Хранитель лунных тайн бесплатное чтение

Эмили

Яркий свет фонарей бил по окнам, проникая внутрь автомобиля и заставляя мое лицо непроизвольно морщиться. Я попыталась открыть глаза, но, ощутив резкую, пронзающую боль, тянущуюся с затылка до самой поясницы, я вновь закрыла.

– Cette fille, c’est ce qu’il faut, – раздался мужской голос где-то слева от меня.

– Laisse tomber, Adelard, cette fille ne vaut pas le sou, – что-то настойчиво твердил мужчина.

– J’aime regarder Brown se précipiter d’un côté à l’autre à la recherche de son étoile.

Тонкая щелка меж глаз дала возможность разглядеть этого неизвестного. Темные волосы, рассыпанные по лбу, некоторые пряди лезут в глаза; он всячески пытается их убрать, в то время как что-то быстро набирает в смартфоне. Губы замерли в кривой линии недовольства, а щетинистый подбородок лишь изредка подрагивал в знак усталости.

– Brown arrive de la part du cartel dans notre cartel, direction.

– Merde!

Последнее, что я слышала, – как колеса машины заскрипели, оставляя после себя неприятный скрежет в ушах. Машину понесло влево, точно в самое сердце обрыва.

Прошло около пяти лет, прежде чем я родила и начала воспитывать точную копию Кристиана.

– Мама-а, – звеняще кричала маленькая девочка, бежав мне в ноги.

– Габби, детка, что стряслось?

– Она не дает себя одеть, миссис Браун, – склонив голову, протараторила гувернантка.

– Все нормально, Аврил.

Я знала, на что способна эта маленькая чертовка Габриэлла Тейлор, и, честно сказать, не завидовала, тем, кто брался с ней сидеть, и уж тем более учить.

– Я ни при чем, – невнятно произнесла кудрявая.

– Сколько раз мне повторять, что нужно слушаться миссис Дешам?

– She's a bitch¹, – изрекла зеленоглазая на ломаном английском.

Хоть Аврил и сделала вид, что ничего не поняла, но удивление, вспыхнувшее на долю секунды на ее лице, я уловила.

– Аврил, – откашлявшись, я продолжила. – Я думаю, ты можешь идти. Я сама одену Габби.

Женщина молча покинула кухню, плетясь в свои покои.

– Габриэлла Инес Тейлор...

– Тебе настолько не нравится моя фамилия? – Произнес парень, приостанавливая мои нотации.

– У нее есть отец, Джош, – возразила я.

– У нее был отец, Эмилия, – парировал он, обводя меня суровый взором, изучая каждую деталь, будто выискивая что-то новое, не приевшееся за столько лет.

В грудь вонзился невидимый нож, осталось лишь несколько миллиметров, и он достанет до равнодушного сердца, разрывающего на части последние остатки жизни.

– Будь сегодня готова к шести часам, кое-куда поедем. – Парень покидает кухню, обрывая разговор и лишая себя шанса услышать мой ответ.

Шумный выдох сорвался с моих уст, намекая на накопившуюся усталость.

Легко скользя ввысь по стеклянной лестнице, касаясь подушечками пальцев по едва ощутимо прохладной поверхности, я тяну за собой Габби, ускоряя шаг, ведь мы опаздываем.

– Аврил, машина готова?

– Да, миссис Браун. Передать, что вы сейчас спуститесь?

– Да, спасибо, Аврил.

Многозначительно мотнув головой, девушка удалилась, оставляя за собой едва слышный, но торопливый топот.

Интересно, зная раньше, что Браун такой мудак, пришла бы она в тот день искать работу здесь?

– Добрый день, – ласковым голосом произнесла седовласая женщина.

– Добрый, вы кажется Аврил Дешам, все верно?

– Да-да, – торопливо ответила она.

– Что ж, какой у вас опыт? Работали ли раньше с детьми? – Расспрашивала я.

– Семь лет работала в детском саду, нянькой, – ее глаза обратились к напротив сидящему шатену. – Опыт есть.

Парень впервые за долгое время устремил свой томный взгляд на даму, скучающе пробежался и вновь вернулся к лежащем рядом бумагам.

– Отлично, это нам подходит.

Думаю, нет.

Мысленно посмеявшись, то ли от абсурда ситуации, то ли от нервов, я продолжила укладывать тетрадь и учебник Габби в розовый рюкзак. Ухватив покрепче шатенку за руку, я потащила ее вниз по лестнице.

– Миссис Браун, давайте я.

Аврил перехватила маленькую руку и повела девочку к машине.

– Пока, мам, – развернувшись, произнесла шатенка, чуть не валясь с ног.

– До вечера, детка.

Закрыв дверь, я утопала в сомнениях, что опять выдумал Джош. Как в прошлый раз отвезет меня к краю обрыва, а я, в свою очередь, буду бежать сломя голову от не внушающих мне доверия скал. Я видела, как по его лицу растеклась довольная ухмылка, как только ему стало известно о моем страхе высоты, как он там сказал...

– Не все так плохо, зато я узнал тебя чуточку больше.

Чертов псих.

Хотя стоит признать, это был не самый худший день с Джошем. Он был вполне добр, хоть и со своими странностями, но без них он – не он.

Она сучка¹.

Эмили

– Как прошел урок английского? – задалась я вопросом, нарезая стейк.

– Mrs. Roo praised me for my good work¹.

– Great².

– Мистер Браун, ваше кофе, – произнесла тихим голосом Аврил.

– Кофе на ночь?

– Ты бы предпочла что-нибудь покрепче, Эмилия? – проворчал шатен, обращая внимание на чашку в моей руке.

– Я к тому, что после ты всю ночь будешь сидеть в кабинете и мучиться от бессонницы.

– Тебя волнует, почему я не с тобой в постели?

– Я бы сказала, что очень рада этому.

Взгляд Джоша обратился ко мне, медленно изучая лицо, волосы, опускаясь к шее, с шеи – на ложбинку в зоне декольте. Шумно выдохнув, он вернулся к ужину. Он делал так всегда, словно пытаясь запомнить каждую деталь меня.

– Во всяком случае, сегодня поздно лягу не один я, – говорил он, не поднимая глаз.

– Что ты опять задумал? – насторожилась я.

– Тебе понравится, – бросил парень, вставая из-за стола и направляясь к выходу из обеденной комнаты.

– Все что связано с тобой, мне никогда не понравится.

Остановившись, он, не поворачиваясь, произнес. – Не будь так категорична.

Покинув столовую, настала тишина, за исключением редкого скрежета ножа по тарелке.

