Полугодом ранее.
- Так Катерина, одевайтесь и проходите к столу! - Мария Ивановна сняла одноразовые перчатки и вышла из-за ширмы.
- Мария Ивановна, чем порадуете? - Катерина аккуратно опустилась на стул рядом с рабочим столом врача.
Мария Ивановна удивленно на неё посмотрела и задала встречный вопрос:
- И давно у Вас, милочка, проблемы со спиной?
- Да это от моей сидячей работы. Ничего серьёзного. Массажем обычно обхожусь. Обычно курса из десяти сеансов хватает. Просто я давно не была на массаже, но к хорошему массажисту ведь не так просто попасть, - улыбнулась Катерина.
Мария Ивановна - гинеколог, но слишком давнее знакомство дает себя знать, и поэтому профессиональный врач не смогла пройти мимо проблемы своей больной, а потому произнесла:
- Слышали о месье Стефане? Он не совсем массажист, но творит чудеса и ставит на ноги совсем уж безнадежных больных. Думаю, что и Вам он поможет. К нему, конечно, не так просто попасть, но Вы, милочка, попробуйте. Не пожалеете, гарантирую! - и перед Катериной легла на стол визитка из дорогого тисненого картона. На темно-зеленом фоне золотыми буквами было выдавлено имя: Дюпонт Стефан и номер мобильного телефона.
- Он француз? - Катерина удивленно подняла глаза на Марию Ивановну.
- Ну, видно, предки у него оттуда, да. Но говорит он без малейшего намека на акцент! Он принимает в моем кабинете раз в месяц и только пациентов 80+. А вот остальную “молодежь”, вроде нас с Вами, - Мария Ивановна рассмеялась, - он принимает в своей клинике за городом. Очередь, конечно, у него длинная, но Вы, милочка, попробуйте. Советую!
- Спасибо! - Катерина убрала визитку в кармашек сумки и выжидательно посмотрела на гинеколога.
- Так, ну по моей специализации Вы здоровы! Мазок я взяла, через две недели будет готов результат, если что-то серьёзное, то Анжелочка с Вами свяжется. Спираль, если хотите, можем снять в следующий Ваш визит. Так что, жду Вас через полгода! - Мария Петровна закончила писать и повернулась к Катерине, - на сегодня всё!
Катерина, охнув, встала со стула и услышала в спину:
- Позвоните и запишитесь. Уверяю Вас - не пожалеете!
- Хорошо, спасибо, Мария Петровна, - Катерина благодарно улыбнулась и вышла из кабинета врача.
С кряхтением усаживаясь за руль, она буркнула:
- Гинеколог советует массажиста - это что-то новенькое! Надо знать Марию Петровну, однако, чтобы понять весь комизм ситуации. Правда, что ли, записаться на прием к этому французу?
Развить мысль она не успела, раздался звонок телефона, звонил муж.
- Странно, - удивилась Катерина и сняла трубку, - да?
- Катюха, а ты где?
- В данный момент уже сижу в машине. А что? Соскучился, муж?
- Нет! То есть, да! Катюх, ну вот вечно ты меня с мысли сбиваешь! - завелся вдруг муж, - а где машина стоит? Только не говори, что на парковке!
- Ну, вообще-то, да, на парковке. У поликлиники. Я же говорила, что сегодня к гинекологу поеду, забыл? - вздохнула Катерина.
Этот вопрос Игорь проигнорировал, задав встречный:
- А дома когда будешь?
- Ну, сейчас в магазин за продуктами заскочу по дороге и домой. Думаю, часа через два. Хотела ещё с Олегом кофе попить, но могу отказаться. А что?
- Да ничего, ничего, - сбавил обороты накала муж, - просто приехал, а тебя нет! Пейте кофе с сынулькой, раз договаривались! - хмыкнул он в трубку.
- Ну, извини! Я предупреждала тебя сегодня утром, что поеду в поликлинику. В холодильнике есть ужин, если ты голоден! Сам погреешь или меня дождешься? - почему-то Катерине передалось раздражение мужа. Муж даже не спросил, как она сходила к врачу, как и то, у какого врача она была, может, у неё что-то серьёзное. Уж не говоря о том, что даже и не вспомнил, что она вообще сегодня собиралась к врачу.
- Сам разберусь! - буркнул в трубку и отключился Игорь.
Как только он положил трубку, женщина, лежавшая сейчас рядом с ним в кровати, скользнула рукой по его животу своей пухлой ладошкой и спросила:
- Сколько у нас есть времени?
- Два часа точно есть! Маменька после бакалеи изволят с сыном кофий выкушать в кофейне!
В ответ ему раздался заливистый смех.
- Слушай, какие же вы с женой разные! И дети у вас, если б не были близнецами и не были так явно на вас похожи, решила бы, что сын не твой родной! В сыне от тебя вообще же ничего нет! Только от Катерины!
- Да уж! Маменькин сынок! Зато Олька - на все сто процентов моя кровь! Ох! Женщина! Что ты творишь? - выдохнул, осознав, что пухлая ладошка женщины творит сейчас под одеялом в его паху.
- Слабо на второй раунд, мужчина? - раздался заливистый смех в ответ.
Спустя полгода.
Катерина сидела на кухне и делала педикюр. Почему именно здесь? Потому, что так привыкла, потому, что так было удобно, потому, что всё равно целый день она одна дома, и никому своим расположением и запахами лаков не мешает и аппетит не портит. Да просто потому, что именно здесь, в конце концов, можно удобно расположиться, пристроив свою затекающую от постоянного сидения за компьютером и уже от этого постоянно болевшую, спину. А ещё можно удобно закинуть ноги на стул, а на стол поставить и лак для ногтей, и чашку с кофе.
Нет, она, конечно, была "в курсе", выражаясь языком соседки Марины, что и педикюр, и маникюр можно сделать в салоне. Маникюр она там и делала, а вот с педикюром было сложнее. А всё потому, что Катерина при своем росте в 1м75см имела 42-й размер ноги.
- Как под хорошим старцем! Вся в мать! - хохотал отец и целовал дочь в макушку. Сама же Катерина очень стеснялась своего большого размера стопы.
Да, до сих пор стеснялась. Стеснялась в обувном магазине называть свой размер, потому что всегда находились те, кто, услышав размер её обуви, с улыбкой опускали глаза на её ноги. Да чего уж там! Понравившейся Катерине пары обуви просто могло не быть. Производители, видимо, свято уверены, что женщины, имеющие такой размер ноги, должны обуваться в мужском отделе.
Правда, справедливости ради, надо сказать, что в последние годы, с нынешним поколением высоких девушек, с женской обувью такого размера стало проще. Хотя и здесь появились подводные камни: пришлось выбирать молодежный стиль в одежде. Почему? Да потому, что молодые девушки не носят классические туфли на шпильках, они сейчас всё чаще предпочитают кеды, балетки и ботиночки.
- Кать, ну что ты, в самом деле! - смеялась над ней Марина, - ведь ты и ростом не метр с кепкой в прыжке, да и стопа у тебя изящная, не как моя, медвежья лапа, хоть и 38-й размер.
- Марин, ключевыми словами здесь является "38-й размер", а не 42-й, как у меня!!
- Ой, Кать, ну ты думаешь, что ты одна имеешь такой большой размер ноги? - выдавала последний аргумент Марина и сокрушенно качала головой, понимая, что опять не убедила.
- Нет, не думаю, - соглашалась с подругой Катерина, - но я неловко себя чувствую, когда кто-то трогает мои стопы, поэтому и предпочитаю делать педикюр в домашних условиях.
Катерина вздохнула и стерла лак на левом мизинце со словами:
- Да что ж ты у меня как не родной-то? Всегда именно с тобой у меня и проблемы!
- Катерина! Я дома! - раздался из прихожей голос мужа.
- Игорь, я на кухне! - крикнула она мужу и сделала быстрый мазок ярко-красным лаком на тот самый, в родстве которого она сомневалась, палец. А глянув на часы, удивилась раннему возвращению мужа.
- О! А у нас тут маникюрный салон, что ли, открылся? - заглянул муж на кухню, сморщил нос и тут же вышел.
- Ой, фу ты, ну ты! Можно подумать, что клей для твоих моделей пахнет, как французские духи, - буркнула себе под нос Катерина и убрала со стола свои принадлежности. Подула на мизинец для верности, чуть тронула лак, убедилась, что он подсох и не липнет, кивнула сама себе утвердительно. Рассмотрела произведение своих рук придирчивым взглядом, осталась довольна увиденным и пошла в комнату к мужу.
- Закончила? Я могу, наконец, пообедать? - встретил недовольно Игорь появление жены в комнате.
- Да, можешь, - Катерина была спокойна. Обычно, так рано муж не приезжает домой, поэтому вины за собой она не чувствовала. Подумаешь, на кухне педикюр делает. Так она же там и убирает за собой! Так что приди муж домой на полчаса позже и дальше бы не знал, где именно она делает педикюр.
- Чем отобедать изволишь, муж? В меню у нас сегодня солянка, и есть пюре с котлетами.
- Давай солянку, - сбавил накал недовольства в голосе Игорь, солянку он любил.
Катерина ушла на кухню - греть мужу обед. Судя по его недовольному тону, у них там на работе опять какой-то аврал. Вот поест - сам расскажет. Расспрашивать мужа о причинах недовольства, не покормив, не имело смысла. Да и кто же ведёт задушевные разговоры на голодный желудок?
Микроволновка звякнула, сообщив о том, что суп погрелся.
- Кушать подано! - крикнула Катерина в комнату так, чтобы муж услышал, и, сбавив громкость голоса, добавила, усмехнувшись, больше уже по привычке, не задумываясь:
- Садитесь жрать, пожалуйста! - всё-таки фразы из старых комедий сами собой иной раз с языка срываются, и ничего ты с этим не поделаешь, - ох, слышала бы меня прапрабабка, удар бы старушку хватил от таких плебейских словечек!
Катерина смотрела, как Игорь ест солянку. Муж ел жадно, она знала, что мужу нравилось, как она готовит. Спросишь - похвалит. А не спросишь - промолчит. Буркнет "Спасибо" и в свою комнату клеить модели самолетов. Почему именно самолетов, он и сам не знал. Небом муж не грезил, пилотом никогда не был. Катерина подозревала, что на самом деле, Игорю всё равно, что склеивать, просто самый первый был самолет, ну и остальные, значит, тоже самолеты.
С мужем они в прошлом году отметили серебряный юбилей свадьбы, как и 25-тилетие детей. Дети, Олег, старший, на целых 10 минут старший, и Ольга младшая, разъехались сразу после окончания школы, друг за другом, как и родились.
Сын, хоть и жил с ними в одном городе, но в гости приезжал редко, а вот звонил матери часто, каждый день. У него свои дела, свои заботы, Катерина это понимала и не обижалась на сына, что не приезжает. Но ведь звонит же! Каждый день звонит! Он, так же как и отец, занимается своим бизнесом. Они с отцом хоть и снимают один офис на двоих, но каждый занимается своим бизнесом. Катерина в хитросплетениях деловых пересечений мужа и сына не разбиралась. Да они очень-то и не рассказывали о работе. На её вопрос:
- Как дела на работе?
Муж выдавал дежурное: "Работаем". Сын был более разговорчив, но и он отшучивался:
- Мам, да не забивай ты свою прекрасную голову мужскими проблемами! Олег был её любимцем, её первенцем, он и был точной её копией.
- Ваша порода! - усмехался всегда муж, - куда нам, крепостным, до вас, дворян. Но кровь мы вашу, голубую, разбавили и, то хорошо!
- Да, наша, - улыбалась Катерина, и добавляла:
- Но склад характера у него твой.
- Да уж! - ворчал муж, - хоть что-то у него от меня, кроме полового признака! Зато Олька - моя! - отец называл дочь именно так, через "К" в её имени. Считая, что так звучит менее пафосно.
Дочь жила во Франции. Она, так же как и Катерина, стала переводчиком. Устроилась в туристическое агентство и возила туристов из родной страны по Франции. И да, дочь пошла в отца и его родню. Ей, в отличие от самой Катерины, чтобы держать стройность фигуры, приходилось много двигаться.
- Мам, ну вот хорошо тебе: лишние килограммы к тебе не липнут! А мне же достаточно только посмотреть на этот несчастный круассан - и сразу 500 грамм плюсом к моему весу прилетает! - сокрушалась дочь.
- Зато у тебя нормальный размер ноги для женщины, а не мой сорок последний! - успокаивала Катерина дочь с улыбкой, - да и округлость форм для женщины только аппетитности ей в глазах мужчин придает.
- Мне бы твои проблемы, мам! - сокрушалась дочь, - а ты знаешь, что женщина, которая после сорока лет ест и не толстеет - однозначно ведьма!
- Ольга, как тебе не стыдно! - вступался за Катерину сын, - мама у нас красавица! А ты, раз уж от одного взгляда на круассан толстеешь, то не смотри на них! Смотри лучше на фрукты - полезнее будет и для здоровья, и для фигуры!
Катерина занималась переводами на дому. Ходить в офис ей не было смысла. Слава всесильному интернету! Заказы приходили на электронную почту, готовые переводы она отправляла так же, а с начальством она общалась по видеосвязи. Вот и получалось, что целыми днями Катерина была в квартире одна. В такой работе были и свои плюсы, и свои минусы. Из плюсов - было то, что не надо было ходить в офис, сидеть в одном помещении ещё с кем-то, выслушивать чужие новости и делать вид, что её чья-то чужая жизнь интересует. Сплетни Катерина терпеть не могла. Ни слушать, ни, уж тем более, пересказывать! А из минусов вот как раз и была её больная спина.
С Игорем они поженились, по нынешним меркам, рано, сразу после окончания Катериной университета. В школу она пошла в 6 лет, а потому по окончанию университета ей был всего 21 год, Игорю 25.
Ухаживал Игорь за ней не долго, покорив её сердце необычным подарком. Казалось бы - это была обычная кованая статуэтка. Обычная, да не совсем! Юноша, стоящий на одном колене и держащий в руках розу из стекла. Необычное сочетание стекла и металла завораживало и притягивало взгляд.
- Этим ты меня и подкупил! - смеялась Катерина каждый раз, протирая статуэтку от пыли.
Жили Катерина и Игорь дружно, любили друг друга, не ругались, да и некогда им особо было ругаться. Квартира им досталась от бабушки Катерины, пусть двушка, но зато в старом фонде и ведь не съемная, своя. Когда родились дети, совсем стало некогда ругаться, просто не до этого! Там бы выспаться успеть, когда уж было ругаться?
Олег рос спокойным ребёнком, покладистым, а вот Ольга всегда была беспокойной и подвижной. Так же у неё и зубы резались, и разные детские болячки протекали: всегда по самому максимально сложному сценарию, в отличие от Олега, который, если и болел, то всегда легко и недолго.
- Отстрелялись сразу и успокоились! - шутили они всегда с Игорем.
Катерина, раз уж сидела дома с детьми, взвалила тогда весь быт на свои плечи. Как тогда взвалила, так до сих пор и несла, полностью освободив от домашних дел мужа.
Хотя Игорь у неё молодец: без работы никогда не сидел. Не боялся начинать с нуля свое дело. И ведь два раза начинал и поднимался, а она, Катерина, обеспечивала ему крепкий тыл и домашний уют. Ну, а то, что он слов красивых жене не говорил и подарками её не заваливал, так не это же главное в жизни, правда?
Справедливости ради, надо сказать, что цветы муж дарил исправно на все праздники, сам, без напоминания. С подарками дело обстояло хуже, их муж выбирать не умел от слова совсем, предпочитая спрашивать у самой Катерины, что она хочет получить в подарок, а уж потом шел и покупал, то, что она ему сказала с четким указанием цвета, размера и формы. А в последнее время, и модели, например, новомодной техники для кухни. Главное, что деньги в семью приносит и обеспечивает всем, пусть даже и в виде подарков для кухни. По итогу-то ведь это Катерина получает удобство и облегчение в быту.
Через несколько лет они с Игорем обменяли ту квартиру её бабушки на лучшую, более просторную, потом вот и совсем новую квартиру они купили. Хоть бабушка почему-то в завещании и указала отдельным пунктом, ту квартиру не продавать и не сдавать. Но бабушки уже много лет не было в живых и Игорь, махнув рукой и бросив:
- Чудачества это всё ваши, белогвардейские! - даже не вникая, что это была квартира маминой мамы, а совсем не той, “голубых кровей”, как Игорь называл маму отца, - но две квартиры нам не потянуть! - и нашел хороший обмен.
Дети росли, болели, чудили, не так чтобы вот очень чудили, но как все нормальные дети. В школу родителей из-за чудачеств детей специально не вызывали. На родительском собрании, разве что, сделают замечание на неусидчивый характер сына или дочери, и всё.
- Ну, так на то он и парень, чтоб иметь неусидчивый характер! - ворчал всегда Игорь, выслушивая очередные замечания в адрес сына на школьном собрании, - я бы больше расстроился, если бы мой сын начал с девочками на переменке в куклы играть!
- Попрошу без намёков! - заводилась каждый раз на эти слова одна из мамаш, - мой сын будет великим дизайнером одежды! И в куклы, как Вы изволили заметить, он не просто так играет! Он придумывает новые модели платьев.
- Игорь, ну вот зачем ты её каждый раз дразнишь! - отчитывала Катерина мужа по дороге домой, - она одна его воспитывает, и что плохого в том, что парень шить умеет? Это наш с машинками играет, а её сын с тряпочками и швейной машинкой. И потом, может, он действительно станет известным модельером одежды.
- Ага, со всеми вытекающими предпочтениями и отклонениями! - соглашался муж, оставаясь при своем мнении.
- Не хочешь выслушивать жалобы на сына - отдай его в спортивную секцию! Он, кстати, хочет плаванием заниматься или с парашютом прыгать.
- Ну, наконец-то! А то уж я думал, что мы сына мазурке будем учить фехтованию, верховой езде и стихоплетству! - хмыкнул муж и записал сына в бассейн.
- Спасибо. Очень вкусно! Очень люблю твою солянку.
Это было что-то новое из разряда “давно забытое старое”: муж сам, без вопросов похвалил. Катерина удивилась, но вида не подала, было, конечно, приятно, что муж сам похвалил, но всё-таки это было странно. За столько лет совместной жизни она уже выучила мужа, а потому знала, что за этим последует. Наверняка муж скажет, что ему надо уехать. Но вслух она спросила:
- Кофе сделать?
- Да, давай, - согласился Игорь и, помолчав, добавил:
- Кать, мне надо в соседний район съездить.
Катерина стояла к мужу спиной, а потому он не видел её усмешки: "Как я и думала".
- В чем проблема, Игорюша? - спокойно спросила она, - надо, значит, поезжай.
- Я на три дня уеду. Поеду сегодня, в ночь. Не хочется терять завтрашний день в дороге. День, ну, максимум два, там, на месте, и время на дорогу обратно. Ты ведь тут справишься одна? - продолжал убеждать Катерину муж.
"Да что с ним такое? Не в первый раз же уезжает. Да и я не беспомощная барышня" - удивилась опять она. Она уже давно привыкла к таким внезапным командировкам мужа. Бизнес требовал, она и смирилась.
- Хорошо, конечно. Надо, значит, надо. Какие вещи тебе с собой положить? Костюм, рубашка, галстук? Или у вас там встреча на высшем уровне, но без галстуков? - попыталась она пошутить.
- Быстро ты мужа из дома выпроваживаешь! - выдал вдруг Игорь, - и сама, что ли, собралась куда-то? Ногти вон на ногах красным накрасила.
- Что? - Катерина рассмеялась, - Игорюша, что происходит? Я не могу просто так, для себя, накрасить ногти на ногах?
Да, она накрасила ярко-красным лаком ногти на ногах, но ведь именно Игорю всегда нравилось, что она красит именно таким цветом. Он, правда, всегда шутил на тему размера ноги жены, говоря, хорошо, мол, что у тебя ногти накрашены, сразу видно, чья нога из-под одеяла торчит - твоя или моя. Да, у мужа тоже был 42-й размер ноги, хоть он и был выше жены на полголовы. Вот такая ирония!
- Да не называй ты меня этим уменьшительно-ласкательным именем! Мне давно уже не 5 лет! - продолжал попытку поругаться муж, - и да, положи костюм, три рубашки и галстуки к ним, ну и там бельё. Да ты же сама всё знаешь, что я тебе объясняю! И да, Катюх, положи плавки для бассейна, мало ли в бассейн будет время сходить.
- Три рубашки? - машинально переспросила она мужа, пропустив мимо ушей его выпад про уменьшительно-ласкательное обращение к нему, которое, кстати, когда-то так мужу нравилось. Злость мужа она сейчас не примеряла на себя. Не примеряла просто потому, что как раз знала, что раз он такой заведенный, то, значит, что-то там у них опять не так на работе. Не так погрузили, не туда отправили или туда, но пришло поврежденным, потому что не так погрузили. Да и сама поездка была тому подтверждением.
- Да, три! А в чем проблема? - продолжил неожиданно яриться муж, - в одной я буду целый день там, в офисе, сидеть, в другой вечером в кабак придется идти. Наверняка ведь поведут, вину заглаживать! Да и потом ещё один день работать!
- Хорошо, не вопрос, три рубашки. Я поняла, - Катерина поставила перед мужем кофе и пошла за чемоданом.
Муж давно уже не сам собирал чемодан в дорогу. Он, если честно, не всегда и носки-то чистые сам мог найти, какие уж там рубашки в комплекте с галстуками!
- Ох, разбаловала ты мужа, Катерина! - усмехнулась, застав однажды эти сборы мужа в поездку, всё та же Марина, вот уже последние 7 лет как подруга и соседка, - ох, разбаловала! Скачешь вокруг своего благоверного, а он и рад!
- Марин, мне так спокойнее будет. Зато я точно знаю, что он ничего не забыл, - отмахнулась она тогда на слова соседки.
Сбор чемодана занял у Катерины всего 20 минут. Именно она всегда решала, какой костюм, с какой рубашкой и с каким галстуком надеть мужу. А потому она и не задавала сейчас мужу глупых вопросов, стоя перед ним с двумя плечиками в руках, предлагая на выбор костюмы и рубашки к ним. Про плавки для бассейна она тоже не забыла. Муж держал себя в форме и всегда старался останавливаться в отелях с бассейном. И отдых, и разгрузка после встреч с партнерами по бизнесу. Муж не курил, алкоголь не употреблял. Из мужских радостей, как в старом анекдоте, оставил себе употребление ненормативной лексики. Вот приложить по батюшке и по матушке муж мог.
В прихожую они с мужем вышли одновременно: он из кухни, допив кофе, она из спальни с чемоданом для него.
- Хорошо, спасибо! - попытался смягчиться муж, - спасибо, что так быстро.
- Обращайтесь, если что! - усмехнулась Катерина, - телефоны, зарядки, компьютер - это всё взял?
- Да. Это всё в машине.
- К костюму вот это пальто и этот шарф, - протянула Катерина мужу классическое мужское пальто и шарф к нему.
- Да. Спасибо. Ладно, я поехал! - муж дежурно ткнулся чмоком в щеку и вышел.
- Как доберешься, отпишись! - вышла на площадку за ним Катерина.
- Да, конечно. Не скучай! - муж махнул на прощанье и зашел в лифт.
Двери лифта закрылись и Катерина зашла в квартиру. И только она захлопнула дверь, как услышала, что дверь соседки Марины открылась. Обычно дверь подруга открывала шумно, распахивая её нараспашку, от чего ручка стукалась в стену. Сегодня же дверь открылась очень тихо, в несвойственной Марине манере. Катерина и услышала это только потому, что сама ещё не успела отойти от двери. Подчиняясь глупому порыву, Катерина прильнула к дверному глазку и замерла, увидев, что соседка выкатывает из квартиры чемодан.
В этом было две странности: во-первых, сам выход Марины из квартиры. Она и без чемодана-то шумно выходит, а тут вдруг так тихо, будто крадётся. А во-вторых, Марина, вроде, в отпуск не собиралась, в противном случае, Катерина бы об этом точно знала. До сегодняшнего раза Марина всегда советовалась с Катериной, что из одежды ей взять в отпуск.
Марина, в отличие от самой Катерины, была женщиной крупной, "в теле", как, говорят про таких женщин. И раза два так в теле Марины уместилось бы тело Катерины. Марина от этого не смущалась совершенно, а потому поклонники у неё, одинокой и не старой ещё женщины, водились постоянно, но наряды Марина, собираясь в отпуск, выбирала всегда, прислушиваясь к советам Катерины, доверяя её вкусу.
Марина была ровесницей Игоря, то есть ровно на 4 года старше Катерины, и сама Марина же постоянно шутила, на тему "что ты, малолетка, в жизни понимаешь, правда, Игорь?"
И вот Марина вдруг, собираясь в отпуск, ни словом не обмолвилась об этом Катерине? Очень странно! Такого за все 7 лет, что они знакомы, ни разу не было!
Катерина стояла, не шевелясь и не отходя от дверного глазка, а потому видела, что Марина бросила пару раз взгляд на их с Игорем дверь. Создавалось впечатление, что Марина всё-таки крадется, и крадется именно от неё, от Катерины. Больше-то не от кого! На лестничной площадке всего две двери: их с Игорем, и Марины. Дверь Марина закрывала аккуратно, не хлопая, как обычно, даже связкой ключей старалась не звякать. Катерина не шевелилась и даже дышала через раз, ей казалось, что сердце в груди стучит так громко, что его слышно через закрытую дверь. Дабы не привлекать внимания Марины, Катерина дождалась, когда подруга зайдет в лифт и за ней закроются двери, и как только створки лифта сомкнулись, она рванула к окну в спальню. Именно это окно выходило в сторону подъезда. На улице уже зажглись фонари, но светили они гораздо ниже их шестого этажа, поэтому, оставаясь сама в темноте квартиры, Катерина замерла у окна, прекрасно видя машины во дворе.
Дверь подъезда распахнулась, и Марина выпорхнула из подъезда. Именно так порхает женщина, шагая на свидание, ну, или когда знает, что на неё смотрят. Выпорхнула, и походкой "легкой, от бедра, втянув живот и попу", как учила когда-то на всю страну секретарша Верочка всем известную “мымру”, пошла вдоль дома, везя за собой чемодан веселенькой расцветки.
Само направление дефиле “походкой от бедра” с чемоданом наперевес уже настораживало : всё дело в том, что свою машину Марина, всегда парковала в стороне совершенно противоположной от направления своего движения.
Катерина переместилась вслед за подругой по ходу её движения. До сегодняшнего дня Катерина никогда не проявляла любопытства к чужой жизни, искренне считая, что каждый вправе жить так, как считает для себя возможным.
Каждый!
Даже лучшие подруги и собственные дети.
