несколько часов с того самого момента, когда на меня внезапно набросилась на старом заброшенном кладбище та загадочная тень, тот страшный чёрный оборотень.

Глубоко дыша, я начал постепенно приходить в себя. Своими внутренними ощущениями я чувствовал то, что я до сих пор лежу на земле. На довольно холодной земле. Кое-как открыв глаза, я увидел перед собой совсем незнакомое для меня место. Оглядевшись по внимательнее, я увидел множество засохших деревьев и кустарников. Слегка приподнявшись с земли, я спросил сам у себя:

– Где я?

– Ты в Потустороннем Мире, мой друг. В Мире Мёртвых, – ответил на мой вопрос чей-то мужской голос позади меня.

Услышав ответ на свой вопрос, у меня тут же похолодела кровь в венах.

– В мире Мё-мё-мёртвыых? – запинаясь от страха, переспросил голос я, не поворачиваясь к нему лицом.

– Да. А что Тебя разве это удивляет? – ответил на мой вопрос опять чей-то голос, сидевший позади меня, и тут же задал мне и свой.

– Да вроде бы нет, – истерически хихикая от страха, ответил я.

Проглотив обратно в себя свою собственную слюну, я медленно начал поворачиваться назад, чтобы хотя бы увидеть того, с кем я сейчас разговариваю.

И как только я повернулся назад и увидел того, кто со мной всё это время говорил, моё лицо в одно мгновение от увиденного там стало бледным, как каменная стена. Будто кто-то взял и специально накрасил его белым маскарадным гримом.

Позади меня, сидя на огромном засохшем бревне и глядя на меня кроваво-красными глазами, сидел тот самый чёрный оборотень. Который ещё вдобавок время от времени начинал покуривать деревянную трубку в виде головы дракона. Которая была полностью покрыта настоящим серебром и украшена двумя кроваво-красными камнями – рубинами в виде глаз. Это был именно тот самый оборотень, который внезапно напал на меня и гнался потом за мной по всему тому заброшенному кладбищу.

Увидев его снова, я очень сильно испугался и от страха резко попятился спиной назад. Уткнувшись в ствол какого-то там дерева, я продолжал тяжело дышать и пристально смотреть на зверя. Сам же оборотень с большим, наверное, любопытством продолжал пристально наблюдать за мной и за моим довольно странным поведением. И, соответственно, на старенную реакцию на него.

– Что с тобой? – глядя на меня, спросил зверь.

– Ни-ни-ничего, – запинаясь от страха и не сводя с него глаз, ответил я.

– А, по-моему, ты меня боишься? – произнёс зверь, прикуривая свою трубку.

Выпустив затем из своего волчьего рта клубы голубого дыма, который моментально рассеялся в воздухе, зверь снова обратил на меня своё внимание.

– Кто ты? – смотря на оборотня, который продолжал курить свою трубку, спросил я.

– Меня зовут – Кронус, – представился зверь. – А тебя, если я не ошибаюсь, зовут Курт? Ведь так?

– Да, – ответил удивлённо я, продолжая смотреть на него. – А откуда ты знаешь моё имя?

– Я всё про тебя знаю, – закурив вновь свою трубку, произнёс он.

Услышав его слова, я немного удивился этому.

– Откуда? Если это, конечно, не является секретом? – немного успокоившись и пришедший в себя, спросил я.

– Я являюсь в этом Потустороннем Мире неким Оракулом или Провидцем. И поэтому я всё про всех знаю. В особенности про тебя, Курт, – ответил на мой вопрос оборотень.

– Понятно, – произнёс я.

Затем я на несколько минут замолчал.

Тогда в моей голове постоянно крутился один и тот же вопрос, который я всё никак не мог решиться спросить у своего нового собеседника. О том, как я здесь оказался? И самое главное, мёртв ли я сейчас?

Посмотрев вновь на своего нового знакомого, который в тот момент продолжал не сводить с меня своих волчьих глаз и медленно выпускать голубовато-серый дым, я решил всё-таки задать этот душераздирающий меня вопрос.

– Скажи мне, пожалуйста, Кронус, – продолжая смотреть на оборотня, произнёс я. – Я… что… умер?

– Нет, – выпустив голубой дым из своего рта, ответил он. – Нет, ты не умер.

– Тогда как же я оказался здесь, в мире мёртвых?

– Я принёс тебя суда.

Услышав его ответ, мне вдруг стало как-то нехорошо.

– Что это значит? Ты принёс меня суда? – глядя на оборотня недоверчивыми глазами, сказал я.

– Я, значит, я, – ответил он. – А что тут такого? Я не понимаю?

– Как что? – немного возмутился я, глядя на оборотня широко распахнутыми от возмущения глазами. – Ты меня, суда, притащил непонятно зачем! Ах да, кстати. За чем ты меня, суда, притащил?

– Твоему миру грозит смертельная опасность, – ответил Кронус.

– Какая ещё опасность? От кого? – глядя на него несколько непонятными глазами, переспросил я.

– От Часовщика, – ответил оборотень.

– Что это ещё за Часовщик – удивлённо переспросил я.

Выпустив снова голубой дым из рта, оборотень неторопливыми словами произнёс:

– Часовщик является неким Хранителем Времени во всём нашем огромном Потустороннем Мире. Он занимает одно из самых властных и почитаемых мест во всём нашем Мире Мёртвых. Он почти правая рука нашего бессмертного Мэра, который уже на протяжении нескольких десятков лет правит всем нашим миром, – ответил Кронус.

– Ясно. А от меня вы тогда чего конкретно хотите? – глядя на оборотня, спросил я.

– Ты должен помочь нам остановить этого злобного Часовщика и не дать ему совершить самосуд над всем "твоим" живым миром, – глядя на меня своими кроваво-красными глазами, ответил он.

Услышав о том, что моему миру грозит некий самосуд от какого-то чокнутого покойника, у меня почему-то в ту же секунду похолодела кровь в венах.

– Что это ещё за самосуд такой над моим миром? – смотря на сидевшего параллельно мне оборотня, переспросил чуть взволнованно я.

– Я не могу тебе ответить на этот вопрос, – произнёс оборотень. – Ты должен сам всё это узнать.

Затем, закурив ещё раз свою трубку и выпустив голубой дым, гигантский оборотень медленно начал растворяться на моих глазах в воздухе.

Увидев то, что оборотень оставляет меня здесь совсем одного, на меня вдруг тут же внезапно нахлынула настоящая паника. Бросившись на растворяющегося в воздухе оборотня, я попытался хоть как-нибудь удержать его и тем самым не дать ему исчезнуть. Но только этого у меня не получилось. к моему большому сожалению.

Стоя на коленях на том месте, где совсем недавно сидел и разговаривал со мной гигантский оборотень, у меня вдруг началась истерика, которая медленно стала перерастать в панику и страх. Я испуганными до смерти глазами начал нервно оглядываться по всем сторонам в поисках того оборотня, который притащил меня сюда и оставил здесь совсем одного.

– Эй, стой! Куда ты? Не оставляй меня здесь, пожалуйста! Совсем одного! Пожалуйста! – кричал почти истерическим голосом я, прося об этом оборотня. – Пожалуйста!

Но только мой крик о помощи так никто и не услышал. Поднявшись кое-как обратно на ноги, я даже и не знал, куда мне идти дальше. Стоя на своём месте, я от дикого страха прижимал свои руки к себе и очень внимательно оглядывался по сторонам. От каждого подозрительного шороха и звука меня буквально бросало в невыносимую дрожь. С каждой минутой моё сердце в груди начинало биться всё сильнее и сильнее и могло в любой момент просто вырваться наружу.

Опустившись снова на колени, я не торопливо сел своей горячей попой на холодную и мёртвую землю и, прижав колени к себе, опустил на них свою голову. Тогда мне было по-настоящему страшно. Очень страшно, ведь я находился в незнакомом для себя мире и причём совсем один. Я даже не знал, куда мне идти и что делать дальше? Оставалось только одно – пропадать в этой холодной пустыне.

Продолжая сидеть неподвижно на своём месте, я даже не заметил того, как ко мне вдруг кто-то очень тихо подошёл. Почувствовав рядом с собой чье-то ещё присутствие, я слегка приподнял свою голову и увидел перед собой чьи-то незнакомые мне ноги. Немного удивившись и нахмурив брови, я начал очень медленно поднимать свою голову наверх. И как только я поднял своё лицо, то мои зрачки тут же расширились, а рот слегка приоткрылся от изумления. Ведь в тот момент рядом со мной стоял ещё один житель того самого Потустороннего мира. Куда я по чистой случайности угодил.

– Здравствуйте, – поздоровался со мной незнакомец, смотря на меня с дружелюбной улыбкой.

– Здравствуйте, – произнёс еле слышным голосом я, продолжая смотреть на незнакомца широко открытыми глазами.

И ведь было чему удивиться. Ведь пере домной в тот момент стоял настоящий живой покойник!

– Ничего себе! – произнёс почти шокированным голосом я, пристально смотря на того, кто в тот момент молча стоял передо мной.

– Я вижу, ты удивлён? – произнёс мне в ответ незнакомец, продолжая смотреть на меня с дружелюбной улыбкой на лице.

– Есть немного, – ответил я незнакомцу, продолжая смотреть на него широко открытыми глазами.

– Кто ты?

– Меня зовут Франсис, – представился он мне. – А тебя как таинственный незнакомец?

– А меня Курт, – произнёс я.

– Приятно, Курт, познакомиться с тобой, – произнёс он и дружелюбно протянул мне свою ладонь.

– И мне с тобой, Франсис, – произнёс я чуть шокированным голосом и, взяв его ладонь в свою, дружелюбно поздоровался с ним.

Глядя на своего нового собеседника, я просто не мог поверить своим глазам. Я даже никак не мог предположить того, что в Потустороннем Мире могут существовать такие мертвецы, как Франсис. Меня больше всего поразила и удивила его внешность. Глядя на него, нельзя было подумать, что он уже давно мёртв. Хотя, по правде говоря, именно так и было.

По своей природной внешности мой новый знакомый Франсис был настоящим брюнетом с прямыми и довольно длинными, почти до самых плеч, чёрными волосами. Которые время от времени начинали красиво блестеть в лучах холодной и уже давно погибшей в их мире луны. Помимо бриллиантового блеска, который был у него на волосах, Франсис всегда слегка приподнимал к самому верху несколько коротеньких волосков у себя на затылке. Которые изображали собой небольшого ёжика. И которые вызывали у многих не большую, но довольно лёгкую зависть, глядя на них. Длинными и прямыми у Франсиса на голове были не только волосы, но и длинная и такая же прямая чёлка жгуче-чёрного, словно расплавленная смоль, цвета. Которой мой новый знакомый всегда очень аккуратно зачёсывал вправо. Тем самым закрывая себе почти всю правую сторону своего бледно-мёртвого лица.

По своим природным данным Франсис был немного худощавого телосложения, но довольно высокого роста. Его рост на тот момент достигал почти одного метра девяноста двух сантиметров. Глаза у моего нового знакомого были ярко-синего оттенка, что показалось мне тогда довольно странным и немногим необычным. Помимо ярко-синего цвета глаз, меня очень сильно поразило его бледно-мёртвое лицо, на котором были изображены чёрные узоры в виде незамысловатых линий. В виде небольших трёх полосочек, которые больше всего походили на небольшие шрамы от острых когтей.

В своём выборе одежды Франсис всегда отдавал предпочтение более тёмным тонам, нежели светлым. И, наверное, поэтому в тот день, когда я впервые его увидел, на нём была надета чёрная, уже давно потрепанная временем рубашка без рукавов, с несколькими обожжёнными дырками на груди. На верхнюю часть этой же рубашки Франсис всегда надевал очень короткий кожаный кафтан, который уже давно потерял свой жизненный блеск в этом загадочном Мире Мёртвых. Помимо чёрной рубашки и кожаного кафтана, чёрными были также ещё и несколько рваные брюки, в которые Франсис всегда заправлял конец своей чёрной рубашки. А чёрные концы своих немного рваных и постаревших со временем брюк Франсис всегда забирал в свои длинные, почти до самых колен, кожаные сапоги жгуче-чёрного цвета с серебряными бляшками на них.

Франсис являлся одним из обитателей того мрачного и холодного Потустороннего мира, в который он попал после своей несчастной смерти.

– Дай угадаю. Ты новенький? – присев аккуратно на корточки рядом со мной, спросил Франсис, слегка прищурив оба глаза.

– Нуу. Что-то вроде бы, того, – смотря на него широко открытыми от удивления глазами, ответил я.

– Ясно. А можно поинтересоваться, а когда ты вообще умер? – продолжая смотреть на меня, спросил он.

Тогда я даже не знал, что ему ответить. Ведь я даже не имел никакого представления о том, какая у него может быть реакция, если он вдруг узнает, что я попал суда, будучи ещё живым. Но и говорить неправду с моей стороны тоже было очень некрасиво. Набравшись храбрости и сглотнув слюну, я дал ответ на интересующий вопрос моего нового мёртвого собеседника.

– Я даже не знаю, как тебе это сказать. Но я, в общем-то, пока ещё как бы… жив, – смотря на него немного растерянными глазами, произнёс я в ответ.

И каково же было моё удивление, когда я увидел, какими глазами на меня стал смотреть мой новый собеседник. после того, что я ему только что сказал.

– Так значит, ты ещё живой? – смотря на меня теми же, немного недоверчивыми глазами, переспросил он.

– Нуу… да, – продолжая смотреть ему в глаза, ответил я.

Получив мой ответ, Франсис немного призадумался. Потом медленно поднялся на ноги, аккуратно сел на небольшое деревянное бревно, которое лежало неподалёку, возле старого и засохшего дерева. Сев на него и согнув правую ногу в колено, Франсис слегка облокотился спиной на деревянный ствол того мёртвого дерева.

– А можно мне спросить? Как ты всё-таки попал суда? Ведь живым вход в Загробный мир строго запрещён, – сидя на деревянном бревне и чуть прищурившись, спросил Франсис.

– Меня сюда притащил огромных размеров оборотень, – ответил я.

– Дай угадаю, Кронус? Ведь так? – переспросил он.

– Да, Он так и представился. Кронусом.

– Теперь всё понятно, – опустив ногу вниз, произнёс Франсис.

– Что понятно – смотря на него немного взволнованными глазами, переспросил я.

– Понятно для чего. Наш всеми любимый и уважаемый Оракул и Провидец Кронус тебя сюда притащил, – продолжая смотреть на меня, произнёс Франсис.

– Да и зачем тогда? – смотря с подозрением на него, переспросил я.

– А разве он тебе не сказал? – продолжая смотреть на меня, переспросил он.

– Да, вроде бы он говорил о том, что его миру грозит смертельная опасность от какого-то там сумасшедшего Часовщика. И если его не остановить, то мой мир тоже может подвергнуться той же опасности. Вроде бы это, – смотря на Франсиса, ответил я.

Услышав мой ответ, Франсис на несколько минут замолчал. Смотря на своего нового собеседника, я всё никак не мог понять по выражению его бледного лица, о чём он сейчас так глубоко думает. Прошло ещё несколько минут. Всё то время, пока Франсис молча сидел на своём месте и не сводил глаз с одной и той же точки на холодной земле, о чём-то думал. Я так же неподвижно сидел на своём и пристально, почти не дыша, смотрел на него.

Поразмыслив над моими словами, Франсис вскоре вновь посмотрел на меня.

– Так это значит правда, – смотря на меня, произнёс довольно спокойным голосом он.

– Что именно? – переспросил я. Франсиса.

– О том, что вскоре должен объявиться тот, кто носит в себе священную печать огня, – ответил парень.

– Печать огня? – удивлённо переспросил я, не сводя с моего нового собеседника глаз.

– Да, её ещё называют Печатью Феникса, – добавил он. – Говорят, тот, кто обладает этой печатью, может победить и тем самым остановить коварного Часовщика.

– Ого! – удивлённо произнёс я, услышав слова Франсиса.

– Ага, – произнёс он.

Затем, посмотрев влево от себя, Франсис глубоко вздохнул.

– Нам пора, – посмотрев на меня и медленно поднимаясь на ноги, произнёс он.

– Куда? – смотря на своего нового собеседника, спросил с небольшим волнением в голосе я.

– Я отведу тебя пока к себе домой, – ответил Франсис.

– Ааа? А зачем? – продолжая смотреть на Франсиса, спросил, насторожившись, я.

– Просто скоро наступит ночь, и живчикам вроде тебя как-то не особенно и рекомендуется оставаться здесь совсем один. в особенности в незнакомом для себя месте, – ответил Франсис, пристально глядя на меня.

– А, ясно, – произнёс я и начал медленно подниматься с холодной земли.

Встав обратно на ноги, я аккуратно отряхнул свою одежду сзади, даже не догадываясь о том, что за моими человеческими действиями очень внимательно и молча наблюдает Франсис. Отряхнув одежду и руки, я медленно посмотрел на своего нового собеседника. Который в тот момент не сводил с меня своих ярко накрашенных чёрной смолой глаз.

– Ты готов? – смотря на меня, спросил он.

– Готов, – ответил я, смотря на своего нового собеседника несколько неуверенно. – Только, правда, я не знаю, к чему именно?

Почувствовав мою неуверенность, Франсис очень дружелюбно улыбнулся, смотря на меня. Его довольно странная улыбка меня, если честно, немного насторожила.

– Не переживай, – произнёс, дружелюбно улыбаясь, Франсис. – Я тебе всё по дороге объясню. Идём, нам пора.

– Ну, как скажешь, – произнёс я, робко улыбнувшись.

– Ну, тогда вперёд, – произнёс Франсис и неторопливо пошёл по дороге.

Немного постояв на своём месте, я вскоре поспешил следом за ним.

Глава 6.

Дорога, по которой меня всё это время вёл за собой Франсис, была довольно странной. Я даже бы сказал, необычной. Вокруг не было ни одного живого цветочка или деревца. Хотя, откуда им тут было взяться, в этом зловещем и страшном Мире Мёртвых.

Идя вслед за своим новым знакомым, я видел множество необычных и даже немного загадочных вещей, которые буквально повергли меня в шок. Я видел множество засохших деревьев, кроны которых, словно деревянные спирали, заворачивались сами на себя. Я видел безжизненную пустыню с огромными засохшими трещинами, которые с каждой минутой становились всё шире и глубже. Я видел множество обглоданных костей диких и домашних животных, которые были разбросаны в разные стороны по всей этой мёртвой пустыне. И которые то и дело издавали до ужаса жуткий вой. Это было просто устрашающее зрелище.

Идя всё это время рядом с Франсисом, я то и дело очень внимательно оглядывался по обеим сторонам, как будто очень сильно опасался кого-то или чего-то. Всеми своими жизненными силами я пытался не дать нахлынувшему на меня откуда-то, невесть откуда взявшемуся страху взять надо мной верх и над моим напуганным разумом. Но только, к моему большому сожалению, у меня это очень плохо получалось. Моя тревога и мой страх, как это ни печально, заметил и Франсис, который всё это время был рядом со мной.

– Курт? – посмотрев в мою сторону, произнёс он.

– Что? – крепко прижимая к своей груди свои собственные руки, ответил я, продолжая внимательно оглядываться по обеим сторонам.

– С тобой сейчас всё нормально? – смотря очень внимательно на моё поведение, спросил меня Франсис. – Ты какой-то сейчас слишком напуганный.

– Да нет, всё нормально, – изобразив на лице некоторое спокойствие, сказал я, с радостной улыбкой посмотрев на него.

Хотя в тот момент мне было совсем не до смеха. Поэтому улыбка на моих губах получилась какая-то натянутая. Да и Бог с ним.

– Ты уверен в этом? – немного сомневаясь в моих словах, переспросил меня Франсис, остановившись на месте на несколько секунд.

