Манагер подземелья бесплатное чтение

Глава 1. Принцип Петри, или Добро пожаловать в админ-панель Ада

Меня зовут Артем, и я умер от бумажного пореза.

Нет, это не метафора. За неделю до дедлайна годового отчета я порезал палец краем срочного приказа о повышении KPI по синергии. Рана загноилась. Врач в поликлинике, куда я выбрался через три дня, лишь грустно покачал головой: «Сепсис. Поздно. Вы же интеллигентный человек, почему тянули?» Я хотел объяснить про квартальный план, но мир уплыл в серую муть.

А потом я проснулся за столом.

Но не в белых хоромах и не в раскаленных подземельях. Передо мной был стандартный офисный стол цвета «дерево скука», заваленный стопками пергаментов. Слева — безнадежно захламленный стеллаж, где на полке, подмигивая мне, стояла стеклянная сфера с надписью «Миссия на сегодня». Справа — доска для заметок, испещренная какими-то рунами, среди которых я с диким облегчением узнал знакомые графики Ганта. В воздухе пахло пылью, старой бумагой и… серой. Буквально. Словно кто-то невидимый жег спички.

«Офис, — первая связная мысль пронзила мозг. — Я в аду. И это офис».

Передо мной лежал открытый свиток с заголовком, набранным витиеватым, но понятным шрифтом: «ВНУТРЕННИЙ ПРИКАЗ № 666/н».

Ниже текст:

Кому: Куратору Подземелья № 777 «Хлюпийские Катакомбы», Артемусу (временно исполняющему обязанности).

От: Отдела Кадров Потусторонней Администрации (ОКПА).

По вопросу: Вступления в должность и срочного устранения инцидента уровня «Критический».

Уважаемый Артемус! Поздравляем с успешным пост-мёртвым трудоустройством! На основании анализа ваших прижизненных компетенций (менеджмент, отчетность, хроническое неумение говорить «нет») вы назначены на ключевую позицию в инфраструктуре Развлечений для Героев. Ваша задача — обеспечить бесперебойный и регламентированный процесс прохождения подземелья «Хлюпийские Катакомбы» группами авантюристов уровней 3-5.

ИНЦИДЕНТ: В результате безответственных действий предыдущего Куратора (переведен на участок по выращиванию кислых болотных ягод) произошла несанкционированная ротация босса 3-го уровня. Вместо утвержденного «Гнилого тролля-смотрителя» в финальном зале активирован Принцип Петри (справка: самовоспроизводящаяся амебообразная сущность с индексом угрозы 7.8). Сущность поглотила тролля, вышла за рамки выделенной зоны и, цитируем донесение младшего беса-смотрителя, «сожрала пол арсенала и две каморки гоблинов-рабочих, активно плодится и проявляет признаки коллективного интеллекта».

ТРЕБОВАНИЕ: Немедленно локализовать инцидент, предоставить отчет по форме ПД-7 («Чрезвычайные происшествия») и обеспечить возобновление проходимости подземелья к плановой проверке Высшей Инспекции Чародеев (ВИЧ), которая состоится через 5 (пять) рабочих циклов свечения кристалла.

Приложение: 1) Схема подземелья. 2) Мануал для новых сотрудников. 3) Таблица норм расхода зелья на один проход.

Я уставился на текст. Пост-мёртвое трудоустройство. Принцип Петри. Плановая проверка. У меня заныла та часть мозга, что десять лет отвечала за сдачу квартальных отчетов. Хаос. Авгиевы конюшни. Мне, новичку, подкинули горящий проект с сорванными сроками и вышедшим из-под контроля… биологическим оружием? Я почувствовал странную, почти ностальгическую тоску. Это было знакомо. Это было моё.

«Ладно, Артем, — прошептал я себе. — Ты умер от бюрократии. Теперь ты будешь ею править».

Я хлопнул ладонью по сфере «Миссия на сегодня». Она мутно вспыхнула, и в воздухе возник голографический интерфейс. Но это не были сияющие цифры «Сила 10, Ловкость 5». Это была панель управления проектом.

Проект: «Хлюпийские Катакомбы».

Статус: КРИТИЧЕСКИЙ.

Прогресс проходимости: 12%.

Задержка по графику: 47 циклов.

Ключевые риски:

Принцип Петри в фазе активного роста (зоны 3-B, 4-A).

Не укомплектованность кадрами: гоблины (дефицит 8 ед.), скелеты (дефицит 15 ед.).

Низкий моральный дух команды монстров (индекс МД: 2.1/10).

Заканчиваются бюджетные зелья здоровья (осталось 3 флакона).

Внизу мигала кнопка: «Созвониться с командой».

Я вздохнул и нажал.

Сфера загудела, и по комнате поплыли голоса, точнее, рычание, хрип и невнятное бормотание.

— Слушаю всех, — сказал я, стараясь вложить в голос твердость миддл-менеджера, проводящего планерку в пятницу вечером. — Доложите обстановку. Кратко.

— Господин Куратор? — просипел тонкий голосок. — Это я, Скрипт, младший бес-смотритель. Оно… оно съело Морбуга! Морбуг был главным гоблином! Теперь все гоблины отказываются заступать на пост у моста! Грозятся уйти в соседнее подземелье, к оркам, там соцпакет лучше!

— Соцпакет? — не удержался я.

— Им обещают по две овцы в месяц и пару деревенских девиц для устрашения, — пояснил Скрипт. — У нас же только одна овца и график дежурств. Они требуют пересмотра коллективного договора!

В голове щелкнуло. Кадровый кризис. Первое, с чего надо начать.

— Скрипт, подготовьте для меня визуализацию зон поражения Принципа Петри и текущий штатный график. А гоблинам передайте, что их требования будут рассмотрены на внеочередном собрании трудового коллектива после ликвидации инцидента. И что саботаж — основание для увольнения с волчьим билетом… тьфу, с черной меткой.

— Так точно, господин Куратор!

— Еще кто на линии? — спросил я.

Раздалось тяжелое клокотание. — Я… Бурбулятор. Хранитель… первого зала. — Голос звучал так, будто его обладатель говорил из-под плотного слоя грязи. — Петри… отгрыз мне две ноги. Временные. Восстанавливаются медленно. Я на больничном. Мне нужно… компенсацию… за травму на производстве.

Я закатил глаза. Даже тут. Я быстро нашел в памяти мануал и процитировал: — Согласно статье 34 Устава Недр, травмы, полученные от неучтенных форм жизни, не являются страховыми случаями. Вам положен только бесплатный регенерационный сеанс у местного шамана-костоправа. Его контакты в справочнике.

Бурбулятор что-то недовольно пробурчал и отключился.

Третьим был тихий, печальный голос. — Куратор… Это Лорх, скелет-лучник с западной галереи. У меня… проблема с мотивацией.

— В смысле? — спросил я.

— Ну… Я стою там уже тридцать циклов. Стреляю раз в неделю. Промахиваюсь. Герои меня разбирают на запчасти. Потом меня собирают. И я снова стою. В чем смысл, господин Куратор? В чем цель моего существования?

У меня внутри все оборвалось. Это было уже слишком. Выгорание у нежити. Мне потребовалась вся моя выдержка.

— Лорх, — сказал я максимально мягко. — Ваша цель — обеспечивать соблюдение плановой сложности зоны. Без вас герои проходили бы галерею слишком быстро, не набрав достаточно опыта для следующего зала. Вы — важный винтик в системе. Я ценю вашу преданность. После проверки мы обязательно проведем сессию по постановке персональных целей развития, хорошо?

— Понял… — голос прозвучал чуть живее. — Спасибо, что выслушали.

Связь прервалась. Я откинулся на стуле, который противно скрипнул. Передо мной была классическая управленческая задача: техногенная (вернее, биогенная) авария, дефицит ресурсов, демотивированный коллектив и дамоклов меч в виде проверки сверху. И пять дней на всё.

Я открыл приложенную схему подземелья. Это была не карта с сокровищами, а технический чертеж с этажами, вентиляционными шахтами (зачем им вентиляция?!) и зонами ответственности. Принцип Петри, отмеченный пульсирующим розовым пятном, расползался из финального зала в сторону арсенала и жилого сектора гоблинов.

Мой взгляд упал на «Мануал для новых сотрудников». Я открыл его наугад.

«Раздел 5. Взаимодействие с босс-сущностями.

5.1. Босс-сущность обязана занимать обозначенную зону активации.

5.2. Запрещается самовольное поглощение другого персонала без письменного разрешения от Куратора (форма БП-4 «Акт о сокращении штата»).

5.3. Перед каждым сеансом прохождения босс должен произносить утвержденную вводную речь (см. Приложение Г). Контроль возлагается на беса-смотрителя…»

Боже, у них тут всё по форме. Просто предыдущий менеджер был разгильдяем. Значит, моя задача — вернуть систему в рамки регламента. Убрать неучтенный элемент. Но как? Силовое решение — нанять героев? Слишком дорого, долго и против правил (герои — внешние клиенты, а не штатные сотрудники).

И тут меня осенило. Я снова взглянул на панель управления. На раздел «Архив инцидентов». Прокрутил. И нашел: «Инцидент № 334: Несанкционированная активность слизи в зоне 2-C. Метод устранения: применение патогенного заклинания «Сушь» с последующей утилизацией силами младших элементалей земли.»

У них есть протокол! Значит, есть и инструменты.

— Скрипт! — крикнул я в сферу.

— Я здесь, господин Куратор!

— В нашем арсенале магических средств должен быть свиток «Сушь» или его аналог. Найди. И подготовь запрос в Службу эксплуатации на вызов двух элементалей земли не ниже 3-го уровня. Форма… какая там? ЗВ-11 «Заявка на привлечение внешних подрядчиков».

— Э-э… — в голосе беса послышался неподдельный ужас. — Но это же внеплановые расходы! Нам нужно обоснование для бухгалтерии ОКПА!

— Обоснование — угроза срыва плановой проверки ВИЧ, — отрезал я. — Приоритет — максимальный. Всю ответственность беру на себя. И Скрипт…

— Да?

— Собери, пожалуйста, всех гоблинов и скелетов, кто не на боевом посту, в большой пещере №5. Через полчаса у нас будет внеочередное общее собрание. Тема: «О новом векторе развития подземелья и системе мотивации в свете предстоящей проверки». Приготовь мне графики проходимости и таблицу с предложениями по премированию.

— Слушаюсь!

Связь оборвалась. Я взял чистый пергамент и начал набрасывать план.

ПЛАН мероприятий по ликвидации инцидента с «Принципом Петри» и подготовке к проверке ВИЧ:

Кадры (Ответственный: Я). Провести собрание, стабилизировать коллектив, объявить о временных премиях за работу в ЧС.

Локализация угрозы (Отв.: Скрипт + подрядчики). Применить магический патоген + физическое устранение элементалями. Оформить акт выполненных работ.

Восстановление инфраструктуры (Отв.: Бурбулятор, после выхода с больничного). Восстановить уничтоженные объекты, запросить со склада новые декорации.

Документация (Отв.: Я). Подготовить отчёт ПД-7, обновить схемы, написать объяснительную на предыдущего Куратора.

Генеральная репетиция (Отв.: Все). Запустить тестовую группу иллюзорных героев для проверки слаженности работы.

Я поставил дату и подпись: «Артемус, ВРИО Куратора Подземелья №777».

Снаружи, из глубины каменных коридоров, донесся недовольный гул голосов. Гоблины собирались. Мне предстояло выйти к ним и произнести речь. Не как владыка подземелья, а как менеджер, который хочет вытащить их общий проект из жопы.

Я поправил воображаемый галстук, откашлялся и вышел из кабинета в сумрак коридора, освещенного тускло горящими грибами. Впереди, в большой пещере, меня ждала моя новая команда: вонючая, ушастая, ребристая и абсолютно демотивированная.

«Ну что ж, — подумал я, чувствуя, как на лице расплывается странная, почти безумная улыбка. — Начался мой первый рабочий день после смерти. И похоже, это надолго».

Глава 2. KPI для гоблинов, или Зачем дракону план развития

Пещера номер пять напоминала не логово ужаса, а заброшенный цех ЖКХ, который вот-вот должны расселить. Тусклый свет лишайников выхватывал из полумрака грубо сколоченные скамьи, на которых копошилось, переругивалось и чесалось в самых неожиданных местах около тридцати пар носителей копыт, когтей и костей. Воздух гудел от нестройного гомона, перемешанного с запахом влажной шерсти, старого железа и немытой посуды из общежития троллей. На импровизированной трибуне из ящиков со снарядами (надпись «Хрупкое! Не кантовать!» уже никто не замечал) стоял Скрипт, мелкий бес с рожками цвета потёртой меди и в очках из двух спаянных моноклей. Он отчаянно пытался водворить порядок, стуча свитком по пустой бочке из-под зелья выносливости.

– Товарищи! Коллеги! Уважаемые не/живые и полуживые! Прошу тишины! Слово предоставляется врио Куратора!

Десятки глаз – жёлтых, красных, пустых глазниц – уставились на меня. В первом ряду, развалясь, сидел самый упитанный гоблин со шрамом через глаз и самодельным значком «Профсоюз Подземного Труда» на кожаной портупее. Он демонстративно ковырял в зубах затупленным кинжалом. Рядом хлюпал, обматываясь мокрыми бинтами, Бурбулятор. А с задних рядов на меня смотрела знакомая пустота во взгляде – скелет-лучник Лорх. Его поза кричала: «Мне всё равно, но я слушаю, потому что заставили».

Я взошёл на импровизированную трибуну, откашлялся. Голос, к моей радости, не дрогнул. В нём зазвучали обертоны десятилетних планерок.

– Коллеги. Спасибо, что оторвались от… э… натачивания когтей и метания костей для экстренного брифинга. Ситуацию все знают. Она не просто сложная. Она – полный бардак, форменный беспредел и коллапс логистики.

По рядам пронёсся одобрительный шорох. Гоблин со шрамом вынул кинжал изо рта. Им нравилось, что новый босс не начинает с пафосных речей о «древних традициях ужаса», а сразу называет вещи своими именами.

– У нас сорваны все дедлайны, – продолжал я, наслаждаясь моментом. – Ключевой производственный актив, а именно Принцип Петри, устроил несанкционированную забастовку с поглощением персонала. Кадровый резерв демотивирован и, как мне доложили, рассматривает варианты перехода в соседнее подземелье с улучшенным соцпакетом. Короче, тимбилдинг провален, KPI горят, а проверка из ВИЧ – уже на пороге.

– А что такое «ка-пэ-и»? – просипел один маленький, щуплый гоблинёнок в заляпанном фартуке уборщика.

– Это то, из-за чего мы все тут и собрались, дружище, – патетически вздохнул я. – Показатели эффективности. И наши – ниже плинтуса. Но! – я воздел палец вверх, замирая в позе пророка, несущего истину. – Я пришёл сюда не для того, чтобы искать стрелочника. Хотя предыдущее руководство, – я многозначительно взглянул на потолок, с которого сыпалась пыль, — явно не справилось. Я здесь, чтобы навести порядок и вытащить это… наше общее дело из трясины. А для этого мне нужна ваша помощь. Не как подчинённых, а как экспертов. Вы знаете это подземелье лучше кого бы то ни было.

Этот поворот заставил даже скелетов-лучников на задних рядах тихо звякнуть костяшками пальцев. Их пустые глазницы с интересом уставились на трибуну.

– Итак, действуем по методу «пять почему». Первое: локализуем Петри. Кто наблюдал за его поведением? Какие у него слабые стороны? Кроме явной нехватки такта и чувства меры.

Поднялась трёхпалая лапка одного из младших гоблинов-уборщиков. Существо было щуплым, в заляпанном фартуке.

— Господин Куратор… Оно… оно не любит, когда шумят. Когда мы драили полы у третьего ответвления, оно отползло подальше. И ещё… кажется, боится сквозняков. Дрожит.

— Отличное наблюдение! — я кивнул, а Скрипт тут же начал что-то строчить на пергаменте. — Значит, можем использовать вентиляционные шахты для маневра. Ещё?

— Пожирает органику быстрее, чем металл или камень, — сипло проскрипел один из скелетов-воинов, стоявших у стены. — Мою руку, ту, что с прошлого раза недособрали, переваривало три часа. Доспехи соседние растворились за минуту.

— Важная информация для тактики элементалей. Благодарю. Заносим в протокол. Скрипт, после собрания оформи этим сотрудникам внеплановые премии. Плюс один день к отпуску или эквивалент в… чем у вас тут премируют?

— Свежими крысами, господин Куратор! Или доппингом в баню! — оживился бесёнок.

— Пусть сами выберут, — махнул рукой я, наблюдая, как в глазах гоблинов-уборщиков загорелся огонёк редкого энтузиазма.

– Теперь о главном, – перешёл я ко второй части программы. – После победы над слизью-самозванцем нас ждёт проверка. И это не просто ревизия запасов зелий. Это оценка нашего продукта. Нашего шоу! Герой, уходя отсюда, должен быть не просто обобранным или потрёпанным. Он должен быть… впечатлён! Должен рассказывать легенды у камина! А для этого нужна не просто работа, а – искусство!

В зале повисло непонимающее молчание. «Искусство» было для них словом из языка надземных эльфов.

– Это значит, – упростил я, – что мало просто выскочить из-за угла. Надо выскочить со смыслом! С эффектом! Допустим, Лорх, – я указал на скелета-лучника. – Твоя задача – создать напряжённость. Первая стрела – мимо, да. Но не просто так! Она должна со свистом пролететь у самого уха героя и звонко воткнуться в стену, осыпав его крошкой! Это – намёк. Вторая – рикошетом от щита! Третья… а третьей может и не быть, потому что в этот момент с потолка, по твоему сигналу, срывается... – я ткнул пальцем в гоблина-профсоюзника, чей единственный глаз расширился от внезапного внимания. – Как ваше имя, коллега?

Гоблин в первом ряду от неожиданности икнул так громко, что у соседнего скелета звякнули рёбра.

– Гнуск, господин Куратор, – услужливо прошипел Скрипт с трибуны.

– Срывается Гнуск! – как ни в чём не бывало продолжил я, пока именованный гоблин медленно краснел, отливающим в фиолетовый, цветом. – И кричит что-то небанальное! Не «Умри!», а, например, «За вторую смену без перекуса!!!» Это уже сценография! Командная работа!"