Но почему-то именно сегодня Катерина ничего не могла с собой поделать и с упорством следопыта продолжала следить за подругой из окон своей квартиры. Марина, тем временем, завернула за угол дома. Квартира Игоря и Катерины была угловой, а потому окна выходили и сюда, и даже на другую сторону дома. Но с той стороны дома был парк и подруга вряд ли бы пошла через парк с чемоданом. А значит, Марина шла к строго конкретной цели, явно приближаясь к финишу. Почему явно? Да потому, что, прежде, чем свернуть за угол дома, Марина притормозила, поправила прическу и, сунув руку в карман пальто, что-то вытащила из него.
- Духи! - констатировала Катерина вслух, увидев, как Марина поднесла кулачок к своей шейке сначала с одной стороны, затем с другой и затем, вернув кулачок в карман, Марина ещё раз встряхнула головой, приведя кудри в художественный беспорядок, и лишь после этого шагнула за угол. Катерине не пришлось ещё раз менять место своей дислокации, окно в этой комнате было угловым, поэтому она видела, как Марина продефилировала за угол, где, как оказалось, её и ждали! Дверь одной из машин, припаркованных во дворе, распахнулась, и из неё вышел мужчина в элегантном пальто. Подхватил чемодан Марины, погрузил его в багажник, галантно открыл ей дверцу, потом так же галантно закрыл дверцу, быстро обошел машину, сел за руль и машина рванула с места.
И всё было бы замечательно, если бы мужчина в элегантном пальто не оказался Игорем, мужем Катерины.
Машина с Игорем и Мариной уехала, а Катерина так и осталась стоять у окна. В голове почему-то крутилась фраза: "Многие знания, многие печали". Раньше почему-то смысл этой фразы ускользал от Катерины. Вот сейчас точно были многие знания из разряда, зачем мне эти печали? То, что мужчина в элегантном пальто - её Игорь, в этом сомнений не было, как говорится, отдельное спасибо за отсутствие сомнений фонарю, ярко освещавшему парковку. Как не было сомнения и в том, что Марина, её подруга, села в машину к её мужу.
- Так. Стоп! Может, он её просто в аэропорт подвозит? Чего ты тут в ступор впадаешь и наговариваешь на людей? - попыталась успокоить сама себя Катерина и сама же у себя и спросила:
- И именно поэтому Игорь ждал её за углом? Тоже, кстати, не на своем обычном месте парковки.
На торце дома были окна только их квартиры, а значит, встреча Штирлица с женой, в данном случае Марины с Игорем, была максимально скрыта от соседских глаз. А тот единственный человек, которого действительно это могло заинтересовать, то бишь, сама Катерина, обычно по окнам не подглядывал. Но ведь, как известно, всё когда-то случается в первый раз. Вот и Катерине вдруг, захотелось в шпионов поиграть. Вот и поиграла на свою голову!
Она потянулась в карман за телефоном, решив позвонить подруге, но не успела. Телефон в руке залился трелью звонка и высветилось имя сына.
- Сынулька, привет! Как дела?
- Да, всё хорошо, мам. Спасибо! Как вы? Уже выехали?
Упс! Сын сдал папулю с потрохами и сам не понял этого.
- Куда выехали? - задала Катерина вопрос сыну вкрадчивым тоном.
- Ой, мам, да ладно тебе! - рассмеялся сын, - я в курсе, что вы с отцом сегодня на все выходные в СПА уезжаете, слышал, как отец номер люкс для новобрачных со всеми вытекающими примочками, ну, там, фруктами и дальше по списку, заказывал. И ваш сын уже взрослый мальчик, не тушуйся, мам! Я только сказать хотел тебе по секрету, я слышал, что в том отеле, кроме шикарных бань и джакузи, первоклассный массажист работает. Так ты уж не стесняйся там, раскрути папаню по максимуму и на массаж на всю твою больную спину, и на уход у косметолога. Их лечебные грязи хвалят, хоть и говорят, что не дешевые. Я знаю, что сделку папуля удачную провернул, так что денежки у него на всё это точно есть! - хохотнул сын, - только, чур, уговор! Я тебе ничего не говорил!
- Мы своих не сдаём! - усмехнулась Катерина, - я обязательно воспользуюсь твоим советом, сын. Спасибо!
- Ладно, мамуль, мне бежать пора. Хороших выходных вам!! Возвращайтесь с батей домой здоровыми, бодрыми и полными сил, тем более, что они вам с отцом скоро понадобятся, - бросил таинственную фразу сын.
- Погоди, сын! Это как понимать? - насторожилась тут же Катерина, - никак ты жениться собрался?
- Мам, не беги впереди паровоза! Всё! Целую в обе щёки! - расхохотался сын и повесил-таки трубку, так больше ничего и не объяснив.
- Вот ведь редиска! - бросила в сердцах Катерина.
Оставалась всё-таки слабая надежда, что, может, Игорь не с Мариной поехал свою удачную сделку отмечать?
- Мариш, привет! Ты дома? - Катерина решила попытаться всё выяснить, и уже или добить себя изменой мужа с подругой, ну или хоть подругу не потерять.
- Привет, Катюш. Слушай, нет. Мне позвонил сын и попросил все выходные у них в доме пожить. Они с женой в Турцию рванули, а меня на своих животных оставили. Представляешь, красавцы, да? Они, значит, там, на солнышке греться будут, а мама, значит, за их собаками присматривай! - Марина даже обиженный тон изобразила, - а ты хотела что-то, Катюш?
- Да, думала, может, посидим, поболтаем. Игорь уехал на три дня.
Если бы подруга и правда уехала к сыну, присматривать за его собаками, то Катерине бы последовало приглашение присоединиться. Тем более, что именно так всегда Марина и делала. Но в этот раз подруга промолчала, не пригласив "на природу, на воздух, свежее гоуно за собачками собирать", как она это называла, приглашая Катерину каждый раз, когда её на самом деле просил сын с невесткой пожить у них в доме.
- Так что, прости, подруга!! Не в этот раз! - вздохнула Марина притворно, и продолжила закапывать сама себя:
- Тебя не зову, помню, помню, что ты говорила про большой и сложный текст, который тебе в этот раз прислали! И да, Катюш, ты не удивляйся, что моя машина во дворе стоит: она что-то забарахлила, я завтра планировала её в автосервис отогнать, да вот не успела. Пришлось такси вызывать.
Ну, вот и всё. Нет смысла звонить Игорю. Зачем звонить? Получить килограмм лапши на уши ещё и от него, по случаю, как оказалось, подрабатывающего таксистом у Марины? Мало тебе лапши от подруги?
- Эх, надо было тебе, Игорюша, носки хоть дырявые положить, что ли. Поразил бы там Марину своей частичной обнаженкой. Вот только где ж их взять, носки-то с дырками? Да, Игорюша, плохая тебе жена досталась, ни тебе носков для эротического обнажения перед любовницей, ни скандала на дорожку, так сказать, для очистки и успокоения совести. М-дааа...
В этот момент телефон подал сигнал, напоминая, что у Катерины через час визит у гинеколога.
- Да чтоб тебя! - вздрогнула Катерина от неожиданности, - вот совсем мне сегодня не до гинеколога! - буркнула Катерина, обращаясь к своему телефону, - мне бы тут с неверным мужем и бывшей подругой разобраться, понимаешь? А ты мне предлагаешь сейчас тащиться в поликлинику.
- Хотя, у моей судьбы хорошее чувство юмора, должна признать: Марина там сегодня ноги перед моим мужем будет раздвигать, а я перед своим гинекологом! Эх, жаль мой гинеколог не мужчина, а то было бы совсем весело! Нет, ну надо же, а! - усмехнулась Катерина, и отправилась собираться на визит к врачу.
Записывалась она ещё две недели назад, хорошо, что вот напоминание в телефоне поставила, потому и не забыла! Время ей тогда предложили самое последнее, предупредив об этом и попросив не опаздывать.
Возраст "баба ягодка опять" Катерина уже миновала. Да и ягодки её уже вот даже мужу, как оказалось, совсем не интересны! А потому посещение врача было просто для профилактики, но отменять визит к врачу уже поздно, так что ей пришлось собираться и выезжать в поликлинику.
- Спираль, что ли, вытащить? Зачем она мне? Точнее, во мне? - бубнила себе под нос Катерина, садясь за руль, - да! Точно! Решено: спираль вытаскиваем!
- Нет, ну, однако, же, а? Какой ты, Игорюша, сволочь, всё-таки. Для секса со мной у него, видите ли, всегда отговорки имеются: дела у него, видите ли, голова у него другим сейчас, видите ли, занята и потому не до секса ему. Тьфу, зараза!! А ещё, говорят, что только у сварливых женушек головы болят! А нет, у мужей тоже, оказывается, головы болят! - ругалась с мужем, а по факту сама с собой, Катерина, направляясь в поликлинику, - и ведь как заливался всегда: мы ведь уже такие с тобой родные. Ну что ж мы с тобой без секса не можем жить хорошо? Разве секс в нашем возрасте так важен? - передразнила Катерина мужа, стараясь подражать его голосу.
- Да нет, конечно, родной! Совсем не важен! - ответила сама себе уже своим голосом, вспомнив их недавний с мужем разговор, - и как давно, интересно знать, вы, голубки, сиречь, муж любимый и подруга верная, спелись в одной тональности?
В коридоре у кабинета врача никого не было, Катерина приехала даже раньше времени визита, а потому решила посидеть под дверью и подождать своего времени. Стулья в коридоре Катерина всегда воспринимала, как изощренные орудия пыток, заказанные руководством по ошибке. И сиденье, и спинка были абсолютно прямыми. Сидеть на них было очень неудобно. А с её больной спиной даже больно. Её гинеколог была женщиной суровой и принципиальной: записана на 18.30, значит, и зайдешь именно в это время, и нечего стучаться и сообщать о своем прибытии под дверь раньше времени! Пришла раньше времени, значит, сиди и жди, когда тебя позовут.
Катерина аккуратно устроила свою тощую задницу, как называла её вполне, кстати, стройную пятую точку всё та же Марина, на пыточное орудие, по ошибке именуемое "стулом", нашла наиболее приемлемое положение для спины и выдохнула, приготовившись ждать.
И тут произошли сразу два события: в коридоре показалась бабуля божий одуванчик, которая, впрочем, довольно бойко засеменила по больничному линолеуму в направлении Катерины, и открылась дверь в кабинет, выпуская ещё одну бабулю. Выпорхнувшая из кабинета бабуля могла смело претендовать на звание "Мисс Мальвина" и совершенно точно получила бы его за один только цвет своих волос. Вот, собственно, только цвет волос и выдал её возраст. Потому как ни походка, ни осанка не выдавали возраст Мальвины.
- Вы к доктору Дюпонт? На 18.30? - обратилась к Катерине медсестра, отвлекая её от созерцания чудного фиолетового цвета кудряшек удаляющейся очень бодро бабули.
- Нет, но да, - выдала Катерина короткий зашифрованный текст.
О том, что текст получился именно зашифрованным, было понятно по лицу медсестры и по степени крайнего удивления, появившегося на её лице. Катерина, поморщившись, встала с пыточного стула, выдохнула и шагнула к двери в кабинет.
- Не поняла. Вы Бойко Екатерина? - уточнила медсестра.
- ДА. Я Бойко Екатерина. И НЕТ! Я не к доктору Дюпонт. И снова ДА! Я на 18.30, но я к доктору Петровой Марии Ивановне.
- Девушка, что Вы мне голову морочите? - возмутилась медсестра, которую Катерина, кстати, тоже видела в первый раз. С её врачом всегда работала Анжелочка, а не эта рыжая, размалеванная, как для выхода на сцену, мадам на 10-ти сантиметровых шпильках и в халатике, доходящем лишь до середины бедра.
Катерина, увидев и оценив внешний вид это рыжей пародии на настоящую медсестру, даже перевела взгляд на табличку, висевшую рядом с кабинетом, сомневаясь, вдруг она дверью ошиблась. Хотя, вся экипировка рыжей наводила на мысль, что Катерина не просто кабинетом могла ошибиться, а зданием районной поликлиники и съемочным павильоном, где снимают фильмы для взрослых.
И вот тут к ним подскочила бабуля с внешностью божьего одуванчика и с воплем "Успела!" юркнула в кабинет, втолкнув в него непонятливую рыжую медсестру и захлопнув дверь перед носом Катерины.
- Приплыли, тазики! - выдохнула Катерина и снова со вздохом опустилась на свой стул, которому было полшага до пыточного орудия. Уходить она не собиралась, во-первых, время её визита ещё не настало, а во-вторых, не вытаскивать же бабулю из кабинета! А то, что сейчас совсем не её гинеколог ведет прием, было, конечно, очень странно, но не столько, чтобы из-за этого от визита к врачу отказываться. Да, за все те годы, что Катерина ходит к гинекологу Петровой Марии Ивановне, такого не было ни разу, но, может, её врач элементарно заболела. А этот доктор, как там его, Дюпонт, кажется, просто заменяет её врача.
- Дюпонт, Дюпонт. Что-то знакомое! - Катерина попыталась вспомнить, где и когда она уже слышала эту фамилию. Её рука сама потянулась к кармашку в сумочке, она вытащила из него темно-зеленую визитку и удивленно уставилась на кусочек из дорогого картона, - точно! Мне ведь его Мария Ивановна советовала! Ах, ты ж! Надо же, как отрезало!
Катерина опустилась на стул перед кабинетом и потеряла счет времени. В голове всё крутилась сцена, где муж галантно открывает дверцу перед Мариной, потом так же закрывает за ней. Ах, да! Ещё и ручку ей предложил, будто она в карету садилась, а не в обычный автомобиль.
- А ведь мне ты, Игорюша, руки не подаешь, хоть и знаешь, что у меня спина больная, - протянула Катерина вслух и усмехнулась, - и ведь не смутило же вас, мои до сегодняшнего дня любимые и верные подруга и муж, что вас соседи наши увидят.
Вот про соседок Катерина сейчас и думала, точнее, про одну из таких любительниц сунуть нос в чужие дела. Алена Петровна была старшей в их подъезде, добровольно взвалившей на себя эту ношу. Взвалила-то она ношу на себя, а нести приходилось всем соседям. Потому что у Алены Петровны абсолютно отсутствовало такое понятие как деликатность. Она искренне считала, что может останавливать любого из жильцов по вопросам их дома, важнее которых, по её мнению, ничего не могло быть. И ведь всегда эта деятельная дама подбирала для решения таких вопросов самое неподходящее для этого время. Тоже дар, знаете ли, подгадывать самое неудобное время. Вспомнив Алену Петровну, Катерина даже невесело усмехнулась:
- Как же это она Марину и Игоря пропустила? Хотя, вряд ли она их пропустила. Ох, вот, как говорится, зуб даю, что она их увидела и даже хорошо рассмотрела, и уж меня она точно не пропустит! И ведь вопрос даже задаст, что за, простите, фигня творится во вверенном ей человейнике! Классический сюжет из анекдотов про мужа и соседку. Что ж мне ей говорить, что мой муж к пятидесяти годам устал от моего супового набора и его на плюшки потянуло?
Додумать в этом направлении Катерина не успела, потому что дверь кабинета распахнулась и из него вышла та бабуля, что так бесцеремонно пролезла без очереди. Да и господь бы с ней, с бабулей, если бы Катерина не обратила внимания на то, что и эта бабуля удалялась от кабинета совсем другой походкой. От созерцания летящей походки бабули Катерину отвлек голос всё той же медсестры:
- Девушка, а Вы тоже к нам?
- Что значит "тоже к вам"? - опешила Катерина, - так я же записана на приём. Мы же уже выяснили с Вами это. Я на 18.30.
- Вы Бойко Екатерина? - уточнила рыжая красотка и растерянно обернулась, видимо, к тому самому доктору с французской фамилией.
И вот то, что случилось потом, заставило Катерину даже забыть об Игоре с Мариной. Из глубины кабинета она услышала приятный мужской голос, задающий вопрос (барабанная дробь) на французском языке. Получалось, что у доктора не только фамилия была французской, мало ли кому какая фамилия от предков досталась, но он действительно был французом? Катерина, конечно, поняла, что спросил доктор, всё-таки она переводчик и именно этим языком она владела в совершенстве, но она сама говорила на классическом языке, а вот доктор говорил на одном из его диалектов.
- Амели, что происходит? К нам ещё одна посетительница? - услышала Катерина вопрос врача.
Катерина, услышав, как зовут девушку, даже улыбнулась. "Амели" имело и второе, до смешного подходящее ей, значение: "работа".
А вот Амели ответила на русском:
- Да, месье Стефан. И у нас сюрприз: она тоже Екатерина Бойко.
- Да? - протянули удивленно из глубины кабинета.
И в дверях появился тот, кого эта рыжая Амели называла месье Стефан. Шагов мужчины Катерина не услышала, он просто вдруг оказался в дверном проёме, заняв его практически полностью разворотом своих мощных плеч. Ну, или она просто потратила все свои силы и всё своё внимание на подъём с пыточного изделия, под названием стул и поэтому не слышала шагов врача?
Катерина, после того, как, приняла вертикальное положение, увидела перед собой красивого статного мужчину с абсолютно седыми волосами и такой же седой аккуратной бородкой. Стильная стрижка, высокий лоб без единой морщины, несмотря на седину, прямой, идеальной формы нос. И осанка! О, да! Такой осанке любая балерина позавидует! А уж её прапрапрабабка точно бы оценила.
Про таких мужчин её бабушка говорила: "Породист". Сейчас Катерина точно видела перед собой ту самую породу, про которую столько слышала от бабушки. И да, точнее и сказать было нельзя, именно породист. Мужчина был высок и широкоплеч, одет он был в стандартную униформу врача: бледно-зеленые штаны и такого же цвета рубашку без пуговиц с короткими рукавами. Ворот на рубашке был "V"- образным и открывал ямку на шее и часть груди. И короткие рукава, и этот вырез не скрывали татуировок на мощных руках и широкой груди мужчины, которые заканчивались на запястьях мужчины и не заходили на шею. Будь он одет в классическую мужскую рубашку с длинными рукавами и с галстуком на шее, то был бы похож на директора банка. Хотя, пожалуй, от директора банка его отличал слишком яркий цвет глаз. Глаза были неестественно яркого зелёного цвета, что наводило на мысль, что у него цветные линзы. Вряд ли директор банка будет вставлять себе линзы, да ещё цветные. Директор уж наверняка купит себе очки в стильной и дорогой оправе.
Катерина и сама имела глаза зелёного цвета. И вот как раз её глаза, когда она смеялась, или купалась, меняли свой цвет, становясь более яркими. Она знала это, потому что ей об этом все говорили, да и сама себя она в зеркале видела, каждый раз сожалея, что её глаза не всегда имеют такой яркий насыщенный цвет. Но и в те счастливые моменты её глазам было далеко до такой яркости, как у этого странного доктора.
А он впился в неё этими своими невозможными глазами цвета изумруда. И Катерина забыла, как дышать, у неё всё поплыло перед глазами и ей вдруг стало жарко. Не душно, а именно жарко! И жар шел от этих странных глаз врача и проникал в её тело тоже через глаза. Зрительного контакта врач не разрывал, а сама Катерина просто не могла оторваться от его глаз. Жар опустился вдоль позвоночника, точно выделив больное место. Это было очень странное ощущение, в том месте словно осталась метка, как в навигаторе автомобиля. А потом доктор с внешностью банкира моргнул, и жар пропал, даже как будто цвет его глаз стал менее насыщенным.
- Добрый вечер, мадам. Вы к нам? - сейчас мужчина просто удивленно на неё смотрел.
- Да. Как видите, - Катерина удивленно моргнула, пытаясь понять, что это сейчас такое с ней было, и ответила, не задумываясь.
И тут она улыбнулась, глядя на врача. Улыбнулась просто потому, что мужчина заговорил с ней на французском, а она ему ответила на этом же языке. Но всё очарование прервала рыжая Амели, которая стояла сейчас за спиной врача, и что-то шепнула доктору, от чего его левая бровь удивленно взлетела и он, чуть повернув голову к ней, переспросил:
- Да? Разве?
- Да.
- Екатерина, вы знаете французский? - уточнил врач, не поверив, видимо Амели.
- Да.
- Вот как?
- Да. Я переводчик. Но я владею классическим языком, а Вы говорите на одном из диалектов, бургундском, если не ошибаюсь?
Доктор, видимо, опять включил свой сканер, потому что Катерине опять стало жарко. Но особенно жарко стало почему-то внутри, стыдно сказать, в матке. Изнутри жгло металлом. Жгло так сильно, что у Катерины потемнело в глазах. Последней мыслью была: "Это же спираль. Горит она там у меня, что ли?"
Очнулась Катерина уже в кабинете, лежа на кушетке, в одном нижнем белье. Месье Стефан стоял, чуть склонившись над ней, и медленно вел над её телом руками. Вёл, чуть перебирая пальцами и не касаясь её, его лицо было сосредоточенно-серьезным, даже сердитым, по-прежнему оставаясь невозможно красивым. Между его руками и телом Катерины было расстояние сантиметров в пять, но ей казалось, что она чувствует его руки на своем теле. Она даже чувствовала приятную теплоту от его ладоней. И там, где он проводил руками, становилось очень тепло и вместе с тем легко. Мысли в голове текли вяло и медленно, как мед из банки в пиалу.
А мысли, кстати, были опять об Игоре и о том, что он сейчас где-то изменяет ей с её подругой, а ещё о том, как теперь, зная это, ей, Катерине, жить дальше с этим знанием. Сами собой стали всплывать детали, говорящие о том, что Игорь и Марина уже не в первый раз встречаются. Вспомнились частые отъезды Игоря из дома и его слишком поздние возвращения домой.
А ещё вдруг Катерина вспомнила, что за последний год она не слышала от подруги ни слова о новых ухажерах. Вот просто как отрезало у подруги. Но кто-то у подруги точно был, просто она о нем ничего не рассказывала. Теперь понятно и кто это был, и почему подруга о нем не рассказывала.
От обиды на мужа и на подругу, в носу предательски защипало, а в глазах собрались слёзы, угрожая вот-вот хлынуть потоком, но внезапно она поняла, что все её мысли куда-то делись. В голове образовалась приятная пустота, и почему-то крутится какая-то незатейливая песенка на французском языке, а сама Екатерина сейчас просто лежит и получает удовольствие от всего происходящего. Удовольствие, граничащее с оргазмом. Удовольствие от этого красавца Стефана, от его непонятных, но таких волшебно-приятных пассов руками над её телом, от того, что у неё не болит спина и даже вот от этой незатейливой песенки.
И вдруг Катерине стало стыдно. Стыдно от своего почти оргазма и от своей почти наготы перед незнакомым мужчиной. Стыдно, что ей так хорошо сейчас лежать, абсолютно не стесняясь своего тела и худобы. Стыдно от того, что ей захотелось вдруг почувствовать его горячие руки на своем теле и самой к нему прикоснуться, провести пальцами по его странным татуировкам, сплетающимся в единый узор. Появилась мысль о том, а как они смотрятся на его груди и спине. В том, что на спине они тоже есть, Катерина была уверена. Осознав то, что она сейчас пытается мысленно представить его раздетым, Катерина покраснела, как не краснела, наверное, со школы. Она зажмурилась, и попыталась закрыться руками.
- Нет, нет! Не двигайтесь! - раздался тихий голос врача, и Катерина послушно вернула руки на прежнее место, вдоль тела.
Она лежала раздетая, точнее в одном нижнем белье, а в голове крутилась глупая мысль: "Вот не зря я сегодня надела это новое, черное с красным, кружевное белье".
Ой, как права была в своё время её бывшая квартирная хозяйка Маргарита Львовна. В свою студенческую бытность Катерина снимала у неё комнату. Бойкая старушка, в то время 80-ти лет, твердила всегда Катерине, тогда ещё совсем молоденькой девчонке:
- Детонька, выходи из дома в красивом белье. Всегда! Даже если идешь за хлебом.
На вопрос Катерины:
- За хлебом-то зачем в красивом белье идти?
Маргарита Львовна отвечала:
- Вдруг раздеться придется, а ты в старом? Никогда, детонька, нельзя знать, по какой причине придется раздеваться и где! Хорошо, если сама перед красавцем мужчиной. А если, не дай Бог красавец мужчина патологоанатомом окажется?
- Ну, тогда уж мне вот точно будет без разницы, в каком белье перед ним лежать! - хохотала беззаботно Катерина.
- Тебе - да! А ему приятно! - философски замечала на это Маргарита Львовна.
И ведь приучила бывшая квартирная хозяйка Катерину одевать всегда если не новое нижнее белье, то уж обязательно комплект! И вот, спустя почти 30 лет, сбылось предсказание Маргариты Львовны. Катерину раздевал красавец мужчина. И что особенно радовало, не патологоанатом!
От мысли о том, что её раздевал пусть и врач, но совершенно незнакомый красавец мужчина, Катерине стало опять неловко. С осознанием этого пришел стыд, и Катерина опять попыталась прикрыть грудь руками.
- Кати, Вы меня этим смущаете! - неожиданно выдал он фразу и, взяв Катерину за кисть правой руки, той, что была к нему ближе, положил её обратно на кушетку. Левую руку Катерине пришлось положить самой. Рука месье Стефана, как она и предполагала, оказалась очень горячей.
- Молодец. Вот так хорошо! - прокомментировал он это её движение.
Подумать только! Это она его смущает! Не он её, а она его. Серьёзно? А если уж совсем серьёзно, то врач то он совсем не тот, к которому она шла.
А, кстати, он кто? Мануальный терапевт? Массажист? Костоправ? И только она собралась озвучить свои вопросы, как этот странный врач произнёс:
- Считайте, что и я три в одном! Потерпите, осталось совсем чуть-чуть. Уж простите, но Ваши прекрасные стопы я оставил на десерт.
Катерина услышала, что щелкнул колпачок открываемого, видимо специального массажного масла, и в воздухе приятно запахло. Самое интересное, что она даже четко могла сказать, чем именно: сандал, можжевельник и кардамон. Так точно Катерина никогда не распознавала запахи, а тут вдруг само на ум пришло. Это было что-то новое в её ощущениях. И вдруг она тут же почувствовала, как этот странный доктор положил руки на её ступни. И начал делать массаж её огромных стоп уже не в воздухе, а как обычный массажист. От неожиданности Катерина распахнула глаза и увидела, что этот шикарный мужчина стоит сейчас у неё в ногах и массирует ей стопы.
"Что? Мои прекрасные стопы 42-го размера? Он издевается, что ли?" - понеслись мысли галопом в голове у Катерины. Она привычно напряглась, как выходило у неё это всегда, когда кто-то касался её огромных стоп, и попыталась подтянуть ноги к себе.
- У вас прелестные стопы. И я не издеваюсь. Скорей уж, это Вы надо мной издеваетесь сегодня, смущая меня своим прекрасным телом и своими чудными ножками! - произнес вдруг месье Стефан.