– Да, точно, – убедительно притворившись, что мне совершенно не страшно, произнёс я.

Хотя очень глубоко. Внутри Меня всё трясло от страха.

– Ну, смотри тогда, – произнёс немного недоверчиво Франсис и двинулся дальше, вперёд.

Я же, немного успокоившись и отдышавшись, снова последовал за ним.

Догнав Франсиса по дороге, я решил побольше разузнать у него про того Часовщика. Которого, я так понял, все мёртвые жители этого давно мёртвого мира очень сильно боятся и страшатся.

– Франсис, расскажи мне, пожалуйста, про этого вашего Часовщика? Кто он такой? И зачем ему уничтожать весь ваш мир и затем ещё и мой?

Немного помолчав, Франсис вскоре дал мне ответы на мои только что заданные вопросы.

– Часовщик в нашем мире является неким Хранителем Времени, который может подчинять себе всё Живое Время и тем самым повелевать им, изменяя его ради своих злобных намерений.

– Живое время? Что это значит? – услышав эти странные слова, переспросил я.

– Живым временем в нашем мире мёртвых называется время, которое по року Судьбы отведено каждому живому существу в мире живых. Будь-то ты, человек или какое-нибудь растение. У каждого живого существа есть свои Жизненные Часы, в которых как раз и течёт то самое живое время, – ответил Франсис.

– А как оно выглядит, это живое время? – задал ему очередной вопрос я.

– У каждого оно выглядит по-разному. У кого-то это могут быть песочные часы с сыпучим в них временем в виде золотого песка, серебряной пыли или даже крови, которая медленно перемешивается с чёрной ртутью. У кого-то оно, может быть, в виде карманных часов на длинной или короткой цепочке с разными узорами и структурой. Живое Время у каждого своё. У кого-то оно идёт очень медленно, не торопливо. А у кого-то совсем наоборот. Оно начинает двигаться в бешеном темпе, в ритме его жизни. Тем самым постепенно убивая своего хозяина, – ответил он.

– Что это значит, убивая постепенно своего хозяина? – переспросил я, всё это время идя рядом с парнем.

– Когда человек начинает безрассудно рисковать своей жизнью, то его живое время начинает с каждой минутой двигаться всё быстрее и быстрее, тем самым всё ближе и ближе приближать своего хозяина к неминуемой смерти. Которую он, не задумываясь, приближает к себе сам, – ответил Франсис.

– А можно как-нибудь избежать этого? Скажем так, как-нибудь слегка приостановить этот быстрый поток того живого времени? – посмотрев на идущего рядом с собой Франсиса, спросил я.

– К сожалению, нет, – ответил он, с небольшой грустью в голосе посмотрев на меня. – Когда запускается быстрый механизм часов, то его уже никто не в силах остановить и повернуть обратно. Изменить его может только Часовщик, но только лишь в крайне редких случаях он захочет сделать это.

– Почему? Неужели он так сильно не любит людей? Разве готов их всех уничтожить? – посмотрев на Франсиса, спросил я.

– Я точно не знаю, но у нас в городе ходит очень много всевозможных слухов. Большинство наших мёртвых жителей до сих пор в них верят, – посмотрев на меня, ответил он.

– Да и какие же? – смотря на Франсиса удивлёнными глазами, переспросил я.

– Давай-ка я тебе об этом немного позже расскажу, а то мы уже пришли, – произнёс Франсис, вежливо увернувшись от ответа.

– Хорошо, – ответил я. – А куда это мы, собственно, пришли? А, – оглядевшись по сторонам, спросил я.

– К Проклятому мосту, – ответил Франсис.

Посмотрев в ту же сторону, куда в данный момент смотрел Франсис, я вдруг увидел перед собой огромный длинный деревянный подвесной мост. Который соединял собой две стороны огромного и жутко мрачного обрыва, над которым он висел.

– Ого! – удивлённо произнёс я, глядя на этот мост широко раскрытыми глазами.

– Он тебя не пугает? – посмотрев на меня, спросил Франсис.

– Да вроде бы нет, – ответил чуть дрожащим голосом я, не сводя глаз с того мрачного моста. – По-моему мост как мост.

– Тогда почему ты сейчас стоишь и смотришь на него немного напуганными глазами? А Курт? – продолжая смотреть на меня, спросил Франсис.

– Я не смотрю на него напуганными глазами, – резко посмотрев на него, возмутился я. – Тебе просто так кажется, вот и всё!

Услышав мой ответ, Франсис слегка усмехнулся. Его лёгкая ухмылочка, по правде сказать, мне очень понравилась. Глядя на него, я всё никак не мог понять, что же именно Франсиса так сейчас раззадорило.

– Ты что, улыбаешься? – спросил я, глядя на него.

– Да так, ничего, – продолжая как-то подозрительно улыбаться, ответил он.

Его странное поведение меня немного, но ещё сильнее насторожило.

– Нам пора, идём, – немного успокоившись, произнёс Франсис и решительными шагами двинулся к тому смертельно опасному мосту.

Что же касается меня? То я, проведя его несколько недоверчивым взглядом, вскоре так же последовал вслед за ним к самому началу того странного моста. Хотя лучше бы я остался на своём месте. Дойдя до него, я резко остановился и тяжело задышал от внезапно нахлынувшего на меня совершенно неоткуда пришедшего страха и ужаса.

И ведь было чему бояться. Ведь этот мост был явно не предназначен для перехода по нему живым людям. Продолжая стоять на своём месте, как вкопанный. Меня постепенно начало очень жутко трясти от страха и ужаса. Одна лишь мысль о том, что может произойти со мной на том мосту, войдя на него, тут же вызывала у меня нескончаемую дрожь во всём моём теле.

Продолжая стоять на своём месте, я с замиранием сердца продолжал смотреть на этот Проклятый мост, который в тот момент медленно начинал раскачиваться из стороны в сторону и казаться мне почти недоступным.

– Курт! Ты идёшь? Или так и будешь стоять там, как вкопанный? – прокричал мне Франсис, смотря на меня и стоя на первой дощечке того жуткого Проклятого Моста.

Тогда я даже и не знал, что ему ответить.

– Иду! – прокричал я, а после, проглотив слюну, добавил очень тихо себе под нос. – Наверное, но это не точно.

Постояв ещё немного на своём месте, я, вскоре набравшись смелости, двинулся всё же вперёд.

С каждым приближением к тому страшному мосту у меня всё сильнее и сильнее начинало бешено биться сердце в груди, а ноги постепенно становились ватными и не хотели идти дальше вперёд. Дойдя, наконец-то, до того моста, я буквально оцепенел от увиденного тогда там. Мост, по которому мне предстояло теперь пройти, не зря называют проклятым. Ведь, по словам Франсиса, на нём часто начали пропадать давно уже умершие люди. И пропадали они довольно странным и загадочным образом.

Что касается самого моста, его внешний вид не внушал у меня никакого доверия. Напротив, он вызывал внутри меня настоящий страх и ужас. Глядя на него, мне очень хотелось бежать от него куда-нибудь подальше и, конечно, не оглядываясь. Я боялся смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы рискнуть и пройти по нему.

Стоя рядом с Франсисом, я всё никак не мог оторвать своих глаз от двух больших каменных статуй, внутри которых как раз и были спрятаны толстые верёвочные канаты, которые держали на себе деревянные дощечки.

– Франсис, скажи мне, пожалуйста, а что это за статуи здесь в виде двух оголённых каменных скелетов с огромными крыльями и поднятыми к самому верху тарелками? – посмотрев на Франсиса, спросил я.

Посмотрев на меня, Франсис вскоре глубоко вздохнул и медленно посмотрел на одну из них.

– Про эти статуи у нас по всему Потустороннему миру ходит очень много всевозможных легенд и поверий. Но правдивая из них только одна. – продолжая смотреть на каменную статую, произнёс он.

– Да и какая же? – спросил с большим интересом в голосе я.

Посмотрев на меня и увидев огромный интерес в моих глазах к этой истории, Франсис робко улыбнулся.

– Тебе что, правда будет интересно послушать это? – спросил он, продолжая смотреть мне в глаза.

– Да, очень, – ответил я.

– Ну, тогда садись, – произнёс Франсис.

И аккуратно сев на мёртвую землю, он без боязни поставил свою правую ногу на несколько деревянных дощечек того Проклятого моста и, облокотившись спиной об каменную статую, медленно поднял свою голову и посмотрел на меня.

– Садись, чего ты, – видя, что я не сажусь, произнёс Франсис, продолжая на меня смотреть.

– Куда садиться? – смотря на него сверху вниз, переспросил я.

– Как куда? На Землю. Или ты боишься свою попку застудить – шутливо произнёс Франсис, – ехидно посмотрев на меня.

– Ничего я не боюсь! – возмущённо произнёс я, смотря на него. – Просто… тук… как-то… не комфортно мне, вот и всё.

Смотря на Франсиса, который в тот момент смотрел на меня, как на какого-то дурака, я тут же понял, что только что опять взял да сморозил очередную свою глупость. Нужно было срочно что-нибудь предпринять и разрешить эту неловкую ситуацию. Но только как-то мне в голову ничего не приходило. Я готов был просто сгореть от стыда за свою глупость, но, к моему большому счастью, Франсис оказался довольно умным и понимающим. мёртвым.

Смотря на меня снизу вверх, Франсис мягко произнёс:

– Не бойся, садись. Это на первый взгляд кажется, что земля здесь может быть холодной. Но на самом деле она здесь такая же тёплая, а в некоторых местах даже горячая, как в мире живых.

– Ладно, как скажешь, – поверив его словам, произнёс я и, не торопясь, сел на холодную, как мне тогда казалось, землю.

Слова Франсиса о том, что земля здесь действительно тёплая, оказались чистой воды правдой. Коснувшись её своей попкой, я тут же почувствовал приятное тепло, которое исходило изнутри. Меня это даже немного, но успокоило. Я даже не заметил, как медленно расслабился и облокотился своей спиной об каменную статую.

– Ты готов слушать мой рассказ? – посмотрев на меня, спросил Франсис.

– Готов, – ответил я.

– Ну, тогда слушай, – произнёс Франсис и начал свой рассказ. – Про эти каменные статуи. У нас во всём Потустороннем Мире ходит очень много всевозможных легенд и поверий, но только одна из них является правдивой и настоящей. Это произошло несколько лет тому назад. Тогда-то и появился этот Проклятый Мост и эти четыре каменные статуи. Которые изображают собой четверых Падших Ангелов, которых сбросил с самых небес сам Господь Бог.

– А можно спросить, за что? – перебив его рассказ, спросил я у Франсиса.

– За все их грехи и плохое отношение ко всему живому на земле. Вот за что Господь Бог их и наказал, – ответил Франсис, смотря на меня. – Оказавшись в Мире Мёртвых, они тут же начали медленно пожирать друг друга, с каждым днём становясь всё слабее и слабее. И вскоре от этих Падших Ангелов почти ничего и не осталось. Кроме лишь нескольких костлявых куч, полностью обглоданных и сломанных костей.

– А как же они тогда смогли стать частью этого Проклятого моста? Если, как ты говоришь, их тела состояли из настоящих костей – смотря на Франсиса, спросил я.

– После того, как Падшие Ангелы сожрали друг друга, их окаменевшие останки вскоре медленно стали поглощать. Эта мёртвая земля, на которой мы сейчас с тобой сидим. Она и создала эти четыре каменные статуи со светящимися над головами чашами. В которые с наступлением темноты начинает загораться кроваво-красный огонь, а его яркий свет начинает освещать почти весь путь по этому Проклятому мосту, – смотря на меня, ответил Франсис.

После того как он отвернулся, Франсис на несколько минут замолчал, пристально всматриваясь в бесконечную пустоту того мёртвого обрыва, над которым висел мост.

Смотря на своего нового спутника, я всё никак не мог понять, о чём он сейчас думает. Что, интересно, сейчас происходит в его голове?

И самое главное, что он сейчас чувствует, будучи уже навсегда умершим? Эти мысли и вопросы ещё долго звучали у меня в голове. Так долго, что я даже не заметил, как на мёртвый обрыв медленно опустилась ночь. Почувствовав лёгкий холодок, который незаметно коснулся моей горячей кожи, мне вдруг стало как-то не по себе от этого. От его прикосновения я даже невольно вздрогнул, и по моему телу побежали мурашки.

– Замерз? – посмотрев на меня, спросил Франсис.

– Есть немного, – ответил я, потирая немного озябшие плечи.

И только я успел договорить своё последнее слово, как вдруг в чащах, которые все четыре каменные статуи крепко держали в своих костлявых руках, моментально вспыхнуло кроваво-красное пламя. О котором мне совсем недавно рассказывал Франсис.

– О, нам пора, – посмотрев на горящее пламя, произнёс Франсис и начал медленно подниматься обратно на ноги.

Поднявшись с земли, он ещё раз посмотрел на меня.

– Поднимайся, Курт. А иначе мы никогда не успеем перейти весь этот мост, – произнёс Франсис.

– А если вдруг не успеем, что с нами будет? – медленно поднимаясь с земли на ноги, спросил я, не сводя глаз с парня.

– А иначе нас здесь съедят, – ответил он.

Услышав, что меня могут сожрать здесь, мне стало ещё хуже и страшнее.

– К-к-к-кто? – начиная заикаться от страха, спросил я Франсиса.

– Сантимеллы, – ответил Франсис, посмотрев на меня.

– Са-са-са-сантимеллы? – испуганно переспросил я, продолжая заикаться от страха и смотря на Франсиса широко открытыми от того же страха глазами.

– Да, Сантимеллы, – ответил довольно спокойно он. – Они довольно безобидные существа. Только до пары, до времени.

– Что? – снова переспросил испуганно я парня, продолжая смотреть на него широко раскрытыми глазами. – Безобидными?

– Ну да, – ответил он. – Просто, когда они голодные, от них лучше держаться подальше. И желательно не попадаться им на глаза. А то они могут на тебя наброситься и в один миг съесть. И ты даже этого не почувствуешь.

– Это ещё почему? – смотря на него широко раскрытыми глазами, переспросил Франсис я.

– Просто эти зверюшки нападают стайкой и моментально разрывают твою плоть на множество, множество мелких кусочков. После них даже костей не остаётся. Они всё сжирают до самого конца, – ответил Франсис.

Затем, повернувшись ко мне спиной, он очень крепко схватился обеими руками за верёвочные канаты навесного моста и начал медленно двигаться по нему вперёд.

– Так что, Курт, не стой там как вкопанный, а следуй строго вслед за мной. Но очень медленно, – произнёс Франсис, медленно передвигаясь вперед по деревянным дощечкам подвесного моста.

– Аааа? А почему? – очень медленно, продолжая стоять на своём месте и смотреть то по сторонам, то на уходящего вдаль от меня Франсиса, переспросил дрожащим голосом я.

Остановившись на своём месте, Франсис очень медленно повернулся ко мне лицом.

– Просто если ты сейчас вдруг испугаешься, то ты обязательно кинешься бежать ко мне, и мост может не выдержать и оборваться, – ответил Франсис. – Так что сейчас успокойся. Возьмись очень крепко за верёвочные канаты и медленно, не торопясь, двигайся ко мне. Ты всё понял?

– Почти, – ответил дрожащим от страха голосом я, продолжая смотреть широко открытыми глазами на те деревянные дощечки, которые лежали передо мной. – Господи ты! Боже ты мой!

– Курт! – окликнул меня снова Франсис, стоя на своём месте и продолжая пристально смотреть на меня. – Иди! Не бойся! Тут нечего бояться!

– Кто бы говорил, – прошептал я еле слышно, смотря то на дощечки, то на Франсиса. – Ему-то чего уже бояться. Он и так уже покойник, а я ещё нет.

По правде сказать, в тот момент, когда я неподвижно стоял почти у самого начала того жутко страшного подвесного моста, перед моими глазами тут же промелькнула вся моя жизнь, от самого моего рождения до самой моей смерти. Увидев перед глазами всю свою прожитую когда-то жизнь, я вдруг понял, что я ещё совсем мало пожил. И после этой мысли мне очень сильно захотелось жить дальше. Но чтобы сделать это, мне для начала нужно было во что бы то ни стало выбраться отсюда. И желательно живым! А для этого мне в первую очередь нужно было пройти по этому противному подвесному мосту, который медленно раскачивался над глубокой и почти бездонной пропастью.

Глядя на этот мост, у меня постепенно начало двоиться в глазах и закружилась голова. Продолжая стоять на своём месте и крепко держась за верёвочные канаты, я всё никак не решался вступить на него. От жуткого страха и недомогания мои ноги вдруг перестали меня слушаться. Они будто были вкопаны в землю, и я даже не мог ими нормально пошевелить. Дыхание, которое и так было у меня на пределе, с каждой пройденной минутой становилось всё глубже и глубже. Что касается сердечных биоритмов, я и вовсе молчу. От дикого страха и от одной только мысли о том, что со мной может вдруг случиться на этом злосчастном мосту, когда я буду переходить по нему, у меня буквально холодела кровь в венах. Мне было очень страшно. Но и оставаться здесь совсем одному для меня тоже было очень рискованно. Ведь я не знал, что этот мир может сделать со мной.

Набравшись смелости и стараясь не смотреть вниз, я очень медленно начал двигаться вперёд по этому злосчастному мосту, который с каждым моим шагом начинал опускаться всё ниже и ниже. Чувствуя это, я хоть как-то пытался успокоить и подбодрить себя.

– Молодец, Курт, молодец, – говорил я сам себе. – Ты справишься. У тебя всё обязательно получится, вот увидишь. Ты у нас просто молодец! Здесь нет ничего страшного.

И тут меня чёрт дернул посмотреть вниз. Увидев бесконечную пустоту того самого мёртвого обрыва, над которым висит подвесной мост, мне вдруг очень сильно захотелось повернуть назад. Проглотив слюну обратно, я стал медленно разворачиваться на месте назад, почти не дыша.

В тот момент за всеми моими бесполезными действиями молча наблюдал Франсис, который уже находился в нескольких метрах от меня. Он молча смотрел на то, как я медленно поворачиваюсь назад, и даже ни разу не окликнул меня, хотя должен был. Тогда я даже не догадывался, что Франсис уже давным-давно предугадал, что с нами будет происходить дальше. Медленно повернувшись назад, я вдруг увидел несколько кроваво-красных огоньков, которые пристально смотрели на меня из темноты и медленно приближались к нашему подвесному мосту. Увидев их, я буквально замер на месте, раскрыв от удивления рот.

– Франсис! – окликнул его почти истерическим голосом я, не сводя своих испуганных глаз с приближающихся к нам всё ближе и ближе горящих огоньков.

– Что, Курт? – подозрительно улыбаясь и смотря на меня, произнёс он.

– Кто это? – до смерти напуганным голосом спросил я.

– А это и есть те самые Сантимеллы, – ответил довольно спокойным голосом Франсис.

Услышав о том, что это и есть те самые Сантимеллы, которые после себя не оставляют ничего, даже элементарных костей, мне вдруг стало по-настоящему дурно.

– Это те самые Сантимеллы? Про которых ты мне совсем недавно рассказывал? Да, Франсис? – не сводя глаз с горящих почти красной кровью огоньков, переспросил я.

– Нуу. В общем-то, да, – ответил довольно спокойным голосом он.

Затем он так же, как и я, посмотрел на них.

– Нам сейчас с тобой лучше поспешить, – смотря на них и почувствовав не ладное, произнёс Франсис.

– А почему? – смотря на огоньки, переспросил я.

– Просто по их глазам видно, что они сейчас очень сильно голодные, – произнёс Франсис.

Услышав о том, что эти существа сейчас голодны! У меня чуть было не случился инфаркт. Да какого черта! Они вообще приперлись сюда, проклятые существа!