Лорх тихо звякнул челюстью, в его пустых глазницах мелькнула искра… интереса? Гнуск хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло: «А это, пожалуй, идея…»

– А я? – внезапно булькнул Бурбулятор, и из его массы вылезло нечто, напоминающее голову из мокрого торфа. – Я что… тоже должен?

– Ты – наша звезда! Наш главный акт! – завёл я его, как мотор. – Ты не просто болотная масса. Ты – дух трясины! Трагедия в трёх актах! Перед атакой ты должен изрекать! Не «А-а-а-а!», а что-то… этакое. Например: «Болота жаждут… твои сапоги так блестят… они станут отличным украшением для моей коллекции…». Создавай атмосферу!

Бурбулятор выпустил целую серию радостных пузырей. Его назначили креативным директором.

Энтузиазм, хоть и осторожный, стал заразительным. Гоблины зашептались о том, как можно усовершенствовать свои засады. Скелеты тихо звякали костями, обсуждая синхронность движений. Я почти физически ощущал, как демотивация отступает под напором абсурдной, но увлекательной игры. Они не просто исполняли приказ – они участвовали в мозговом штурме.

Именно в этот момент в пещеру вкатился, запыхавшись, ещё один бесёнок-курьер. Он был весь перепачкан известковой пылью.

– Господин Куратор! Они пришли! Подрядчики! И… они требуют немедленно подписать допсоглашение об отсутствии претензий со стороны местной микрофауны! Говорят, в прошлый раз задели историческую колонию слепых пещерных мокриц, и те подали коллективный иск в магический арбитраж! В приёмной зоне А, ждут. Выглядят… солидно.

– Идём, – вздохнул я, прощаясь с мимолётной иллюзией контроля. – Скрипт, продолжай записывать идеи. Гнуск, составь список предложений по премированию. Всем спасибо, совещание окончено!

Я вышел под одобрительный (или просто уставший) гул, чувствуя странную гордость. Планерка прошла успешно. Теперь предстояло встретиться с профсоюзом элементалей.

«Солидно» – это было слабо сказано. В приёмной зоны А, среди ящиков со сломанными наконечниками стрел, стояли ДВА ЭТО. Два существа, словно сошедших со схемы пособия по геометрии, но с характером суровых прорабов. Каменные глыбы тел, пронизанные тускло пульсирующими жилами магмы, сложились в подобие фигур, отдалённо напоминающих борцов сумо. Вместо глаз – две щели, из которых лился неяркий оранжевый свет.

– Здравствуйте, – поприветствовал я. – Артемус, врио Куратора. Рад, что вы оперативно…

– Начнём с главного, – перебил меня левый элементаль, голосом обвалов и оползней. – Где акт осмотра территории? Где допуск на производство работ повышенной опасности? Где подписанный вами сертификат о том, что заклинание «Сушь» не нанесёт ущерба геомагнитной структуре локации?

Я замер. У меня не было ни одного из этих документов. Только горящее желание поскорее убрать розовую угрозу.

– Видите ли, ситуация чрезвычайная… – начал я.

– Все ситуации чрезвычайные, – сухо парировал правый элементаль. – А потом оказывается, что осадок в воздушных фильтрах не соответствует норме, и нам выписывают штраф. Покажите риск-ассисмент.

Я лихорадочно кивнул Скрипту, который, дрожа, подал ему наш единственный свиток с планом. Каменный «взгляд» пробежал по тексту.

– Приемлемо. Но требуется отметка отдела охраны труда магических существ. У вас есть такой?

– Он… в отпуске, – блеснул я находчивостью, достойной лучшего применения.

– Тогда действуем по упрощённой схеме, – проскрежетал элементаль. – Вы лично сопровождаете нас на объект, берёте на себя всю ответственность за возможный сопутствующий ущерб и подписываете вот это. – Из складки в его каменной «ладони» выпал и завис в воздухе ещё один свиток, испещрённый микроскопическим текстом.

Я, не глядя, подмахнул его. Штраф за мокриц казался меньшим из зол.

Работа элементалей была шедевром бездушной эффективности. Никакого героизма, только чистая, методичная ликвидация. Они вошли в зал, где пульсировала розовая масса. Скрипт, зажмурившись, проскрипел заклинание из свитка. Воздух стал сухим и колючим. Петри сморщился, зашипел и покрылся коркой, как забытый в холодильнике студень.

И тогда элементали взялись за дело. Это было не сражение, а демонтаж. Их мощные, тяжёлые, как отбойные молотки, руки методично вминали высохшую массу, дробили её, перетирали в мелкий, безвредный порошок. Всё заняло минут двадцать. Без эмоций. Без лишних движений. Просто работа.

Когда от Принципа Петри осталась лишь кучка серой пыли и лёгкое послевкусие пепла в воздухе, левый элементаль развернулся ко мне.

– Работы завершены. Акт приёмки, пожалуйста. И гарантийное письмо, что в течение десяти циклов не последуют претензии по поводу возможного остаточного стресса у местной породы.

– Обязательно, – пробормотал я, чувствуя себя побеждённым победителем.

Проводив каменных бюрократов и подписав последнюю пачку документов, я побрёл в свой кабинет. Усталость накрывала приятной волной. Первый пожар потушен. Коллектив если не воодушевлён, то хотя бы не бунтует. Теперь можно выдохнуть и… Нет. Нельзя.

На столе, материализовавшись из тонкого воздуха, лежал новый свиток. Он был не серым, как внутренние приказы, а цвета слоновой кости, с зелёной восковой печатью. От него веяло холодной, официальной важностью.

С ощущением, что земля уходит из-под ног, я поднял его и развернул.

Неофициально. Для служебного пользования. Уничтожить после прочтения.

Коллега.

Только что на летучке у Старшего Инспектора протащили циркуляр. Твой объект выбран пилотной площадкой для внедрения системы «Живое Перо». Суть: отныне всё фиксируется в реальном времени. Никаких заранее заготовленных скриптов. Критерий «Зрелищность» заменён на «Динамическая адаптивность и нарративная связность». Твоё подземелье должно будет подстраиваться под каждую группу героев, создавая для них уникальную историю. Шаблоны – смерть.

Проверка переносится. О точной дате узнаешь за ОДИН цикл. Не говори, что не предупреждал.

P.S. Прилагаю мануал. Не вздумай его читать полностью – сойдёшь с ума. Ищи раздел «Экспресс-интеграция для обречённых». Удачи. Ты мне её ещё вернёшь.

P.P.S. Гоблинам и скелетам про «искусство» – хорошая мысль. Теперь это их единственный шанс.

Свиток выпал у меня из рук. Я стоял, тупо глядя на него. Вся моя титаническая работа, весь этот менеджерский гений, только что превративший хаос в подобие процесса… оказались бесполезны. Всё, что я придумал – вариативные скрипты, атмосферные реплики – было теперь не просто не нужно. Это было запрещено. Шаблоны – смерть.

Мне нужно было не улучшать старую систему. Мне нужно было придумать новую. С нуля. И заставить гоблинов, скелетов и болотного пузыря импровизировать так, чтобы это выглядело как гениальный сценарий. За один день.

Я медленно поднял голову. За тонкой дверью кабинета доносился гогот и весёлые крики. Гоблины праздновали победу над слизью и предвкушали премии. Они не знали, что их только что отправили на передовую самого безумного эксперимента в истории подземного менеджмента.

Я глубоко вдохнул. Потом выдохнул. Взял со стола приложенный к свитку мануал. Он был толщиной с хороший кирпич и пах безнадёгой.

«Экспресс-интеграция для обречённых… – мысленно пробормотал я, листая страницы. – Ну что ж, коллега. Посмотрим, кто кому и как вернёт эту «удачу»».

А внизу, в подземелье, Бурбулятор уже репетировал перед потёртым зеркалом: «Болота… жажду-у-ут… твои носки так аппетитно пахнут сыростью…».

Глава 3. Мозговой штурм в каменном мешке

Мануал по системе «Живое Перо» оказался не чтением. Это была пытка. Если представить, что все самые скучные, написанные казённым языком инструкции по технике безопасности, налоговому учёту и заполнению таможенных деклараций слились в один демонический том – это было бы милым детским стишком по сравнению с тем, что я держал в руках.

«…параграф 47.6: Нарративная связность достигается путём активации протокола рекурсивного сюжетного зеркала (РСЗ), который, в свою очередь, инициируется при совпадении базовых архетипов группы инициаторов (далее – ГИ) с загруженными в семантическое ядро шаблонами, при условии, что коэффициент вариативности (КВ) не превышает пороговое значение, определённое в приложении 7-Г…»

Я шлёпнул увесистый фолиант об стол. От удара с полки свалился череп с табличкой «Лучший сотрудник 3-го квартала 145-й эры Дракона». Он покатился по полу с грустным стуком.

– Скрипт! – позвал я, чувствуя, как мозг медленно стекает к пяткам.

Младший бес материализовался в клубе серой пыли, потирая очку.

– Приказывайте, господин Куратор!

– В этом… этом шедевре бюрократической мысли есть раздел «Экспресс-интеграция для обречённых». Где он?

Скрипт, не глядя, порылся в стопке, вытащил тонкую, потрёпанную бумажку, с виду похожую на меню в дешёвой таверне. На ней было нацарапано: «Не убей. Кратко.»

Я вырвал листок из его лапок. Текст был написан от руки, нервным, торопливым почерком, с кляксами, будто автор плакал над каждой строкой.

«Коллега. Если читаешь это, значит, тебя тоже подставили. Не паникуй. Вернее, паникуй, но конструктивно.

«Живое Перо» – это не система. Это живой, вредный, капризный дух-регистратор, который поселится в твоём подземелье. Он будет ВСЁ записывать, оценивать и тыкать тебе в лицо табло с «очками связности».

Он ненавидит шаблоны. Чувствует их за версту. Если твои гоблины три раза подряд сделают одну и ту же засаду, система насмешливо запищит и вычтет баллы.

Он обожает «истории». Ему нужно, чтобы происходящее имело начало, развитие и хоть какую-то развязку. Даже если это история о том, как три героя и гоблин два часа спорили у двери с загадкой.

Единственный способ его обмануть – заставить его поверить, что ВСЁ, что происходит – импровизация. То есть, нужно создать видимость полного хаоса, который на самом деле будет тщательно спланированным хаосом.

Включается система голосовой командой: «Протокол, начало записи». Выключается… хе-хе, ничем. Только после окончания сеанса прохождения.

Удачи. Твоя карма явно была ужасной».

Я перечитал эти гениальные, как наскальная живопись, тезисы ещё раз. Потом посмотрел на кирпич мануала. Потом снова на листок. Казалось, меня пытались научить управлять звездолётом, дав сначала трёхтомник по квантовой физике, а потом шёпотом добавив: «А вообще, главное – дёрни вот эту рыжую ручку и крикни «Поехали!».

– Скрипт, – сказал я тихо. – Отменить все планы. Собрать оперативный штаб. Мне нужны: Гнуск, Лорх, Бурбулятор, тот гоблин-уборщик… как его?

– Грязнуля, господин Куратор.

– Да, он. И… кто у нас самый параноидальный и изворотливый? Кто всегда находит лазейки в правилах, чтобы меньше работать?

Бесёнок задумался на секунду, потом его рожки задрожали от осознания.

– Это, несомненно, Кривозуб, господин Куратор. Старший гоблин по системам кондиционирования и вентиляции. Он знает все потайные ходы и как «случайно» затопить нужный коридор, чтобы отменить инспекцию.

– Идеально. Зовите его. И принесите сюда… я не знаю, чего вы тут пьёте. Что-то крепкое. Похоже, нам предстоит самая безумная планерка в истории.

Через десять минут мой кабинет напоминал клуб анонимных неудачников, собравшихся на срочное собрание. Воняло болотом (Бурбулятор), ржавым железом (Лорх), дешёвым табаком (Гнуск) и чем-то невыразимо затхлым (Кривозуб – тощий, жёлтоглазый гоблин с одним торчащим во все стороны клыком). Грязнуля скромно ёрзал на краешке бочки, пытаясь оттереть пятно с фартука.

– Коллеги, – начал я, отхлёбывая из кружки что-то тёмное и густое, что пахло бензином и тоской. – Забудьте всё, что я говорил на общем собрании. Это всё было прекрасно, но теперь бесполезно. Сверху спустили новую, «гениальную» инициативу. Называется «Живое Перо».

Я кратко, на пальцах, изложил суть, тыкая в листок «Не убей». Когда я дошёл до пункта «нужен хаос, который выглядит как история», в комнате повисло молчание. Даже Бурбулятор перестал булькать.

– То есть… – медленно проговорил Гнуск, выбивая пепел из кривой трубки о ножку моего стула. – Нам теперь нельзя делать то, что у нас получается? То есть… ничего не делать с предсказуемостью?

– В точку! – воскликнул я. – Нужно делать вид, что каждое ваше действие – порыв души, творческий прорыв! Но при этом чтобы это действие било точно в цель и вписывалось в общую канву!

– Это как… – задумчиво звякнул плечом Лорх. – Притворяться пьяным, чтобы точно попасть стрелой в яблочко?

– Да! – я чуть не обнял скелета. – Только яблочко – это герой, а «пьянство» – наша гениальная импровизация! И всем нужно «пьянствовать» синхронно!

– А если не получится? – прошипел Кривозуб, косо глядя на всех своим единственным жёлтым глазом.

– Тогда, согласно духу и букве циркуляра, – с деланной весёлостью ответил я, – наше подземелье признают морально устаревшим и отправят на рекультивацию. А нас всех – на переобучение. Говорят, на торфяных болотах севера сейчас большая потребность в низкоквалифицированных элементалях тлена.

По рядам прошёл судорожный вздох. Угроза отправки в филиал ада хуже любого героя с мечом.

– Что делать? – простонал Грязнуля.

– Мы будем репетировать, – заявил я. – Мы устроим генеральную прогонку. Прямо сейчас. Скрипт, ты будешь системой «Живое Перо». Встань в угол и записывай всё, что происходит. Твоя задача – искать шаблонность и кричать, как только её заметишь.

– А я чем буду? – спросил Гнуск.

– Ты – герой-воин. Сильный, глупый и прямолинейный. Твоя цель – пройти к финальному залу.

– А я? – подал голос Лорх.

– Ты остаёшься скелетом-лучником. Но теперь ты – не просто статист. Ты – трагический страж, который когда-то охранял это место при жизни и теперь не может найти покой! Добавь в свой образ тоски!

Лорх задумался, потом медленно поник, издав такой скорбный скрип, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Браво! – похвалил я. – Бурбулятор, ты – не просто болотная масса. Ты – жертва древнего проклятья, превращённая в слизь! Ты хочешь не убить, а… обнять и растворить в себе, чтобы не было так одиноко!

Бурбулятор с энтузиазмом выпустил целую гирлянду печальных пузырей.

– Кривозуб, ты – скрытая угроза. Ты не появляешься в лоб. Ты – голос в вентиляции, скрип половиц, внезапно захлопнувшаяся дверь. Ты создаёшь атмосферу паранойи.

– Люблю атмосферу, – довольно прошипел гоблин, потирая длинные, грязные пальцы.

– Грязнуля, ты… ты будешь неожиданным союзником.

– Я?! – пискнул уборщик.

– Да! Герой, зашедший в тупик, встречает жалкого, забитого гоблина-уборщика, который даёт ему мудрый совет… или незаметно ведёт в ловушку. В зависимости от того, как «пойдёт игра». Твоя задача – быть непредсказуемым, но убедительным.

– Я… я попробую, господин Куратор!

– Отлично. Я буду режиссёром и сценаристом из-за кулис. Начинаем с зала номер один. Все на места! Скрипт, включай протокол!

Мы высыпали в стартовый зал – довольно унылое помещение с парой развалившихся саркофагов и лужами на каменном полу. Скрипт, сжавшись в углу с пергаментом и дрожащим гусиным пером, пискнул: «Пр-протокол, начало записи!».

Гнуск, изображая героя, грузно ввалился в зал, озираясь.

– Эгей! Есть тут кто живой? Или не очень? – провозгласил он, неуверенно помахивая воображаемым мечом.

Из-за колонны медленно вышел Лорх. Он не просто вышел. Он выплыл в луче тусклого света, понуро свесив голову и держа лук так, будто тот весил сто пудов.

– Уйди… – проскрипел он так душераздирающе, что Гнуск сделал шаг назад. – Уйди, пока не поздно… эти стены помнят лишь отчаяние…

– Ого, – пробормотал «герой». – А ты кто такой?

– Я был… стражем. Теперь я – лишь эхо. Эхо моих… невыполненных клятв… – Лорх медленно поднял голову, в его глазницах мелькнули две крошечные, грустные искорки магического света (я не знал, что он так умеет!). – Но долг… долг велит мне остановить тебя!

Он вяло поднял лук и выпустил воображаемую стрелу. Но не в Гнуска. Он выстрелил в потолок, где от удара «стрелы» (на самом деле, Кривозуб ловко кинул камешек) посыпалась пыль и мелкие камушки, заставив «героя» зажмуриться.

– Это… это было предупреждение, – печально закончил Лорх и растворился за колонной.

– Вау, – сказал Гнуск, уже полностью вживаясь в роль. – Бедняга. Надо идти дальше!

Он двинулся к дальнему проходу, как вдруг из грибницы на стене раздался голос Кривозуба, обработанный так, что казался шёпотом самого подземелья:

«Он лжёт… все они лгут… ключ в дренаже… не верь мокрому камню…»

Гнуск замер, насторожив уши.

– Кто здесь?!

«Только правда в сухом месте… только сухое место не съест…» – голос затих, оставив после себя звенящую тишину.

– Что за чёрт, – пробормотал «герой» и, решив проверить, сунул руку в ближайшую лужу. Из неё тут же вырвался Бурбулятор, обдав его с головы до ног прохладной слизью и вздохнув:

– Ох, как же одиноко… останься… поболтай… расскажи, как там, наверху, светит солнце…

Гнуск с визгом отпрыгнул. Это было уже слишком реалистично.

В этот момент из бокового прохода выскочил Грязнуля, отчаянно махая тряпкой.

– Сюда, господин! Сюда! Я знаю безопасный путь! Через кладовку старых щитов!

