Вы не авторизовались

Король Вечности бесплатное чтение

Скачать книгу

LJ Andrews

The Ever King

Публикуется по договоренности с автором и его литературными агентами, Donald Maass Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия)

Оформление обложки: Letter Elfa

Примечание автора

Добро пожаловать в темный мир Королевства Вечности. Надеюсь, вам понравится эта книга и глубокие, собственнические взаимоотношения между Ливией и Эриком. Именно поэтому я написала данное примечание: некоторые могут посчитать, что первые действия нашего морально серого правителя Королевства Вечности размывают границы между правильным и… жестоким.

Он не очень приятный (по крайней мере, пока мы не снимем несколько слоев его брони), поэтому знайте, что некоторые его поступки темны и порочны.

Мир Королевства Вечности создан на основе миров моей серии «Разрушенное королевство». Обратите внимание, мои друзья-мореплаватели, что хоть я и проводила исследования о жизни и быте морских головорезов-фехтовальщиков, все же эта книга в жанре фэнтези, и я позволила себе вольности в отношении кораблей Королевства Вечности, которые могут отличаться от исторической достоверности кораблей, бороздивших просторы Карибского моря.

Имейте в виду, что хотя эта серия стоит особняком от «Разрушенного королевства», в ней встречаются персонажи, которые могут стать спойлерами к некоторым моментам в первой и второй книгах серии «Разрушенное королевство».

Действие «Короля Вечности» происходит примерно через двадцать лет после событий шестой книги «Танец королей и воров» в «Разрушенном королевстве», если вы читали, то поймете.

Маленький Эрик вырос, и он возвращается с жаждой мести.

Без лишних слов, добро пожаловать в Королевство Вечности.

Королевам, любящим прекрасные черные сердца злодеев.

Признайтесь, они горячее, чем героические.

Человек ли он? Нет…

Мы батрачим, гнием…

И не спим до тех пор, пока он не пройдет.

Могила моряка…

…вот чего так жаждет

команда нашего короля.

Пролог

В ту ночь

Финал истории следовало немедленно переписать.

Девочка потратила целый день, тщательно вычеркивая строчки пером из вороньего крыла, а после, добавляя новые, более удачные фразы, чтобы прочесть их заточенному в темноте мальчику. Сказку о Зме́е, подружившемся с Певчей птичкой. Сказку, где все жили долго и счастливо, поскольку в ее трактовке Змей никогда не пожирал птичку.

Дождавшись, пока луна взойдет на свое почетное место посреди ночного небосклона, девочка соскользнула с чердака в военном форте, расположенном у берега. Низко склонившись, она прикрывалась высокой змеиной травой, словно щитом, пока не наткнулась на дорогу, ведущую к старой каменной башне. Верхушка обвалилась, и ее больше нельзя было назвать таковой, но стены были толщиной с двух мужчин, стоящих бок о бок.

Железные прутья вдоль фундамента закрывали несколько проемов. Девочка мысленно отсчитала шесть зарешеченных окон, прежде чем присела у последней камеры.

– Кровавый певец, – едва слышно прошептала она. С момента завершения битвы она тренировалась произносить эти слова с легкой хрипотцой, так, чтобы их мог расслышать только томящийся в заключении мальчик, а топающие стражники вдоль стен сочли бы доносившиеся звуки не более чем шипением лесного существа.

Пять глубоких вдохов, десять – и вот из непроницаемого мрака показались алые глаза, подобные штормовому закату.

Он выглядел пугающе. На несколько лет старше ее, но уже сражался бок о бок со взрослыми солдатами на войне. Посмевший поднять меч против ее народа мальчишка, на коже которого все еще оставались засохшие брызги крови.

Ее сердце мучительно сжалось от неведомого страха. Последняя ночь, когда она могла увидеть мальчика, должна стать решающей.

– Суды начнутся с восходом солнца, – произнес мальчик, чей голос был сухим, как ломкая солома. – Тебе лучше уйти, маленькая принцесса.

– Но у меня есть кое-что для тебя, и я должна закончить историю. – Из сумки, перекинутой через плечо, девочка достала небольшую, переплетенную в потрепанную кожу книгу. На обложке черной краской были набросаны силуэты птицы и свернувшегося в клубок змея. – Хочешь узнать конец?

Возникла пауза, во время которой мальчик и глазом не моргнул, но в итоге он медленно сел на сырую землю, скрестив ноги под своим долговязым телом.

Девочка прочла заключительные страницы, вписав в них новую, полюбившуюся ей концовку: Певчая птичка и Змей стали лучшими друзьями, невзирая на все свои различия. Никакой лжи, никакого коварства, никаких уловок. Каждое слетавшее с языка слово заставляло двигаться к решетке все ближе и ближе, пока ее голова не уткнулась в холодное железо, а одна рука не оказалась между прутьями, будто тянулась к запертому внутри мальчику.

– Они играли от рассвета до заката, – щурясь из-за небрежного почерка, прочитала она. – И жили долго и счастливо.

Лучезарная улыбка озарила лицо девочки, когда она закрыла переплетенные листы и взглянула на мальчика.

Небрежно поставив руки позади себя и опершись на них, он вытянул длинные ноги и скрестил голые лодыжки, после чего произнес:

– Так вот кто мы, маленькая принцесса? Змей и Певчая птичка?

Улыбка расцвела еще шире. Он догадался, о ком идет речь.

– Думаю, да, и они остались друзьями. Поэтому завтра на суде ты можешь смело сказать, что отныне мы не будем ссориться. Уверена, мой народ позволит тебе остаться.

Больше никакого кровопролития. Никаких ночных кошмаров. Ей претило видеть льющуюся кровь из-за ненависти и безжалостной войны.

Мальчик хранил молчание, пока она рылась в недрах сумки в поисках тонкой бечевки. На ее конце висел серебряный амулет в виде ласточки, раскинувшей крылья в полете. Его она купила на последние медяки.

– Вот. – Она протянула сквозь решетку талисман и выпустила из ладошки. – Я подумала, что она будет напоминать тебе об этой истории.

Невыносимое расстояние между ними одновременно стало благословением. Еще чуть-чуть, и мальчик разглядел бы проявившийся стыдливый розовый румянец на ее щечках. Он догадался бы, что ее упование на подаренный амулет связано не столько с напоминанием о прочитанной сказке, сколько с воспоминаниями о ней.

Не спеша мальчик взял упавший амулет, его грязные пальцы коснулись крыльев.

– Завтра меня сошлют прочь, или я поприветствую богов, Певчая птичка.

Ее сердце болезненно сжалось, и что-то теплое, похожее на пролитый горячий чай, проникло в душу. Певчая птичка. Ей понравилось, как это имя прозвучало из его уст.

– Так бывает, когда проигрываешь войну. – Губы мальчика слегка дернулись, пока он завязывал бечевку на шее. – Это не остановить.

Учащенное сердцебиение замедлило ход, и она, охваченная неподдельной печалью, низко склонила подбородок. Как ни надеялась девочка на счастливый исход, но она не была дурочкой. Единственное, что спасало шею мальчика, – это то, что он был лишь ребенком. Будь он взрослым мужчиной, то, несомненно, потерял бы голову еще на поле боя, потому что сражался против ее народа и яростно ненавидел его. Подобно змею из сказки, завидовавшему птицам за их способность свободно парить в небесах.

Но ей было все равно. Какое-то незнакомое чувство в глубине души манило ее к нему, и она лелеяла надежду, что он испытывал такое же влечение.

Однако все сокровенные упования рухнули в мгновение ока. Конечно, он был еще юн, но клеймо врага будет преследовать его до конца жизни. Изгнанный и навеки запертый вдали от нее.

Она смущенно моргнула и снова полезла в меховой мешочек.

– Я знаю, что эта вещь важна для твоего народа. Подумала, может быть, ты захочешь взглянуть на нее еще раз.

Девочка бережно взяла в руки золотой талисман в форме тонкого диска. На вид он был изношенным, довольно старым и очень хрупким. В его потертых краешках жил слабый гул остатков незнакомой магии. Если бы отец узнал, что она украла вещицу из шкатулки, то, скорее всего, запер бы в комнате на целую неделю.

Льющийся лунный свет отразился от странной руны в центре монеты. Стоявший в темноте мальчик тяжело вздохнул, и ей показалось, что он сделал это ненамеренно.

Впервые с тех пор, как она начала читать ему, мальчик взобрался на каменную стену и обхватил руками железные прутья. Его глаза приобрели насыщенный красный оттенок, словно только что выпущенная кровь. Улыбка на лице стала настолько широкой, что можно было разглядеть острые боковые зубы, почти как клыки волка, правда, не такие длинные.

От этой ухмылки по ее рукам пробежала мелкая дрожь.

– Ты сделаешь для меня кое-что, Певчая птичка?

– Что?

Мальчик кивнул на диск.

– Это подарок моего отца. Присмотри за ним для меня, ладно? Однажды я вернусь, и ты сможешь рассказать мне еще много историй. Обещаешь?

Услышав неподалеку раздающийся звук тяжелых шлепающих по грязи сапог, девочка бросила последний взгляд на запертого мальчика в темноте. Он приподнял серебряный амулет в виде птицы и снова оскалил зубы в волчьей ухмылке, после чего девочка скрылась в траве.

Пульс учащенно бился, пока девочка спешила обратно в форт.

Ее внимание было полностью приковано к лежащему на ладони диску, поэтому невозможно было заметить торчавший из-под земли корень. Пальцы босой ноги зацепились за толстую дугу, и девочка растянулась на дорожке.

Опустившись на колени, она тяжело закашлялась, но стоило бросить взгляд вниз, как ее внутренности тут же скрутило в тугие узлы.

– О нет!

Хрупкий диск, который она обещала сберечь всего несколько мгновений назад, рассыпался под тяжестью ее тела, и теперь золотое мерцание раскололось на три неравных фрагмента. Жгучие слезы застилали глаза, пока она собирала осколки, всхлипывая и заверяя звездную ночь в том, что она все исправит, восстановит то, что было случайно сломано.

Возможно, именно отчаяние не позволило ей разглядеть странную руну, когда-то начертанную на поверхности диска, а теперь отпечатавшуюся на нежной коже под локтем.

Время шло, и чем больше она узнавала о зверствах морских фейри, напавших на ее народ, тем чаще девочка возвращалась воспоминаниями к той ночи, как к постыдной тайне. Она сочиняла небылицы о шраме на руке, полученном при неуклюжем падении с мощеных ступеней в саду, напрочь забыв о том, что мальчик обещал вернуться за ней.

Со временем он, как и его народ, превратится для нее лишь в ненавистного врага.

Если бы в ту ночь невинная девочка держалась подальше от тюремных камер, возможно, она не перевернула бы с ног на голову весь свой мир.

Глава 1

Певчая птичка

Казалось, что в воздухе витал свежий запах крови. Бледный солнечный свет едва пробивался сквозь пепельный туман, стелющийся вдоль берега, но растворенная примесь крови с каждым вдохом все больше наполняла мои легкие.

Я откинула плотные тканые шторы, чтобы посмотреть, не разыгралась ли у подножия башни моей семьи очередная беспощадная сцена смерти. Грунтовые дороги, проходившие через сложенную из дерева и камня крепость, которую мы называли своим домом в течение двух недель каждое лето, были переполнены шумными торговцами и придворными, готовящимися к празднику.

Ни разбросанных костей. Ни остатков плоти. Ни пролитой крови.

Я позволила тяжелым портьерам упасть на место и большим пальцем провела по розам и воронам, вышитым на ткани – символам наших кланов Ночного народа в Северном королевстве. В Восточном, Южном и Западном королевствах были свои собственные уникальные знаки.

С приходом ночи мой разум терзали беспощадные змеи, пожиравшие маленьких птичек, и теперь он переносил льющуюся кровь и смерть из снов в реальность. Вероятно, ответ кроется в том, что Багровый фестиваль ознаменовал окончание войны. А может, потому, что это празднество было десятым с тех пор, как наши враги, морские фейри, оказались заточенными под бесконечными приливами.

С каждым уходящим летом преследующие меня грезы становились все более красочными, словно оживший наяву кошмар. Далекое обещание долговязого мальчика, запертого в камере, отравляло мое сознание, и ночь за ночью из моря поднимались чудовищные змеи.

Какой же я была дурочкой. С тех пор как закончилась Великая война, о морском народе не доносилось ни единого шепота, и это лето не станет исключением.

Чтобы унять накопившееся напряжение, я открыла стоящую рядом с кроватью тумбочку, внутри которой лежали три обломка того, что когда-то было рунным талисманом. С той поры как диск разлетелся на отдельные фрагменты, они стали хрупкими, словно прибрежный песок. Сейчас кусочки практически не имели формы.

Захлопнув дверцу ящика, я снова забралась на широкую кровать, накрывшись с головой тяжелым меховым одеялом. Оставаясь в одиночестве, можно было поддаться биению учащенного пульса, проступившему влажному поту на ладонях и нервной дрожи в жилах.

Крепость предназначалась для размещения всех четырех королевских семейств из мира фейри. Морской народ считал нас земными фейри, но в действительности мы образовывали кланы с разными магическими способностями и талантами.

Во время Великой войны все кланы объединились ради установления мира против темного хаоса, или, как ее еще называл мой народ – «магии», и напавших воинов из Королевства Вечности – морских фейри. Против его народа. Праздник послужил поводом отпраздновать победу и позволил увидеться с дорогими моему сердцу людьми во время проведения полевых игр, стрельбы из лука и веселых балов, где рекой разливался сладкий эль. Однако я никак не могла понять, почему это лето кажется мне таким… другим.

– Ливия! – От тяжелого удара в толстую дубовую дверь загрохотали стропила над головой. – Ты нужна, а тебя нигде нет. Я заметил твое отсутствие первым, на случай, если вдруг станет интересно, кто заботится о тебе больше всех.

Видимо, наступило уже очень позднее утро, если на этот раз за мной послали Джонаса.

Отлично разыгранный стратегический ход. Его вульгарный язык был в равной степени и очарованием, и оружием, которым он мастерски умел пользоваться.

– Женские проблемы, – крикнула я, приглушив охвативший меня смех подушкой. – Лучше уйди.

– С радостью приму вызов.

Наступила недолгая пауза, а затем раздался звук открывающихся замков, и дверь распахнулась.

Нахмурившись, я приподнялась на кровати.

– Джонас Эрикссон, я ведь просила тебя не взламывать мои замки.

Джонас расплылся в плутовской ухмылке, покорившей немало сердец при его дворе.

– Помнится, ты как-то упомянула воздержаться от этого, правда, я забыл, что мне наплевать.

Мерзавец.

Джонас, имея огромный рост и широкие плечи, занимал весь дверной проем. Его тело, созданное для сражений, было при этом достаточно легким, что помогало мужчине скользить как тень, подобно ночному вору.

Если бы он был коварным человеком, то ловкость в обращении с замками и маленькими пространствами вызывала бы беспокойство среди народа, но на самом деле Джонас и его брат-близнец Сандер не могли ничего поделать со своей склонностью к воровству. Они воспитывались под крылом довольно хитрого короля и королевы, которые сами не раз промышляли кражами.

Джонас направился к высокому окну и раздвинул тяжелые шторы. Я невольно моргнула, когда в комнату ворвался солнечный свет, а вслед за ним – порыв ветра, принесший с собой еще больше запахов раскинувшегося моря и воображаемой крови.

Джонас, повернувшись ко мне лицом, положил руки на бедра и удовлетворенно ухмыльнулся.

– Доволен? – Я рассеянно почесала голову, запутавшись пальцами в темных косах.

– Безмерно.

Как старший из принцев-близнецов восточного королевства, Джонас обладал яркими зелеными глазами, темной, густой щетиной, под которой скрывалась лукавая ухмылка, очаровавшая и заманившая многих придворных дам в его покои. Если бы они знали, что под всеми его замыслами и хитроумием таилось доброе и верное сердце, то стали бы еще настойчивее добиваться расположения моего друга. – Подъем. Экипажи вот-вот отправятся в путь.

О боги, сколько же я спала!

– Поторопись, Лив. Я говорю это с любовью, но тебе понадобится время, чтобы привести себя в порядок. Выглядишь так, будто тебя проглотила коза, а потом извергла вместе с дерьмом.

– Я уже говорила, что в тебе нет ни капли очарования?

– Много раз. И каждый раз ты ошибаешься. – Джонас опустился на одно колено у изножья кровати. – Выглядишь встревоженной, Ливи. Расскажешь, что тебя беспокоит?

– Единственное, что меня волнует, так это твое бестактное поведение.

– Твои слова смертельно ранили меня в самое сердце. – Он приложил ладонь к вышитой на его темной тунике эмблеме меча, окруженного тенями. Знак его Дома. Пока Джонас рассматривал меня с обеспокоенным выражением на лице, мне захотелось забраться под одеяло от его пристального взгляда. – Не дразни меня. Лучше скажи, ты в порядке?

Озвученный вопрос заставил мои плечи поникнуть. Недостатком дружбы, завязавшейся еще с младенчества, было понимание каждого произнесенного слова, каждой мелькнувшей эмоции на лицах друг друга. Мы знали слабые и сильные стороны друг друга, и все наши потаенные страхи.

Я откинулась на подушки и уставилась на стропила.

– Прошлой ночью мне снова приснился этот сон.

– Вот черт. – Джонас отбросил в сторону три ножа, пристегнутые к поясу, скинул сапоги и подкрался к моей кровати. – Почему ты не сказала об этом?

Этот идиот устроился у деревянного изголовья, скрестив лодыжки, и протянул руку, приглашая меня к себе.

Я осталась на месте, даже не шелохнувшись.

Джонас недовольно нахмурил брови и нетерпеливо щелкнул пальцами.

– Я буду ждать все чертово утро, Ливи. Ты же знаешь, что буду.

– Ты удивительно жалок.

Джонас тихо захихикал, а я, поддавшись в который раз, прижалась к его боку. В ответ он крепко обнял меня за плечи.

На мгновение между нами воцарилось молчание, но его глубокий голос, раздавшийся из груди, к которой я прижималась щекой, нарушил ее:

– Знаю, с этим праздником связано много воспоминаний, знаю, что эти морские гады ушли, угрожая твоему дажу и всей семье, но они никогда не вернутся. А если и вернутся, то для меня будет честью снести старому Кровавому певцу голову.

Я невольно улыбнулась и крепко обняла его за талию. Лишь мои друзья знали о снах, преследовавших меня после окончания войны. Когда змей в сновидении явился за мной, разжав свою пасть и проглотив меня целиком, я каким-то непостижимым образом даже во сне понимала, что его послал Эрик Бладсингер – Кровавый певец.