Смотря на них широко открытыми от страха глазами, мне буквально хотелось бежать куда-нибудь, причём не оглядываясь. Я уже был готов ринуться бежать по этому злосчастному мосту, лишь бы не стать их очередной жертвой. А уж тем более их ужином! В планы которого у меня это не входило! Тогда от страха я напрочь позабыл о том, что мне совсем недавно говорил Франсис. О том, что по этому мосту нужно было идти очень аккуратно и медленно. Но я, как назло, забыл об этом.

– Мамочка! – испуганно прокричал я, услышав дикое рычание одного из зверей. Который с каждой минутой приближался всё ближе и ближе к нам.

Почувствовав мой страх, зверь, облик которого я всё никак не мог разглядеть в темноте, начал медленно оскаливать свои длинные и острые зубы. Которые начали медленно светиться зелёным светом в темноте. Увидев свечение его зубов, Франсис очень быстро подошёл ко мне и, схватив меня за правую руку, резко развернул к себе.

– Ни в коем случае не смотри так долго ему в глаза, – посмотрев на меня, произнёс довольно решительно он.

Затем, посмотрев ещё раз на зверя, Франсис так же решительно потянул меня за собой.

– Идём, не бойся, – произнёс он.

Ничего не сказав ему в ответ, я покорно последовал за ним. Пройдя несколько метров, я машинально повернул голову назад, чтобы убедиться в том, что этот таинственный зверь с кроваво-красными глазами и светящимися в темноте зубами не решил последовать за нами. Но только к моему большому счастью, когда я повернул голову назад, того зверя вместе со всей своей стаей там уже не было. Это меня немного, но успокоило.

Добравшись, наконец-то до другого конца того злосчастного подвесного моста, мой новый знакомый Франсис, наконец-то смог отпустить мою руку, которую он на протяжении всего перехода так ни разу и не отпускал. Оказавшись на другой стороне моста, я, тяжело дыша от страха и ужаса, медленно осел на мёртвую землю.

Франсис сделал тоже самое. Сидя на земле и продолжая тяжело дышать, я ещё долго не мог прийти в себя, особенно после того, что со мной только что произошло. Глядя на подвесной мост, я очень глубоко вздохнул и медленно опустил свою голову к себе на согнутые колени.

– Ты в порядке? – посмотрев на меня, спросил, садясь рядом со мной, Франсис.

– Вроде бы, да, – не поднимая головы, ответил я.

Просидев в такой позе ещё несколько минут, я медленно поднял её обратно и с замиранием сердца посмотрел вперёд. Туда, где всё это время был тот самый злосчастный подвесной мост. Глядя на меня, Франсис вскоре сделал тоже самое, что и я. Глядя на Проклятый мост, Франсис глубоко и как-то даже печально вздохнул.

– Ещё никому и никогда не удавалось остаться в живых после встречи с этими кровожадными зверями Сантимеллами, – произнёс, немного помолчав, Франсис, не сводя глаз с моста.

Затем, медленно повернув свою голову в мою сторону, он спокойно добавил:

– А ты, оказывается, не промах. Молодец, Курт.

– Спасибо на добром слове, – посмотрев на Франсиса, вежливо поблагодарил парень. Я.

– Не стоит благодарностей, – произнёс он и дружелюбно улыбнулся, смотря мне в глаза.

Я же сделал то же самое ему в ответ.

Посидев так ещё несколько минут, Франсис вскоре снова повернул свою голову обратно и вновь посмотрел на тот злосчастный мост. Помолчав немного, он вскоре тихо произнёс:

– Сидеть здесь, конечно, хорошо, но идти нам с тобой всё-таки дальше нужно.

Затем он начал медленно подниматься обратно на свои ноги. Посмотрев на него, я вскоре сделал тоже самое.

– Ты готов? Оказаться в нашем городе Мертвецов? – посмотрев на меня, спросил Франсис.

– Готов! – гордо произнёс я, глядя Франсису прямо в мертвые глаза.

– Тогда вперёд, – произнёс с улыбкой он и решительно направился дальше.

Я же, немного постояв ещё немного на своём месте, вскоре так же последовал вперёд, вслед за уходящим Франсисом.

Пройдя ещё несколько метров по мёртвой земле, я и Франсис вскоре начали медленно подниматься в горы. По правде сказать, этот длительный подъём по этой скалистой горе становился для меня с каждой минутой всё тяжелее и тяжелее. Не то, чтобы для Франсиса. Он, словно альпинист, быстро вскарабкивался по этим каменным выступам на самый верх. То и дело оборачиваясь назад и проверяя, не сорвался ли я вниз. Поднявшись с большим трудом на самую вершину этой, так сказать, непокорной горы, я с облегчением вздохнул, сидя себе на коленях.

– Ну вот мы и пришли, – стоя рядом со мной, гордо произнёс Франсис. – Курт, позволю тебе представить мой родной город – Город Мертвецов!

Посмотрев вперёд, я увидел перед собой поистине незабываемой красоты город, который буквально переливался во всевозможные краски и огоньки.

– Ого, как красиво! – с восторгом в голосе произнёс я, глядя на город и на его манящие огни.

– Тогда пойдём, – смотря на меня с доброй улыбкой на своём мёртвом лице, произнёс Франсис.

– Пойдём, – ответил я, медленно поднимаясь с мёртвой земли обратно на свои ноги.

Поднявшись с нее, я аккуратно отряхнул свои штаны и пошёл вслед за уходящим Франсисом, который не спеша повёл меня в свой родной город – Город Мертвецов.

Глава 7.

Войдя вслед за Франсисом в его родной город, я увидел перед собой ничем не отличающийся от моего живого города город Мертвецов. Который буквально с первого взгляда поразил меня своей непревзойдённой архитектурой и кипевшей тогда в нём мёртвой жизнью. Он буквально удивил меня своими странными строениями и своими незамысловатыми улицами. Которые напоминали мне очень длинные и немного перекошенные дороги.

Город Мертвецов почти ничем не отличался от простого живого города. Там были те же каменные здания, которые были слегка покрыты паутиной и лесным мхом. Были такие же каменные дорожки, которые соединяли одну улицу города с другой. Такие же были и лавки с продовольствием и другими товарами, которые местные жители этого города охотно покупали. Город Мертвецов почти ничем не отличался от живого города в моём мире, пожалуй, только лишь одним. По улицам моего живого города уже давно не расхаживали умершие люди.

Идя всё время рядом с Франсисом, я больше всего тогда боялся нечаянно потерять его в этом незнакомом для меня ещё месте. И поэтому я всеми своими силами пытался не отставать от него как можно меньше, не на один шаг. Хотя давалось мне это совсем нелегко, так как Франсис очень быстро ходил. Конечно! Имея при себе такие длинные ноги, что ж не ходить ему так!

Продолжая идти вслед за Франсисом, мне с каждой минутой становилось всё тяжелее и тяжелее дышать. У меня уже почти не осталось сил двигаться дальше по дороге за ним. Остановившись на минутку, я решил немного отдышаться. Уперев ладонями в колени, я попытался восстановить своё нормальное человеческое дыхание.

– Курт, ты в порядке? – увидев, что мне сейчас нехорошо, произнёс немного взволнованно Франсис, неторопливо подойдя ко мне и опустив голову к моей.

– Да всё нормально, – не поднимая головы и продолжая упираться одной рукой в колено, произнёс я. – Я просто немного устал после такой долгой и дальней дороги. А так со мной всё в полном порядке.

Но только мой ответ, по всей видимости, не очень-то и сильно понравился Франсису.

– Ты уверен в этом? Может быть, тебя сейчас лучше всего отвести к доктору, и пусть он тебя проверит? – смотря на меня и видя моё довольно плачевное состояние, произнёс Франсис.

– Да нет, не надо, – вежливо отказался я от предложения Франсиса посетить доктора.

Кое-как отдышавшись, я неторопливо выпрямил своё уставшее и измученное тело и, подняв голову, медленно посмотрел на стоявшего рядом с собой Франсиса.

– У меня просто иногда такое бывает. Это у меня от частых утомлений, – произнёс я. – Сейчас я как следует отдышусь, и всё будет в порядке. Не беспокойся за меня.

Затем я начал делать простые упражнения для восстановления нормального дыхания и сердечного ритма. Вдох-выдох, вдох-выдох. Неторопливо делал я, постепенно восстанавливая своё тяжёлое дыхание и сердцебиение. Тогда я даже и не догадывался о том, что своими довольно странными упражнениями я привлечь к себе внимание почти всех проходивших мимо нас горожан. Проходя мимо меня и Франсиса, жители Мёртвого города начали как-то подозрительно оборачиваться и смотреть на нас, особенно на меня. Их внезапное и довольно пристальное внимание ко мне начинало меня немного, но пугать и чуточку напрягать. Смотря на них, мне с каждой минутой становилось всё страшнее и страшнее. И как-то не по себе. Ведь я даже и не предполагал о том, что они могут со мной сделать, если вдруг поймут, что сейчас перед ними стоит ещё совсем живой человек. От одной только этой мысли у меня постепенно начало темнеть в глазах.

– Франсис? – окликнул его я почти истерическим голосом, со страхом в глазах, медленно оглядывая почти каждого жителя этого города, которые в тот момент находились на улице Мёртвого Города и продолжали пристально наблюдать за нами со стороны.

– Не бойся их, Курт. Они не сделают тебе ничего плохого, – произнёс Франсис, пытаясь хоть как-нибудь меня успокоить.

– Я в этом как-то особенно не уверен, – неуверенным голосом произнёс я, смотря на жителей города широко открытыми от страха глазами. – Франсис, а почему они на меня так подозрительно смотрят?

– Не знаю, – ответил он. – Возможно, потому что ты ещё совсем новичок в этом мире. И поэтому они на тебя сейчас так подозрительно смотрят. Но ты не бойся их. Они ничего плохого тебе не сделают. Я обещаю тебе.

Оглядываясь по сторонам. Франсис аккуратно взял меня под руку.

– Идём, Курт. У нас с тобой ещё очень много дел, – произнёс Франсис и потащил меня за собой.

– Каких это ещё дел? – продолжая смотреть на мёртвых жителей города широко открытыми глазами, переспросил я.

– Нам нужно спасать наш мир, – утягивая меня за собой, произнёс он.

– У меня сейчас нет никакого желания что-либо делать! И уж точно не спасать сейчас чей-то там мир, – произнёс недовольно я.

– Ты преувеличиваешь, – продолжая тащить меня за собой, улыбнулся Франсис.

– Да куда уж мне здесь преувеличивать, – посмотрев на него, произнёс я.

Посмотрев на меня, Франсис дружелюбно улыбнулся и отпустил мою руку.

– Ты просто ещё до сих пор не понимаешь всю ценность своей жизни и поэтому не воспринимаешь её всерьёз, вот и всё, – смотря мне в глаза, произнёс он. А она у тебя очень велика, поверь мне. – И, развернувшись, Франсис снова пошёл вперёд.

Стоя на своём месте, я с недопониманием на лице пристально смотрел вдаль, следя за удаляющимся Франсисом. Пройдя ещё несколько метров, Франсис остановился и медленно повернулся назад, посмотрев на меня.

– Тебя что-то смутило сейчас, Курт? – смотря на меня, спросил он.

– Да вроде бы нет, – немного помолчав, ответил я.

– Тогда идём, – произнёс Франсис, смотря на меня с доброй улыбкой на своём мёртвом лице.

Смотря на Франсиса, я глубоко и молча вздохнул. Затем решительным шагом направился прямо к нему. Поравнявшись с ним, я и Франсис вскоре вновь продолжили свой долгий и нелегкий путь. По этим странным и до жути страшным улицам того самого мёртвого города.

Пройдя ещё несколько кварталов, я и Франсис вскоре оказались около одного старинного магазинчика. Который больше всего напоминал мне развалины какого-то древнего строения.

– Ну вот мы и пришли, – произнёс Франсис, глядя на это старое здание и поставив свои руки себе на талию.

Оглядев, куда мы пришли, я снова переспросил его:

– Куда пришли?

– Это магазинчик мистера Лейтона, – ответил Франсис.

– Мистера Лейтона? – переспросил я, посмотрев на него.

– Да, мистера Лейтона, – посмотрев на меня, ответил Франсис. Затем он снова посмотрел на магазин. – Мистер Лейтон в нашем городе является самым известным, пожалуй, портным, который занимается пошивом и продажей собственной одежды почти для всего нашего города. И только поэтому я тебя сюда привёл.

– А для чего конкретно, позволь узнать? – глядя на Франсиса, спросил я.

Для того, чтобы купить тебе новую и более подходящую к нашему окружающему миру одежду. продолжая осматривать старинный магазин, произнёс Франсис.

– Зачем это? Мне и в моей одежде очень даже удобно, – посмотрев на свою одежду, произнёс я.

– Твоя одежда у многих жителей нашего города вызывает непреодолимое желание и огромный интерес, который может перерасти в настоящее сумасшествие среди них, – посмотрев на меня, произнёс он.

– В смысле? – резко посмотрев на него широко распахнутыми глазами, переспросил я.

– В том смысле, что твоя одежда пахнет живым человеком. А для каждого умершего жителя нашего города этот запах является настоящей катастрофой и непреодолимым желанием завладеть им, – посмотрев на меня коварным взглядом, произнёс Франсис.

Увидев его коварный взгляд, мне вдруг стало как-то страшно.

– Страшно? – дружелюбно улыбнувшись, произнёс Франсис, смотря на меня уже своими нормальными глазами.

– Было немного, – отдышавшись, произнёс я, крепко прижимая свою правую руку к сердцу.

– У нас такое иногда бывает, – продолжая улыбаться, произнёс он. – Так что не обращай внимания.

Мне шутки Франсиса как-то особенно не понравились, если честно. Я, конечно, всё прекрасно понимаю. Он мертвый. И ему как-то всё равно на это. Но я? Но для меня это было уже слишком страшно.

Посмотрев в очередной раз на магазин, Франсис спокойным голосом произнёс:

– Пойдём, подберём тебе что-нибудь подходящее в этом магазине. Во что пока ты будешь временно ходить по нашему городу. Пока не вернёшься обратно. Назад в свой мир, – и опустив свои руки обратно вниз, Франсис решительным шагом направился вперёд, к самой двери. Я же последовал вслед за ним, прячась у него за спиной от греха подальше.

Когда Франсис начал медленно открывать дубовую дверь старинного магазина, то висевший тогда на ней серебряный колокольчик с голубым бантиком начал звонко звенеть и подавать своему хозяину сигналы о том, что в его магазин пришли новые посетители.

Войдя внутрь вслед за Франсисом, я увидел там перед собой большое количество уже давно готовой одежды, сшитой на любой размер, различного вкуса и, разумеется, достатка. Я был просто поражён таким мастерством, что даже не заметил, как из небольшой комнаты к нам вышел небольшого роста человек.

– Вы что-то желаете приобрести, молодые люди? – раздался позади меня чей-то мужской голос.

Обернувшись, я увидел перед собой хозяина того старинного магазина, мистера Лейтона.

По своей мёртвой внешности мистер Лейтон был небольшого росточка. Он был почти одного метра и пятидесяти пяти сантиметров. Глаза у мистера Лейтона были ярко-зелёного оттенка, словно только-что пророщенная из-под земли весенняя трава. Волос на голове у мужчины почти не было. Ну, как сказать не было. Вместо волос у него на голове красиво и, самое главное, ровно рос небольшой клочок зелёного мха с пророщенными в нём тростинками. Которые время от времени начинали шевелиться и, если честно, пугать.

Как и у всех мёртвых. Лицо мистера Лейтона тоже было белым, да ещё и белым, словно чистый неисписанный листок бумаги. Но немного сморщенное из-за того, что мистер Лейтон часто поливал свой растущий мох у себя на голове простой дождевой водой. От чего его лицо с каждым днём становилось более сморщенным.

Как и большинство жителей Загробного мира, мистер Лейтон был довольно неприхотлив в выборе своей повседневной одежды. В тот день, когда я его впервые увидел, на нём была надета старая, с небольшими дырочками рубашка серого цвета с V-образным вырезом на груди и двумя вязанными завязками. Поверх этой же рубашки мистер Лейтон всегда носил ещё и длинный, почти до самых колен, кафтан коричневого цвета с двумя карманами. В которых он постоянно держал связку старинных ключей. На ногах у него всегда были надеты коричневые штаны из прочной ткани. И небольшие, но удобные кожаные ботинки, которые он всегда прятал под низом своих штанов.

История смерти мистера Лейтона была довольно привычной для многих. В особенности для тех, кто навсегда покидал мир живых, будучи уже стариком. Мистер Лейтон умер от старости в возрасте девяноста пяти лет. Он прожил долгую и поистине счастливую жизнь. Он многого достиг и добился, будучи ещё живым человеком. За всю свою жизнь мистер Лейтон всегда стремился только к самому лучшему, как для себя, так и для окружающих его, когда-то ещё живых людей.

Оказавшись в магазине мистера Лейтона и увидев его, я, по правде сказать, даже немного испугался. Что не скажешь про Франсиса, для которого внешность хозяина этого магазина была уже давно привычным явлением.

– Здравствуйте, мистер Лейтон, – вежливо поздоровался с ним Франсис, глядя на старика.

– Здравствуй, Франсис. Как твои дела сейчас? Что-то ты уже даже перестал ко мне заходить? Неужели у тебя появилась девушка? – дружелюбно улыбнувшись, спросил его мистер Лейтон.

На что Франсис смущённо опустил голову и робко улыбнулся.

– Нет, что вы, просто у меня сейчас очень много дел, – посмотрев на него, ответил он, улыбаясь. – И на личную жизнь у меня даже не хватает сейчас времени.

– Ясненько, – произнёс мистер Лейтон. А то я уже начал думать, не женился ли ты там, у нас.

– Было бы ещё на ком жениться мистер Лейтон, – смотря на него, произнёс Франсис.

– Ну как на ком? На ней, – произнёс загадочно он.

Тут я заметил, как Франсис резко изменился в своём лице. Если раньше он дружелюбно улыбался, то теперь на его мёртвом лице показалось некое чувство грусти и печали.

Смотря на него, я очень тихо спросил Франсиса:

– Э-э-э… Франсис. – И дотронулся до его левого плеча.

Услышав мой голос, Франсис медленно повернулся ко мне.

– С тобой всё в порядке? – увидев печаль в его глазах, спросил тихо я.

– Да всё нормально, – ответил тихо он.

Затем Франсис снова посмотрел на мистера Лейтона, который в этот момент пристально смотрел на него.

– Если вы сейчас говорите про неё, то у меня нет никаких шансов быть сейчас рядом с ней, – смотря на старика, произнёс грустным голосом Франсис. Меня никогда не подпустят даже близко к куколке.

Затем он снова опустил печально голову. Смотря на несколько расстроенного Франсиса, мистер Лейтон глубоко вздохнул.

– Франсис, – немного помолчав, произнёс он.

Подняв свою голову. Франсис грустными глазами посмотрел на мужчину.

– Рано или поздно всё изменится, вот увидишь. И вы обязательно будете вместе до самого своего конца, – пытаясь хоть как-нибудь подбодрить немного расстроившегося Франсиса, произнёс мистер Лейтон. – Вот увидишь, Франсис, вот увидишь.

Выслушав слова мистера Лейтона, Франсис глубоко вздохнул.

– Спасибо, мистер Лейтон Вы, как никто другой, знаете, как подбодрить расстроившегося покойника, – смотря на него, вежливо поблагодарил мужчину Франсис.

– Не стоит благодарности. Я всегда готов помочь вам в любой сложившейся для вас ситуации, – смотря на него, произнёс мистер Лейтон.

Смотря на него, Франсис робко улыбнулся. Помолчав ещё немного, он снова обратился к старому человеку.

– Мистер Лейтон.