Он увлёк ошалевшего Гнуска за собой, прямо… в тупик, где «случайно» захлопнулась решётка (спасибо, Кривозуб).

– А-а-а! Ловушка! – заорал Гнуск.

– Ой! – запищал Грязнуля. – Простите, я перепутал! Кажется, это кладовка старых капканов!

В этот момент из-за всех углов выползли остальные гоблины, наблюдавшие за репетицией, и начали просто бегать вокруг запертого «героя», гогоча и бросая в него комьями влажной глины. Полный хаос.

– СТОП! – завопил я. – Скрипт! Что по очкам?

Бесёнок, весь бледный от напряжения, посмотрел на свой пергамент.

– Э-э… Система… то есть, я… зафиксировал высокую эмоциональную вовлечённость агента ГИ… много непредсказуемых факторов… но… но после появления группы гоблинов-статистов связность повествования упала до нуля! Это уже не история, а цирк! Причём плохой!

Я вздохнул. Мы были как джаз-оркестр, в котором каждый начал играть свою любимую песню.

– Всё, хватит. Выпустите Гнуска. Подведём предварительные итоги.

Через пять минут все, потные, возбуждённые и перепачканные, снова сидели в моём кабинете.

– Что хорошо, – сказал я, разливая очередную порцию жгучей жижи по кружкам. – Вы включились. Лорх, это был шедевр. Бурбулятор, пугающе убедительно. Кривозуб, голос из ниоткуда – гениально. Проблема в координации. Мы создали интересное начало, но потом всё развалилось в фарс. «Живому Перу» нужна не просто череда интересных событий. Ему нужна логика. Даже бредовая. Грязнуля, почему ты завёл героя в ловушку?

– Ну… я же непредсказуемый союзник… – замялся тот.

– Непредсказуемый – не значит идиотский, – мягко сказал я. – Ты мог завести его в ловушку, но потом, мучаясь угрызениями совести, помочь выбраться, ценой своей… э…жизни. Это была бы драма!

– А эти гоблины? – показал я на виновато ерзавших статистов. – Зачем?

– Мы просто хотели помочь! – пробормотал один.

– Помощь должна быть точечной! Один из вас мог, прикинувшись испуганным дезертиром, пробежать мимо с криком «Спасайтесь, всё пропало!», усиливая панику. А не устраивать глиняную дискотеку!

Я видел, что они устали. Их бедные, не предназначенные для такого мозги перегревались.

– Ладно. На сегодня хватит. Идите, отдыхайте. Завтра – новая серия. И помните: мы не просто монстры в подземелье. Мы – труппа. Хреновастая, нелепая, но труппа. И нам нужно выдать один шедевр. Один-единственный раз.

Они разошлись, что-то оживлённо обсуждая. В кабинете остались я и Скрипт. Бесёнок робко протянул мне ещё один листок.

– Господин Куратор… пока вы репетировали, пришло официальное уведомление. От ВИЧ.

Я развернул его. Там не было даты. Был лишь номер группы и время.

Группа инициаторов: «Стальные Ромашки» (человек-воин, эльфийка-следопыт, гном-инженер).

Уровень 4.

Стиль прохождения: Известны склонностью к тщательному исследованию, разговорам с NPC и нестандартному решению задач. Часто избегают прямых столкновений.

Время активации протокола «Живое Перо»: через 26 циклов свечения кристалла.

Рекомендация: Будьте готовы к диалогу.

Я опустил бумагу. «Стальные Ромашки». Звучало как клуб садоводов-любителей, а не как группа истребителей нежити. И они любят поговорить. Моя команда, которая только-только научилась выдавать кроме «Умри!» ещё пару скрипучих фраз, должна была вести диалоги. Склонность к нестандартным решениям означала, что все наши хитроумные ловушки могут быть просто… обойдены. Или разобраны на запчасти гномом-инженером.

26 циклов. Чуть больше суток.

Я посмотрел на пустые кружки, на разбросанные по полу чертежи с пометками «здесь грусть», «здесь намёк», «здесь неожиданный поворот». Потом посмотрел в потолок, где в углу уже висела паутина, которую, кажется, сплёл Кривозуб для атмосферности.

– Скрипт, – тихо сказал я. – Знаешь, что самое страшное?

– Что, господин? – прошептал бесёнок.

– Самое страшное – что у меня начинает получаться. И мне это… начинает нравиться.

Я не был уверен, что это хороший знак. Но другого выхода у нас не было. Завтра предстояло научить скелета философствовать, гоблина – лицемерить, а болотную слизь – испытывать сложные чувства.

Шёл третий день моей мёртвой жизни. И я впервые почувствовал азарт.

Глава 4. Постановка безнадёги, или Что происходит с планом после первой же встречи с клиентом

Пробил очередной цикл свечения главного кристалла. У меня во рту было такое ощущение, будто там ночевал гоблин-скотоложник и забыл носки. Мы с командой просидели весь предыдущий цикл, пытаясь изобрести что-то, что можно было бы назвать «нарративной структурой». В итоге мы создали нечто среднее между шизофреническим бредом и аварийным планом на случай нашествия привередливых критиков.

Наш план, по крайне мере, больше не помещался на одном пергаменте. Скрипт, доведённый до творческого экстаза, разрисовал целую стену в моём кабинете. Теперь это напоминало доску какого-то сумасшедшего сыщика, преследующего ветряные мельницы.

Схема:

1. Зал Встреч (бывшая «Камера пыток номер три», ныне «Галерея Упущенных Возможностей»).

Задача: Создать настроение, заинтриговать.

Действующие лица: Лорх (трагический страж), Грязнуля (дрожащий свидетель).

Сценарий (гибкий): Лорх читает монолог о потерянной клятве. Грязнуля, прикидываясь случайным выжившим рабом, может либо подтвердить его слова (вариант А: «Всё правда, тут творилось страшное!»), либо опровергнуть (вариант Б: «Он врёт! Он сам всех и закопал!»), в зависимости от реакции группы.

Ключевая фраза Лорха (на выбор): «Уйдите, пока ваши сердца не окаменели, как эти стены» ИЛИ «Останьтесь, если хотите узнать, где спрятана Истина (и где ближайший туалет, мы тут туалет не достроили)».

Риски: Герои могут сразу атаковать. Герои могут проигнорировать и пойти дальше. Герои могут захотеть поговорить с Лорхом о смысле жизни, а у того на это заготовлено только три реплики.

2. Зал Испытаний (бывший «Коридор с качающимися гирями», ныне «Лабиринт Сомнений и Протекающих Труб»).

Задача: Проверить героев на смекалку и создать атмосферу паранойи.

Действующие лица: Кривозуб (голос из ниоткуда), Бурбулятор (атмосферная угроза).

Сценарий: Кривозуб через систему вентиляции нашептывает противоречивые подсказки. «Левая дверь ведёт к сокровищам… но и к вечному забвению». «Правая дверь безопасна… если ты любишь кислую кашу». Бурбулятор периодически выступает из щелей, пытаясь не напасть, а… «пообщаться». Фразы: «Ты тёплый… мне холодно…» или «Расскажи анекдот… а то скучно…».

Ключевой объект: «Загадочный рычаг», который на самом деле сбрасывает запас воды из резервуара над головой гнома-инженера (если он есть). Эффект мокрого, но не смертельного, унижения.

Риски: Гном может разобрать рычаг. Эльфийка может выследить Кривозуба по голосу. Герои могут просто пройти, заткнув уши.

3. Зал Кульминации (бывший «Тронный зал с боссом», ныне «Гостиная Неразрешённых Конфликтов»).

Задача: Дать финальное противостояние, полное эмоций и недопонимания.

Действующие лица: Все, кроме Скрипта. Гнуск – как главный антагонист? Сочувствующий антигерой? Заблудшая душа?

Сценарий (очень гибкий): Всё зависит от того, как поведут себя герои. Если они агрессивны – Гнуск возглавляет «последний бой». Если они пытаются договориться – он «несчастный начальник среднего звена, застрявший в этом кошмаре». Если они проявляют жалость… тут у нас заготовки не было.

Ключевой момент: Появление Лорха в решающий момент с криком «Я больше не могу молчать!» и последующим разоблачением… кого? Мы ещё не решили.

Риски: Всё.

Я смотрел на эту стену сумасшествия и чувствовал странную гордость. Мы были подобны древним драматургам, если бы те писали пьесы под воздействием грибного отвара и угрозы увольнения.

– Всё понятно? – спросил я у своей «труппы», собравшейся на утренний летуч-брифинг. Они выглядели измождёнными, но в их глазах (глазницах, щелях, пузырях) горел огонёк людей, которым объяснили, что от их актёрской игры зависит не премия, а само существование.

– Так точно, господин Куратор! – хором ответили они, кроме Бурбулятора, который просто выпустил уверенный пузырь.

– Отлично. Разбегаемся по позициям. У нас есть… – я взглянул на песочные часы, – примерно полтора цикла. Герои уже на подходе к входу. Скрипт, ты на пульте. Я буду в своей ложе, то есть в кабинете, смотреть через кристалл наблюдения и совать нос, где потребуется. Всем – ни пуха, ни пера! И помните: это не проверка. Это – премьера!

Они разошлись с видом заговорщиков. Я остался один со Скриптом и нашим центральным кристаллом наблюдения – шаром размером с арбуз, в котором плавали мутные образы входных тоннелей.

– Включай «Живое Перо», – приказал я.

Скрипт, дрожа, произнёс заветную фразу. Кристалл дрогнул, и по его краю побежала тонкая зелёная нить света. В воздухе рядом возникло полупрозрачное табло с надписью: «Нарративная когерентность: 0. Импровизационный индекс: 0. Общая оценка: НАЧАЛО».

– Вот и поехали, – пробормотал я.

В кристалле чётко вырисовались три фигуры, входящие в подземелье. «Стальные Ромашки». Воин – здоровенный детина в потрёпанной, но добротной кирасе, с щитом, на котором и правда красовалась какая-то хлипкая розочка. Эльфийка – стройная, с колчаном за спиной и внимательным, изучающим взглядом, который сканировал каждую трещинку на стене. И гном – бородатый, в кожаном фартуке, увешанный инструментами, с парой хитрых, подслеповатых глазок. Он что-то ворчал себе под нос, постукивая молоточком по кладке.

– Гм, – произнёс гном (голос доносился через кристалл слегка приглушённо). – Кладка поздняя. Наспех. Видно, что переделывали. Интересно, зачем.

– Фокус, Билд, – сказал воин. – Не отвлекайся. Чувствуешь? Воздух тяжёлый.

– Это не воздух тяжёлый, это вентиляция не работает, – буркнул гном. – И влажность зашкаливает. Грибок будет.

Я обменялся взглядом со Скриптом. С такими экспертами нам было нечего ловиться на шаблоны. Они их вынюхают раньше, чем мы их применим.

Герои двинулись дальше, в наш первый зал. Лорх уже стоял на позиции, прислонившись к колонне в позе безысходной скорби. Грязнуля забился в тёмный угол, притворившись грудой тряпья.

– Стоп, – сказала эльфийка, подняв руку. Её уши дрогнули. – Кто-то здесь есть.

Воин мгновенно принял стойку, щит прикрыл грудь. Лорх, по плану, медленно поднял голову. Его глазницы загорелись грустными огоньками.

– Уй… уйди… – проскрипел он, но в его голосе явно читалось волнение новичка-актёра. – Пока не поздно… эти стены помнят лишь… э… боль и разочарование. И налоги. Невыплаченные налоги.

Чёрт, подумал я. Он переигрывает. И добавил от себя.

Воин и эльфийка переглянулись.

– Ты кто? – спросил воин, не опуская меча.

– Я был… стражем, – продолжил Лорх, немного собравшись. – Я дал клятву… охранять. Теперь я охраняю лишь прах надежд. И… и этот пост.

– Что случилось? – вступила эльфийка, её голос был спокоен, аналитичен.

– Тьма пришла… – Лорх сделал паузу для драматизма. – Тьма в образе… нового менеджмента. Всё пошло наперекосяк. Сначала оптимизировали штат скелетов, потом слизь какая-то самозваная объявилась… бардак, короче.

Я схватился за голову. Он слишком увлёкся и пошёл в импровизацию. На табло «Живого Пера» цифры слегка дёрнулись, но остались на нуле.

– Он говорит правду, – неожиданно пискнул из угла Грязнуля, выползая из своей кучи. – Я видел! Я тут уборщиком… Вернее, был. Теперь уже и не пойми кто. Всех поувольняли, а кто не уволился – того слизь сожрала! А эта слизь… она говорила, что хочет построить вертикально интегрированный холдинг по переработке органики!

Герои явно были ошарашены. Они ожидали угроз и загадок, а получили жалобы на корпоративную реструктуризацию.

– И что… эта «слизь» ещё здесь? – уточнил гном, прищурившись.

– Нет! – обрадовался Грязнуля, забывшись. – Наш новый Куратор её элементалями размазал! Молодец, сразу видно, человек системы!

– КУРАТОР? – в один голос воскликнули герои. Табло дёрнулось: «Нарративная когерентность: +5. Обнаружен новый значимый актор».

О, нет, мелькнуло у меня. Они вышли на меня. И это, кажется, системе понравилось.

– Да, да! – Лорх, почуяв, что сюжет пошёл в интересное русло, оживился. – Он тут недавно. После… инцидента с предыдущим руководством. Говорит странно. Всё про какие-то «планерки» и «KPI». Но, вроде, наводит порядок. Только теперь заставляет нас… выступать.

– Выступать? – переспросила эльфийка.

– Ну да… с монологами. Говорит, нужна «нарративная связность». Сам не понимаю, что это. Тоска просто.

Воин опустил меч. Ситуация явно выходила за рамки стандартного «зачисти подземелье от нечисти».

– И где этот… Куратор?

– Не знаю! – искренне ответил Лорх. – В своём кабинете, наверное. Документы пишет. Он всегда пишет документы.

На табло появилась новая строка: «Цель группы сместилась с «очистки локации» на «поиск загадочного Куратора». Импровизационный индекс: +10».

Отлично, подумал я с горькой иронией. Мы создали интригу. Теперь герои хотят найти и, вероятно, убить меня. Какой прогресс.

– Ладно, – вздохнул воин. – Ведите нас к этому Куратору.

– Ох, не могу! – испугался Лорх. – Мне инструкция – только первый зал. Дальше – не моя зона ответственности. Там… там вентиляция.

Как по сигналу, из воздуховода донёсся голос Кривозуба, обработанный в жуткий, многоголосый шёпот: «Идите налево… если хотите найти ответы… или направо, если хотите найти быстрый выход… который завален… кажется».

Герои снова напряглись. Эльфийка натянула тетиву.

– Кто это?!

«Я – голос этого места… я – его память… и его протекающие трубы… Левая дверь пахнет свежей побелкой и отчаянием…»

Гном фыркнул.

– Вентиляционная шахта. Голос идёт оттуда. Идиотская система озвучивания. Хотите, я её молотком?

Сердце (или его подобие) упало куда-то в сапоги. Гном был для нас смертельной угрозой. Он не верил в магию, он верил в то, что всё можно разобрать, починить или сломать.

– Нет, Билд, – остановила его эльфийка. – Интересно. Идём налево. Но будем готовы ко всему.

Они двинулись в наш «Лабиринт Сомнений». Всё шло… не по плану. Но и не совсем провально. Система «Живое Перо» показывала слабый, но рост. Мы зацепили их любопытство. Теперь главное – не потерять темп.

В Лабиринте их ждал Бурбулятор. Он должен был ненавязчиво выползать из щелей, создавая атмосферу. И он выполз. Прямо под ноги гному.

– Ой, – произнёс Бурбулятор, глядя на гнома снизу вверх. – Ты… коренастый. Интересно. Можно… потрогать?

– АГРРХ! СЛИЗЬ! – заорал гном и со всего размаху ткнул в массу острой отверткой.

Бурбулятор издал обиженный звук, вроде «Бул-бул?» и отхлынул.

– Зачем тыкнул? Я же просто… познакомиться хотел…

– Отстань, тварь! – буркнул гном, вытирая инструмент.

– Ладно… – печально пробулькал Бурбулятор и скрылся в дренаже. «Нарративная когерентность: -2. Неоправданная агрессия со стороны ГИ».

Да вы просто хам, гном! – мысленно возмутился я. Он же искренне хотел пообщаться!

Далее была история с рычагом. Гном, конечно, его обнаружил, не поверил в подсказки Кривозуба («Потяни меня, если хочешь промокнуть!») и начал изучать.

– Примитивная гидравлика, – провозгласил он. – Сброс воды. Зачем?

– Может, ловушка? – предположил воин.

– Ловушка для кого? Для того, кто любит принимать внеплановый душ? – усомнился гном, но всё же решил дёрнуть, предварительно отошёл в сторону. Струя ледяной воды хлестнула в пустое место, где он стоял секунду назад. – Ха! Как я и думал! Примитивно!

На табло: «Импровизационный индекс: +5. ГИ демонстрирует нестандартный подход к решению задач».

Ну да, «нестандартный», – злился я. «Дёрнул рычаг, но отскочил». Гений.

Тем временем эльфийка нашла следы Кривозуба – потёртости на решётке вентиляции. Она прицелилась.

– Выходи. Или я прострелю эту решётку, и твой «голос из ниоткуда» навсегда станет хрипом с осколком в лёгком.

Кривозуб, паникующий гений инженерной мысли, вылез. Он сидел на корточках, жалкий и перепуганный, с парой ключей в руках.

– Не стреляйте! Я… я за вентиляцию отвечаю! И за атмосферу!

– Ты и есть «голос»? – удивился воин.

– Атмосферу… чего? – уточнила эльфийка.

– Ну… жути. Безысходности. Лёгкой паранойи, – прошипел Кривозуб. – По плану.

Герои переглянулись.

– По чьему плану? – спросил воин, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме боевой готовности. Усталое понимание.

– По плану Куратора, – простонал Кривозуб. – Он сказал, вам же скучно просто так по коридорам ходить. Надо же… историю создать.

Наступила пауза. Даже гном перестал ковыряться в механизме рычага.

– Давайте я всё объясню, – сказал Кривозуб, вдруг обретая какую-то жалкую убедительность. – У нас тут кризис. Проверка. Если мы её провалим – нас всех на торфяные болота. А эта проверка… она теперь требует, чтобы мы не просто монстрами были. Чтобы мы… артистами были. Вот мы и артистируем, как можем. Вы уж извините, если не очень.