Король Вечности.

Он возложил вину за смерть своего отца на Валена Феруса, короля Ночного народа.

Верно, мой отец убил короля Торвальда из Королевства Вечности, но у него были на то веские причины.

Во время войны Эрик был еще мальчишкой, ничего не получившим, кроме угроз и невыполнимых обещаний.

Я все знала, но до сих пор не могла избавиться от тяжелого груза чего-то ужасного, маячившего на горизонте. Как будто мир – это хрупкий лед, и лишь вопрос времени, когда он треснет.

– А сейчас, – обхватив меня другой рукой, Джонас слегка прислонился к изголовью и прижался своей заросшей щетиной щекой к моему лбу, – давай отвлечемся от дурных мыслей, хорошо? Ты же знаешь леди Фрейдис…

– Джонас, клянусь богами, если ты еще хоть слово скажешь…

– Нет, послушай. Что-то случилось, и я не могу понять, что именно.

Я тяжело вздохнула.

– Ладно, и что же произошло?

– Вчера вечером мы прибыли в форт, и все шло как обычно. Сандер поспешил удалиться, чтобы предаться своим странностям и уткнуться носом в книги. У меня были восхитительные планы с Фрейдис, согласованные еще с прошлого праздника, так что я не удивился, обнаружив ее в своей комнате.

Усмехнувшись, я картинно закатила глаза. Джонас, казалось, был искренне озадачен. Будь у него хоть капля здравого смысла, он бы догадался, что Фрейдис проявляет интерес лишь к принадлежащему ему королевскому титулу, равно как его привлекает только ее тело, а не сердце.

– Так что случилось? – спросила я, ущипнув его за бок. – Она уже потребовала корону?

– Вовсе нет, – ответил он. – Видишь ли, она была не одна. С ней была Ингрид Нильсдоттер.

Услышанное обескуражило меня.

– Ты же несерьезно.

– О, я совершенно серьезен. Так вот, мой вопрос возник потому, что в какой-то момент у нас была позиция, когда мы…

– Боги. Остановись! – Я оттолкнула его, соскочив с кровати.

– Что? – Джонас невинно уставился на меня. – Я думал, ты захочешь помочь. Фрейдис сделала эту штуку со своими ногами, а потом Ингрид…

– Джонас, ни слова больше, или мне придется отрезать тебе язык. – Я метнулась в угол своей комнаты и распахнула расписную дверцу шкафа. Лихорадочно перебирая платья, туники, брюки – все, что угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от этого болвана и его пикантных свиданий с придворными. Укрывшись за тенью гардероба, я запрыгала на одной ноге, влезая в пару черных брюк. – Иди и поговори с Сандером обо всем этом. В самом деле, с чего ты взял, что я захочу узнать о…

Мои слова оборвались, когда его громкий смех заставил меня выглянуть из тени.

Джонас, заложив руки за голову, откинулся назад с самодовольной ухмылкой на красивом лице.

– Нет, не переставай одеваться. У тебя так хорошо получается.

Стиснув от злости зубы, я швырнула один ботинок ему в голову.

– Ты рассказал всю эту мерзость, чтобы вытащить меня из постели.

– Я исполняю все, что говорю, и я обещал, что ты будешь там с нами. Не сомневайся в моих методах, которые работают безотказно. Особенно в такие важные дни, как этот. – Джонас соскользнул с кровати и поднял мой изящный серебряный венец в виде цветущей лозы. – Ты забыла, что сегодня утром прибыли новые офицеры Рэйфа, дабы проводить наших родителей на совет? То есть Алек. Помнишь его? Насколько я знаю, вы были любящими кузенами, но, возможно, все изменилось за те полгода, что он отсутствовал.

Довольная ухмылка не сходила с его лица. Алексий был больше похож на второго брата. Он получил офицерское звание в армии Рэйфа и последние шесть месяцев проходил обучение в заснеженных горах Севера.

– Я ничего не забыла, ты, выскочка.

Все это время мне не терпелось вновь оказаться рядом с ним, но пугающий сон выбил меня из колеи, отвлекая от вереницы Рэйфа, прибывшего проводить королей и королев на их ежегодный совет.

В спешке закончив одеваться, я прополоскала рот и прибегла к помощи Джонаса, чтобы расплести запутавшиеся косы.

Через пятнадцать минут я покинула свою спальню с закрепленным на поясе кинжалом из черной стали, шагая рука об руку с Джонасом.

– Я преклоняюсь перед тобой, друг мой, – обратилась я к нему, когда мы добрались до винтовой лестницы, ведущей в большой зал форта. – Это была одна из лучших твоих лживых попыток заставить меня подняться.

Он поцеловал костяшки моих пальцев и расплылся в плутовской ухмылке.

– Ах, Ливи. Почему все сказанное мной обязательно должно быть ложью?

Глава 2

Певчая птичка

В крепости суетились портные и швеи, поспешно подгоняя придворным и вельможам их платья, изысканные камзолы и дублеты для завтрашнего маскарада. Слуги и воины безостановочно поднимались по ступеням четырех башен, чтобы обеспечить правителям всех королевств надлежащее обслуживание и безопасность.

Если в башне клана Ночного народа царила тишина и безмятежность, то во второй, принадлежащей Восточным королевствам, шум и гомон голосов разносился по всему форту.

– Сандер мучает твоих людей? – спросила я Джонаса, пока мы проходили через открытый большой зал. Сандер, как и его брат, был столь же красивым и хитрым, но привносил в их пару нечто торжественное. Там, где Джонас от души предавался веселью, Сандер внимательно наблюдал. Когда Джонас всякий раз делил постель с новой любовницей, Сандер оставался с нами – его друзьями, семьей и знакомыми.

Джонас бросил быстрый взгляд в сторону башни своей семьи и громко рассмеялся.

– Нет, кажется, кто-то назвал меня Его Высочество даж или каким-то другим ласковым королевским словом, и теперь все черти вырвались на свободу.

Я невольно засмеялась, но, по правде говоря, в сказанном имелось зерно истины. Как и мои родители, все короли и королевы наших королевств сражались в войнах за свои титулы. Не все рождались для придворной жизни, и отец близнецов предпочитал, чтобы его помнили как искусного интригана и вора, а не как короля.

– А вот и они. Похоже, Алека облепили со всех сторон. – Джонас неодобрительно поджал губы. – Он вернулся к нам весь такой благопристойный и чопорный.

Перед открытыми воротами наши семьи собрались возле вереницы черных карет, окруженных воинами Рэйфа. Алексий, облаченный в темный, отделанный серебром военный мундир Рэйфа, был погружен в объятия, песнопения и похвалы представителей королевских кланов Ночного народа.

Я тихо захихикала, наблюдая, как мой двоюродный брат вежливо улыбался, но в то же время с беспокойством пожимал протянутые руки. Его мягкая смуглая кожа на лице идеально выбрита, а густые каштановые волосы заплетены в косу по центру головы, золотистые глаза и губы подведены сурьмой.

– Алек напряжен, потому что тебе известно, как он чувствует себя в центре внимания.

Джонас, не сдержавшись, фыркнул.

– Не говори мне, что Алек втайне не мечтает стать великим героем. Он просто молчит об этом.

Мы ускорили шаг, пробираясь сквозь приготовления к празднику; в этот же момент я не спускала глаз с кузена и его семьи. Уши у Алека были острее, чем мои, но только потому, что я была наполовину фейри. Я усмехнулась, заметив в толпе ледяные светлые косы моей матери, когда она обхватила стройными руками плечи Алека, прижимая того к себе.

Элиза Ферус была королевой фейри, но смертной по рождению. Ее жизнь стала длиннее, как у каждого фейри, после того как она наложила на себя заклинание хаоса, принеся клятву моему отцу.

Джонас вытянул шею.

– Черт возьми. Взгляни на небо. Мы попадем в шторм, если не доберемся до бухты в ближайшее время.

Створки деревянных ворот были откинуты, пропуская солнечные блики на темную воду. Я проследила за его взором до скалистых берегов. Над горизонтом начинали клубиться сердитые тучи, словно ожидавшие какого-то сигнала, чтобы обрушить неистовый гнев шторма на наши двери. Страх стремился овладеть мной, убеждая в том, что чувство ужаса, испытанное мною ранее, было мрачным предзнаменованием чего-то неизбежного.

Неподалеку от берега над морской гладью пролегала темная полоса. Течение, где вода была иной, где море бесконечно бурлило, как застоявшиеся волны, которым не суждено разбиться о берег. Бездна, барьер между моим народом и морскими фейри.

Во время праздника большинство людей почти не обращали на это внимания, но я никогда не отводила взгляд. Казалось, неотступное напряжение в моей груди просто ждет, что вот-вот падут барьеры Бездны и через них хлынет поток врагов.

Еще одна ядовитая мысль, оставшаяся после обещаний, данных мальчишкой в тюремной камере.

Бездна была запечатана и невозмутима, как и всегда.

Дыши. Сосредоточься. Ничего не изменилось. Крепость хорошо охранялась, на сторожевых башнях и внешних воротах дежурили стражники Рэйфа. По коридорам все еще разносился смех, будь то слуги или благородные. Здесь находилась Бездна, знак другого мира, заточенного между приливами.

Ничего не изменилось. И никогда не изменится.

– У нас еще предостаточно времени, чтобы понаблюдать за твоей беспробудной пьянкой на берегу.

Мы подошли к полотняному навесу, где наследники всех королевств спасались от утреннего зноя.

Сандер Эрикссон оторвал взгляд своих темно-зеленых глаз от пожелтевших страниц книги в кожаном переплете. Такие же, как у его брата, но таящие в себе еще больше коварства.

– Ливи. Какую историю поведал тебе Джонас, чтобы заставить прийти сюда?

– Тебе лучше не знать. – Я выпустила руку Джонаса и встала рядом с Мирой, принцессой южных земель.

Она поправила венец в виде расправленных вороньих крыльев, вплетенный в ее темные волосы, и бросила на меня полный раздражения взгляд.

– Забери от меня этого звереныша.

Рорик, мой младший брат, то и дело вскидывал деревянный меч и задевал бедра или ноги Миры, словно перед ним стоял свирепый враг. Ему только девять, и он еще слишком мал, но сейчас Рорик издавал характерные звуки боя, где невидимые захватчики умирали мучительной смертью.

Сандер захлопнул книгу, засунул ее в карман брюк, а затем взвалил Рорика на плечи.

– Ты хочешь стать Рэйфом, Рор?

Рорик довольно ухмыльнулся.

– Да, черт возьми.

Я подняла руку и ласково погладила его заостренное ухо.

– Что маж говорила о ругательствах?

– Не стучи, Ливи, и она не узнает.

Джонас звонко рассмеялся и хлопнул в ладоши вместе с маленьким принцем.

– Рор, когда ты стал таким сообразительным?

Я бросила напряженный взгляд на Джонаса, когда мой брат повторил слово «задница» не менее трех раз. Пусть и маленький, но Рорик обладал свирепым духом и больше всего боготворил Рэйф и Алексия. У брата были такие же темные глаза, как у отца, но волосы светлее, словно бледность матери пыталась вырваться наружу.

– У Алека такой взгляд, будто он собирается выплюнуть свои внутренности. – Джонас задорно ткнул локтем в ребра брата. – Десять золотых пенге за то, что его вырвет от травмы, которую вышестоящие нанесли ему на вершинах.

Сандер держал Рорика за ноги и молча оценивал моего двоюродного брата, пока тот приближался к своим воинам-командирам.

– Я принимаю это пари.

Мира закатила глаза и пробормотала:

– Вечно у вас двоих одно и то же.

Я чуть прикусила щеку. Принцев-близнецов невозможно было остановить от хитроумных интриг и сделок. Уловки и проделки были у них в крови.

– Он собирается уходить. – Джонас схватил Сандера за предплечье и не мигая уставился на Алексия. – Вот он… черт побери.

Алексий шагал с неподражаемой уверенностью, прощаясь с командирами всех подразделений Рэйфа. У Джонаса были основания для заключения подобной сделки. При всем своем королевском благородстве Алек презирал внимание, привлекаемое его рангом при дворе. Принц, а теперь офицер Рэйфа, несомненно, чувствовал на себе пристальный взгляд каждого, пожимая руки своих товарищей по оружию.

Джонас нервно поднес зажатый кулак к подбородку, когда Алексий повернулся, чтобы поприветствовать Сола и Тора.

Сандер удовлетворенно протянул руку, когда Алексий, не споткнувшись, обнял мужчин. Джонас злобно выругался и вложил в ладонь брата десять монет.

С одной из сторожевых башен донесся звук рога.

– Наконец-то, – пробормотал Джонас.

– Твоя матушка была бы убита горем, если бы знала, как отчаянно ты ждешь ее скорейшего отъезда, – прошептала я.

– Как ты смеешь, – возмутился он. – Моя матушка – свет моего сердца. Но у меня есть планы на этот праздник, и некоторые вещи не должны быть ей известны.

– Он совсем не похож на себя с тех пор, как маж застукала его с кем-то несколько месяцев назад, – сказал Сандер, понизив голос.

Джонас невольно покраснел.

– Это было ужасно. Неделями не мог смотреть ей в глаза.

Рэйфы собрались вокруг приготовленных к отъезду карет. Сандер снял Рорика с плеч и присоединился к Джонасу, чтобы попрощаться с семьей, а Мира отправилась к своим. Я взяла брата за руку, несмотря на его бурные попытки сопротивления, и потащила его в сторону нашего клана.

Мы, фейри из Ночного народа, владеем божественным даром управлять землей, а в Восточном королевстве, где живут Джонас и Сандер, используется хитроумная магия разума и тела. Народ Миры занял южные и западные края, в которых фейри могли искажать судьбу, изменять облик или воздействовать на разум с помощью заклинаний и иллюзий.

Мой взгляд остановился на матери и отце.

Волны чернильно-черных волос отца были великолепно уложены, а по бокам заплетены в косы, открывая заостренные уши. Он что-то нашептывал моей матери, контрастировавшей с ним своими льдисто-белыми волосами и кристально чистыми глазами. Она прикрыла рот, чтобы скрыть смех в ответ на его слова.

Они были жестокими воинами, но нежными и любящими супругами до глубины души. Если мне посчастливится обрести свою любовь, то я всегда буду втайне молиться, чтобы она была такой же, как у них.

– Алек! – позвал Рорик, даже не дождавшись наших родителей.

Алексий ухмыльнулся и протиснулся сквозь толпу, направляясь прямо к нам.

Из моего горла вырвался тоненький взволнованный писк, когда я практически задохнулась в его объятиях.

– Тебе больше никогда не позволено оставлять меня с Джонасом, у которого не хватает внимания на полгода.

Алек расхохотался и жестом указал на свою новую форму, дополненную охотничьим клинком.

– Ну, что скажешь?

Я сжала его сильное лицо в своих ладонях.

– Теперь ты кажешься чванливым, претенциозным и скучным.

Из груди Алексия вырвался звонкий смех, после чего он прижал меня к себе, задушив в своих крепких объятиях.

– Что ты там говорила? Внушительный? Непостижимо могущественный? Сестра, я тебя не слышу, что ты сказала?

Зима подарила мне двадцатый год, а Алексию – двадцать первый, однако мы по-прежнему умудрялись пробуждать друг в друге ребячество.

– Проклятье, Алек! – Губы Рорика разошлись в улыбке. – У тебя чертов капитанский клинок!

Алексий опустился на колени перед мальчиком, чтобы показать ему новое оружие. С одной стороны, мне было тревожно, ведь младший брат мог упасть в обморок, а с другой, мог разрыдаться от прикосновения к холодной стали.

– Ливи. – Мягкое прикосновение матери опустилось на мою руку. Она изучала меня, затаив дыхание, как будто знала, что ночка выдалась бурной. Она всегда так делала. – Все в порядке, радость моя?

– Все прекрасно. – Я обняла ее за талию и опустила голову ей на плечо, хотя она была ниже ростом. – Все ушло с рассветом.

Мама нежно и спокойно поглаживала меня по руке. Она предпринимала все возможное, чтобы облегчить кошмары, терзавшие ее дочь на протяжении многих лет. Даже позволяла спать между ней и отцом, пела колыбельные, пытаясь успокоить мой утомившийся разум, а теперь просто держала мою ладонь, давая понять, что всегда рядом.

Глубоко вздохнув, она подняла лицо к небу.

– Надеюсь, на завтрашних соревнованиях не будет слишком дождливо.

– Лучше не надо, потому что я собираюсь врезать Альве по ее глупым ногам, – сказал Рорик, оставив Алексия и снова размахивая своим деревянным мечом. Альва была дочерью первого рыцаря моего отца, и каким-то непостижимым образом стала главной соперницей принца. – Они такие длинные, как прутья. Держу пари, что переломлю их пополам.

Я недовольно фыркнула, а Рорик вновь заносил меч, нанося небрежные удары своему незримому обидчику. Ему предстояло пройти долгий путь, прежде чем он облачится в черный гамбезон[1], как Алексий.

– Боги, спасите меня от этого мальчишки, – пробормотала моя мать под нос, устало опустив глаза. Она не была слабой, но я чувствовала, что такой сын, как Рорик, станет погибелью для каждой любящей матери.

Рорик сразу же прекратил свою воображаемую битву и засиял, когда к нему подошел другой Рэйф – Стиг!

Стиг служил капитаном у отца и был рядом с моими родителями еще до того, как они принесли клятву, еще до начала морской войны. Стойкий, как солнце, и твердый как кремень Рорик грезил не о предназначавшейся ему короне, а о том дне, когда будет служить плечом к плечу со Стигом.

Капитан шагнул к Рорику, и на его губах, испещренных боевыми отметинами, появилась добродушная усмешка.

– Тренируетесь, юный принц?

– Постоянно.

Стиг усмехнулся, взъерошив волосы Рорика. Шрамы, начертанные рунами на щеках капитана, и костяное кольцо, пронзившее его нос, придавали ему свирепость, но один взгляд на игривый блеск в стальных глазах обнажал его истинный темперамент.

– Кареты готовы, моя королева, – доложил Стиг, склонив голову в знак почтения.

Мама тяжело вздохнула, а затем, взглянув на меня, встревоженно нахмурила брови.

Я ласково прикоснулась к ее руке.

– Маж, я в порядке. Иди. Освободись от нас на несколько рассветов.

Она накрыла своей ладонью мою руку, произнеся:

– Десять лет. Трудно поверить, что ты была ненамного старше Рорика, когда закончилась битва. Нынешний праздник – это знаменательная веха, показывающая, как далеко мы продвинулись, и поэтому он кажется особенным.