– Ну, хотя бы сегодня ты прочтешь мне сказку? – задавалась вопросом зеленоглазая.

– Сегодня точно не получится, Габби, – говорила я, укрывая кудрявую почти до самой макушки. – Но я могу попросить об этом миссис Дешам.

– Только не ее, – сердито излагала та.

– Ты ее точно невзлюбила. Что тебя не устраивает?

– Она... она кричит на меня.

– Ох, детка, да брось. Чтобы миссис Дешам кричала. Прости но, я никогда не поверю в эту байку.

– Но я не вру! – утверждала Тейлор.

– Хорошо. В таком случае, почему она на тебя кричала?

– Просто так.

– Да? И что же она тебе говорила?

– Говорила, что я мелкая, избалованная мерзавка, на которую наплевать родителям.

Я была ошарашена таким заявлением от своей дочери. Внутри закрались сомнения, что, может, эта женщина не так уж хороша, как я думала.

– Габби, ты же понимаешь, что если ты сейчас мне врешь, то я буду очень зла.

– Я не вру! Ты постоянно мне не веришь! – возмущенно кричала кудрявая.

– Что вы опять не поделили? – раздался холодный мужской голос за моей спиной.

После произнесенных им слов в комнате повисла неловкая тишина. Я посмотрела на Габриэллу, она с грустным выражением лица перебирала мягкую ткань своего одеяла. Я открыла рот, чтобы ответить на поставленный вопрос моего фиктивного мужа, и наконец прервать эту угнетающую тишину, но Джош меня опередил.

– Я не буду повторять дважды, Эмилия, – голос шатена звучал грозно, пугающе.

Мой взгляд невольно упал на окно, оно как намек на побег, о котором я раздумываю уже не первый раз. Но знаю, что Джош просто не даст этому случиться, поэтому каждую подобную мысль, возникающую в голове, я убирала на задворки своего сознания.

– Габриэлла говорит, что Аврил позволила себе говорить ужасные вещи в ее сторону, – произнесла я с тонкой хрипотцой в голосе.

– Что такого непристойного она позволила сказать Габриэлле? – медленно говорил парень.

– Она сказала, что я мелкая, избалованная мерзавка, на которую наплевать родителям, – эмоционально вопила Габриэлла.

Парень замолчал. Тихие всхлипы Тейлор били под дых. Чувство вины растеклось по позвоночнику, точно лава, оставляющая после себя болезненные раны. Мои руки опустились подле нее, но шатенка вскочила, не позволяя себя тронуть.

– Это ведь так! Вам наплевать на меня.

– Габриэлла, – раздался требовательный голос Джоша, как бы намекая, что пора заткнуться.

– Но, Джош!

– Никаких но. Ложись спать, завтра вернемся к этому разговору.

– Мама, скажи ему!

Я посмотрела на Джоша. Взгляд его глядел неодобряюще. Просить его о чем-либо по крайней мере сейчас, было бы ошибкой.

– Габби, тебе нужно отдохнуть. Спокойной ночи, – мои губы сомкнулись на ее холодном лбу, и я в полушепот произнесла, – Я люблю тебя.

Повернувшись, Джоша уже не было.

Только не это...

Я прошла в нашу с ним спальню, но его там не оказалось. Гардероб тоже был пуст, кабинет был закрыт. Спускаясь вниз по стеклянной лестнице, я наткнулась на диалог людей, раздававшийся справа – гостиная.

– Тебе очень дорога твоя жизнь?

– Мистер Браун, я что-то сделала не так?

Я остановилась, вслушиваясь, в надежде, что Джош не услышал меня по той скрипучей половице.

– Я задал тебе вопрос.

В эту же секунду раздался выстрел. Я замерла. Вспомнился сумасшедший вечер Ави. Мной одолело чувство страха и агонии, казалось, будто пуля вонзилась в меня, пронзая жизненно важные органы.

Звук выстрела вонзился в сознание, словно нож. Холодный пол отозвался глухим стуком – тело Блэка рухнуло.

Но к реальности меня вернул голос Джоша.

– Эмилия, я знаю, что ты здесь.

Миссис Ру похвалила меня за хорошую работу¹.

Отлично².

Эмили

Ощущая дрожь в ногах, я сделала шаг, так что мое тело стало видно в дверном проеме.

– Хотела увидеть, как я застрелю эту шлюху?

– Нет, я...

– Тогда какого хрена ты притащила сюда свою задницу?

– Джош, мы не можем быть уверены, что Габриэлла говорит правду.

– К чему ей лгать?

– Я не знаю, – произнесла я, качая головой.

– Ты хоть понимаешь, что несешь?

Подняв голову, я встретилась с его горящим взглядом, пронзающим меня до самых костей. Внутри все задрожало, а руки непроизвольно сжались в кулак, сдерживая внутренний страх.

– Давай вернемся к этому позже. Ты, кажется, хотел провести со мной время, – произнесла я, переправляя диалог в другое русло.

– Не переводи тему, Эмилия Браун, – голос шатена задрожал на последнем слове, рот остался открытым и он отрывисто, выдыхал горячий воздух.

– Я лишь не хочу доводить до необратимых последствий.

– На одну больше, на одну меньше, – открывая вид на белоснежные клыки, произнес он.

Казалось, будто все это для него лишь игра, никак не влияющая на его будущее. Как он безжалостно влезал в судьбы чужих людей, не боясь последствий и грехов на своих кровавых руках. На его лице красовалась чрезмерно широкая улыбка. Улыбка человека, который получил дозу кокаина или еще чего, испытывающего неподдельное удовольствие от происходящего.

– Я действительно не понимаю, о чем вы, – протараторила Аврил.

Глаза парня уже были обращены на нее. Он внимательно осмотрел ее с макушки до самых пят, томно вздохнув, он принялся тереть пальцами свою ключицу, будто ища помощи откуда-то извне.

– Не хочу устраивать кровопролитие на глазах у своей жены, тебе повезло.

Взглянув на свои серебристые часы, он негромко выругался. Встав с белого пуфика, парень прошел мимо меня, на секунду его взгляд застыл на моих приоткрытых губах.

– Я буду ждать тебя в машине, – произнес парень, удаляясь из гостиной.

Я молчала, никак не решаясь разрушить эту мучительную тишину.

– Все хорошо, миссис Браун.

– Аврил, мне действительно неловко за произошедшее.

– Не стоит, – покачиваясь из стороны в сторону, она вновь ответила. – Думаю, что мистер Браун уже засиделся в ожидании вас.

– Да, ты права.

Развернувшись, я направилась к входной двери, захватив с собой вязаный свитер, висевший на гардеробной вешалке.