"Надо же, а Игорь всегда твердит мне, что я слишком худая, - пронеслось у Катерины в мозгу, - а ведь теперь понятно, почему! На фоне Марины я фонарный столб".
- У Вас очень красивое тело, Кати! Но Ваши ножки - это отдельный восторг. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю! - услышала она опять.
- Вы решили меня окончательно добить? - Катерина откинулась на подушку под головой и задала этот вопрос в потолок, на котором было изображено небо. Чистое голубое небо с самыми краешками воздушных облаков по краям и солнцем в зените. Рисунок на натяжном потолке удивительным образом передавал ощущения открытого неба над головой.
- Нет, - последовал совершенно серьёзный ответ, - как можно отрицать очевидные факты? И, кстати, как можно ТАК запустить свой позвоночник?
Вдруг Катерина увидела, что высоко в небе парит орел, она перевела удивленный взгляд на месье Стефана и удивленно спросила:
- Как это?
- Вы сейчас про птиц? Ну, да, летают. Небо же! - рассмеялся месье Стефан, а увидев удивление на лице Катерины, произнёс:
- О! Или Вас так смутило, что я назвал Вас Кати?
- Да всё меня смутило! - очнулась, наконец, Катерина и села на кушетке, подтянув ноги к себе. Месье Стефан вздохнул так тяжело, будто он ребёнок, у которого она, Катерина, забрала любимую игрушку. А Катерина продолжила, неожиданно для самой себя распаляясь:
- Может, объясните уже, кто Вы? Почему я раздета? Где моя одежда? И где мой гинеколог, на приём к которой, я, собственно, и шла! И пришла. А тут Вы, Ваша Амели... - Катерина очень хотела сказать "одетая, как для съёмок фильма 18+", но оборвала сама себя и закончила:
- И я на кушетке и в одном нижнем белье!
Ответом Катерине послужил искренний смех месье Стефана.
- Кати, Вы бесподобны!! Вы, обладая телом богини, сравниваете себя с фонарным столбом. А на правдивые слова о своей фигуре и божественных ножках, краснеете как школьница! И, кстати, не знаю, кто такой этот Игорь, но знаю, что он Вас не достоин, раз изменяет Вам! - закончил месье Стефан. Затем развернулся, взял бумажные салфетки и потянулся опять к ногам Катерины.
Катерина же, увидев, что этот странный человек, который, как, оказалось, умеет читать мысли, опять тянется к её ногам, поджала ноги ещё сильнее. Увидев это, он выдохнул и, покрутив головой, произнес:
- Я только хотел стереть излишек массажного масла!
- Спасибо, я сама!
Ощущение нереальности всего происходящего накрыло Катерину с головой. Месье Стефан, наконец, отвернулся, и, стоя к ней спиной, произнес:
- Ваша одежда на стуле у Вас за спиной. Могу я задать Вам ещё один вопрос? Если не секрет, какую птицу Вы видели?
- А их тут у Вас много, что ли, летает? - буркнула Катерина и задрала голову к потолку, - орла. И почему видела? Он и сейчас там парит.
- Орла? - месье Стефан резко развернулся и впился в неё своими изумрудными глазами, - Вы уверены?
Катерина максимально напрягла зрение, всматриваясь в парящую птицу, и, с трудом оторвав взгляд от гордой и красивой птицы, уверенно произнесла:
- Да, я уверена.
Месье Стефан резко выдохнул и вышел, сначала за ширму, а потом и из кабинета.
Месье Стефан вышел, оставив Катерину одну в кабинете. Только после того, как он ушел, Катерина стала вытирать ноги от излишков массажного масла, и сидя сейчас на массажном столе, с коленями, поджатыми до самого подбородка, она поняла, что уже очень давно не могла так сесть. Не могла так легко подтянуть колени, не могла, потому что от сидячей работы постоянно болела спина. На массажи она, конечно, ходила, но, ни разу после массажа у неё не было такой легкости во всем теле. Вот даже фраза сама всплыла: "Ой, что-то у меня такая легкость во всем теле образовалась". Впервые за долгое время у неё не болела спина!
- Вот я зараза неблагодарная! - ругала Катерина сама себя, одеваясь, - человек меня, можно сказать на ноги поставил, а я тут накручиваю сама себя. Даже спасибо месье Стефану не сказала! Нет, ну, всё-таки ерунда какая-то: кабинет ведь точно тот же самый. Ничего не понимаю! Хотя, что там Мария Ивановна про этого Стефана говорила? Принимает в её кабинете, но только пожилых? Точно! Именно это она и говорила. Да что ж за ерунда? Я то почему к нему попала? Я же к гинекологу шла. Да что уж теперь? Я ведь даже спасибо человеку не сказала! Где же мне его теперь искать?
Катерина, одевшись, рывком открыла дверь в коридор и пулей вылетела из кабинета, и благополучно, прицельно так, влетела в широкую грудь месье Стефана, который как раз открыл эту же самую дверь, намереваясь войти в кабинет. Она не упала только потому, что месье Стефан успел её поймать, прижав к своей широкой груди.
- Ох, простите! - выдавила Катерина куда-то ему в грудь.
"Ох, ничего себе, какой он высокий!" - пронеслось в голове, когда поняла, что она стоит, уткнувшись ему в грудь. Она даже слышала его сердцебиение, как своё сейчас. И чьё-то из двух сердец, наверное всё-таки это было её сердце, колотилось сейчас с такой силой, словно она пробежала стометровку. Катерина вздохнула полной грудью, пытаясь унять своё сердцебиение, и ощутила аромат туалетной воды месье Стефана. Он пах свежим лесом и свежими травами! Такой запах бывает сразу после дождя, когда дышится полной грудью и хочется стоять, вдыхая эти ароматы и улыбаться глупой, беспричинной улыбкой. Она даже зажмурилась от удовольствия. Отлепляться от широкой груди месье Стефана ей совсем не хотелось. Хотелось стоять вот так, вдыхать аромат леса и трав и улыбаться! Она вздохнула ещё раз, поняла, что сердце успокаивается, замедляя свой ритм, и сделала попытку отодвинуться. Мало ли что ей хочется или НЕ хочется? "В конце концов, это неприлично, стоять и обниматься с незнакомым, пусть он уже и видел меня раздетой, мужчиной! - понеслись мысли в голове, - Да, но видел то он меня как врач, а врач - это не мужчина!" И, словно в насмешку над этими её умозаключениями, она почувствовала, всем своим телом почувствовала, что сейчас всё его "не мужчина" очень даже ощутимо врезается ей в тело.
- Извините! Я не поблагодарила Вас! - Катерина усилила попытку разжать его руки на своей талии и отодвинуться от него.
И вдруг, где-то в подсознании или в душе, да какая разница, где, дело даже не в мужской физиологии, но она поняла, что и он не хочет отпускать её! В подтверждение её догадки он медленно выдохнул и расцепил руки. Катерина поежилась: сквозняки, что ли, в коридоре гуляют? Или ей после массажа стало зябко? Должно же быть наоборот, кажется? Она уже и сама не была уверена, как должно быть после массажа. Но то, что освободившись из объятий месье Стефана, ей стало холодно - это факт!
Отлепившись от груди месье Стефана, Катерина обратила внимание, что сейчас он выглядел, в точности, как банкир, только очков не хватало! Широкие плечи обтягивал тонкий бадлон с воротом под горло, на шее небрежно завязан шарф, на ногах тяжелые высокие ботинки, в которые были заправлены черные джинсы. Шикарное драповое пальто было переброшено на локте.
"Хотя, нет, не банкир, скорей уж, не знаю, байкер, что ли? Не мужик, а фотомодель!" - мелькнула у Катерины мысль.
Сочетание абсолютно седых волос, подстриженных в модную стрижку явно в очень дорогом салоне, в сочетании с такой же седой аккуратной бородкой и высоких, армейского образца, ботинок и наводило на сравнение с байкерами.
- За фотомодель - отдельное спасибо! - услышала она в ответ.
- Да вот, чтоб тебя! - вырвалось у Катерины уже вслух, когда она поняла, что он действительно умеет читать мысли, - ох, извините! Я, вообще-то спасибо Вам должна сказать за Ваш, не знаю, как правильно назвать... Массаж? Я чувствую себя совершенно здоровым человеком! И сколько я Вам должна? Мне кажется, Ваши услуги не бесплатны.
- Об оплате можете не говорить, если согласитесь со мной поужинать! Я ужасно голоден, а Вы? И, кстати, одного сеанса терапии недостаточно. Если Вы хотите совсем забыть о проблемах со спиной, то необходимо ещё два сеанса, - он произнес это, не делая пауз, и с совершенно серьёзным выражением на лице.
- Недостаточно? Погодите, совсем забыть о проблемах? - Катерина не верила своим ушам, - Вы приглашаете меня на ужин?
- А что именно Вас удивляет? Да, Вашу спину можно вылечить и да, я приглашаю Вас на ужин. Пойдете? Вас ведь никто сейчас дома не ждет, как я понял. Так зачем же Вам возвращаться в пустую квартиру и накручивать себя до бесконечности? Я же ничего противозаконного Вам не предлагаю, всего лишь ужин в приличном месте, и смею надеяться, в приятной компании. Решайтесь, Кати! Уверяю, Вам понравится ужинать в моей компании! - а вот сейчас месье Стефан явно улыбался, правда, одними глазами, но совершенно точно улыбался, - или я придумал себе, что симпатичен Вам так же, как и Вы мне?
А вот это уже была наглость с его стороны: он, совершенно не стесняясь, говорил ей о том, что слышал её мысли! Но, черт возьми, она ведь уже и не помнит, когда в последний раз ужинала вне дома. Игорь очень неохотно ходил по ресторанам. Или это он только с ней неохотно ходил? Сейчас же вот он, по словам сына, очень приятно проводит время, да ещё и в компании её подруги. "Так, стоп! Выдохнула и приняла приглашение этого мистера Совершенство! - скомандовала Катерина сама себе, - в конце концов, тебя и правда, никто дома не ждет!"
- Хорошо, я принимаю Ваше приглашение на ужин, но я не очень подходяще одета для ужина в приличном месте.
- Разве? - он окинул Катерину с головы до ног таким откровенно оценивающим взглядом, что её накрыло волной желания, - а по мне, так вполне прилично. Да и я, как видите, не в костюме, - он картинно развел руки в разные стороны, демонстрируя свой наряд. Мышцы под тонким обтягивающим джемпером перекатились, дразня своим рельефом.
"Вот чтоб все так не в костюме выглядели, как ты! Интересно, есть хоть что-нибудь, что на нём плохо смотрится?" - подумала Катерина про себя и тут же услышала:
- Спасибо за комплимент! И да, есть такая вещь, но какая именно, я Вам не расскажу! - месье Стефан хитро улыбнулся, а Катерина очередной раз шлепнула себя по лбу за свои мысли.
- Нет, слушайте, месье Стефан, в конце концов - это неприлично! - насупилась Катерина.
- Неприлично? - он поднял вопросительно левую бровь, - что именно?
- Подслушивать чужие мысли!
Ответом ей послужил смех.
- Извините, но я ничего не могу с собой поделать. Вот именно Ваши мысли я хочу слышать, а потому откровенно предупреждаю, что даже не собираюсь их блокировать! - и тут же без перехода, не давая Катерине опомниться:
- Вы на машине?
- Да.
- Тогда сделаем так: мой водитель отгонит Вашу машину к Вам домой и потом привезет Вам ключи от неё, идет?
- Куда привезет? - растерялась Катерина.
- В ресторан, - последовал ответ, - или Вы куда предпочитаете? Можем сразу ко мне.
- Ага. Дайте воды напиться, а то так кушать хочется, что даже переночевать негде! - выпалила Катерина и услышала хохот и сдавленный голос после этого:
- О! Я должен это запомнить!
Тем временем Катерина и месье Стефан подошли к шикарному сверкающему, будто только что из автосалона, автомобилю, за рулем которого сидела, представьте себе, та самая рыжая Амели! Вот уж её Катерина меньше всего ожидала сейчас увидеть. А увидев, почему-то неприятно удивилась.
- Вот уж, поистине, говорящее имя, - усмехнулась Катерина, увидев девушку.
- Вы сейчас про то, как её имя переводится? - рассмеялся месье Стефан.
Катерина только кивнула.
- И да, Вы правы, Амели - это только работа. Так что не ревнуйте, моя прекрасная Кати.
Не дав Катерине что-то возразить, он открыл дверцу автомобиля и что-то быстро сказал Амели. Та молча, без единой эмоции, встала из-за руля, и, подойдя к Катерине, протянула к ней руку ладошкой вверх. Сейчас на девушке был мужской костюм и даже галстук. Весь облик водителя завершала фуражка восьмиклинка с блестящим козырьком. Вот ведь и костюм на девушке был явно дорогой, да и фуражка явно не из дешевых подделок, но всё равно во всем ее облике чувствовалась что-то странное. Что-то с этой Амели было не так. Она вся была словно очень точная копия человека. Усовершенствованная его версия.
Катерина молча протянула девушке ключи, назвала свой адрес, пояснив, где именно во дворе её парковочное место и попросив поставить машину именно там.
- Хорошо! - услышала Катерина в ответ на все её объяснения. И эта странная Амели, которая "только работа" направилась к автомобилю Катерины. А месье Стефан обошел свой автомобиль, распахнул дверцу и, сделав приглашающий жест рукой, произнёс:
- Прошу, моя прекрасная лесная фея!
- Почему лесная фея? - задала вопрос Катерина, подходя к открытой дверце и месье Стефану, замершему у неё.
- А давайте всё по-порядку? - рассмеялся на это месье Стефан, предложив Катерине свою руку, чтобы она могла на нее опереться, садясь в машину, - и, пожалуйста, аккуратней со спиной! Я ещё не закончил её восстановление! Катерина вдруг обратила внимание, что у него на руках сейчас перчатки из очень тонкой кожи под цвет тела.
- Приедем, закажем ужин, а уж потом я отвечу на все Ваши вопросы. Они ведь у Вас есть, хоть Вы и стараетесь сейчас не думать обо мне! - он хитро улыбнулся. Катерине пришлось с ним согласиться, она изо всех сил старалась сейчас не думать о нем.
- Кати, Вы ведь разрешите мне Вас так называть? - увидев, что она кивнула, месье Стефан продолжил:
- Какую кухню предпочитаете?
- На Ваш выбор. Тем более, что Вы ведь уже решили, куда повезете меня ужинать, верно? - она чуть улыбнулась.
- Тогда предлагаю итальянский ресторан, - он улыбнулся и завел автомобиль.
- Неожиданно! - позволила себе прокомментировать Катерина. Она была уверена, что он повезет её в ресторан французской кухни.
- Хотите французский? - тут же отвлекся он от дороги.
- Нет, нет, всё хорошо. Для французского ресторана я сегодня совершенно точно не одета! - Катерина позволила себе улыбнуться, - пусть будет итальянский. Их пасты с морепродуктами - это нечто! Да и рыба, приготовленная на гриле, хороша.
Ресторанчик был совсем небольшим и очень милым, в нем царила атмосфера домашнего уюта. На пороге их встретил сам хозяин ресторана и заговорил с месье Стефаном на итальянском языке. Они обнялись, как старые друзья. И хозяин ресторанчика повел их к столику у окна. Окно выходило в уютный дворик. Если бы Катерина не знала, что они совершенно точно сейчас в её родном городе, она бы решила, глядя на этот дворик, что они в Италии. Дикий виноград, росший по периметру, сплетаясь, образовал крышу над двориком. Ярко бордовые листья, кое-где ещё оставшиеся на ветках, придавали уют.
Хозяин попытался поухаживать за Катериной, всего лишь предложив забрать у неё пальто, чем вызвал недовольный взгляд Стефана. Бедный итальянец что-то залепетал и встал по стойке смирно.
- Кати, позвольте, я заберу Ваше пальто! - не глядя больше на бедного итальянца, промурлыкал Катерине Стефан. Она позволила помочь ему снять с себя пальто, которое Стефан передал хозяину ресторана, - присаживайтесь, Вашей спине эти стулья точно понравятся! - отодвинул Стефан один из стульев , приглашая Катерину присесть за столик, - я прошу прощения, но я закончу разговор.
Судя, по тому, как хозяин стоял и виновато улыбался, Стефан его отчитывал.
"Неужели и у него проблемы со здоровьем? Ведь не из-за меня же сейчас, в самом деле, бедному итальянцу выговаривают" - замелькали мысли у Катерины. В этот момент мужчины закончили разговор, и Стефан сел за столик.
- Могу ли я предложить Вам, месье Стефан, и Вашей даме вино на свой вкус? - услышала Катерина голос хозяина.
- Кати, советую не отказываться! Джанни знает толк в винах, - наклонившись в сторону Катерины, произнес заговорщицким тоном Стефан.
- Хорошо, почему бы и нет? - кивнула Катерина, и хозяин буквально испарился.
- Кати, пасту, мясо, рыбу?
- Рыбу на гриле, если можно.
Хозяин принес молодое белое вино в графине, два бокала и корзинку со свежим хлебом и хрустящими палочками. Месье Стефан снял перчатки, и Катерина увидела на безымянном пальце его правой руки очень красивый перстень. Это было очень необычно, но месье Стефану это украшение шло, дополняя его образ. У него были очень красивые кисти с длинными сильными пальцами. При взгляде на его кисти само всплывало: "Породистые руки". Точнее, пожалуй, и не скажешь. Катерина даже залюбовалась его руками и перстнем на них. Ей всегда нравились такие кисти. У Игоря кисти тоже были крупными, но пальцы были короче. И уж, конечно, он не носил перстней. Да он даже и обручальное кольцо-то никогда не носил.
Настоящие мужчины редко носят крупные перстни, в отличие от представителей нетрадиционных профессий и ориентаций. А перстень на руке месье Стефана был очень необычным и красивым, его хотелось рассмотреть внимательно, вглядевшись во все детали и хитросплетения. Перстень притягивал взгляд своей необычностью и красотой, а ещё величиной изумруда. Таких крупных изумрудов Катерина не видела никогда. Она сама из всех камней любила только изумруды, и сейчас на её левом безымянном пальце тоже было кольцо с изумрудом, но гораздо меньшим по размеру и всё равно дорогим, и именно поэтому Катерина знала, что украшения с этими камнями очень и очень недешевы. Цену же камня в перстне месье Стефана она боялась даже представить себе из-за его размера, не говоря уже о том, что сам камень очень хитро был вплетен в оправу. Казалось, что камень лежит среди веток растений. Месье Стефан протянул руку, взял бокал и сделал первый глоток, затем благосклонно кивнул, и хозяин ресторанчика только после этого налил самой Катерине и долил в бокал Стефана. Получив заказ, хозяин опять удалился. Меню им так и не принесли.
- Это домашний ресторан, а в домашних ресторанах итальянцы не подают меню, - улыбнувшись, пояснил Стефан, - здесь просто приносят всё, что сегодня готовят на кухне.
- Как дома у бабушки? - улыбнулась Катерина.
- Да! Именно так, - кивнул этот странный мужчина и поднял свой бокал, - за Вашу судьбоносную ошибку, Кати?
Катерина кивнула, сделала глоток вина, и только тут до нее дошел смысл сказанного Стефаном.
- Мою ошибку?
- Ну, врач, к которому Вы пришли сегодня, ждет Вас завтра, в это же время. Вы просто перепутали день недели, видимо, когда записывали в свой органайзер.
- Что? - Катерина недоверчиво смотрела на Стефана.
- Да. Я совершенно точно знаю это, потому, что каждый первый четверг месяца я работаю в её кабинете. В поликлинике нет свободных кабинетов, а пожилых пациентов, нуждающихся в моих услугах, в Вашем районе много, пришлось согласиться на такие условия. Пожилым людям сложнее приехать ко мне, чем мне к ним. И да, в этой клинике я работаю бесплатно, но только с пожилыми пациентами. Так что, в данном случае, я та самая гора, которая пришла к Магомету! - он развел руками, - все другие дни я веду прием в своей клинике, но уже не бесплатно, - он улыбнулся одними губами и продолжил:
- По счастливому стечению обстоятельств Вы, Кати, перепутали день недели, а женщина, вошедшая перед Вами, была последней моей пациенткой на сегодня.
- Тогда зачем же Вы меня приняли? Я не пожилой пациент и вообще даже не Ваш пациент. И, кстати, почему Вы только с пожилыми пациентами работаете? А как же дети, им Вы помощь не оказываете? А инвалиды?
- О! Сколько вопросов, моя лесная фея! Вы меня в чем-то подозреваете? - Стефан усмехнулся, но только одними губами.
- Что? Нет, простите, не хотела Вас обидеть. Просто у меня в голове сумбур, а я к такому не привыкла, - смутилась Катерина, осознав, что этот странный мужчина её очень волнует. Она рядом с ним терялась, как на первом свидании когда-то с Игорем.
- Итак, отвечаю на Ваши вопросы: Вас я не мог не принять. Вы элементарно упали в обморок из-за проблем со здоровьем. И Ваше счастье, что случилось это в моём присутствии! Советую завтра, на приеме у Вашего врача, вытащить металл из организма. Сексуальной жизнью с мужем Вы не живете, другого мужчины у Вас нет. Так зачем вам инородное тело внутри?
От этих слов, сказанных вот так, в лоб, пусть и медиком, но мужчиной, Катерина покраснела. А месье Стефан, продолжал, как ни в чем, ни бывало:
- Работаю я не только с пожилыми пациентами. Но с детьми реже - ими занимается другой врач, мой ученик. Его профиль вот как раз дети. Мой же профиль, именно "пожилые люди", как Вы их называете. Хотя 80 лет - это ещё не старость, поверьте! - он улыбнулся так, словно говорил с ребёнком и объяснял прописные истины, - А в вашей поликлинике и бесплатно потому, что пожилые пациенты не могут оплатить мои, поверьте, очень не дешевые услуги. Как, впрочем, и ехать ко мне в клинику за город. Общественный транспорт туда не ходит. Но все, кто ко мне приезжает и доезжает до меня, - уточнил он неожиданно, - без помощи не остаются. Впрочем, сразу оговорюсь, не все получают помощь, даже уже оказавшись в моей клинике. Как, впрочем, не все и платят за неё.
Он говорил об этом спокойно, хотя, по сути, он сейчас хвастался своей властью над больными людьми.
- Это у Вас такая благотворительность, получается? То есть, это Вы единолично решаете, кому помогать, а кому отказать? А как же врачебная этика? Вы ведь врач? - усмехнулась она, неожиданно разозлившись на этого шикарного мужчину, который совершенно точно знает себе цену и совершенно этого не скрывает. Даже бравирует этим, - хочу приму, не хочу не приму? Так, что ли?
А ещё он, совершенно точно, может заполучить себе любую красавицу, а он сейчас сидит здесь с ней, тёткой уже не первой свежести, и смущает её своим шикарным видом и своими комплиментами. Зачем? Захотелось поиграть? А она тоже хороша! Сидит тут сейчас, растекается перед ним лужицей и смущается, как школьница.
- А почему Вас, моя лесная фея, так смущает понятие благотворительности? Если разобрать само слово на составляющие, то в нем как раз нет ничего обидного: благо творить. Различным абстрактным фондам я не верю, чтобы переводить туда деньги для лечения всё тех же абстрактных больных. Я предпочитаю помогать сам, лично. Так что же в этом плохого? - он сидел, откинувшись на спинку стула и смеясь, на этот раз, одними глазами, и рассматривая Катерину. Видя, что она говорить не собирается, Стефан продолжил:
- Я не устраиваю рекламных акций с лечебными процедурами на публике, не даю интервью с одой и хвалой себе, любимому. Всё это только лишняя трата моего времени. Времени, которое я предпочитаю потратить на пациентов. Повторюсь, я помогаю всем, кто до меня доходит, правда, иногда это может странно выглядеть, - он улыбнулся одними губами и закончил:
- "Помощь получает всяк просящий ея". А плата взимается с каждого индивидуально. И поверьте, не все болезни я имею право лечить, как бы это странно сейчас ни звучало. Кому-то они даны, как расплата за содеянное.
Катерина медленно выдохнула, сделал глоток вина, которое, к слову, оказалось очень приятным, и поняла, что их разговор свернул куда-то не туда. Вместо того, чтобы выяснять то, что она хотела, она сидит и почему-то обвиняет человека, который вылечил ей спину.
- Месье Стефан, простите, я сама не понимаю, что говорю. Я ничего не имею против Вашей благотворительности. Просто это всё так странно. Странно и необычно.
- Я понимаю, - он улыбнулся, - и можно просто Стефан и на "ты". Согласна?
- Да, хорошо.
- Вот за это давай и выпьем! - Стефан поднял свой бокал, опять блеснув своим шикарным перстнем.
Катерина опять заставила себя оторваться от его руки с перстнем, мысленно обругав себя за то, что неприлично засматриваться на чужие украшения, отсалютовала ему своим бокалом и, сделав глоток, поставила бокал. Вино, конечно, было приятным, но напиваться она не собиралась. Тут на трезвую бы голову всё осмыслить! И только она собралась задавать свои вопросы, как им принесли рыбу.
- Кати, я обещал, что отвечу на все твои вопросы, я помню. Но умоляю тебя, давай сначала поедим. Я очень голоден, а потому не могу себя контролировать. У нас с тобой был длинный и странный день. У каждого, правда, по своим причинам, - он усмехнулся, - но то, что он совершенно точно станет для нас судьбоносным - в этом я уверен!
Катерина, соглашаясь, кивнула, и потянулась за приборами к корзинке. Так уж вышло, что потянулись за приборами они со Стефаном одновременно и, конечно, именно в корзинке их руки и столкнулись. Точнее, она дотронулась до его кольца, она это остро почувствовала. Это было простое касание пальцами, но Катерине показалось, что она сунула пальцы в розетку, получив разряд тока. Ей даже показалось, что она увидела искры от их соприкосновения и, резко отдернув руку, она удивленно посмотрела на свои пальцы.
- Извини, я предупредил, что не контролирую себя, - услышала она, сидя ещё на своём месте. И вот вдруг она уже сидит у Стефана на коленях и жадно его целует. Или это он её целует, а она лишь отвечает ему? Желание накрыло её с головой, опалив низ живота. И только остро почувствовав внутри себя боль от горячего металла, Катерина очнулась и отстранилась от губ Стефана. Она с удивлением оглянулась и поняла, что сидит на коленях у Стефана. Услышав его стон, она повернулась к нему.
- Что? Как я здесь, у тебя? Тебе плохо? Где болит? - она сделала попытку встать с его колен, и тут поняла, что ей в бедро упирается приличный такой бугор его желания. Встать он ей не дал, прижав вместо этого её к своей груди так сильно, что она опять почувствовала, как бешено колотится его сердце, рискуя пробить грудную клетку изнутри. Или это её сердце сейчас так колотится, а его, наоборот, вторит её сердцу? Потому что Катерина совершенно точно слышала сейчас два сердцебиения.