Эльфийка опустила лук. Воин посмотрел на гнома. Гном пожал плечами.

– Я говорил, что пахнет тут не просто грибком. Пахнет отчаянием служащих, запертых в тупиковом проекте.

– Так вы… не злые? – уточнил воин.

– Мы? – Кривозуб горько усмехнулся (насколько это может сделать гоблин с одним клыком). – Мы просто работаем. Раньше работа была простая: орать «Умри!» и падать. Теперь работа сложная: орать «Умри, ибо моя душа опустошена!» и падать с трагическим стоном. Разница только в формулировке и размере будущей пенсии (никакой).

«Нарративная когерентность: +15. Обнаружена глубинная тема: экзистенциальный кризис низшего персонала в условиях бюрократического абсурда. Импровизационный индекс: +20».

Системе «Живое Перо» явно нравился этот поворот. А герои… герои выглядели растерянными. Их миссия разваливалась на глазах. Нельзя же убивать несчастных офисных работников, пусть и в форме гоблинов и скелетов, которые просто хотят избежать увольнения.

– И что нам теперь делать? – спросил воин, обращаясь больше к своим товарищам, чем к нам.

– Договориться с этим Куратором, – сказала эльфийка. – Он явно ключевая фигура.

– Или потребовать у него расчётные, – мрачно пошутил гном.

Кривозуб, воспользовавшись моментом, прошипел:

– Идите в финальный зал. Там… там Гнуск. Наш профсоюзный лидер. Он попробует с вами… ну, как бы это… завершить историю. По инструкции.

Герои, уже без боевого настроя, но с твёрдым намерением добраться до сути, двинулись дальше. Я откинулся в кресле. Пот струился по вискам. Всё летело к чёрту, но каким-то невообразимым образом это работало. «Живое Перо» ликовало. Оценки росли. Мы не следовали плану – мы его разобрали на запчасти и собрали нечто новое, прямо на ходу.

Теперь всё зависело от Гнуска. От его способности импровизировать в роли «финального босса», который на самом деле был таким же заложником системы, как и все.

Гнуск ждал их в тронном зале. Он не сидел на троне (который был, по сути, старым каменным креслом с отломанной спинкой). Он стоял посреди зала, спиной к ним, глядя на нарисованную на стене грустным углём карикатуру – что-то среднее между драконом и начальником с галстуком.

– Вы пришли, – сказал он, не оборачиваясь. Голос был усталым, лишённым всякой театральности.

– Мы пришли поговорить с Куратором, – заявил воин.

– Куратор… – Гнуск медленно повернулся. В его единственном глазу не было злобы. Была усталость, сравнимая разве что с усталостью Лорха. – Он тоже лишь шестерёнка. Большая, но шестерёнка. Ему спустили план, он спускает план нам. А вы… вы аудиторы. Пришли ставить галочки.

– Мы не аудиторы, мы… – начала эльфийка.

– Герои? Искатели приключений? – Гнуск махнул рукой. – Какая разница. Для системы вы – просто фактор, который нужно обработать. Либо через бой (пункт 4.1 регламента), либо через диалог (пункт 4.2, подпункт «б», если группа проявляет признаки рефлексии). Вы проявляете?

– Мы… пытаемся понять, – честно сказал воин.

– Тогда добро пожаловать в пункт 4.2, – Гнуск сел на край трона, поставив свой топор рядом. – Диалог. Я – Гнуск. Старший гоблин, представитель профсоюза подземного труда. Мои требования: пересмотр норм выдачи свежих крыс, компенсация за работу во вредных условиях (постоянная сырость, риск быть съеденным самовоспроизводящейся слизью) и… – он сделал паузу, – право на творческую самореализацию. Хотя бы раз в десять циклов.

Герои снова переглянулись. Это был уже не босс. Это был председатель месткома, ведущий переговоры с проверяющей комиссией.

– А что… творческая самореализация? – осторожно спросила эльфийка.

– Ну, я, например, стихи пишу, – неожиданно признался Гнуск. – Про болото и тоску. Хочу раз в месяц устраивать поэтические вечера у костра. Но нет – график, план, проходимость… Заело.

На табло «Нарративная когерентность» подпрыгнула до 40. Система обожала такие человечные (гоблинские) детали.

– И что будет, если мы… просто уйдём? – спросил гном, явно потерявший всякий интерес к бою.

– Тогда мы не выполним норму по «уникальным взаимодействиям с ГИ», – мрачно ответил Гнуск. – Нас оштрафуют. Крыс урежут. Поэтические вечера отменят навсегда. В общем, конец света в отдельно взятой катакомбе.

Воин опустил щит окончательно.

– Это… это же абсурд.

– Добро пожаловать в нашу реальность, – развёл руками Гнуск.

В этот момент, как и было задумано (но уже с совсем другим смыслом), в зал вошёл Лорх. Он не кричал «Я больше не могу молчать!». Он просто вошёл и встал рядом с Гнуском.

– Я поддерживаю требования коллеги. И добавляю своё: нам нужен психолог. Или некромант с лицензией психотерапевта. Выгорание – это серьёзно.

Бурбулятор выкатился из-под трона и тихо булькнул:

– И мне… собеседника. Умного. А то гномы какие-то грубые.

Эльфийка рассмеялась. Это был короткий, почти истерический смешок.

– Хорошо. Мы… мы не будем с вами сражаться.

– И Куратора убивать не будем? – уточнил Гнуск с искоркой надежды.

– Нет. Мы с ним поговорим. Где он?

Все взгляды устремились на меня, вернее, в потолок, где, как они догадывались, был смотровой кристалл. Я знал, что настал мой выход.

– Скрипт, – сказал я, откладывая кружку с остатками бензинового эля. – Пригласи… нет, попроси их подняться в кабинет. Вежливо. И приготовь… чем мы тут гостей встречаем? Есть что-нибудь, что не разъест немедленно желудок человеку?

– Есть завалявшееся эльфийское вино! – вспомнил бесёнок. – Конфисковали у предыдущего Куратора по статье «Нецелевое использование ресурсов».

– Идеально. Неси.

Я встал, отряхнул свой потрёпанный камзол (стиль «менеджер средней руки, умерший на работе») и приготовился к самой странной встрече в своей жизни и смерти.

Через пять минут в моём кабинете стояли три живых героя, пахнущих потом, пылью и недоумением. Рядом, робко жались Гнуск, Лорх и Кривозуб. Бурбулятор скромно пузырился в углу, а Грязнуля пытался незаметно протереть тряпкой брызги грязи на полу.

– Добро… пожаловать, – сказал я, разводя руками. – Артемус. Врио Куратора. Прошу прощения за беспорядок. И за… спектакль.

Воин, представившийся как Гард, первым нашёлся.

– Вы… и есть тот самый менеджер?

– К сожалению, да, – вздохнул я. – Садитесь, пожалуйста. Вино? Оно, кажется, не отравлено. По крайней мере, преднамеренно.

Эльфийка (Лира) и гном (Билд) молча приняли кубки. Они изучали меня, кабинет, доску сумасшедших идей на стене.

– Объясните, – просто сказала Лира. – Что всё это значит?

– Это значит, – начал я, отхлёбывая вино, которое оказалось на удивление сносным, – что вы стали участниками эксперимента под названием «Как выжить, когда твоя работа зависит от того, насколько интересную историю ты сможешь рассказать проверяющим». Моя команда, – я кивнул на гоблинов и скелета, – не монстры. Они… штатные единицы. С низкой мотивацией, проблемами с корпоративной культурой и теперь ещё с необходимостью демонстрировать навыки актёрского мастерства. А я – их несчастный начальник, который пытается из этой ситуации выкрутиться, используя единственное, что умеет: составлять планы, проводить совещания и заполнять формы. Вот, собственно, и вся история.

Гном Билд фыркнул, но в его фырке было уже меньше презрения.

– И что вы теперь будете делать? Проверка-то идёт. – Он указал на зелёное табло «Живого Пера», которое висело в воздухе, демонстрируя наши скромные, но растущие успехи.

Я посмотрел на него, потом на своих «сотрудников».

– Знаете… – сказал я медленно. – Я думаю, мы только что её прошли.

– Что? – не понял Гард.

– Смотрите, – я встал и подошёл к табло. «Нарративная когерентность: 45. Импровизационный индекс: 35. Общая оценка: УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО-ИНТРИГУЮЩЕ». – Системе не нужен был бой. Ей нужна была история. История с конфликтом, персонажами, развитием и… катарсисом. Мы ей это дали. Не так, как планировали. Лучше. Правдивее.

Лира смотрела то на табло, то на нас.

– Вы хотите сказать, что ваше… выступление… удалось?

– Я хочу сказать, что мы все здесь – и вы, и мы – стали частью одной абсурдной, но честной истории. Вы пришли убивать монстров. Вместо этого вы узнали о наших проблемах с управлением и выгорании. Вы стали не разрушителями, а… свидетелями. Соучастниками. И система это оценила.

В кабинете повисло молчание. Его прервал Гнуск.

– Так что, господин Куратор? Нас не уволят?

– Думаю, нет, – улыбнулся я. – Нас, вероятно, попросят написать отчёт об успешном внедрении инноваций и поделиться лучшими практиками с другими подземельями. Возможно, даже дадут премию. Часть которой, обещаю, пойдёт на свежих крыс, ремонт вентиляции и… поэтические вечера.

Гнуск облегчённо выдохнул. Лорх радостно звякнул. Бурбулятор выпустил праздничную гирлянду из пузырей.

– А нам что делать? – спросил Гард. – У нас контракт на очистку подземелья…

– А вы его очистили, – сказал я. – От недопонимания. От предрассудков. И, надеюсь, от желания немедленно всех порубить. Подпишем акт о выполнении работ. Я опишу, как вы провели успешные переговоры с местным активом и способствовали разрешению внутреннего конфликта, что привело к повышению эффективности объекта. Вам заплатят. Нам сохранят финансирование. Все довольны.

Гном Билд задумчиво почесал бороду.

– Знаете, за всю мою карьеру я облазил сотни подземелий. Но чтобы мне вручали акт о «разрешении внутреннего конфликта» вместо мешка с головами… Это ново.

– Добро пожаловать в наш дурдом, – горько усмехнулся я. – Будущее, где даже зло должно отчитываться по KPI и проходить проверки на нарративную связность.

Мы просидели ещё час. Пили вино. Гном рассказывал о проблемах с вентиляцией в других подземельях (оказывается, это общая беда). Лира с интересом расспрашивала Лорха о его «невыполненных клятвах» (тот, распалившись, сочинил на ходу целую эпопею о потерянной любви к призрачной деве-воительнице). Гард и Гнуск нашли общий язык, обсуждая недостатки профсоюзного движения среди наёмников и гоблинов.

Когда они ушли, пообещав не рассказывать о «подлинной сути» нашего подземелья (это могло бы повредить нашему рейтингу), я остался один. Скрипт убрал кубки. На табло «Живого Пера» теперь горела надпись: «ПРОТОКОЛ ЗАВЕРШЁН. ОЦЕНКА: ХОРОШО. ОТЧЁТ СФОРМИРОВАН».

Я смотрел на это, не веря. У нас получилось. Мы не просто отбили проверку. Мы создали прецедент. Подземелье, где главной ценностью стала не жестокость, а… человечность. Вернее, гоблинско-скелетная-человечность.

В дверь кабинета постучали. Вошёл Гнуск.

– Господин Куратор? Простите за беспокойство. Я… хотел показать. Пока все разговаривали, я кое-что написал. Нашёл кусочек угля.

Он протянул мне грязный, измятый клочок пергамента. Там, корявым почерком, было нацарапано:

«Болото вздыхает тяжко,

Туман клубится у норы.

Мечтаю я о новой тачке,

Чтоб возить крыс со стороны.»

Я посмотрел на него. На его единственный глаз, в котором светилась робкая надежда быть понятым.

– Гнуск, это… это прекрасно. И очень профессионально. Рифма «тяжко-тачка» – это смело. Мы обязательно обсудим это на следующем творческом собрании.

Он засветился, как тот самый кристалл, и выскочил из кабинета, пританцовывая.

Я откинулся в кресле. За окном (вернее, за выбоиной в стене, служившей окном) медленно гасли света грибы, означая конец цикла.

Третий день моего управления подземельем закончился. Мы выжили. Мы, кажется, победили. Но где-то в глубине души (или того, что её заменяло) шевелилась мысль: эта победа – лишь начало. Теперь от нас будут ждать постоянных «интригующих нарративов». Теперь мы – не просто подземелье. Мы – творческий коллектив. Со всеми вытекающими: творческими кризисами, разборками из-за ролей и требованиями повышения гонорара в виде двойной порции крыс.

Я потянулся к чистому пергаменту. Нужно было начинать писать отчёт о проделанной работе. Форма ИПР-7 «Инновационные практики в неживом хозяйстве». Но сначала я вывел в углу: «Следующая цель: внедрить систему ежеквартальных премий для скелетов и гоблинов. И, может быть, завести кофе-машину. Если такие бывают. Магические».

Конца не было видно. Но, чёрт возьми, это начало казалось захватывающим.

Глава 5. Командообразование с элементалем сплетен

Моё подземелье медленно превращалось в карикатурный гибрид театральной студии, отделения неврозов и проходной стартапа, расположенного в особо адовых условиях. Отчёт по форме ИПР-7 я сдал, добавив туда такие формулировки, как «синергия кросс-культурного взаимодействия агрессивно-пассивных персонажей» и «парадигмальный сдвиг от экстернального конфликта к интровертной рефлексии». Отдел инноваций ВИЧ, судя по ответной срочной депеше, был в полном восторге и даже запросил наши «скрипты импровизации» для тиражирования в других локациях.

Скрипт, получив эту бумагу, два часа просидел в ступоре, пытаясь вспомнить, какие именно «скрипты» мы использовали. В итоге он сдал им нашу стену с каракулями, добавив пояснительную записку: «Творческий процесс основан на принципах гибкого и коллективного бессознательного. Ключевые роли: рефлексирующий скелет, гоблин-поэт, болотный терапевт».

Теперь нас ждала новая напасть. Из головного офиса Потусторонней Администрации прислали комиссию по обмену опытом. В письме, пахнущем дешёвым ладаном и высокомерием, значилось:

«Уважаемый коллега Артемус! Ваши инновационные методы управления низкоквалифицированным не/живым персоналом вызвали живой интерес. К вам направляется делегация из подземелья №451 «Вулканические Недры» для ознакомления с передовыми практиками. Просим обеспечить им тёплый (в меру) приём и провести демонстрационный сеанс работы с группой инициаторов в условиях «Живого Пера». С уважением, Отдел по развитию кадрового потенциала Тёмных Глубин (ОРКПТГ).»

К письму прилагалась характеристика гостей. Их было трое:

Магмариус, Старший Инженер-пирокинетик. Описан как «целеустремлённый, прагматичный специалист с низкой толерантностью к глупости». В переводе с корпоративного на русский – сноб и зануда.

Игнис, Сущность Пламени. «Энергичный, эмоциональный, склонный к спонтанным креативным решениям». То есть, истеричный поджигатель.

Гранит, Начальник службы безопасности. «Непоколебимый, консервативный, ценящий порядок и дисциплину». Попросту – туповатый каменный болван.

– Коллеги, – сказал я, собрав оперативный штаб. Все выглядели подавленными после творческого подъёма. – Нас ждёт аудит. Но не проверка, а… показательные выступления. Наши методы будут изучать. Нам нужно блеснуть.

– Блеснуть чем? – угрюмо пробурчал Гнуск, чистя свой профсоюзный значок. – Тем, что мы вместо того чтобы пугать, теперь психологически калечим героев экзистенциальными кризисами?

– Именно! – воскликнул я. – Мы покажем им, как превратить стандартный поход за сокровищами в групповую терапию! Это же будущее! Но для этого нам нужна новая группа инициаторов. Живая. И мы должны подготовить для них… сценарий.

– Опять? – простонал Лорх. – Я только выучил свою трагическую предысторию про деву-воительницу! Мне теперь новую придумывать?

– Нет, – успокоил я его. – Твоя история – наш золотой фонд. Но её нужно… прокачать. Добавить глубины. Может быть, у тебя был ещё и несостоявшийся карьерный рост? Мечтал стать капитаном королевской гвардии, но не сдал экзамен по фехтованию из-за артрита?

Лорх задумался, его костяшки пальцев постукивали по столу. – Гм… А почему бы и нет? И экзаменатор был предвзят… эльф какой-нибудь…

– Вот! Видишь? Работа с мотивацией! – обрадовался я. – Бурбулятор, а у тебя?

Тот выпустил задумчивый пузырь. – Я… могу быть не жертвой проклятья, а… добровольным эмигрантом? Из соседнего болота? Где была жуткая бюрократия и тотальный контроль над процессом разложения. Ищу свободы самовыражения здесь.

– Гениально! Политический подтекст! Система «Живое Перо» это сожрёт за милую душу. Кривозуб?

– Я могу быть не просто голосом, – прошипел гоблин, потирая руки. – Я могу быть… разочарованным идеалистом. Система вентиляции – это моя личная аллегория на систему мироздания! Я пытаюсь её очистить, но она постоянно засоряется чужой… пылью!

Я смотрел на них с умилением. Мои монстры учились. Они уже не просто жаловались – они строили нарративные арки!

Проблема была в «живой группе». Герои не ходили к нам по расписанию. Но, как это часто бывает, удача подкралась с самой неожиданной стороны.

Через цикл к нам ввалился Гард, наш бывший «клиент». Он был один, без лиры и Борна, и выглядел слегка… растерянным.

– Артемус, – сказал он, снимая шлем. – Мне нужна твоя помощь. Вернее, помощь твоего… коллектива.

Оказалось, что после нашего «успешного разрешения конфликта» слава о необычном подземелье, где с монстрами можно поговорить по душам, поползла по гильдиям. И теперь у Гарда была проблема: его младший брат, юный и горячий паладин по имени Элвин, начитавшись героических баллад, жаждал подвигов. Но обычные подземелья его пугали «предсказуемой жестокостью». Гард же хотел показать ему «современные, трендовые реалии», где зло носит более… комплексный характер.