Сев в машину, мы двинулись.

– Еще бы извинилась перед ней, – вдруг выдал парень.

– Что, прости?

– Я убью каждого, кто посмеет говорить за мою семью.

По телу прошелся пугающий холод, я вжалась в сиденье автомобиля в надежде стать маленькой, неприметной мышкой.

– Боишься?

Мой взгляд медленно обратился к нему, словно опасаясь. Краем глаза я заметила вытянутую ямочку на его щеке.

Его это забавляет? Но иначе я не могу объяснить эту ухмылку.

Я ступала в направлении за Джошем, пока он уверенными шагами близился к массивной яхте вдали от нас.

Подойдя ближе, шатен ловко запрыгнул на кокпит яхты. А я, в свою очередь, ухватилась за металлические прутья, но всякий раз руки скользили, возвращая меня в прежнее положение. И вновь очередная попытка: пока я цеплялась за леер, парень схватил меня за руку и притянул почти вплотную к себе, тем самым помогая забраться внутрь.

– В целях безопасности, Эмилия, – произнес он, увидев мое растерянное лицо.

Коротко кивнув, я отступила назад, как бы разрушая момент близости. Руки парня вновь принялись тереть ключицу, под атласной белой тканью виднелись татуировки парня, которые прежде я не замечала.

Обратив внимание на мой настырный взгляд, он поправил ворот рубашки и вытянул руку в сторону, как бы приглашая сесть за элегантно сервированный стол.

– Куда мы?

– На остров Уэссан.

– И долго до него?

– У тебя возникает слишком много вопросов, помолчи и насладись моментом.

Хмыкнув, я бухнулась на длинный кожаный диван. Прохладный ветерок обдувал мое горячее лицо, трепал и без того непослушные локоны. Солнце уже почти зашло за далекий горизонт, лишь некоторые лучи падали мне на лицо, озаряя бирюзовые с примесью желтые глаза. Зрачки сузились, что создавало контраст цветов. Убрав выбившуюся прядь волос за ухо, я посмотрела на рядом стоящего парня, державшего в руках стакан скотча.

Джош

Эми взглянула на меня с интересом. Я слегка наклонил голову вбок и вопросительно посмотрел на нее. Губы Смит застыли в полуоткрытом положении, будто желая что-то сказать, но она передумала. В мозгу, словно спичка, вспыхнул интерес. Мой взор застыл в ее глазах, цвета густого, завораживающего леса, уносящих меня в самое глубокое детство, в день нашего знакомства.

– А я думаю, что я ему нравлюсь, – произнесла голубоглазая.

– Но ведь вчера он гулял с Таей.

– Это ничего не значит, Эми.

– Как скажешь.

Притаившись в кустах, я неожиданно для самого себя стал наблюдать за незнакомыми мне особами. Светло-пшеничные волосы переливались в лунном мраке, пока она что-то бурно рассказывала своей подруге, время от времени покачивая головой. Во время разговора нос ее подрагивал, оживленная мимика забавляла и цепляла так, что сложно было отвести глаз. У рядом сидящей шатенки были кудрявые длинные волосы, с немного взъерошенной челкой. Лицо ее было спокойным, не выражающим никаких эмоций, лишь изредка брови ее сводились к переносице в знак полной заинтересованности в разговоре.

Мой взгляд неосознанно вернулся к блондинке: сложно было устоять и лишний раз не взглянуть на это до безумия прекрасное личико. Она была словно какой-то принцессой: белая кожа ее лица, шеи, прелестный голос, звучащий так тонко и мелодично.

– Смотри, Эдди, это Малая Медведица, – выкрикнула кудрявая, показывая пальчиком куда-то в небо.

Посмотрев ввысь, я мысленно отметил, что она права. Взгляд вновь вернулся к ее маленькой смуглой ручке, лицо шатенки блеснуло ярким светом, брови запрыгали в хаотичных движениях. Ее ярко-изумрудные глаза озарили горящие искорки на небе, и тут я осознал, что звезда, за которой я долгое время гнался, нашлась.

Прошло около двух часов, прежде чем мы приплыли на остров Уэссан. Усевшись на белоснежное кресло, я протянул руку, приглашая Эми сесть за сервированный стол.

– Зачем мы здесь? – произнесла она, оглядываясь по сторонам.

– Ты давно не выходила на свободу.

– И это ты называешь свободой? – произнесла кудрявая, истерично хихикая.

– Нет? – Помолчав, я задумался. – Тогда что для тебя свобода, Эмилия?

– Свободна я была пять лет назад.

– Едкая, обжигающая улыбка растеклась по моей физиономии, казалось, будто кожу стянули до самых ушей и рот вот-вот порвет, выплескивая на шатенку прилившую кровь к лицу. – Уверена?

– Пока не появился ты, я жила спокойную, размеренную жизнь. Так что да.

– Спокойную? Размеренную? – Мой смех прокатился эхом, ударяясь о крутые скалы обрывов. Ты забыла, как каждый вечер к вам приходили Дэвид и Нелл?

– Откуда ты...

– Я знаю о тебе все, даже всякую мелочь. Вплоть до того, какие трусы сейчас на тебе надеты.

Смуглая кожа лица и шеи девушки залилась красными пятнами, а внутри меня все ликовало. Взгляд упал на ее поднимающиеся и опускающиеся ключицы. Казалось, такая мелочь, мелочь, доводящая меня до опьянения.

– Ты знаешь, что ты чертов псих?

– Не будь я психом на вряд ли бы решился на похищение.

Встряхнув челку на противоположную сторону, девушка продолжила настороженно наблюдать. Каждый мой жест транслировался в ее красивых глазах.

Стукнув указательным пальцем своей руки по сенсору экрана, я отметил, что уже двенадцать часов ночи.

– Ноль ноль.

– И что?

– Сегодня четырнадцатое февраля.

Озадаченный взгляд Эми прильнул ко мне.

– Верно, и что ты этим хочешь сказать?

Я молча протянул руку, не спуская глаз с шатенки. Покалебавшись всего пару секунд, девушка вложила свою руку в мою, но так легко, почти невесомо, казалось, что она касалась лишь кончиками пальцев.

– Ты ведь не любишь этот праздник.

– Пора что-то менять.

Спустившись с яхты, мы оказались на одиноком берегу, окруженном небольшими кустарниками. Вдали виднелись цветущие растения, на что сразу же обратила внимание девушка.

– Это же гортензии.

– Красиво, не правда ли?

Оживленно покачав головой в знак согласия, мы отправились дальше по скалистой местности.