По коже пронеслась крупная дрожь. Чувствовала ли она такое же нарастающее беспокойство? Я нервно сглотнула, не желая размышлять о том, что могло означать сказанное. Однако если в этом году каждый ощущал легкую тревожность, то, скорее всего, я испытывала необычное состояние по тем же причинам, что и мама. Многое изменилось, и такие значительные, переломные события заставили нас вспомнить все произошедшее.

Только и всего.

На дверце кареты, которая должна была доставить моих дядей и родителей на ежегодный королевский совет, красовались боевой топор и терновые розы, обвивавшие кинжал.

Собрания всегда проводились во дворце последнего коронованного короля и королевы. Оба они старались избегать больших сборищ, подобных Багровому фестивалю, и принимали разные кланы в своем дворце в центральных холмах в двух днях пути.

Там они улаживали любые беспорядки, возникавшие на территории королевств, наверняка вспоминали о войнах, которые пришлось пройти вместе, и поддерживали в нашем мире постоянный порядок.

Мама снова заключила нас с Рориком в объятия, поцеловала меня в щеку, а его в макушку.

– Лив, поклянись мне, что ты будешь мудрой, благоразумной и не позволишь Джонасу завести десять новых восточных наследников, пока нас не будет.

– А как он это сделает? – недоуменно спросил Рорик.

Мы с маж одновременно переглянулись и рассмеялись, притянув его еще немного ближе.

Пока она суетилась вокруг Рорика, распинаясь о том, как он будет выполнять беспрекословно приказы Стига в их отсутствие, я замедлила шаг, приближаясь к его спине. Никому не удавалось удивить этого человека, но он отвлекся на разговор с моими дядями, и выпал шанс…

– Привет, моя радость. – Отец обернулся, когда оставалось пройти два шага.

– Боги, даж. Мне кажется, вспышка ярости подчеркнула твои великолепные уши.

Я закатила глаза и подождала, пока он раскинет руки в стороны, а затем обошла его и первым обняла своего дядю Сола.

Эта разыгравшаяся сцена стоила того, чтобы вынудить отца недовольно нахмуриться и уставиться на брата.

– Дядя, – произнесла я. – С тех пор как ты приехал, мы даже словом не успели обмолвиться.

Сол был красив, как и мой отец, но вместо темных глаз Ночного народа у него были темно-синие, как у меня. Он нежно поцеловал меня в лоб.

– Потому что мой король – самый настоящий засранец и требует всего моего внимания.

Приглушенный звук, вырвавшийся у матери, вызвал у нас интерес. Она устремила взгляд на Сола и ткнула пальцем в сторону Рорика, только что подхватившего и без конца повторявшего новое слово.

Сол пробормотал быстрое извинение, а затем подмигнул мне.

– Девочка, с каждым днем ты все больше похожа на свою очаровательную маму. К великому твоему счастью.

Похвала была приятной, но притянутой за уши, и явно предназначалась в качестве укора моему отцу.

Верно, Элиза Ферус была красива, но глаза – единственное, что нас объединяло. Однако даже тогда моя морская синева больше похожа на глаза Сола, чем на ее. Кожа у меня была нежно-коричневого цвета, как у отца, а волосы – оттенка ночи с нотками рыжего и черно-голубого.

Взмахнув ресницами, я шагнула навстречу еще одному дяде – Тору, намереваясь обнять его. Серьезный и немногословный, как всегда… В памяти сохранились приятные воспоминания о совместных занятиях с Торстеном, посвященных терпению в бою. В каждом его ударе скрывалась твердость, решительность, сила и коварство.

Когда я повернулась к отцу, то тот уже сцепил руки с Алексием, бросив на меня взгляд через плечо кузена.

– О, теперь моя очередь?

Ничего не оставалось, как прижаться к отцу, обхватив его за талию. Мы были неразлучны, и с раннего детства именно он был самым надежным местом, куда я могла вернуться в любое время.

Отстранившись и ласково ухмыльнувшись, даж, обхватив мои щеки своими грубыми ладонями, произнес:

– Я решил взять тебя с собой на совет.

Я ласково улыбнулась, так как слышала это уже не в первый раз.

– Ни за что! – крикнула моя мать из кареты. – Ты упустишь ее из виду и позволишь быть свободной.

– Свободной, чтобы ее забрали болваны, которые думают только своими членами, – отозвался он.

– Во имя всех богов. – Моя мать закрыла глаза, а затем с чувством сожаления поцеловала Рорика в щеки. – Неудивительно, что он говорит то, что слышит, имея такую семью.

– Лив. – Отец обхватил меня за плечи и притянул к себе. – Я хотел предупредить тебя, мне поступило несколько предложений от… – Он нервно сглотнул, словно попробовал что-то кислое. – Наши вельможи просят уделить им немного твоего времени.

Мое сердце пропустило удар.

– Время… в смысле…

Он удивленно нахмурился.

– Они заинтересованы в союзе, моя радость.

О боги. Глупо, что меня застали вот так врасплох, ведь я была наследницей кланов Ночного народа всего северного края. В конце концов, мне должны были предложить жениха или супруга, но внезапно свалившаяся новость выбила весь воздух из легких. Я была совершеннолетней, но почти никогда не испытывала к кому-то симпатию, не говоря уже о любви. Лишь несколько украденных поцелуев от юношей-дворян в королевствах, как правило, на спор, чтобы доказать Джонасу, что я не недотрога.

Меня нельзя было назвать смелой в отношениях с мужчинами, но Мира всегда знала, насколько я неопытна в любовных вопросах.

Свадьба. Это звучало так… уныло.

Мне не нужен был брак, потому что он являлся частью королевских обязательств. Я мечтала о страсти, о том, что если мой возлюбленный не прикоснется к моей коже в ближайшее время, то я вспыхну от нетерпения. Душа жаждала жгучего накала, хаоса и одержимости.

А что, если я выберу себе пару, а через пять лет обнаружится, что мы надоели друг другу, и мне так и не довелось ощутить прикосновение чужих рук?

– Ливи. – Мой отец склонил голову, негромко произнося слова, пока остальные болтали вокруг нас. – Ты знаешь, что я никогда не соглашусь на что-то против твоей воли.

– Знаю. – Натянув улыбку, я пожала одну из его рук.

Он поцеловал костяшки моих пальцев.

– Мне не дает покоя мысль, что целый сброд недостойных ублюдков останется здесь с тобой, когда меня не будет рядом.

– Я бы не волновалась, даж. Меня окружают слишком заботливые мужчины. Одно неверное движение, и кто-то недосчитается своих пальцев.

Он усмехнулся и притянул меня к себе.

– Прости меня, но твоя жизнь находится под присмотром Джонаса Эрикссона, а это не внушает мне уверенности.

– Я все слышал! Теперь я чувствую, что должен сделать что-то и доказать, что вы глубоко ошибаетесь. – Голос Джонаса возвышался над суетой, доносившейся из кареты его семьи.

– Видишь? Не беспокойся, – сказала я, обнимая его. – Стиг и большая часть Рэйфа с нами.

Отец напоследок снова поцеловал меня в лоб. Я в очередной раз попрощалась с матерью и дядями, а затем неотрывно наблюдала, как все правители королевств фейри садятся в свои кареты и покидают форт, сопровождаемые пешими и конными стражниками Рэйфа.

Пока они трудились не покладая рук, их наследники, представители знати, воины и придворные устраивали празднества с играми, стрельбой из лука, метанием топоров, морскими прогулками по бухтам островов, а на смену им приходил шумный маскарад, разгульное пиршество и неудержимый разврат после заката.

Охрана всегда находилась поблизости. Даже у Джонаса и Сандера она была, но их редко видели, поскольку они вынуждены были вести себя так же изворотливо, как и их королевские подопечные, стремившиеся оторваться от них на каждом шагу. Здесь было безопасно; мы могли возмущенно закатывать глаза, насмехаясь над родительской опекой, но они никогда не оставили бы нас совсем без присмотра.

После того как Рорик был отдан под личную охрану Стига и еще трех стражников Рэйфа, приставленных к младшему принцу, Джонас подошел с распростертыми объятиями.

– Да начнется веселье. – Он сжал предплечье Алека. – С возвращением. Теперь, когда ты обучен искусству насилия, могу я попросить тебя стать моим личным охранником на завтрашнем маскараде? У меня такое чувство, что мне понадобятся защищенные от чужих глаз двери. Не пугайся посторонних звуков, которые точно услышишь.

– Нет, благодарю, – ответил Алек. – И, может быть, ты хоть раз проведешь праздник, стоя трезво на ногах.

– Боги, как скучно. Я останусь при своем, спасибо.

Джонас выдавил из себя одну из коварных ухмылок, которая добавила ему очаровательную ямочку на щеке. Сегодня, видимо, все планы Джонаса достались мне, потому что он обратил свой темный взгляд в мою сторону.

– Давайте же наконец начнем праздновать по-нашему.

– Разумно ли подходить так близко к Бездне, когда на горизонте бушует шторм?

Мира оказалась единственной, кого интересовала разыгравшаяся непогода, и я была искренне рада заданному вопросу. Сердце беспокойно билось в предчувствии несчастья, и впервые за все время мне не хотелось отмечать день, когда морские фейри были заперты за стенами Бездны.

– Да, – настаивал Джонас. – Тем более что Ливи опять снятся кошмары по ночам, и с этого момента больше во время Багрового фестиваля не будет никаких забот. А теперь пойдемте. Посмотрим, найдем ли мы этих морских певцов.

Глава 3

Певчая птичка

В детстве мы с Алексием проводили ночи напролет в сделанных нами в саду просторных крепостях. Моя магия хаоса была связана с землей, как у большинства северных фейри. Я могла утолщать кусты, раскрашивать цветы и даже исцелять мертвую почву.

Наши крепости выглядели как волшебный лес, сошедший со страниц сказки.

Тогда мы усаживались вокруг фонаря, и Алексий принимался за страшные истории о морских певцах и их привычке охотиться на сухопутных жителей ради наших крепких костей. Он мастерски описывал происходящие события, и я до сих пор чуть-чуть убеждена, что все клинки и ожерелья, принадлежащие фейри с глубин, сделаны из останков врагов.

Если в гости заглядывали Джонас и Сандер, сказки становились еще мрачнее. Их магия отличалась от моего сияющего хаоса – они творили, прибегая к кошмарам и непроглядной тьме.

Тот, кто не имел представления о принцах-близнецах, и предположить не мог, что они способны создавать столь жуткие образы, а затем внушать их человеку. Не существовавший прежде страх после встречи с ними никогда не забывался.

Освоив свои способности, мы уже не использовали их друг против друга, как в детстве. Так что чувство ужаса, вцепившееся в сердце, словно пиявка, возникло не из-за проделок близнецов. Это была не более чем моя собственная трусость.

Я сидела на скамье лодки, поджав одно колено. Мира распустила свои густые русые волосы, позволяя морскому ветру пробежаться по ним, словно пальцам нежного поклонника. Алексий и Джонас, играющие в переглядки, гребли, и с каждым взмахом весла погружались все глубже в воду – между ними шло едва уловимое соревнование.

В тревоге я сложила пальцы на коленях и неотрывно следила за приближающимся берегом скалистых островов, обозначавших границу Бездны Морей.

Временами казалось странным, что под шумными волнами скрывается мир. Я перечитала все тексты и поэмы, сказания и легенды, но на самом деле никому точно не известно, кто живет в Королевстве Вечности.

Всегда ли там сыро? Забирались ли угри и жирные киты в подводные жилища?

Черные потоки неистово бились о борт лодки, пока Алексий и Джонас осторожно направляли ее в бухту. Страх был дурманящим, словно сложенные в животе камешки, но к воде влекло какое-то неведомое желание, очарование, которое я не могла притупить. Чем решительнее я пыталась избавиться от любопытства, тем настойчивее меня тянуло к морю. Словно крепко привязанный канат вокруг талии, оно манило меня обратно к краю между двумя мирами.

– Вон. – Джонас взмахнул руками и потянулся к черному кожаному ранцу, засунутому под одну из скамеек. Из него он извлек бутылку с насыщенным янтарным элем внутри. – Сегодня мы начнем празднование так, как и подобает. С медового нектара.

Я воспользовалась колючим канатом, чтобы выбраться из лодки, и ступила на нагретые солнцем камни.

– Только ты можешь нажраться, находясь так близко к Бездне.

– Вот почему мы здесь, Лив, – не задумываясь, ответил друг. – Черт возьми, я наполовину уверен, что Кровавый певец мертв. Вероятно, он был обезглавлен своими же людьми после того, как его сбросили обратно в море.

Я старалась гнать эту засевшую, как колючий кустарник в груди, мысль прочь. К лучшему, если наследник Королевства Вечности умер и исчез навсегда. Я рассмеялась, чтобы доказать Джонасу и себе, что чувствую то же самое.

Сандер развел костер на берегу, а Мира раздала каждому маленькие бисквитные пирожные, пропитанные ирисовым сиропом.

– Красмира Сэкандар – нараспев произнесла я ее полное имя и положила на язык маленький десерт. – Ты стащила их из кухни перед началом праздника? Идешь против правил, подруга.

Она обиженно фыркнула, ее грозовые глаза сузились.

– Да, я войду в легенды как злобная принцесса, укравшая несколько кексов.

Солнечный свет разливался по горизонту как полоска крови, говорящая о том, что близится ночь. Вскоре присоединятся члены наших уникальных дворов, борясь за внимание королевских отпрысков. На первом празднике мы заскучали друг по другу и уединились, чтобы спрятаться ото всех и отмечать полночи лишь вчетвером. Только мы.

С тех пор каждую первую ночь мы всегда проводили вместе, как друзья, вдали от обязанностей и условностей.

Танцевали, смеялись и подкалывали Джонаса из-за его неумения обращаться сразу с двумя женщинами в своей постели. И судя по тому, как быстро он прикончил последнюю бутылку, я не сомневалась, что друг воспринял наши насмешки как вызов – овладеть минимум тремя девушками зараз.

– Джонас, умоляю тебя, не делай этого. – Я громко засмеялась; голова чуть кружилась в беспросветной элевой дымке. – Ты только покалечишься, и твоему отцу придется тебя освобождать.

Мира невольно хихикнула, опустив голову на плечо Алексия. Сандер злорадно ухмыльнулся.

– Даж не стал бы его спасать. Он бы опозорил его, собрав всех вокруг, чтобы поглазеть на него.

– Весь этот разговор бессмыслен. – Джонас обиженно надул губы и потер щетину на подбородке. – Во-первых, даж никогда бы не стал выставлять меня на посмешище; я его любимчик. Во-вторых, ни в одном королевстве нет такого места, где я мог бы застрять или пораниться, занимаясь тем, в чем я знаток.

– О? – удивилась я. – И что же это такое?

– Думаю, ты в курсе, Лив, но я буду рад ознакомить тебя в подробностях. Не исключено, что ты научишься кое-чему.

Я выразительно фыркнула и поднялась на ноги.

– Ах, Джонас, однажды какое-нибудь страшное существо заберет твое сердце, и ты будешь растерян, не зная, что предпринять дальше.

Он откинулся на локти и скрестил лодыжки, лицо расплылось в злорадной ухмылке.

– Одна любовь до конца моих дней? Не смеши меня.

– Кстати, о возлюбленных, – вклинился в разговор Алексий, не сводя с меня глаз. – Как ты относишься к недавно распространившимся слухам, что несколько благородных людей лично общались с дядей Валеном, Лив?

Внезапно все выпитое отозвалось легкой тошнотой. Я отмахнулась от этой мысли.

– Думаю, если слухи правдивы, они храбрые души, раз обратились к моему отцу, а не ко мне напрямую.

– Отлично сказано, Ливи! Заставь их встать на колени! – крикнула Мира. Она закрыла рот рукой и разразилась пьяным смехом, когда до нее дошел смысл сказанного.

Сандер улегся на песок и закрыл глаза.

– Они глупцы, если думают, что твой отец пожертвует тобой ради какого-то политического союза.

На моих губах заиграла довольная улыбка. Разговоры о женихах менялись с течением лет. В другое время, возможно, было вполне обычным делом, когда отец устраивал брачные обеты своей дочери, но только не в моем случае.

Знакомство родителей произошло на балу в честь приданого матери. Король выставил ее в обмен на стратегический союз, и победителем должен был стать тот, кто предложит наибольшую цену. Отец даже не был в числе претендентов, а теперь они стали правителями целого королевства. Они, как никто другой, не заставили бы своих детей вступить в брак подобным образом.

Озвученный вопрос заставил мои плечи поникнуть. Недостатком дружбы, завязавшейся еще с младенчества, было понимание каждого произнесенного слова, каждой мелькнувшей эмоции на лицах друг друга. Мы знали слабые и сильные стороны друг друга и все наши потаенные страхи.

Хоть это и образ мышления Джонаса, но не такая уж и дурацкая идея, потому что, помимо своей неопытности, мне больше нечего было предложить.

– Наверняка никто не заставит тебя выйти замуж, – сказал Джонас, голос его был тяжелым от выпитого. – Но если пьяные ублюдки начнут вешаться на кого-нибудь из вас двоих, они исчезнут.

В прозвучавших словах слышался укор. Даже в стельку пьяный, даже почти на год младше меня, Джонас напоминал опекающего брата, который не очень-то хорошо относился к мужчинам, заглядывающимся на нас с Мирой только из-за положения.

Захмелевшая Мира обхватила шею Джонаса и прильнула к его щеке громким, влажным поцелуем.

– Знаешь, каким бы дураком ты ни был в большинстве случаев, одно из любимых сердец принадлежит тебе.

Он смахнул ее руку и снова опустился на песок, напевая жуткую песню моря, от которой у меня волосы дыбом вставали на руках, как от пугающего воспоминания.

– Человек ли он? Нет. Мы батрачим, гнием…

Я отвернулась и пошла прочь, а их песни, смех и пьяные оскорбления в адрес друг друга остались за спиной. Шаги мои были неуверенными, поэтому, добравшись до кромки воды, я осторожно устроилась на выступе толстого камня, чтобы понаблюдать за солнцем, уходящим в черное море.

Через некоторое время рядом со мной присел Алексий.

– О чем задумалась?

Вздохнув, я опустила голову ему на плечо.

– О многом.

– Ну, мои два уха готовы слушать.

– Я не знаю, Алек. Что-то не так. Вся эта болтовня о клятвах и женихах. Кажется, что иду по кругу, а не живу по-настоящему.