– Да, Франсис, – смотря на него, произнёс он. – Я вас сейчас очень внимательно слушаю. Что вы хотели?

– Да вроде бы ничего особенного. Мы просто хотели купить у вас какой-нибудь недорогой, но в то же время довольно прочный костюм для моего нового друга, – посмотрев на меня и указав на меня своей рукой, произнёс Франсис.

Затем он снова посмотрел на мистера Лейтона.

– Есть ли у вас, сэр, что-нибудь подходящее для него по цене и, разумеется, по размеру – взглянув на мистера Лейтона, спросил его Франсис.

Посмотрев на меня, мистер Лейтон немного призадумался, слегка потирая свой сморщенный подбородок.

– Дайте-ка подумать, – рассматривая меня спереди, произнёс мистер Лейтон. – Похоже, у меня есть костюм подходящее для твоего нового друга. Как раз его размера и по доступной для тебя цене. Одну минуточку.

После чего мистер Лейтон на несколько минут удалился в свою тайную комнату. Оттуда вскоре стали доноситься странные звуки и голос хозяина магазина. Пытаясь хоть, что-нибудь разглядеть сквозь висевшую тогда на двери тканевую занавеску, я немного непонимающим голосом спросил Франсиса:

– Франсис?

– Что? – разглядывая новые модели одежды и трогая их руками, произнёс он.

– А куда это он ушёл? – посмотрев на него, спросил я.

– Он ушёл искать тебе новый наряд, – продолжая рассматривать и трогать своими руками новую одежду, произнёс Франсис.

– А зачем? – смотря на него, спросил я. Опять.

– Я тебе уже говорил. Зачем? – посмотрев на занавеску, произнёс он.

– Я не понял, – посмотрев тоже на занавеску, произнёс я.

– Для того, чтобы сбить твой человеческий запах, – посмотрев на меня, ответил Франсис. – Какой же ты всё-таки непонятливый, Курт!

– Да, я понял. Для того, чтобы сбить мой запах. Но я не понял одного, для чего именно? – посмотрев на Франсиса, произнёс я.

Смотря на меня несколько удивлёнными глазами. Франсис глубоко вздохнул.

– Я тебе это потом как-нибудь расскажу, Курт, – произнёс снова Франсис, – И это тебе наверняка не понравится.

– Ну ладно, как скажешь, – произнёс я и снова посмотрел на ту весело развешивающуюся тогда надо мной на двери занавеску.

Прошло, наверное, около получаса, когда мистер Лейтон наконец-то вышел из своей тайной комнаты.

– Прошу у вас прощения за такое долгое ожидание, но я всё для вас уже приготовил, – произнёс мистер Лейтон, смотря на меня и вежливо приглашая меня войти в свою тайную комнату. – Прошу, проходите.

– Благодарю вас. Ничего страшного, – произнёс Франсис. – Иди с ним, – посмотрев на меня и показав мне на тайную комнату мастера.

– Куда? – немного растерянным голосом спросил я, смотря то на мистера Лейтона, то на Франсиса. Который довольно аккуратно начал подталкивать меня вперёд со спины. – Иди, не бойся, – произнёс Франсис, продолжая подталкивать меня.

Набравшись смелости, я медленно вошёл в тайную комнату мистера Лейтона.

– Одну минуточку, – посмотрев на Франсиса, произнёс мистер Лейтон и вошёл в свою комнату, вслед за мной.

С того момента, когда я оказался в тайной комнате мистера Лейтона, прошло уже достаточное количество времени. Сколько именно, я уже даже и не помню. Всё то время, пока я находился в той комнате, мой новый знакомый Франсис терпеливо сидел и ждал меня на мягком кресле, которое располагалось напротив окна. Разглядывая новые творения мистера Лейтона, он даже не заметил, как занавеска, которая висела на двери комнаты, медленно начала подниматься. Посмотрев на неё, Франсис увидел там медленно выходившего из неё мистера Лейтона.

– Ну что? Какие у нас дела? – посмотрев на него, спросил мужчину Франсис.

– Всё хорошо, – произнёс он, посмотрев на него. – Мистер Курт, ваш выход!

И как только мистер Лейтон ещё выше приподнял дверную занавеску, то сидевший тогда на мягком кресле Франсис буквально встал от изумления. Ведь в тот момент из тайной комнаты мистера Лейтона, не торопясь, вышел я в своём новом одеянии.

– Ого! Это просто потрясающе! – смотря то на меня, то на мистера Лейтона, произнёс ошеломлённым голосом он.

– Спасибо огромное, – поблагодарил его мистер Лейтон. – Я очень рад тому, что смог угодить вам обоим.

И ведь действительно, мой новый наряд был просто потрясающим!

В тот день на меня мистер Лейтон надел тёмно-серую рубашку, которая была без рукавов, но со стоящим кверху воротником. Поверх которой он надел ещё и чёрный сюртук. Который доходил мне почти до самых колен и был с приподнятым кверху воротником. Весь перед моего сюртука был полностью украшен блестящими узорами чёрного цвета и пятью серебряными пуговицами с вырезанными в них узорчиками. На ногах у меня тогда были надеты чёрные штаны с кожаным ремнём того же жгуче чёрного цвета. Под низом которых прятались также ещё и кожно-лакированные ботинки жгуче чёрного оттенка.

Из аксессуаров на мне в тот день были надеты кожаные перчатки с отрезанными пальчиками того же жгуче чёрного цвета. А на голове красовался классический цилиндр чёрного оттенка с ярко-багровой лентой у самого основания. Которая была полностью украшена тонкими серебряными цепочками.

Выйдя из тайной комнаты во внутрь магазина, я неторопливо посмотрел на Франсиса. Который, увидев меня в новом образе, пришёл в настоящее восхищение и изумление.

– Ну, что скажешь? Мне идёт этот наряд? – всматриваясь в него, спросил я.

– Тебя, если честно, в этом наряде просто не узнать, – произнёс немного шокированным голосом Франсис, внимательно разглядывая меня. – Мистер Лейтон.

– Да, Франсис – взглянув на него, переспросил он.

– Да вы, сударь, просто волшебник какой-то, – взглянув на него, произнёс Франсис.

– Большое спасибо, – вежливо поклонившись ему, произнёс он. – Это малое, что я мог только сделать для вас.

– Большое вам спасибо, сударь, – поблагодарил его снова Франсис. – Сколько мы вам должны за этот костюм?

– Семь серебряных монет – такова цена этого костюма, – ответил он.

– Хорошо, – произнёс Франсис.

Достав из кармана несколько серебряных монеток, мой друг ровно отсчитал из них семь штук.

– Вот, держите, – протянул серебряные монетки мистеру Лейтону, произнёс Франсис. Большое вам спасибо, мистер Лейтон.

– Это вам спасибо. Заходите ко мне ещё, – поблагодарив нас за монетки, произнёс мистер Лейтон. – До свидания, мальчики.

– До свидания, мистер Лейтон, – вежливо попрощался с ним Франсис, неторопливо выходя из его магазина.

– До свидания, мистер Лейтон, – вежливо попрощался с ним и я, выходя так же из его магазина вслед за Франсисом.

– До встречи, ребята, до свиданья, – помахав нам на прощание рукой, произнёс нам вслед мистер Лейтон.

Попрощавшись с ним и поблагодарив мужчину за мой новый костюм, я и Франсис снова продолжили свой нелёгкий путь по мёртвым улицам этого загадочного, но до жути прекрасного Мёртвого города.

Глава 8.

Идя по улицам Мёртвого города, я больше уже ничего не боялся и не опасался. Ведь я был полностью переодет в другую, совершенно новую одежду, которая больше всего подходила для этого мира.

Во мне изменилось почти всё, даже причёска. Которую, кстати говоря, заметил потом и оценил Франсис.

– Я гляжу, мистер Лейтон изменил. В тебе не только вся твоя одежда, но даже и причёска, да и сам цвет лица. Причём так удачно, – идя всё время рядом со мной, произнёс он, дружелюбно улыбаясь мне.

– Ты так считаешь? – посмотрев на него, переспросил немного сомневающимся голосом я, продолжая идти рядом с ним.

– Конечно, – улыбнувшись и посмотрев на меня, ответил Франсис. – Ещё не одному смертному не удавалось так хорошо "по-мертвецки" выглядеть в нашем Потустороннем мире.

И ведь действительно, мистер Лейтон изменил во мне не только всю мою одежду. Он буквально изменил и всю мою природную живую внешность. Он сделал моё лицо более бледным и слегка подвёл чёрным карандашом мои глаза. Он даже по-другому зачесал мои волосы, сделав небольшую, но довольно длинную чёлку влево, которая мне очень даже понравилась.

Слова Франсиса о том, что в их мёртвом мире уже успели побывать ещё живые люди, меня очень сильно заинтересовали.

– А сколько этих живых людей действительно было? – посмотрев на него, спросил я Франсиса. – Много?

– Да нет, вроде бы, – ответил он, а потом посмотрел на меня. – Ты пока что первый!

– Это немного, но радует меня, – произнёс я как-то немного неуверенно.

– Ещё бы, – произнёс с улыбкой Франсис. – Согласись, приятно осознавать, что ты пока единственный из живых людей, кому удалось попасть в Мир мёртвых. В мир, в который попадают только покойники.

– Не совсем, – ответил я с грустью.

– Почему? – посмотрев на меня, спросил Франсис.

– Просто с каждой минутой, находясь здесь, мне становится всё как-то не по себе, – ответил я.

– Ничего, привыкнешь, – произнёс Франсис с доброй улыбкой.

– Что значит? Привыкну? Я что, останусь здесь навсегда? резко посмотрев на него, спросил почти испуганно я, услышав от него такое.

Почувствовав мой страх и моё волнение, Франсис поспешил меня успокоить.

– Да не бойся ты, я просто пошутил, – посмотрев на меня с доброй улыбкой, произнёс он.

– Ну и шуточки у тебя, – медленно отходя от только что полученного нервного срыва, произнёс я. – Так можно и душу Богу отдать от страха.

На что Франсис радостно улыбнулся и засмеялся.

– Да брось, – произнёс Франсис. – Ты обязательно вернёшься обратно к себе домой, к своим любимым и дорогим тебе друзьям и близким. Я обещаю тебе это, – и, посмотрев на меня, он мягко улыбнулся.

Смотря на Франсиса, я всё время удивлялся тому, как человек, будучи уже давным-давно мёртвым, может быть всегда таким жизнерадостным и любить свою жизнь даже после собственной смерти. Это оставалось для меня настоящей и ещё не решённой загадкой.

Я так глубоко ушёл в свои мысли, что даже не заметил того момента, когда Франсис снова очень тихо привёл меня к нужному для нас теперь месту.

– А куда это мы снова пришли? – на этот раз разглядывая довольно старинный дом, спросил я у своего спутника.

– Ко мне домой, – ответил он.

– К тебе домой? – посмотрев на парня, удивлённо переспросил я.

– Да, ко мне домой. А куда тебя ещё-то надо было привести? – произнёс в очередной раз Франсис, медленно поднимаясь на самый верх по четырём ступенькам.

Дойдя до двери своего дома, Франсис медленно повернул деревянную ручку. Открыв дверь, он заглянул во внутрь, где, по правде сказать, было очень темно. Поднявшись в след за ним, я очень осторожно заглянул также во внутрь его дома. Увидев внутри него бескрайнюю темноту, мне тут же стало как-то не по себе.

– Это что? Твой дом? – дрожащим от страха голосом спросил я у Франсиса. Продолжая при этом осторожно заглядывать во внутрь, но уже из-за угла.

– Типа того, – посмотрев на меня, ответил Франсис и неторопливо вошёл вовнутрь.

И как только Франсис оказался внутри своего родного дома, он тут же включил свет. И в ту же секунду вся эта кромешная тьма, которая окутывала собой весь его дом, в одно мгновение моментально растворилась в золотистых лучах яркого света. Я был просто поражён тем, что увидел внутри дома Франсиса.

– Какая красота! – произнёс восхищённым голосом я, увидев всё то, что было внутри его дома.

И ведь действительно, внутри дома, в котором жил Франсис, было по-настоящему очень красиво и по-домашнему уютно. На первый взгляд и не скажешь, что здесь живёт уже давно умершее когда-то существование.

Весь дом Франсиса был очень аккуратно убран и приведён в порядок. Я даже не предполагал, что в Загробном мире бывают такие покойники, которые остаются верны не только себе, но и следят за своей внешностью, а также за обстановкой в собственном доме.

– Ну, что скажешь? – посмотрев на меня с дружелюбной улыбкой, произнёс Франсис. – Как тебе мой дом?

– Это просто потрясающе! – восхищённо ответил я. – Я ещё ни разу за всю свою жизнь не видел такого аккуратно убранного дома, как твой.

– Приятно это слышать, – продолжая улыбаться, поблагодарил меня Франсис.

Затем он очень любезно пригласил меня пройти во внутрь своего дома.

– Прошу, Курт, будь моим гостем.

– Благодарю, – вежливо поблагодарил Франсиса я, за приятное гостеприимство.

И не теряя больше ни одной минуты, я нетерпеливо вошёл во внутрь родного дома Франсиса. Который затем, проводив меня спокойным взглядом. Очень тихо закрыл за мной входную дверь, пропуская меня ещё и вперед.

Находясь уже несколько часов в Потустороннем Мире, я даже не заметил того момента, когда светлый день уже постепенно начинал сменяться прохладным вечером. А сам вечер плавно переходил в тёмную и коварную Потустороннюю ночь.

Паужинав в доме Франсиса, я устало отправился спать. Так как я был новичком в этом мире, то Франсис любезно предложил мне спать в его комнате вместе с ним. Я, разумеется, согласился на его предложение. Сидя на стуле возле окна, я с большим интересом смотрел на то, как Франсис аккуратно стал подготавливать для меня постель на небольшом диване, который стоял тогда у него в комнате.

Комната Франсиса, в которой мне впервые предстояло переночевать, была очень аккуратно убранной и до блеска вычищенной. Глядя на чистоту и порядок в этой комнате, нельзя было сказать, что её хозяином является молодой парень. Который следит не только за своим внешним видом, но и за чистотой и порядком, которые его теперь окружают.

Заканчивая застилать для меня постель. Франсис тихо произнёс, повернувшись ко мне лицом и посмотрев на меня:

– Ну, всё, кажется, готово. Ты можешь ложиться спать.

– Спасибо большое, – поблагодарил его я, неторопливо вставая со своего стула и медленно подходя к приготовленной для меня постели.

Сев на диван, я неторопливо положил на него свои до ужаса уставшие ноги. Которые, почувствовав мягкую поверхность, начали слегка подрагивать. Но это было абсолютно естественно для меня, особенно после такой очень долгой ходьбы. Мои ноги просто гудели от усталости и боли. Накрывшись одеялом, я стал смотреть на то, как к сну стал готовиться и сам Франсис. Который в тот момент уже заканчивал застилать себе постель.

Стоя ко мне спиной, Франсис вскоре стал медленно раздеваться. И как только он снял с себя свою рубашку, я буквально пришёл в ужас от увиденного. Вся спина Франсиса была очень сильно изуродована очень глубокими ранами, из которых слегка выглядывали белые кости и красное мясо. Смотря на его спину широко раскрытыми от ужаса глазами, я просто не мог поверить в то, что я только что увидел перед собой. Слегка приподнявшись с постели, я продолжал с огромным ужасом в глазах смотреть на его очень сильно изуродованную кем-то спину.

Почувствовав мой пристальный взгляд на своём теле, Франсис очень медленно повернул ко мне свою голову и посмотрел на меня довольно спокойным взглядом.

– Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, Курт, – произнёс Франсис.

– Да и о чём же? – посмотрев на него, переспросил я.

– Ты сейчас думаешь о том, откуда у меня могли появиться эти ужасные шрамы на спине, ведь так?

– Ну, в принципе, да, – смотря на Франсиса немного растерянными глазами, произнёс я.

– Я тебе отвечу на этот вопрос, – произнёс спокойно он.

Повернувшись ко мне всем своим передом. Франсис неторопливо сел на свою постель, положив снятую только что с себя рубашку на деревянную спинку стула.

– Эти шрамы – некое напоминание о моей когда-то смерти, – посмотрев на меня довольно спокойным взглядом, произнёс Франсис.

– О твоей смерти – переспросил я, удивлённо глядя на него.

– Да, увы, мой друг. О моей смерти, – подтвердил он мои же слова. – Если тебе это интересно, то я могу немного рассказать тебе о том, как со мной это произошло.

– Расскажи, пожалуйста. – Сев на свою постель и прижав колени к себе, произнёс я, с большим интересом глядя на него.

– Ну, хорошо, раз ты так об этом меня просишь. Так и быть, я расскажу тебе об этом, – глядя на меня довольно спокойным взглядом, произнёс Франсис.

Затем, усевшись поудобнее на свою кровать и накрыв свои ноги одеялом, Франсис вскоре начал свой рассказ.

– Это произошло со мной ровно двадцать лет тому назад. Когда мне было всего девятнадцать лет. Я рос довольно милым и смышлёным мальчишкой. Который старался никогда не причинять вреда или боли никому. За что некоторых очень сильно любили, а некоторых ненавидели. Они считали, что я слишком высокомерен, потому что пытался помочь каждому. Хотя на самом деле же дело. Всё было совсем не так, как им тогда казалось. Во мне не было ни одной капли тщеславия и высокомерия, которые были в них. И, по всей видимости, именно этим своим положительным качеством я и задевал их отношение ко мне. Задевал их гордость и гордыню! За что они решили со мной поквитаться раз и навсегда.

Схватив меня на улице города, они привезли меня к одной из старых болот, которые находились тогда неподалёку от моего городка. На протяжении нескольких часов мои убийцы жестоко издевались надо мной и всячески глумились, как над очередной своей жертвой. Поиздевавшись вдоволь, они после этого начали очень сильно избивать меня. Все их жестокие удары были строго направлены на жизненно важные органы. И видимо, только по этой причине они били меня то по голове, то по спине, то по животу.

Лёжа тогда на холодной и мокрой земле, я то и дело, что мог, только пытался прикрывать своё избитое тело своими грязными и почти сломанными руками. Ведь они с невероятной силой и злобой били меня тогда ногами. Избив меня почти до самой крови на земле, они после этого подняли меня и привязали лицом к засохшему дереву. Разорвав на мне верхнюю одежду, один из них вскоре начал с невероятной жестокостью наносить по моей оголённой спине резкие и в то же время болезненные удары кожаной плетью. Которая моментально разрывала мою кожу по полам. От каждого удара его кожаной плети, которую он каждый раз смачивал в болотной воде, я начинал дико кричать от невыносимой боли. Каждый мой крик сопровождался громким восклицанием со стороны моих обидчиков.

Вся эта так называемая казнь длилась уже почти несколько часов. С каждым ударом его кожаной плети по моей окровавленной спине, я постепенно начинал терять сознание. И вскоре я его действительно потерял, но уже навсегда. Продолжая наносить мне смертельные удары, мои убийцы даже не догадывались, что уже на протяжении нескольких минут избивают привязанный к дереву труп. Поняв это, они не на шутку испугались. И убежали, как настоящие трусы, бросив мое бездыханное тело на болоте. Где вскоре меня и нашли привязанным к дереву с растерзанной до крови спиной.

В тот день я навсегда запомнил лица всех этих восьми мерзавцев, которые просто не за что лишили меня тогда жизни.

– Это просто ужасно, – смотря на Франсиса, произнёс я. – Как же с этим можно потом жить дальше? Я просто не понимаю этого.

– Да без понятия, – немного призадумавшись, ответил Франсис. – Они всегда считали, что им всё дозволено и что могут делать всё, что им заблагорассудится, даже несмотря ни на что.

Немного помолчав, я вскоре задал Франсису один довольно личный для него вопрос.

– Ответь мне, пожалуйста, Франсис.