Пройдя около тридцати метров, нас уже ожидало невообразимо красивое место. Конечно, мне оно было точно знакомо, но по выражению лица Эми было понятно, что она находится в растерянном состоянии. В этот прекрасный день я создал для Эми небольшое, укромное, но заполненное своей любовью место, о котором, возможно, мечтает не одна девушка.

На уже прохладном песке тянулась линия из лепестков красных пионов, ведущая к деревянной беседке, по периметру которой была обвешана приглушенно-желтого цвета гирлянда, свисающая вниз точно бахрома. Через небольшие щелки перголы можно было увидеть пастельно-розовый цвет скатерти, на круглом столе уже красовались позолоченные бокалы для вина. Но что сразу же бросалось во внимание – это нежный лавандовый аромат свечей вперемешку с запахом мокрой земли, будто совсем недавно здесь прошел моросящий дождик.

Я протянул руку, предлагая Эми пройти внутрь. Девушка без колебаний направилась к беседке, элегантно покачивая бедрами.

Эмили

Раздвинув желтую бахрому, я прошла внутрь. В нос ударил приятный аромат свечей. На глаза попалась как раз одна из них: сама свеча находилась в стеклянной баночке небольшого размера, на дне которой лежали маленькие красные камушки. Рядом стояли чашки с разными абстрактными узорами, внутри которых находилось небольшое растение – цветок. Подальше всей этой красоты висела небольшая вывеска с изящной надписью: "Исполнение любого твоего желания". В голове после прочтения закрались мысли, что это могло бы быть.

– Чуть позже, Эми, – произнес парень, опережая вопросы в моей голове.

Расположившись друг против друга, парень стал разливать по бокалам красное полу-сладкое.

– Тебе нравится?

– Ты определенно постарался, но это не избавляет меня от вопроса: зачем мы здесь?

– День влюбленных.

– Ты убил того, в кого я была влюблена.

На секунду парень замер. На лице выразился весь ужас. Где-то на кончике языка почувствовался едкий вкус боли, возрастающей в душе еще с того самого дня. Вернув свое самообладание, он натянул хищную улыбку. Глаза стали дикими, совсем не знакомыми мне.

Не прерывая зрительного контакта, он произнес:

– Знаешь, почему сейчас я улыбаюсь?

Вопрос, который возникал каждый раз в моей голове, но я не решалась его задать.

– Почему же?...

– Ты можешь сколько угодно говорить о нем, но его больше нет, и это мне доставляет сумасшедшее удовольствие. Никто больше нам не помешает, Эмилия, – вновь совсем тихо произнес он. – Ни-и-и-кто.

Эхо в моей голове вторило: «Ни-и-и-кто», но в разы протяжнее, пугающее, совсем шепотом.

Холод окутал мое тело, казалось, что я обездвижена, а может, это все же и было так.

– Эмилия, я не сделаю тебе больно, если ты будешь делать то, что я тебе скажу.

– Я тебя ненавижу, Браун.

– Смешно это слышать от девушки, которая имеет ту же фамилию.

– Вы что-то желаете? – произнес парень, появившийся из ниоткуда.

– Эмилия, что ты будешь?

– Я не голодна.

– Нам два салата из морепродуктов и еще одну бутылочку красного вина Petrus 1945 года.

– Хорошо, салаты будут через десять минут.

Прошло более часа, как мы сидели в тишине, лишь изредка парень бросал на меня косые взгляды, но все никак не начинал диалог.

– Когда мы поедем домой?

Неторопливо отложив обеденные приборы, парень изучающе посмотрел на меня.

– У меня есть кое-что еще.

Вынув из-за спины лист бумаги а4 и две ручки, одну из них он передал мне.

– Зачем это?

– Сегодня праздник, я хочу, чтобы мы подарили друг другу по одному желанию.

– А если я скажу нет?

– У тебя нет выбора. Пиши любые три желания, я выберу одно из них, а после ты.

– Я не хочу участвовать в твои играх.

– Эмилия, это ведь просто для развлечения.

Некоторое время я молчала, раздумывая о словах парня, но после принялась к написанию.

– Ты обещаешь, что исполнишь любое мое желание?

– ...Обещаю, Эмилия.

Написав три желания на маленьких кусочках измятой бумаги, я протянула их парню.

– Выбирай, но помни, ты пообещал.

– Давай первое.

Передав листочек парню, он развернул его и начал читать.

– Отпусти меня, – прочел он совсем шепотом, а после обратил свой взгляд на меня.

– Ты обещал.

Его взгляд застыл на моем лице, но отвечать он не стал, лишь еле заметно покачал головой.

– Теперь твоя очередь, но перед этим пообещай мне, что выполнишь все что бы там не было.

Ухватившись кончиками пальцев за край стола, я задумалась.

Стоит ли?

– Обещаю. Давай третий.

– Читай вслух, – произнес он, передавая мне листочек.

– Проведи со мной ночь.

– Ты понимаешь, о какой ночи я говорю.

– Я не буду этого делать, – воскликнула я.

– Ты пообещала, – холодно произнес он.

– Но и ты тоже!

– Я исполню твое желание, если ты исполнишь мое. Все честно.

– Ты редкостный мудак, Браун.

Швырнув измятые бумаги на стол, я помчалась к яхте. Джош остался сидеть неподвижно, ликуя своей победой.

Но остался ли он действительно, чтобы радоваться своему везению, или же им двигало совсем другое? Обернувшись назад, никого не было. Схватив все три бумажки Эми, обжигающее чувство любопытства бурлило внутри него.

– Неужели я настолько безразличен тебе? – произнес шатен, перечитывая все три листочка...

Эмили

После длительного ожидания Джош наконец объявился. Парень выглядел слегка подавленным. Молча пройдя к столу, он шумно опустился на рядом стоящий стул.

– Почему так долго? Я замерзла.

Не обращая на меня никакого внимания, парень молча подал знак мужчине, чтобы мы отправлялись домой.

Поездка домой оказалась тихой, спокойной. Но это спокойствие пугало больше, чем холодный взгляд Джоша. За все это время Браун ни разу не посмотрел на меня, лишь продолжал выпивать виски. Светлое вечернее небо накрыло тягучей черной мантией. Дул обжигающий лицо ветер, нарастающий с каждой секундой, приходилось закрывать краем свитера лицо, чтобы сделать полноценный вдох. Казалось, будто сама природа кричала о своем настроении.

В доме было тихо, все уже спали. По привычке я стала ожидать натиска Джоша, но, к удивлению, парень быстро удалился в свой кабинет.

Мне же лучше.