– Вы можете… устроить для него небольшую, адаптированную программу? – попросил Гард. – Без серьёзных рисков, но с элементами вызова и… э… рефлексии? Я заплачу. Нормально заплачу. И чтобы с друзьями. У него двое приятелей – робкий ученик волшебника и слишком самоуверенная воровка.

Я увидел в этом провидение. Идеальная группа для демонстрации! Молодёжь, не обременённая стереотипами, с разными характерами. Мы сможем показать гостям из №451, как работаем с разными архетипами.

– Гард, – сказал я торжественно. – Мы сделаем для вашего брата незабываемое приключение. С элементами тимбилдинга и самоопределения. Когда он сможет прийти?

– Завтра. В полдень.

У нас был один цикл на подготовку демо-версии для важных гостей и реальных героев одновременно. Начался аврал, сравнимый только с подготовкой к ежегодному отчёту в конце квартала.

Ровно в назначенное время у нашего входа собрались две группы. Слева – три фигуры в мантиях с вышитыми логотипами Потусторонней Администрации: высокий, тощий магмариус с вечным недовольным выражением «лица», состоящего из потрескавшейся остывшей лавы; нечто, напоминающее живую жаровню с глазами – Игнис, которое то и дело чиркало искрами от волнения; и неподвижная, как гора, глыба Гранита с табличкой «СБ» на каменной груди.

Справа – наши «клиенты»: юный Элвин в сверкающих, но явно не обкатанных доспехах, с мечом больше похожим на декоративный; дрожащий, как осиновый лист, паренёк в слишком большой мантии, постоянно роняющий свою палочку; и дерзкая девушка-полуэльфийка с двумя короткими мечами и выражением «я всё знаю лучше вас» на лице.

– Добро пожаловать, уважаемые коллеги и… гости! – вышел я, стараясь излучать уверенность менеджера, проводящего экскурсию по успешному цеху. – Сегодня вы станете свидетелями уникального эксперимента по интеграции классических механик подземелья с современными методами управления вовлечённостью и развитием персонала. Прошу проследовать за мной в наблюдательную ложу.

Мы устроили гостей из №451 в моём кабинете, где Скрипт уже наладил кристальную трансляцию и приготовил угощение – кувшин расплавленной серы для Игниса, чашу с измельчённым базальтом для Гранита и какой-то невероятно кислый магический эль для Магмариуса. Наши же герои с треском, шорохом и выкриками «За святой свет!» начали прохождение.

«Демо-версия» была построена на трёх китах:

Зал Самоопределения (бывшая ловушка-помесь). Здесь героев встречал не Лорх, а… его младший «коллега», скелет-новичок по имени Трескун (на эту роль мы временно назначили самого тощего и нервного скелета из запасов). Его задача была не пугать, а спрашивать. «Вы кто? Зачем пришли? Уверены, что готовы к тому, что увидите? Может, лучше пирожков испечь?» Паладин Элвин, ожидавший немедленной атаки, растерялся и начал неуверенно объяснять про «несение света». Ворчливая полуэльфийка (её звали Шедоу) тут же закатила глаза: «Свет, тьма, скукотища. Где тут что ценное можно стырить?» А волшебник-недотёпа (Блин, так и представился) уронил палочку и полез за ней, наткнувшись носом на ногу Трескуна.

В наблюдательной ложе Магмариус фыркнул, испустив облачко пепла:

– И это называется передовой практикой? Бесцельная болтовня?

– Коллега, – парировал я, указывая на табло «Живого Пера», где уже загорались индикаторы: «Выявлен внутригрупповой конфликт. Архетипы: Идеалист, Циник, Неудачник. Потенциал для развития». – Мы не подавляем конфликт. Мы его легитимизируем и делаем движущей силой сюжета. Смотрите дальше.

Коридор Выбора (перекрёсток с указующими пальцами-сталактитами). Здесь вступал в дело Кривозуб. Но не как «голос», а как «интерактивный гид». Его голос, усиленный через медные трубы, вещал:

– Внимание, уважаемые инициаторы! Перед вами два пути. Путь Левая Ветвь предлагает классическое испытание силой с вероятностью получения стандартного лута (меч +1, три золотых). Путь Правая Ветвь – квест на решение логической загадки от местного профсоюза с вознаграждением в виде уникального знания (рецепт тушёной крысы по-гоблински) и морального удовлетворения. Выбирайте с умом!

– Это что за бред? – зашипел Игнис в ложе, от которого загорелся край моего стола. – Где огонь? Где взрывы? Где хаос?

– Контролируемый хаос, коллега, – не отступал я. – Мы даём им иллюзию выбора. Какой бы путь они ни выбрали, он приведёт к одному – к необходимости диалога. Смотрите.

Герои, после короткого спора, выбрали «правую ветвь» – паладин решил, что это «более благородно», воровка – что там «уникальное знание» звучит дороже, а волшебник просто пошёл за всеми. Они попали в комнату, где за столом, заваленном свитками, сидел Гнуск в очках, сшитых из осколков линз, и вязал что-то из болотной тины.

– А, клиенты, – сказал он, не поднимая глаз. – Садитесь. Загадка следующая: «Сидит на троне, но не король. Издаёт указы, но не властелин. Все его ругают, но без него – бардак. Кто это?»

Элвин нахмурился. Шедоу скривила губы. Блин просто смотрел на клубок тины.

– Ну? – поднял бровь Гнуск. – Время пошло. Отгадка – пропуск дальше.

– Надсмотрщик? – предположил паладин.

– Близко, но нет.

– Бюрократ! – выпалила Шедоу.

Гнуск одобрительно кивнул и протянул ей свиток. – Верно. Вот ваш рецепт. И памятка «10 правил успешных переговоров с местными представителями тёмных сил». Проходите. И не шумите, у нас тут творческий процесс.

В ложе Магмариус что-то быстро записывал в блокнот. Гранит издал одобрительный скрежет – ему явно нравилась идея загадок и правил.

Финальная Гостиная (бывший тронный зал). Здесь вместо босса героев ждал Бурбулятор, устроившийся в большой каменной чаше, как в джакузи. Рядом на шезлонге из грибов лежал Лорх, загорающий под тусклым светом светящегося мха.

– О, новые лица, – лениво булькнул Бурбулятор. – Присаживайтесь. У нас тут группа поддержки. Обсуждаем, как совмещать работу и личную жизнь. Присоединяйтесь.

– Мы… мы здесь за сокровищами, – неуверенно сказал Элвин.

– Сокровища? – Лорх повернул к нему череп. – Драгоценности тускнеют. Золото тяжело. А вот осознание тщетности бытия и навыки медитации в условиях постоянной сырости – бесценны. Хотите, научу?

Волшебник Блин, к всеобщему удивлению, заинтересованно присел на корточки. – А… а это сложно?

– Вовсе нет. Главное – принять факт, что все твои заклинания когда-нибудь забудутся, как и ты сам. Освобождает, знаете ли.

Шедоу, тем временем, незаметно попыталась стащить блестящий камушек с «прилавка» Бурбулятора. Тот неожиданно выпустил щупальце и мягко отнял камень.

– Это не для продажи. Это сувенир от предыдущей группы. На память. Если хотите что-то ценное – вот, возьмите наш корпоративный гимн. – И он протянул ей всё тот же клочок со стихами Гнуска.

В этот момент в зал вошёл я с гостями из №451. Демонстрация подходила к концу.

– Итак, коллеги, – сказал я, обращаясь к Магмариусу и компании. – Вы видели, как вместо бездумного истребления мы создаём пространство для осмысленного взаимодействия. Группа не получила физических травм, но получила… опыт. И, возможно, немного экзистенциальной тревоги, что является отличным стимулом для личностного роста.

Магмариус закрыл блокнот.

– Интересно. Неэффективно, с точки зрения расхода ресурсов на единицу произведённого ужаса, но… инновационно. Система «Живое Перо» показывает стабильный рост показателей. – Он посмотрел на Гранита. – Что скажет служба безопасности?

Каменная глыба скрипнула:

– Порядок. Конфликты разрешаются вербально. Угроза несанкционированного проникновения низкая. Одобряю.

Игнис, однако, был недоволен.

– Где кульминация? Где катарсис? Всё такое… сырое и недожаристое!

– Катарсис, коллега Игнис, – объяснил я, – наступает сейчас. Посмотрите на группу.

Наши юные герои действительно выглядели не так, как заходили. Элвин чесал затылок, ошеломлённый тем, что его святой меч не понадобился ни разу. Шедоу с интересом читала «10 правил переговоров…». А Блин о чём-то оживлённо беседовал с Лорхом о преимуществах скелетонства для концентрации при заучивании мантр.

– Они не победили монстров, – продолжил я. – Они их… поняли. Немного. И это куда страшнее для их чёрно-белой картины мира, чем любой дракон.

Магмариус кивнул, и в его каменных чертах мелькнуло что-то вроде уважения.

– Мы возьмём ваши наработки на изучение. Ожидайте циркуляра с предложениями по возможной коллаборации. Возможно, командировку одного из ваших… специалистов для обучения нашего персонала. Этого… поэта-гоблина.

Гнуск, услышав это, поперхнулся собственной слюной. Командировка в вулканические недра? Это был либо карьерный взлёт, либо изощрённая казнь.

Проводив гостей и распрощавшись с героями (Элвин ушёл, бормоча что-то о «новых форматах служения свету», а Блин выпросил у Лорха на память фалангу пальца «для фокуса»), я собрал команду на внеочередное собрание.

– Коллеги, – начал я. – Мы на пороге нового этапа. Нашими методами заинтересовались. Нас могут тиражировать. Это значит, что скоро от нас будут ждать не просто хороших показателей, а… эталонных. Нам нужно формализовать наши практики. Создать… методичку.

В комнате повис стон. Они ненавидели слово «методичка» почти так же, как «проверка».

– Не пугайтесь. Мы сделаем это вместе. Скрипт, – я повернулся к бесёнку, – с завтрашнего дня начинаем цикл интервью. Ты будешь записывать лучшие кейсы каждого. Гнуск, тебе – раздел «Креативные техники мотивации через рифму». Лорх – «Эмпатия и сторителлинг для нежити: как завоевать доверие за 5 минут». Бурбулятор – «Ненасильственная коммуникация в агрессивной среде». Кривозуб – «Атмосферообразование при минимальном бюджете».

Они смотрели на меня, и в их взглядах читалась смесь ужаса и гордости. Их опыт, их страдания, их абсурдная адаптация – всё это становилось… ценным активом. Их могли цитировать. По ним могли учиться другие монстры.

– А что будет с нами? – спросил Гнуск. – Если наши методы пойдут в массы… мы станем не уникальными?

– О, нет, – улыбнулся я. – Мы станем… головным офисом. Центром передового опыта. И тогда, – я сделал паузу для драматизма, – мы сможем требовать увеличения бюджета на творческие командировки, премии за патенты и… отдельную комнату для поэтических вечеров. С хорошей акустикой.

Это сработало. Глаза (и глазницы) загорелись. Теперь у них была новая, головокружительная цель: не просто выжить, а стать законодателями мод в мире подземного менеджмента.

Когда все разошлись, Скрипт робко постучал по столу.

– Господин Куратор… Пришло ещё одно письмо. Личное. На розовом пергаменте.

Я развернул его. Запахло жасмином и чем-то знакомо-канцелярским.

«Дорогой коллега Артемус!

С огромным интересом слежу за успехами вашего нестандартного коллектива. Ваш подход к кадрам поистине вдохновляет. Хотела бы предложить неформальный обмен опытом за чашечкой нектара (у нас тут прекрасный виноградник из плакучих ив).

С надеждой на плодотворное сотрудничество,

Мелисса, Руководитель отдела кадров Подземелий Лунной Долины (сетка категорий 5-7).

P.S. Наш последний тимбилдинг с морлоками прошёл просто ужасно. Они всё время ныряли и отказывались проходить тест по компетенциям.»

Я медленно опустил письмо. Руководитель отдела кадров. Из Лунной Долины. Приглашение на нектар.

– Скрипт, – сказал я тихо. – Кажется, мы входим в совершенно новые, неисследованные воды. Воды… корпоративных интриг и сетевого взаимодействия.

– Это… хорошо? – спросил бесёнок.

– Не знаю, – честно ответил я. – Но это определённо следующий уровень. Готовь мою лучшую… нет, нашу единственную приличную мантию. И узнай, что дарят дамам на таких встречах. Кроме, разумеется, методичек по управлению персоналом.

Я смотрел в потолок, где уже висела новая паутина, сплетённая Кривозубом в виде диаграммы Ганта. Моё подземелье больше не было просто местом работы. Оно превращалось в полигон для управленческих экспериментов, стартап в мире зла и, возможно, даже в место, куда приходят не только герои, но и… коллеги по несчастью.

Боже, я даже мёртвым не мог найти покоя от корпоративной жизни. Но, чёрт возьми, это начинало становиться интересным.

Глава 6. Корпоратив поневоле, или Как я чуть не утонул в болотном отваре

Неделя после визита делегации из Вулканических Недр выдалась на удивление спокойной.

Настолько спокойной, что я начал подозревать неладное. В Потусторонней Администрации, как я успел заметить, затишье обычно предшествует какой-нибудь катастрофе. Как в офисе перед приходом начальства - все притворяются, что работают, а на самом деле просто ждут, когда грянет гром.

Гром грянул во вторник.

Началось всё с того, что Гнуск явился с новой поэмой. Гоблин ворвался в кабинет с таким энтузиазмом, что опрокинул стопку отчётов, которые Скрипт раскладывал по папкам последние три часа.

- ГОСПОДИН КУРАТОР! - заорал он, размахивая свитком. - Я НАПИСАЛ ШЕДЕВР!

- Ты пишешь шедевр каждую неделю, Гнуск.

- НО ЭТОТ - ОСОБЕННЫЙ! - он развернул пергамент, который оказался длиннее, чем весь мой кабинет. Конец свитка укатился куда-то в коридор, и оттуда донеслось возмущённое кряхтение Кривозуба. - «ОДА КОЛЛЕКТИВНОМУ ТРУДУ, ИЛИ КАК МЫ ВМЕСТЕ ПОБЕДИЛИ БЮРОКРАТИЮ»! СТРОФА ПЕРВАЯ!

- Гнуск, стой...

- «В сплочённости наша сила,

В единстве - наш успех!

Команда всё преодолела,

И стал нам нынешний успех - не грех!»

- Гнуск...

- «Не грех, а повод для гордости,

Для радости и для...

- ГНУСК!

Гоблин замер с поднятым пером.

- Что?

- Скажи честно. Ты когда-нибудь слышал выражение «сам себе злейший враг»?

- Конечно! - он просиял. - Я даже написал про это поэму! Три года назад! «Ода внутреннему демону»! Там были строфы...

- Не надо. - я поднял руку. - Просто ответь: зачем?

- Зачем что?

- Зачем ты это пишешь? Кто тебя просит?

Гнуск задумался. По-настоящему задумался, что для гоблина было почти подвигом. Он присел на краешек стула, что выглядело комично, потому что гоблины не созданы для сидения на стульях - их ноги слишком короткие, а хвост вечно мешается.

- Видите ли, господин Куратор... - начал он медленно. - Я всю жизнь был простым гоблином. Пугал героев, падал замертво, вставал и снова пугал. А теперь... теперь я чувствую, что могу больше. Что мои слова - важны.

- Твои слова важны. Но не обязательно в рифму. И не обязательно по триста строф.

- А как иначе передать глубину переживаний?!

- Прозой. Коротко. По делу.

- ПРОЗА - ЭТО НЕ ИСКУССТВО! - гоблин подскочил. - ПРОЗА - ЭТО ПРОСТО СЛОВА! А ПОЭЗИЯ - ЭТО МУЗЫКА ДУШИ!

- У тебя есть душа?

- Я гоблин! У нас не бывает душ! Но есть профсоюзный эквивалент! Параграф семь, пункт три Коллективного Договора о Нематериальных Правах Работников!

Я открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь распахнулась и влетел Кривозуб. Механик был не просто взволнован - он был в состоянии, которое можно описать только как «паническая радость». Его шестерёнки крутились с удвоенной скоростью, из вентиляционных отверстий валил пар.

- ГОСПОДИН КУРАТОР! - заорал он. - СВЕРШИЛОСЬ!

- Что свершилось? Потолок снова обвалился?

- ЛУЧШЕ! - он подпрыгнул, рискуя сломать свои и без того хлипкие сочленения. - ИЗ ГОЛОВНОГО ОФИСА ПРИСЛАЛИ ПРЕМИЮ!

Я замер.

- Премию?

- ДА! ЗА УСПЕШНОЕ ПРОХОЖДЕНИЕ ПРОВЕРКИ! ТЫСЯЧУ АДСКИХ ЕДИНИЦ!

Я медленно опустился на стул. Тысяча единиц. Для нашего подземелья - целое состояние. Мы на такую сумму могли закупить крыс на полгода вперёд. Или отремонтировать протекающую крышу в восточном крыле. Или...

- И что с ней делать? - спросил я вслух.

- ТРАТИТЬ! - Кривозуб был в экстазе. - МОЖНО КУПИТЬ НОВЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ! ЗАПЧАСТИ! СМАЗКУ! НАСТОЯЩУЮ, ФИРМЕННУЮ СМАЗКУ! НЕ ТУ, КОТОРОЙ Я ПОЛЬЗУЮСЬ СЕЙЧАС, А ТУ, КОТОРАЯ В РЕКЛАМЕ!

- Или устроить банкет! - подхватил Гнуск. - С поэтическими чтениями!

- Или закупить свежих крыс для гоблинов! - добавил вбежавший Лорх. Он, видимо, услышал шум и приковылял из своей галереи. - Они последнюю неделю только и делают, что жалуются на питание! Говорят, что паёк, который мы выдаём, «невозможно есть даже мёртвому»!

- А разве мёртвые едят?

- Технически - нет. Но они жалуются по привычке. У них это профессиональное.

Я посмотрел на них. На своих «сотрудников». На этих невозможных, абсурдных существ, которые только что получили первую в истории подземелья премию.

- Знаете что? - я встал. - Созывайте общее собрание. Будем решать демократическим путём.

- ДЕМОКРАТИЧЕСКИМ?! - ужаснулся Кривозуб.