Ничего не говоря, Франсис очень внимательно посмотрел на меня.

– Ну, – произнёс он.

– Ты сейчас не сожалеешь о том, что так мало пожил на Земле? – спросил я.

Услышав мой вопрос, Франсис немного призадумался над своим ответом. Глубоко вздохнув, он вскоре произнёс, смотря мне в глаза:

– Если честно, уже нет.

Ответ Франсиса меня буквально поверг в шок.

– Нет – удивлённо переспросил я, не сводя с него глаз.

– Нет, – подтвердил свои же слова он.

– А почему снова нет? – спросил я у Франсиса.

– Потому что я не хочу возвращаться обратно в своё прошлое, которого у меня почти и не было, – смотря на меня, ответил он.

– Ты не помнишь своего прошлого?

В ответ Франсис только отрицательно покачал головой.

– Увы, нет, – немного помолчав, ответил он.

– Разве такое возможно? – продолжая смотреть на него, переспросил я.

– Возможно, если ты хочешь раз и навсегда избавиться от своего больного прошлого, – ответил довольно спокойно Франсис. – Если ты хочешь навсегда забыть те самые унижения и ту самую боль, которую тебе когда-то пришлось пережить и испытать на себе. И я ни капли не сожалею о том, что я так мало пожил тогда на Земле. Став мертвецом и оказавшись здесь, я буквально обрёл себя и нашёл своё призвание. И возможно, это будет звучать глупо и даже безрассудно, но я по-настоящему рад этому. Очень рад, – и на его губах появилась счастливая улыбка.

Смотря на Франсиса, меня почему-то переполняло чувство радости и гордости за него. Продолжая сидеть на своём месте, Франсис глубоко вздохнул.

– Ну что, Курт? Давай-ка, наверное, уже ложиться спать. А то у нас завтра с тобой очень много важных дел, – укладываясь на свою постель, произнёс Франсис.

– Да и какие же? – ложась так же и на свою постель, спросил я.

– Завтра нам с тобой предстоит посетить наш Потусторонний Колизей. Где на гладиаторской арене будет выступать одна из самых красивых и загадочных девушек во всём нашем Потустороннем мире, – лёжа на спине и положив свои руки себе под голову, счастливо произнёс Франсис, с радостной улыбкой смотря в потолок в своей комнате.

Смотря на Франсиса, я тут же догадался, о ком он сейчас так вдохновлённо говорит. Ведь речь сейчас шла именно о той самой прекрасной незнакомке. О которой нам совсем недавно говорил мистер Лейтон, хозяин портного магазина.

– Я так предполагаю. Ты сейчас говоришь о ней? – слегка приподнявшись со своей подушки, переспросил его я.

Немного помолчав, Франсис вскоре глубоко вздохнул и, не поворачивая ко мне своей головы, ответил:

– Да, о ней.

– А как её зовут? – продолжая смотреть на него, спросил я.

– Её зовут Асмодея, – продолжая смотреть в потолок, ответил Франсис.

Услышав, что девушку зовут Асмодея, я буквально приподнялся ещё выше со своей подушки.

– Асмодея? Ты говоришь, её зовут Асмодея? – смотря на него широко раскрытыми от удивления глазами, переспросил я.

– Да, её зовут Асмодея. А ты что, знаешь её? – повернув ко мне свою голову и посмотрев на меня немного подозрительно, спросил Франсис.

– Нуу, как тебе это сказать. Я очень хорошо знаю её семью, в особенности её младшего брата Ярослава, – посмотрев на Франсиса, ответил я.

– Ясно, – произнёс тихо Франсис.

Затем он снова повернул свою голову обратно и, как прежде, молча уставился в потолок. Пролежав так несколько минут, Франсис вскоре глубоко вздохнул.

– Ответь мне, пожалуйста, Курт. Есть ли в твоей жизни такая девушка, ради которой ты бы, не раздумывая, был готов пойти на всё? Лишь бы всегда быть рядом с ней, – продолжая пялиться в потолок, спросил меня Франсис.

– Пока ещё нет, – немного подумав, ответил я.

– А у меня, как видишь, есть, – произнёс Франсис. – Я на всё готов пойти ради неё, лишь бы быть всегда рядом с ней. Лишь ради неё одной я готов жить и умирать, сколько это будет нужно, – продолжая смотреть в потолок, произнёс немного печально Франсис. – Я её люблю. Я её очень люблю.

– Тогда что же тебе мешает быть рядом с ней? – смотря на него, спросил я Франсиса.

Немного помолчав, Франсис ответил:

– Часовщик!

Услышав снова имя Часовщика, Я немного напрягся от этого.

– Часовщик? – смотря на Франсиса. переспросил я.

– Да, Часовщик, – посмотрев на меня, подтвердил мои же слова. Франсис.

– А какое именно отношение Часовщик имеет к ней? – продолжая смотреть на Франсиса, спросил я.

– Большое, – ответил Франсис, посмотрев на меня. – Асмодея является его некой танцевальной марионеткой, которая без прикосновения должна выполнять все его приказы. А иначе… А иначе он просто может взять и убить её!

Услышав слова Франсиса, у меня моментально похолодела. Кровь в венах.

– Убить? Но за что? – смотря на него, спросил я.

– Этого я тебе никак не могу сказать, – смотря на меня, произнёс Франсис. – Я и сам-то толком этого не знаю.

Затем, повернувшись на левый бок, Франсис глубоко вздохнул, смотря на меня.

– Спокойной ночи, Курт, – пожелал мне перед сном Франсис и, глубоко вздохнув, неторопливо закрыл свои глаза.

Посмотрев на Франсиса, я робко улыбнулся. Положив свою голову обратно на подушку и накрывшись сверху одеялом, я тоже пожелал Франсису спокойной ночи. А после, закрыв глаза, стал медленно засыпать на новом месте.

Глава 9.

На следующее утро Франсис, как и обещал, повёл меня к Колизею, где должна была выступать сегодня Асмодея. Я с большим нетерпением и волнением ждал того момента, когда смогу впервые увидеть ту самую Асмодею, о которой мне так много рассказывал мой друг Ярослав.

Добравшись до Потустороннего Колизея, я увидел перед собой потрясающее сходство с земным Колизеем, который существовал в моём мире. Это было просто потрясающее зрелище! Правда, были и небольшие отличия между ними. Колизей Потустороннего Мира был немного по-другому оформлен. На его каменных стенах росли вверх очень толстые и прочные корни деревьев. Они стремительно продвигались по его каменным стенам к самому верху и медленно окутывали собой почти всё строение этого мёртвого Колизея. Смотря на эти огромные корни деревьев, я задал вопрос, стоявшему тогда рядом со мной Франсису:

– Франсис? А что это такое?

– Что именно? – посмотрев на меня, переспросил он.

– Вот это вот, – показав пальцем на длинные корни деревьев, произнёс я.

– А? Это? Это живые корни нашего Потустороннего Колизея, – посмотрев на них, ответил Франсис.

– Живые корни? – удивлённо переспросил я, посмотрев на него.

– Да, это живые корни, – подтвердил Франсис. А что, тебя это немного удивляет?

– Да вроде бы и нет, – произнёс я. – Просто это как-то немного необычно для меня. Вот и всё.

Услышав мой ответ, Франсис дружелюбно улыбнулся, смотря на меня.

– Ничего, ты ещё много чего необычного увидишь в нашем Потустороннем мире, – обняв меня по-дружески за плечо, произнёс, радостно улыбаясь, Франсис.

Затем он снова посмотрел на Колизей. Во внутрь которого уже постепенно начинали собираться все жители Загробного мира.

– Нам пора, а то мы с тобой можем опоздать к самому началу выступлений, – произнёс Франсис и неторопливо двинулся вперёд. Я же машинально последовал за ним.

Оказавшись внутри Потустороннего Колизея, я увидел там непередаваемой красоты Гладиаторскую арену. Которая была полностью засыпана чистейшим песком белоснежного цвета. Этот белоснежный песок, который полностью покрывал собой всю Гладиаторскую арену. буквально пленил меня своей чистотой и лучезарностью. Такого прекрасного и восхитительно чистого песка я в своей жизни ещё не разу не встречал. Для меня это было просто удивительное зрелище!

Поднявшись по каменной лестнице почти на самый верх, я сидел на каменных ступеньках, с большим восторгом и интересом смотрел на то, что происходило тогда на Гладиаторской арене. Я видел потрясающие и захватывающие дух сражения доблестных гладиаторов. Которые, сражаясь между собой, убивали друг друга на смерть. А после, как ни в чем небывало, поднимались обратно на свои ноги и вежливо кланялись достопочтенной публике. Которая с большим восторгом принимала их овациями. Это было просто умопомрачительное для меня зрелище! Но главное представление ждало меня впереди.

После выступлений магов, фокусников и любителей пощекотать себе нервы на белый песок Гладиаторской арены снова вышел конферансье. Для того, чтобы объявить следующего участника этого незабываемо-опасного представления.

– Дамы и господа, – обращаясь к высокопочитаемой публике, произнёс опять конферансье.

Который в тот день был одет в белую рубашку, кроваво-красную жилетку. Поверх которой конферансье так же ещё надевал тёмно-синий европейский кафтан с серебряными узорами, которые располагались у него спереди. На ногах у ведущего этого смертельного представления были надеты чёрные шёлковые штаны, которые прятали под собой чёрные лакированные туфли. На голове у конферансье, как и у любого уважающего себя аристократа, был надет классический цилиндр тёмно-синего цвета с кроваво-красным пером и серебряным черепом у основания.

Этого конферансье в Потустороннем мире всех звали мистером Редмондом. Который покинул мир живых ровно пятьдесят лет тому назад, на сороковом году своей жизни.

Мистер Рендмонд был довольно интересной личностью. Которую всю свою жизнь посвятил исключительно одной только музыке. И из-за которой был затем и умерщвлён. Но даже после своей смерти он продолжал творить и радовать других, таких же, как и он, мертвецов, своими новыми произведениями.

Его внешний облик мне очень даже понравился. Он был одновременно и строгим, и мягким, дерзким и уравновешенным. Своей главной роскошью мистер Рендмонд всегда считал свои изящные чёрные усики и ухоженную бородку, которой он очень гордился. Но усики и борода были не единственным изящным украшением на лице у мистера Рендмонд. Помимо них, он также носил стеклянный монокль, который он вставлял в свой правый глаз.

Глядя на этого по-настоящему изящного мужчины с зелёными, словно свежая трава, глазами и жгучими, словно тёмная ночь, волосами, невидимо становилось как-то спокойно и легко на душе. Даже несмотря на то, что я в данный момент странствовал по Миру Мёртвых.

Продолжая сидеть на своём месте, я с большим нетерпением и волнением ждал того момента, когда же на Гладиаторскую арену выйдет Асмодея. И вскоре это произошло.

– Дорогие дамы и благо почтенные господа! Встречайте! Жемчужина нашего потустороннего "Колизея"! Несравненная Асмодея! И её смертельное «Танго Смерти»! – произнёс воодушевлённым голосом конферансье.

После чего он, словно дым, моментально растворился в воздухе. И в ту же секунду вся Гладиаторская трибуна буквально взорвалась в бурных овациях, которые ещё долго не прекращались. Смотря на них, я был просто поражён таким ликованием. Но больше всех меня, конечно же, поразил Франсис, который всё это время неподвижно сидел рядом со мной. Услышав имя Асмодеи, Франсис буквально взорвался в бурных овациях. Он не прекращал хлопать в ладоши и пристально смотрел на арену.

– А вот и она! – не сводя своих счастливых глаз с Гладиаторской арены, радостно произнёс Франсис и так же, как и другие зрители, стал громко ликовать и хлопать в ладоши ещё сильнее.

Посмотрев на Гладиаторскую арену, я увидел тогда стоявшую на белом песке девушку в очень красивом одеянии. Это и была та самая Асмодея, в которую был безнадёжно влюблён мой новый друг Франсис, и которая по своей несчастной судьбе оказалась родной сестрой моего земного друга Ярослава.

– А она красивая, – смотря на девушку издалека, произнёс я.

– Это да, – поддержал мои слова Франсис, не сводя с девушки по уши влюбленных в неё глаз. – Она самая красивая девушка во всём нашем Потустороннем мире. И равных ей красоте просто нет и никогда не будет. Она лучшая во всём.

В тот день, когда я впервые увидел своими глазами Асмодею, я просто не мог оторвать от неё своего восхищённого взгляда. Ведь она действительно была очень красивой девушкой, хоть и носила на своём лице серебряную маску с тёмно-серебряными узорами. Эта маска, как позже мне рассказал Франсис, являлась частью её жизни. Так как под ней она скрывала от всех свои жутко страшные шрамы от полученных когда-то ожогов, которые она получила, когда заживо сгорела.

В тот день на Асмодеи было надето короткое, почти до самых бёдер, шёлковое мини-платье белоснежного, словно чистый снег, цвета. Оно полностью закрывало собой всю изящную и в то же время очень женственную шею молодой девушки. На этом же платье были ещё и рукава, которые были как-то по-особенному выполнены. Они не пришивались к самому платью, а крепились где-то на предплечьях рук девушки. Рукава больше всего напоминали крупные расклешённые манжеты, которые прятали под собой тонкую и изящно-бледную ручку молодой красавицы. Всё платье и оба рукава были одного и того же цвета: белого, с тёмно-сиреневыми рисунками в виде больших бутонов сиреневых роз и небольших сиреневых колокольчиков. На ногах у девушки были надеты прямые шёлковые штаны тёмно-сиреневого цвета. Обуви на ногах у Асмодеи тогда не было, так как ей приходилось танцевать в песке. И они могли легко соскочить с неё и потеряться там.

По своей природной внешности Асмодея была настоящей платиновой блондинкой с длинными и прямыми, почти до самого пояса волосами. Глаза у Асмодеи были холодного серого оттенка. В которых уже давно не билась жизнь.

Продолжая сидеть на своём месте, я с большим интересом на лице смотрел на стоявшую тогда на белом песке Асмодею. Которая так же, как и я, продолжала неподвижно стоять на своём месте, опустив при этом голову вниз и выжидая нужного для её танца момента. И вскоре этот момент наступил, когда зазвучала очень красивая и в то же время очень тяжёлая музыка.

– Началось, – не сводя глаз с Гладиаторской арены, произнёс Франсис.

И действительно, как только зазвучала музыка, Асмодея, не поднимая головы, начала медленно двигать своими руками. Сделав несколько лёгких движений, она вскоре стала медленно поднимать свою красивую белую голову вверх. Подняв её, девушка спокойным взглядом посмотрела вперёд. Её смертельный танец начался.

Все её движения были тогда плавными и лёгкими, как и она сама. Она, словно профессиональная танцовщица-балерина, кружилась вокруг себя, то и дело красиво размахивая длинными рукавами, словно лёгкими крылышками бабочки. Сделав ещё несколько лёгких движений. У Асмодеи вскоре в руках появились два белых аристократических веера с серебряными узорами в виде небольших бутонов роз на них. Сделав ещё несколько лёгких движений на своём месте, Асмодея вскоре резко расправила свои длинные руки в обе стороны и так же резко расправила и оба веера, которые всё это время были у неё в руках. И как только оба веера были раскрыты, то в ту же секунду, откуда-то не возьмись, прямо перед лицом Асмодеи вдруг появились просто огромного размера гильотины, которые плавно начали раскачиваться между собой по часовой и против часовой стрелки.

Увидев их, у меня буквально похолодела кровь в венах. Ведь эти гильотины появились буквально из ниоткуда! Словно из воздуха! Медленно раскачиваясь из стороны в сторону, они начали медленно наводить на меня страх. В тот момент мне очень хотелось всё бросить и закрыть от страха глаза. Но, к моему счастью, сидевший тогда рядом со мной Франсис мне внятно объяснил суть работы этих огромных гильотин, которых там было ровно двенадцать штук. Оказалось, что эти гильотины не такие уж и опасные. Если, конечно, ты не находишься не на самой Гладиаторской арене.

Эти огромные и острые гильотины являлись неким фокусом, иллюзией. Иллюзией для самих зрителей, но никак не для самого танцора. Так как, доходя до края зрительских трибун. Которые разделяли между собой гладиаторскую арену и сами трибуны. Движущиеся прямо на зрителей огромного размера гильотины моментально становились прозрачными. И тем самым становились полностью безопасными для зрителей. Так как они плавно проходили сквозь их мёртвые тела, не нанося им никакого физического вреда. Что не скажешь про самого танцора. Который всё это время, находясь на арене, буквально рисковал своей мёртвой жизнью. Так как, возвращаясь обратно на арену, огромные гильотины вновь становились железными и настоящими.

Я с огромным содроганием сердца смотрел на то, как эти огромные гильотины, словно гигантские маятники, медленно раскачивались из стороны в сторону. У меня буквально замирало сердце в груди. Когда я видел, как между острых лезвий этих гильотин плавно мелькала танцующая Асмодея. Она, словно бабочка, проскальзывала между ними, не давая этим гильотинам прикоснуться к себе и тем самым поранить.

Пропорхнув сквозь эти огромные гильотины, которые после этого так же неожиданно исчезли, как и появились, Асмодея вдруг запрыгнула на огромное по длине бревно, которое, как и гильотины, также внезапно появилось из ниоткуда. Легко балансируя на нём, девушка, продолжая танцевать, поддерживала себя веерами. Которые служили ей так же, как и некий балласт тяжести.

Дойдя до середины бревна, Асмодея вдруг резко опустила руки вниз и приподняла правое колено. И как только она это сделала, в ту же секунду откуда-то невесть откуда, вдруг снова появились просто огромного размера, как и гильотины, два металлических шара с длинными и острыми шипами на них. Которые были прикреплены к огромной и стальной цепи, которая начиналась где-то очень далеко в небе. Оказавшись на арене, металлические шары одновременно ударились об белоснежный песок по разные концы деревянного бруса, на котором всё это время продолжала находиться Асмодея. Пролежав на песке несколько секунд, металлические шары вскоре начали медленно возвращаться обратно в небо, откуда они, собственно, недавно появились.

Что же касается Асмодеи? То она, простояв на деревянном брусе ещё несколько секунд, вскоре ловко опустилась обратно на белый песок. И как раз вовремя. Ведь как только металлические шары исчезли, то на их месте откуда-то сверху вдруг показался ещё один металлический шар с такими же стальными шипами. Но только на этот раз шар, шипы и сама цепь, на которой висел этот огромный шар, были в десять раз больше и мощнее, чем два предыдущих.

Пролетев через всю арену, он в одно мгновение превратил деревянный брусок в множество мелких щепок. Которые стремительно разлетелись в разные стороны и бесследно исчезли внутри белого песка. А шар, разрушивший моментально деревянный брус, так же таинственно исчез в мёртвом небе, откуда совсем недавно появился на несколько секунд.

Оказавшись снова на самой середине арены, Асмодея лёгкими движениями рук снова взмахнула своими веерами. И в ту же секунду откуда-то неизвестно откуда вновь появились два огромных металлических шаров. Которые снова резко ударились о белый песок Гладиаторской арены. Оказавшись в нескольких метрах по обе стороны от Асмодеи, они после этого начали медленно ползти обратно по белому песку в небо, так как были прочно прикреплённые к длинным металлическим цепям. Которые медленно начинали тянуть их обратно к себе и уносить в глубины темного неба. Откуда они снова возвращались на Гладиаторскую арену ещё три раза. И между которыми продолжала танцевать свой смертельный танец Асмодея.

Оказавшись снова на белом песке совсем одна, Асмодея продолжила танцевать. Она, словно лёгкий мотылёк, завораживающе порхала над белой пеленой этого белоснежного песка. Вонзая свои красивые и тонкие ножки в его белую основу. Она, словно профессиональная балерина, легко переходила из одного положения своего тела в другое, периодически размахивая веерами.