Последовав примеру парня, я тихо на носочках пробралась в нашу с ним спальню.

На пороге комнаты меня встретила смятая кофта. Подняв, от нее повеяло мужским одеколоном. Отбросив вещь в сторону, я, не раздеваясь, бухнулась в постель, точно камень, упавший с громким звуком на дно океана.

Утро ворвалось ярким светом в спальню. Из гостиной доносился приглушенный смех Габби. Любопытство взяло верх и я, не успев умыться, уже помчалась на звук.

Заглянув в щель приоткрытой двери, я с удивлением обнаружила Габби и рядом сидящего на ковре Джоша. Я замерла в дверях, наблюдая. Парень с неподдельным интересом помогал Тейлор строить башню из конструктора. Мой взгляд зацепился за его длинные пальцы, как он с осторожностью ставил один кубик на другой, будто от этого зависела его жизнь. В этих движениях было столько нерастраченной нежности, что от одного только вида у меня перехватывало дыхание. Как человек, чьи руки помнят холод жестокости, может так мягко касаться детской игрушки? В эти секунды он казался самым надежным, ответственным человеком и отцом в мире. Казалось, будто вчера и сегодня это два разных парня, но стоило только Джошу увидеть меня, как взгляд его сменился с доброго и любящего на холодный, пустой. Это была не злость, а растерянность за вчерашний вечер. Не говоря ни слова, он покинул гостиную, едва не задев меня плечом.

Дверь кабинета негромко захлопнулась, а после послышался тихий щелчок.

Следующие три дня превратились в пытку для меня. Джош толком не выходил из кабинета, лишь только к Габриэлле. Объяснял ей уроки, учил английскому и читал сказки на ночь. На меня он не обращал никакого внимания, казалось, будто я бетонная стена, которую он каждый раз аккуратно обходил стороной, чтобы случайно не задеть. Его взгляд всегда смотрел сквозь меня, в пустоту.

Сам он выглядел не очень. Эти дни сказались на его внешнем виде. Лицо осунулось, блеск глаз пропал, как было прежде. Его взъерошенные волосы и темные синяки под глазами выглядели пугающе. Но все равно через эту тень виднелся образ маленького добродушного парня из моего детства, которого я так хорошо помню.

На протяжении всех ночей я слышала томные шаги парня в кабинете, от стены до стены. Они длились до самого рассвета. Кто бы мог подумать, что все это время он вынашивал внутри себя рискованное решение.

Тишина была не мирной. Она звенела в ушах, а я ловила каждый звук: скрип половицы, звон стакана, стук своего сердца. Каждый из звуков бил молотком по моим натянутым как струны нервам.

Это молчание и игнорирование пугало меня больше, чем постоянные упреки. Но я, не решаясь разрушить эту тишину, просто молча ждала разворота этой истории.

На следующий день, когда густой туман еще плотным одеялом лежал на траве, Джош вошел в спальню без стука. Застегивая дорожное пальто, он произнес.

– У тебя есть пять минут на сборы.

– Куда? – пробормотала я, приподнявшись на локтях, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

– Туда, где мы начнем все с чистого листа, или где все закончится.

Не сказав больше ни слова, он ушел, оставляя после себя ледяной привкус страха.

Я лихорадочно стала натягивать на себя толстовку, валявшуюся на спинке кресла. Ткань одежды неприятно колола, но времени на это не было. Я закидывала в сумку первое, что попадется под руку. В голове вертелись мысли:

Что закончится? Габби едет с нами? Что Браун опять задумал?

Пронеслись воспоминания за последние дни, где Джош себя странно вел, это не могло не усугубить мое чувство страха.

Джош

Сев в холодный, еще не прогревшийся автомобиль, я стал ожидать Эми. В голове вертелись мысли: что будет дальше? Как эта поездка повлияет на наше будущее? Сможет ли она простить меня и начать все с чистого листа? Но совершил ли я что-то действительно криминальное? Разве что убрал лишних людей, которые мешали нашему счастью. Я не эгоист. Я сделал это для нас.

Долго ожидать девушку не пришлось. Через пару минут послышался характерный щелчок двери.

– Мы едем вдвоем?

– Ты ожидала увидеть здесь кого-то еще?

– Габби с нами не едет?

– Мы так и продолжим отвечать друг другу вопросами?

Девушка замолчала. Бросив быстрый взгляд на колени Эми, ее пальцы впивались в ткань джинс, выбивая мелкую, лихорадочную дрожь. Коснувшись сенсора машины, я прибавил громкость радио, чтобы хоть как то сбавить обороты этой угнетающей тишины.

– Твои руки, Эмилия.

Пальцы сжались сильнее, скрывая внутреннюю тревогу от предстоящего. Раскрыв ладонь, я протянул руку в сторону кудрявой. Но она не спешила отвечать взаимностью, выжидала, словно ягненок, оставшийся без опоры и защиты, который пытается прочувствовать почву. Краем глаза я подметил, что ее взгляд зацепился за смазанную кляксу на моем предплечье – тату.

– У тебя накопилось слишком много вопросов, пора дать ответы на некоторые из них.

Не дожидаясь активных действий от шатенки, я перешел в аккуратное наступление. Накрыв своей ладонью, ее дрожащие, почувствовался контраст ее холодных, как лед, рук и моих, как огонь, уничтожающий все на своем пути.

На удивление, Браун не пыталась освободиться из моей хватки. Я почувствовал, как ее тело стало расслабленнее, дыхание выровнялось, но никак не мог понять, что творится в ее голове. Кричащие глаза забегали по салону автомобиля, я лишь сильнее сжал ее руки. Опустив голову, Эми все так же продолжала рассматривать черные чернила на моей руке, не зная, что в них замурована вся ее жизнь.

Машина свернула с ровного шоссе, натыкаясь на небольшую ямку. Каждое колебание кузова сказывалось на Эми, я чувствовал, как ее дрожь отдавалась вибрацией. Старые, иссохшие временем деревья цеплялись ветками за окна автомобиля, будто костлявые руки, тянулись за моей звездой откуда-то извне.

– Еще пару минут, – сорвалось с моих губ совсем шепотом.

Нажав плавно на тормоз, мы наткнулись на серую стену тумана, за которым виднелись очертания той самой чаще.

Я не спешил убирать руку, напротив, большим пальцем я медленно провел по ее костяшкам, переправляя внимание.

– Пошли, Эмилия, здесь воздух чище, чем в этой клетке на колесах.

Обойдя машину, я вновь протянул ладонь шатенке. Подавшись назад, она отстранилась, не желая возобновлять эту близость.