- Кати, прости. Я не могу сейчас тебя отпустить! - выдохнул он ей в шею, - просто поверь мне и закрой глаза. Не бойся, всё будет хорошо.
Она послушалась и закрыла глаза. И в ту же секунду почувствовала одну его ладонь на своей спине, между лопаток, а вторую на груди, точно напротив своего колотящегося сердца. Их общее сердцебиение постепенно стало уменьшаться, приходя в нормальный ритм. Было странно чувствовать одновременно два сердца, её глаза распахнулись сами собой, и она уставилась в глаза Стефана. От такой близости и взгляда глаза в глаза, её сердце опять начало набирать ритм, правда, уже не так критически. А вслед за её сердцем и второе, его сердце, начало биться в таком же ритме, и само осознание работы двух сердец, стучащих в унисон, было очень странным. Катерина удивленно на него посмотрела, а в ответ Стефан как-то грустно усмехнулся и, наконец убедившись, что с её сердцем всё в порядке, убрал руки, от чего ей вдруг стало очень холодно и пронзительно одиноко. Такого пронзительного одиночества Катерина не испытывала никогда. Она даже не подозревала, что такое одиночество может быть. Катерина инстинктивно вцепилась в его ладонь и вернула её себе на грудь на то место, где она лежала только что, прижав его руку сверху своей. Под своей ладонью она почувствовала то самое его кольцо. Одиночество отступило, она опять чувствовала его сердце и ещё странные волны, исходящие от его кольца. Она удивленно отняла его руку от своей груди и уставилась на его кольцо: камень внутри сиял!
- Стефан, твой перстень, - удивленно произнесла она.
- Перстень? - как-то странно переспросил он.
- Ну да, перстень! Точнее, изумруд. Он сияет! - Катерина восторженно рассматривала перстень, наклоняя его руку и поворачивая, пытаясь рассмотреть кольцо и совершенно забыв, что сидит сейчас на коленях у мужчины. Такой восторг она испытывала только в детстве, когда, открыв глаза в свой день рождения, обнаруживала рядом на подушке самый заветный подарок. Подарок, о котором она шептала на ухо своему любимому плюшевому медведю, но только ему и никому больше!
- Кати, ты видишь мой перстень? - услышала она странный вопрос.
- Да, а что? - она оторвалась от созерцания этого перстня и подняла, наконец, глаза на Стефана, - он такой необычный и просто притягивает взгляд. Я пол вечера хотела его рассмотреть вблизи. Извини, я веду себя как ребёнок. Господи, стыдно-то как!
Катерина попыталась встать с его колен, но была сжата в объятиях. И вдруг сейчас она явственно почувствовала, как это пронзительное одиночество отступает, уступая место покою и ощущению, что и объятия и то, что она сидит на коленях у мужчины, которого увидела сегодня первый раз в жизни - это именно то, чего ей не хватало всю её жизнь. А ещё она поняла, что это не её одиночество. Это одиночество и даже тоска была его, Стефана! Она уткнулась лбом в его лоб и спросила вот так, близко, получилось, что в самые губы:
- Как ты с этим живешь? Почему? За что?
В ответ он закрыл глаза и прошептал:
- Моя. Нашел. Спасибо...
Рыбу они всё-таки съели, правда, уже почти остывшую, но всё равно очень и очень вкусную. К вину оба почти не притронулись. Ближе к концу их ужина показалась Амели. Катерина заметила, что Стефан вопросительно посмотрел на свою помощницу, та в ответ чуть качнула отрицательно головой, на что он кивнул и сделал жест рукой, который можно было расценивать, как "Свободна". Девушка подошла, положила ключ от машины Катерины на стол и молча удалилась.
- Она тоже умеет читать мысли? - догадалась Катерина.
- Нет. Достаточно, что я вижу её мысли, - ответил отстраненно Стефан, - твоя машина у твоего дома на привычном месте. Всё хорошо! - и продолжил ужин.
Катерина бросала украдкой взгляды на Стефана и видела, что он будто ушел в себя. Она решила не приставать к нему с расспросами, решив просто поужинать уже самой и дать поесть этому очень странному мужчине, тем более, что он сам же и просил дать ему утолить голод, сказав, кажется "я очень голоден и не могу себя контролировать". Знать бы ещё, как же это понимать. Но когда ужин был съеден, настроение месье Стефана явно улучшилось. На что Катерина мысленно усмехнулась: "Все вы, когда голодные, не контролируете себя".
- Кати, я не тот контроль имел в виду, о котором ты подумала, - вывел её из задумчивости голос Стефана, - чай или кофе?
- Что? - она опешила, но, увидев его расслабленное выражение на лице, ответила:
- Кофе, конечно!
- Капучино?
Интересно, ей ведь сейчас не показалось, что он хитро на неё взглянул?
- Стефан, ты хочешь, чтобы хозяина этого замечательного ресторанчика хватил удар? - рассмеялась Катерина, глядя на Стефана с улыбкой.
- Это почему же? - сейчас он совершенно точно хитро улыбался, глядя на неё.
- Да потому что ни один итальянец не будет после еды, тем более вечером, пить капучино! Только эспрессо! Ты же не хочешь, чтобы твой знакомый плохо подумал обо мне. Тем более, что я тут и так неприлично себя вела, - усмехнулась она.
- А ты точно считаешь, что это было неприлично? - он смотрел на неё без намека на улыбку, - Кати, почему тебе так важно, что о тебе подумают другие люди?
Прежде, чем ответить на этот вопрос, Катерина вздохнула. Перед ней сейчас стояла дилемма: отделаться шуткой или ответить серьёзно, с углублением в семейную историю? Историю, которую Игорь слушать не любил, считая её семейным самолюбованием. Просто потому, что его семья такими предками похвастаться не могла. Да он и знал то только историю своих бабушек и дедушек, не дальше, хорошо хоть, и по отцу, и по маме. А вот Стефан, и Катерина была в этом уверена, ждет от неё именно серьезный ответ. И она решилась:
- О! Ответ на этот вопрос кроется в истории моей семьи. Ты готов её выслушать?
- А разве мы куда-то спешим? И да, именно историю твоей семьи я и хотел тебя попросить рассказать. Этот вопрос был следующим, - последовал странный ответ, подкрепленный очень серьёзным взглядом изумрудных глаз.
И Катерина решилась. Набрав полную грудь воздуха, она начала рассказ:
- Меня растили бабушка и прабабушка по отцу, как их в своё время растили их бабушки и прабабушки. В семье отца так было заведено. До пяти лет я была на домашнем обучении. А придя в детский сад в 5 лет, оказалось, что я намного опережаю своих сверстников в развитии, и у меня старорежимное воспитание, как выразилась нянечка в группе. И это только потому, что я умела кушать с ножом и вилкой, а не только ложкой, - Катерина невесело улыбнулась, - вот от моей прапрабабки и тянутся все эти старорежимные корни. Она была фрейлиной при дворе и сама получила такое воспитание, что нынешним девушкам и не снилось! Да что там девушки? Сейчас такое воспитание только разве что при кадетских училищах. Не в том смысле, что она тоже умела стрелять, отжиматься и бегать кросс. О нет! Скажу только, что подъем в том институте благородных девиц был в 5 утра, спали они под тонкими войлочными одеялами в помещении, где температура воздуха была +15. Одежда и, что важно, теплые чулки должны были быть сложены на стуле рядом с кроватью. Чулки должны были лежать сверху, как доказательство того, что они сняты. Понятно же, да, что кровати девушки заправляли сами? На завтрак был стакан чая и черный хлеб, правда, с маслом. Потом три часа занятия. Потом второй завтрак, и опять занятия до обеда. Девушки изучали языки и этикет, их учили шить, вести бухгалтерский учет, чтобы самим вести домашнее хозяйство, их обучали, музыке и танцам. А ещё держать спину и бесконечно приседать в реверансе. А ведь все они были из лучших дворянских семей, потому что других туда не брали! К слову, наверное, только благодаря этой закалке моя прапрабабка и выжила в трудовом социалистическом лагере, в котором оказалась в 38-м году. Она провела там 13 лет. Худенькая, маленькая, изящная, как фарфоровая кукла, а стержень внутри имела не хуже, чем у идейного коммуниста тех лет. Вот из неё точно можно было делать те самые гвозди, "крепче которых бы не было в мире", про которые писал поэт. И да, мнение окружающих играло важную роль. А точнее уж, их оценка. Её никто и никогда не видел не причесанной и не одетой, как никто и никогда не слышал ни слова жалобы о том, что у неё что-то болит. Она до последних своих дней оставалась фрейлиной Её величества! - Катерина вздохнула и продолжила другим тоном:
- Так вот я, с точки зрения родственниц, неудачное сочетание генома. И виной всему рабочее, как они считали, происхождение моей матери, и именно её гены ответственны за всё плохое во мне. Хотя своих родителей моя мама не знала. Её в младенчестве подкинули в дом малютки, вложив только записку с датой её рождения. Всё! Ни имени, ни фамилии. Она так и не смогла узнать о своих родителях ничего! Умерла мама совсем молодой, умерла внезапно - во сне, моим детям тогда было всего по семь лет. Своих детей я воспитывала сама, привозя их к бабушкам только на выходные и каникулы. Вот как раз в те выходные мы приехали к моим родителям и застали моего отца в слезах и уже одного в квартире. Он пережил её всего на полгода.
Прилично я знаю только два европейских языка: французский и немецкий, разговорный английский не в счет. У меня слабая спина и слишком высокий рост, а мой третий размер груди считается неприлично большим. И да! У меня безобразно огромные ноги, как и у моей мамы! У девушек их круга были сильные спины, маленькая грудь и, что самое главное, маленькие изящные стопы.
Катерина усмехнулась и развела руками:
- Ну вот, как-то так! Теперь ты знаешь, откуда это во мне. Ах, да, мне 46 лет, у меня был единственный мужчина, который и стал моим мужем. У нас двое детей - сын и дочь. Была единственная подруга. Была, потому что сегодня я узнала, что мой муж мне с ней изменяет и, видимо, уже давно. И именно её он сегодня повез в шикарный СПА отель на грязи, водные процедуры и что-то там ещё. И да, ты абсолютно прав: близости с мужем у нас нет уже давно, любовником я не обзавелась, потому что считаю это недостойным и да, я шла сегодня к гинекологу как раз за тем, чтобы удалить спираль. Вот теперь ты всё обо мне знаешь. Извини, что вывалила на тебя всё и сразу. Обычно я не откровенничаю с малознакомыми мне людьми. И да, спасибо тебе ещё раз и за мою спину и за сегодняшний вечер!
Стефан слушал её, ни разу не перебив, по выражению его лица ничего не возможно было понять, оно просто застыло как маска. Поняв, что Катерина закончила, он кивнул, сложил льняную салфетку и махнул кому-то. Тут же рядом появился хозяин с их пальто в руках. Стефан встал, предложил руку Катерине, перчатки в этот раз он не надел, как она заметила, помог ей одеться, потом оделся сам, и они вышли на улицу. Предложив Катерине свой локоть, он подвел её к своей машине и открыв, на этот раз, заднюю дверцу, усадил её, и сам сел рядом. За рулем сидела Амели. Она вопросительно посмотрела в зеркало заднего вида, получила кивок от Стефана, и машина плавно тронулась.
Всю дорогу они молчали, и всю дорогу он не выпускал руки Катерины, то мягко перебирал её пальчики и гладил нежно, едва касаясь, как гладят маленького котенка, то подносил их к губам и целовал, целовал так же, едва касаясь губами. Так нежно и трепетно её никто и никогда не целовал. Не сказать, что ей это не нравилось. Нравилось до мурашек во всём теле и дрожи в коленях. Катерина не узнавала сама себя: ведь в первый раз видит этого мужчину, но рядом с ним так удивительно легко и уютно. И не покидало чувство, что именно рядом с ним её место. Это было странно и непонятно. Когда машина выехала за город, Катерина очнулась, и, забрав свою, руку задала вопрос:
- Куда мы едем?
- Ко мне, - последовал короткий ответ.
Услышав это его уверенное "Ко мне", Катерина вдруг поняла, что она же совсем ничего о Стефане не знает! Это она ему всё рассказала о себе, даже то, о чем никогда не говорила с единственной, теперь уже бывшей, подругой Мариной. Увидев, а точнее услышав, она уже была в этом уверена, её испуг, Стефан произнес:
- Не бойся. Я не могу причинить тебе боль, - и вернул её ладонь, положив себе на бедро и прижав для верности её ладонь своей.
Ощутив ладонью тепло его бедра, Катерина напряглась, этот мужчина её волновал. Она медленно выдохнула и отвернулась к окну, решив не думать о том, где именно лежит её ладонь. Она смотрела в окно и, конечно, ничего не видела. За окном стемнело. Поняв, что выглядит нелепо, изображая свою заинтересованность, глядя в тёмное окно, она повернулась к Стефану и только собралась задать вопрос, как услышала:
- Потерпи, моя фея, подъезжаем. Я помню, что обещал, ответить на все твои вопросы, и я на них отвечу. Но прошу, доверься мне!
Спустя 5 минут машина свернула с трассы, и они продолжили путь по идеальной дороге, но уже среди густого леса. Вскоре Катерина увидела указатель "Клиника "Долгая жизнь", и они свернули ещё раз. Машина медленно въехала на парковку перед огромным домом, который был интересно подсвечен. Благодаря умелой подсветке создавалось впечатление, что дом парит в воздухе. Катерина, увидев такую красоту, затаила дыхание. Она слышала, что Стефан открыл свою дверцу и вышел, обошел машину, и, открыв её дверцу, подал ей руку со словами:
- Добро пожаловать, лесная фея!
Катерина приняла его руку, ей с её проблемной спиной, всегда тяжело было выходить из машины. Но не сегодня! Сегодня она вспомнила про спину, только когда уже стояла и любовалась на дом. А дом, словно встречая её, начал переливаться в лучах фонариков, играя всеми оттенками зеленого. Такой восторг Катерина испытывала последний раз в детстве, когда ей для школьного бала подарили костюм лесной феи. Мама сама его шила по ночам. Катенька была самой красивой на том школьном балу.
- Стефан! - только и выдохнула она и перевела восторженный взгляд с дома на него. Все остальные её эмоции он уже увидел, прочитал, почувствовал, или как там это у него происходит? Подтверждением этого Катерине послужила его улыбка и, неожиданно, выдох, полный облегчения.
Услышав его, Катерина удивилась:
- Ты боялся, что мне это может не понравиться?
Ответом ей послужил его смех, он снова поднес её руку к своим губам и произнес странную фразу:
- Дом приветствует свою хозяйку! Добро пожаловать домой!
Спустя семь месяцев.
- Кати, девочка моя, почему ты хочешь, чтобы сегодня меня не было с тобой рядом?
- Стефан, единственный мой, ты прекрасно знаешь, что я не могу этого хотеть! - Катерина укоризненно улыбнулась, - но сегодня у тебя более важные дела, чем простое подписание мною бумаг. Да, эта подпись ничего не значит для тебя, но я хочу, чтобы всё было правильно сделано не только в твоем мире, но и в моем. И потом, ведь со мной будут Амели и Олег, уж им то ты можешь смело меня доверить! - Катерина скрылась за дверью в гардероб, а через минуту из гардеробной раздался тяжелый вздох.
- Кати, что? - Стефан стоял в дверях и смотрел на своё сокровище глазами, полными обожания.
- Если и дальше так пойдет, то ты меня разлюбишь! Я не влезаю уже ни в одно платье!
- Ох, женщина, ты специально так говоришь, да? Ты ведь знаешь, что я сейчас тебе могу предложить? - Стефан обнял её со спины и погладил уже приличный животик, - ты ведь знаешь, что я и так не хочу, чтобы ты сегодня ехала без меня!
- Ты передумал делать мне предложение? - расхохоталась Катерина.
- Ох, Кати, если бы я не знал, что ты лесная фея, я бы решил, что ты ведьма! Это ведь ты не принимаешь моё предложение.
- Стефан, сердце моё, и ты прекрасно знаешь почему! Сегодня же вечером, как только у меня на руках будут все бумаги, я обещаю, что приму твоё предложение! Эх, недолго я, однако, побуду свободной женщиной! - притворно разочарованно вздохнула Катерина и потянулась за туникой яркого изумрудного цвета из кашемира.
- Прекрасный выбор, любовь моя! А к ней у меня есть для тебя подарок! - и Стефан, наклонился к самому нижнему ящику и вытащил из него коробку, - примерь, тебе должно очень пойти!
- Стефан, ты меня и так завалил подарками! Сколько же можно? - Катерина укоризненно покачала головой и открыла коробку. Увидев, что там лежит, она ахнула:
- Жилет? Тот самый?
- Да, любовь моя! Только вчера привезли! И я настаиваю, чтобы ты его сегодня надела. Сегодня солнечно, но дует северный ветер.
***
Олег сидел на веранде уютной кофейни, расположенной на окраине города, и ждал мать. Это не мама опаздывала, это он приехал раньше. Сегодня особенно невыносимо было общаться с отцом. Сегодня у них с мамой развод, и на отца было и жалко, и неприятно смотреть. Отец, наверное, в тысячный раз, с того дня, как мама ушла от него, обвинил его в том, что Олег позвонил в тот вечер маме и всего лишь пожелал родителям хорошо провести выходные.
- Это ты виноват в том, что мать меня не хочет простить! Если бы не тот твой звонок, она бы ничего и никогда не узнала! Ни я, ни Маринка не собирались ничего менять. Подумаешь, на экзотику на старости лет потянуло. Ты, как мужчина, должен меня понять и должен был принять мою сторону. Мою! А не матери!
- Пап, ну так живи теперь с этой своей экзотикой, раз уж тебя "потянуло на старости лет", как ты говоришь. Вы с мамой прожили вместе четверть века, неужели ты так и не понял, что мама не та женщина, которая готова простить и принять измену? Пап, я уж не говорю о том, что это ведь ты был за ней, как за каменной стеной, а не она за тобой.
- Что ты несёшь? Это я в нашей семье деньги всегда зарабатывал. Я, а не Катерина!
- Пап, да я сейчас не о материальной стороне вопроса, и ты меня прекрасно понял! И будь уже честен до конца: мама никогда не сидела у тебя на шее! Она тоже всегда работала, а ещё тащила весь быт и нас с Ольгой. Или ты предлагаешь и ей, как Ольге, уехать в чужую страну и возить туристов?
- Ты сестру сюда не приплетай! Она, кстати, приличные деньги зарабатывает.
- Да, зарабатывает, - согласился Олег, - но какой ценой? Одна вдали от семьи, и вся её жизнь - это работа.
- Слушай, твоя сестра слишком молода, у неё ещё всё впереди. Пусть делает карьеру, родить она ещё успеет! Если уж вон твоя мать на старости лет, не постеснявшись никого! Совсем у тетки крыша съехала! А всю жизнь такую правильную из себя строила, к мнению окружающих прислушивалась! Тьфу, противно!! Дворянские корни, у неё, видите ли! Да какая, к чертям, разница, кто была моя прапрапрабабка? Да крепостная она у меня была, крепостная! И что теперь? - распалялся отец.
Олег перестал вслушиваться в слова отца. Раз уж он опять про происхождение мамы заговорил, то дело глухо. Отец не слышит, не понимает и не хочет признать тот факт, что изменить матери с её подругой был его, отца, выбор. И на что надеялся человек? На экзотику его, блин, потянуло! Да это мама у них экзотика, а эта соседка Марина обычная толстая тётка. Вот мама у них - красавица. Эх, не прав отец. Дворянские корни именно в этом и проявляются: стройность фигуры, поворот головы и ни одного плохого слова в адрес отца. А ведь именно мама и имеет полное право обижаться и выплескивать свою обиду. Мама, а не отец!
Олег вспомнил тот вечер пятницы, когда мама позвонила ему, и объявила о том, что она уходит от отца.
- Мам, что случилось? Ты где?
- Я дома.
- А вы разве с отцом не…
- Нет, Олег. Папа уехал, но не со мной, а с нашей соседкой Мариной.
- Мам, мам, подожди! Давай я приеду?
И он приехал. Мама была одна в пустой квартире. Конечно, она не в первый раз оставалась одна, но то были поездки отца по делам фирмы. Или нет? Сколько раз отец вот так уезжал на выходные, объясняя это и ему, и маме тем, что не все вопросы можно решать в рабочие дни.
- Понимаешь, сын, - разглагольствовал отец, - иногда полезно сходить с компаньонами в баню, в кабак, на шашлыки съездить. И желательно при этом, чтобы они тебя вывозили в баню, в кабак, на шашлыки, а не ты их. Чувствуешь разницу? Когда вывозят тебя, это, значит, что они в тебе заинтересованы больше, чем ты в них!
Оказывается, и отец был заинтересован, только вот не в том, о чем говорил ему и маме!
Мама сидела на террасе и смотрела на город. Эта терраса с цветами и деревьями в кадках была её любимым местом. Здесь она восстанавливалась, здесь же она и работала, хоть и имела свой рабочий стол в комнате.
- Мне здесь кажется, что я в лесу, - улыбаясь, объясняла она ему, - здесь легче дышится! А когда днем светит солнышко, то совсем благодать!
- Мам, привет! - Олег сказал это почти шепотом. Сказал, когда зашел уже сюда, он знал, что мама будет здесь. Зашел в квартиру и сразу прошел сюда.
- Привет, - улыбнулась одними губами, - спасибо, что приехал, но не надо было. Я позвонила тебе просто сказать, что приняла такое решение.
- Мам, давай я заварю чаю и ты мне всё расскажешь, хорошо?
Олег знал, какой чай мама любит пить по вечерам и из каких чашек. Он тоже любил этот чайный сервиз “12 месяцев”. Сервиз был на 12 персон, и каждая чашка была разной и по форме, и по рисунку на ней.
Он принес чай сюда же на террасу, налил маме в её любимую, с ландышами, и приготовился слушать.
Мама начала свой рассказ со вчерашнего вечера:
- Понимаешь, Олежек, я уже видела, что они уехали вместе, и тут позвонил ты, пожелать нам с отцом хороших выходных. Так что готовься: отец теперь тебя будет обвинять, что ты его сдал, - улыбнулась мама, и, что интересно, улыбнулась не жалкой улыбкой.
- Мам, а почему мне кажется, что ты не расстроена? - хитро прищурился он тогда.
- Ох, сын, страшный ты мужчина! - рассмеялась мама, - внимательный и наблюдательный!
И мама рассказала ему о Стефане и о том, как ошибочно записала свой визит к врачу днем раньше. И приехала вчера к одному врачу, а попала совсем к другому.
Она тогда не рассказала ему всего, да ему и не нужны были все подробности их встречи, всё-таки было бы странно, если бы мама начала ему рассказывать подробности вчерашнего свидания. Ему было достаточно, что мама сегодня, узнав об измене мужа, с которым прожила четверть века, прожила, кстати, по меркам многих, во вполне счастливом браке, не выглядит раздавленной. Нет! Мама выглядела озорной девчонкой, знающей нечто такое, о чем он не знает ничего!
Вот тогда она и сказала ему эти слова:
- Понимаешь, мы все ошибаемся. Кто-то больше, кто-то меньше, а можно ведь и очень удачно ошибиться, вот, как я вчера. Оказывается, мне до настоящего счастья была всего одна ошибка! Я не могу пока всего тебе рассказать, но поверь, как только придет время, ты первый узнаешь обо всём. И не думай, что мама твоя на старости лет “ку-ку”, - мама покрутила пальцем у виска, - но поверь, слова отца о том, что мы с тобой как не от мира сего, оказались правдой!
- Мам, ну, раз ты всё уже решила, собирай чемодан и поехали!
- Куда? - опешила она тогда.
- Как куда? Ко мне, конечно! Или ты хочешь и дальше продолжать жить с отцом в одном доме?
- К тебе? А как же твоя девушка? Её не хочешь обрадовать, что с вами теперь будет жить свекровь?
- А нет никакой девочки, мам! - усмехнулся он тогда.
- Тааак! Рассказывай! - скомандовала мама и уже она ему подлила чай в чашку.
Олег вздохнул и рассказал. Рассказал всё, как когда-то в детстве. Ему захотелось вдруг выплеснуть свою обиду и непонимание происходящего в его отношениях с девушками:
- Скажи, мам, может, я какой-то неправильный? Почему, если я не могу позволить себе ходить дома, пардон, в майке и трусах, и прошу свою девушку не ходить по квартире в старой растянутой футболке, с дыркой подмышкой - то я становлюсь снобом? Мам, я сейчас не о тех моментах, когда из душа до спальни, нагишом, ну, ты понимаешь! А где же хваленое женское кокетство? Да ведь даже в огромной футболке можно красиво смотреться, при условии, что она чистая и приятно пахнущая! Да ведь они же и смотрятся в этих футболках красиво, но только на фото, что выкладывают на своих страничках в соцсетях. Куда потом, через всего какой-то месяц, а то и меньше, всё это уходит? Почему грязная голова и растянутая футболка становятся нормой? Я могу понять, невозможность выглядеть хорошо в эти ваши ”женские” дни или в дни болезни. Но потом? Или меня уже не надо завлекать?
И мама его поняла, он точно это знал. Он и сам не один раз слышал, когда она выговаривала отцу за его желание щеголять в старых, растянутых вещах.
Мама всегда могла его успокоить, ей было не стыдно пожаловаться. Только она могла выслушать и дать совет. А совет ему сейчас был необходим: его только что бросила девушка. Бросила, услышав предложение выйти за него замуж.
Олег искренне не понимал, как отец мог променять его изысканную, всегда ухоженную маму на ту соседку? Конечно, он видел ту расплывшуюся и в каких-то нелепых кудряшках тётку. Он знал, что они с мамой дружили, хотя и не понимал, что может быть общего у таких разных женщин. И вдруг отец именно с этой тёткой изменяет его маме!
Это ж как после автомобиля экстра-класса пересесть на Ладу-рябину. Нет, конечно, когда жизнь припрет к стенке, и Лада - автомобиль. Но чтобы добровольно кто-то поменял самое лучшее на ниже, чем посредственное - о таком Олег ещё не слышал. До сегодняшнего вечера. Теперь, получается, после рассказа мамы - слышал.
И как, узнав, что тебя променяли на худшее, возможно оставаться под одной крышей?
- Спасибо, Олежек, я очень тронута тем, что ты мне это предлагаешь. Но давай, я дождусь приезда отца и сообщу ему это лично. А пока вот вещи соберу!
Внимание Олега привлекла темно-бордовая иномарка от английских производителей люксовых автомобилей с латинской буквой "В" между двух крылышек. Олег видел эту модель на Женевском автосалоне. Конечно, не сам на него ездил, а в интернете картинки смотрел. Но машина была шикарна! Один цвет чего стоил. Он ещё тогда, разглядывая фото автомобиля, подумал, что ему всю жизнь надо копить на неё, при этом ни пить, ни есть и не покупать себе одежду. Даже анекдот тогда вспомнился на эту тему: "Только соберёшься себе "Бентли" купить, так или носок порвётся, или беляш купишь! И опять покупка отодвигается!" Посидеть бы хоть внутри, запах салона ощутить, кожу сидений потрогать - одно только это уже будет сродни оргазму.