- А что такое «демократический»? - не понял Лорх.

- Это когда все спорят, никто никого не слушает, а решение принимает тот, кто громче кричит, - объяснил я.

- Так это же обычное собрание! - обрадовался Гнуск.

- Вот именно. Поэтому - давайте.

* * *

Общее собрание состоялось через час в главном зале.

Я смотрел на собравшихся и пытался понять, как мы до этого дожили. Гоблины сидели на скамьях, скелеты стояли вдоль стен (сидеть им было неудобно - тазобедренные суставы рассыпались), Бурбулятор занимал целый угол, Кривозуб притащил какие-то чертежи, а Гнуск уже развернул свой бесконечный свиток.

- Итак, - начал я, - у нас появились деньги. Тысяча адских единиц. Вопрос - на что их потратить?

- НА ИНСТРУМЕНТЫ! - немедленно выкрикнул Кривозуб.

- НА БУМАГУ! - возразил Гнуск.

- НА КРЫС! - заорал главный гоблин (его звали Хрум, и он отвечал за продовольствие).

- НА РЕМОНТ ДОСПЕХОВ! - подал голос Лорх.

- НА ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ ПОМОЩЬ! - булькнул Бурбулятор.

- НА ЧТО?! - переспросил я.

- Психологическая помощь - важная часть корпоративной культуры! - слизь возбуждённо колыхалась. - Я могу оборудовать специальную комнату для терапии! С мягким освещением! С успокаивающей музыкой! С... с кушеткой!

- У нас нет места для кушетки.

- Можно поставить в углу!

- В углу уже лежат старые доспехи.

- Их можно выбросить!

- Это исторические доспехи! - возмутился Лорх. - В них ещё мой прапрапрадед воевал!

- Твой прапрапрадед - скелет?

- Был когда-то. Теперь его кости где-то в другом подземелье. Но доспехи остались! Семейная реликвия!

- А почему они у нас в углу?

- Потому что родственники отказались забирать. Сказали, что «не вписывается в интерьер».

Я потёр виски.

- Ладно. Давайте по порядку. Кривозуб, что за инструменты?

Механик выскочил вперёд и развернул чертежи.

- Вот! - он ткнул в изображение какого-то агрегата. - Универсальный отвёрточно-гаечный ключ модели «УГ-3000»! Может заменить семнадцать обычных инструментов! Вот набор шестерёнок с памятью формы! Они сами подстраиваются под механизм! Вот устройство для определения протечек в труднодоступных местах!

- А это что? - я указал на что-то, подозрительно похожее на пылесос, но с тремя шлангами и шестью колёсами.

- Это... - Кривозуб замялся. - Честно говоря, не знаю. Но в каталоге написано, что это «последняя модель, снятая с производства, потому что слишком мощная».

- Слишком мощная для чего?

- Для... всего. - Он виновато развёл руками. - Но она ОЧЕНЬ мощная!

- И сколько она стоит?

- Пятьсот единиц.

- ПОЛОВИНА БЮДЖЕТА?!

- Но она мощная! Я же говорю!

Гнуск немедленно встрял:

- А на бумагу можно купить гораздо больше! Тысяча листов пергамента! Чернила трёх цветов! Перья из хвоста феникса!

- У фениксов нет хвостов, - заметил Лорх.

- Есть! Просто они быстро сгорают!

- И сколько стоит перо из хвоста феникса?

- Дорого. Но оно того стоит! Представляете, какими стихами я буду писать таким пером?!

- Представляю, - мрачно сказал я. - Именно поэтому - нет.

- ПОЧЕМУ?!

- Потому что твои стихи и так слишком длинные. А с пером феникса ты, чего доброго, начнёшь писать поэмы в тысячу строф.

- А РАЗВЕ ЭТО ПЛОХО?!

- Для нашего бюджета на бумагу - да.

Хрум, главный гоблин, возмущённо засопел.

- А про крыс вы подумали?! У нас запасы на исходе! Если через неделю не будет свежего мяса, гоблины начнут бунтовать!

- Они и так бунтуют, - заметил Лорх.

- Сейчас бунтуют вяло. А будут - активно!

- А какая разница?

- Вялый бунт - это просто жалобы. Активный бунт - это поджоги и захват складов.

- У нас нет складов, - напомнил я.

- Тогда захват туалета!

- Там живёт какая-то жаба, - встрял Кривозуб. - Она не пустит.

- Какая жаба?

- Понятия не имею. Но она там сто семнадцать лет живёт. По документам.

- ПО КАКИМ ДОКУМЕНТАМ?!

- По старым. Предыдущий куратор подписал договор аренды. На неопределённый срок.

Я схватился за голову. Каждый раз, когда я думал, что уже всё знаю о своём подземелье, всплывала новая деталь.

- Ладно, - сказал я. - С жабой разберёмся потом. Сейчас - премия. Предлагаю голосование.

- ГОЛОСОВАНИЕ?! - ужаснулся Кривозуб.

- Да. Каждый предлагает проект. Потом все голосуют. У кого больше голосов - тот получает деньги.

- А если ни у кого не будет большинства?

- Тогда устроим второй тур.

- А если во втором туре снова ничья?

- Третий.

- А в третьем?

- Кривозуб, ты специально?

- Профессиональная привычка. Предусматривать все варианты отказа системы.

* * *

Голосование длилось четыре часа.

Четыре часа я слушал, как Бурбулятор доказывает, что «психологическое здоровье коллектива важнее любых инструментов». Как Кривозуб возражает, что «без исправной вентиляции все в этом коллективе задохнутся». Как Гнуск декламирует отрывки из своей поэмы в качестве доказательства её культурной ценности.

- СТРОФА СОРОК СЕДЬМАЯ! - вещал гоблин. - «О, муза, снизойди на нас, даруй нам вдохновенье, чтоб каждый мог в урочный час воспеть стихотворенье!»

- Это не аргумент! - кричал Кривозуб.

- ЭТО - ИСКУССТВО! - парировал Гнуск.

- Искусство не чинит вентиляцию!

- Зато чинит души!

- А души не нуждаются в вентиляции?!

- ЕЩЁ КАК НУЖДАЮТСЯ! ДУШНАЯ АТМОСФЕРА УБИВАЕТ ТВОРЧЕСТВО!

- В ПОДЗЕМЕЛЬЕ ВСЕГДА ДУШНО!

- ТЕХНИЧЕСКИ - ДА, - неожиданно поддержал Кривозуба Лорх. - Но Гнуск прав про атмосферу. Моральную.

Все уставились на скелета.

- Что? - Лорх пожал костлявыми плечами. - Я триста лет мёртвый. За это время научился разбираться в настроениях. Душа - не душа, а общее самочувствие - важно.

- И что ты предлагаешь? - спросил я.

- Компромисс, - скелет встал. Вставание заняло некоторое время, потому что левая нога отставала от правой. - Разделить премию. Часть - на нужды каждого. Остальное - в общий фонд. На случай непредвиденных обстоятельств.

- Каких ещё обстоятельств?

- Ну... - Лорх задумался. - Например, если опять появится самовоспроизводящаяся слизь. Или если проверка нагрянет внезапно. Или если Гнуск допишет поэму до конца, и нам понадобятся деньги на психологическую помощь слушателям.

Гоблин возмущённо зашипел.

- ЭТО КЛЕВЕТА! МОИ СТИХИ - ЦЕЛИТЕЛЬНЫ!

- Помнишь, как ты читал «Оду вечности» на прошлой неделе? - напомнил Лорх. - Три гоблина упали в обморок.

- Это был ТВОРЧЕСКИЙ ЭКСТАЗ!

- Это была потеря сознания от ужаса. Я сам чуть не развалился. А я скелет, у меня даже нервов нет.

Я поднял руку, останавливая дискуссию.

- Лорх прав. Компромисс - единственный выход. Предлагаю: делим премию на пять равных частей. Каждый получает свою долю и тратит на что хочет. Остатки - в общий фонд.

- А гоблины? - спросил Хрум. - Нас много. А доля одна на всех?

- Значит, решайте сами, на что потратите.

Гоблины переглянулись. По рядам пронёсся шёпот. Кто-то предлагал купить крыс, кто-то - новое оружие, кто-то - улучшить освещение в жилых пещерах.

- Ладно, - сказал Хрум после короткого совещания. - Согласны. Но если наш гоблин проиграет голосование - мы будем очень недовольны.

- А если выиграет?

- Тогда будем довольны. Но очень громко.

- Принято.

* * *

На следующее утро начался ад.

Буквальный ад - мы и так в аду, но теперь это был ад организованный.

Кривозуб, получив свою долю, немедленно отправился закупать инструменты. Вернулся через три часа с тележкой, доверху заваленной коробками.

- ЧТО ЭТО?! - я уставился на гору металлолома.

- Инструменты! - механик сиял. - Вот это - универсальный отвёрточно-гаечный ключ модели «УГ-3000»! Вот это - набор шестерёнок с памятью формы! Вот это - устройство для определения протечек в труднодоступных местах!

- А это что? - я указал на уже знакомый агрегат с тремя шлангами.

- Это... - Кривозуб замялся. - Честно говоря, не знаю. Но продавец сказал, что это «последняя модель, снятая с производства, потому что слишком мощная».

- И сколько она стоила?

- Половину моей доли.

- Кривозуб, ты купил непонятный агрегат за половину бюджета, даже не зная, что он делает?!

- Он делал скидку! - механик защищался. - Сказал, что если беру прямо сейчас - отдаёт за полцены! А скидку упускать нельзя!

- Это называется «маркетинговый ход». Тебя развели.

- Но... но он выглядел таким убедительным!

- Кто продавец?

- Демон в красном костюме. С рогами и хвостом. Очень презентабельный.

- Кривозуб, в аду все демоны в красных костюмах. Это униформа.

Механик сник. Его шестерёнки замедлились, издавая жалобный скрежет.

- И что теперь делать с этим... монстром?

- Не знаю. Поставь в углу. Может, когда-нибудь пригодится.

- А если не пригодится?

- Тогда будем считать это инвестицией в будущее.

- В какое будущее?

- В то, где у нас будет достаточно денег, чтобы позволить себе бесполезные агрегаты.

* * *

Гнуск потратил свою долю на бумагу.

Много бумаги. Очень много бумаги. Настолько много, что его комната превратилась в склад канцелярских принадлежностей. Бумажные рулоны громоздились до потолка, стопки пергамента занимали весь пол, чернильницы стояли в каждом углу.

- Зачем тебе СТОЛЬКО? - спросил я, пробираясь через завалы.

- Творческий процесс не терпит ограничений! - Гнуск вынырнул откуда-то из-под стопки свитков. - Когда муза приходит, нельзя думать о том, хватит ли бумаги!

- Твоя муза приходит каждую ночь?

- Она... активная женщина.

- И сколько ты уже написал?

- Три новые поэмы! - он гордо продемонстрировал стопку. - «Ода вентиляции»! «Баллада о потерянной шестерёнке»! И «Элегия утреннему болотному отвару»!

- У нас нет болотного отвара по утрам. Мы пьём его когда придётся.

- ТЕХНИЧЕСКИ - ДА! Но я воспел его в любое время суток!

Я вздохнул.

- Гнуск, ты хоть понимаешь, что твои поэмы...

- НЕ НАДО! - он поднял руку. - Я знаю, что они... специфические. Но это моё. Моё творчество. Моя жизнь. Моя... - он замялся. - Моя душа. Даже если у гоблинов её нет.

Я посмотрел на него. На этого маленького, зелёного, абсолютно невозможного гоблина, который писал ужасные стихи с удивительной искренностью.

- Ладно, - сказал я. - Пиши. Только... может, не читать вслух?

- А КАК ЖЕ ДОНЕСТИ ДО СЛУШАТЕЛЯ?!

- Гнуск, иногда произведение существует просто для того, чтобы существовать. Не обязательно его декламировать.

- Но... но искусство требует зрителя!

- Искусство требует создателя. Остальное - опционально.

Он задумался. По-настоящему задумался, что для гоблина было почти чудом.

- Вы... вы так думаете?

- Я знаю. Я всю жизнь заполнял отчёты, которые никто не читал. И это были шедевры бюрократического искусства.

- ОТЧЁТЫ?!

- Ну, в некотором смысле. Там тоже были свои ритм и рифма. Только в цифрах.

Гнуск посмотрел на меня с новым выражением - почти уважением.

- Вы... вы понимаете.

- Я пытаюсь.

* * *

Лорх потратил свою долю на ремонт доспехов.

- Смотрите! - он вышел в коридор, сияя свежевычищенной кирасой. - Как новенькие!

- Ты же в них умер, - напомнил я.

- Технически - да. Но умереть в красивых доспехах почётнее, чем в ржавых.

- Логично.

- И ещё я купил полироль для костей. - он продемонстрировал баночку с надписью «Блеск Вечности». - Теперь буду сиять!

- Скелет, который сияет. Это...

- Внушает ужас?

- Ну... скорее недоумение.

- ТОЖЕ ХОРОШО! - он просиял (в переносном смысле). - Любая эмоция - это реакция!

- А если гоблины начнут смеяться?

- Пусть смеются. Смех продлевает жизнь. А мне, мёртвому, любое продление только на пользу.

* * *

Бурбулятор потратил свою долю на ароматические масла.

- Зачем тебе масла? - спросил я, глядя на гору флакончиков.

- Ароматерапия, - важно булькнула слизь. - Научно доказано, что запахи влияют на эмоциональное состояние. Лаванда успокаивает, цитрус бодрит, а вот этот - он указал на чёрный флакон, - этот вызывает чувство глубокого удовлетворения и лёгкой ностальгии.

- Откуда ты знаешь?

- Экспериментальным путём. Я уже всё перепробовал.

- И как результаты?

- Хотите демонстрацию?

- Не уверен...

- ЛАВАНДА! - Бурбулятор плеснул немного масла себе на поверхность.

Воздух наполнился приятным, успокаивающим ароматом. Я почувствовал, как напряжение отпускает. Даже Кривозуб, который зачем-то зашёл в кабинет, перестал нервно дёргать шестерёнками.

- Неплохо, - признал я.

- А ТЕПЕРЬ - ЦИТРУС!

Новый запах - бодрящий, свежий. Я вдруг захотел что-то сделать. Желательно - немедленно. Кривозуб схватил какую-то бумагу и начал яростно что-то чертить.

- А теперь - ВОТ ЭТОТ! - Бурбулятор плеснул из чёрного флакона.

И мир изменился.

Я вдруг осознал, что жизнь прекрасна. Что все проблемы - решаемы. Что я, возможно, лучший куратор во всей Потусторонней Администрации. Что Кривозуб - гениальный механик. Что Гнуск - недооценённый поэт. Что Лорх - опора коллектива. Что...

- Что это за волшебство?! - воскликнул я.

- Эфирное масло «Эйфория». Экстракт редкого болотного цветка. Вызывает состояние глубокого удовлетворения и временного помешательства.

- Временного?!

- Не волнуйтесь, через час пройдёт. А пока - наслаждайтесь!

Я наслаждался. Целый час я сидел в кабинете, улыбался и думал, что всё вокруг - замечательно. Даже когда Кривозуб пришёл жаловаться, что его непонятный агрегат задымился, я только ласково похлопал его по плечу и сказал:

- Всё к лучшему в этом лучшем из миров.

- Господин Куратор, - испуганно прошептал механик, выглядывая в коридор и обращаясь к Скрипту, - он... он в порядке?

- Не уверен. Но Бурбулятор сказал, что это временно.

- А если нет?

- Тогда мы впервые увидим счастливого куратора. Исторический момент.

К счастью, через час эйфория прошла, и я вернулся в обычное состояние лёгкой тревоги.

- Никогда больше не давайте мне это масло, - строго сказал я Бурбулятору.

- А как же терапевтический эффект?

- Слишком сильный терапевтический эффект. Я чуть не одобрил бюджет Кривозуба на следующий год.

- А что в этом плохого?

- Кривозуб хотел купить ещё один непонятный агрегат.

- А, ну тогда да.

* * *

В пятницу случилось неизбежное.

Кривозуб включил свой непонятный агрегат.

- Просто проверяю, - объяснял он, нажимая кнопки. - Продавец сказал, что он должен работать. А он дымится. Наверное, неправильно подключил.

- Ты уверен, что его вообще можно включать?

- Конечно! В инструкции написано... - он посмотрел на листок, прилагавшийся к агрегату. - Странно, тут не на нашем языке.

- На каком?

- Не знаю. Буквы похожи на следы паучьих лапок. Или на древние руны. Или просто на каракули.

- Кривозуб, ТЫ КУПИЛ АГРЕГАТ С ИНСТРУКЦИЕЙ НА НЕИЗВЕСТНОМ ЯЗЫКЕ?!

- Ну, скидка была хорошая!

- СКИДКА НЕ ОПРАВДАНИЕ!

Агрегат загудел громче. Из него повалил чёрный дым. Потом зелёный. Потом фиолетовый. Потом снова чёрный.

- Кажется, он перегревается! - забеспокоился механик.

- Отключай!

- НЕ МОГУ! КНОПКА ЗАСТРЯЛА!

- ТАК ВЫДЕРНИ ПРОВОД!

- ОН ПРИПАЯН!

- ЧТО ЗА ИДИОТСКАЯ КОНСТРУКЦИЯ?!

- НЕ ЗНАЮ, НО ОЧЕНЬ МОЩНАЯ!

Агрегат взорвался.

Не сильно, не разрушительно - просто хлопнул, выбросив облако сажи и искр. Но искры попали на стопку бумаг Гнуска, которые тот как раз нёс через коридор, направляясь к себе в комнату.

- ГОРИТ! - заорал гоблин. - МОИ ШЕДЕВРЫ ГОРЯТ!

Бурбулятор, проходивший мимо, не раздумывая, плеснул на огонь ароматическим маслом.

- ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! - закричал я.

- ТУШУ! - объяснила слизь.

- МАСЛОМ НЕ ТУШАТ!

- ЭТИМ - ТУШАТ! ОНО ОГНЕУПОРНОЕ!

- ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?!

- ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫМ ПУТЁМ! Я ПРОБОВАЛ ПОДЖЕЧЬ СЕБЯ!

- И ЧТО?!

- НЕ ЗАГОРЕЛОСЬ! ТОЛЬКО ЗАПАХЛО!