– Что ты имеешь в виду? Ты наследница Ночного народа.

– Да, потому что я рождена для этого. Я сражалась с тобой и дядей Тором, но чему я научилась, кроме владения клинком? Почти не использую свой хаос. Я не… ну, я даже не пытался знакомиться с людьми, кроме вас четверых.

– Ты говоришь о мужчинах?

Мое лицо вспыхнуло от волнения.

– Вот смотрю я на тебя, такого красивого, в своем новом гамбезоне, и понимаю, что никогда не стремилась к чему-то большему, лишь подстраивалась под желания других. Даже Рорик мечтает обрести нечто иное, чем ему положено по праву рождения, а ведь ему еще только девять, и он ведет себя как настоящий безумец.

Алексий усмехнулся.

– Тогда будь безрассудной, Лив. На этом празднике забудь о приличиях, забудь о преследуемых тревогах. Знаю, знаю, мне легко говорить. Но, возможно, это твоя интуиция подсказывает, что нужно быть смелее. Чуть дерзкой.

Я по-дружески толкнула его локтем в бок.

– Что за странные мысли рождаются в твоей голове, почтенный Рэйф?

Алек насмешливо хмыкнул и откинулся на локти.

– Проведи несколько месяцев с первым рыцарем Халваром и его людьми, и ты поймешь, что даже самые благородные из наших воинов бывали более чем беспечными.

Я невесело усмехнулась.

– Может, ты прав, и мне стоит сделать что-то смелое. Что-то непривычное для меня.

Двоюродный брат прижал меня к себе, пока солнце опускалось все ниже и ниже, едва задерживаясь над морем. Угасающий позолоченный свет прорезал темную гладь. Созерцание приливов воды над опасностями Бездны приносило покой и необъяснимое умиротворение.

– Алек, – нарушила я тишину. – Ты действительно думаешь, что Кровавый певец мертв?

Его тело внезапно напряглось. Алексий никогда не любил говорить о морских фейри, и я не знала, почему.

– Думаю, он не стоит наших мыслей. Живой или мертвый.

Не понимаю как, но мой рот открылся, и слова вырвались наружу, как неконтролируемая рвота. Виноват во всем эль, но я не сдержалась и прошептала:

– Я солгала.

– О чем?

– Однажды я уже была смелой.

– Правда? Когда?

Непрошеные слезы покатились по щекам. Боги, не сейчас. Стоило мне только выпить слишком много, как неконтролируемые рыдания прорывались из-за всякой мелочи. Сандер моментально заснул. Джонас замолчал, сделавшись задумчивым и размышляющим.

Алексий, вцепившись в бутылку эля, оставался невозмутимым, словно камень.

Голос мой срывался, пока я выкладывала ему правду.

Правду о сказке, которую я читала мальчику, заточенному в темноте, о символе дружбы в виде серебряной птицы, правду о золотой эмблеме Королевства Вечности.

Однако я опустила часть про полученный после падения шрам. Безусловно, это важная составляющая истории, но мой мозг отчаянно нуждался в утешении, в словах от Алексия, что все сказанное – лишь преувеличение. Ему не нужны были подтверждения преследующих меня страхов.

Я нервно провела рукой под носом.

– Я собиралась убедить Эрика Бладсингера, что нам не обязательно быть врагами. Мы могли бы стать настоящими друзьями. Он даже пообещал, что когда-нибудь вернется за своим дурацким золотым диском.

– Это то, что беспокоило тебя в последнее время? Его угроза ничего не значит, Лив. Эрик Бладсингер не может пройти через барьеры. Никогда. – Челюсть Алексия дрогнула. – Неужели ты этого не знала?

Я впилась зубами в нижнюю губу. На протяжении многих лет шли разговоры, что Король Вечности никогда больше не увидит землю, но я всегда принимала их за хвастливые речи воинов.

– После войны его кровь была использована для создания барьеров. Они защищают от него. Ничто не способно разрушить эти стены. – Он несколько секунд смотрел на море, потом легко ударил меня тыльной стороной ладони по колену и встал. – Я докажу это.

Мой кузен задрал тунику.

– Какого черта ты…

– Не хочешь искупаться? – В его золотых глазах вдруг засияло озорство, столь редкое для почтенного Алексия.

– Ты с ума сошел?

– Нет. Обещаю, я не позволю утонуть твоей драгоценной королевской шее, но я хочу, чтобы ты увидела, что значит пересечь Бездну.

Нескольких вдохов, нескольких внутренних слов, предупреждающих, что это ужасная идея, не побороли выпитый эль, и я пошла к кромке воды, почти не заботясь о том, что остаюсь полностью одетой.

Взяв меня за руку, Алексий ободряюще подмигнул и начал считать до трех. Он остановился на двух, а затем одним мощным рывком бросил меня в волны. Пронизывающий холод сковал дыхание, словно десятки иголок вонзились в мою кожу. Сглотнув от шока, я отдалась во власть течения.

Море всегда привлекало меня. Дни, проведенные на волнах с дажем, или плавание в северных фьордах – одни из самых ярких воспоминаний. Медленно открыв веки, я моргнула. Жгучая морская вода раздражала глаза, пока они не привыкли к окружающей обстановке. То ли это был хаос, то ли просто магия моря, но зрение прояснилось, как будто я смотрела через стекло.

Алексий перехватил мою руку и указал вперед. С берега Бездна была не более чем темной полосой, глубоким течением, противостоящим остальному морю. Но здесь, под волнами, она превратилась в чудовищный ураган.

Вода вздымалась и вращалась в бешеном темпе. Бездна разделяла мягкие течения, как настоящая стена. Белые пенистые потоки текли с высоты до самого дна, а спокойное море упиралось в горизонт.

Я была зачарована открывшимся зрелищем, меня влекло вперед, как насекомое, попавшее в плен к пауку. Откуда-то из хаоса доносилась приятная мелодия, мягкий и нежный голос, заглушавший все остальные звуки. Мой пульс участился, словно песня звала вперед.

Не удержавшись от соблазна, я протянула руку. Какая-то сила в глубине души заглушала мой помутившийся разум и вызывала лишь неутолимое желание приблизиться. Я уперлась ладонью в грохочущую стену Бездны и мгновенно отдернул ее. В плоть вонзилось нечто, похожее на раскаленный колючий стержень, и опалило кожу до тех пор, пока не проступили очертания рунного шрама на предплечье.

Алексий, сузив глаза, быстро отстранил меня и жестом головы указал на поверхность.

– Какого черта, Ливи? Я хотел, чтобы ты увидела ее, а не трогала. – Он вытер воду с лица и подплыл ближе. – Если бы тебя туда затянуло, я бы полез за тобой, а потом получил первый позорный знак нашей семьи за то, что меня вышвырнули из Рэйфа в день повышения.

В ушах стучало. Я не была уверена, что расслышала вообще хоть что-то из его речи.

– Лив. – Алексий тихонько подтолкнул меня под ребра. – Ты в порядке?

Я облизала губы, освободившись от соленой воды, и улыбнулась.

– Да. Я рада, что ты мне показал. Ты прав. Как кто-то мог пройти, не превратившись в полумертвого?

– Болваны, вы это видели? – Невнятный голос Джонаса привлек наше внимание. Он указал бутылкой с элем на темнеющий горизонт. – Молния, но выглядит как огонь.

Алексий, выбравшись из воды, повернулся и протянул мне руку.

– По-моему, похоже на молнию.

– Нет, она была красной.

Мира внезапно закричала.

– Боги объявляют Багровый фестиваль!

Джонас рассмеялся и громко согласился. На берегу Алек передал мне мою одежду.

– Больше не думай, что он придет. Он не появится.

Я взъерошила влажные волосы и кивнула.

– Ты доказал свою точку зрения.

– Хорошо, потому что сейчас у нас есть более важные проблемы.

– Какие?

Мой кузен оглянулся через плечо.

– Например, как мы собираемся поднять задницу Джонаса до того, как разразится буря.

Алексий ткнул пальцем в небо.

– Лучше поторопиться, – обратилась к нам Мира.

Горы пепельных облаков неслись над морем, как марширующая армия. Алексий поспешил вперед, а у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Шрам на коже покраснел и воспалился. Меня не беспокоила обожженная плоть, не больше, чем то, что я увидела, коснувшись Бездны.

Предзнаменование – вот единственное объяснение. Едва вода барьера лизнула мое тело, как на мгновение в воображении возник золотой город. Зазвенели веселые колокольчики, словно сигнал или призыв.

Как будто они манили меня вернуться домой.

Глава 4

Змей

Истошные крики, вызванные настоящей агонией, возбуждали во мне извращенное наслаждение.

То, от которого кровь стынет в жилах, бешено колотится сердце, заставляя возвращаться снова и снова. Не зря звуки казались мне единственным способом почувствовать ту эйфорию, что в народе называют радостью.

Я чувствовал свою мощь и силу, когда деревня впадала в неистовство при одном только виде черного костяного корпуса с острыми шипами, как у морских змей, и кровавыми парусами. Пьянящий вкус паники, страха и мольбы превратились в мою цель.

Однако сегодняшний вечер прошел иначе, и это было чертовски отвратительно.

Пламя плясало на стенах аккуратно выстроенных домиков из бревен и плетня. Из окон вырывался жар, дым и пепел пропитывали переулки до самых холмов.

Извилистая мощеная дорога огибала крутой склон, за которым лорд Руса построил свою усадьбу с остроконечными пиками.

Я в предвкушении ждал, когда же она сгорит дотла.

К этому времени ужасные оглушительные крики должны были разорвать безмолвие ночи. Раздалось несколько всхлипов, один, от силы два вопля, но люди Руса, заметив, как черное судно прорезает морскую гладь, покорились, словно предвидели нападение.

Со своего места на палубе я мог рассмотреть главную площадь деревни – открытое пространство из темного полированного камня, словно запертая в стекле ночь. Бесчисленные жители ютились со своими жалкими семьями. Одетые в ночные рубашки малыши сопели и прижимались к матерям. Отцы беспрекословно вздернули подбородки, точно ожидая приставленного ножа к горлу, хотя ни одной угрозы еще не прозвучало.

Понятия не имею, что сейчас раздражало больше всего: их безоговорочное подчинение, хотя ни одного приказа мной не было отдано, или покорное смирение перед выпавшей судьбой.

Убийство человека, уже вставшего на колени, не приносило ни капли наслаждения. Погоня, борьба, осознание собственной победы над противником – вот что составляло половину удовольствия.

На палубе двое из моей команды удерживали между собой полуголого мужчину. Я провел пальцами по краю трикорна[2] на голове и стянул его, обнажив черный платок, всегда закрывавший мой череп, пока я находился на борту корабля.

Шрам, рассекавший губу, натянулся, стоило мне слегка изогнуть одну сторону рта.

– Лорд Мэрдо.

Оба уха мужчины были рассечены, и их кожа легкого голубоватого оттенка потемнела от вытекшей крови. Он с усилием поднял голову и встретил мой пристальный взгляд.

– Мой к-король.

Я провел рукой по его бородатому подбородку.

– Твой король? Так вот кто я?

– Да, – ответил он, задыхаясь.

– Хм… – Стараясь скрыть пульсирующую боль в левой ноге, я опустился на одно колено, пока мы не оказались нос к носу. Вот оно. Боги, в потускневших золотых глазах ярко вспыхнуло нарастающее чувство страха. Не обращая внимания на порезы на его коже, я нахлобучил трикорн ему на голову. – Я думаю, ты это хотел заполучить?

Мэрдо в испуге наморщил лоб.

– Нет, милорд.

– О, я думаю, что да. Иначе зачем ты превратился в жалкого глупца, решившего обокрасть собственного короля?

– Клянусь вам, я ничего не делал.

Из задней каюты корабля на палубу вышел Ларссон, мой второй помощник. Казалось, он всегда готов посмеяться над насилием, и этот момент тоже не стал исключением. На его губах играла кривая ухмылка, а в темных глазах светился легкий золотистый отблеск возбуждения.

Рядом с Ларссоном стоял невозмутимый мужчина с огненными волосами и ушами, проколотыми голубыми камнями от мочки до острого кончика. На мгновение я упивался извращенным взглядом Мэрдо, в котором читалось предательство.

– Я тебе не верю, раз твой ублюдок тебя продал. – Я наклонился вперед, прикоснувшись губами к его уху, и прошептал: – Жаль, что твой сын тебя ненавидит.

– Атол, ты предатель…

Кулак врезался в челюсть Мэрдо, заставив того замолчать. Я бросил взгляд поверх его головы на лицо в маске, скрытое под капюшоном. Селин в ответ лишь пожала плечами. Она была одета в толстую тунику и шерстяной плащ, доходивший ей до бедер. С первого взгляда никто не догадался бы, что под всем этим скрывалась девушка. Она предпочитала, чтобы все было именно так.

Люди Королевства Вечности всегда недооценивали женщин. Ее извращенное удовольствие заключалось в том, что она раскрывала свою личность перед тем, как выхватить клинок. Прикончить мужчину с выражением ошеломления на его лице заставляло Селин сиять от счастья еще несколько недель.

– У Атола, в отличие от тебя, Мэрдо, хватает мозгов. – Я до скрежета стиснул зубы, стараясь не показать нестерпимую боль в костях моей искалеченной ноги. Один малейший намек на слабость, и я буду иметь дело лишь с убийцами, пришедшими расправиться со своим жалким королем. – Ты взял то, что тебе не принадлежит, и я мечтаю увидеть, как будет выглядеть мой клинок, торчащий из твоей глазницы.

Мэрдо моментально покраснел.

– Ведьма… ей нужна была любимая вещь…

– От кого? – Я сложил руки на груди. – Не останавливайся на достигнутом, продолжай в том же духе. От кого понадобилась вещь?

– От короля.

– Именно так. От короля. – Я вцепился в его волосы и откинул голову назад, пока тот не встретился с моим взглядом. – Тебя обманула умалишенная заклинательница. Думаешь, владычица Дома Туманов не использовала своих самых свирепых ведьм, чтобы исцелить эту землю? Неужели ты надеялся, что станешь первым, кто сможет?

– Какой у нас остается выход, мой король? Вы способны контролировать Вечное море, но понятия не имеете, как восстановить отравленные острова. Как и вы, мы все оказались в ловушке на этой умирающей земле. Простите меня за то, что я пока не готов сдаться.

Мне не нужно было вглядываться, чтобы понять, что там царит гниль. Омертвевшие леса охватывали половину островов Руса. Обгоревшая листва, плодоносные деревья и посевы стали хрупкими и бесполезными. Даже некоторые источники и бухты на дальних островах почернели, выплескивая разлагающуюся рыбу и угрей, непригодных для еды.

Руса была не первой, где разложение распространялось с бешеной скоростью.

Я жаждал заполучить язык Мэрдо, но только потому, что он говорил правду. После того как земные фейри запечатали Бездну, в Королевстве Вечности что-то изменилось. Между мирами нарушилось равновесие, и яд пустил корни.

Я охотился в поисках ответов, грабил и воровал в надежде получить знания и артефакты. Единственная тлевшая в душе возможность на спасение – это сила, подаренная бывшему королю самой могущественной из морских ведьм. Дар, укрепивший власть Короля Вечности, а сейчас мне необходимо этой проклятой силы еще больше.

Потерянная мантия моего отца была талисманом, не имевшим себе равных по мощи и предназначенным для использования истинным Королем Вечности.

Беда лишь в том, что я никак не мог до нее добраться. За такой подарок полагалась определенная плата: потеряв однажды, сможешь вернуть только через десять долгих лет. Лишиться дара морской ведьмы было карой за собственную глупость. Пошел двадцатый год, как земные фейри завладели силой отца.

Десять лет назад мне выпала отличная возможность бросить вызов, но я упустил ее, сделав другой выбор. Решение, повлекшее за собой разрушение моего собственного королевства.

Вот-вот пройдет еще одно десятилетие, а я ни на шаг не приблизился к открытию этой проклятой Бездны.

Мой народ знал, что мантию отца завоевал повелитель земли. Нет нужды отсчитывать года, чтобы осознать, что шанс вернуть все обратно истекает с каждым мгновением. Неудивительно, что они решили приложить столько усилий, чтобы найти способ исцелить умирающие земли.

Я ожидал чего-то подобного, однако это не подразумевает проявления милосердия за свершившееся предательство.

Мэрдо сплюнул кровь мне под ноги.

– Когда король бросает свой народ на растерзание, отчаявшиеся готовы на все. Возможно, новый повелитель наконец-то вернет Королевству Вечности былую славу.

– Возможно, ты прав, Мэрдо. Но мы этого никогда не узнаем. – Я быстро научился сражаться с покалеченной конечностью и держать оружие в руках еще до того, как противник его заметит. Мой нож вонзился ему между ребер, после чего раздались долгожданные душераздирающие крики. Положив ладонь на костяную рукоятку, я наклонился к нему. – Мы никогда не узнаем, ибо ты не сможешь забрать то, что принадлежит мне по праву, по крови и по судьбе.

Я резко выдернул торчащее лезвие из его ребер. Старый лорд начал глухо хрипеть и задыхаться. Приблизившись к его лицу, я провел языком по лезвию, позволяя крови стекать с моих губ по подбородку.

Уколов палец острием одного слегка удлиненного клыка, я дождался появления струйки крови. Лицо Мэрдо резко побледнело.

– Поклянись в верности, Мэрдо, и тебе не придется сегодня приветствовать потусторонний мир.

Лорд шумно вдохнул и кивнул. Он схватился за изувеченный бок и снова опустился на колени. Из глотки вырвался болезненный вздох, едва мужчина наклонился вперед и прижался поцелуем к носку моего ботинка.

Я негромко и удовлетворенно усмехнулся, а затем пнул ногой, выбив ему зубы. Недавно выпущенная кровь медленно стекала по ладони. Я присел, не сумев скрыть жуткую гримасу, и провел пальцами по ране Мэрдо.

– Я принимаю твою клятву. – Через дыру в его теле я воткнул окровавленный собственной кровью нож. Ублюдок пронзительно взвыл от боли, пока я выкручивал и раздирал больше, чем требовалось. Убедившись, что моя кровь достаточно смешалась с его, я встал.

Мэрдо испустил несколько хриплых вздохов, уронив голову на палубу.

Когда воцарилась тишина, между его бровей пролегла борозда.

– М-мой король? – Он заикался, задавая вопрос, и ждал. Из раны уже тянулись багровые жилы, огибая живот, поднимаясь по грудной клетке, стремясь к слабо бьющемуся сердцу. – Он судорожно вздохнул. – Король Эрик… п-п-пожалуйста.