И вот это воплощение его мужских фантазий припарковалось сейчас на парковке! Да он даже дышать перестал, не веря своим глазам. Он видел репортаж с той Женевской выставки и слышал, что именно эта выставочная модель уже куплена бизнесменом из России. Он тогда ещё обратил внимание на необычный цвет машины. И вот эта машина здесь, сейчас, подкралась, тихо урча двигателем! Задняя дверца распахнулась, и из неё вышел, Олег не верил своим глазам, Стефан. Так это он, значит, купил эту красавицу!
- И почему я не очень-то, на самом деле, и удивлён? - рассмеялся Олег. Наблюдая за тем, как Стефан обошел машину, открыл вторую дверцу и чуть ли не на руках вынес из машины его маму, Олег улыбался. О, да! Его мама достойна и этого автомобиля, и этого удивительного мужчины, в буквальном смысле, сдувающегося пылинки с его беременной матери.
О том, что они оба, и мама, и Стефан, буквально лучатся счастьем и, наверное, в темноте даже светятся, было видно, как говорится, невооруженным взглядом. Вот теперь он, Олег совершенно точно знает, как выглядят две половинки одного целого. Оказывается - это правда, что где-то есть твоя истинная половинка. Он не один раз наблюдал, как мама общаются со Стефаном: мама только протянет руку, а он уже вкладывает в неё то, зачем именно она её протянула. Маме достаточно на него посмотреть, даже когда Стефан в этот момент стоит к ней спиной, и выражение его лица меняется на умиротворенное. Олег никогда раньше не видел, чтобы люди так чувствовали друг друга!
- Мам, привет! Ты преступно хорошо выглядишь, ты знаешь об этом? И мне кажется или так оно есть, с каждым днем становишься всё красивее и красивее? - Олег встал и нежно обнял маму, - Стефан, добрый день!
Мужчины пожали друг другу руки.
- Олег, может, вы с мамой внутри посидите? Сегодня ещё слишком холодно.
- Да без проблем! - легко согласился парень и наклонился за своей чашкой чая.
- Нет, мальчики, - раздался голос Катерины, и она улыбнулась, - я хочу остаться на улице. Стефан, сердце моё, я тепло одета, ты же сам сегодня заставил надеть меня этот меховой жилет! Олежек, не слушай его сегодня. Просто он нервничает за то, как сегодня у нас всё пройдет с твоим отцом.
Олег не мог удержаться от ответной улыбки, глядя на маму и на Стефана.
- Стефан, не переживай, я сижу здесь уже час и сюда не дует. Я специально выбрал этот столик, но если ты настаиваешь, то мы зайдем внутрь.
- Нет, если моя королева решила, останьтесь здесь, - совершенно серьёзно ответил ему Стефан, - и спасибо, что согласился сегодня быть с матушкой. Кати, любовь моя, может, всё-таки передумаешь и разрешишь поехать мне с тобой?
- Нет, Стефан, поезжай по своим делам. Мы справимся. Твои дела не могут ждать! - она погладила Стефана по щеке, и улыбнулась, - ТАМ ты нужнее. Да и потом, я ведь здесь под охраной буду и сына, и Амели, помнишь?
- Хорошо, - согласился, наконец, Стефан, - но через два часа я вас жду у нас дома! Олег, окажи нам честь своим присутствием на ужине у нас дома. Мы с твоей мамой хотим серьезно с тобой поговорить.
- Ужин у вас дома? Хорошо, - Олег удивленно посмотрел на мать, но она лишь загадочно улыбнулась. Конечно, он уже бывал в доме у Стефана и мамы. И просто так, и на ужине, но сегодня Стефан как-то очень уж торжественно его пригласил, да ещё и предстоящим разговором озадачил.
А Стефан, получив подтверждение Олега, закончил:
- Спасибо! Сегодня у нас с твоей матушкой знаменательный день. О своей машине не переживай, я распоряжусь и её отгонят куда скажешь.
- Что? А мы...? - договорить Олег был не в силах, боясь даже предположить, на чем они с мамой поедут в суд.
- Да, это машина твоей матушки! В этой машине ей наиболее комфортно в её положении, - подтверждая самые смелые мечты Олега, кивнул Стефан в сторону темно-бордовой красавицы, - а за мной уже приехали. Олег, твой телефон скоро разрядится. У вас есть ещё почти час, заряди, будь добр!
Олег недоверчиво проверил свой телефон:
- Надо же! Правда, всего 20% зарядки осталось.
Мужчины попрощались, Стефан присел на корточки перед Катериной и что-то прошептал ей на ушко, положив свою большую ладонь на её округлившийся животик. В ответ мама отрицательно покачала головой, улыбнувшись, потом аккуратно сняла его руку со своего живота и поцеловала её, точнее его безымянный палец в то место, где обычно носят кольцо замужние пары, Стефан ответил ей точно таким же поцелуем. Это было очень странно, такого Олег раньше не замечал за ними. А потом он, услышав слова мамы, решил, что все счастливые пары выглядят со стороны немного странно:
- Поезжай, мой король. С твоей королевой всё будет хорошо! Мы здесь справимся, поверь!
Стефан уехал, а Олег махнул официантке:
- Мам, чаю? - увидев умоляющий взгляд матери, он рассмеялся и произнес:
- Моя смерть от рук твоего короля будет на твоей совести, имей это в виду!
Официантка испуганно на него уставилась.
- Девушка, не обращайте внимания, это мы так шутим! Сделайте моей даме латте из кофе без кофеина. И мам, не надо ТАК на меня смотреть! Я обещал Стефану, и я сдержу своё слово! Тем более, что ты и так уже заставила меня частично его нарушить.
- Ох, сын, латте - это ведь даже не капучино! Там и так почти одно молоко, а ты ещё и кофе без кофеина заказал! - сокрушенно вздохнула Катерина после того, как официантка принесла ей напиток.
- Мааам? А вот это вот торжественное приглашение к вам на ужин как понимать? - Олег смотрел на мать выжидательно, - Стефан хочет у меня просить твоей руки?
- Ох, сын, и это тоже! - улыбнулась мать, - но не только. Он хочет показать тебе свой мир. Наш с ним мир. Да, так правильнее будет.
Олег смотрел на мать и ждал, что она сейчас улыбнется и пояснит, но она, казалось, пила свой латте, и не собиралась что-то ещё объяснять.
- Мам, мы что, полетим сегодня во Францию? - выдвинул Олег предположение, видя, что мама не торопится что-то ещё добавлять, он пощелкал пальцами. На самом деле это был её жест, когда Олег в детстве вот так же не реагировал на слова матери, мама пыталась привлечь его внимание, щелкая пальцами, и сейчас он просто скопировал его.
- Ох, ну вот никакого уважения к королеве, сын!! Вот пожалуюсь Амели, и придется тебе, сын, извиняться передо мной, стоя на коленях! - вздохнула притворно строго мать. Потом, видя удивление на лице сына, выдохнула, став вдруг резко серьёзной.
Олег понял, что мама собирается с мыслями. Пока она думала, он всё-таки достал зарядку и воткнул провод в телефон, и тут до него дошла, наконец, странность услышанного. Откуда Стефан узнал, что его телефон скоро разрядится? Он что, отслеживает его телефон? Он уже собрался задать этот вопрос маме и поднял на неё глаза, она усмехнулась, поймав его взгляд.
- Хочешь спросить, откуда он это узнал, да? - Олег согласно кивнул, а мама задала ещё один вопрос:
- А ты только эту странность за ним наблюдал? Больше ничего?
- Ну, про то, что он лечит руками, не касаясь, я уже в курсе. Сам имел счастье попасть к нему на прием. По блату, так сказать!
Мама рассмеялась и кивнула:
- Ещё?
- Ну, мне иногда кажется, что он умеет читать мысли, - неуверенно продолжил Олег, вспомнив, что Стефан довольно часто отвечал на его мысленный вопрос, - что, правда? - изумился он, увидев, что и на это его предположение мама тоже кивнула.
- Но, успокойся, твои мысли он не всегда слушает! - успокоила она сына, - эту способность он может у себя блокировать. В противном случае он бы с ума сошел. Поверь, всех и всегда слушать очень тяжело!
- Мне кажется, он понимает животных, - выдал очередное предположение сын и получил ответ:
- А они его. У него это как разговор у нас с тобой получается. Всё? Или ещё что-то заметил?
- Ну, я не знаю, как это сформулировать, но мне кажется, что вы с ним единое целое. Как две картинки пазла.
- О! Да! Я всегда знала, что у меня очень умный сын! - радостно рассмеялась вдруг мама, - ну, об остальном он сам тебе расскажет и покажет. Иначе ты всё равно не поверишь!
В этот момент у Олега зазвонил телефон. Увидев, чьё имя высветилось, он показал телефон маме и спросил:
- Она так и не хочет с тобой общаться, да?
- Нет, не хочет. Но ты ответь, надеюсь, у Ольги всё хорошо?
Олег кивнул и ответил на звонок сестры:
- Да, ля сэрх, слушаю тебя!
Катерина грустно улыбнулась, услышав обращение брата к сестре, с французского языка это переводилось и как сестра, и как монахиня. Брат с сестрой всегда были дружны и дразнили друг друга, обращаясь, в такой шуточной манере друг к другу.
До недавнего времени.
Причиной их прохладных отношений стала как раз мать, точнее, её желание уйти от их отца. Ольга не приняла решения матери, оставшись на стороне отца. Дочь в категоричной манере заявила ей:
- Мам, я считаю, что ты не права! Ты же сама меня учила, что женщины умнее и мудрее, женщине природой заложено прощать и уступать!
- Дочь, а ты бы простила на моем месте? - задала тогда Катерина дочери вопрос.
- А может, мам, ты сама виновата, что папу заинтересовала другая женщина? Помнишь, ты ведь всегда нас учила, что не бывает так, что виноват кто-то один. Виноваты всегда оба. Только кто-то больше, кто-то меньше, но всегда оба!
С этим было трудно поспорить.
- Оль, он ведь не один раз мне изменил под парами алкоголя, хотя и алкоголь не является оправданием. Они ведь с Мариной уже год примерно вот так, - попыталась донести до дочери Катерина.
- Мам, но папа не хочет с тобой разводиться! И он ведь уже попросил у тебя прощения, я знаю. Он ведь не просто на словах, мам! И он ведь, правда, раскаялся и уже не один раз пожалел! - продолжала горячо защищать отца дочь.
Катерина поняла, что Игорь весь этот перформанс с ужином, букетом и очень дорогим кольцом с любимым Катериной изумрудом по совету дочери организовал.
Кольцо, конечно, было красивым. Но она отказалась от подарка.
- Камешек маловат? - зло усмехнулся тогда Игорь.
Катерина смотрела на Игоря и пыталась понять: он всегда таким был, а она этого не замечала, или только в последнее время таким стал?
- Нет, Игорь, кольцо очень красивое, - ответила спокойно, - но я не приму его.
- Да почему? - казалось, он искренне не понимал, - Катюх, скажи, почему с тобой всегда так сложно, а?
- Игорь, скажи, а ты правда не понимаешь, почему я не хочу брать твой подарок? - Катерина спокойно и даже с какой-то жалостью, как показалось Игорю, сейчас смотрела на него. А она, помолчав, и всё так же спокойно, не повышая голоса, спросила:
- Игорь, разве можно вот так с родным человеком? Набедокурил, пришел, извинился, подарок подарил, виноватыми глазами посмотрел и снова всё хорошо? А как быть мне? Ведь я тебе доверяла. И мы с тобой оба понимаем, нет никаких гарантий того, что твой поход в кондитерскую за булочками не повторится.
Услышав её слова о кондитерской, он усмехнулся:
- А я всё ждал, когда ты меня Маринкой упрекнешь! Набрала бы ты с десяток килограмм, глядишь, я бы и не смотрел на неё!
- Игорь, ты сейчас серьёзно? - Катерина не верила своим ушам, - то есть, это я ещё и виновата?
Да, с годами искра между ними угасла, но Катерина честно пыталась её разжечь: устраивала ужины при свечах, демонстрировала мужу новое нижнее бельё, которое просто так носить никому в голову не придет, по причине специального, весьма откровенного кроя. А в ответ получала виноватую улыбку и слова:
- Извини, Катюх, но я тааак устал, правда! Давай попробуем, скажем, в субботу. Я выходной буду, отдохну, голову разгружу и вечером весь твой буду!
- Хорошо! Но ты мне обещал! - улыбалась она мужу в ответ и шла снимать это сексуальное нижнее белье.
- Клятвенно обещаю! - облегченно смеялся ей вдогонку муж.
А потом в пятницу, накануне оговоренной субботы, муж срывался в соседний город, регион, район, да не важно куда. Важно, что обязательно находилась важная причина, и он уезжал. И теперь Катерина не уверена даже, что один и по работе, а не на рандеву с соседкой Мариной.
Спокойно обдумав всё, Катерина и сама пришла к этому неожиданному выводу, а вот сейчас он это ещё и подтвердил: мужу стали нравится женщины пышных форм. С этим она совершенно точно ничего не могла сделать. Она сама, сколько себя помнит, всегда была худой. Она всегда носила один размер одежды. И даже беременность не испортила её фигуры. После родов Катерина очень быстро вернулась в свой привычный вес. Зато вдруг ей вспомнилось, как муж, когда она набрала вес, будучи беременной, постоянно её тискал. Они, конечно, тогда были молоды, и тогда это было нормально. Ну, или это ей так всегда казалось?
Вот такая насмешка природы: ей, чтобы иметь стройную фигуру, не надо прикладывать максимум усилий для этого. Даже наоборот: ей, если бы она решила простить мужа и остаться с ним, пришлось бы прикладывать максимум усилий, чтобы располнеть.
Но дело было не только в том, чтобы располнеть для любимого мужчины. Она бы пошла и на это для Игоря, случись ей узнать об этой его любви к таким фигурам. Дело было теперь совсем в другом. Теперь, после встречи со Стефаном и его миром, Катерина многое поняла о себе и своей природе. Теперь слова мужа о том, что она будто из другого мира, приобрели подтверждение.
О таких подробностях Катерина не могла рассказать дочери. Было стыдно, да и неправильно это свою сексуальную жизнь родителям с детьми обсуждать. Речь сейчас была не о познавательной лекции на тему "Как правильно пользоваться презервативами и противозачаточными таблетками", а именно об их с отцом сексуальной жизни. А точнее, о полном её отсутствии!
- Если ты не простишь отца, то знай, что я не буду с тобой общаться! - заявила категорично дочь. И ведь действительно всё это время не общалась, не отвечала на звонки и сообщения ни в телефоне, ни в социальных сетях. Хотя и читала их - Катерина это видела. О том, что с дочерью всё хорошо, Катерина узнавала только от Олега. С братом Ольга всё-таки общалась, хоть и знала, что он на стороне матери.
Катерине, как матери, такое решение дочери было больно и обидно услышать. Хотя и вполне ожидаемо. Ольга была любимицей отца. Она была его копией.
- Наша порода! - всегда гордо говорил Игорь, глядя на дочь.
Олег закончил разговор с сестрой очень быстро и, увидев взгляд матери, пояснил:
- Ольга тоже сегодня будет в ЗАГСе. Она с отцом придет.
- Ольга прилетела? - Катерина резко придвинулась к столу, от чего в пояснице кольнуло, и она скривилась.
- Мам, что? Где больно? Скорую вызвать? - засуетился Олег.
- Подожди, я попробую сесть прямо, должно отпустить! - выдохнула мать и погладила свой животик, - подожди, малыш, рано тебе ещё. Слишком рано!
Олег уже потянулся за телефоном, глядя на мать и на её болезненно скривившееся лицо. Но мама открыла глаза и улыбнулась:
- Олежек, всё хорошо. Не переживай! Просто твоя мама, по меркам нашего мира, уже очень старородящая!
- Мам, точно всё хорошо? - Олег внимательно следил за матерью, а телефон так и продолжал держать в руке, - может, я хоть Стефану позвоню, если не хочешь в больницу?
- О! Вот Стефану точно не надо звонить!! - рассмеялась Катерина, - ты же видишь, что он и так носится со мной, будто я хрустальная! Всё хорошо. Это просто мышцы спины свело.
- Мам, а что ты имела в виду, говоря, фразу "по меркам нашего мира"?
- Ну, у нас ведь считается, что я вот уж очень поздно, в свои 46 лет, рожать собралась! Но поверь, мой возраст не везде считается критическим для родов.
- Ты про Америку и Европу сейчас, да? - уточнил Олег у матери. Если бы он сейчас не смотрел на неё внимательно, то по интонации и не понял бы и не услышал бы этого. На секунду на лице матери промелькнуло странное загадочное выражение, и она ответила стандартно, но явно не то, что хотела:
- Да, я про них! - и тут же сменила тему:
- Так что, Ольга прилетела? Давно?
- Не знаю мам, честно! Меня она не предупреждала о своем визите на Родину.
Катерина вздохнула и, глянув на часы, произнесла:
- Ну, что, поехали?
Ольга с отцом сидели в машине отца и ждали Олега с матерью. Олег позвонил сестре и сообщил, что они подъезжают.
- Хорошо. Мы уже здесь, - коротко ответила она брату и отключилась.
- Мать?
- Нет. Олег.
Папа, конечно, знал, что она с матерью не общается, но зачем-то всё равно спросил.
Ольга прилетела ещё вчера. Папа встречал её в аэропорту с цветами. Высокий, красивый, подтянутый. Впрочем, как всегда! Только взгляд был какой-то потерянный.
Правда, почему-то его туфли не подходили к джинсам и короткому пальто, они вообще были будто сами по себе, и Ольге это бросилось в глаза. Она даже удивилась: папа всегда очень стильно одевался, в его гардеробе все вещи были строго подобраны. И вдруг эти, пусть и модные, туфли!
А потом Ольга увидела яркий розовый ценник на подошве и поняла: туфли новые, скорей всего, куплены недавно. Её папа учился жить самостоятельно. А это значит, что эти туфли он сам себе купил, без участия матери. Купил, потому что понравились. О том, что они с его одеждой не сочетаются, он даже и не подумал.
Ольге стало жаль папу. Внутри поднялась волна злости на мать. Зачем она так с ним? Сама же учила, что женщина мудрее мужчины, а значит, должна прощать. А что ж сама-то не проявила свою хваленую мудрость и не простила? Влюбилась на старости лет? Смешно! И чего ей не хватало всегда?
Ну ничего, она, Ольга, теперь будет с отцом. Она ещё ему не сказала, что будет теперь здесь жить и работать. Вот сейчас они приедут домой, и она сообщит это отцу.
Её папа самый лучший и всегда таким был. И женщины всегда на него засматривались, она это помнит, видела не один раз. Она женщина, она замечает заинтересованные взгляды других женщин на своего папу. Это мама всегда отстраненно холодна. Да за такого мужчину, как папа, надо держаться всеми конечностями и показывать каждой юбке, что он занят! А не делать вид, что делает ему великое одолжение, позволяя любить себя. Неправильно это: в семье оба должны держаться друг за друга, а не только кто-то один! Читай в скобках - папа!
У дома на парковке неожиданно стоял автомобиль матери.
- Пааап? - Ольга вопросительно посмотрела на отца и кивнула в сторону машины матери, - приехала, что ли? Ты ей сказал, что я прилетаю?
- Нет. Не сказал, ты же просила не говорить, вот я и не говорил. А машину она не забрала, - и отец как-то странно отвел глаза.
- Почему? - допытывалась дочь.
- Ну, она в тот день объявила, что уходит, что за остальными своими вещами потом приедет. Я вспылил, бросил в сердцах что-то про то, что машину ей я покупал, и что записана она на моё имя, вот она её и оставила. Гордая! Ну ты ж её знаешь! Голубая кровь! Куда уж нам, крестьянам, до фрейлин её величества!
- Значит, я могу её забрать? - вдруг услышал он от дочери радостное.
- Да, конечно! Машина ж ещё не старая, да и пробег у неё маленький. Мать же мало на ней ездит... ездила... Сейчас то её личный водитель возит! - закончил отец и усмехнулся.
- Пап, пойдем домой. Хочу принять душ и смыть запах самолета. Посидим, поболтаем.
- Да, да, конечно.
Дома Ольга сразу прошла в свою комнату, открыла чемодан и вытащила подарки отцу. Шарф и кашемировый тонкий джемпер. Теперь она будет помогать отцу подбирать вещи в тон! Ничего, справятся и без матери! Как-то же она справилась одна, в чужой стране, и дома справится. Тем более, здесь папа, брат, старые друзья. Работа у неё есть, вообще-то, она получила повышение, поэтому вот и вернулась, жить тоже есть где.
А то, что родители разводятся, так это ерунда! Как разведутся, так и сойдутся! И она, их дочь, поможет им в этом. Это Олежек у них мягкий и добрый, матушкин сынок. Мамочка сказала: "Нельзя! Сидеть! Фу!" - и он сидит и хвостиком виляет, преданно глядя ей в глаза.
Она, Ольга, не такая. Ещё будучи во Франции, услышав от брата, что родители разводятся, она позвонила матери и потребовала объяснений. Именно потребовала. Она, конечно, уже взрослая и живет от них отдельно и материально от них не зависит, но и они её родители, так что она имеет право знать правду, и желательно всю, и не от брата!
Фу ты, ну ты! Как малые дети, честное слово!! Один изменил, вторая не простила и в отместку сама роман закрутила. А четверть века вместе, в горе и в радости - это куда прикажете деть? Нет, она, Ольга, категорически не согласна с такой постановкой. И она им поможет опять сойтись! Разводиться они надумали на старости лет. Ага! Сейчас!!
А потом, услышав от матери, что к отцу она возвращаться не собирается, потому что встретила и полюбила другого мужчину, у Ольги и созрел этот план. Первым делом, она выяснила у брата, в кого их маменька влюбилась на старости лет. Затем, она что могла, нашла в интернете про этого Стефана. Из личного о нем ничего не было, только о его клинике. Это было странно, конечно, но ладно, имеет право мужик на личную жизнь. Что ж, значит, она придет к нему на прием, и на собственном теле проверит его чудодейственный массаж, о котором так восторженно все пишут.
Тьфу! Нет, это ж надо, а? Мама запала на массажиста!
Красив, конечно, даже очень красив. И очки с дымчатыми стеклами ему очень идут. Глаз, правда, не видно, но, в целом, элегантности его образу они добавляют. На странице клиники было его фото, и Ольга рассматривала его долго. Она всё пыталась понять, что такого особенного её мать нашла в этом мужчине, чего нет у отца. А ведь он уже не молод, судя по его абсолютно седым волосам и аккуратной бородке. Наверное, он даже гораздо старше отца. И ведь ладно бы ещё молодой мужик был, как сначала и подумала Ольга. Ну гормоны у матери взыграли. Кому сказать, стыдобища! Тетке под полтинник лет, а она к массажисту от бизнесмена сбежала.
Это в Европе такое сплошь и рядом! Престарелые дамы и их молодые кавалеры уже никого там не удивляют. Да вот хоть президент Франции со своей престарелой учительницей, тьфу ты, женой, тому пример! И ведь не всегда те самые дамы богаче своих молодых избранников. Но здесь? Её родители? Да ерунда всё это!
Да, у этого месье Стефана и клиника своя имеется и очередь к нему на прием о-го-го какая длинная! Но, по сути-то, всё равно ведь массажист! А это значит, что он женщин всяких, и заметьте, раздетых, на работе столько видит и гладит, что любому другому мужику и не снилось. И, похоже, этот Стефан не только видит и гладит - вон, сколько восторженных отзывов именно женщины ему оставляют.
Всё! Решено! Ольга докажет матери, что этот её массажист обычный мужик. Женщина она, в конце концов, или нет? И заметьте, молодая, в самом соку, женщина! И Ольга позвонила в его клинику и записалась к этому месье Стефану на массаж. Говорила она на французском языке, когда записывалась, представилась фамилией своей прабабки, и на мать она совсем не похожа, так что её уловка должна сработать. Вот сходит она сначала как клиент, глазки ему построит, на ужин раскрутит мужика, на возможность секса намекнет. А может, и переспит с массажистом. Да, точно! Так даже лучше будет: решено, сексу быть.
А потом прикинется правильной дочерью и изъявит желание помириться с мамулей и познакомиться с её избранником. Ну, вроде как, раз уж вы с отцом развелись и обратно дороги нет, то пора и мне, мама, с твоим избранником знакомиться. И вот тут этот массажист и узнает, с кем кувыркался накануне, изменяя своей избраннице. О, да!! Вот тогда мама и узнает, на кого она папу променяла!
А уж она, Ольга, в постели так этого престарелого массажиста укачает, что уснет он у неё сном младенца. А она, пока он будет спать, пару его пикантных фото сделает. Как доказательство, так сказать! Ну, или НЕ сделает, если не уснет этот престарелый Мачо. Но ведь есть же у этого массажиста на теле родинки, идеально, конечно, шрамы, но родинки тоже подойдут. Главное, чтобы они были! И чтобы были они расположены в пикантном месте, ну или необязательно в пикантном, главное, чтоб на теле, скрытом под одеждой. А она, Ольга, при встрече, глядя этому массажисту в глаза, и предъявит матери, как доказательство его кобелиной натуры, расположение этих самых родинок на его теле. Или, в идеале, фото пикантного содержания!
Ольга улыбнулась в предвкушении. Сейчас, сидя с отцом в машине, в ожидании матери и брата, она уже представляла, как завтра будет флиртовать с этим массажистом Стефаном. Она даже сходила в свой любимый магазин нижнего белья и купила очень откровенный комплект нежного мятного цвета.
Да, она уже большая девочка и знала, как красивое и качественное нижнее бельё, особенно когда оно надето на её шикарное тело, сводит с ума мужиков нормальной ориентации. Всех мужиков, без исключения и скидки на возраст и цвет кожи.
Как знала Ольга и то, что этот нежный мятный цвет очень ей шел, и на её смуглой, как у папы, коже этот оттенок смотрелся просто божественно! Это мама и Олег у них блондины с зелеными глазами, а Ольга с отцом оба яркие брюнеты с карими, почти черными глазами. Поэтому Ольге и идут такие оттенки в одежде, как, кстати, и отцу! Это их матери, впрочем, как и брату, такие полутона придают болезненный оттенок и без того бледной коже, матери, но не ей!
В этот момент на парковку перед зданием ЗАГСа заехал шикарный автомобиль глубокого бордового цвета.
- О! А вот и наша лягушонка в коробчонке пожаловала! - усмехнулся отец.