К счастью, масло действительно оказалось огнеупорным. Бумаги Гнуска пострадали, но не сгорели полностью. Агрегат Кривозуба окончательно задымился и затих, издав напоследок жалобный звук, похожий на предсмертный хрип механического существа. А запах стоял такой, что Лорх, прибежавший на шум, чихнул и развалился на составные части.

- Это катастрофа! - вопил Гнуск, собирая обгоревшие листки.

- Это производственная необходимость! - оправдывался Кривозуб.

- Это терапевтический опыт! - булькал Бурбулятор.

- Это я развалился! - жалобно скрипел Лорх, пытаясь собрать рёбра в правильном порядке. При этом левая рука у него почему-то оказалась прикреплена к правой ноге, что создавало интересный, но нефункциональный эффект.

Я стоял посреди этого хаоса и смотрел на них.

На Кривозуба с его дымящимся агрегатом. На Гнуска с обгоревшими стихами. На Бурбулятора, который пытался успокоить всех своим «терапевтическим маслом». На Лорха, собирающего себя по частям и явно путающего анатомию.

И вдруг понял: это и есть моя команда. Мои невозможные, абсурдные, некомпетентные, но... мои.

- Знаете что? - сказал я, перекрывая гвалт. - ВСЕМ ЗАМЕРЕТЬ!

Замерли. Даже Лорх перестал скрипеть и застыл в позе, где рука была приделана к ноге.

- Вот что мы сделаем. Кривозуб - ты выбрасываешь этот агрегат. Немедленно.

- Но...

- НЕМЕДЛЕННО. И больше никогда не покупаешь то, чего не понимаешь.

- А как же скидка?

- Скидка - это ловушка для бедных. А мы - не бедные. Мы - экономные.

Кривозуб вздохнул и потащил агрегат к выходу. Агрегат волочился по полу, оставляя за собой полосу копоти и издавая звуки, похожие на рыдания.

- Гнуск - твои стихи. Они пострадали?

- Частично, - гоблин всхлипнул. - «Ода вентиляции» обгорела с краю. «Баллада о потерянной шестерёнке» потеряла четверть. А «Элегия утреннему болотному отвару»...

- Что с ней?

- Она... она почернела. Вся.

- Значит, будет «Элегия утреннему болотному отвару. Версия тёмная, исправленная и дополненная». Смотри позитивно.

- А... а можно так?

- Можно всё. Это искусство.

Гнуск просветлел. Его глаза загорелись новым творческим огнём.

- Бурбулятор - твоё масло... оно действительно огнеупорное?

- Да. Я проверял.

- На чём?

- На себе.

- ТЫ ПОДЖИГАЛ СЕБЯ?!

- В терапевтических целях. Чтобы понять, что чувствуют пациенты.

- И что ты почувствовал?

- Жжение. И лёгкое сожаление. Но быстро прошло.

- А если бы не прошло?

- Тогда я бы стал жжёной слизью. Тоже интересный опыт.

Я закрыл глаза. Потом открыл.

- Ладно. Лорх - соберись. Буквально. И помоги Кривозубу с агрегатом.

- Я? Но я скелет!

- И что? У тебя есть руки. Кости - тоже руки.

- У меня сейчас рука приделана к ноге.

- Тогда сначала переделай правильно.

Лорх вздохнул и начал откручивать свою конечность от ноги. Процесс сопровождался характерным скрежетом и периодическими вскриками «Ай, это не туда!».

- А что делать мне? - спросил Скрипт, появившийся из-за угла с папкой наперевес.

- Тебе? - я посмотрел на бесёнка. - Составляй отчёт о происшествии.

- По какой форме?

- Придумай новую. «Форма ЧП-12. Внештатная ситуация с материальным ущербом, вызванная избыточным энтузиазмом персонала».

- А такие формы бывают?

- Теперь будут. Ты же секретарь. Тебе и карты в руки.

Скрипт просиял. Наконец-то полезная работа. Он убежал, бормоча что-то про «параграфы» и «подпункты».

* * *

К вечеру хаос утих.

Агрегат выбросили. Кривозуб потом час стоял у входа и смотрел на помойку с выражением глубокой скорби, пока Лорх не утащил его чинить вентиляцию - якобы для отвлечения от горя.

Стихи Гнуска подсохли. Обгоревшие края придавали им «налёт древности», как радостно объявил поэт. Он уже планировал новую поэму - «О пепле, оставшемся от творчества».

Бурбулятор пообещал впредь проводить эксперименты в специально отведённом месте. В дальней пещере, где никто не ходит. И предупреждать заранее, чтобы желающие могли эвакуироваться.

Лорх собрался обратно. Почти правильно. Только одно ребро оказалось лишним, а двух не хватало, но он решил, что «так даже интереснее».

Я сидел в кабинете и перебирал бумаги. Обычные отчёты, планы на следующую неделю, жалобы от гоблинов на сквозняки. Рутина. Привычная, успокаивающая рутина.

Скрипт заглянул в дверь.

- Господин Куратор? Отчёт готов.

- Давай.

Он протянул папку. Я пролистал. Аккуратно, по пунктам, с указанием времени, места и участников. Даже схема приложена - где стоял агрегат, куда полетели искры, как именно развалился Лорх, в каком порядке падали бумаги Гнуска. Всё задокументировано.

- Скрипт, ты гений.

- Я просто хорошо обучен, - скромно ответил бесёнок. - Вы научили.

- Я научил тебя бюрократии. А гениальность - твоя собственная.

Он покраснел. Насколько бесёнок может краснеть - его кожа приобрела лёгкий фиолетовый оттенок.

- Спокойной ночи, господин Куратор.

- Спокойной ночи, Скрипт.

* * *

Утро субботы началось с крика.

Не с моего крика, к счастью. Кричал Кривозуб. И кричал он откуда-то из глубины подземелья.

- ГОСПОДИН КУРАТОР! ГОСПОДИН КУРАТОР! СКОРЕЕ!

Я выскочил в коридор, на ходу натягивая мантию. За мной, спотыкаясь, бежал Скрипт. Клавдия, разбуженная шумом, полетела следом, возмущённо кудахча.

Кривозуб обнаружился в восточном крыле, там, где находилась его мастерская. Он стоял посреди коридора и указывал дрожащей рукой куда-то в темноту.

- ТАМ! - кричал он. - ТАМ!

- Что там?!

- ОНО! ОНО РАБОТАЕТ!

- Что работает?!

- АГРЕГАТ! КОТОРЫЙ Я ВЫБРОСИЛ!

Я уставился на него. Потом посмотрел в темноту. Оттуда доносилось ровное, успокаивающее гудение.

- Как он может работать, если ты его выбросил?

- НЕ ЗНАЮ! НО ОН РАБОТАЕТ! И ЕЩЁ... ОН ДЕЛАЕТ ВОЗДУХ ЧИЩЕ!

Мы подошли ближе. В том месте, куда Кривозуб накануне выволок несчастный агрегат, теперь стояло... нечто.

Агрегат не просто работал. Он светился мягким голубоватым светом. Из его трёх шлангов выходил чистый, свежий воздух. Вокруг него образовалась зона абсолютной чистоты - даже пыль, которая веками копилась в этом коридоре, исчезла.

- Этого не может быть, - прошептал я.

- МОЖЕТ! - Кривозуб был в экстазе. - ОН ОЧИЩАЕТ ВОЗДУХ! ОН ФИЛЬТРУЕТ ВСЁ! СМОТРИТЕ!

Он сунул руку в поток воздуха из одного шланга. Рука осталась чистой. Потом сунул в другой - рука стала влажной, но чистой. В третий - рука стала сухой и тоже чистой.

- ЭТО ЖЕ УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ОЧИСТИТЕЛЬ! - орал механик. - ОН МОЕТ, СУШИТ И ОСВЕЖАЕТ ОДНОВРЕМЕННО!

- И ты хотел его выбросить?

- Я И ВЫБРОСИЛ! НО ОН САМ ВКЛЮЧИЛСЯ! НАВЕРНОЕ, ОТ УДАРА!

Я посмотрел на агрегат. Потом на Кривозуба. Потом снова на агрегат.

- Знаешь что?

- Что?

- Иногда даже самые бесполезные на первый взгляд вещи находят своё применение.

- ЭТО ГЕНИАЛЬНО! - механик бросился обнимать агрегат. - ТЫ МОЙ СПАСИТЕЛЬ! ТЫ БУДЕШЬ ЖИТЬ В МАСТЕРСКОЙ! Я НАЗОВУ ТЕБЯ ПУФИК!

- Пуфик?

- Ну, потому что он пушит воздух! Пуфик!

Я не стал спорить. Пуфик так Пуфик. Главное, что работает.

* * *

К полудню новость о Пуфике разнеслась по всему подземелью.

Гоблины приходили посмотреть на чудо-агрегат. Скелеты стояли в очереди, чтобы «подышать чистым воздухом» - хотя скелетам воздух не особо нужен, но традиция. Бурбулятор принёс свои масла и пытался выяснить, можно ли добавить ароматизацию в систему очистки.

- Представляете! - булькал он. - Воздух будет не только чистым, но ещё и пахнуть лавандой! Терапевтический эффект удвоится!

- А если кто-то не любит лаванду?

- Тогда можно цитрус! Или... - он задумался. - Или болото. У меня есть масло с запахом болота. Очень аутентично.

- Зачем нам в подземелье запах болота?

- Чтобы не забывать, откуда мы родом!

Лорх, наконец собравший себя правильно (почти правильно - одно ребро всё ещё торчало вбок, но он решил, что это «новая мода»), философски заметил:

- Знаете, господин Куратор, иногда мне кажется, что это место - самое странное во всех Нижних Пределах.

- Почему?

- Потому что только здесь сломанный агрегат может стать главной достопримечательностью. И только здесь все радуются этому как чуду.

Я посмотрел на толпу вокруг Пуфика. На счастливого Кривозуба, который что-то объяснял собравшимся. На Бурбулятора, пытающегося пристроить свои масла. На Гнуска, который уже развернул свиток и, судя по всему, сочинял «Оду Пуфику».

- Знаешь, Лорх, - сказал я, - может, в этом и есть смысл.

- В чём?

- В том, чтобы радоваться мелочам. Даже таким... странным.

Скелет задумался. Потом кивнул.

- Наверное. Хотя лично я больше радуюсь, когда у меня все кости на месте.

- Это у тебя сейчас не все.

- Знаю. Но три из четырёх лишних - уже прогресс.

* * *

Вечером я сидел в кабинете и писал отчёт о прошедшей неделе.

«...Таким образом, премия в размере 1000 адских единиц была распределена между ключевыми сотрудниками. Приобретённые товары и услуги включают: инструменты (частично функциональные), бумагу (частично сгоревшую), доспеховую косметику (частично использованную), ароматические масла (полностью протестированные) и универсальный очиститель воздуха (неожиданно работающий). Общий ущерб от инцидентов - 47 адских единиц (испорченные материалы). Общая польза - не поддаётся оценке, но субъективно высока.

Рекомендации на будущее: ввести правило обязательного тестирования новых приобретений в присутствии комиссии; запретить эксперименты с огнеопасными веществами в жилых зонах; обязать Кривозуба читать инструкции перед покупкой (даже на неизвестных языках).»

Я отложил перо, погасил светильник и вышел из кабинета.

В коридоре было тихо. Только откуда-то издалека доносилось ровное гудение Пуфика, работающего в мастерской Кривозуба.

Моё подземелье. Мои люди. Мои проблемы. Мои радости.

И где-то там, в темноте, - очередная неделя с новыми приключениями.

Но это будет завтра.

А сегодня - я заслужил отдых.

Глава 7. Командировка в Лунную Долину, или Как я чуть не стал жертвой корпоративного этикета

Письмо от Мелиссы пролежало на моём столе три дня.

Три дня я делал вид, что его не существует. Перекладывал с места на место, накрывал другими бумагами, даже один раз попытался случайно смахнуть в ящик стола. Но розовый пергамент с жасминовым запахом упорно напоминал о себе. Он светился в темноте. Буквально. Оказывается, в Лунной Долине даже канцелярию делают с магической подсветкой - чтобы начальники не забывали отвечать на письма.

- Господин Куратор, - Скрипт заглянул в кабинет на четвёртое утро, - вы уже решили, что будете отвечать?

- На что отвечать?

- На письмо. Которое светится. Уже третью ночь подряд. Гоблины в нижнем уровне думают, что это новый вид светящегося мха, и хотят собрать урожай.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на конверт. За три дня он не просто не погас - он, кажется, стал светиться ярче. Теперь розовое сияние отбрасывало тени на стены.

- Скрипт, как думаешь, что будет, если я его проигнорирую?

- Технически? - бесёнок задумался. - Ничего. Формально вы не обязаны отвечать на личные письма. Это не служебная переписка.

- А неформально?

- Неформально... - он почесал рожку. - Неформально руководитель отдела кадров сети подземелий категории пять-семь может обидеться. А обиженный кадровик - это страшная сила. Они умеют такие характеристики писать...

- Характеристики?

- Ну да. Знаете эти формулировки: «проявил недостаточно инициативы», «не соответствует корпоративной культуре», «имеет проблемы с межличностной коммуникацией»? Это всё оттуда. Обиженный кадровик может одним росчерком пера превратить вас из перспективного руководителя в проблемного сотрудника.

Я посмотрел на светящийся конверт с новым уважением.

- Ладно. Давай сюда.

Скрипт протянул письмо. Я развернул его в двадцатый раз и перечитал знакомый текст:

«Дорогой коллега Артемус!

С огромным интересом слежу за успехами вашего нестандартного коллектива. Ваш подход к кадрам поистине вдохновляет. Хотела бы предложить неформальный обмен опытом за чашечкой нектара (у нас тут прекрасный виноградник из плакучих ив).

С надеждой на плодотворное сотрудничество,

*Мелисса, Руководитель отдела кадров Подземелий Лунной Долины (сетка категорий 5-7).*

P.S. Наш последний тимбилдинг с морлоками прошёл просто ужасно. Они всё время ныряли и отказывались проходить тест по компетенциям.»

- И что мне ей ответить? - спросил я Скрипта. - «Приеду, ждите»?

- Ну... - бесёнок задумался. - По правилам деловой переписки полагается сначала подтвердить получение письма, потом выразить благодарность за приглашение, потом запросить информацию о формате встречи, составе участников и предполагаемой повестке, потом...

- Скрипт.

- Да?

- Я не собираюсь вести с ней переписку на три страницы. Я просто хочу понять - ехать или нет?

- А вы хотите ехать?

Хороший вопрос. Честно говоря, я не знал. С одной стороны, Лунная Долина - это уровень выше нашего. Знакомство с Мелиссой могло открыть новые возможности. С другой стороны, любое знакомство с вышестоящими структурами обычно заканчивается дополнительной отчётностью.

- А что там за тимбилдинг с морлоками? - спросил я. - Это вообще кто?

- Морлоки, - оживился Скрипт, явно радуясь возможности блеснуть эрудицией, - это подземные гуманоиды. Слепые, живут в пещерах, питаются рыбой. Очень скользкие. В прямом смысле - у них кожа такая.

- И почему они отказались проходить тест по компетенциям?

- Ну... - бесёнок задумался. - Морлоки вообще не очень социальные. Они, наверное, просто не поняли, зачем им тесты. Им бы рыбу ловить и в темноте сидеть.

Я представил, как Мелисса пытается загнать слепых подземных гуманоидов в комнату для тестирования, а они ныряют в ближайший водоём и отказываются вылезать. Картина вырисовывалась впечатляющая.

- Ладно, - сказал я наконец. - Пожалуй, съезжу. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть на этот виноградник из плакучих ив.

- А кто останется за главного?

- Лорх.

- ЛОРХ?!

- А что?

- Господин Куратор, Лорх - скелет. Он триста лет пролежал в гробу, а когда встал, первым делом начал жаловаться на экзистенциальную пустоту бытия.

- И что? Он ответственный. И опытный. И у него нет лишних амбиций.

- У него нет ничего, кроме костей и депрессии.

- Скрипт, депрессия - не помеха руководству. Наоборот, депрессивные начальники реже принимают импульсивные решения. Они всё обдумывают, взвешивают и приходят к выводу, что всё бесполезно, а значит, можно ничего не делать. Идеальная стратегия для временного руководителя.

Скрипт посмотрел на меня с выражением глубокого сомнения, но спорить не стал.

- Хорошо. Когда выезжаете?

- Завтра. Сегодня надо оформить командировку.

- Командировку?

- Ну да. Мы же официальная организация. У нас должны быть командировочные удостоверения, приказы о временном исполнении обязанностей, смета расходов...

- Господин Куратор, - осторожно перебил Скрипт, - у нас никогда ничего этого не было.

Я замер.

- В смысле?

- В смысле мы вообще никуда не командировались. Гнуск, правда, ездил в Вулканические Недра, но это была не командировка, а ссылка. Его просто отправили читать стихи в наказание.

- И как он ездил?

- Без документов. Просто сел в повозку и поехал. Пограничники на КПП спросили, куда, он сказал «в гости», они пропустили.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Не от страха - от профессионального возмущения.

- То есть всё это время мы работали без командировочных удостоверений?! Без приказов?! Без смет?!

- Ну... да. А зачем они?

- ЗАЧЕМ?! - я вскочил. - Скрипт, командировочные документы - это основа! Это подтверждение того, что сотрудник находится в поездке по рабочим делам, а не прогуливает! Это основание для выплаты суточных! Это защита от обвинений в нецелевом использовании рабочего времени!

- А у нас есть суточные?

Вопрос застал меня врасплох.

- Ну... должны быть. В каждом уважающем себя учреждении есть суточные.

- А сколько?

- Не знаю. Надо посмотреть в положении о командировках.

- А у нас есть положение о командировках?

- Скрипт, перестань задавать такие вопросы. У нас ВСЁ должно быть. Если чего-то нет - значит, мы это создадим.

Глаза бесёнка загорелись. Он обожал создавать новые документы.

* * *

Следующие шесть часов мы посвятили созданию командировочной документации.

Процесс оказался сложнее, чем я думал. Во-первых, нужно было определить, кто вообще имеет право подписывать командировочные удостоверения. Я - имею. А кто заверяет мою подпись? В обычных организациях это делает отдел кадров. Но у нас отдела кадров не было. Был Гнуск, который однажды сказал, что он «креативный директор», но это не одно и то же.