Ярко-зеленые глаза глядели на меня в утреннем полумраке. Потирая ключицу, я смотрел в сторону густого тумана, избегая прямого взгляда Эми, того самого взгляда, который каждый раз лишал меня дара речи.

Облокотившись на капот, я потянулся к пачке сигарет в моем кармане. Первая затяжка ударила в горло приятной болью. Запах крепкого табака тут же заполнил пространство между нами. Я продолжал смотреть вдаль, в еще темной чащу, не в силах начать с легкостью разглагольствовать о своих чувствах.

– Зачем мы здесь, Джош? В тумане легче прятать трупы? – ее голос звучал четко, без той дрожи, которая овладела ею в машине.

Я горько усмехнулся, а рука по привычке потянулась к левой ключице, потирая ее через дорожное пальто.

Приподняв рукав пальто, я оголил татуированную руку. Яркий свет фар озарял исколеченные временем набитые часы с остановившейся стрелкой на восьми вечера и скрытыми инициалами кудрявой.

– Для меня время перестало идти в тот день, когда ты уехала.

– Но... зачем?

– Эм, без тебя эта реальность мучение.

Повисла пауза. В этот раз я позволил себе отдаться эмоциям, посмотреть Эми в глаза, выдержать этот зрительный контакт, открыться и показать, что я не монстр, которым Эм видит меня уже на протяжении пяти лет...

Мы вышли к огромному дубу, чьи ветки уходили далеко в небо. Среди густой кроны виднелись очертания деревянной постройки. Пройдя ближе, нас встретила старая, немного прогнившая лестница, обвитая диким плющом.

– Это... – девушка поддалась изумлению, казалось, ее эмпатия на секунду сдала назад. – Тот самый домик на дереве?

– Помнишь, как совсем маленькими мы попросили знакомых здесь мужчин построить нам домик из их оставшихся материалов на дом?

– Конечно, это было лучшее время... – сорвалось с губ девушки, совсем не задумываясь.

Замолчав, уголки ее губ потянулись навстречу к холодной земле. Мой взгляд врезался в ее очерченный профиль, курносый веснушчатый нос ударил в самое сердце, возобновляя заблокированные воспоминания детства.

Откашлявшись неловкостью, я продолжил.– Каждый раз, когда мне не спалось, я приходил сюда убивать время. Знаешь, почему я выбирал именно это место? Это место пахнет тобой, каждый уголок пропитан твоим смехом, который всякий раз раздается эхом в моей голове, когда я прихожу сюда, Эм.

Потухшие глаза девушки сверкнули прозрачным интересом. Медленно, стараясь не нарушить эту идиллию, я протянул руку.

– Пошли, Звездочка.

Поднявшись внутрь, в нос ударил запах сухого дерева и моего неизменного табака. Я зажег керосиновую лампу и поставил ее на стол, где рядом расположилась Эми на немного обшарпанном временем золотистом кресле. Свет лампы осветил ее поджатые губы.

Не заостряя на этом внимания, я прошел к окну.

– Ты хотела знать про шрамы, про Тейлора, про то, кто я такой. А главное, с самого своего детства пыталась найти ответ на вопрос: "Что произошло с моими родителями?".

Темно-зеленые глаза впились в мою спину, чувствовался прожигающий взгляд Эми.

– Я знаю всю правду о той вражде.

– Не будь так доверчива людям, Звездочка, – произнес я, чувствуя преимущество.– Ави рассказала тебе не все.

– Что знаешь ты? – в полушепот произнесла зеленоглазая.

– Знаю, что Кристиана чуть не убили Смит. Из-за этого впоследствии он начал терять память. Его пытали около пяти часов, подвешивали вверх ногами.

– Кто? – на лице девушки изобразился нескрываемый ужас.

– Ави и Лора.

– Но Ави говорила, что после они уехали и не нашли Кристи.

– А я сказал Ави, что Блек на самом деле ее сын, подделав тем самым документы, и она поверила.

– Почему Блек пошел на это?

– Ему было это выгодно.

– Вы просто решили поиздеваться над старой женщиной?!

– Эта женщина хотела тебя убить, когда ты была беременна.

Девушка замолчала, переваривая информацию.

– Но как Блек посмел поступить так с Кристи?

– Деньги в нашем мире решают все.

– Почему Ави говорила, что она тебя усыновила?

– Так и есть. Когда ты уехала, я еще около года прожил во Франции, а после мы с Грегом решили переехать, но его любовь к машинам его погубила. Дедушка... – мой голос дрогнул, но лишь на мгновенье, рука как на автомате потянулась к ключице. – Его любовь к машинам единственное, что нас связывало. Он учил чувствовать металл, слышать мотор... А потом этот же металл его раздавил... Я видел, как машина разбилась, влетев в стену, тормоза просто не сработали. С тех пор я проверяю тормоза перед тем, как сесть в машину. Это не паранойя, Эм. А потому что знаю: одна ошибка – и ты летишь в кювет, из которого нет возврата.

– О боже мой. Мне жаль, Джош...твой дедушка...

– Все нормально, Эмилия, – произнес тихо я, чувствуя, как внутри затрещала по швам зашитая на скорую руку старая рана.

– Расскажи мне, что было дальше.

– Я остался один... Скитался по разным заброшенным зданиям, но недолго. Через девять месяцев меня нашли на обочине и увезли в больницу. Узнали адрес моей матери. Привезли, но она даже не открыла дверь, просто щелчок замка. Навсегда. Тогда я понял: если хочешь, чтобы дверь была открыта – выбей ее. После меня определили в детдом. Там я пробыл около пяти лет. Попав к Ави, мы с ней сразу же поладили. Поначалу мы хотели одного, но под конец наши пути начали разниться. Она хотела прикончить тебя, а я хотел убить всех, спасая нас... С помощью меня она отыскала вас, убила Лору и Кристи. Она думала, что я всего лишь пешка в ее игре, но пока она просчитывала ходы, я действовал. А ближе к шестнадцати годам я сбежал. И около десяти лет не появлялся у Ави. Этот побег был спланированный, я долго готовился. Пришлось зарабатывать деньги на билет в другую страну. Накопив, я первым же рейсом улетел и через пару дней попал в мир наркобизнеса. – Я горько усмехнулся, смотря на мыльное отражение своего лица в окне, на котором возле брови красовался белый шрам. – Это была единственная дорога, где платили достаточно, чтобы я мог нанять лучших ищеек, чтобы найти тебя раньше Ави со своими киллерами. Но после узнал, что слишком поздно, и ты уже у нее на крючке. Вернувшись, я попытался добиться от нее расположения, но выходило не очень. Ночами я придумывал план, как правильно поступить, и ломал себе голову. Но удача подвернулась сама, и ты вызвала следователя, с которым Ави успешно кончила. Скажу честно, было не по себе, когда я впервые за столько времени вновь увидел тебя, внутри зашкаливал адреналин, вдруг ты узнаешь меня, хотя при любом раскладе ты была бы сейчас здесь.