Дойдя до нужной точки на арене, Асмодея аккуратно сложила свои белые веера и осторожно прижала их к себе. Стоя к большей части арены спиной, она вскоре начала очень быстро кружиться вокруг себя. И так же быстро двигаться по белому песку под ритм звучавшей тогда музыки. Оказавшись в нужной точке, Асмодея резко упала на колени. И расправив руки со сложенными в них веерами в разные стороны, она резко опрокинула свою голову назад. И как только её колени резко коснулись мёртвого песка, то в ту же секунду из-под этого белого песка Гладиаторской арены стремительно вырвались наружу длинные и довольно острые серебряные колья. Которые заполнили собой почти всю свободную территорию арены.

Эти колья были настолько длинными, что могли легко проткнуть насмерть любого, кто только по чистой случайности мог попасть в них. Но только не Асмодею, которая в тот момент оказалась строго между ними. Асмодея прекрасно знала, куда ей нужно было опуститься на колени, чтобы резко вырвавшийся из-под белого песка серебряный колья не смог ей нанести никакого вреда. Она точно попала в нужное ей место и осталась целой и невредимой. Хотя со зрительских трибун этого никак нельзя было и сказать.

Сидя на белом песке, Асмодея прекрасно чувствовала леденящее прикосновение к своему телу огромных и острых серебряных колец. Которые буквально поглотили её внутри. Ведь когда колья резко вырвались наружу, одно из них оказалось у Асмодеи строго между её ног. А ещё два других серебряных колья оказались у девушки строго по её бокам, в нескольких сантиметрах от её талии. А оставшиеся два, стремительно вырвавшихся обратно внутрь, оказались строго у её головы рядом с плечами.

Посидев в такой позе ещё несколько минут, Асмодея вскоре резко взлетела вверх. И, кружа, словно волчок в воздухе, плавно перелетела обратно на то же самое место, откуда она совсем недавно начала своё яркое кружение.

Что же касается кольев? Как только Асмодея резко вырвалась из-под них, они тут же бесследно исчезли в белом песке Гладиаторской арены. Вернувшись снова на прежнее место, Асмодея вновь взмахнула своими белыми веерами. И в ту же секунду из-под белого песка вновь вырвались наружу новые смертельные препятствия. На этот раз это были огромного размера каменные молоты на прочных деревянных ручках. Которые, словно наковальни, с мощным грохотом тяжело ударялись об белый песок Гладиаторской арены. Но только эти огромного размера молоты были не единственным смертельно опасным препятствием для танцующей тогда на арене Асмодеи. Ведь вместе с молотами на арену также вырвалось ещё несколько длинных и острых лезвий. Которые, словно длинные спирали, неторопливо вращались из стороны в сторону.

Проходить это испытание было гораздо сложнее. Так как там присутствовали одновременно два смертельно опасных предмета – молот и лезвие. Которые могли одно и то же время и разрезать, и с невероятной силой вбить тебя в белый песок Гладиаторской арены. Но только Асмодею это ничуть не пугало и даже не останавливало. Она как танцевала между ними, так и продолжала танцевать.

Её смертельный танец буквально завораживал своей опасной красотой. Ведь все её лёгкие взмахи, повороты и незамысловатые движения были настолько просты и лёгкими, что мне иногда начинало казаться, что Асмодея просто не видит вокруг себя все эти смертельно опасные вещи перед собой.

Она, словно белый мотылёк, легко кружась, передвигалась по Гладиаторской арене мимо огромных каменных головок, молотков и в нескольких сантиметрах от острых и длинных лезвий, которые могли легко поранить её нежную кожу. на ногах.

Легко протанцевав мимо острых лезвий и тяжёлых молотков, Асмодея вскоре вновь вернулась обратно на то же самое место, откуда совсем недавно она начала своё стремительное и опасное кружение. Стоя к большей части Гладиаторской арены спиной, Асмодея на одно мгновение замерла на месте, слегка опустив вниз голову. Не поднимая головы и сделав ещё несколько лёгких движений своими белыми веерами, она после этого аккуратно сложила их обратно в своих белых руках, сначала в правой, а затем в левой. Прижав их к себе, она вскоре снова начала кружиться вокруг себя и стремительно передвигаться к центру арены.

Оказавшись там, она резко расправила руки в разные стороны и раскрыла веера. Одновременно при этом опрокинув голову назад и согнув правую ногу в колене. Как только её поза была выполнена, в ту же секунду из-под белого песка наружу вырвалось несколько десятков обжигающих языков пламени. Они буквально взорвали всю зрительскую трибуну непередаваемым восторгом и оглушительными овациями.

Успокоив немного пламя, Асмодея вскоре снова вернулась на своё прежнее место. Столько она вскоре снова начала свой смертельно опасный танец. Это было просто потрясающе! Глядя на молодую и очень красивую девушку, я просто не мог оторвать от неё своего восхищённого взгляда. Настолько это было красиво! Что просто хотелось смотреть, смотреть и смотреть. Не отрываясь ни на одну минуту от неё.

Плавно передвигаясь по арене, Асмодея буквально играла с адскими языками пламени. Которые то и дело стремительно вырывались на арену вслед за танцующей тогда там девушкой. Каждое её движение было таким лёгким и пленительным, что просто хотелось смотреть, не отрываясь. Как я Вам уже это говорил.

Немного пробежавшись вперёд, Асмодея немного приподняла вверх свои руки с раскрытыми в них веерами, слегка подпрыгнула вверх и легонько прочертила своей тонкой ножкой по белоснежному песку. Тем самым красиво разбросав его в разные стороны от себя. Приподняв свою правую ногу вверх, она аккуратно согнула её в колене. И крепко прижав её к своему правому бедру, она, танцуя, прокрутилась вокруг себя и резко подняв свои руки обратно вверх, соединила оба раскрытых веера у себя над головой в один большой бант. После этого она проделала то же самое движение и в другую, параллельную себе сторону.

Сделав то же самое движение ещё два раза в разные стороны от себя, она вскоре резко подбросила свои белые веера далеко в небо. Затем, расправив свои длинные руки в разные стороны от себя, она начала стремительно вращаться вокруг.

Себя, продолжая строго стоять на самой середине Гладиаторской арены. И как только Асмодея начала стремительно кружиться вновь, то прямо из стен Гладиаторской арены, на которых были зрительские трибуны, моментально вылетело несколько десятков огненных стрел. Которые стремительно полетели в кружащуюся тогда вокруг себя Асмодею. Пролетев мимо неё, они даже ни разу не задели тело девушки. Когда стрелы закончились, Асмодея продолжала кружиться вокруг себя. Так как вслед за горящими стрелами из тех же стен Гладиаторской арены наружу стремительно вырвались несколько десятков длинных и громоздких цепей. Которые, как и стрелы, стремительно полетели в сторону Асмодеи. Оказавшись возле неё, они буквально набросились на девушку. Схватив несколько из летящих цепей своими тонкими руками, Асмодея, продолжая кружиться, крепко прижала их к себе. После чего она стремительно начала заматываться в них. Постепенно превращаясь в один большой и железный кокон. И как только цепи натянулись, она одним лёгким движением моментально разорвала их на множество мелких и длинных частей. Которые после этого стремительно разлетелись по всей арене в разные стороны от девушки.

Разорвав на множество клочков железный кокон. Асмодея после этого предстала перед восторженной публикой в очень красивом и в то же время очень женственном платьице того же цвета и с такими же рисунками, как и прежний её наряд, но только на тонких бретелях.

Красиво держа свою левую руку наверху, а правую слегка в стороне, Асмодея продолжала неподвижно стоять на своём месте, изящно вытянув свою правую ножку назад. И как только закончилась музыка, она вежливо поклонилась восторженной публике. Которая буквально осыпала её бурными овациями и аплодисментами. В стороне, разумеется, не остались ни я, ни Франсис. Который со счастливыми глазами смотрел на свою возлюбленную.

Вежливо поклонившись добродушной публике, Асмодея, после чего неторопливо подняла свою голову. Затем, постояв на своём месте ещё несколько секунд, она, как ни в чём небывало, начала медленно покидать площадь Гладиаторской арены. Проводив её восхищённым взглядом, вся мёртвая публика, включая нас, вскоре начала медленно расходиться по своим домам. Так как вышедший после неё конферансье вежливо объявил об окончании этого смертельного шоу.

Вернувшись обратно в дом моего нового друга Франсиса, я ещё долго не мог забыть потрясающее выступление Асмодеи. Которое меня буквально поразило своей прекрасной грациозностью и великолепной красотой.

Плотно поужинав, я решил как можно побольше разузнать об этом мёртвом мире перед сном у Франсиса. Но, увидев его влюблённый взгляд, я тут же догадался, что расспрашивать его сейчас будет просто бесполезно. Ведь по его мёртвому выражению лица было прекрасно видно, что мой новый мёртвый друг сейчас от безумной любви и нахлынувшего на него восторга летает где-то очень далеко высоко в облаках. Глубоко вздохнув, я решил не трогать сегодня Франсиса. Сняв с себя свою мёртвую одежду, я неторопливо лег обратно на своё спальное место. Положив голову на подушку и накрывшись одеялом, я начал медленно закрывать глаза и постепенно засыпать.

Глава 10.

Наступил новый, мёртвый для меня день. Открыв глаза, я неторопливо оглядел взглядом всю комнату Франсиса. Безмятежно разглядывая её. У меня вдруг возник один вопрос: а сколько времени я уже нахожусь здесь? И самое, пожалуй, главное – не закрылись ли сейчас Врата Мертвецов? Вот что меня больше всего сейчас интересовало. Ведь если Врата закрылись, то я навсегда останусь в этом Мире Мёртвых. А мне, если честно, говорить этого ой как не хотелось. Поняв, что я могу остаться здесь "навсегда" мне вдруг стало по-настоящему страшно.

Резко вскочив со своей постели, я стал тяжело дышать от страха и волнения, которые нахлынули на меня ниоткуда. Продолжая сидеть на своём спальном месте, я отчётливо слышал, как у меня в груди бешено бьётся сердце, а по спине стекают медленно тяжёлыми каплями холодные пот.

Сидя на своей постели, я даже не знал, что делать дальше. Я так глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как в мою комнату очень медленно и тихо вошёл Франсис.

– Курт? – посмотрев на меня, спросил он.

Увидев, в каком я сейчас состоянии, Франсиса это немного, но взволновало.

– С тобой сейчас всё в порядке? – продолжая смотреть на меня, повторил он. – Ты какой-то слишком напуганный сегодня. Всё нормально у тебя?

– Ответь мне, пожалуйста, сейчас, Франсис. А эти Врата Мертвецов, наверное, уже закрылись – продолжая сидеть на своём месте и тяжело дышать, спросил я, медленно посмотрев на парня. – Я что, теперь останусь здесь навсегда? и из моих только что проснувшихся глаз медленно начали течь солёные слёзы.

Увидев их и почувствовав моё отчаяние, Франсис робко улыбнулся. Подойдя ко мне, он неторопливо сел рядом со мной на кровать и, обняв меня по-дружески за плечи, тихо сказал:

– Не волнуйся, мой друг. Врата Мертвецов ещё не закрылись. Потому что они ещё даже не открывались.

Услышав, что Врата Мертвецов ещё даже не открывались, я очень сильно удивился этому.

– Как это ещё не открывались? – смотря на него, переспросил я Франсиса. – А как же я тогда сюда попал? И какое сейчас вообще число?

– Сегодня, если мне не изменяет память, тридцатое октября. По-нашему, это второй Лунный день.

– Что ещё за Лунные дни? – переспросил я.

– Лунными днями у нас называются части того или иного дня, который в своё время разбивается на четыре равные части. Их и называют Лунными днями. И когда они все пройдут, тогда только и наступит новый день. Вот и всё. А насчёт того, кто тебя сюда притащил? Ты должен был и сам уже догадаться, – ответил он.

Тут я и понял, о ком он сейчас говорит.

– Кронус, – произнёс я.

– Умница, сразу догадался, – произнёс Франсис. – Так что можешь не переживать. Врата Мертвецов полностью закроются лишь тогда, когда полностью пройдут все четыре лунных дня и когда наступит новый Лунный день.

– Хэллоуин, – глядя на Франсиса, добавил я. – Я так предполагаю?

– Абсолютно, верно. И это значит, что у тебя ещё есть время для того, чтобы спасти не только наш мир, но и свой собственный от этого коварного и беспощадного Часовщика, – медленно убрав свою руку с моего плеча, ответил Франсис.

– О чём это ты говоришь? – переспросил я, глядя на него немного недоверчиво.

– Да так, не о чём, – ловко уйдя от ответа, произнёс он.

Встав со своей постели, Франсис неторопливо подошёл к входной двери. Остановившись возле неё, он медленно повернулся обратно ко мне и посмотрел в мою сторону.

– Ты можешь не волноваться. Ты обязательно вернёшься обратно к себе домой. Я обещаю тебе это, – произнёс с доброй улыбкой на своих губах. Франсис. И не торопливо вышел из своей комнаты, оставив меня совсем одного со своими мыслями.

Оставшись снова совсем один в комнате Франсиса, я продолжал неподвижно сидеть на своём месте и безмятежно смотреть в сторону деревянной двери. Я всё время пытался хоть как-нибудь понять все его только что сказанные мне слова. Понять то, о чём мне совсем недавно хотел сказать Франсис. И что могут значить его слова о том, что мне предстоит спасти не только их мир, но ещё и свой. Но только, как назло, мне в голову так ничего и не пришло. Глубоко вздохнув, я медленно опустил голову вниз и задумчиво посмотрел на коричневый пол комнаты Франсиса.

– Спасти этот мир? Каким же, интересно, образом я должен это сделать? Если я даже понятия никакого не имею, как в действительности выглядит сейчас этот самый Часовщик, которого все так сильно боятся и страшатся, – разговаривая сам с собой, начал задавать себе вопросы.

Неожиданно кто-то дал мне нужные ответы на мои только что заданные вопросы.

– А Франсис тебе для чего? – раздался чей-то знакомый мне мужской голос впереди.

Подняв голову и посмотрев вперёд, я буквально оцепенел, когда увидел того, кто тогда сидел параллельно мне.

–Кронус? – не веря своим глазам, произнёс ошеломлённым голосом, пристально глядя на него.

– Здравствуй, Курт. Давно не виделись, – смотря на меня довольно спокойным взглядом, вежливо поздоровался со мной чёрный оборотень. – По твоему лицу я вижу, что ты очень сильно удивлён, увидев меня? Ведь так?

– По правде сказать. Да, – смотря на него широко открытыми глазами, произнёс я, немного заикаясь от шока. – Я никак не ожидал вас, сэр, снова увидеть. В особенности здесь.

– Ничего, это пройдёт, – продолжая смотреть на меня спокойным взглядом, произнёс он. – Я могу незаметно появляться абсолютно в любых местах. Это одна из многих способностей Всевидящего Оракула. Появляться там, где это конкретно необходимо.

– Ясно, – смотря на него, произнёс я чуть успокоившимся голосом.

Немного помолчав, я вновь задал вопрос, сидевшему тогда у кровати Франсиса чёрному Оракулу-оборотню:

– Скажите, пожалуйста, а зачем вы снова пришли ко мне?

– Для того, чтобы дать рассудительные ответы на все твои мучительные вопросы, мой дорогой друг, – смотря на меня, ответил оборотень.

– На какие такие вопросы? – смотря на него, спросил я.

– На те, которые ты совсем недавно задавал самому себе, – ответил он.

Услышав его слова, я немного насторожился.

– О чём это вы? – смотря на него, переспросил я чуть невпопад, почти не понимая.

– О том, кто твой враг. И как с ним бороться, – продолжая сидеть на убранных постелях Франсиса и смотреть на меня, ответил оборотень на мой очередной вопрос.

– Да? И каковы же теперь будут ответы? – смотря на него с лёгким недоверием, переспросил я.

– А ответ здесь только один, – сказал он.

– Да и какой же? – опять спросил я оборотня.

– Я тебе уже дал ответ на него, – ответил Кронус.

Смотря на сидевшего передо мной чёрного оборотня, я слегка нахмурился, услышав его ответ.

В тот момент, если честно, я совершенно ничего не понимал. О чём мне сейчас говорит этот странный и весьма подозрительный оборотень. Продолжая смотреть на него, я всеми силами старался хоть как-нибудь понять его сказанное. Но так ничего и не понял.

– Я что-то вас не понимаю, сэр. О чём это вы мне сейчас говорите? – продолжая смотреть на него с лёгким недоумением, переспросил я оборотня.

К моему счастью, Чёрный Оракул оказался гораздо умнее меня. Он сразу понял, что я до сих пор не осознаю сути всего происходящего в этом мире. И того, что его ожидает, если коварному Часовщику удастся воплотить свой коварный план в жизнь.

– О твоём предназначении в этом мире, – смотря на меня, ответил спокойным голосом оборотень.

– О каком этом ещё предназначении – переспросил Я. Всевидящего Оракула.

– О предназначении спасти наш и, соответственно, свой мир от коварного и беспощадного Часовщика. Вот в чём твоё предназначение, Курт, – продолжая смотреть на меня, ответил он.

Внимательно выслушав слова Оракула, мне вдруг немного, но полегче стало.

– Вы, наверное, шутите? – смотря на оборотня несколько взволнованными глазами, переспросил я, в надежде услышать положительный ответ. Но только положительного ответа как раз и не было.

– Нет, – ответил довольно спокойно чёрный оборотень, пристально смотря на меня. – Это никак не может быть шуткой. Это реальность!

– По правде говоря, эта ваша так называемая реальность. Меня немного, но начинает пугать, – проглотив слюну, произнёс я.

Услышав мой ответ, оборотень слегка усмехнулся. Помолчав немного, он вскоре снова произнёс, смотря на меня:

– А что конкретно тебя здесь пугает? – спросил меня снова оборотень, смотря на меня довольно спокойным взглядом.

– То, что я не знаю, с кем мне предстоит сражаться? И то, буду ли я сражаться с ним один? Вот что меня больше всего сейчас пугает и беспокоит, – посмотрев на оборотня, ответил на его только что заданный вопрос я.

– Об этом ты как раз можешь особо и не переживать, – ответил оборотень.

– О чём это вы? – смотря на него, переспросил я.

– На все твои только что заданные мной вопросы прекрасно может ответить Франсис. Ведь он знает об этом мире и его жителях намного больше, чем кто-либо другой, – ответил он.

– Франсис? – удивлённо переспросил я.

– Да, Франсис, – подтвердил свои же слова он. – Ведь наш дорогой Франсис очень много знает о жизни и смерти любого жителя этого тёмного Потустороннего мира.

– Но он мне почти ничего не рассказывает об этом, – смотря на оборотня, произнёс я.

– А разве ты спрашивал его об этом? – смотря на меня, задал мне встречный вопрос он.

– Нет, – немного помолчав, ответил я. – А что надо было?

– Не помешало бы, конечно, – произнёс оборотень. – Франсис – один из многих, кто знает об правилах жизни в этом Потустороннем мире. Но только он один знает о прошлой живой жизни каждого жителя Мёртвого города.

– Да и как же? – смотря на оборотня, переспросил я.

– А что, Франсис тебе так до сих пор и не рассказал о том, кем он у нас здесь, в Потустороннем мире работает? – посмотрев немного удивлённо на меня, переспросил оборотень.

– Нет, – немного помолчав, ответил я. – А что, Франсис кем-то здесь работает?

– Разумеется. Как и большинство мёртвых горожан, Франсис не сидит целыми днями дома без дела, а занимается одним очень важным и ответственным для себя делом, – ответил оборотень.

– Да и каким же? – смотря на него, спросил с большим любопытством я.

– Франсис является главным Хранителем Потусторонней Библиотеки в нашем мире, – ответил он.