– Ты ожидал, что я буду петь? – наклонив голову, спросил я. – Интересно, почему. Я не спасаю предателей.

Рот Мэрдо наполнился слюной и кровью. Его глаза стали влажными и стеклянными, а тело судорожно дергалось от яда, содержащегося в моей крови. Я получил имя Кровавый певец в четыре года, после того как отец испытал магию своего наследника.

Одна простенькая песня могла бы спасти Мэрдо. Но в гробовой тишине моя кровь будет гноиться и разрушать его внутренности, пока сердце не сдастся. Не проронив ни звука, я вернул упавший трикорн на свою голову и поправил его на лбу. Перешагнув через тело Мэрдо, как через ничтожный предмет палубы, я направился к трапу, ведущему на берег.

– Ты собираешься на сушу? – Щебечущий голос Селин был приглушен под маской.

– Нашли?

– Да.

– Тогда мне нужно забрать его. – Взмахнув головой, я жестом указал на Атола. – Проследи, чтобы он понял, что произойдет, если захочет пойти по стопам своего отца.

На полпути по настилу ко мне подошла еще одна фигура, и от охватившей меня злости я крепко сжал кулаки.

– Мне не нужно сопровождение, кузен.

Тэйт, мой бессменный первый командир, не сдвинулся с места. На полголовы выше меня, и сложен как широкий, мощный боевой щит. У нас была одинаковая бронзово-коричневая кожа, но волосы Тэйта, спадавшие на плечи, отливали темным, словно тени. Мои же были короче и цвета земли под ногами. Платок на голове скрывал их от посторонних глаз, но шрамы на затылке краснели от раздражения, стоило волосам отрасти.

Мы не были друзьями. Харальд, его отец, позаботился о том, чтобы та привязанность, зародившаяся между нами, когда мы были еще маленькими мальчиками, была уничтожена суровым обращением и вынужденной разлукой.

Несомненно, Тэйт подозревал, что за смертью его отца стою я. И он был прав, вот только мне казалось, что тот не добивается правосудия лишь потому, что боится стать следующим.

Скорее всего, двоюродный брат и здесь не ошибется.

– Где он? – грозно произнес я.

Тэйт поднял согнутый палец, указывая на женщину, прижимавшую к себе девчонку не старше двенадцати лет.

– Их алхимик должна была сделать из нее травяную припарку.

При нашем приближении мать быстро закрыла собой ребенка. У всех жителей Русы была бледная кожа оттенка слоновой кости, у некоторых – ближе к сланцу. Пламя отражалось от каждого стоящего, как от стекла.

– Ты, должно быть, алхимик с островов?

Подбородок женщины неровно дрогнул.

– Да, милорд.

Я ухмыльнулся, показав окровавленный клык во рту, и костяшками пальцев провел по ее дрожащей щеке. Она закрыла глаза от охватившего ужаса и застонала, стоило мне грубо схватить ее за шею и приблизить лицо.

– Я слышал, у тебя есть что-то, принадлежащее мне, дорогуша.

– Мы н-не знали, мой король.

– Верю. Просто отдай.

– Хэлли, – мягко произнесла алхимик. – Да, подойди сюда, девочка моя. Верни его королю.

Девчонка взмахнула темными ресницами, и мутные глаза уставились на мои, однако она медленно протянула серебряный амулет. Такая маленькая, такая напуганная. Где-то в глубине души возникло желание посочувствовать ее страху. Давным-давно и я был зашуганным мальчишкой. Но узнав, насколько опасным может быть любящее сердце, я сохранил всю нежность там, где ей самое место. Она навсегда заточена и недоступна даже для меня самого.

Инстинкты кричали, что нужно немедленно выхватить серебряную птицу и засунуть ее за пояс, чтобы никто больше к ней не прикасался, но я держал себя под контролем. Только спокойствие.

Я невозмутимо сжал пальцы вокруг старой бечевки. Уже бесчисленное количество раз ее можно было заменить золотыми или серебряными цепочками, но я продолжал хранить все ту же колючую нитку с той памятной ночи. Я наклонился чуть ниже и осторожно заправил волосы девочки за ухо.

– Я благодарен вам, миледи.

Она почтительно склонила небольшую головку.

– Пожалуйста, не наказывайте мою маму. Мы думали, что получили его в подарок, чтобы переплавить для припарки.

Я презрительно хмыкнул, рассматривая край крыла крохотной птички.

– Знаешь, что этот маленький амулет стал причиной огромных бед, не так ли? – Затем зажал трофей между пальцами и поднес его к ее лицу. – Честно признаться, я бы отдал половину своего дворца ради его возвращения.

На ее ресницах заблестели непрошеные слезы.

– Мы не знали, клянусь. Пожалуйста, п-простите нас.

– Боюсь, это не в моей власти, дорогая. – Сделав широкий шаг от плачущей девчонки, я возвысил голос над треском огня, пожирающего их дома. – Вы, став изменниками, не заслуживающими ни капли доверия, все еще считаете себя моим народом. Разве я не предлагал убежище в королевском городе? – Стукнув себя кулаком в грудь, я продолжил: – Распахнул врата в каждый уголок своей державы, спасая вас от кромешной тьмы. И вы выбрали остаться, но продолжаете искать способы отнять мой трон, мою корону, обворовывая своего короля. Думаю, самое страшное во всем этом испытании то, что вы полагали, будто никто не найдет вас. Но я всегда нахожу.

Я быстро щелкнул пальцами, и один из членов команды бросил рогожный мешок, приземлившийся прямо у моих ног. Не отрывая взгляда от девчонки, я потянулся к содержимому.

Она пронзительно взвизгнула и уткнулась лицом в плечо матери, когда я вытащил за волосы высохшую разлагающуюся голову.

– Пришел вернуть вашу фальшивую морскую ведьму. – Оторванная голова полетела в толпу. Народ зашипел и поспешил прочь, когда та упала с влажным звуком. – Она одурачила вас и забрала монеты. Теперь деревня в руинах, а ваш господин отправился на тот свет.

– Но я не лишен милосердия. Хвала богам, остались еще верные люди королю. Отныне вы подчиняетесь лорду Атолу. Он сам решит, кто достаточно предан, чтобы присоединиться к нему в предстоящем путешествии в королевский город, а кто нет. Ваша судьба полностью в его руках.

Атол покинул корабль и с усмешкой оглядел жителей островов. Они с трепетом взирали на второго сына Мэрдо. Тэйт остался, чтобы передать Атолу инструкции по перевозке людей в королевский город к очередному приливу.

Находиться здесь дольше они не могли, тем более что тьма беспощадно губила их землю.

В груди резко кольнуло, как от чувства вины за то, что я упустил еще одно королевство. Казалось, что способ покончить с этой распространяющейся гнилью находится прямо у меня под рукой, но он всегда ускользал и отбрасывал на сотню шагов назад, стоило только покинуть очередное королевство. Селин, ожидавшая меня у трапа, сняла маску, и ее полные губы скривились в зловещей ухмылке, демонстрируя белые зубы на фоне смуглой кожи. Она провела пальцами по прямому розовому шраму через центр горла, как будто это помогало справиться с напряжением.

– Знаешь, – начала она, – этот ублюдок Атол отомстит половине деревни.

Я пожал плечами, потирая левое бедро.

– Это будет их проблемой. Им придется быстро научиться молить его о пощаде.

– Ну, теперь ты доволен, что получил назад свою драгоценную птаху?

Селин часто подшучивала над моим амулетом, и только ей сходило это с рук. Пусть без конца насмехается, я все равно буду цепляться за птицу, означавшую чертову необузданную одержимость.

Я провел носом по серебряным крыльям, представляя, как ее запах въедается в металл. Однажды я поклялся уничтожить своего врага, но другая, более темная сторона хотела расправиться с его наследницей иначе. Поглотить ее, как Змей из истории, рассказанной ею когда-то.

Я ничего так не жаждал, как разнести вдребезги стены, разрушить ее мир, а потом забрать то, что от нее осталось.

Прилив хлынул на берег, намочив ботинки, словно невысказанные мысли призвали извращенные желания. Селин болтала о нашем путешествии домой, а мой разум не мог больше воспринимать ее слова, поскольку в крови всколыхнулось что-то… знакомое.

Рунный знак на моем локте запульсировал, словно пламя лизнуло кожу. Я резко дернул себя за рукав, пришлось даже прикусить губу, чтобы подавить возглас удивления. След от проклятой метки окрасился в насыщенный бордовый цвет, настолько темный, что казался почти черным.

Невозможно.

Не обращая внимания на свои измученные мышцы и кости, я опустился к кромке воды, погрузив два пальца в море, а затем поднес их к языку. Соленое, но под ним было…

– Селин, в воде кровь.

– Сегодня ночью умерло несколько человек. – Девушка недоуменно изогнула бровь.

– Нет. – Я снова попробовал воду на вкус. Внутри меня все сжалось, неудержимо потянуло к теням глубокого Вечного моря, где течения вели в Бездну. – Моя кровь.

– Твоя? – Ее глаза расширились от непонимания. – Твоя кровь использовалась для запечатывания барьеров. Если она заполняет море, то…

Замешкавшись, я сделал еще один вдох, словно давая время ощущениям умереть, но тяга не ослабевала.

– Бездна открыта. Я чувствую это.

Селин резко вдохнула.

– Эрик, не дразни меня. Ты говоришь правду?

Я раздраженно набросился на нее, оскалив зубы.

– Стал бы я врать? Собери немедленно команду. Мы уходим.

– Черт побери! – Селин от неожиданности прикрыла рот рукой. – Это происходит. Действительно происходит. Хорошо. Хорошо. Тэйт, ты, тряпка, возвращайся сюда!

Я взлетел по трапу; протискиваясь сквозь членов команды, убирающих с палубы тело Мэрдо, сделал пять широких шагов к штурвалу.

– Куда, мой король? – Ларссон облокотился на перила лестницы. Под кроваво-красным платком, закрывающим его череп, во все стороны развевались темные волосы.

Я нежно дотронулся до шершавых рукояток штурвала, и корабль содрогнулся от прикосновения. Порывы холодного ветра подхватили огромные паруса.

Уголок моего рта искривился в зловещей ухмылке.

– Туда, где поют певчие птички.

Глава 5

Змей

О ткрыта. Она была готова к завоеванию и полному уничтожению.

Водовороты Бездны существовали всегда, являясь общей границей между морскими и сухопутными королевствами. Окно в иной мир. Под поверхностью приливы Бездны были еще более свирепыми, чем наверху – они метались и бушевали в шторме, который я приготовился подхватить.

Могучие корабли Королевства Вечности ходили как над, так и под морской гладью, однако, когда требовалась скорость, единственным способом управлять течениями было погружение под воду.

Благодаря изнурительному темпу мы добрались от островов Руса до Бездны меньше чем за полдня. Несомненно, экипажу, как и мне, было любопытно убедиться, действительно ли пали стены, не позволяющие пройти кораблю. И вот она предстала, открытая и никем не охраняемая.

Вода на стороне земных фейри напоминала ночное море, наполненное белоснежными камнями и серебристыми рыбками. В Вечном море царили лазурные приливы, кипела бурная морская жизнь: причудливые растения, бесконечные пещеры и скалы, хитрые существа, которых невозможно увидеть, не зная этих мест.

Первая капля, ниспосланная богами и образовавшая Вечное море, позволила королям обладать силой и бременем, дававшим их народу возможность преодолевать барьеры между различными мирами фейри. Но во времена правления моего отца владычица морских ведьм подарила Торвальду мантию, чтобы навсегда ознаменовать его род как властителей вод.

Она открывала кораблю доступ в любое море, любой океан, любой шторм, не истощая природную магию королевской крови. С ее помощью Вечный народ проникал во все миры фейри; дар защищал корабли во время переходов через опасные воды, кишащие морскими певцами и темными существами.

После окончания Великой войны между земными фейри и Вечным народом мантия, принадлежащая когда-то отцу, оказалась в руках у наших врагов. Король Ночного народа, повелитель земли, получил ее, убив Торвальда, а мне так и не удалось отнять подарок. Однако на этот раз я не подведу его.

– Сегодня мы наконец-то вернем себе наше королевство, – взволнованно прошипела стоявшая рядом Селин.

– Больше не нужно ждать. – Мои губы скривились в предвкушении. – А теперь отправляйся на свой пост.

Она никогда не робела передо мной. Девушка провела пальцем по лбу в издевательском жесте и поклонилась до пояса.

– Как прикажете, Ваше Величество.

Жгучая ненависть, упорная борьба и долгие поиски – все это разом закончилось. Эта мысль почти ошеломляла меня.

Почти.

– Ваши слова, мой король, – напевал Ларссон, стоя на форштевне.

Доносящиеся фразы под поверхностью превращались в песню. Мелодичное течение, которое мы скорее чувствовали, чем слышали.

Вцепившись в рукоятки штурвала, я стиснул их до боли в костяшках пальцев. Стоило мне поднять кулак, как корабль содрогнулся. Постепенно давление моря нарастало, по мере того как Бездна затягивала нас в центр своей неистовой силы.

Земные фейри сделали меня пленником в собственном королевстве, но я все еще оставался владыкой моря, и оно склонилось передо мной.

Змеиная фигура ворвалась в бурлящие потоки Бездны.

Команда разразилась воплями и возгласами удивления, наблюдая, как неистовые волны бьются о корпус. Водоворот морской пены поглощал багровые паруса, а я продолжал держать курс, не сбиваясь с пути, пока судно швыряло все сильнее. Словно проплывая сквозь бушующий шторм, Вечный корабль качался и наклонялся, не теряя направления.

Восторженные выкрики раздавались среди членов экипажа – свидетельство безумия и разврата, с которыми пришлось смириться, дабы выжить в морях нашего королевства. Все ближе и ближе появлялся отблеск поверхности, переходящий в тусклый свет за сердитыми туманами и облаками.

– Держите ровнее! – скомандовал я.

Селин второй раз обмотала грубый канат вокруг запястья, сохраняя паруса в натянутом состоянии, пока мы поднимались навстречу новому морю. Ларссон намертво вцепился в форштевень, выкрикивая приказы команде закрепить болтающиеся снасти. Тэйт стоял за моей спиной, словно молчаливое и омерзительное привидение. Возможно, сейчас его посещали те же жуткие мысли, что и меня – в последний раз мы видели земли фейри, будучи совсем мальчишками, проигравшими войну.

Плененными и ранеными. Не единожды нас чуть не отправили к богам.

Вновь прикрыв глаза, я провел кончиками пальцев по воде: чем ближе мы подходили к противоположной стороне стены, тем спокойнее становились потоки. Одного моего распоряжения хватило, чтобы разгневать море на поверхности.

Я хотел смотреть на проплывающие густые облака над водой, жаждал видеть наш корабль разъяренным призраком в их мире.

Страстное желание пролить кровь, сжечь все дотла охватило меня. Я заставил свою руку направить течение вокруг корабля, чтобы облегчить нам подъем, скрытый, казалось бы, за естественным морским штормом. На волоске от смерти висела целая жизнь, но сегодня нетерпение не станет моей погибелью.

Обжигающее пламя полыхало в груди. Я уже почти забыл, каково это – плыть по этим водам, разучился чувствовать порыв и испытывать неудобства.

– Ублюдки, держите крепче! – прорычала Селин и дико расхохоталась, едва шум стих. Ухватившись за толстые канаты снастей, она вцепилась за поручни корабля, упираясь ногами в образовавшийся хаос.

Давление воды ослабло. Беснующиеся волны приближались.

Я затаил дыхание, пока морские брызги не обдали мое лицо. Корабль пронесся по поверхности в шквале белоснежных волн. Ветер неистово хлестал по красным парусам, где на алом фоне красовался знак Королевства Вечности – змеиный череп и два скрещенных клинка, бешено метавшиеся в шторме.

Как только судно вновь опустилось на поверхность, на палубе воцарилась безмолвная тишина, за исключением падающего дождя и воющего ветра.

Затем, словно внезапно пришло осознание, команда взревела, как раскаты грома. Они потрясали кулаками в воздухе, бросали проклятия в сторону береговой линии, видневшейся сквозь грозовые тучи, пришедшие вместе с нами.

Я тяжело вздохнул. Наконец-то мы оказались здесь. Земные фейри, защищенные стенами и крышами домов, не знавшие бед в своем маленьком драгоценном мире, теперь преподнесены мне для расправы.

– За Короля Вечности! – оглушительно воскликнула Селин, подняв кулак над головой.

Команда незамедлительно последовала ее примеру. Тэйт встретил мой взгляд на главной палубе. Даже в глазах безжалостного кузена его отвращение ко мне сменилось темной жаждой мести.

Ларссон наклонил подбородок, прежде чем запел медленную, мрачную песню.

– Человек ли он? Нет. Мы батрачим, гнием и не спим до тех пор, пока он не пройдет…

Я стоял лицом к берегу и удовлетворенно ухмылялся, в то время как голоса остальных членов команды раздавались над морем:

– Могила моряка – вот чего так жаждет команда нашего короля!

Глава 6

Змей

Упираясь одним ботинком в борт и облокотившись на колено, я стал выжидать.

– Долго еще? – огрызнулся я.

Тэйт снял с руки часы из сплава золота и серебра, с шестеренками, которые при приближении опасности тикали быстрее, давая понять, что времени в обрез.

– Десять курантов.

Стиснув зубы, я снова встретился взглядом с пустым морем. Там, где мы спрятали корабль в глубокой безлюдной бухте у границы Бездны, наступила непроглядная ночь. Сейчас над горизонтом забрезжил бледный рассвет, а двое из моей команды еще не вернулись с небольшой разведки на берегу.

Они были хитры и терпеливы. Спокойно, на любое исследование территории требуется время.

Однако желание немедленно действовать прожгло дыру в моих внутренностях. С каждым вздохом риск упустить столь долгожданный шанс из-за нетерпения становился все ближе к исполнению.

– Эй! Вот они! – Толстомордый человек с костяными кольцами в ушах тыкал пальцем с кормы в туманную дымку облаков.

Больше не сопротивляясь хромоте, поскольку команда уже все заметила, я просто шел по палубе, ускоряя с каждым шагом темп. Командир передал мне черно-золотую подзорную трубу. Прикрыв один глаз, я вглядывался, пока не обнаружил тень гребной лодки, пробивающейся сквозь волны.

Захлопнув подзорную трубу, я отдал приказ:

– Тащите их на борт. Шевелите задницами, ублюдки!

Сапоги громко застучали по сырому дереву. Ворча и чертыхаясь, они подняли тяжелую костяную решетку над нижней палубой. Полдюжины мужчин спустились по ступенькам лестницы через люк, чтобы встретить их под палубой.