– Ты больше десяти лет строил империю в крови и порохе, только чтобы выследить меня?! – голос дрогнул, в нем смешались тревога и пугающее осознание.

– В моем мире нет места полумерам, Эм. Либо ты охотник, либо добыча. Я выбрал первое, чтобы никто другой не посмел на тебя охотиться.

Сделав шаг в сторону Эми, свет керосиновой лампы дрогнул. Ее дрожащие пальцы осторожно потянулись к моей брови.

Едва касаясь, она произнесла. – Этот шрам... цена твоей империи? При каких обстоятельствах это произошло?

Я перехватил руку Эм с парадоксальной нежностью, от которой у меня самого все сжималось.

– Это было в Лионе, в мои двадцать. Там произошла моя самая первая крупная сделка. Я вел себя борзо, за что поплатился. Один из парней зарядил мне костетом, – коснувшись шрама, я продолжил. – В тот момент, когда мой глаз заливала кровь, я думал не о боли, а о том, что будет дальше, если я сдохну в этой подворотне, а ты останешься один на один с Ави. Я схватил у этого ублюдка нож и кончил дело. Этот шрам как напоминание о том, что за право обладать тобой, нужно платить кусками собственного тела.

Взгляд девушки упал ниже, керосиновая лампа вновь задрожала и свет озарил мое предплечье с той самой татуировкой.

– Ты сказал... – проводя подушечками пальцев совсем невесомо по своим инициалам. – Что время остановилось, когда я уехала. Но зачем ты выжег это на своем теле?

– Чтобы никогда не забывать, когда я перестал дышать, когда мое сердце перестало биться, – голос стал тише, тревожнее. – Под этими часами замурованы твои буквы, Эм. Они замурованы в мою плоть так же глубоко, как ты в моей голове.

Смотря на нее, я чувствовал, как между нами рушится последняя стена, которую я сам же выстраивал долгие годы из лжи, слежки, боли. Не знаю, что будет дальше, но сейчас я полностью в ее власти.

–

Обещание

В комнате было так тихо, казалось, что было слышно, как кровь бьет в висках парня, в такт рваному дыханию Эмили. Шатен был слишком близко, Эми чувствовала запах его терпкого парфюма с нотками металла, стоя рядом, долетали отголоски той самой выкуренной им сигареты. Коснувшись грубой кожи его предплечья, кудрявую обдало током, дыхание заземлилось, а разум, кричащий о побеге, просто отключился, не желая встревать в эту напряженную атмосферу. В теле чувствовалась та легкость, которую они так давно не испытывали. Их словно выпустили на свободу, как раненых птиц из тесной клетки, где нет камер, страха, а главное прошлого.

Она видела себя в его стеклянных глазах. Такое напуганное, в какой-то мере отчаянное, но живое отражение. Это тяготило ее душу, хотелось узнать больше, скинуть с него броню, за которой он все это время прятался, строя из себя хладнокровного и черствого убийцу.

Холодная рука Джоша коснулась ее раскаленной щеки, пальцы невольно вздрогнули, дыхание стало прерывистым, морозным, казалось, будто вот-вот и ее обдаст ночным инеем. Все это была не любовь, которую представляла у себя в голове Эми в свои шестнадцать, это ловушка, в которую она заходила сама, позволяя перебирать ее страхи, как аккорды гитары.

Его пальцы сжались на ее шее, на секунду девушка забыла как дышать. Серебряное кольцо парня на указательном пальце холодом впилось в кожу, прямо в пульсирующую жилку. Этот укол боли отрезвлял лучше всякого прохладного душа.

– Кто я для тебя, Джош? – голос сорвался на хрип. – Очередная наложница, которую ты запер в клетке, чтобы поиграться и сделать больно?

Парень замер, глаза потемнели, превращаясь в бездонную шахту, полную угля. Пальцы переместились с шеи на подбородок, приподнимая ее голову.

– Наложниц покупают, когда становится скучно, Эм, – его баритон завибрировал прямо у ее кожи.

Резко, почти грубо, парень рванул край футболки кудрявой, его ладони коснулись ее обнаженного тела.

– Мое тело жгли и резали, Звездочка, – он наклонился, дыша в ее волосы. – Я не собираюсь портить то тело, за которое долгое время страдало мое. Мои шрамы – это цена твоей чистоты.

Рука парня потянулась к пуговицам пальто. Стянув с себя футболку, рука шатена легла на глубокую, уродливую отметину возле торса. Ладони девушки бессознательно потянулись навстречу, коснувшись кончиками пальцев, парень вздрогнул, старая рана все еще зудела.

– Как это произошло? – ее испуганные глаза обратились к шатенку.

– Помнишь Дэвида и Нелла?

Обескураженная девушка молчала, ожидая продолжения.

– Они хотели забрать тебя у Лоры за ее должок. Когда мне было семнадцать, я убил их. Нелл успел пырнуть меня раскладным ножом, но все обошлось.

Воздух в комнате стал тяжелым, вязким. Кудрявая медленно обвела пальцами рубец на коже парня, поднимаясь выше, к плечу, на котором красовался другой, но не менее уродливый. Его тело было минным полем, которое взяло на себя весь урон. На ключице она обнаружила четкую вязь латинских букв: «Amor Fati» – Любовь к судьбе.

– Amor Fati... – прошептала она. – Ты полюбил такую судьбу? С кровью и порохом?

– У меня не было выбора. Судьба не спрашивала.

Ее взгляд вновь переместился на то самое плечо.

– А это? – коснувшись нервной поверхности кожи, произнесла шатенка.

Джош усмехнулся. В этой усмешке было столько усталости, боли, что у Эми защемило в груди.

– Это был мой первый опыт побега от Ави, который, как ты поняла, впоследствии не удался. Она не применяла ко мне физическую силу, всего-навсего отдала меня своим киллерам. Они проверяли, насколько меня хватит, чтобы я начал просить прощения.

Дыхание участилось, когда парень потянулся к карману своих джинс. В руках его блеснула изящная серебряная цепочка с кулоном. Она была в виде восьмиконечной Полярной звезды, в центре которой блестел маленький камушек.

– Я хотел отдать ее тебе в день отъезда, – его баритон надтреснул, выдавая слабину. – Видела бы ты, как меня ломало, стоя на перроне. Тогда я опоздал, но больше не посмею.