Услышав о том, что Франсис – библиотекарь! Я чуть было не заржал, но сумел сдержать себя.

– Франсис что, библиотекарь? – немного успокоившись, переспросил чёрного оборотня я.

– Да, – ответил довольно спокойно Кронус.

– Да ладно? – не поверив вновь его словам, произнёс я.

– Да, правда, – повторил свой же ответ чёрный оборотень.

– Франсис не просто библиотекарь, он единственный Хранитель Потусторонней Библиотеки. В стенах которой хранятся все мёртвые Книги Жизни. А что, тебя это немного удивляет?

– Да вроде бы нет, – ответил немного неуверенно я. – Просто, видя внешность Франсиса, трудно себе представить то, что он занимается обычными книгами.

Смотря на меня, чёрный оборотень, слегка усмехнувшись, улыбнулся.

– Внешность, знаешь ли, иногда бывает очень обманчивой, Курт. По тебе ведь тоже не скажешь о том, что ты сын благородных кровей, – произнёс мне в ответ снова Кронус, продолжая пристально смотреть на меня.

Услышав слова оборотня в свой адрес, я даже немного возмутился им.

– Эй! Что вы хотите этим сказать? – смотря на него возмущённым взглядом, переспросил я.

– Да так, – ответил, подозрительно улыбаясь, чёрный оборотень.

Его немного странная улыбочка меня немножко насторожила. Ведь в тот момент я даже не знал, чего можно было ожидать от этого чёрного зверя, который специально заманил меня сюда.

– И как же интересно, Франсис и его волшебные книги помогут мне остановить этого вашего кровожадного Часовщика? – немного помолчав, спросил я у Кронуса.

– Ну, во-первых: эти книги не волшебные, а мёртвые. Это две совершенно разные вещи. А во-вторых: Франсис занимается не просто книгами. Это Книги Жизни.

– Книги Жизни? – смотря на оборотня, переспросил я.

– Да, мой друг Книги Жизни, – повторил свой же ответ чёрный оборотень.

– А что это такое? – продолжая смотреть на него, спросил чёрного оборотня я.

– Книгой Жизни называется некая живая автобиография каждого живого существа на Земле. На протяжении всей его жизни в неё записываются все его положительные и отрицательные качества, все его добрые и злые поступки, все его желания, все его стремления и всё, что когда-либо было связано с ним до самой его смерти, – произнёс Кронус, смотря на меня. – Эта книга обладает невероятной силой, потому что является настоящей душой каждого живого существа. Обладая ею, ты сможешь без лишнего труда заглянуть в прошлое каждого мёртвого жителя нашего Потустороннего мира и узнать об его прежней жизни и несчастной смерти. Именно поэтому тебе и нужен Франсис.

– Почему именно он? А не кто-нибудь другой, например? – продолжая смотреть на чёрного оборотня, спросил я.

– Потому что Франсис – единственный в нашем мире, кто имеет разрешённый доступ к этим Книгам Жизни, – смотря на меня, ответил чёрный оборотень.

– А что остальные жители Мёртвого Города не могут сделать это? – смотря на оборотня, спросил я.

– Нет, – ответил он. – Ни один из жителей Мёртвого Города ни в коем случае не должен приближаться, а уж тем более прикасаться своими руками к этим мёртвым Книгам Жизни. Сделать это может только один Хранитель. И для этого тебе и нужен Франсис.

– Чтобы отыскать там Книгу Жизни Часовщика? – посмотрев на чёрного оборотня, произнёс я.

Услышав мой ответ, чёрный оборотень ещё сильнее улыбнулся.

– Правильно мыслишь, Курт, – произнёс он. – Именно. Тебе и Франсису придётся во что бы то ни стало отыскать в этой огромной Библиотеке Книгу Жизни коварного Часовщика и найти в ней то, что поможет тебе остановить его. И тем самым не дать Часовщику ворваться в твой мир.

– Чтобы уничтожить его? – произнёс я, смотря на оборотня.

– Нет, – глубоко вздохнув, ответил он на мой вопрос. – Чтобы его поработить!

Услышав о том, что моему миру грозит смертельное порабощение от какого-то там кровожадного Часовщика, мне вдруг стало по-настоящему страшно.

– Что? Поработить? Но почему? – смотря на него немного напуганными глазами, переспросил чёрный оборотень я.

– Ты видел его живую марионетку? Асмодею? – смотря на меня серьёзным взглядом, спросил чёрный оборотень.

– Да, видел. И что? – произнёс я.

– Так вот, поработив твой мир, Часовщик намеревается превратить всех живых жителей планеты Земля в свои живые и ходячие марионетки для своих смертельных выступлений. Он безумно жаждет власти и мести!

– Мести? Но кому? – продолжая смотреть на оборотня встревоженными глазами, переспросил я.

– Как раз об этом я и не в силах тебе рассказать. Ты всё должен узнать сам, заглянув в Мёртвую Книгу Жизни Часовщика, – произнёс чёрный оборотень и начал снова медленно растворяться в воздухе.

Я ошарашенными глазами продолжал наблюдать за его таинственным исчезновением.

– И помни: существование обоих наших миров будет теперь зависеть только от тебя, Курт, – продолжая медленно растворяться в воздухе, произнёс мне на прощание Чёрный Оракул. – Найди книгу и уничтожь Часовщика!

После чего чёрный оборотень полностью исчез из комнаты Франсиса, медленно растворившись в её мёртвом воздухе.

Оставшись снова один, я, как ни в чём небывало, продолжал сидеть на своём месте. Глубоко вздохнув, я начал призадумываться над последними словами Чёрного Оракула. О том, что если я не остановлю кровожадного Часовщика, то моему миру и Миру Мёртвых грозит полное порабощение. Представив на одну только секунду себя в роли очередной марионетки Часовщика, мне вдруг стало страшно и даже противно. Мне не очень-то и хотелось плясать под его дудку и бессмысленно дергаться под движение его ниточек. И я решил, во что бы то ни стало, но остановить этого кровожадного Часовщика. И не дать ему воплотить свой коварный план в действие. Хотя из моего старшего брата Клауса получилась бы не плохая марионетка! Хотел бы я на это посмотреть! Но спасение мира было всё же на первом месте.

Посидев ещё немного на своём месте, я аккуратно встал со своей постели. Умывшись, почистив зубы и причесавшись, я очень быстро одел на себя опять свою мёртвую одежду, которую мне любезно купил на свои деньги Франсис. Аккуратно сложив всё постельное бельё на разложенном специально для меня диване, я неторопливо вышел из комнаты Франсиса. И решительным шагом направился искать своего нового друга по всему его дому. Для того, чтобы потом вместе с ним отправиться на выполнение возложенной на меня совсем недавно Чёрным Оракулом миссии о спасении двух совершенно разных по жизни миров от кровожадного и безжалостного Часовщика. Которого я в глаза так ни разу и не видел. И, если честно признаться, особо и не горю желанием увидеть.

Глава 11.

Оказавшись в гостиной, для меня не составило никакого лишнего труда отыскать там моего нового друга Франсиса. Который неподвижно сидел на кроваво-красном диване возле зажжённого камина и с большим интересом читал одну из своих самых любимых книг.

Бесшумно подойдя к нему сзади, я очень аккуратно облокотился своими локтями на мягкую спинку дивана. И, осторожно заглянув Франсису через правое плечо, тихо спросил его:

– Интересная книга?

– Очень, – не отрываясь от чтения, произнёс он в ответ.

– Ясно. А кто её автор? – посмотрев на него, спросил я.

– Пьер Жак Люшар, – ответил на мой вопрос Франсис. – "История одного разбитого сердца" – так называется этот красивый и очень печальный роман.

– А почему печальный? – переспросил я.

– Почему печальный? – повторил мой же вопрос Франсис. аккуратно закрыв книгу.

– Да почему он такой печальный? – повторился я.

– Печальный он из-за того, что в нём написано о том, что даже самая преданная и чистая любовь однажды может стать самым смертельным и опасным оружием в руках у опытного мастера. И от которого не будет потом никого спасения. В этой книге Пьер Жак Люшар описал очень подробно, как именно эта коварная и жестокая любовь действует на влюблённые сердца тех, в кого она так стремительно врывается. И постепенно начинает сжигать их сердца изнутри, – ответил на мой вопрос Франсис, медленно посмотрев на меня. – Вот почему этот роман такой трагический и печальный.

– Да, действительно, очень печальный роман, – продолжая смотреть Франсису через его плечо, произнёс я. – Но, знаешь ли, иногда любовь может и спасти от неминуемой гибели, если правильно истолковать её чувства, – добавил чуть погодя я, неторопливо садясь на кроваво-красный диван рядом с Франсисом. Который, положив правую ногу себе на левую, с большим интересом смотрел на меня.

– О чём это ты? – спросил меня он.

– О том, что все самые благородные и смелые поступки почти всегда совершаются именно ради любви. Чтобы продемонстрировать объекту своего обожания и страсти свои самые искренние и откровенные чувства. Вот и всё, – посмотрев на него, произнёс я. – И от этого, мой друг, увы, никуда не денешься.

– Ну, я не знаю, – открыв снова книгу, произнёс немного несогласным со мной голосом Франсис. – Здесь в книге написано совсем по-другому. О том, что любовь убивает и делает рабом своих желаний. – И положив обратно ногу на ногу Франсис снова продолжил читать свой любимый любовный роман.

Я же, глубоко вздохнув, молча облокотился спиной о мягкий край кроваво-красного дивана. И стал беспечно разглядывать гостиную-комнату своего нового друга Франсиса. Разглядев её всю досконально по несколько раз, я всё ещё никак не решался спросить у Франсиса про Мёртвую Книгу Жизни Часовщика. В которой, как полагалось, должно было быть то, что поможет нам его остановить.

Сев почти на самый краешек дивана и уперев ладони в него, я стал молча смотреть вправо от себя. Но моё молчание было совсем недолгим. Вспомнив вдруг о том, кем являлся мой новый знакомый Франсис в этом Потустороннем мире, у меня на лице тотчас началась появляться весёлая улыбка. Которая в любой момент могла превратиться в весёлый и задорный смех. Я всеми силами пытался не дать себе рассмеяться, но, представляя Франсиса в окружении множества старинных книг и бумаг, просто не мог этого сделать. Мое странное поведение, конечно, не осталось незамеченным. Продолжая сидеть рядом со мной на диване, Франсис вдруг медленно повернул ко мне голову и, приподняв левую бровь, удивлённо посмотрел на меня.

– Курт? – окликнул меня он. – С тобой всё нормально?

– Да всё нормально, – не поворачиваясь к нему лицом, ответил я, продолжая всё крепче и крепче сжимать губы от смеха.

Но только мой ответ, а уж тем более моё довольно странное поведение, насторожили Франсиса ещё больше. Который продолжал смотреть на меня удивлённым взглядом, высоко приподняв левую бровь.

– Ты в этом точно уверен? Что с тобой сейчас всё в порядке? А то ты себя сейчас ведёшь как-то не так, – продолжая удивлённо смотреть на меня, произнёс Франсис.

– Да всё нормально, – не поворачиваясь к нему лицом, вновь ответил я, продолжая сдерживаться от смеха.

– Ну, смотри, как знаешь, – произнёс Франсис и снова продолжил читать свою книгу.

Я же, продолжая сидеть рядом с ним на кроваво-красном диване, продолжал всеми своими силами не дать себе засмеяться. Чтобы потом не выглядеть в глазах Франсиса полным дураком. Но только, как я ни старался сдержать в себе свой смех, он вскоре всё же вырвался у меня наружу. Захихикав, я снова обратил на себя внимание Франсиса. Который посмотрел на меня снова удивлённым взглядом. Ничего не сказав, Франсис вскоре снова продолжил читать свой любовный роман. Но только его чтение было совсем не долгим, когда он услышал мой заданный ему вопрос.

– А ты что, правда библиотекарь? – спросил его я, еле-еле сдерживая себя от смеха, от которого у меня в буквальном смысле слова слезились глаза.

Услышав мой вопрос, Франсис резко поднял голову и широко раскрытыми от шока глазами пристально посмотрел в одну и ту же точку в горящем тогда в гостиной камине.

– Откуда ты про это знаешь? Кто тебе про это рассказал? – спросил Франсис, резко посмотрев на меня теми же широко открытыми от шока глазами.

– Да так! Чёрный волк на хвосте принёс, – посмотрев на него, ответил на вопрос Франсиса я, продолжая странно улыбаться и хихикать.

Услышав о том, что его сдал мне их любимый и всеми уважаемый Чёрный Оракул, Франсис был очень сильно возмущён этим.

– Вот же… зараза такая! – резко выругался он, продолжая смотреть на меня. – Всё-таки выдал меня! Ну, попадись он мне только сейчас где-нибудь в каком-нибудь тёмном переулке! Ух, что я с ним сделаю! – решительно произнёс Франсис и с невероятной силой сжал в руках только что прочитанную книгу.

Я с доброжелательной улыбкой посмотрел на него.

– Что этот мешок с блохами тебе ещё про меня наболтал? А? – резко посмотрев на меня чуть ли не взбешёнными глазами, спросил Франсис.

– Да ничего особенного, – смотря на Франсиса и продолжая улыбаться, ответил довольно спокойно я.

– Точно? А то смотри у меня, – немного успокоившись, но продолжая смотреть на меня чуть ли не взбешёнными глазами, произнёс Франсис.

– Да, точно, – облокотившись на мягкую спинку кроваво-красного дивана, произнёс я, с добрым выражением лица смотря на него.

– Врёшь ведь? – смотря на меня, несколько недоверчиво произнёс Франсис.

– Да не вру я тебе, не вру! Не беспокойся так, – положив свою правую ногу на левую, произнёс довольно спокойно я, смотря на Франсиса. Который продолжал всё ещё смотреть на меня с явным недоверием.

– Ну ладно, будь, по-твоему, – произнёс он, продолжая смотреть на меня несколько секунд с недоверчивым выражением.

Облокотившись снова на мягкую спинку кроваво-красного дивана, Франсис снова попытался читать свой любовный роман. Но лишь на миг ему удалось погрузиться в чтение любимой книги. В этот же миг в мёртвой голове Франсиса зарождалось смутное сомнение и небольшая тревога, которую по чистой случайности вызвал у него я, задав вопрос о работе в этом Потустороннем мире. Прервав чтение своего любовного романа, Франсис резко захлопнул книгу в руках. Крепко держа её двумя ладонями. Не поворачиваясь ко мне лицом, он довольно спокойно спросил меня, пристально глядя в одну и ту же точку на деревянном полу:

– Зачем он тебе про это рассказал?

– Что ты имеешь в виду? Говоря зачем? – посмотрев на него, переспросил я довольно спокойно.

– Просто о том, что я являюсь Хранителем Потусторонней Библиотеки, почти никто не знает, – произнёс Франсис, медленно повернув в мою сторону свою голову. – Ведь это строжайшая тайна. Об этом никто и никогда не должен был узнать.

– Почему? Ты что, боишься того, что тебя могут вдруг взять и засмеять? Если вдруг узнают о том, что ты работаешь в этом Потустороннем мире Обычным библиотекарем, – произнёс ему в ответ я.

– Я, если хочешь знать, не просто библиотекарь, – произнёс немного возмущённым голосом Франсис, смотря на меня. – Я Хранитель! Потусторонней Библиотеки.

– Хранитель, Библиотекарь. Да какая к чёрту разница! – произнёс ему в ответ я.

– Как какая? Это очень большая разница! Тебе, как смертному, этого, увы, не понять, – произнёс с лёгким возмущением в голосе Франсис. – Хранитель Библиотеки – это очень ответственное и рискованное призвание. Ведь мне приходится следить и отвечать за каждую книгу, которая веками хранится в Мёртвом Архиве. Это тебе не хухры-мухры! Это очень ответственно!

– Ох! Я прямо гляжу, ты прямо загордился этим, – смотря на него, произнёс немного ехидным голосом я.

– Ничего я не загордился этим, – возмутился Франсис, посмотрев на меня. – Я просто высказал своё мнение по поводу твоих только что сказанных мной слов вот и всё.

– Да, да, разумеется, – продолжая чуть ябедничать я, продолжая смотреть на него.

Подсев ближе к нему и положив свою левую руку ему на левое плечо, я произнёс почти коварным голосом, смотря на Франсиса такими же коварными глазами:

– Слушай, Франсис, я, конечно, не имею ничего против того, что ты работаешь в этом Потустороннем мире обычным библиотекарем.

– Хранителем Библиотеки, – перебив и поправив меня, произнёс Франсис. – Это две совершенно разные вещи, между прочим.

– Да, разумеется, Хранителем Библиотеки! Но это сейчас особенно и не важно.

– Как это не важно? Это очень даже важно, – посмотрев на меня возмущённым взглядом, произнёс он.

– Ладно, пусть для тебя это будет очень важно, – согласившись с его мнением, произнёс я, не убирая своей руки с его плеча. – Но это сейчас не самое главное. Самое главное сейчас то, что ты единственный во всём этом Потустороннем мире, кто имеет полный и беспрекословный доступ ко всем мёртвым Книгам Жизни. Понимаешь, к чему я клоню?

Услышав о том, что мне известно о мёртвых Книгах Жизни, Франсис тут же догадался, откуда родом эта информация. И самое главное, понял, кто именно меня подтолкнул к этой зловещей мысли.

– Тебе про эти мёртвые Книги Жизни рассказал Кронус? Ведь так – посмотрев на меня, спросил Франсис.

– Нууу. В общем-то, да, – немного подумав, ответил я. – Он мне сказал о том, что ты единственный в этом Потустороннем мире, кто может помочь мне остановить этого кровожадного Часовщика. И тем самым помочь мне и, разумеется, себе спасти свой и, соответственно, мой мир от гибели.

– Я не уверен, что у нас с тобой всё получится, Курт, – немного сомневаясь, произнёс Франсис.

– Почему? Ты что, сомневаешься в своих силах и в своих же способностях? – посмотрев на него, спросил я.

– Ну, не то, чтобы я сомневался. Просто власть Часовщика в нашем мире настолько могущественна и сильна, что нам вряд ли когда-нибудь удастся остановить его, – произнёс мне в ответ Франсис.

– Это ещё почему? Что у этого Часовщика есть такого, чего нет у нас? А? – смотря на Франсиса, спросил я.

– У него есть Асмодея и Агнус, – посмотрев мне прямо в глаза, произнёс Франсис.

– И что? – смотря на него, произнёс я.

– А то, что Асмодея и Агнус являются его самыми главными марионетками и самым главным и смертельным его оружием, – произнёс Франсис.

Слова Франсиса меня немного насторожили.

– В смысле, смертельным оружием? – смотря на него, переспросил я.

– В прямом смысле, – ответил Франсис. – Асмодея является носителем Заколдованной печати Снежной Королевы, которую она может открыть в любой момент по одному лишь приказу своего Хозяина – Часовщика. И моментально заморозить всё живое и неживое на своём пути.

– А второй? – спросил я, обращаясь к Агнусу.

– Агнус? – посмотрев на меня, переспросил Франсис.

– Да, он, – произнёс я. – А он кто вообще такой?

– Агнус, как и Асмодея, является живой марионеткой Часовщика. Но, в отличие от Асмодеи, Агнус является его самым опасным и в то же время самым катастрофически смертоносным оружием, – произнёс Франсис.

– Неужели он намного сильнее, чем Асмодея? – спросил я, обратившись к Франсису.

– Гораздо сильнее, – ответил он. – Агнус, как и сама Асмодея, также является носителем Заколдованной печати. Только его печать не просто заколдована, она у него проклята.

– В смысле проклята? – посмотрев на него широко распахнутыми глазами, переспросил я.