- Может, просто поставим печать? - предложил Скрипт.

- У нас есть печать?

- Конечно. Вон та, круглая, в ящике лежит.

Я достал печать. На ней было написано: «Подземелье № 777 "Хлюпийские Катакомбы". Для внутренних нужд».

- Это для внутренних нужд. А командировка - это внешнее мероприятие.

- А кто проверит?

Вопрос был резонный. С другой стороны, если меня остановят на границе с фальшивой печатью, последствия могли быть непредсказуемыми.

- Ладно, - решил я. - Печать ставим. А в случае чего скажем, что у нас так принято.

- А вдруг не поверят?

- Скрипт, мы едем в Лунную Долину. Это, судя по названию, место утончённое и эстетичное. Там, наверное, все такие правильные, что от одного вида нашей самодельной печати у них случится культурный шок. И пока они будут приходить в себя, мы уже всё обсудим и уедем.

Бесёнок кивнул, хотя по его лицу было видно, что стратегия кажется ему сомнительной.

Дальше началось самое интересное - оформление приказа о временном исполнении обязанностей.

- Кого назначаем? - спросил Скрипт, приготовив перо.

- Лорха.

- Пишу: «Временно исполняющим обязанности Куратора назначается скелет-лучник Лорх».

- Лучше «сотрудник Лорх». А то «скелет-лучник» звучит как-то неофициально.

- Но он же скелет-лучник.

- Скрипт, в официальных документах не пишут «скелет-лучник». Там пишут «специалист по дальнему поражению целей» или «сотрудник отдела боевого обеспечения».

- А у нас есть отдел боевого обеспечения?

- Теперь есть. Создадим прямо сейчас.

- И кто там будет работать?

- Лорх. И, наверное, пара гоблинов, которые умеют кидать камни.

- Гоблины кидают камни не очень метко.

- Для отдела боевого обеспечения меткость не главное. Главное - создавать видимость активности.

Скрипт записал. Потом поднял голову.

- А полномочия какие?

- Стандартные. Подписывать документы, решать текущие вопросы, в чрезвычайных ситуациях действовать по обстоятельствам.

- А если чрезвычайная ситуация будет связана с необходимостью принимать стратегические решения?

- Лорх триста лет пролежал в гробу. Для него любое решение, кроме «лежать и не двигаться», будет стратегическим. Так что справится.

Мы составили приказ, поставили печать (ту самую, «для внутренних нужд») и отправились искать Лорха.

* * *

Скелет обнаружился в западной галерее, где он традиционно нёс службу. Он стоял, прислонившись к колонне, и смотрел в пустоту. Выглядел он именно так, как и должен выглядеть скелет, выполняющий бессмысленную работу, - никак.

- Лорх, - позвал я.

- А? - он вздрогнул, отлепился от колонны и чуть не рассыпался. - Господин Куратор? Что-то случилось?

- Случилось. Ты назначаешься временно исполняющим обязанности Куратора на время моей командировки.

Пауза. Долгая. Очень долгая.

Лорх открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл. Нижняя челюсть у него отвисла и теперь болталась на каких-то связках, создавая впечатление, что скелет пытается что-то сказать, но забыл, как пользоваться голосовыми связками.

- Я? - наконец выдавил он.

- Ты.

- Но... но я скелет.

- Я в курсе.

- У меня даже лёгких нет. Как я буду дышать от волнения?

- Лорх, для волнения лёгкие не нужны. Волнение - это состояние души. А душа у тебя есть, ты сам говорил.

- Я говорил, что у меня есть профсоюзный эквивалент души. Это не одно и то же.

- Для руководства - одно и то же. Профсоюзный эквивалент души вполне способен справляться с временными обязанностями.

Скелет посмотрел на меня с выражением глубокой обречённости.

- И что я должен буду делать?

- Подписывать документы. Следить, чтобы гоблины не бунтовали. Если придут герои - встречать по протоколу. В общем, ничего сложного.

- А если случится что-то сложное?

- Тогда пиши отчёт. Когда вернусь - разберёмся.

- А если что-то ОЧЕНЬ сложное?

- Лорх, - я положил руку ему на плечо. Кость приятно холодила ладонь. - Ты триста лет пролежал в гробу. За это время вокруг тебя происходили войны, революции, смены эпох. И ты пережил всё это просто потому, что лежал и ничего не делал. Это, между прочим, признак мудрой стратегии. Не мешать событиям идти своим чередом.

- Это не стратегия. Я просто мёртвый.

- Для нас, живых (ну, относительно живых), бездействие - тоже стратегия. Называется «не навреди». Так что действуй по тому же принципу. Лежи и не вмешивайся. Или стой. В общем, занимай привычную позицию и жди.

Скелет задумался. Потом медленно кивнул. Челюсть наконец встала на место.

- Хорошо. Я попробую.

- Отлично. Вот приказ. - я вручил ему свиток. - Ознакомься и распишись.

Лорх взял бумагу, посмотрел на неё, перевернул, снова посмотрел.

- А где расписываться?

- Внизу. Где написано «С приказом ознакомлен».

- А чем?

- Чем обычно расписываются? Пером. Чернилами.

- У меня нет пальцев. Только кости.

- Тогда поставь отпечаток. Кости тоже оставляют след, если их в чернила макнуть.

- А где взять чернила?

- Скрипт, дай чернила.

Бесёнок протянул флакон. Лорх осторожно макнул фалангу указательного пальца в чернила и приложил к бумаге. Отпечаток получился отчётливый, хотя и немного странный - кость отпечаталась как кость.

- Годится, - сказал я. - Поздравляю с повышением.

- Это повышение?

- Формально - да. По факту - дополнительная ответственность без дополнительной оплаты. Но ты же скелет. Тебе деньги не нужны.

- Мне вообще ничего не нужно, - грустно заметил Лорх. - В этом и проблема.

- Вот видишь. Идеальный руководитель.

* * *

Сборы в дорогу заняли ещё полдня.

Скрипт составил список необходимых вещей:

Командировочное удостоверение (подписано, с печатью)

Приказ о временном исполнении обязанностей (для отчётности)

Смета расходов (предположительная, потому что точную мы не знали)

Подарок для Мелиссы (что дарят кадровичкам? Скрипт предположил, что хороший отчёт, я отверг эту идею)

Сменная одежда (чтобы не ударить в грязь лицом перед высоким начальством)

Средства связи (магический кристалл, хотя он работал через раз)

Еда в дорогу (потому что неизвестно, когда и где удастся поесть)

Пункт с подарком оказался самым сложным.

- Может, взять что-нибудь из трофеев? - предложил Скрипт. - У нас в кладовке куча барахла от героев.

- Например?

- Ну... меч есть. Правда, ржавый.

- Кадровику - ржавый меч?

- Можно щит. С красивой эмблемой.

- Какой эмблемой?

- Там дракон нарисован. Или змея. Я не разбираюсь.

- Скрипт, дарить начальнику отдела кадров щит с драконом - это как? Что она с ним будет делать?

- В кабинет повесит. Для статуса.

Я задумался. С одной стороны, идея не лишена смысла. С другой стороны, Мелисса производила впечатление существа утончённого. Щит с драконом мог не вписаться в интерьер с плакучими ивами.

- А может, взять что-то съедобное? - предложил я. - Ну, там, деликатесы местные.

- У нас местные деликатесы - это крысы и болотные грибы.

- Крысы - не деликатес. А грибы... они хотя бы съедобные?

- Для кого как. Гоблины едят. Лорх пробовал - сказал, что на вкус как сырость. Но он скелет, у него вкусовые рецепторы атрофировались.

- Значит, грибы отпадают.

- Остаётся только одно. - Скрипт загадочно улыбнулся.

- Что?

- Бутылка болотного самогона, которую гоблины гнали ещё при прошлом кураторе. Она в подвале стоит лет пятьдесят. Говорят, настаивалась на слезах разочарованных героев.

- На слезах?!

- Ну, метафорически. Просто герои, которые проходили подземелье, часто плакали от отчаяния. Гоблины собирали слёзы в отдельную ёмкость и использовали для браги. Получается специфический напиток.

- И ты предлагаешь подарить это начальнику отдела кадров?

- А почему нет? Это же эксклюзив. Нигде больше такого нет.

Я представил, как Мелисса открывает бутылку, нюхает, а оттуда разит гоблинским самогоном пятидесятилетней выдержки.

- Нет. Точно нет. Мы не будем дарить алкоголь неизвестного происхождения.

- Тогда остаются только крысы и грибы.

Я вздохнул.

- Ладно. Берём грибы. Но сушёные. И красиво упакуем.

- В чём?

- В чём-нибудь... эстетичном. У нас есть что-нибудь эстетичное?

- Есть старый сундучок. Там раньше хранились драгоценности. Драгоценности давно съели гоблины, а сундучок остался.

- Гоблины съели драгоценности?!

- Ну, они думали, что это какие-то вкусные камушки. Оказалось - нет. Но попробовали. С тех пор у них с зубами проблемы.

Я решил не углубляться в историю гоблинского стоматологического опыта.

- Сундучок подойдёт. Кладём туда грибы, сверху - красивую ткань.

- А ткань есть?

- А ткань... - я задумался. - Лорх, у тебя есть что-нибудь похожее на ткань?

- Есть саван, в котором меня хоронили, - отозвался скелет. - Но он старый, дырявый и пахнет плесенью.

- Не подходит.

- Тогда не знаю.

Мы сидели и думали. Потом Скрипта осенило:

- А давайте просто перевяжем сундучок ленточкой. Ленточка создаст впечатление подарка.

- У нас есть ленточка?

- Есть верёвка. Почти новая. Только немного грязная.

- Верёвка - не ленточка.

- Если её покрасить - будет ленточка.

- Чем красить?

- Чернилами. У нас чернил много. Гнуск на прошлой неделе закупил целый ящик.

Идея была абсурдной, но других не было.

- Ладно. Красим верёвку чернилами. Самые красивые чернила у нас какие?

- Красные. Для заголовков.

- Отлично. Красная верёвка будет смотреться... празднично.

Скрипт убежал красить верёвку. Я остался сидеть и думать о том, как мы дошли до жизни такой, что дарим начальнику отдела кадров сушёные грибы в старом сундучке, перевязанные выкрашенной в красный цвет верёвкой.

* * *

Утром следующего дня я стоял у входа в подземелье и ждал транспорт.

- А на чём мы поедем? - спросил Скрипт, который увязался меня провожать.

- Я думал, ты знаешь.

- Я думал, вы знаете.

- Я думал, это кто-то организует.

Мы переглянулись.

- То есть, - медленно проговорил Скрипт, - у нас есть командировка, есть подарок, есть приказ, но нет транспорта?

- Похоже на то.

- И что делать?

- Звонить в службу доставки.

- У нас есть служба доставки?

- Есть. Летучие мыши.

- Они же почтовые. Людей не возят.

- А если попросить очень вежливо?

- Можно попробовать.

Мы отправились на почту. Почта в подземелье располагалась в небольшой пещере, где жили летучие мыши. Их было много - сотни, наверное. Они висели на потолке, спали вниз головой и периодически переговаривались противным писком.

Главный почтальон - огромная летучая мышь с седыми усами и очками на носу - сидел за столом и что-то писал.

- Нам нужно в Лунную Долину, - сказал я.

- Срочно, - добавил Скрипт.

- Людей не возим, - равнодушно ответил почтальон, не отрываясь от писанины.

- Это не люди. Это я. Я куратор.

- Куратор - тоже человек. Бывший.

- Но мне очень надо. Командировка.

- У всех командировки. Вон, вчера гоблин из соседнего подземелья просился в Карательные Шахты. Тоже говорил, что очень надо. Оказалось - родственника проведать. А у нас правила: почта - только для корреспонденции.

- А если я отправлю себя как корреспонденцию?

Почтальон наконец поднял голову и посмотрел на меня с интересом.

- Это как?

- Ну... запечатаюсь в конверт. Или в ящик. И отправлю.

- Вес какой?

- Не знаю. Килограмм семьдесят.

- Дорого. Тариф за килограмм - десять адских единиц.

- СЕМЬСОТ?! За одну поездку?!

- А вы думали, почта даром работает? У нас расходы: корм, уход за шерстью, амортизация крыльев.

Я посмотрел на Скрипта. Скрипт посмотрел на меня.

- У нас есть семьсот единиц? - спросил я шёпотом.

- Нет. У нас есть сто пятьдесят. Остальное потратили на премии.

- А если в долг?

- Кто нам даст в долг?

Я повернулся к почтальону.

- А можно как-то дешевле? Ну, например, я поеду не как корреспонденция, а как... багаж?

- Багаж дешевле. Пять единиц за килограмм.

- Триста пятьдесят! - обрадовался Скрипт.

- Но багаж должен быть упакован и не подавать признаков жизни.

- А если я буду притворяться мёртвым?

- Вы и так мёртвый. Технически.

- То есть проблем нет?

- Проблема в том, что багаж не может сам залезть в сумку. Его должен кто-то упаковать.

- Скрипт упакует.

- А кто понесёт?

- А вы не носите?

- Мы - почта, а не грузчики. Мы доставляем корреспонденцию и багаж, но багаж должен быть доставлен к нам и подготовлен к отправке.

Я начал терять терпение.

- То есть, если я сам приду к вам с сумкой, сам в неё залезу и сам застегну молнию, вы меня отвезёте?

- Технически - да. Но это будет странно.

- Мне плевать на странность. Мне нужно в Лунную Долину.

Почтальон пожал плечами.

- Ваше право. Только предупреждаю: багаж перевозят в специальном отсеке. Там темно, тесно и пахнет другими посылками.

- Переживу.

- И лететь долго. Часов восемь.

- Тоже переживу.

- И кормить не будут.

- Я мёртвый. Мне не нужно.

Почтальон с сомнением посмотрел на меня, но спорить не стал.

- Ладно. Через два часа отправление. Оплата вперёд. Если опоздаете - деньги не возвращаются.

* * *

Два часа пролетели незаметно.

Скрипт нашёл огромный мешок, в котором раньше перевозили уголь. Мешок пах соответственно, но других вариантов не было.

- Залезайте, - сказал бесёнок, разворачивая горловину.

Я посмотрел внутрь. Там было темно, тесно и, как обещал почтальон, пахло другими посылками. То есть неизвестно чем.

- А может, я лучше верхом на мыши? - предложил я без особой надежды.

- Верхом дороже. И мыши не подписывали договор на перевозку пассажиров.

- А на багаж подписывали?

- На багаж - да. Это стандартная услуга.

Я вздохнул и полез в мешок. Скрипт заботливо подложил мне под голову свёрток с подарком.

- Грибы не помнутся? - спросил я.

- Должны выдержать. Они же сушёные.

- А если я их раздавлю?

- Тогда подарите крошку. Скажете, что это «грибная мука» для выпечки.

Я представил, как вручаю Мелиссе мешочек с трухой и говорю: «Это для пирогов». Картина была та ещё.

Скрипт затянул горловину мешка. Стало темно.

- СЧАСТЛИВОГО ПУТИ! - донеслось снаружи.

- СПАСИБО! - крикнул я в ответ.

Мешок дёрнулся, потом ещё раз, потом меня куда-то потащили. Судя по звукам, меня грузили на летучую мышь.

- Аккуратнее! - заорал я. - Тут человек!

- Багаж не разговаривает, - строго ответили снаружи.

Я замолчал. Багаж действительно не разговаривает.

* * *

Путешествие в мешке оказалось тем ещё испытанием.

Во-первых, было темно. Во-вторых, было тесно. В-третьих, летучие мыши летели не очень плавно. Мешок постоянно дёргался, переворачивался, иногда, кажется, даже переворачивался вверх ногами. Я потерял ориентацию в пространстве где-то на втором часу полёта.

Вокруг слышались голоса других посылок. Справа от меня кто-то тихо плакал - то ли посылка была живая, то ли мне казалось. Слева кто-то ругался на неизвестном языке. Сверху, кажется, ехала коробка с битым стеклом - она постоянно звенела.

- Эй, - позвал я шёпотом, обращаясь к соседу справа, - ты кто?

- Не твоё дело, - ответил голос. - Я багаж. Багаж не разговаривает.

- А ты разговариваешь.

- Я исключение. Меня неправильно упаковали.

- А что у тебя внутри?

- Секрет.

- Коммерческая тайна?

- Можно и так сказать.

Сосед слева перестал ругаться и прислушался к нашему разговору.

- Вы чего там шепчетесь? - спросил он.

- Общаемся, - ответил я.

- Багаж не общается.

- Мы не багаж. Мы... э... разумные посылки.

- Разумных посылок не бывает.

- А я? - возразил я. - Я вот разумный. И в посылке.

- Ты нарушаешь правила перевозки.

- А кто проверять будет?

Сосед слева замолчал, обдумывая мой аргумент. Сосед справа всхлипнул и сказал:

- Меня везут к невесте. Она меня ждёт двадцать лет. А я всё никак не доеду.

- Двадцать лет? - удивился я. - Это ж сколько ты в пути?

- Пятый год.

- А почему так долго?

- Почта медленная. Сначала меня отправили не в тот город, потом потеряли, потом нашли, но перепутали адрес, потом снова потеряли, потом нашли, но выяснилось, что у меня неправильно оформлены документы, и отправили обратно. И так по кругу.

- И сколько кругов ты уже сделал?

- Три. Сейчас четвёртый.

- И ты не пробовал сбежать?

- Куда? Я же багаж. Багаж не сбегает. Багаж ждёт.

Я проникся уважением к этому существу. Пять лет в пути, три круга туда-обратно, и всё ради того, чтобы встретиться с невестой. Это ли не подвиг?

- А что у тебя внутри? - спросил я.

- Я сам. Я - посылка. Меня отправили как живого груза.

- Как и меня.

- А ты тоже к невесте?

- Нет. Я в командировку.

- Повезло. Командировки быстрее идут. У меня друг в командировку ездил - за три дня обернулся.

- Три дня - это быстро?

- Для почты - очень. У нас сроки доставки измеряются декадами.

Я задумался. Если почта такая медленная, сколько же я буду добираться до Лунной Долины? Почтальон сказал восемь часов, но, судя по рассказам соседа, восемь часов могли растянуться на восемь дней.