- Что? - Ольга не верила своим глазам, - пап, а разве может массажист, пусть и очень дорогой и супер востребованный, позволить себе вот такой автомобиль?
Услышав слова дочери, Игорь усмехнулся:
- Ну, теперь ты, Олька, понимаешь, почему именно твоя мать не хочет мириться? - выделил отец интонацией слово "именно".
Сказать, что он не узнавал о Стефане? А какой смысл обманывать? Да это и странно было бы, если бы он не узнал, на кого его Катерина променяла. Поэтому да, конечно, узнавал, но больше того, что написано в интернете об этом Стефане, он не узнал. Что-то рассказал сын, но ничего нового из того, что он и сам узнал. Если только то, что и живёт и работает этот Стефан, мать его, Дюпонт в одном месте. Согласитесь, исходя из специфики его работы, это звучит очень странно!
Точнее, со слов сына, этот Стефан имеет огромный дом, разделенный на два крыла, стоящий глубоко в лесу. Само место расположения тоже вызывало вопросы.
Он, Игорь, даже съездил по адресу, который ему сын указал. Сначала да, думал купить у него пару-тройку сеансов. Нет, ну, а что? Спине не повредит, да и просто мышцы размять всегда хорошо. А потом, когда уже свернул с трассы, решил: да какого лешего он должен перед этим любовником своей жены до труселей раздеваться? И что, вот так, в трусах отношения с ним выяснять? Смешно! Поэтому решил: нет уж, раздеваться перед этим Стефаном он не будет! А вот поговорить с ним по-мужски да Катерину домой забрать - это да, это необходимо!
Но не нашел клиники. Стыдно сказать, заблудился. Вот ведь, и свернул он в нужном месте с главной дороги, на которой даже, к слову, и указателя то не было! Тоже ведь странно, согласитесь. Раз уж клиника элитная, так что ж на указатель денег пожалели?
Свернуть то он свернул, а потом, если верить километражу на спидометре, проехал 40 километров по густому, как тайга, лесу и идеальной, как федеральная трасса, дороге, без единого, кстати, с неё поворота и совершенно неожиданно опять выехал на главную трассу. Оказавшись вдруг, движущимся по направлению к городу. Разве не странно? Зачем в лесу дорога, которая просто делает петлю по лесу?
Со слов всё того же сына, в одном крыле дома клиника, в другом, собственно сам дом. С одной стороны вроде удобно, а с другой стороны очень странно. Ну да, не больница, конечно, элитная клиника, и работает клиника не круглосуточно, но всё равно ведь во дворе постоянно машины приезжают и уезжают. А ещё, получается, что у тебя во дворе дома постоянно присутствуют чужие люди: и сами пациенты, и их сопровождающие.
Игорь потом, по возвращению в город, так и не найдя этой клиники, расспрашивал у сына ещё раз дорогу. Получалось, что свернул он верно с главной трассы, а дальше получалась полная ерунда: и указатель там есть на клинику, как есть и сам съезд с той дороги собственно уже к клинике, а вот он, Игорь этого ничего не увидел. Но ведь он опытный водитель, не первый год за рулем, да и кретинизмом он не страдает, чтоб заблудиться в трех соснах и двух елках. Но вот не было там указателя, как и других съездов с трассы, и всё тут!
В общем, странно всё. Очень странно!
Катерину он, Игорь, тоже не мог понять: жена не любила толпы людей. Потому и работала на дому, в одиночестве. А разве можно работать в таком месте, где постоянно под окнами кто-то приезжает, уезжает, кого-то привозят на прием? Они и эту вот квартиру купили на последнем, шестом этаже, больше из-за того, чтобы в квартиру не прилетал шум с улицы. А ещё потому, что была в этой квартире огромная терраса, из которой она сделала зимний сад. И работала она именно здесь над своими переводами днями напролет. А потом сама же на спину жаловалась! А у кого, скажите, не заболит спина, если сидеть не на удобном рабочем стуле, что он ей купил к её рабочему столу, а на маленьком стульчике за маленьким же ажурным столиком, что стояли здесь в этом лесу Катерины, как она сама и Олег прозвали этот зимний сад.
Или там, в шикарном доме, шум от машин ей не мешает? Ну да, видимо, не мешает... Особенно, когда тебя возит на такой вот машине личный водитель. Ах, простите, кучер! И не на машине, а на карете их сиятельство пожаловали!
Игорь смотрел на жену, на то, как она подала сыну руку, как выставила свою ножку 42-го размера и как затем грациозно, иначе, пожалуй, и не скажешь, вышла из этой шикарной машины. Именно вышла, а не вылезла, охая и стеная на свою больную спину, как обычно вылезала из его машины. Ах, ну да, у нас же теперь личный массажист в круглосуточном пользовании имеется!
И да, из машины, равной по стоимости их квартире, только вот так, грациозно, и выходят, а не вылезают. Ох, ты ж божечки ты мой! Вот она и дала себя знать их графская натура! Четверть века семейной жизни псу под хвост! Вот так легко, одним махом, одним предложением:
- Я ухожу от тебя!
Тьфу, зараза! Как вспомнишь, так злость опять берёт!
Они с Маринкой вернулись в то воскресенье вечером. Настроение у него было приподнятым: они шикарно отдохнули, ну и в кровати накувыркались как молодые, чего уж там! В подъезд с Маринкой заходили по очереди, он её даже высадил на углу дома, чтобы никто из соседей не видел. И ведь не видел же их никто! И вдруг, открыв дверь в свою квартиру, он увидел чемодан.
Дальше, как в тупом анекдоте, только в их с Катюхой интерпретации:
- Катюх, к нам кто-то приехал?
- Нет, Игорь, это я ухожу от тебя, - сказала спокойно, в своей царственной манере, не повышая голоса. Сказала, словно припечатала свой вердикт, который обжалованию не подлежит.
От неожиданности он повел себя, как последний дурак: стоял и хлопал глазами, не зная, что сказать. Эта её фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Или это он сам так расслабился с Маринкой за эти три дня безбашенного секса и простых желаний? Ему надо было сразу всё отрицать, строить из себя оскорбленного недоверием верного мужа. Да просто хотя бы поинтересоваться, мол, с чего, вдруг? А он задал вопрос:
- Куда?
- Пока у Олега поживу, потом будет видно. Извини, но я вынуждена буду ещё вернуться за своими вещами, ты ведь знаешь, что в багажник моей машины только этот чемодан войдет.
- Твоей машины? А ты уверена, что она твоя?
- Что? - и удивленно так только бровь свою левую подняла. Как обычно, в своей манере: высокомерно и отстраненно. И ведь ни тебе уточняющих вопросов, ни обвинений. Ни-че-го! Только изогнутая левая бровь! Тьфу!! Как с холопом говорила. Да, даже и не говорила, бровь только подняла! Ну да, им, дворянам, не положено отношения выяснять с простолюдинами!
Оделась, ключи на комод положила и вышла.
Всё!
Получалось, что она УЖЕ всё решила.
И за него, Игоря, тоже.
Она даже скандал не закатила, как все нормальные жены! Нет! Наша голубая кровь нам не позволяет сделать это! Это же ниже нашего достоинства!
Не желая выслушать, не пытаясь простить его и дать шанс вернуть всё, как было, и снова жить вместе. Не бывает в семейной жизни только правых и виноватых. Каждый, по-своему, и прав, и виноват!
Ну, подумаешь, потянуло его на Маринкину полноту. Да, потянуло! А что в этом такого? Ну, стали ему нравится с возрастом полные женщины. Мягкие, теплые, уютные, простые. Говорящие всё, как есть, не боящиеся показать себя в домашнем халате, который может быть одет на голое тело, а не с обязательным комплектом нижнего белья в цвет.
В халате, Катя, в халате! Не в блузке в тон брюк и тапочек, будто ты на прием к президенту собралась, а не просто по своей квартире ходишь! Как же он устал от всех этих этикетов и комплектов одежды, подобранных в одном тоне. Как же хочется просто в обычных спортивных штанах и старой футболке дома побыть! Чтобы, если вдруг стрельнет, прижать свою женщину к столу, нагнуть и, задрав её халат, взять вот так, без всех этих прелюдий и ухаживаний! Да разве ж она, Катерина, позволит такое? Он, конечно, даже не пробовал такое с женой. Да с ней ему такое даже и в голову-то не могло прийти! Куда уж им, холопам, до фрейлин её императорского величества!
Вот почему всё то, что ему так, по молодости лет, нравилось в Катерине, с возрастом стало только раздражать? Всё: от прямой спины и гордо вскинутой головы, до её худобы и маниакальной чистоты в доме.
Да набери Катерина десяток килограмм, да даже два десятка, с её-то ростом ей бы это только на пользу пошло!
Игорь вздохнул и посмотрел на Катерину: "А она располнела, как и в первую свою беременность с Олегом и Олькой". Неожиданно почувствовав прилив крови в паху, он усмехнулся. Нет, всё-таки, она его ещё возбуждает. Но, поняв это, он только разозлился: чем она лучше его? Богатый мужик поманил, и сразу побежала, забыв всё хорошее, что у них было за все их годы семейной жизни. Тьфу! Смотреть смешно! Для подписания документов на развод собралась, как на прием к английской королеве! Прическа - волосок к волоску уложен, макияж не виден, но он там точно есть, потому, как уж очень хорошо она выглядит. Даже линзы вон цветные вставила. Интересно, а линзы то ей зачем? Разве у Катерины проблемы со зрением?
Игорь смотрел на Катерину, которую вел под руку Олег, и злился. Злился на себя, на неё, но больше всего он злился на сына. Именно он сдал его, родного отца, тем глупым звонком! Хороших выходных он, оказалось, решил мамочке пожелать! Тьфу! Парню 25 лет, а как был маменькиным сыночком, так им и остался!
- Пап, а что мама беременна??? - отвлекла Игоря от созерцания жены дочь.
- Представь себе! - усмехнулся он и услышал от дочери заковыристое выражение.
- Прости пап! Само, знаешь ли, вырвалось! - выдохнула дочь, и вдруг спросила странное:
- Пап, а ты готов растить чужого ребенка?
Это был удар, как говорится, под дых! Игорь смотрел сейчас на располневшую жену и понимал, что хочет её. Хочет так, что даже скулы сводит. Всё-таки прожить четверть века вместе - это вам не поле перейти! Да какая, к чертям, разница, что она беременна? Подумаешь! Воспитают и на ноги поставят! Вон все знаменитости как с ума посходили в его возрасте, что ж он хуже их, что ли? И он ответил дочери, не сводя глаз с Катерины:
- Готов!
- Ну, и отлично! Ну, что пошли здороваться и воссоединяться? - бросила загадочно Олька и первая открыла дверцу автомобиля.
- Мам, ты как? - отвлек Катерину сын от попыток разглядеть через стекло автомобиля Ольгу, сидевшую сейчас в машине отца с удивленным лицом.
- Олег, ты Ольге не говорил о том, что я в положении?
- Нет, мам, не говорил, - подтвердил её догадку сын, - да мы с ней и общались-то последний раз месяц назад, не считая её сегодняшнего звонка.
- Прости, сын, - Катерина взяла сына под руку и, вздохнув, погладила его по руке, - из-за моего нежелания прощать отца и ты страдаешь. Родители порознь, с сестрой не общаетесь.
- Мам, почему мне кажется, что ты себя во всём винишь? Получается, что отец имеет право гулять, обманывая тебя при этом, а ты, не прощая его, семью разрушаешь? Мам, это попытка взять на себя чужую вину, не находишь? И потом, мам, хоть он и мой отец, - Олег кивнул в сторону машины отца, - но я же вижу, что Стефан тебе больше подходит. Ты с ним другая стала! Даже будто помолодела. Я уже большой мальчик, и в сказки, именуемые теперь “современное фэнтези”, не верю, но вот про вас со Стефаном так и хочется сказать, что вы с ним истинная пара.
- Спасибо, Олежек! - Катерина нежно погладила сына и, загадочно улыбнувшись, добавила:
- А вот про истинную пару - это не сказки! Сегодня вечером ты сам всё увидишь и услышишь.
Олег удивленно посмотрел на мать, но спросить ничего не успел, потому что отец с Ольгой вышли из машины отца. И вместо приветствия он услышал голос сестры:
- А она с нами и туда пойдет? - спрашивала Ольга, указывая подбородком в сторону Амели, - или она тебе, маменька, и ночную вазу подаёт?
- И тебе добрый день, дочка! - ответила Катерина, усмехнувшись, - и да, я тоже рада тебя видеть!
Олег незаметно выдохнул и сокрушенно качнул головой. Он не боялся, что Амели ответит Ольге в её же манере. Он уже знал, что Амели не будет говорить, пока её не попросить об этом. Да и то, если она в этот момент будет не на работе. Амели личный телохранитель и водитель мамы. Надежный и неприступный, как скала, и такой же молчаливый. Да, сначала, она ему тоже не понравилась. Он даже решил, что это парень, сменивший пол. Очень уж гротескно она выглядела. Всего в ней было чересчур много: косметика на лице - сродни боевой раскраске, вырез на блузке - до торчащего бюстгальтера, шпильки - как у стриптизерш. Но сейчас он к ней привык и уже знал, что Амели не просто телохранитель, она нечто большее, чем простой телохранитель. Он, правда, пока затруднялся, к какой категории её отнести, но то, что Амели профессионал своего дела - это стало для него очевидно после одного случая.
Случилось это примерно полгода назад.
С месье Стефаном мама познакомила его через три дня после того, как переехала к нему, сказав просто:
- Сын, нас сегодня с тобой приглашают на ужин в ресторан. Я хочу вас познакомить. Тебя и Стефана.
Олег видел, что мама волнуется. Его мама волнуется о том, понравится ли ему её избранник?
- Буду рад! А то, если честно, отец мне сегодня всю душу вымотал своими претензиями. Должен же я уже иметь представление о твоем короле! - Олег тогда и сам не понял, почему он так назвал Стефана, ещё даже не будучи с ним знаком.
Мама тогда тоже странно на него посмотрела, но ничего не сказала, только улыбнулась своей загадочной улыбкой, что так ей шла.
Месье Стефан заехал за ними сам. Когда Олег с мамой вышли из подъезда, он стоял у машины, ждал их и явно нервничал. Нет, внешне, он был спокоен, но Олег всё равно видел, что мужчина взволнован. Это выдавала его поза: он стоял в расстегнутом пальто, засунув руки в карманы брюк. На крыше автомобиля лежал букет цветов. Увидев, что они вышли из подъезда, он вытащил руки из карманов и сам пошел им навстречу, забыв о цветах! И Олег его понимал в тот момент: мама, собравшись сегодня на этот ужин, выглядела по- королевски! О чем он ей и сказал перед выходом:
- Мам, ты сегодня выглядишь как королева! Не удивлюсь, если этот твой Стефан при виде тебя дар речи потеряет!
И ведь он, Олег, не ошибся. Он видел, как при виде мамы у Стефана изменилось выражение лица: он не отрывал взгляда от мамы, глядя на неё с восхищением. Такого взгляда у отца Олег никогда не видел. О, да! Этот мужчина смотрел на его маму, как она того заслуживала! И мама, поймав его взгляд, засияла в ответ.
Они подошли, мама представила их друг другу, Олег протянул руку для рукопожатия. И вот, в момент, когда Стефан протягивал ему свою руку, произошло то, что Олег пытался потом несколько раз осмыслить. Вот они стоят напротив друг друга со Стефаном, и вот уже между ними на асфальте лежит, лицом вниз и с заломленными за спину руками, какой-то подозрительный тип. Над этим типом стоит, упираясь одним коленом в его спину, девица странной наружности и деловито чем-то стягивает ему запястья. Тип только хрипит, рядом с ним на асфальте валяется что-то странное между тюремной заточкой и морским кортиком.
Девица одним рывком поднимает мужика с асфальта и разворачивает его лицом к Стефану, а потом опять что-то непонятное: она, казалось, только положила мужику руку на плечо, а он почему-то резко упал на колени перед Стефаном и замер, глядя ему в глаза. Стефан же только смотрел в глаза мужику какое-то время, а потом кивнул и бросил Амели непонятное слово на французском языке. Олег французский язык знал, но слово это он перевести не смог. Девица же коротко кивнула, дернула мужика с колен и, открыв багажник машины, погрузила этого мужика туда. Погрузила легко, как не самый тяжелый чемодан.
- Извините за этот инцидент! - отвлек от созерцания сцены погрузки мужика в багажник Олега Стефан, - боюсь, нам придется ждать такси.
- Зачем ждать такси? Мы можем ехать на моей машине, - кивнул Олег в сторону своего автомобиля, - ему, конечно, далеко до вашего, но лучше, чем такси.
- Кати, душа моя, как ты? Очень напугалась? - уже в следующую секунду Стефан ворковал над мамой, - хочешь, не поедем в ресторан? Домой хочешь?
- Да, мам, может, ресторан подождет? - подключился и Олег.
- Нет. Всё хорошо. Я не успела испугаться. Амели так быстро среагировала. Вы не пострадали? - она окинула взглядом их со Стефаном по очереди, и, убедившись, что все целы, она продолжила:
- Стыдно сказать, но я хочу есть! И Стефан, можно всё-таки, я заберу цветы до того, как Амели уедет? - мама улыбалась, глядя на смутившегося Стефана. Мужчина хлопнул себя по лбу и подхватил букет с крыши автомобиля, постучав по крыше. Автомобиль рванул и скрылся за углом.
- Кати, прости за то, что случилось! - он протянул букет маме, - такого больше не повторится! - бросил тогда Стефан уверенно, а Олег тогда же подумал: "Ну, смотри, Стефан, ты обещал!"
В этот момент Стефан повернулся к нему и произнес:
- И я сдержу своё обещание! - и сразу без перехода, - Олег, не возражаешь, если я поведу? - Стефан протянул руку за ключами от машины, - ты можешь сесть с матушкой на заднее сиденье. У неё может быть сейчас шок от всего увиденного. Ресторан отменяется! Едем ко мне домой. Мой повар тоже хорошо готовит!
Вот так Олег и побывал в доме у Стефана в первый раз.
Олег помнит своё первое впечатление от этого дома. Когда они заехали на парковку, первой мыслью было: "Дом, достойный королевы. Дом, достойный моей мамы!" А уж когда подсветка дома, будто в ответ на его мысли, начала переливаться в зелёных тонах, то он, взрослый уже мужчина, замер в восхищении. Он даже тогда сказал:
- Такое впечатление, что дом здоровается с нами!
Конечно, он видел, что мама со Стефаном переглянулись и улыбнулись, но он не отнес это к реакции на его слова.
То, что Амели предана месье Стефану как верный сторожевой пес - это он видел с первой встречи, был свидетелем, так сказать. Потом узнал, что теперь Амели личный телохранитель его мамы. Видно, у Стефана были серьёзные враги, раз понадобились телохранители и ему, и маме. В дела Стефана он не имел права влезать, но, когда в первый раз увидел маму в сопровождении Амели, спросил:
- Мам, мне надо переживать за тебя?
- Нет, Олежек, нет. Это просто для спокойствия Стефана, а реакцию Амели ты уже видел! - и мама улыбнулась ему спокойной улыбкой.
То, что Амели закроет маму собой, не задумываясь, он уже знал, как знал и то, что Амели не поведется на словесные провокации его сестры.
Олег больше боялся за мать. Он знал, как остро она переживает отказ Ольги с ней общаться. И вот, пожалуйста! Сестра, вместо того, чтобы элементарно поздороваться, решила начать с хамства! И кому? Родной матери.
- Ольга, что ты себе позволяешь? - задал он вопрос сестре, - начнем с того, что развод родителей и не наше дело тоже, не находишь? Тем не менее мы с тобой оба здесь.
Ольга только зло на него посмотрела и промолчала.
В кабинет для подписи бумаг родители вошли одни. Амели, будучи верна своему долгу, вошла первой, окинула взглядом помещение и, встав в центре, под ошарашенными взглядами отца и дамы, осуществляющей процедуру развода, вдруг втянула воздух полной грудью. Оставшись довольна, она кивнула маме, и вышла в коридор, где и осталась стоять.
Ольга с непонятным выражением на лице, совершенно не скрывая своего интереса, разглядывала Амели, которая сегодня была одета как обычный водитель, и даже боевой раскрас на лице у неё сегодня был не таким ярким. Амели, казалось, взглядов Ольги не замечала, превратившись вся в слух и пытаясь уловить малейший звук из-за закрытой двери, где сейчас находились отец и мама.
Олег сложил жилетку мамы на коленях и, решив прервать беспардонное разглядывание сестрой Амели, задал вопрос:
- Как живешь, Оль?
Олег намеренно не стал называть сестру привычным "ля сэрх". Не хотел злить её, зная, что у этого слова, кроме значения "сестра", есть и второе значение - "монахиня". Сегодня, спустя год, что они не виделись, Ольга совсем не походила на монахиню. Впрочем, она никогда ей и не была. Предпочитая в одежде очень сдержанный стиль, почти монашеский, своим же поведением с мальчиками демонстрировала диаметрально противоположное тому, что можно ожидать при виде скромно одетой девушки. Ольга всегда была яркой, и, одевайся она соответственно своей внешности, ей бы парни проходу не давали. Да они и не давали. Наверное, именно этот диссонанс одежды и поведения и заводил парней. За сестрой всегда ухлестывали парни, она и не была никогда особо против, скорей уж, только за! Казалось, ей даже нравилось сталкивать парней между собой. И Олег этим своим "ля сэрх" только дразнил её. И она платила ему тем же.
- Хорошо живу, работаю. Замуж пока не собираюсь, как, впрочем, и детей заводить, как видишь, лю фрерх!
А вот Ольга предпочла обратиться к брату старым прозвищем. Это слово тоже имело два значения: "брат" и "монах". Олег, конечно, тоже монахом не был, но ему было далеко до сестры, именно поэтому она его и дразнила. А сестра продолжила:
- Что, маменькин ухажер и тебя деньгами своими привязал? Я смотрю, ты прибарахлился! - Ольга подцепила рукав его новой куртки и оттянула подергав. К слову, это был подарок мамы на его, Олега, день рождения, о котором сестра даже и не вспомнила, - курточка-то из последней коллекции! Только на прошлой неделе в продажу поступила.
- Оль, что происходит? Ты правда не хочешь признавать того факта, что родители имеют право на собственную жизнь? Или тебе настолько не понравилась избранница отца, что ты не признаешь права мамы на счастливую, отдельную от отца, жизнь? - Олег усмехнулся, - и да, спасибо, что "поздравила" меня с Днем рождения!
Ольга, услышав это, резко повернула к нему голову, явно только сейчас вспомнив о том, что она брата не поздравила никак. Он же, в отличие от неё, заказывал ей доставку цветов и подарка, цепочки с кулоном в виде ангела. Которая, к слову, сейчас была на её шее. Так же резко отвернулась и, выдохнув, буркнула:
- Прости. С Днем рождения тебя!
- Спасибо! - усмехнулся Олег.
Они оба помолчали, и вдруг Ольга спросила:
- Расскажи мне об этом Стефане.
- Что именно тебя интересует, Оль? Внешность? Так ты его фото в интернете уже посмотрела, так?
Сестра кивнула соглашаясь.
- Тогда что тебе рассказать о нем? То, что он уникальный лекарь, - сестра удивленно повернулась к брату, услышав это слово, - да, Оль, он лекарь. Точнее и правильнее, пожалуй, о нем и не скажешь. Ну, так ты и об этом уже прочла, верно?
Ольга опять кивнула.
- Он лечит руками, не касаясь тебя, и видит не хуже рентгена.
- Как это?
- Не знаю, Оль, как. Но происходит это именно так. В момент, когда он тебя сканирует, больной орган не болит, нет, он, как бы это сказать? Напоминает тебе, что он у тебя есть. Да. Так, пожалуй, правильнее всего будет. Знаешь, когда у тебя не болит колено, ты ведь не вспоминаешь о нем. А вот когда оно болииит, о, вот тогда ты помнишь о нем постоянно! Уж я-то знаю, о чем говорю, поверь! - Олег усмехнулся, - помнишь мою травму после неудачного приземления с парашютом?
- Помню, - буркнула Ольга, понимая уже, куда клонит брат, - вылечил?
- Да. Стефан вылечил. Правда, не за один раз. Я даже потом ходил, рентген делал. На снимке как не мои кости. И на перемену погоды теперь даже не ломит, как и не было ничего! - Олег помолчал и добавил уже другим тоном:
- Только Оль, если ты хочешь к Стефану не просто с проблемами своего здоровья попасть, то хочу предупредить тебя: не попадешь.
- В смысле?
- В прямом, Оль! Клинику просто не найдешь. Я не знаю, как это работает. Вон отец тебе лучше расскажет. Он пытался съездить, "по-мужски" поговорить, как он мне потом сказал. Так вот не смог. Не нашел. Мимо проехал. Не знаю, как, Оль, но это так!
- Ты сейчас серьёзно? - Ольга недоверчиво смотрела на брата.
- Абсолютно. Пока Стефан сам не позвонил отцу и не назначил ему встречу. Не в клинике, нет, в ресторане. Так что, если ты записалась на прием, а сама, на самом деле, не здоровье хочешь поправить, не попадешь. Поверь! Только время зря потратишь, - Олег усмехнулся и продолжил другим тоном:
- А про маму и Стефана, Оль, мне, кажется, при одном взгляде на нашу маму уже всё понятно, разве нет? Оль, ты же видишь, КАК она изменилась. И я сейчас не о том, что она беременна.
Договорить брат с сестрой не успели. Дверь кабинета распахнулась, и их родители вышли. Ольга посмотрела на мать более внимательно, и сейчас вынуждена была признать правоту брата. Мама сияла. Не от радости от развода с отцом, нет. Она сияла, но будто изнутри. Она даже будто выглядела моложе. Не той красотой, что достигается определенным количеством денег и институтом косметологии, делая при этом всех женщин маминого возраста похожими друг на друга. Нет! Её мать действительно помолодела и выглядела сейчас со своей дочерью почти ровесницей!
- Ты как, мам? - Олег шагнул к матери, - воды?
- Нет, спасибо. Поехали, нас уже ждут, - мама улыбалась. Отец был зол.
Олег подал маме меховой жилет, и в момент, когда она просовывала руки в рукава жилета, Ольга шагнула к матери и хотела что-то сказать или сделать, но не успела. Между Катериной и Ольгой внезапно встала Амели. Казалось, она только что стояла у противоположной стены, и вот она уже между ними, а в следующую минуту Ольга прижата лицом к стене и одна её рука заломлена за спину. В кулаке заломленной руки совершенно точно что-то зажато.
- Нет! - услышали все резкий голос Амели.
- Да ты офонарел? Катерина, отзови своего трансвестита от нашей дочери! - как-то странно взвизгнул отец и попытался отцепить руку Амели от руки Ольги.
- Ольга, дочка, за что? - услышал Олег голос мамы, когда Амели, нажав на запястье Ольги, заставила его разжаться и все увидели, что на пол выпала портновская булавка с черной бусинкой на одном конце.