Положив ладони на борт, я выглянул за край и стал ждать, пока откроется потайная дверь в толстой выступающей части корпуса.

Корабли морского народа являлись настоящими шедеврами: даже самый простой рыбацкий шлюп был выточен из грудной клетки мощного кита или трупа древнего морского змея. Трещины и щели заполнялись морским дубом – мягким деревом, гнущимся, не поддающимся натиску приливов и не пропускающим сырость в течение сотни лет, пока не появлялись ракушки и гниль, которые необходимо было счищать.

С остовом из костей и морского дуба корабли преодолевали приливы с невероятной скоростью, ловкостью и бесшумностью.

Но Вечный корабль был судном, созданным для богов.

Судно настолько могущественное, что могло пересечь Бездну, не сломав ни одной мачты. Багровые паруса были сшиты из толстой парусины, а в корпус вбита окаменевшая непробиваемая чешуя глубоководных змей.

Самой удобной частью королевского корабля была потайная дверь в корпусе, открывавшаяся для мгновенного принятия лодок, не прибегая к помощи рычагов и такелажа[3]. Проем также служил для заглатывания воды, а после, извергнув набежавшие приливы во время нашего плавания, дверь закрывалась.

Ларссон греб, а Селин держала фонарь в темноте, направляя его к корпусу. Из всей команды эти двое лучше всех могли слиться с обычными земными фейри. Селин с ее зелеными глазами, а не бледными или красными, как у большинства морских фейри, и Ларссон с его отсутствующим морским голосом. Магия Королевства Вечности жила в голосах его жителей, но некоторые, как Ларссон, не обладали никакими морскими способностями.

Селин высунулась из люка и сбросила с головы капюшон. Я впился ногтями в кожу своих ладоней, пока на плоти не появились глубокие полумесяцы, и все ради того, чтобы не кинуться через весь корабль на встречу с ними.

Селин длинными шагами преодолела расстояние до главной палубы. Ее темные локоны развевались вокруг лица, на котором застыло разочарованное выражение.

– Что? – процедил я сквозь зубы еще до того, как она достигла меня. Терпение иссякло; сейчас слишком много поставлено на карту, и у меня было что терять.

– Я расскажу о наших результатах, когда ты перестанешь смотреть на меня так, словно собираешься вырвать мне глаза. – Селин выразительно изогнула бровь. Она была единственной, кому могло сойти с рук подобное общение со мной, но у нее хватило ума произнести все шепотом.

От нетерпения гло́тка сжалась, но я смог говорить, не выплевывая слова.

– Что же ты узнала?

– Здесь бесчисленное количество людей. Если мы подойдем слишком близко, корабль рискует быть настигнутым их воинами. Следует направить шлюпки к докам на северной стороне острова. Там, похоже, вовсю идет праздник, а вместе с ним и открытый торговый рынок. – Селин быстро вздохнула. – Мы сможем причалить там и войти как торговцы.

Я всегда мечтал, что такой знаменательный день наполнится истошными криками и ужасом при виде багровых парусов, прорвавшихся сквозь туман. Хотел, чтобы земные фейри осознали, что пришло их время для расплаты. Я прикрыл глаза от встречного ветра. Сейчас важнее всего – найти мантию отца и отвоевать ее у короля Ночного народа.

Она звала меня, и я не собирался уходить с пустыми руками.

– Предоставь мне штурвал, Эрик, – сказал Тэйт низким голосом. – Я спрячу корабль.

Моя щека нервно дернулась. Я не удостоил его и взглядом, но в этом не было необходимости, поскольку он уже знал ответ. Мое доверие нелегко было заслужить, но невозможно бесконечно отрицать, что Тэйт хранил глубокую преданность кораблю и нашему королевству.

Не говоря уже о том, что он связан со мной кровными узами, как его отец был связан с моим, которые заботились о том, чтобы Король Вечности никогда не встретил свою гибель.

Не оборачиваясь, я махнул рукой и сказал:

– Готовьте лодки.

Доки земных фейри уже находились от нас в одном шаге. Селин, Ларссон и еще несколько человек из команды громко кричали, притворяясь только что прибывшими торговцами. Однако меня охватил паралич.

– Эрик! – Ларссон наклонил голову. – Найдите способ слиться с толпой, пока вас не узнали.

Узнали. И все потому, что я был здесь слишком много раз. Сражался с этими людьми, чувствовал их сталь на своей коже.

Моя челюсть беспокойно пульсировала. Эта тяжесть в крови была не более чем слабым, жалким страхом. Экипаж был кровно связан обязательством служить Вечному кораблю. И все же, если бы мои люди увидели, что я трясусь, как мальчишка, собирающийся обмочить штаны, они, не сомневаюсь, нашли бы способ поднять мятеж.

– Ты вправе находиться здесь. – Вот только раздавшийся голос не принадлежал Ларссону, поскольку второй командир растворился в толпе в десяти шагах от нас. Селин, надвинув шляпу на лоб, играла роль лодочника, привязывающего уже закрепленную лодку к причалу. – Ты боролся за этот долгожданный момент, так теперь возьми то, что принадлежит только тебе, пока у них не появился еще один шанс вновь заточить тебя.

Мои глаза напряженно сощурились. Охвативший меня гнев не столько был направлен на Селин, сколько на произнесенную из уст девушки правду, и я возненавидел услышанные слова.

Подтянувшись с помощью снастей шхуны, я втащил свое тело на причал. Еще один вдох, потом два, и мои легкие втянули в себя воздух земли. Он отличался от нашего, но во многом оставался таким же. Душистый и ароматный. Однако здесь не чувствовалось прохладных ветров моего королевства, кожа ощущала больше тепла, а нос заполняли пряные травы и приторно-сладкие запахи.

Трикорн остался на корабле, а вязаная шерстяная шапка прикрывала черный платок на голове. Вынутое из уха золотое кольцо было спрятано в штаны, а тесак с рубиновой рукоятью находился в руках Тэйта вместе с веской угрозой, что он лишится этих самых рук, если на клинке появится хоть одна царапина.

Мы вооружились за счет пиратских запасов, добытых в старых битвах с земными фейри: мечи, топоры, кинжалы и несколько видов странного оружия из черной стали были награблены за века до того, как Бездна закрылась.

– Вот. – Селин протянула мне небольшой стеклянный пузырек с мутной жидкостью внутри. – Для глаз.

Она поднесла флакон к своим глазам, капнув несколько капель. Хоть острые зубы спрятаны, простая одежда не выделялась из толпы, а на поясе не висел клинок, но самым заметным признаком, доказывающим, что здесь мне не место, являлись глаза.

Я моргнул, почувствовав жжение, а затем швырнул склянку в волны.

– Ну? – Я раскрыл руки, повернувшись лицом к Селин.

– Всего лишь обычный, ничем не примечательный земной фейри. – Она поправила толстый пояс на рваном платье. Без сомнений, при первой же возможности девушка сожжет ненавистное одеяние.

С мешком краденого зерна, перекинутым через плечо, я шагнул навстречу потоку толпы.

Ларссон вернулся к нам и занял место слева от меня. Опустив голову, он держал между зубами соломинку, а черная полоска кожи стягивала его темные волосы на затылке. Селин заняла место по другую сторону, прекрасно вжившись в свою роль. Невинная девушка, потрясенная необъятностью открывшегося зрелища. Немало мужчин останавливалось, чтобы помочь ей поднять простыни, постоянно падавшие из ее рук.

Они были настолько поглощены ее восхвалением, что не обращали внимания на ее длинные пальцы, ловко выхватывавшие кошельки из поясов или клинки из ножен.

– Боги, неужели все эти чертовы земные души собрались в одном проклятом месте? – Ларссон нахмурился, когда мы преодолели склон и поднялись по деревянной лестнице, ведущей на торговую площадь. На ней толпились люди, торгуясь, невозмутимо болтая и совершенно не подозревая, что море вновь возвратилось к законному владельцу.

– Поторопимся. Нам нужно найти его спальню.

– Откуда ты знаешь, что земной правитель оставил ее здесь?

– Зов привел нас сюда, не так ли? Значит, он находится именно тут. – Я говорил бодро, но мой рот кривился в довольной ухмылке от осознания, что моя маленькая Певчая птичка не нарушила данное ей слово, пообещав всегда заботиться о ней.

От высоких сооружений на площадь падали огромные тени. Некоторые из них были построены из дерева, другие – из бледного камня. Зеленый мох и немногочисленные ракушки усеивали скалы. На мощеных дорожках стояли телеги и прилавки, заваленные всевозможными товарами: шкурами лесных мамонтов, потрошеными угрями и рыбами, браслетами из дерева и нефрита, яркими масками с перьями и лентами, украшавшими бесстрастные лица.

Деревянная рукоять копья промелькнула прямо передо мной. Не поднимая подбородка, я закатил глаза и встретился взглядом с рослым мужчиной в черном гамбезоне. На его поясе висели мечи, один из которых имел бронзовую воронью рукоятку. Рядом с ним стоял другой, одетый так же, но с двумя шрамами, похожими на следы от когтей, на обеих щеках.

– Чем торгуете? – спросил первый.

– Зерном, – пробормотал Ларссон. Его акцент сменился на что-то изысканное и странное. На борту корабля он разговаривал с постоянным гулом веселья и налетом мрачности.

– На фестивале? – Оба охранника недоуменно переглянулись друг на друга.

– Людей нужно кормить даже на праздниках, разве нет?

Стражники явно насмехались. Первый ткнул пальцем в зажатые в наших руках мешки. Не прошло и нескольких мгновений, как они жестом пригласили нас пройти дальше.

– Добро пожаловать на Багровый фестиваль, продавцы зерна.

Караульные посмеивались над нашей жалкой торговлей. Ни лент, ни золота, конечно, у нас не сыскалось, но мы грабили достаточно долго, и лучшей маскировки, чем неприметность, еще не придумано. Скучный и унылый простолюдин редко удостаивался второго взгляда.

Повсюду царило многоголосье и оживление. Даже самые обычные люди болтали о приближающихся играх и пирах. Что же это за торжество такое?

Чем дальше мы шли по дорогам, огибающим форт, тем сильнее билась кровь в моей голове. Меня тянуло вперед, и я не мог оторваться. Мы были совсем близко.

Как опоздавшим к началу празднества нам пришлось поставить свои мешки рядом с женщиной, рубившей головы долговязых птиц с излишней настойчивостью.

– А я-то думала, что снова останусь одна в этот год. – Используя окровавленный нож, она указала на одну из своих жертв. – Не многим нравится запах речного фазана, а мне кажется, у него приятный терпкий аромат. – Она звонко рассмеялась и смахнула со лба темные, слегка грязные волосы.

– Мы не сторонимся пролитой крови, госпожа, – проворчал Ларссон.

– Продаете овес, да? – Она взмахнула ножом, глядя на наши мешки, а не на птицу.

– Да, – буркнул я, после чего повернулся к ней спиной.

Селин бросила на меня многозначительный взгляд, сообщавший что-то важное, чего я не мог разобрать.

Увидев, что я не шелохнулся, она раздраженно вздохнула и мило улыбнулась женщине.

– Мы еще ни разу не были на фестивале.

– Так вы с королевских вершин Ночного народа? С этих пик трудно спуститься, даже когда спадают морозы.

– Все верно, – ответила Селин. – С вершин. Наконец-то наскребли достаточно денег, чтобы добраться сюда в этом году.

Снова удар, глухой звук, и женщина усмехнулась.

– Так и надо. Все заслуживают праздника. Даже не верится, что Великая война закончилась десять лет назад. А чувствуется, будто всего несколько месяцев.

Мои кулаки сжались от охватившей меня злости.

– А нам кажется, что дольше.

– А, вы живете изолированно от всех на горных вершинах, да?

– Можно и так сказать. – Каждое произнесенное мной слово пропитано горечью.

– Поскольку мы новенькие, – продолжила Селин, устремив на меня испытующий взгляд, – расскажите, что именно происходит сегодня вечером? Вокруг такая суета.

Женщина начала ощипывать своего последнего обезглавленного фазана.

– Черт возьми, дорогая. Как же сильно вы оторваны от нас? Сегодня Первая ночь, а это значит, что в форте будет бал-маскарад.

– Ах да. Теперь я припоминаю, что где-то слышала об этом. – Селин повернулась и многозначительно подмигнула мне.

Вот и наш путь внутрь. Я шагнул к Ларссону и протянул ему несколько медных монет из кошелька Селин.

– Найди что-нибудь, чтобы мы могли слиться с толпой, – приказал я ему. – Пока передние ворота заняты входящими людьми, мы используем это время, чтобы обойти…

Мой голос оборвался, когда наш разговор прервал звонкий женский смех. Словно погрузившись в какой-то необъяснимый транс, я проследил за звуком через плечо Ларссона и успел заметить нескольких скрывающихся охранников, трех мужчин с клинками на поясах, а затем и источник веселья – две девушки вышли на дорогу со стороны одной из лавок.

Обе прелестны, но меня заинтересовала самая высокая из них. Темные, как пролитые чернила, волосы были искусно заплетены в косу и перекинуты через тонкое плечо. Нежная кожа оттенка влажного песка. Уши слегка заостренные, менее выраженные, чем мои, но меня привлекли ее глаза. Никогда мне не забыть эти глаза. Голубые, как самые спокойные лагуны Королевства Вечности.

Я застыл, зачарованный ее редкой красотой.

Когда она смеялась, ее голова откидывалась назад так, что солнце окрашивало ее щеки в бронзовый цвет. Дыхание, мысли, слова – все разом покинуло меня.

Глубоко в груди внезапно зародилась непостижимая тьма. Она была безжалостной, порочной и алчной. Никогда еще я не желал чего-то так неистово. Не понимал, да и не пытался понять подобное влечение к ней, словно стремление скрыться в прохладной воде от палящего солнца.

Такая очаровательная маленькая птичка. Как жаль, что Змей вернулся погубить ее.

– Понравились принцессы, парень? – Женщина, державшая в руках полуощипанную птицу, подошла ко мне. – Я думала, если ты родом с горных вершин, то хотя бы знаком с Ливией.

О, я узнал бы ее из тысячи. Мой рот искривился в зловещей ухмылке.

– Брат редко покидает дом, – вмешалась Селин, несомненно, пытаясь оправдать мои чудачества.

– Ну что ж. Рассмотри хорошенько, – произнесла женщина. – Скорее всего, как только начнется маскарад, больше у нас не выпадет шанса. Когда король и королева Ночного народа уезжают, находится не один самоуверенный юноша, пытающийся украсть сердце у их дочери.

Я резко обернулся.

– Король, ее отец, он уехал?

Нет. Нет, это невозможно. Ведь меня привели сюда. Мантия должна быть у короля. Мне настолько сильно нужна была эта проклятая мантия, что я готов все вокруг уничтожить.

– Покинул нас еще перед вчерашней трапезой, – уточнила она, сплюнув перышко, попавшее ей на язык. – Правители королевств всегда собираются во дворце Кунглига на совет во время праздника.

Проклятье. Мое дыхание стало резким и прерывистым.

Однако в голове моментально родилась идея. Сегодня все границы будут нарушены.

– Женщина, – жестко позвал я.

– Бита, – обиженно ответила она.

– Почему мужчины выжидают отъезда короля, чтобы начать ухаживать за его наследницей?

Бита недовольно фыркнула.

– Потому что стоит хоть одному волоску упасть с головы прекрасной Ливии, и ее отец немедленно заберет твою. Одно ее слово, и он незамедлительно начнет войну. Король души в ней не чает.

Боги, как я надеялся, чтобы все услышанное оказалось правдой, ведь дальнейшие мои действия зависели от этого. Если я не могу добраться до короля, тогда заставлю его прийти ко мне.

Внизу по дороге ее смех снова пронесся сквозь меня, будто падение, после которого понятия не имеешь, чем все закончится. Отсюда я все еще мог разглядеть профиль ее лица, наклон носа, то, как она лукаво покусывает губу.

Отойдя на шаг от Биты, я обхватил Ларссона за шею.

– Как хорошо ты танцуешь, Ларссон?

Его коварная усмешка продемонстрировала блеск белых зубов.

– Так хорошо, как вам угодно, мой король.

– Тогда возьми монету, которую я тебе дал, и позаботься о том, чтобы мы были одеты достойно королевского бала.

Я снова вышел на дорогу, внимательно наблюдая за удаляющейся девушкой.

В любом случае она никогда не принадлежала им. С того самого момента, как Певчая птичка попыталась обратиться к Змею, она стала моей.

Глава 7

Певчая птичка

Большой зал искрился от бесчисленного количества ярких свечей.

Перья моего веера боролись с воздухом, ставшим слишком душным из-за огромной толпы, собравшейся в одном пространстве. Я почесала влажную щеку под черной маской, закрывавшей верхнюю часть лица. Изящная вещица из темного и серебряного кружева с воронеными перьями, развевающимися над бровями.

– Прошу, не позволяй мне пить, как прошлой ночью, Лив. Чувствую себя ужасно. – Мира приподняла золотую маску, а затем поднесла к накрашенным губам фужер со сладким вишневым вином и поморщилась от обжигающего напитка.

Я хихикнула и взяла кубок из ее рук.

– Ты милая маленькая девочка. Может, лучше принести молока?

Поджав губы и борясь с проявляющейся ухмылкой, она легко ткнула меня локтем в бок, а затем устремилась к потоку танцующих пар в бальном зале. Дамы разных дворов облачились в яркие платья всевозможных цветов: полуночный синий, множественные оттенки серебряного и золотого, зеленый мох с черной отделкой и насыщенный бордовый, похожий на переспелую сливу.

Мужчины носили изысканные меха на плечах или туники из мягкого льна и шерсти. На их полированных поясах красовались клинки всех размеров. Кто-то предпочитал топоры, как мой отец, кто-то – мощную секиру, но большинство готовились танцевать всю ночь напролет, держа при себе лишь простые кинжалы.

Фестиваль изобиловал сладостями: яблоками, утопающими в густом сахарном сиропе; булочками, покрытыми глазурью; пирогами с начинкой из сладких ягод; кремовой или терпкой патокой. Из кухонь, расположенных в коридорах, доносились соблазнительные запахи жарящихся на решетках крупных фазанов. Сладкие нотки розмарина и морской соли благоухали в большом зале. Ароматные вина, острые ликеры и пенистые напитки лились рекой.

На сером каменном покрытии мерцали отблески огоньков от сальных свечей, заточенных в серебряных клетках, а от слоя мерцающей пудры на полу весь зал выглядел так, словно его сделали из золота.