– В прямом смысле проклята, – подтвердил свои собственные слова Франсис. – Его Заколдованная печать – это Проклятая печать Кровавого Дракона, существовавшая несколько веков назад. Она была проклята семьей Священных Магов Ванхилиса за их корыстные деяния и богохульство.

– Неужели Агнус так сильно нагрешил, что, угодив суду, стал носителем этой Проклятой печати? – посмотрев на Франсиса, спросил я.

– В том-то и дело, что нет, – ответил Франсис. – Просто, когда Агнус попал суда в Мир Мёртвых, то эта Проклятая печать сама выбрала его, как своего нового носителя. И поэтому Агнус и является самым опасным и смертельным оружием в безжалостных руках Часовщика.

–А Асмодея? – спросил я у Франсиса про неё.

– А Асмодея – его главная марионетка. Его главная игрушка, от которой он в любой момент может взять и просто избавиться. Убив её, – ответил Франсис.

– Убив её? Но за что? – посмотрев на Франсиса широко распахнутыми глазами, переспросил я.

– За неподчинение себе и своей корыстной воле, – посмотрев на меня, ответил он. – Таковы его правила. Полное подчинение и полный контроль над своими печатями.

– Какой кошмар, – произнёс я, облокотившись снова на спинку кроваво-красного дивана.

– Кошмар – это мягко сказано, – произнёс мне в ответ Франсис. – Даже Агнусу не избежать той же смертельной участи, если вдруг он ослушается и не выполнит приказ своего Господина.

– Неужели этот Часовщик так безжалостно относится к ним, к своим. Марионеткам? – посмотрев на него, спросил я у Франсиса.

– В общем-то, да, – ответил Франсис. – Часовщик относится к ним, как к своим живым куклам. Которые беспрекословно должны выполнять все его приказы. Даже если это будет потом стоить им обоим жизнь.

Слова Франсиса меня буквально повалили в шок. Стараясь смотреть на него широко раскрытыми глазами, я просто не знал, что ему ответить.

– Ничего себе! – произнёс ошеломлённым голосом я.

Немного успокоившись и придя в себя, я решил как можно больше узнать про этого Агнуса, про которого совсем недавно упоминал в нашем разговоре Франсис.

– А что ты знаешь про этого Агнуса? Который, как ты говоришь, всегда находится рядом с Асмодеей? Кто он вообще такой? – Раз Часовщик так усердно держит его, как одну из своих марионеток возле себя, – смотря на него, спросил я Франсиса.

– Как я уже говорил тебе ранее, Агнус, как и Асмодея, является одной из живых марионеток этого коварного Часовщика. Чью магическую силу он иногда использует, чтобы укрепить свою власть над нашим Потусторонним миром. Агнус не просто марионетка, он его щит.

– Щит? – переспросил удивлённо я.

– Да, щит, – повторил он. – Агнус обладает способностью поддерживать силы мёртвых людей в мире живых. Когда те оказываются там во время празднования Хэллоуина. Поэтому Часовщик и держит его при себе, как мёртвое существо с живым щитом внутри.

– Если у него, как ты говоришь, есть живой щит, то зачем ему ещё и Асмодея? – посмотрев на него, спросил Франсис.

– Просто Агнус навечно связан с ней прочными цепями, которые, к сожалению, никто не в состоянии разорвать, кроме них самих, – ответил Франсис.

– Что это за цепи такие? – переспросил я.

– Их называют Цепями Жизни. Те, кто прочно связан между собой этими цепями, обязаны навсегда принадлежать только друг другу, – произнёс Франсис. – Поэтому Часовщик держит при себе и Асмодею, ведь она навечно скована с Агнусом этими цепями.

– Поэтому ты не можешь приблизиться к ней? Да, Франсис? – посмотрев на него, спросил я.

Услышав мой вопрос, Франсис немного загрустил, опустил голову вниз и глубоко печально вздохнул. Немного помолчав, он вскоре ответил на мой вопрос, слегка приподняв голову вверх.

– К сожалению, да, – произнёс он грустным голосом. – Агнус никогда не позволит никому приблизиться к ней. Ведь, связанные между собой одной цепью, они обязаны всегда находиться рядом друг с другом. Таковы правила. Это их вечное проклятье – быть навсегда скованными одной цепью и быть всегда вместе.

– А можно, например, взять и разорвать эти цепи, чтобы разлучить их? – произнёс я.

– Это исключено, – посмотрев на меня, ответил Франсис. – Эти цепи нельзя разорвать. Ведь если их разлучить, то один из них может погибнуть.

– Погибнуть? Почему? – смотря на него, спросил я Франсиса.

– Просто эти цепи связаны между собой и их заколдованными печатями, – смотря на меня, ответил Франсис.

– Как это связывают между собой их заколдованные печати – продолжая смотреть на Франсиса, спросил я.

– Да, очень просто, – произнёс Франсис. – Если, к примеру, свою заколдованную печать откроет Асмодея и не привьёт Господь, она выйдет из-под контроля. То только Агнус будет единственным, кто сможет её усмирить и тем самым успокоить разбушевавшуюся Асмодею. То же самое будет и с ним. Если его печать выйдет из-под его контроля, то только одна Асмодея сможет успокоить этого разбушевавшегося зверя.

– А что, разве нет никакого другого способа помочь им избежать этой смерти? – продолжая смотреть на Франсиса, спросил я.

– Способ есть, но только он очень рискованный, – посмотрев на меня, произнёс Франсис.

– Да и почему же? – смотря на Франсиса, спросил я.

– Просто чтобы их спасти, нам нужно сначала освободить их из крепких оков своего Хозяина – Часовщика. А сделать это ох как не просто. Часовщик никогда не потерпит такого хамского отношения к самому себе, – произнёс Франсис.

– В таком случае, нам с тобой просто необходимо освободить их от этих цепких оков этого коварного и непредсказуемого Часовщика, – смотря на Франсиса и положив опять свою левую руку ему на левое плечо, произнёс почти с ехидной улыбкой на лице я.

– Ты думаешь, у нас это получится? – смотря на меня, немного неуверенно произнёс Франсис.

– Конечно, – произнёс я. – Мы спасём с тобой оба наших мира, вырвем Асмодея и Агнуса из этого ужасного часового плена и самое главное. Утрем нос вашему кровожадному и страшному Часовщику! Как тебе такой план?

Смотря на меня, Франсис всё никак не мог понять, откуда у меня вдруг появилось такое столь огромное желание и решительность двигаться вперёд. Ведь когда он со мной только познакомился, он видел перед собой совсем другого Курта, напуганного и нерешительного. А тут было уже совсем наоборот. Я буквально рвался в бой, чем и порадовал Франсиса, который даже и не надеялся на то, что я всё-таки соберусь с духом и помогу ему остановить этого кровожадного и беспощадного Часовщика.

– Хм! Что же в тебе изменилось? А Курт? – посмотрев на меня с улыбкой, спросил Франсис. – Тебя прямо не узнать. Ты буквально стал совсем другим у меня на глазах.

– Время, мой друг, – ответил на его вопрос я. – Ну что, Повелитель Библиотечной пыли, как насчёт того, чтобы взять сейчас навестить вашу Потустороннюю Библиотеку? И отыскать там мёртвую Книгу Жизни Часовщика? И как следует, хорошенько, там покопаться пару раз. А Франсис?

– Это, конечно, слишком опасно и даже рискованно. Кое-где даже безалаберно. Но твоя идея мне нравится, – произнёс ехидным голосом Франсис, коварно посмотрев на меня. – Я за!

– Ну, тогда вперёд, – посмотрев на него коварным взглядом, произнёс я.

– Вперёд, – произнёс Франсис.

Встав резко с кроваво-красного дивана, он решительно подошёл к стоявшему тогда в гостиной комнате книжному шкафу. Поставив обратно книгу на её почетное место на книжной полке, Франсис медленно повернулся ко мне.

– Ну что, Курт, пошли? Только хочу тебя сразу предупредить: руками в Библиотеке ни к чему не прикасаться без моего разрешения. Ты всё понял? – произнёс Франсис, смотря на меня и неторопливо идя к входной двери.

– Безусловно, – произнёс я и встал с дивана и неторопливо подошёл к нему.

– Ты готов заглянуть в нашу Святыню? – смотря на меня, спросил Франсис.

– Конечно, – повторил я.

– Ну, тогда пошли. За одно сходим на наш Потусторонний рынок и купим там немного свежих продуктов. Мама попросила, —произнёс Франсис.

– Разумеется! Как скажете, Повелитель библиотечной пыли, – произнёс немного коварным голосом я, стоя рядом с ним.

– Я не Повелитель библиотечной пыли. Сколько раз тебе можно об этом повторять? – посмотрев на меня, произнёс немного рассерженным голосом Франсис. – Я просто работаю там! В отличие от некоторых!

– Как скажете, сэр, – произнёс я и как бы в шутку поклонился ему в знак почёта и уважения его уважаемой персоны.

Посмотрев на меня, Франсис произнёс:

– Какой же ты всё-таки противный. – И, открыв дверь, решительно вышел на улицу.

Я же, улыбнувшись ему вслед и надев обратно на голову свой очень красивый чёрный цилиндр, отправился так же вслед за ним на улицу. Не забыв, разумеется, закрыть за собой входную дверь.

Глава 12.

Выйдя из дома и по дороге догнав Франсиса, я отправился вместе с ним к их Потусторонней библиотеке. В которой хранилось очень много старинных книг. и самое главное, там были мёртвые Книги жизни всех мёртвых жителей всего этого Потустороннего мира. Включая, разумеется, самого Часовщика.

Идя по мёртвым улицам города, я старался как можно меньше привлекать к себе внимание всех местных жителей этого мёртвого города. Моё немного странное поведение заметил и Франсис. Когда, почувствовав моё лёгкое

недомогание. Он неторопливо посмотрел на меня, продолжая идти вперёд.

– С тобой всё нормально? – спросил он, глядя на меня.

– Да вроде бы, – ответил я. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто ты сейчас какой-то немного странный. И весь съёжился, – ответил Франсис.

– Просто я до сих пор никак не могу свыкнуться с мыслью, что я нахожусь в Мире Мёртвых, – ответил я.

– И тебя это до сих пор пугает? – спросил Франсис, взглянув на меня.

– Немного, – немного подумав, ответил я.

Услышав мой ответ, Франсис дружелюбно улыбнулся.

– Ничего, Курт, не волнуйся. Это не навсегда, – сказал он, улыбаясь, и посмотрел на меня.

– Я надеюсь на это, – произнёс я немного неуверенно и продолжил шагать вслед за ним.

Идя всё время рядом с Франсисом, меня не на одну секунду не отпускало лёгкое чувство тревоги и волнения, которое буквально следовало за мной пятами. Глядя по сторонам и стараясь не смотреть на мёртвых жителей этого мёртвого города, я решительно двигался вперёд вслед за Франсисом.

– А когда мы уже прибудем к твоей Библиотеке? – спросил я, глядя на него.

– Ещё немного осталось, – произнёс он.

Пройдя ещё несколько метров, Франсис вдруг резко остановился возле одного ну-у-у у о-о-очень большие и белые здания.

– Ну вот мы и пришли, – произнёс Франсис, с большим восторгом разглядывая это белое здание.

Тогда Франсис, конечно же, слегка поторопился, резко остановившись на своём конечном пути. Так как, идя в след за ним, я то и дело оборачивался назад и смотрел по сторонам. И как только он резко остановился, я тут же ударился всем своим телом о его довольно высокую и крепкую спину. Почувствовав резкий толчок у себя за спиной, Франсис поставил ладони на талию, медленно повернулся назад и посмотрел на меня с некоторым недовольством.

– Ты вообще, что ли? – смотря на меня недовольным взглядом, произнёс Франсис.

– А что такое? – выглядывая и смотря на него из-под козырька, который чуть сполз мне на глаза, переспросил я.

– Смотри, куда ты идёшь, – опустив руки вниз, повторил Франсис тем же немного рассерженным голосом.

– Ладно, как скажете, – поправляя свалившийся цилиндр на голове, ответил я.

Посмотрев на него и сглотнув слюну, я неторопливо посмотрел на огромное белое здание, возле которого мы стояли.

– Я так понимаю, это и есть та самая ваша знаменитая Потусторонняя Библиотека? – разглядывая величественное здание, спросил Франсиса я.

– Да, это она, – посмотрев на него, ответил Франсис. – Ну, как тебе? Что скажешь?

– Скажу, что выглядит оно просто… потрясающе! Я, конечно, видел множество красивых зданий, музеев, усадеб и так далее, но это. это просто. потрясающе! У меня даже слов нет, чтобы выразить всё одними словами! – произнёс буквально восхищённым голосом я, не сводя своих глаз с этой красоты.

И действительно, здание, в котором располагалась Потусторонняя Библиотека и в котором работал мой новый друг Франсис, было действительно просто глаз не отвести. Оно было настолько красивым, что сразу и не подумаешь, что эта прекрасная белая усадьба является единственным во всём этом Потустороннем мире Хранилищем мёртвых Книг Жизни всех жителей этого таинственного Загробного мира. Оно было безумно красивым, я бы даже сказал, просто суперкрасивым! Смотря на него, я просто не мог оторвать от этого прекрасного здания своего восхищённого взгляда. От такой неземной красоты я буквально раскрыл рот. За всю свою прожитую жизнь я видел очень много красивых зданий, которые производили на меня положительное впечатление. Но когда я своими глазами впервые увидел это, я просто был заворожён её красотой. И ведь действительно было на что тогда там посмотреть.

Потусторонняя Библиотека, в которой годами хранились все мёртвые Книги Жизни всех жителей и обитателей этого Потустороннего мира, была построена из чистейшего белого мрамора с небольшими синевато-голубыми и фиолетовыми переливами внутри. Все пять мраморных этажей, а их именно столько там и было, были полностью украшены огромными хрустальными окнами. Рамы, которых были строго выполнены в готическом стиле и напоминали издалека огромную свисающую вниз паутину какого-нибудь гигантского паука. Огромные мраморные колонны, которых там было почти около восемнадцати штук, очень крепко держали на себе одну гигантскую деревянную крышу, которая полностью накрывала собой всё это белое здание. А небольшие каменные статуи скелетов с крыльями и гаргулий, которые поочерёдно стояли на каждом конце каменной колонны, доканчивали собой всю эту неземную красоту этого огромного и ни с чем невосполнимого белого здания знаменитой Потусторонней Библиотеки. В которой хранилось большое количество старинных книг и которой очень сильно гордился мой новый друг Франсис.

Продолжая стоять рядом с Франсисом, я всё никак не мог оторвать от этого великолепного здания своего восхищённого взгляда. Смотря на него с открытым от восхищения ртом, я даже на одно мгновение забыл, зачем мы вообще сюда пришли. К счастью, Франсис мне об этом любезно напомнил.

– Ну всё, хватит смотреть на него такими большими глазами. За дело! – произнёс Франсис и слегка ударил меня по правому плечу. Тем самым подмагнув мне поскорее выбраться из этого прекрасного забвения и поскорее прийти в себя. – Не стой как истукан, пошли, – произнёс снова Франсис и начал затем медленно подниматься наверх по беломраморным ступенькам здания, которых, кстати говоря, там было почти около тридцати восьми штук.

– Ладно, как скажешь, – поправив снова съехавший цилиндр у себя на голове, произнёс ему вслед.

И так же, как и Франсис я начал неторопливо подниматься наверх по беломраморным ступенькам Потусторонней библиотеки, которые были почему-то очень скользкими.

Поднимаясь по ним на самый верх, я чуть было не упал пару раз. Но только к счастью, смог всё-таки крепко удержаться на своих дрожащих от страха ногах и с достоинством преодолеть этот опасный для себя подъём. Добравшись, наконец-то, до самой последней ступеньки этой мраморной лестницы, я моментально облокотился своей левой ладонью об одну из стоявших тогда там мраморных колон. Стоя около неё и тяжело дыша, я начал медленно приходить в себя после такого ужасного для себя подъёма.

– Я ненавижу лестницы. Они меня просто убивают, – продолжая тяжело дышать и опустив вниз голову, произнёс я.

– Ты, скорее всего, просто не привык к таким крутым лестницам, – смотря на меня, произнёс Франсис.

– Возможно и так, – произнёс я, продолжая тяжело дышать и упираться ладонью об мраморную колону. – Я даже не представляю себе, как ты можешь каждый день подниматься по ним и спускаться обратно без страха и одышки в лёгких, – посмотрев на него, добавил я.

Смотря на меня, Франсис глубоко вздохнул и, робко улыбнувшись, пожал плечами.

– Я уже давным-давно привык к этому. А тем более я уже давно как мёртв. Ты что, забыл об этом? – произнёс он.

– Хм! Как же тут про такое забудешь, – смотря на него, произнёс я.

Опустив назад голову, я вдруг почувствовал, что мне как-то нехорошо.

– Ох! Что-то мне нехорошо, – произнёс тяжёлым голосом я.

– Это у тебя с непривычки, Курт. Тебе нужно как можно чаще и больше двигаться. А не разъезжать в запряжённом экипаже. Тогда у тебя перестанет быть эта одышка, – смотря на меня, произнёс с доброй улыбкой на лице Франсис.

Услышав, что мне нужно больше двигаться, а не разъезжать в экипаже, я буквально оцепенел от такой критики в свой адрес. Подняв очень медленно голову, я посмотрел на стоявшего рядом со мной Франсиса. Чуть лично, не звериными глазами. Увидев, каким взглядом я смотрю на него, Франсис ещё сильнее заулыбался.

– Что ты сказал? Насчёт того, что мне нужно больше двигаться? – смотря на него чуть разгневанными глазами, переспросил я.

– Я сказал о том, что тебе нужно больше двигаться, и тогда у тебя не будет больше никакой одышки. Вот и всё, – произнёс он и ещё сильнее заулыбался.

Сказать, что я был в шоке? Это ничего не сказать. Я был просто возмущён такими словами в свой адрес. Но ещё больше меня возмутили его дальнейшие слова.

– А то ты такой… щупленький, – добавил с доброй улыбкой Франсис.

Услышав его слова, я тут же принял их за оскорбления.

– Ой, замолчи! – смотря на него взбешёнными глазами, резко выругался я.

Но Франсис даже не обиделся на мои резкие слова в свой адрес. А напротив, он ещё сильнее заулыбался, обнажив свои белоснежные зубы. Смотря на него, я всё никак не мог понять, чего это он так радостно улыбается?

– Ты что, лыбишься? – продолжая смотреть на него несколько разгневанно, резко произнёс я.

– Да ничего, – продолжая как-то подозрительно улыбаться мне, произнёс Франсис. – Я на твоём месте, Курт, лучше бы убрал свою ладонь с мраморной колонны.

И отвернувшись от меня, Франсис как-то очень подозрительно вдруг стал хихикать.

– Что? – смотря на него, несколько непонимающе переспросил я.

Не дождавшись его ответа, я очень медленно повернул голову вправо от себя. И тут же увидел то, что прямо из мраморной колонны на меня смотрят чьи-то большие голубые глаза. Они оказались прямо под моей левой ладонью. И долго, и упорно, пристально глядя на меня, начали одновременно моргать. Поняв, что моя ладонь лежит у этого существа на лице, я сильно испугался. Выпучив от страха глаза, я резко убрал ладонь и автоматически прижал её к себе.

– А! – испуганно воскликнул я, крепко прижимая к себе левую ладонь и глядя на существо в мраморной колонне большими ошеломлёнными глазами. – Франсис! Кто это? – спросил его я, резко встал рядом с ним и смотрел на существо до смерти напуганными глазами.

Но не успел Франсис ответить на мой только что заданный вопрос, как существо внезапно вылетело из мраморной колонны и ответило само за себя.

– Привет, меня зовут Шерли, – вежливо поздоровалось со мной существо, продолжая пристально смотреть на меня и парить рядом со мной и Франсисом в воздухе.