Амели вытащила из кармана брюк салфетку и подняла булавку, не отпуская при этом Ольги и не давая ей возможности повернуться. Затем, совершенно неожиданно для всех, понюхала поднятую иглу.
- Заговор на забвение, - бросила Амели и задала вопрос:
- Кто тебе её дал?
Казалось, Амели ничего не сделала, просто положила свою ладонь Ольге на спину, между лопаток, но Ольга почему-то сдавленно охнула и затрясла головой, изо рта у неё вдруг вырвалось странное облачко и растаяло в воздухе.
- Я просто хотела, чтоб ты вернулась к папе! - просипела охрипшим голосом Ольга, - правда! Мне соседка ваша посоветовала обратиться к одной очень сильной гадалке!
- Что?
- Кто? Марина?
Свои вопросы Катерина и Игорь задали одновременно.
Амели отпустила Ольгу, бросив коротко:
- Ясно! - затем, повернувшись к Олегу, она скомандовала:
- В машину. Быстро! Ты первый, мы следом! - и, подхватив Катерину на руки, как маленького ребёнка, побежала за Олегом.
- Какого черта? Что вы себе позволяете? - раздался голос отца за спиной у Олега, но он не стал останавливаться.
Олег, сидя рядом с мамой на заднем сиденье машины, несущейся сейчас на выезд из города, ошарашено молчал. Потом, когда машина уже выехала за город, он повернулся к маме и, наконец, спросил, обращаясь к ней:
- Мам, она кто? - и кивнул на Амели.
- Она хранитель королевской семьи, - улыбнулась мама, - Олег, потерпи, пожалуйста, до встречи со Стефаном. Поверь, так будет лучше и легче и тебе, и нам!
Катерина погладила руку сына и улыбнулась своей загадочной улыбкой.
- Мам, прости Ольгу. Ты же видишь, она, как всегда, прет к своей цели как танк, уверенная в своей правоте. Догнать и причинить добро - это её девиз, ты же знаешь!
- Да, знаю, конечно, - мама погладила руку Олега и вздохнула, - надеюсь, что она, встретив своего единственного мужчину, поймет меня.
Дорога до дома Стефана и мамы заняла меньше времени, чем обычно. Трасса была пустой, а потому Амели гнала машину на предельной скорости. Впрочем, о том, что машина буквально летит в бреющем полете, а не едет по асфальту, говорило только то, что деревья за окном слились в одну сплошную полосу.
Во дворе дома на крыльце их ждал Стефан и ещё две молодые женщины. Стефан, увидев их машину, явно выдохнул и, едва Амели затормозила, был уже у машины и открыл дверцу со стороны Катерины.
- Кати, душа моя, как ты?
- Стефушка, я хорошо. Спасибо Амели! - мама прижалась к Стефану, - как у тебя всё прошло?
- Кати, позволь, тебя осмотрят! - обеспокоенно произнес он, осматривая маму.
- Стефушка, ты же видишь, что Амели спокойна. Зачем ещё проверки? - и Катерина просто положила ладонь Стефана себе на животик, - ну? Видишь? Малыш спит, не пинался, не капризничал, послушно ждал встречи с папой!
- Стефан, у мамы ещё в кафе, от того, что она резко пригнулась к столу, стрельнуло в спине! - сдал мать Олег, - но она не позволила мне позвонить тебе! И мам, не сверли сейчас меня глазами, пожалуйста! Ну, а об остальном Амели лучше расскажет, я думаю, - вздохнул он.
Стефан кивнул и, прикрыв глаза, провел по пояснице Катерины.
- Сейчас всё хорошо, - вынес свой вердикт он, - но спасибо, что рассказал!
- Ага! Спелись, значит, мои мужчины! - вздохнула Катерина и прижалась к плечу Стефана.
- Мам, Стефан прав, позволь себя осмотреть. Нам с ним так спокойней будет.
- Хорошо, хорошо! Уговорили! Но только ради вас!
Катерина ушла, точнее, её укатили в кресле, а Олег увидел странную сцену: Стефан, положив руки на плечи Амели, смотрел ей в глаза. Смотрел и ничего не говорил. Смотрел так, как смотрят документы на компьютере. Амели при этом оставалась абсолютно бесстрастной и безучастной, как тот самый компьютер, который просто показывает необходимые документы. Получив нужную информацию, Стефан кивнул и, убрав руки с её плеч, произнес:
- Спасибо!
А дальше произошло ещё одна странность: Амели опустилась перед Стефаном на одно колено и поцеловала безымянный палец на его правой руке. Тот самый, который, двумя часами ранее, целовала мама в кафе, и торжественно произнесла:
- До последнего вздоха!
- Знаю и принимаю! - последовал совершенно серьёзный ответ Стефана, - иглу отнеси безопасникам и покажи им то, что видела.
Амели, как всегда, молча, кивнула и встала.
- Кхм, - вырвалось у Олега.
Амели встала и, не удостоив его взглядом, прошла, и сев за руль машины отогнала её от крыльца. Затем вышла из машины и решительным шагом направилась в дом. Стефан же, обернувшись к Олегу и улыбнувшись одними губами, спросил:
- Ну, что, пришла пора мне отвечать на твои вопросы, юноша?
- О, да! - усмехнулся Олег.
- Ну, тогда прошу за мн�
Пролог
Полугодом ранее.
– Так Катерина, одевайтесь и проходите к столу! – Мария Ивановна сняла одноразовые перчатки и вышла из-за ширмы.
– Мария Ивановна, чем порадуете? – Катерина аккуратно опустилась на стул рядом с рабочим столом врача.
Мария Ивановна удивленно на неё посмотрела и задала встречный вопрос:
– И давно у Вас, милочка, проблемы со спиной?
– Да это от моей сидячей работы. Ничего серьёзного. Массажем обычно обхожусь. Обычно курса из десяти сеансов хватает. Просто я давно не была на массаже, но к хорошему массажисту ведь не так просто попасть, – улыбнулась Катерина.
Мария Ивановна – гинеколог, но слишком давнее знакомство дает себя знать, и поэтому профессиональный врач не смогла пройти мимо проблемы своей больной, а потому произнесла:
– Слышали о месье Стефане? Он не совсем массажист, но творит чудеса и ставит на ноги совсем уж безнадежных больных. Думаю, что и Вам он поможет. К нему, конечно, не так просто попасть, но Вы, милочка, попробуйте. Не пожалеете, гарантирую! – и перед Катериной легла на стол визитка из дорогого тисненого картона. На темно-зеленом фоне золотыми буквами было выдавлено имя: Дюпонт Стефан и номер мобильного телефона.
– Он француз? – Катерина удивленно подняла глаза на Марию Ивановну.
– Ну, видно, предки у него оттуда, да. Но говорит он без малейшего намека на акцент! Он принимает в моем кабинете раз в месяц и только пациентов 80+. А вот остальную “молодежь”, вроде нас с Вами, – Мария Ивановна рассмеялась, – он принимает в своей клинике за городом. Очередь, конечно, у него длинная, но Вы, милочка, попробуйте. Советую!
– Спасибо! – Катерина убрала визитку в кармашек сумки и выжидательно посмотрела на гинеколога.
– Так, ну по моей специализации Вы здоровы! Мазок я взяла, через две недели будет готов результат, если что-то серьёзное, то Анжелочка с Вами свяжется. Спираль, если хотите, можем снять в следующий Ваш визит. Так что, жду Вас через полгода! – Мария Петровна закончила писать и повернулась к Катерине, – на сегодня всё!
Катерина, охнув, встала со стула и услышала в спину:
– Позвоните и запишитесь. Уверяю Вас – не пожалеете!
– Хорошо, спасибо, Мария Петровна, – Катерина благодарно улыбнулась и вышла из кабинета врача.
С кряхтением усаживаясь за руль, она буркнула:
– Гинеколог советует массажиста – это что-то новенькое! Надо знать Марию Петровну, однако, чтобы понять весь комизм ситуации. Правда, что ли, записаться на прием к этому французу?
Развить мысль она не успела, раздался звонок телефона, звонил муж.
– Странно, – удивилась Катерина и сняла трубку, – да?
– Катюха, а ты где?
– В данный момент уже сижу в машине. А что? Соскучился, муж?
– Нет! То есть, да! Катюх, ну вот вечно ты меня с мысли сбиваешь! – завелся вдруг муж, – а где машина стоит? Только не говори, что на парковке!
– Ну, вообще-то, да, на парковке. У поликлиники. Я же говорила, что сегодня к гинекологу поеду, забыл? – вздохнула Катерина.
Этот вопрос Игорь проигнорировал, задав встречный:
– А дома когда будешь?
– Ну, сейчас в магазин за продуктами заскочу по дороге и домой. Думаю, часа через два. Хотела ещё с Олегом кофе попить, но могу отказаться. А что?
– Да ничего, ничего, – сбавил обороты накала муж, – просто приехал, а тебя нет! Пейте кофе с сынулькой, раз договаривались! – хмыкнул он в трубку.
– Ну, извини! Я предупреждала тебя сегодня утром, что поеду в поликлинику. В холодильнике есть ужин, если ты голоден! Сам погреешь или меня дождешься? – почему-то Катерине передалось раздражение мужа. Муж даже не спросил, как она сходила к врачу, как и то, у какого врача она была, может, у неё что-то серьёзное. Уж не говоря о том, что даже и не вспомнил, что она вообще сегодня собиралась к врачу.
– Сам разберусь! – буркнул в трубку и отключился Игорь.
Как только он положил трубку, женщина, лежавшая сейчас рядом с ним в кровати, скользнула рукой по его животу своей пухлой ладошкой и спросила:
– Сколько у нас есть времени?
– Два часа точно есть! Маменька после бакалеи изволят с сыном кофий выкушать в кофейне!
В ответ ему раздался заливистый смех.
– Слушай, какие же вы с женой разные! И дети у вас, если б не были близнецами и не были так явно на вас похожи, решила бы, что сын не твой родной! В сыне от тебя вообще же ничего нет! Только от Катерины!
– Да уж! Маменькин сынок! Зато Олька – на все сто процентов моя кровь! Ох! Женщина! Что ты творишь? – выдохнул, осознав, что пухлая ладошка женщины творит сейчас под одеялом в его паху.
– Слабо на второй раунд, мужчина? – раздался заливистый смех в ответ.
Глава 1
Спустя полгода.
Катерина сидела на кухне и делала педикюр. Почему именно здесь? Потому, что так привыкла, потому, что так было удобно, потому, что всё равно целый день она одна дома, и никому своим расположением и запахами лаков не мешает и аппетит не портит. Да просто потому, что именно здесь, в конце концов, можно удобно расположиться, пристроив свою затекающую от постоянного сидения за компьютером и уже от этого постоянно болевшую, спину. А ещё можно удобно закинуть ноги на стул, а на стол поставить и лак для ногтей, и чашку с кофе.
Нет, она, конечно, была "в курсе", выражаясь языком соседки Марины, что и педикюр, и маникюр можно сделать в салоне. Маникюр она там и делала, а вот с педикюром было сложнее. А всё потому, что Катерина при своем росте в 1м75см имела 42-й размер ноги.
– Как под хорошим старцем! Вся в мать! – хохотал отец и целовал дочь в макушку. Сама же Катерина очень стеснялась своего большого размера стопы.
Да, до сих пор стеснялась. Стеснялась в обувном магазине называть свой размер, потому что всегда находились те, кто, услышав размер её обуви, с улыбкой опускали глаза на её ноги. Да чего уж там! Понравившейся Катерине пары обуви просто могло не быть. Производители, видимо, свято уверены, что женщины, имеющие такой размер ноги, должны обуваться в мужском отделе.
Правда, справедливости ради, надо сказать, что в последние годы, с нынешним поколением высоких девушек, с женской обувью такого размера стало проще. Хотя и здесь появились подводные камни: пришлось выбирать молодежный стиль в одежде. Почему? Да потому, что молодые девушки не носят классические туфли на шпильках, они сейчас всё чаще предпочитают кеды, балетки и ботиночки.
– Кать, ну что ты, в самом деле! – смеялась над ней Марина, – ведь ты и ростом не метр с кепкой в прыжке, да и стопа у тебя изящная, не как моя, медвежья лапа, хоть и 38-й размер.
– Марин, ключевыми словами здесь является "38-й размер", а не 42-й, как у меня!!
– Ой, Кать, ну ты думаешь, что ты одна имеешь такой большой размер ноги? – выдавала последний аргумент Марина и сокрушенно качала головой, понимая, что опять не убедила.
– Нет, не думаю, – соглашалась с подругой Катерина, – но я неловко себя чувствую, когда кто-то трогает мои стопы, поэтому и предпочитаю делать педикюр в домашних условиях.
Катерина вздохнула и стерла лак на левом мизинце со словами:
– Да что ж ты у меня как не родной-то? Всегда именно с тобой у меня и проблемы!
– Катерина! Я дома! – раздался из прихожей голос мужа.
– Игорь, я на кухне! – крикнула она мужу и сделала быстрый мазок ярко-красным лаком на тот самый, в родстве которого она сомневалась, палец. А глянув на часы, удивилась раннему возвращению мужа.
– О! А у нас тут маникюрный салон, что ли, открылся? – заглянул муж на кухню, сморщил нос и тут же вышел.
– Ой, фу ты, ну ты! Можно подумать, что клей для твоих моделей пахнет, как французские духи, – буркнула себе под нос Катерина и убрала со стола свои принадлежности. Подула на мизинец для верности, чуть тронула лак, убедилась, что он подсох и не липнет, кивнула сама себе утвердительно. Рассмотрела произведение своих рук придирчивым взглядом, осталась довольна увиденным и пошла в комнату к мужу.
– Закончила? Я могу, наконец, пообедать? – встретил недовольно Игорь появление жены в комнате.
– Да, можешь, – Катерина была спокойна. Обычно, так рано муж не приезжает домой, поэтому вины за собой она не чувствовала. Подумаешь, на кухне педикюр делает. Так она же там и убирает за собой! Так что приди муж домой на полчаса позже и дальше бы не знал, где именно она делает педикюр.
– Чем отобедать изволишь, муж? В меню у нас сегодня солянка, и есть пюре с котлетами.
– Давай солянку, – сбавил накал недовольства в голосе Игорь, солянку он любил.
Катерина ушла на кухню – греть мужу обед. Судя по его недовольному тону, у них там на работе опять какой-то аврал. Вот поест – сам расскажет. Расспрашивать мужа о причинах недовольства, не покормив, не имело смысла. Да и кто же ведёт задушевные разговоры на голодный желудок?
Микроволновка звякнула, сообщив о том, что суп погрелся.
– Кушать подано! – крикнула Катерина в комнату так, чтобы муж услышал, и, сбавив громкость голоса, добавила, усмехнувшись, больше уже по привычке, не задумываясь:
– Садитесь жрать, пожалуйста! – всё-таки фразы из старых комедий сами собой иной раз с языка срываются, и ничего ты с этим не поделаешь, – ох, слышала бы меня прапрабабка, удар бы старушку хватил от таких плебейских словечек!
Глава 2
Катерина смотрела, как Игорь ест солянку. Муж ел жадно, она знала, что мужу нравилось, как она готовит. Спросишь – похвалит. А не спросишь – промолчит. Буркнет "Спасибо" и в свою комнату клеить модели самолетов. Почему именно самолетов, он и сам не знал. Небом муж не грезил, пилотом никогда не был. Катерина подозревала, что на самом деле, Игорю всё равно, что склеивать, просто самый первый был самолет, ну и остальные, значит, тоже самолеты.
С мужем они в прошлом году отметили серебряный юбилей свадьбы, как и 25-тилетие детей. Дети, Олег, старший, на целых 10 минут старший, и Ольга младшая, разъехались сразу после окончания школы, друг за другом, как и родились.
Сын, хоть и жил с ними в одном городе, но в гости приезжал редко, а вот звонил матери часто, каждый день. У него свои дела, свои заботы, Катерина это понимала и не обижалась на сына, что не приезжает. Но ведь звонит же! Каждый день звонит! Он, так же как и отец, занимается своим бизнесом. Они с отцом хоть и снимают один офис на двоих, но каждый занимается своим бизнесом. Катерина в хитросплетениях деловых пересечений мужа и сына не разбиралась. Да они очень-то и не рассказывали о работе. На её вопрос:
– Как дела на работе?
Муж выдавал дежурное: "Работаем". Сын был более разговорчив, но и он отшучивался:
– Мам, да не забивай ты свою прекрасную голову мужскими проблемами! Олег был её любимцем, её первенцем, он и был точной её копией.
– Ваша порода! – усмехался всегда муж, – куда нам, крепостным, до вас, дворян. Но кровь мы вашу, голубую, разбавили и, то хорошо!
– Да, наша, – улыбалась Катерина, и добавляла:
– Но склад характера у него твой.
– Да уж! – ворчал муж, – хоть что-то у него от меня, кроме полового признака! Зато Олька – моя! – отец называл дочь именно так, через "К" в её имени. Считая, что так звучит менее пафосно.
Дочь жила во Франции. Она, так же как и Катерина, стала переводчиком. Устроилась в туристическое агентство и возила туристов из родной страны по Франции. И да, дочь пошла в отца и его родню. Ей, в отличие от самой Катерины, чтобы держать стройность фигуры, приходилось много двигаться.
– Мам, ну вот хорошо тебе: лишние килограммы к тебе не липнут! А мне же достаточно только посмотреть на этот несчастный круассан – и сразу 500 грамм плюсом к моему весу прилетает! – сокрушалась дочь.
– Зато у тебя нормальный размер ноги для женщины, а не мой сорок последний! – успокаивала Катерина дочь с улыбкой, – да и округлость форм для женщины только аппетитности ей в глазах мужчин придает.
– Мне бы твои проблемы, мам! – сокрушалась дочь, – а ты знаешь, что женщина, которая после сорока лет ест и не толстеет – однозначно ведьма!
– Ольга, как тебе не стыдно! – вступался за Катерину сын, – мама у нас красавица! А ты, раз уж от одного взгляда на круассан толстеешь, то не смотри на них! Смотри лучше на фрукты – полезнее будет и для здоровья, и для фигуры!
Катерина занималась переводами на дому. Ходить в офис ей не было смысла. Слава всесильному интернету! Заказы приходили на электронную почту, готовые переводы она отправляла так же, а с начальством она общалась по видеосвязи. Вот и получалось, что целыми днями Катерина была в квартире одна. В такой работе были и свои плюсы, и свои минусы. Из плюсов – было то, что не надо было ходить в офис, сидеть в одном помещении ещё с кем-то, выслушивать чужие новости и делать вид, что её чья-то чужая жизнь интересует. Сплетни Катерина терпеть не могла. Ни слушать, ни, уж тем более, пересказывать! А из минусов вот как раз и была её больная спина.
С Игорем они поженились, по нынешним меркам, рано, сразу после окончания Катериной университета. В школу она пошла в 6 лет, а потому по окончанию университета ей был всего 21 год, Игорю 25.
Ухаживал Игорь за ней не долго, покорив её сердце необычным подарком. Казалось бы – это была обычная кованая статуэтка. Обычная, да не совсем! Юноша, стоящий на одном колене и держащий в руках розу из стекла. Необычное сочетание стекла и металла завораживало и притягивало взгляд.
– Этим ты меня и подкупил! – смеялась Катерина каждый раз, протирая статуэтку от пыли.
Жили Катерина и Игорь дружно, любили друг друга, не ругались, да и некогда им особо было ругаться. Квартира им досталась от бабушки Катерины, пусть двушка, но зато в старом фонде и ведь не съемная, своя. Когда родились дети, совсем стало некогда ругаться, просто не до этого! Там бы выспаться успеть, когда уж было ругаться?
Олег рос спокойным ребёнком, покладистым, а вот Ольга всегда была беспокойной и подвижной. Так же у неё и зубы резались, и разные детские болячки протекали: всегда по самому максимально сложному сценарию, в отличие от Олега, который, если и болел, то всегда легко и недолго.
– Отстрелялись сразу и успокоились! – шутили они всегда с Игорем.
Катерина, раз уж сидела дома с детьми, взвалила тогда весь быт на свои плечи. Как тогда взвалила, так до сих пор и несла, полностью освободив от домашних дел мужа.
Хотя Игорь у неё молодец: без работы никогда не сидел. Не боялся начинать с нуля свое дело. И ведь два раза начинал и поднимался, а она, Катерина, обеспечивала ему крепкий тыл и домашний уют. Ну, а то, что он слов красивых жене не говорил и подарками её не заваливал, так не это же главное в жизни, правда?
Справедливости ради, надо сказать, что цветы муж дарил исправно на все праздники, сам, без напоминания. С подарками дело обстояло хуже, их муж выбирать не умел от слова совсем, предпочитая спрашивать у самой Катерины, что она хочет получить в подарок, а уж потом шел и покупал, то, что она ему сказала с четким указанием цвета, размера и формы. А в последнее время, и модели, например, новомодной техники для кухни. Главное, что деньги в семью приносит и обеспечивает всем, пусть даже и в виде подарков для кухни. По итогу-то ведь это Катерина получает удобство и облегчение в быту.
Через несколько лет они с Игорем обменяли ту квартиру её бабушки на лучшую, более просторную, потом вот и совсем новую квартиру они купили. Хоть бабушка почему-то в завещании и указала отдельным пунктом, ту квартиру не продавать и не сдавать. Но бабушки уже много лет не было в живых и Игорь, махнув рукой и бросив:
– Чудачества это всё ваши, белогвардейские! – даже не вникая, что это была квартира маминой мамы, а совсем не той, “голубых кровей”, как Игорь называл маму отца, – но две квартиры нам не потянуть! – и нашел хороший обмен.
Дети росли, болели, чудили, не так чтобы вот очень чудили, но как все нормальные дети. В школу родителей из-за чудачеств детей специально не вызывали. На родительском собрании, разве что, сделают замечание на неусидчивый характер сына или дочери, и всё.
– Ну, так на то он и парень, чтоб иметь неусидчивый характер! – ворчал всегда Игорь, выслушивая очередные замечания в адрес сына на школьном собрании, – я бы больше расстроился, если бы мой сын начал с девочками на переменке в куклы играть!
– Попрошу без намёков! – заводилась каждый раз на эти слова одна из мамаш, – мой сын будет великим дизайнером одежды! И в куклы, как Вы изволили заметить, он не просто так играет! Он придумывает новые модели платьев.
– Игорь, ну вот зачем ты её каждый раз дразнишь! – отчитывала Катерина мужа по дороге домой, – она одна его воспитывает, и что плохого в том, что парень шить умеет? Это наш с машинками играет, а её сын с тряпочками и швейной машинкой. И потом, может, он действительно станет известным модельером одежды.
– Ага, со всеми вытекающими предпочтениями и отклонениями! – соглашался муж, оставаясь при своем мнении.
– Не хочешь выслушивать жалобы на сына – отдай его в спортивную секцию! Он, кстати, хочет плаванием заниматься или с парашютом прыгать.
– Ну, наконец-то! А то уж я думал, что мы сына мазурке будем учить фехтованию, верховой езде и стихоплетству! – хмыкнул муж и записал сына в бассейн.
Глава 3
– Спасибо. Очень вкусно! Очень люблю твою солянку.
Это было что-то новое из разряда “давно забытое старое”: муж сам, без вопросов похвалил. Катерина удивилась, но вида не подала, было, конечно, приятно, что муж сам похвалил, но всё-таки это было странно. За столько лет совместной жизни она уже выучила мужа, а потому знала, что за этим последует. Наверняка муж скажет, что ему надо уехать. Но вслух она спросила:
– Кофе сделать?
– Да, давай, – согласился Игорь и, помолчав, добавил:
– Кать, мне надо в соседний район съездить.
Катерина стояла к мужу спиной, а потому он не видел её усмешки: "Как я и думала".
– В чем проблема, Игорюша? – спокойно спросила она, – надо, значит, поезжай.
– Я на три дня уеду. Поеду сегодня, в ночь. Не хочется терять завтрашний день в дороге. День, ну, максимум два, там, на месте, и время на дорогу обратно. Ты ведь тут справишься одна? – продолжал убеждать Катерину муж.
"Да что с ним такое? Не в первый раз же уезжает. Да и я не беспомощная барышня" – удивилась опять она. Она уже давно привыкла к таким внезапным командировкам мужа. Бизнес требовал, она и смирилась.
– Хорошо, конечно. Надо, значит, надо. Какие вещи тебе с собой положить? Костюм, рубашка, галстук? Или у вас там встреча на высшем уровне, но без галстуков? – попыталась она пошутить.
– Быстро ты мужа из дома выпроваживаешь! – выдал вдруг Игорь, – и сама, что ли, собралась куда-то? Ногти вон на ногах красным накрасила.
– Что? – Катерина рассмеялась, – Игорюша, что происходит? Я не могу просто так, для себя, накрасить ногти на ногах?
Да, она накрасила ярко-красным лаком ногти на ногах, но ведь именно Игорю всегда нравилось, что она красит именно таким цветом. Он, правда, всегда шутил на тему размера ноги жены, говоря, хорошо, мол, что у тебя ногти накрашены, сразу видно, чья нога из-под одеяла торчит – твоя или моя. Да, у мужа тоже был 42-й размер ноги, хоть он и был выше жены на полголовы. Вот такая ирония!
– Да не называй ты меня этим уменьшительно-ласкательным именем! Мне давно уже не 5 лет! – продолжал попытку поругаться муж, – и да, положи костюм, три рубашки и галстуки к ним, ну и там бельё. Да ты же сама всё знаешь, что я тебе объясняю! И да, Катюх, положи плавки для бассейна, мало ли в бассейн будет время сходить.
– Три рубашки? – машинально переспросила она мужа, пропустив мимо ушей его выпад про уменьшительно-ласкательное обращение к нему, которое, кстати, когда-то так мужу нравилось. Злость мужа она сейчас не примеряла на себя. Не примеряла просто потому, что как раз знала, что раз он такой заведенный, то, значит, что-то там у них опять не так на работе. Не так погрузили, не туда отправили или туда, но пришло поврежденным, потому что не так погрузили. Да и сама поездка была тому подтверждением.
– Да, три! А в чем проблема? – продолжил неожиданно яриться муж, – в одной я буду целый день там, в офисе, сидеть, в другой вечером в кабак придется идти. Наверняка ведь поведут, вину заглаживать! Да и потом ещё один день работать!
– Хорошо, не вопрос, три рубашки. Я поняла, – Катерина поставила перед мужем кофе и пошла за чемоданом.
Муж давно уже не сам собирал чемодан в дорогу. Он, если честно, не всегда и носки-то чистые сам мог найти, какие уж там рубашки в комплекте с галстуками!
– Ох, разбаловала ты мужа, Катерина! – усмехнулась, застав однажды эти сборы мужа в поездку, всё та же Марина, вот уже последние 7 лет как подруга и соседка, – ох, разбаловала! Скачешь вокруг своего благоверного, а он и рад!