Браун приподнял ее голову, его грубые пальцы с неожиданной осторожностью застегнули замочек цепочки. Звезда легла точно в ямку между ключицами, доставляя обжигающий холод.

– Полярная звезда никогда не меняет своего места, Эм. По ней находят дорогу домой те, кто заблудился в своем темном царстве.

Парень коснулся своим лбом ее. Ресницы задрожали от этой запредельной близости.

– Ты мой дом, Эмилия.

Губами он коснулся ее пульсирующей жилки, где совсем недавно красовалось холодное кольцо.

Шатен повалил девушку на золотистое кресло, нависая сверху. В этом положении для Эми он казался гигантским нечто. Она видела, как вены на его шее вздулись, мышцы напряглись, выдавая мелкую дрожь.

Его руки, привыкшие к оружию, жестокости, сейчас с такой с болезненной осторожностью и трепетом касались ее изгибов. Он двигался так, словно она была сделана из хрупкого льда, который в мгновение мог треснуть, от одного только его вздоха. Пальцы Джоша впились в бедра Эм, фиксируя ее. Его грубые шрамы терлись о ее кожу, те самые отметины, которые он собирал как кровавую дань, лишь бы хоть на мгновение его холодные руки могли коснуться ее с такой пугающей нежностью. Выгибаясь навстречу его ритму, Эми утопала, растворяясь в его близости.

Его морозные губы оставляли на ее разгоряченной коже мокрые поцелуи, помечая как свою.

– Ты только лишь моя, Зеленоглазка, – тяжело дыша, говорил он, оставляя на моей смуглой шее багровые отметины.

В глазах застыли слезы, капли, просочившиеся меж ресниц, намочили их. Ворох мурашек окутал тело Эмили, язык прилип к небу, не позволяя проглотить вязкий комок слюней. Задрав подбородок, она закричала.

Джош остановился, взяв в руки лицо кудрявой, он стал внимательно всматриваться в ее прозрачно-зеленые глаза.

– Эми, я сделал тебе больно? Почему ты плачешь?

– Ты убил его...

В комнате воцарилась та вязкая тишина, прерываемая лишь их рваным дыханием.

Джош

Слова Эмми били под дых, каждый новый всхлип заставлял задуматься: "И это то, к чему я стремился?"

– Отвези меня домой, – сорвалось вдруг с губ кудрявой.

– Как скажешь.

Солнце осветило песочную дорогу, туман полностью рассеялся, ветки иссохших деревьев уже не выглядели так пугающе. На некоторых появились первые сезонные листочки. Что это? Сама природа говорит мне отпустить ее? Показывая, что мир, в котором существовала она, не так уж страшен без меня, и все это время я воевал против себя?

Густой лес исчез, а за ним и все, что нас когда-либо связывало.

Нас окружили высокие здания, обширные вывески на торговых центрах и желание не пересекаться ближайшие пару дней.

– Я выполнила свое обещание, теперь твой черед, – произнесла Эми, наблюдая за моей реакцией.

Я опешил, нога подсознательно нажала на педаль газа. Эмили филигранно меня провела. Оказалось все, это было не попыткой сблизиться, а желанием сбежать. К горлу подступил гнев, обжигающий все мое нутро.

Всю поездку я молчал, покручивая следующий ход в этой увлекательной игре.

– Джош?

– Звездочка, если ты про то, что произошло на дереве, то я даже не беру это в расчет.

– Какого хрена, Браун?

– Думаешь, подставила личико для поцелуев, и я растаял? Эмилия, этого мало, ты целиком и полностью моя. Половины тебя не хватит, чтобы отплатить за все то, что я сделал.

– Все, что ты сделал, это убил самых близких мне людей, а сейчас, как ни в чем не бывало, пытаешься стать их заменой для меня. Но знаешь, что ты никогда не будешь находиться в списке этих людей.

Дни в особняке проходили пусто. Каждый занимался своим делом. Габриэла ходила в школу, параллельно занимаясь английским. Эмилия почти все свободное время проводила в нашей спальной комнате. Я толком там не появлялся, лишь разово, когда мне действительно что-то нужно было. Просиживаться в кабинете было глупо, но и начать разговор с Эми я не решался, поэтому я наблюдал.

Эмилия вновь что-то писала в своем блокноте. Стоило ей только услышать мои приближающиеся шаги, как она прятала его под подушку. Странно, не правда ли? Но еще страннее так это то, что я ни разу не читал его, хотя у меня было столько возможностей узнать, что за записи она делает в нем. Может я уважаю ее личные границы или же просто боюсь разочароваться?

Отложив блокнот, Эмили направилась в ванную комнату. Взгляд упал на настенные часы, стрелки указывали на половину шестого.

Куда она собралась?

Я сидел тихо, погруженный в свои мысли. Время тянулось медленно, словно кто-то намеренно растягивал минуты. Я слышал, как за стеной лилась вода, внутри нарастала тревога. Время от времени я поглядывал на часы, непроизвольно сторожа, когда наконец она выйдет. Прислушиваясь, вода то стихала, звук становился приглушенным, ровным, то вдруг усиливался. Опустившись в кресло, я закрыл глаза представляя, как мокрые руки Эм касаются крана, меняя режим воды, на смеситель падают горячие капли, а ее тело подрагивает, когда она вылезает из зеркальной поверхности. Холод обдает тело, заставляя вновь плюхнуться в разгоряченную, прозрачную гладь. Она задирает подбородок, чтобы сделать вдох, вода давит на грудь, и дыхание учащается. Руки сползают с живота на ноги, ногтями она проводит по внутренней стороне бедра, словно играясь. Хватаясь за край стола, я чуть не валюсь с кресла и ловлю себя на мысли, что хочу оказаться там...

Но как же невовремя я посмотрел в экран монитора. Шероховатая ткань полотенца легко скользила по изгибам Кудрявой, падая к ногам. В эти волшебные секунды я бы стал тем полотенцем возле ее ног, только бы получить хоть каплю ее внимания.

Волнистые, слегка влажные волосы прилипли к ее вискам, словно после пробежки. По лицу до самой шеи стекали капли уже остывшей жидкости, перетекая в ямку между ключицами. Ложбинка у груди быстро вздымалась вверх, то медленно вниз. Черпая носом прохладный воздух комнаты, она запрокидывала голову назад, вынуждая вновь обратить внимание на ее лебединую шею и прямой стан.

О, черт Миллер, как же ты хороша.

На телефон поступил звонок, я моментально ответил. Это был...