Маски скрывали лица гостей, одни больше, другие меньше, но я различала тех, кто был дорог моему сердцу.

Возле пиршественного стола стоял Алексий с многочисленными Рэйфами и дамами, жаждущими тепла воина на ночь. Сандер сидел в десяти шагах от нас с наполненным сосудом в одной руке и не одним письменным торговым соглашением из своих королевств в другой. Его маска была надвинута на лицо, и, едва ли он осознавал, что пришел сюда повеселиться.

Джонаса, предсказуемо, поблизости не оказалось.

– Последний раз я видела этого развратника, направлявшегося в сад и несшего на руках даму в маске козы, – призналась мне Мира, после того как я надавила на нее. Она картинно закатила глаза и снова выхватила фужер из моей руки.

Без сомнений, мы не встретим его до полуденного солнца. У меня заболели ступни от длительного пребывания на месте. Я вышагивала по танцевальному залу, отчаянно желая казаться беззаботной, нестерпимо стремясь уединиться с мужчиной на всю ночь и узнать наконец, каково это – стать немного смелой и рискованной.

Проблема заключалась в том, что каждый приглашавший на танец кавалер невольно вызывал в голове лишь один вопрос: не разговаривал ли он с моим отцом.

Знакомясь со мной, задумывались ли они о власти, престиже или все же обо мне? Интересно ли им узнать, что на территории Ночного народа я расписала окна во всем замке?

Я сомневалась, что кто-то из приглашавших меня на танец заинтересовался моими картинами, из-за которых с приближением рассвета комнаты вспыхивали яркими красками, вызывая улыбки у прислуги и моей семьи. Не будут ли они возражать, если я посреди ночи проснусь с криком оттого, что морские демоны поселили в моей голове ужасающие образы теней и змей? Если бы я позволила им целовать меня, прикасаться ко мне, овладеть мной, узнали бы они, что стали в моей жизни первыми?

Я вздрогнула и тяжело вздохнула. Всегда слишком много думаю и недостаточно делаю. Обещала же Алеку, а главное, самой себе, забыть о тревогах и кошмарах и наслаждаться сегодняшней ночью.

К нам подошел человек в маске с закрученными рогами, как у барана. Он поклонился в пояс и протянул руку Мире.

– Принцесса…

– Тобиас, – укоризненно произнесла она. – Тебе не положено знать, кто я.

– Невозможно, когда вся комната озарена твоей красотой.

Она фыркнула и снова протянула мне свой кубок.

– Лестью в адрес его дочери ты не сможешь заслужить место в совете моего отца. Если так полагаешь, значит, плохо знаешь своего короля. Сначала нужно задобрить мою мать, потом меня, но прежде всего ты должен развлекать его.

– Черт возьми, Мира, ты думаешь, для меня это не очевидно? Король Ари, похоже, не находит мои шутки забавными. – Тобиас наконец сдался. Он посещал уроки с Мирой с тех пор, как они были детьми, и тот никогда не скрывал своих намерений стать высокопоставленным дворянином по правую руку от отца Миры.

– Какая досада. – Она чуть коснулась его носа под маской барана. – Он прекрасно осведомлен о твоей игре, не правда ли? Ты все время пытаешься представить себя моим женихом, Тобиас, но мой отец и все знают, что ты терпеть не можешь женщин.

– Я сделаю для тебя исключение.

– А, так ты считаешь, что мой единственный выбор – это принести тебе клятву в верности?

– С твоим-то темпераментом, – ответил он, задрав нос. – Полагаю, что да.

– Я страшно оскорблена и обязательно сообщу об этом отцу.

– Ты просто невозможна. – Тобиас закрыл глаза и протянул руку.

– Я прошу вас потанцевать со мной, моя ужасная принцесса. Успокойте меня, ведь мы все еще друзья, верно?

Она со вздохом взяла его за руку.

– Полагаю, если нет другого решения.

Я смеялась, наблюдая, как они шли рука об руку, препираясь друг с другом, пока Мира не обернулась, понизив голос:

– Лив, только не оборачивайся, но мне кажется, у тебя появился еще один поклонник.

Она кивнула в дальний конец комнаты, где в тени стоял мужчина, прислонившись плечом к стене. Простая черная маска скрывала его черты от бровей до подбородка, видны были только взъерошенные волны темных волос.

От охватившего меня беспокойства волоски на руках встали дыбом. Отсюда я не могла разглядеть его глаза, но его лицо в маске было устремлено на меня. Только на меня.

Стоило незнакомцу отпрянуть от стены, как мои внутренности завязались в тугой узел. Он провел руками в перчатках по атласной тунике, полностью черной, как и его маска. Я сделала шаг в сторону. В другом конце коридора мужчина повторил мои движения в том же направлении.

Казалось, что воздух вокруг его плеч отравлен смертельной опасностью, а его загадочная личность окутана темнотой и тайной.

Мое сердце колотилось так неистово, что я отчетливо слышала удары в голове. Вновь сделав шаг, я увидела, что чужак незамедлительно повторил за мной. Снова и снова, как волк, нашедший свою добычу.

Его походка была мне незнакома. Окружающая аура наводила на мысль, что он мог быть родом из темных уголков Восточного королевства. Желание спросить Сандера быстро улетучилось – стоило мне сделать еще один шаг, как внезапно появившийся стол преградил путь.

Мой незнакомец маневрировал среди придворных, словно в подводном танце, не сводя с меня пристального взгляда. Мои движения будто подчинились ему, и я не нашла в себе сил остановиться. Даже не попыталась развернуться и сбежать.

Дыхание сбилось, как только он в одно мгновение оказался возле меня.

Достаточно высокий, поэтому пришлось поднять подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Темно-карие и почти… красные, как самый яркий закат. В течение долгой затянувшейся паузы незнакомец удерживал мой взгляд, изучая меня, разрывая на части, а затем собирая воедино.

Не проронив ни слова, он протянул руку. Молясь, чтобы мужчина не заметил, как дрогнули мои пальцы, я опустила ладонь на теплую кожу его перчаток.

Он произнес низким, похожим на штормовой ветер голосом:

– Потанцуйте со мной, маленькая птичка.

Я смущенно склонила голову. Он тихонько захихикал и слегка потрепал вороненые перья на моей маске. Щеки запылали под ее покровом. Было что-то волнительное в том, что ко мне не обращались как к принцессе или леди. Может, он и притворялся, но мне нравилось, что незнакомец действительно не узнал меня.

Я крепче сжала его руку.

– Сочту за честь.

Моя тень направила меня в центр зала. Как только он убедился, что мы находимся в подходящем месте, то притянул ближе. Не настолько, чтобы наше соприкосновение считалось неуместным, но на достаточном расстоянии, давая понять, что он силен. Под темной одеждой его тело было твердым, широким и мощным. Мои руки скользнули по его плечам. В ответ одна из его крупных ладоней легла на мою спину.

Лиры и свирели заиграли веселую мелодию, и он подхватил ее в такт. В течение нескольких ударов сердца мы смотрели друг другу в глаза, не проронив ни слова.

– Что изменилось? – прервал он тишину, отстраняясь от меня, но все еще сжимая одну мою руку, прежде чем музыка вновь притянула нас обоих.

– Что вы имеете в виду?

Я не видела его рта, но в голосе сменилась тональность, словно на лице проступила улыбка. Незнакомец наклонился ближе, мягко произнося:

– Я наблюдал за вами весь вечер. Ни разу вы не выглядели такой… испуганной с партнером.

– Я не боюсь вас.

– Рад это слышать. Надеюсь, мы еще потанцуем вдвоем. Может быть, и не один раз, не хотелось бы причинять вам беспокойство, маленькая птичка.

Черт, как же он был напряжен.

– Вы не вызываете у меня тревоги. Я просто не могу понять, кто вы.

– То же самое могу сказать и о вас.

Он не знал меня, отчего сразу возникло желание стать смелой и дерзкой. С незнакомцем, от которого веяло силой и тайной, но не знавшим, какой титул отягощает мою кровь, я могла быть кем угодно.

Глубоко сглотнув, я прижалась к нему еще ближе. Заточенный в платье бюст ударился о его грудь. Протяжный выдох послышался из-под маски, а его пальцы спустились ниже, к ложбинке на спине.

– Так кто вы, птичка?

Ощущение чего-то опасного поселилось в сердце.

– Ваша партнерша, полагаю. На некоторое время.

Внезапно он притянул меня ближе, заставив издать глубокий горловой звук, похожий на рык. Незнакомец наклонил свое закрытое маской лицо к моему, и вспыхнувший огонь в его странных глазах горел вожделением.

– Еще одно подобное слово, и мне придется оставить вас у себя дольше, чем на некоторое время.

Он провел носом своей маски по моему горлу. Кожа затрепетала, колени с трудом удерживали тяжесть собственного тела. Между бедрами разлилось тепло, от которого я едва не задохнулась, испытывая неповторимое удовольствие. Впервые я обнаружила влечение к мужчинам с тех пор, как мои девичьи глаза в семилетнем возрасте встретили Стига. Естественно, в душе я не сомневалась, что когда-нибудь принесу обеты воину. Пока не познакомилась с Хьюго Нильссоном на уроках благородного воспитания в мудром девятилетнем возрасте.

Затем сокровенная тяга к мальчику, находившемуся под запретом в этих землях, влечение, скрываемое даже от Алека. Но страстное желание ощутить всем телом этого незнакомца было сильнее, чем давняя мимолетная страсть к Кровавому певцу.

Я мечтала провести ночь в муках наслаждения, и мужчина с такой аурой, несомненно, знал, как осуществить подобное.

Второй, четвертый, и вот уже на пятом танце я все цеплялась за своего чужестранца. Время, казалось, не имело никакого значения. Он говорил мало, в основном интересовался мной, но иногда, когда мы спотыкались или моя пятка наступала на его носок, он пытался сдержать смех, пока я не откидывала голову назад и не начинала смеяться за нас обоих.

– Вы говорите, что рисуете? – спросил он, когда мелодия снова замедлилась. – Расскажите подробнее.

Непривычно, что кто-то, не считая моих друзей, расспрашивает об интересующих меня вещах. Мой незнакомец занимался этим во время всех совместных танцев. В ответ я обнажала душу, рассказывая о самых дорогих сердцу вещах: рыбалка с ножами и копьями вместо сетей, цветы и мягкая трава, рисование.

Я прочистила горло.

– Как ни странно, но я начала рисовать для развлечения своего младшего брата, когда тот был еще совсем крохой, и с тех пор больше не останавливалась. Я расписываю окна и покрываю их тонким глянцем, а когда лак высыхает и солнечные лучи попадают на стекло, кажется, что окунаешься в волшебную сказку.

Его пальцы пробежались по моему позвоночнику, ощупывая каждую выемку.

– Возможно, вы удостоите меня чести и покажете мне эти картинки на окнах?

Боги, неужели я сделаю это? Во рту пересохло, кровь бешено запульсировала в жилах, и я коснулась липкой ладонью его груди.

– Я… я разрисовала окна форта в… в моих покоях. Если вы желаете посмотреть на них…

Его пальцы сжались, больно впиваясь в мое бедро.

– Ведите за собой, маленькая птичка.

Дыши. Сосредоточься. Я сделала шаг назад.

– Дайте мне минутку, чтобы… чтобы предупредить подругу, куда я ушла. Не хочу волновать ее без причины.

Он вскинул подбородок.

– Я буду ждать вас в коридоре.

Я быстро отвернулась, потому что очередной испепеляющий взгляд с его стороны мог бы убедить мой рассудок, что все зашло слишком далеко. Незнакомец? Смогу ли я это сделать? Прошло несколько мгновений без его присутствия, и сердце сломило разум: да. Я буду жалеть до конца жизни, если не испытаю близость этого мужчины хоть еще немного.

– Мира. – Я коснулась ее плеча, обнаружив, что она все еще спорит с Тобиасом о чем-то несерьезном, свойственном только давним товарищам по детским играм.

– Ливи. – Она схватила меня за руку и резко потянула вниз. Мне пришлось наклониться, уменьшившись на полголовы, чтобы она прошептала на ухо: – Я даже не вижу лица этого человека, но он точно хочет откусить от тебя кусочек.

Я усмехнулась, взяла ее руку и крепко сжала.

– Будем надеяться, что это произойдет. Я… Я отведу его в свои покои. Сейчас же.

Губы Миры от услышанного чуть приоткрылись.

– Лив, ты уверена? Просто ты еще не…

– Знаю. – Я крепче прижалась к ней. – Мне хочется это сделать, и если все не произойдет сегодня, то на рассвете я прокляну себя.

Она одобрительно фыркнула.

– Тогда вперед, но, возможно, ты все же будешь проклинать его утром, если он не в курсе, как правильно это делается.

Моя лучшая подруга Мира всегда знала, как придать храбрости. Никого и никогда она не отговаривала от наших очередных безумных идей, лишь стояла рядом, готовая подхватить в случае падения.

– Я просто хотела, чтобы ты знала, где и как меня найти.

– Очень мудро. Отличный первый шаг. Если ты исчезнешь, я буду знать, кого убить.

– Боги, Мира! – Тобиас застонал. – Сколько вина ты уже выпила?

Она отмахнулась от него и хитро ухмыльнулась.

– Удачи, Лив. Я жду от тебя подробностей.

Я быстро обняла ее и, отстранившись, прошептала:

– Ни слова Джонасу.

Она тихо хихикнула.

– Боюсь, мужчина может учуять, что женщина уже побывала в постели. Он сразу догадается. Приготовься.

Мое тело пылало в предвкушении, пробираясь сквозь пары танцующих, пока я не выскользнула в тень заднего коридора. Дважды посмотрев по сторонам и никого не заметив, я, тяжело вздохнув, опустила плечи.

– Неужели вы думали, что я покину вас, маленькая птичка? – Пальцы, облаченные в перчатки, прошлись по моей руке.

– На мгновение я решила, что вам лучше всего так и поступить, – прошептала я.

Негромкий смех сорвался с его губ, когда он обхватил меня за талию, прижимая мою спину к своей груди.

– Клянусь, я долго ждал столь идеального момента, как этот.

Глава 8

Певчая птичка

Никогда еще подъем в башню моей семьи не отнимал столько времени. Позади меня незнакомец, все еще скрытый под маской, держался за мою руку, рассматривая каменную лестницу по мере того, как мы приближались к покоям.

– Башня, – сказал он, едва мы добрались до вершины. – Вы из высшего общества?

Узнай он, что в будущем мне предстоит стать королевой, изменилось бы его решение? К такому исходу я не была готова.

– Мой отец – дворянин. Вас это пугает?

Я вскрикнула от неожиданности, стоило ему обхватить меня за талию и прижать спиной к холодной каменной стене в двух шагах от двери комнаты. Он вновь медленно прошелся носом от маски по моему горлу. Я резко и тяжело вздохнула, когда его рука скользнула по ребрам, а большой палец коснулся нижней части груди.

Такое простое прикосновение, а тело уже изогнулось, требуя большего.

– Если бы я считал себя мудрым человеком, то сначала переговорил бы с твоим отцом. – Его большой палец потянулся выше, поглаживая затвердевший сосок через лиф. – Но сперва предпочту иметь дело с тобой.

Я испустила прерывистый вздох, едва он провел основанием ладони по тем же местам, что и большим пальцем, так и не прикоснувшись к моей груди полностью. Эта дразнящая игра намекала на то, что он, вероятно, собирается сделать за закрытыми дверями.

Я занесла руку за спину, пока моя кисть не уперлась в замок. Раздался громкий щелчок, и мой незнакомец отступил. Схватив меня за запястье, он направился в комнату.

Едва закрылась тяжелая дверь, мужчина снова прижал меня к стене, заключив мое тело в клетку. Я резко вздохнула, почувствовав, как его нога скользнула между бедер. Хоть платье и было многослойным, но когда он наклонился ко мне и его нога стала неистово тереться о мою пульсирующую плоть, из горла вырвался тихий стон от получаемого удовольствия.

– Позволь мне взглянуть на тебя. – Он запустил пальцы под мою маску.

Я схватила его за запястья.

– Тогда и ты сними.

– Скоро, но не сейчас. – В его голосе послышалась едва заметная усмешка.

Из-под воротника выглядывали несколько краев бледных затянувшихся шрамов. Возможно, он был Рэйфом и догадался, кем я являюсь на самом деле, но полагал, что расстояние между нашими титулами никогда не позволит нам соприкоснуться настолько близко.

Звания и классы волновали меня в последнюю очередь, и я была готова принять его правила игры. Ничто столь банальное, как маска, не заставило бы меня прекратить начатое. Совсем другое дело – перчатки. Я страстно желала прикосновения кожи к коже, хотела почувствовать, какие у него руки – твердые или нежные, гладкие или мозолистые.

Осторожно незнакомец приподнял мою маску. Затаив дыхание, я напряженно ожидала осознания, а может, и внезапной перемены настроения. Но ничего подобного не произошло.

Его глаза изменились, намекая на ухмылку под маской, и он поднес ладонь к моей щеке.

– Ты прекрасна.

Он провел пальцами по линии моей скулы, неотрывно спускаясь по горлу, пока не добрался до края декольте, засунув кончики под лиф. Стоило опустить их ниже, и большая часть груди была бы обнажена.

Мужчина прижал свои бедра к моим, усиливая обжигающее прикосновение. В ответ я сильнее уткнулась в него, требуя как можно больше действий с его стороны и проклиная все слои одежды между нами.

Незнакомец собрал в охапку платье и стянул с ног нижнюю юбку.

– Если хочешь большего, моя маленькая птичка, тебе нужно только попросить.

– Я хочу… – Не договорив, я ахнула, когда его большой палец коснулся внутренней стороны бедра. Гладкая рука, облаченная в кожаную перчатку, оказалась в опасной близости от моего возбудившегося центра.

– Чего ты хочешь?

– Тебя, – выдохнула я.

– Уверена?

– Да. – Я подалась к незнакомцу, страстно нуждаясь в его прикосновениях.

Одним быстрым движением чужак перехватил мои запястья своей властной рукой и прижал их над моей головой. Удивленный визг перешел в стон, когда он подался вперед, слегка изменив положение, и крепкие мышцы его ноги оказались между моими бедрами, вызвав незнакомый прилив ощущений.

Голова стремительно закружилась, и я едва заметила, что рукава задрались, а его большой палец осторожно поглаживал выжженный шрам возле локтя.

– Что у нас тут? Руна связывания? – Его взгляд был прикован к знаку.