– Марин, мне так спокойнее будет. Зато я точно знаю, что он ничего не забыл, – отмахнулась она тогда на слова соседки.
Сбор чемодана занял у Катерины всего 20 минут. Именно она всегда решала, какой костюм, с какой рубашкой и с каким галстуком надеть мужу. А потому она и не задавала сейчас мужу глупых вопросов, стоя перед ним с двумя плечиками в руках, предлагая на выбор костюмы и рубашки к ним. Про плавки для бассейна она тоже не забыла. Муж держал себя в форме и всегда старался останавливаться в отелях с бассейном. И отдых, и разгрузка после встреч с партнерами по бизнесу. Муж не курил, алкоголь не употреблял. Из мужских радостей, как в старом анекдоте, оставил себе употребление ненормативной лексики. Вот приложить по батюшке и по матушке муж мог.
В прихожую они с мужем вышли одновременно: он из кухни, допив кофе, она из спальни с чемоданом для него.
– Хорошо, спасибо! – попытался смягчиться муж, – спасибо, что так быстро.
– Обращайтесь, если что! – усмехнулась Катерина, – телефоны, зарядки, компьютер – это всё взял?
– Да. Это всё в машине.
– К костюму вот это пальто и этот шарф, – протянула Катерина мужу классическое мужское пальто и шарф к нему.
– Да. Спасибо. Ладно, я поехал! – муж дежурно ткнулся чмоком в щеку и вышел.
– Как доберешься, отпишись! – вышла на площадку за ним Катерина.
– Да, конечно. Не скучай! – муж махнул на прощанье и зашел в лифт.
Двери лифта закрылись и Катерина зашла в квартиру. И только она захлопнула дверь, как услышала, что дверь соседки Марины открылась. Обычно дверь подруга открывала шумно, распахивая её нараспашку, от чего ручка стукалась в стену. Сегодня же дверь открылась очень тихо, в несвойственной Марине манере. Катерина и услышала это только потому, что сама ещё не успела отойти от двери. Подчиняясь глупому порыву, Катерина прильнула к дверному глазку и замерла, увидев, что соседка выкатывает из квартиры чемодан.
В этом было две странности: во-первых, сам выход Марины из квартиры. Она и без чемодана-то шумно выходит, а тут вдруг так тихо, будто крадётся. А во-вторых, Марина, вроде, в отпуск не собиралась, в противном случае, Катерина бы об этом точно знала. До сегодняшнего раза Марина всегда советовалась с Катериной, что из одежды ей взять в отпуск.
Марина, в отличие от самой Катерины, была женщиной крупной, "в теле", как, говорят про таких женщин. И раза два так в теле Марины уместилось бы тело Катерины. Марина от этого не смущалась совершенно, а потому поклонники у неё, одинокой и не старой ещё женщины, водились постоянно, но наряды Марина, собираясь в отпуск, выбирала всегда, прислушиваясь к советам Катерины, доверяя её вкусу.
Марина была ровесницей Игоря, то есть ровно на 4 года старше Катерины, и сама Марина же постоянно шутила, на тему "что ты, малолетка, в жизни понимаешь, правда, Игорь?"
И вот Марина вдруг, собираясь в отпуск, ни словом не обмолвилась об этом Катерине? Очень странно! Такого за все 7 лет, что они знакомы, ни разу не было!
Катерина стояла, не шевелясь и не отходя от дверного глазка, а потому видела, что Марина бросила пару раз взгляд на их с Игорем дверь. Создавалось впечатление, что Марина всё-таки крадется, и крадется именно от неё, от Катерины. Больше-то не от кого! На лестничной площадке всего две двери: их с Игорем, и Марины. Дверь Марина закрывала аккуратно, не хлопая, как обычно, даже связкой ключей старалась не звякать. Катерина не шевелилась и даже дышала через раз, ей казалось, что сердце в груди стучит так громко, что его слышно через закрытую дверь. Дабы не привлекать внимания Марины, Катерина дождалась, когда подруга зайдет в лифт и за ней закроются двери, и как только створки лифта сомкнулись, она рванула к окну в спальню. Именно это окно выходило в сторону подъезда. На улице уже зажглись фонари, но светили они гораздо ниже их шестого этажа, поэтому, оставаясь сама в темноте квартиры, Катерина замерла у окна, прекрасно видя машины во дворе.
Дверь подъезда распахнулась, и Марина выпорхнула из подъезда. Именно так порхает женщина, шагая на свидание, ну, или когда знает, что на неё смотрят. Выпорхнула, и походкой "легкой, от бедра, втянув живот и попу", как учила когда-то на всю страну секретарша Верочка всем известную “мымру”, пошла вдоль дома, везя за собой чемодан веселенькой расцветки.
Само направление дефиле “походкой от бедра” с чемоданом наперевес уже настораживало : всё дело в том, что свою машину Марина, всегда парковала в стороне совершенно противоположной от направления своего движения.
Катерина переместилась вслед за подругой по ходу её движения. До сегодняшнего дня Катерина никогда не проявляла любопытства к чужой жизни, искренне считая, что каждый вправе жить так, как считает для себя возможным.
Каждый!
Даже лучшие подруги и собственные дети.
Но почему-то именно сегодня Катерина ничего не могла с собой поделать и с упорством следопыта продолжала следить за подругой из окон своей квартиры. Марина, тем временем, завернула за угол дома. Квартира Игоря и Катерины была угловой, а потому окна выходили и сюда, и даже на другую сторону дома. Но с той стороны дома был парк и подруга вряд ли бы пошла через парк с чемоданом. А значит, Марина шла к строго конкретной цели, явно приближаясь к финишу. Почему явно? Да потому, что, прежде, чем свернуть за угол дома, Марина притормозила, поправила прическу и, сунув руку в карман пальто, что-то вытащила из него.
– Духи! – констатировала Катерина вслух, увидев, как Марина поднесла кулачок к своей шейке сначала с одной стороны, затем с другой и затем, вернув кулачок в карман, Марина ещё раз встряхнула головой, приведя кудри в художественный беспорядок, и лишь после этого шагнула за угол. Катерине не пришлось ещё раз менять место своей дислокации, окно в этой комнате было угловым, поэтому она видела, как Марина продефилировала за угол, где, как оказалось, её и ждали! Дверь одной из машин, припаркованных во дворе, распахнулась, и из неё вышел мужчина в элегантном пальто. Подхватил чемодан Марины, погрузил его в багажник, галантно открыл ей дверцу, потом так же галантно закрыл дверцу, быстро обошел машину, сел за руль и машина рванула с места.
И всё было бы замечательно, если бы мужчина в элегантном пальто не оказался Игорем, мужем Катерины.
Глава 4
Машина с Игорем и Мариной уехала, а Катерина так и осталась стоять у окна. В голове почему-то крутилась фраза: "Многие знания, многие печали". Раньше почему-то смысл этой фразы ускользал от Катерины. Вот сейчас точно были многие знания из разряда, зачем мне эти печали? То, что мужчина в элегантном пальто – её Игорь, в этом сомнений не было, как говорится, отдельное спасибо за отсутствие сомнений фонарю, ярко освещавшему парковку. Как не было сомнения и в том, что Марина, её подруга, села в машину к её мужу.
– Так. Стоп! Может, он её просто в аэропорт подвозит? Чего ты тут в ступор впадаешь и наговариваешь на людей? – попыталась успокоить сама себя Катерина и сама же у себя и спросила:
– И именно поэтому Игорь ждал её за углом? Тоже, кстати, не на своем обычном месте парковки.
На торце дома были окна только их квартиры, а значит, встреча Штирлица с женой, в данном случае Марины с Игорем, была максимально скрыта от соседских глаз. А тот единственный человек, которого действительно это могло заинтересовать, то бишь, сама Катерина, обычно по окнам не подглядывал. Но ведь, как известно, всё когда-то случается в первый раз. Вот и Катерине вдруг, захотелось в шпионов поиграть. Вот и поиграла на свою голову!
Она потянулась в карман за телефоном, решив позвонить подруге, но не успела. Телефон в руке залился трелью звонка и высветилось имя сына.
– Сынулька, привет! Как дела?
– Да, всё хорошо, мам. Спасибо! Как вы? Уже выехали?
Упс! Сын сдал папулю с потрохами и сам не понял этого.
– Куда выехали? – задала Катерина вопрос сыну вкрадчивым тоном.
– Ой, мам, да ладно тебе! – рассмеялся сын, – я в курсе, что вы с отцом сегодня на все выходные в СПА уезжаете, слышал, как отец номер люкс для новобрачных со всеми вытекающими примочками, ну, там, фруктами и дальше по списку, заказывал. И ваш сын уже взрослый мальчик, не тушуйся, мам! Я только сказать хотел тебе по секрету, я слышал, что в том отеле, кроме шикарных бань и джакузи, первоклассный массажист работает. Так ты уж не стесняйся там, раскрути папаню по максимуму и на массаж на всю твою больную спину, и на уход у косметолога. Их лечебные грязи хвалят, хоть и говорят, что не дешевые. Я знаю, что сделку папуля удачную провернул, так что денежки у него на всё это точно есть! – хохотнул сын, – только, чур, уговор! Я тебе ничего не говорил!
– Мы своих не сдаём! – усмехнулась Катерина, – я обязательно воспользуюсь твоим советом, сын. Спасибо!
– Ладно, мамуль, мне бежать пора. Хороших выходных вам!! Возвращайтесь с батей домой здоровыми, бодрыми и полными сил, тем более, что они вам с отцом скоро понадобятся, – бросил таинственную фразу сын.
– Погоди, сын! Это как понимать? – насторожилась тут же Катерина, – никак ты жениться собрался?
– Мам, не беги впереди паровоза! Всё! Целую в обе щёки! – расхохотался сын и повесил-таки трубку, так больше ничего и не объяснив.
– Вот ведь редиска! – бросила в сердцах Катерина.
Оставалась всё-таки слабая надежда, что, может, Игорь не с Мариной поехал свою удачную сделку отмечать?
– Мариш, привет! Ты дома? – Катерина решила попытаться всё выяснить, и уже или добить себя изменой мужа с подругой, ну или хоть подругу не потерять.
– Привет, Катюш. Слушай, нет. Мне позвонил сын и попросил все выходные у них в доме пожить. Они с женой в Турцию рванули, а меня на своих животных оставили. Представляешь, красавцы, да? Они, значит, там, на солнышке греться будут, а мама, значит, за их собаками присматривай! – Марина даже обиженный тон изобразила, – а ты хотела что-то, Катюш?
– Да, думала, может, посидим, поболтаем. Игорь уехал на три дня.
Если бы подруга и правда уехала к сыну, присматривать за его собаками, то Катерине бы последовало приглашение присоединиться. Тем более, что именно так всегда Марина и делала. Но в этот раз подруга промолчала, не пригласив "на природу, на воздух, свежее гоуно за собачками собирать", как она это называла, приглашая Катерину каждый раз, когда её на самом деле просил сын с невесткой пожить у них в доме.
– Так что, прости, подруга!! Не в этот раз! – вздохнула Марина притворно, и продолжила закапывать сама себя:
– Тебя не зову, помню, помню, что ты говорила про большой и сложный текст, который тебе в этот раз прислали! И да, Катюш, ты не удивляйся, что моя машина во дворе стоит: она что-то забарахлила, я завтра планировала её в автосервис отогнать, да вот не успела. Пришлось такси вызывать.
Ну, вот и всё. Нет смысла звонить Игорю. Зачем звонить? Получить килограмм лапши на уши ещё и от него, по случаю, как оказалось, подрабатывающего таксистом у Марины? Мало тебе лапши от подруги?
– Эх, надо было тебе, Игорюша, носки хоть дырявые положить, что ли. Поразил бы там Марину своей частичной обнаженкой. Вот только где ж их взять, носки-то с дырками? Да, Игорюша, плохая тебе жена досталась, ни тебе носков для эротического обнажения перед любовницей, ни скандала на дорожку, так сказать, для очистки и успокоения совести. М-дааа…
В этот момент телефон подал сигнал, напоминая, что у Катерины через час визит у гинеколога.
– Да чтоб тебя! – вздрогнула Катерина от неожиданности, – вот совсем мне сегодня не до гинеколога! – буркнула Катерина, обращаясь к своему телефону, – мне бы тут с неверным мужем и бывшей подругой разобраться, понимаешь? А ты мне предлагаешь сейчас тащиться в поликлинику.
– Хотя, у моей судьбы хорошее чувство юмора, должна признать: Марина там сегодня ноги перед моим мужем будет раздвигать, а я перед своим гинекологом! Эх, жаль мой гинеколог не мужчина, а то было бы совсем весело! Нет, ну надо же, а! – усмехнулась Катерина, и отправилась собираться на визит к врачу.
Записывалась она ещё две недели назад, хорошо, что вот напоминание в телефоне поставила, потому и не забыла! Время ей тогда предложили самое последнее, предупредив об этом и попросив не опаздывать.
Возраст "баба ягодка опять" Катерина уже миновала. Да и ягодки её уже вот даже мужу, как оказалось, совсем не интересны! А потому посещение врача было просто для профилактики, но отменять визит к врачу уже поздно, так что ей пришлось собираться и выезжать в поликлинику.
– Спираль, что ли, вытащить? Зачем она мне? Точнее, во мне? – бубнила себе под нос Катерина, садясь за руль, – да! Точно! Решено: спираль вытаскиваем!
– Нет, ну, однако, же, а? Какой ты, Игорюша, сволочь, всё-таки. Для секса со мной у него, видите ли, всегда отговорки имеются: дела у него, видите ли, голова у него другим сейчас, видите ли, занята и потому не до секса ему. Тьфу, зараза!! А ещё, говорят, что только у сварливых женушек головы болят! А нет, у мужей тоже, оказывается, головы болят! – ругалась с мужем, а по факту сама с собой, Катерина, направляясь в поликлинику, – и ведь как заливался всегда: мы ведь уже такие с тобой родные. Ну что ж мы с тобой без секса не можем жить хорошо? Разве секс в нашем возрасте так важен? – передразнила Катерина мужа, стараясь подражать его голосу.
– Да нет, конечно, родной! Совсем не важен! – ответила сама себе уже своим голосом, вспомнив их недавний с мужем разговор, – и как давно, интересно знать, вы, голубки, сиречь, муж любимый и подруга верная, спелись в одной тональности?
В коридоре у кабинета врача никого не было, Катерина приехала даже раньше времени визита, а потому решила посидеть под дверью и подождать своего времени. Стулья в коридоре Катерина всегда воспринимала, как изощренные орудия пыток, заказанные руководством по ошибке. И сиденье, и спинка были абсолютно прямыми. Сидеть на них было очень неудобно. А с её больной спиной даже больно. Её гинеколог была женщиной суровой и принципиальной: записана на 18.30, значит, и зайдешь именно в это время, и нечего стучаться и сообщать о своем прибытии под дверь раньше времени! Пришла раньше времени, значит, сиди и жди, когда тебя позовут.
Катерина аккуратно устроила свою тощую задницу, как называла её вполне, кстати, стройную пятую точку всё та же Марина, на пыточное орудие, по ошибке именуемое "стулом", нашла наиболее приемлемое положение для спины и выдохнула, приготовившись ждать.
И тут произошли сразу два события: в коридоре показалась бабуля божий одуванчик, которая, впрочем, довольно бойко засеменила по больничному линолеуму в направлении Катерины, и открылась дверь в кабинет, выпуская ещё одну бабулю. Выпорхнувшая из кабинета бабуля могла смело претендовать на звание "Мисс Мальвина" и совершенно точно получила бы его за один только цвет своих волос. Вот, собственно, только цвет волос и выдал её возраст. Потому как ни походка, ни осанка не выдавали возраст Мальвины.
– Вы к доктору Дюпонт? На 18.30? – обратилась к Катерине медсестра, отвлекая её от созерцания чудного фиолетового цвета кудряшек удаляющейся очень бодро бабули.
– Нет, но да, – выдала Катерина короткий зашифрованный текст.
О том, что текст получился именно зашифрованным, было понятно по лицу медсестры и по степени крайнего удивления, появившегося на её лице. Катерина, поморщившись, встала с пыточного стула, выдохнула и шагнула к двери в кабинет.
– Не поняла. Вы Бойко Екатерина? – уточнила медсестра.
– ДА. Я Бойко Екатерина. И НЕТ! Я не к доктору Дюпонт. И снова ДА! Я на 18.30, но я к доктору Петровой Марии Ивановне.
– Девушка, что Вы мне голову морочите? – возмутилась медсестра, которую Катерина, кстати, тоже видела в первый раз. С её врачом всегда работала Анжелочка, а не эта рыжая, размалеванная, как для выхода на сцену, мадам на 10-ти сантиметровых шпильках и в халатике, доходящем лишь до середины бедра.
Катерина, увидев и оценив внешний вид это рыжей пародии на настоящую медсестру, даже перевела взгляд на табличку, висевшую рядом с кабинетом, сомневаясь, вдруг она дверью ошиблась. Хотя, вся экипировка рыжей наводила на мысль, что Катерина не просто кабинетом могла ошибиться, а зданием районной поликлиники и съемочным павильоном, где снимают фильмы для взрослых.
И вот тут к ним подскочила бабуля с внешностью божьего одуванчика и с воплем "Успела!" юркнула в кабинет, втолкнув в него непонятливую рыжую медсестру и захлопнув дверь перед носом Катерины.
– Приплыли, тазики! – выдохнула Катерина и снова со вздохом опустилась на свой стул, которому было полшага до пыточного орудия. Уходить она не собиралась, во-первых, время её визита ещё не настало, а во-вторых, не вытаскивать же бабулю из кабинета! А то, что сейчас совсем не её гинеколог ведет прием, было, конечно, очень странно, но не столько, чтобы из-за этого от визита к врачу отказываться. Да, за все те годы, что Катерина ходит к гинекологу Петровой Марии Ивановне, такого не было ни разу, но, может, её врач элементарно заболела. А этот доктор, как там его, Дюпонт, кажется, просто заменяет её врача.
– Дюпонт, Дюпонт. Что-то знакомое! – Катерина попыталась вспомнить, где и когда она уже слышала эту фамилию. Её рука сама потянулась к кармашку в сумочке, она вытащила из него темно-зеленую визитку и удивленно уставилась на кусочек из дорогого картона, – точно! Мне ведь его Мария Ивановна советовала! Ах, ты ж! Надо же, как отрезало!
Глава 5
Катерина опустилась на стул перед кабинетом и потеряла счет времени. В голове всё крутилась сцена, где муж галантно открывает дверцу перед Мариной, потом так же закрывает за ней. Ах, да! Ещё и ручку ей предложил, будто она в карету садилась, а не в обычный автомобиль.
– А ведь мне ты, Игорюша, руки не подаешь, хоть и знаешь, что у меня спина больная, – протянула Катерина вслух и усмехнулась, – и ведь не смутило же вас, мои до сегодняшнего дня любимые и верные подруга и муж, что вас соседи наши увидят.
Вот про соседок Катерина сейчас и думала, точнее, про одну из таких любительниц сунуть нос в чужие дела. Алена Петровна была старшей в их подъезде, добровольно взвалившей на себя эту ношу. Взвалила-то она ношу на себя, а нести приходилось всем соседям. Потому что у Алены Петровны абсолютно отсутствовало такое понятие как деликатность. Она искренне считала, что может останавливать любого из жильцов по вопросам их дома, важнее которых, по её мнению, ничего не могло быть. И ведь всегда эта деятельная дама подбирала для решения таких вопросов самое неподходящее для этого время. Тоже дар, знаете ли, подгадывать самое неудобное время. Вспомнив Алену Петровну, Катерина даже невесело усмехнулась:
– Как же это она Марину и Игоря пропустила? Хотя, вряд ли она их пропустила. Ох, вот, как говорится, зуб даю, что она их увидела и даже хорошо рассмотрела, и уж меня она точно не пропустит! И ведь вопрос даже задаст, что за, простите, фигня творится во вверенном ей человейнике! Классический сюжет из анекдотов про мужа и соседку. Что ж мне ей говорить, что мой муж к пятидесяти годам устал от моего супового набора и его на плюшки потянуло?
Додумать в этом направлении Катерина не успела, потому что дверь кабинета распахнулась и из него вышла та бабуля, что так бесцеремонно пролезла без очереди. Да и господь бы с ней, с бабулей, если бы Катерина не обратила внимания на то, что и эта бабуля удалялась от кабинета совсем другой походкой. От созерцания летящей походки бабули Катерину отвлек голос всё той же медсестры:
– Девушка, а Вы тоже к нам?
– Что значит "тоже к вам"? – опешила Катерина, – так я же записана на приём. Мы же уже выяснили с Вами это. Я на 18.30.
– Вы Бойко Екатерина? – уточнила рыжая красотка и растерянно обернулась, видимо, к тому самому доктору с французской фамилией.
И вот то, что случилось потом, заставило Катерину даже забыть об Игоре с Мариной. Из глубины кабинета она услышала приятный мужской голос, задающий вопрос (барабанная дробь) на французском языке. Получалось, что у доктора не только фамилия была французской, мало ли кому какая фамилия от предков досталась, но он действительно был французом? Катерина, конечно, поняла, что спросил доктор, всё-таки она переводчик и именно этим языком она владела в совершенстве, но она сама говорила на классическом языке, а вот доктор говорил на одном из его диалектов.
– Амели, что происходит? К нам ещё одна посетительница? – услышала Катерина вопрос врача.
Катерина, услышав, как зовут девушку, даже улыбнулась. "Амели" имело и второе, до смешного подходящее ей, значение: "работа".
А вот Амели ответила на русском:
– Да, месье Стефан. И у нас сюрприз: она тоже Екатерина Бойко.
– Да? – протянули удивленно из глубины кабинета.
И в дверях появился тот, кого эта рыжая Амели называла месье Стефан. Шагов мужчины Катерина не услышала, он просто вдруг оказался в дверном проёме, заняв его практически полностью разворотом своих мощных плеч. Ну, или она просто потратила все свои силы и всё своё внимание на подъём с пыточного изделия, под названием стул и поэтому не слышала шагов врача?
Катерина, после того, как, приняла вертикальное положение, увидела перед собой красивого статного мужчину с абсолютно седыми волосами и такой же седой аккуратной бородкой. Стильная стрижка, высокий лоб без единой морщины, несмотря на седину, прямой, идеальной формы нос. И осанка! О, да! Такой осанке любая балерина позавидует! А уж её прапрапрабабка точно бы оценила.
Про таких мужчин её бабушка говорила: "Породист". Сейчас Катерина точно видела перед собой ту самую породу, про которую столько слышала от бабушки. И да, точнее и сказать было нельзя, именно породист. Мужчина был высок и широкоплеч, одет он был в стандартную униформу врача: бледно-зеленые штаны и такого же цвета рубашку без пуговиц с короткими рукавами. Ворот на рубашке был "V"– образным и открывал ямку на шее и часть груди. И короткие рукава, и этот вырез не скрывали татуировок на мощных руках и широкой груди мужчины, которые заканчивались на запястьях мужчины и не заходили на шею. Будь он одет в классическую мужскую рубашку с длинными рукавами и с галстуком на шее, то был бы похож на директора банка. Хотя, пожалуй, от директора банка его отличал слишком яркий цвет глаз. Глаза были неестественно яркого зелёного цвета, что наводило на мысль, что у него цветные линзы. Вряд ли директор банка будет вставлять себе линзы, да ещё цветные. Директор уж наверняка купит себе очки в стильной и дорогой оправе.
Катерина и сама имела глаза зелёного цвета. И вот как раз её глаза, когда она смеялась, или купалась, меняли свой цвет, становясь более яркими. Она знала это, потому что ей об этом все говорили, да и сама себя она в зеркале видела, каждый раз сожалея, что её глаза не всегда имеют такой яркий насыщенный цвет. Но и в те счастливые моменты её глазам было далеко до такой яркости, как у этого странного доктора.
А он впился в неё этими своими невозможными глазами цвета изумруда. И Катерина забыла, как дышать, у неё всё поплыло перед глазами и ей вдруг стало жарко. Не душно, а именно жарко! И жар шел от этих странных глаз врача и проникал в её тело тоже через глаза. Зрительного контакта врач не разрывал, а сама Катерина просто не могла оторваться от его глаз. Жар опустился вдоль позвоночника, точно выделив больное место. Это было очень странное ощущение, в том месте словно осталась метка, как в навигаторе автомобиля. А потом доктор с внешностью банкира моргнул, и жар пропал, даже как будто цвет его глаз стал менее насыщенным.
– Добрый вечер, мадам. Вы к нам? – сейчас мужчина просто удивленно на неё смотрел.
– Да. Как видите, – Катерина удивленно моргнула, пытаясь понять, что это сейчас такое с ней было, и ответила, не задумываясь.
И тут она улыбнулась, глядя на врача. Улыбнулась просто потому, что мужчина заговорил с ней на французском, а она ему ответила на этом же языке. Но всё очарование прервала рыжая Амели, которая стояла сейчас за спиной врача, и что-то шепнула доктору, от чего его левая бровь удивленно взлетела и он, чуть повернув голову к ней, переспросил:
– Да? Разве?
– Да.
– Екатерина, вы знаете французский? – уточнил врач, не поверив, видимо Амели.
– Да.
– Вот как?
– Да. Я переводчик. Но я владею классическим языком, а Вы говорите на одном из диалектов, бургундском, если не ошибаюсь?
Доктор, видимо, опять включил свой сканер, потому что Катерине опять стало жарко. Но особенно жарко стало почему-то внутри, стыдно сказать, в матке. Изнутри жгло металлом. Жгло так сильно, что у Катерины потемнело в глазах. Последней мыслью была: "Это же спираль. Горит она там у меня, что ли?"
Глава 6
Очнулась Катерина уже в кабинете, лежа на кушетке, в одном нижнем белье. Месье Стефан стоял, чуть склонившись над ней, и медленно вел над её телом руками. Вёл, чуть перебирая пальцами и не касаясь её, его лицо было сосредоточенно-серьезным, даже сердитым, по-прежнему оставаясь невозможно красивым. Между его руками и телом Катерины было расстояние сантиметров в пять, но ей казалось, что она чувствует его руки на своем теле. Она даже чувствовала приятную теплоту от его ладоней. И там, где он проводил руками, становилось очень тепло и вместе с тем легко. Мысли в голове текли вяло и медленно, как мед из банки в пиалу.
А мысли, кстати, были опять об Игоре и о том, что он сейчас где-то изменяет ей с её подругой, а ещё о том, как теперь, зная это, ей, Катерине, жить дальше с этим знанием. Сами собой стали всплывать детали, говорящие о том, что Игорь и Марина уже не в первый раз встречаются. Вспомнились частые отъезды Игоря из дома и его слишком поздние возвращения домой.