Он заметил проявившиеся прямые линии руны, и это только усилило мою тревогу, что я совершила что-то ужасно непоправимое, коснувшись границ Бездны. В обычные дни след был блеклым, но после возвращения с берега прошлой ночью он стал красным и ярко выраженным.

– Ничего страшного. Лишь моя неуклюжесть и синяк в доказательство.

Черт возьми, пускай на этом все и закончится. Опасения по поводу Бездны и руны не должны были отвлекать меня от столь долгожданного момента и рук этого мужчины на моем теле.

Он гладил пальцем по контуру руны на протяжении еще нескольких ударов сердца. Его внимание следовало вернуть, и я, медленно покачиваясь, прижалась к его бедрам. Медно-красные глаза моментально обратили на меня внимание.

– Покажи мне свое лицо.

На мгновение он, казалось, задумался над высказанной просьбой.

– В таком случае сыграем в игру, маленькая птичка. Я скажу две правды и одну заведомую ложь. Угадай обман, и я сделаю все что пожелаешь. Ошибешься, выполнишь мои требования. Согласна?

О боги.

Поскольку пауза затянулась, он наклонил голову, сказав:

– Боишься?

Ужас сковал меня до самых костей.

Я совершенно не осознавала, был ли это страх, что незнакомец причинит мне боль или что утром я стану не нужна никому другому. Пропасть оказалась слишком близко, и необходимо решить прямо сейчас, прыгнуть через край или остаться прежней. Удобной для всех.

– Согласна, – наконец пролепетала я.

– Чудесно. – Он подвинулся так, что его бедра оказались вплотную к моим, а затем снова провел ладонью по внутренней стороне и перехватил мою ногу, обвив ею свою талию. – У тебя есть семья, но я – последний из рода.

Мое сердце невыносимо защемило. Столь трогательное признание от едва знакомого мужчины. Его рука в перчатке продолжала ласкать чувствительную, нежную кожу. Едва он ущипнул меня, как из горла вырвался вздох удовольствия. Незнакомец хотел подразнить меня, но мою кровь почему-то всколыхнула острая боль.

– Следующая, – произнес он грубым голосом. Рука снова начала мучительное восхождение к моему центру. – Моя магия вызывает паническую дрожь у других, поэтому я крайне осторожен в ее использовании.

– И как же проявляется твой хаос? – Мой разум подсказал, что, возможно, он не фейри из Ночного народа. – Я имею в виду, в чем заключается твоя магия?

– Ах, не могу рассказать пока, иначе это испортит игру. – Он лукаво усмехнулся и отпустил запястья, чтобы обнять меня за талию, как вдруг его едва заметный жест большого пальца нашел влажный центр в моем теле. Я резко втянула воздух и вцепилась в его плечи, как в балласт, попавший в бушующий водоворот.

– С самого детства, – продолжал он, ласково поглаживая мою чувствительную плоть, – у меня была любимая сказка. Возможно, ты ее знаешь.

– Что… что за сказка?

– Не приходилось ли тебе слышать сказку о Певчей птичке и морском Змее?

Мое тело неожиданно замерло, застыв на месте. Он тоже перестал шевелиться, вцепившись пальцами в мое бедро безжалостной хваткой.

– Ты знаешь ее? – задал он вопрос жестким голосом.

– Мне… мне кажется, да. – От ужаса волосы зашевелились на затылке.

– А ты в курсе, чем на самом деле все закончилось?

Я быстро покачала головой.

Он громко расхохотался, но только в этом смехе прежняя нежность уступила проявившейся жестокости.

– Ты уже трижды солгала мне, Певчая птичка.

– Как ты меня назвал?

– А разве ты не хотела ей быть, Певчей птичкой, которую в конце не погубил Змей?

Он извлек бечевку, висевшую у него на шее и скрываемую туникой, а на ее конце – серебряная ласточка. Такая же яркая и гладкая, как в тот день, когда я бросила ее мальчику, заключенному в темнице.

Кровь застыла в моих жилах. Не успела я и глазом моргнуть, как его палец покинул ужасно интимное место под платьем и уперся в край маски. Время остановилось, когда в поле зрения попала заросшая щетиной челюсть, шрам, рассекавший верхнюю губу, пока соблазнительные глаза не стали безжалостными и порочными.

Маска с грохотом свалилась на пол.

Невозможно.

Мой рот открылся, прежде чем разум успел заставить его замолчать.

– Кровавый певец.

Его губы изогнулись в свирепом оскале. Острые, слегка удлиненные зубы вызвали в моей груди приступ панического страха.

– Ну здравствуй, любовь моя. Я же обещал, что приду за тобой. Ты уже поняла мою ложь? А я раскусил твою.

Поскольку он держал меня на одной ноге, мне с трудом удалось высвободиться из его захвата. Я закричала, падая на пол, и в следующее мгновение Кровавый певец перевернул меня на спину, а его тело навалилось сверху.

– Синяк? Так вот что у тебя на руке? Нет, не думаю. – Он задрал рукав своей туники и провел по руке, где под сгибом локтя виднелся шрам, идентичный моему. Та же самая руна, изображенная в прекрасном филигранном узоре. Бладсингер прислонил свое лицо к моей щеке. – Где мантия? Ты обещала сберечь ее.

Он расправится со мной, едва узнав правду. Я дернулась, пытаясь вырваться из его тисков. Эрик лишь крепче вцепился в меня, сжав запястья.

– Чего ты так боишься? Неужели передумала снова со мной встретиться?

– Иди к черту, – выплюнула я.

– Это невежливо, дорогая. – Крик вырвался из моего горла, когда он схватил меня за подбородок. – Спрошу еще раз. Где. Находится. Моя мантия?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь. – Бладсингер разочарованно щелкнул языком. – А вот твой отец, несомненно, в курсе, верно, Певчая птичка?

Я нервно поджала губы. Он сошел с ума, решив, что я возложу свои ошибки к ногам отца. Ни за что на свете не пожертвовала бы кем-то из своей семьи.

В ответ на мое продолжительное молчание он разразился ехидным смехом.

– Этого достаточно. Поднимайся.

Давно пора, мои дьявольские инстинкты напомнили, что я дочь воинов. Вместо повиновения я вцепилась ногтями в его лицо. Он, перехватив кисти, задрал руки над моей головой. В отместку я начала брыкаться изо всех сил, но Кровавый певец прижался всем своим телом. Мое колено искало слабое место, но прежде чем я успела высвободить ногу, Бладсингер приставил стилет[4] к моему горлу.

– Довольно. Все эти годы я полагал, что ты мечтаешь поскорее убраться отсюда.

Оскалив зубы, я прижалась лбом к его лбу.

– Тронь меня, и мой отец выследит тебя до самых глубин твоего адского королевства.

Его раскатистый смех отдавался по моему телу.

– О, милая. – Бладсингер провел пальцами, облаченными в перчатки, по моей щеке. – Именно на это я и рассчитываю.

Ублюдок схватил меня за волосы и рывком поставил на ноги. Я отчаянно кричала и билась, а в следующее мгновение мои запястья оказались стянуты мягким черным платком. Он то сплетал, то расплетал ткань, словно цепи, вокруг моей кожи. Я яростно сопротивлялась и дергала руками, но он, что-то мурлыкая себе под нос, крепче сжимал мои кисти. Подонок явно наслаждался борьбой.

Закончив связывать, Кровавый певец прижал меня к своей груди.

– Давай прогуляемся.

Я плюнула ему в лицо.

Издав отвратительный смешок, он схватил меня за подбородок, выгнув шею.

– Выслушай хорошенько все варианты дальнейших событий. Идешь со мной, или я прикажу своей команде перерезать всех до единого. Клянусь, эти пьяные фейри внизу даже не заметят их появления. Я обязательно натравлю самых отчаявшихся на эту твою милую подружку.

– Ты мерзавец.

Он толкнул меня спиной к стене, и от этого удара перехватило дыхание.

– Я пообещаю тебе кое-что, моя маленькая Певчая птичка.

Мой взгляд был устремлен на его прямой нос. Вблизи я могла различить слабые веснушки на его нежно-коричневой коже. Поневоле легкие наполнились его необычным запахом: соли, кожи и чего-то сладкого, будто сахарная глазурь. Бладсингер прижался губами к моей щеке. Мои кулаки сжались от злости, едва он прошептал:

– Тебя будет приятно сломать.

Следующие мгновения пронеслись как в тумане. Морской король выхватил из подсвечника огарок свечи и потащил меня к окну. Мои возгласы наконец-то привлекли гулкие шаги, раздававшиеся по извилистым ступеням башни. Стражники выкрикивали команды, из их уст доносилось мое имя.

– Это морской фэ… – Слова оборвались, как только грубая ладонь Бладсингера закрыла мне рот.

– Я бы не отказался от более деликатного подхода. – Он покачал головой, слегка разочаровавшись сложившимися обстоятельствами, и замер у окна.

Лунный свет пробивался сквозь матовую краску на стекле, освещая прошлогоднюю картину, на которой запечатлены огромные заросли красных роз и высокие зеленые волны.

Почти ласково Бладсингер отодвинул защелку и распахнул окно. Я наполовину ожидала увидеть его довольную ухмылку при разрушении первой части моего мира.

Он поднес свечу к нижней планке крыши. На ее поверхности что-то блеснуло, и от прикосновения искры по деревянным рейкам побежало яркое пламя.

– Нет! – Я отчаянно вырывалась, пока он не выставил меня в окно.

Эрик Бладсингер взял в руки платок, связывающий мои запястья, и подмигнул мне, после чего перемахнул вместе со мной через одну из толстых балок в направлении, противоположном тому, где полыхало пламя, быстро поглощавшее весь мой мир.

Глава 9

Певчая птичка

Еще десять шагов, и гости из преисподней разрушили давно устоявшийся мир. Пламя за нашими спинами устремилось в бархатную ночь, и ее отблески заиграли по двору в жестоком багровом танце. Из теней на свет вышли десятки и десятки призрачных фигур.

Морские фейри ворвались в форт.

Со сторожевых башен донеслись сигнальные звуки горнов, и воины Рэйфа храбро ринулись им навстречу. Горькие слезы застилали глаза, но я не позволила ни капле скатиться по щекам. Нужно было оставаться начеку, не теряя бдительности, и в любой момент ухватиться за шанс перебить Бладсингеру пальцы, вырвать глаз или переломить запястье.

Я в ужасе вздрогнула, когда истошные крики, доносившиеся из большого зала, застали меня врасплох, ведь там находились дорогие моему сердцу люди.

Кровавый певец подтолкнул меня к краю крыши башни, его сильная рука сомкнулась вокруг моей талии.

– Держись крепче, дорогая.

Без предупреждения он перебросил нас через край. Мой пронзительный крик заглушил звон разбитого стекла и грохот вспыхнувших бочек. Под ногами внезапно оказалась слишком мягкая и одновременно колючая земля.

Бладсингер усадил нас в повозку с зерном, которого раньше там не было. Я поперхнулась соломой и черствым овсом и не успела перевести дух, как телега рванулась вперед.

С лавки погонщика донесся женский вопль восторга. Накинув капюшон, она хлестала поводьями старого дряхлого мула. Животное протестующе замычало, но ускорило шаг.

– Проклятая тварь! Ты на суше, так беги быстрее!

Тележка загрохотала по мощеным дорожкам. Я попыталась дотянуться до бортика, собираясь перекинуть себя через него, но меня отбросило назад.

Кровавый певец схватил меня за лодыжку.

– Никаких глупых поступков, Певчая птичка.

– Нет, – огрызнулась я. – Лишь мудрые.

Зарычав, я приподняла одно колено и врезала ему по ноге со всей силы, на которую только была способна под таким наклоном.

– Черт возьми! – Он схватился за пострадавшую конечность, челюсть перекосило от распространяющейся боли, но мужчина быстро выпрямился. Его налитые кровью глаза вспыхнули от гнева. Бладсингер вскарабкался на солому, поняв, что я замышляю, еще до того, как я предприняла попытку.

Он действовал быстро, но недостаточно.

Спотыкаясь, я добралась до бортика повозки, закрыла глаза и решительно бросилась вниз. Небрежно и неумело. Оставалось только молиться, чтобы мою голову не раздавило несущимися колесами. Приземлившись на мощеную дорогу лицом вниз, я прижала завязанные запястья к сердцу.

Шевелись. Шевелись. Поднявшись на ноги, я помчалась вперед, не оглядываясь через плечо; мой разум оценивал ситуацию. В форте царил полнейший хаос: все банкетные столы опрокинуты; огненные языки лизали стены башни; дамы спотыкались в своих роскошных нарядах; блеск масок мерцал в живых изгородях, как золотые звезды.

Команда Кровавого певца шныряла повсюду, словно тучи саранчи на посевах, вырезая наш Рэйф своими клинками. Проклятье, нужно немедленно достать оружие. Из меня не вышло бы настоящего воина, но я вполне могла постоять за себя. Сумбурные мысли переключились на Рорика и других детей. Безусловно, они находились под охраной, но, если Рэйф стянулся сюда на битву, нужно было отвести малышей в безопасное место.

Пригнув голову, я помчалась по краю двора, отчаянно выхватывая взглядом Алека, Миру или близнецов. Они обязательно должны были выжить, ведь на меньшее я не согласна.

В двадцати шагах находились нетронутые пламенем ворота небольшого дома, где Рорик и его товарищи веселились и играли весь вечер, но ни одного Рэйфа не находилось поблизости, ни единого их следа. Кровь без конца шумела в голове, пока я, ускоряясь с каждым шагом и не обращая внимания на пронзающую боль в мышцах и суставах, торопилась найти хоть кого-нибудь.

– Рори!

Голос сорвался на крик, когда две крепкие руки вцепились в мою талию. Я неистово брыкалась и размахивала связанными запястьями, пока ладонь не зажала мне рот, а нож не уперся в ребра.

– Тише. Позже будет время для истошного визга. – В мужском голосе прозвучала смертельная угроза, отдававшая мрачностью и безразличностью. Под напором лезвия, едва распоровшего кожу, выступило немного крови, но если бы я продолжала метаться, то, не сомневаюсь, сердце неизбежно встретилось бы с острием.

Он тащил меня за собой вдоль стены форта к каменной коптильне, его дыхание стало тяжелым, почти изнуряющим. Лесные запахи пропитали пот на моем лбу и кровь на его руках.

Обхватив меня за талию, Бладсингер прижал мое тело к своей груди, закрыв ладонью рот и нос.

– Глупые игры приводят к опасным последствиям, – прошипел он возле уха. – Помни об этом.

Я резко топнула ногой по его ботинку, вывернулась из захвата и потянулась к клинку в его руке. Лицо Кровавого певца перекосилось от гнева, как только я ухватилась за рукоять. Со связанными запястьями мне было не совладать с ним, и он с остервенением выдернул нож.

Его ладонь, обхватившая мое горло, сдавила кожу. Не настолько, чтобы перекрыть доступ воздуху, но достаточно, чтобы ставить условия.

– Послушай, любовь моя. Чем скорее ты выполнишь приказ, тем раньше мы оставим твой народ. Меньше погибших. Выбирай.

Каждое сказанное слово подкрадывалось сзади и заставляло задыхаться. Я уйду, и остальные останутся в живых.

Где здесь возможность выбора? И если Бладсингер говорил правду, то на них напали из-за меня.

У меня не было доверия к этому человеку, но он обладал той же меткой, что и я. Не прошло и суток, как я прикоснулась к проклятой Бездне, вызвав тем самым их появление. Это была моя вина, и только моя, и я бы покорно смирилась со своей участью, лишь бы спасти свой народ.

Я открыла рот, собираясь согласиться на его извращенные условия, но меня прервал пронзительный голос, от которого мучительно сжалось сердце.

– Ливи! – Крик Рорика был решительным, но под бравадой скрывалась волна страха. – Ты, отпусти мою сестру.

Бладсингер с размаху толкнул меня, заставив упасть на бедро, голова резко закружилась, а глаза расширились.

– Нет! Рорик, беги!

Мой храбрый и глупый брат прикусил нижнюю губу. Его тощие руки подняли топор, который он, должно быть, нашел на игровом дворе. Слишком тяжелый, чтобы им можно было как следует размахнуться, но он, стиснув зубы, направил его на Кровавого певца.

Морской король наклонил голову, изучающе посмотрев на ребенка.

– Мальчишка очень похож на него.

Его рука сжала рукоять кинжала, но в тот момент, как он сделал шаг, я стремительно вскочила на ноги.

– Нет! – Я бросилась между ними, протягивая, словно в молитве, связанные руки. – Не трогай его. Пожалуйста.

Он перехватил мой настойчивый взгляд, в его странных алых глазах вспыхнул дикий, маниакальный огонь, затем он посмотрел поверх меня на Рорика, отчаянно пытавшегося удержать свой топор.

Я заскулила, почувствовав, как Бладсингер вцепился в мою шею и притянул к себе.

– Не отставай, любимая, или я передумаю и разбросаю его кости по всему королевству.

Эфес его кинжала обрушился на голову Рорика. Я громко закричала, а Кровавый певец, крепко обхватив меня за талию, зажал ладонью рот. Брат неподвижно рухнул на землю, словно только что встретил потусторонний мир, если не считать плавно поднимающейся и опускающейся груди.

– Двигайся. – Бладсингер вцепился в завязанные запястья и повел нас к разразившейся буре.

Шаги были стремительными, несмотря на нескрываемое болезненное состояние его ноги. Он заметно хромал. По правде говоря, я не ожидала, что пинок окажется настолько сильным, однако это давало единственный проблеск надежды, за которую еще можно было ухватиться, пока он окончательно не вырвал меня из моего мира, моего народа.

Мы пробирались сквозь разразившиеся сражения и скрещенные клинки. Мысли сгорали, превращаясь в непроглядный туман, а слезы, не успевая скатиться по щекам, оставались на ресницах. Оцепенение словно щит обволакивало мое тело, отгораживая от доносящихся криков, льющейся крови и пронзительных ударов стали о сталь.

Десятилетие мирной жизни за одну ночь превратилось в кровавую бойню.

Я судорожно вдохнула, так и не заполнив воздухом легкие полностью, и попятилась за морским королем без дальнейшего сопротивления из-за опасения, что он приведет свою угрозу по отношению к Рорику в действие.

– Ливия! – Громкий голос Алексия возвышался над битвой. – У него принцесса Ночного народа! Вперед, вперед, вперед!

Влажный всхлип застрял где-то между моим горлом и носом. Я старалась не смотреть, но один мимолетный взгляд через плечо выхватил яростное выражение лица Алексия. Кузен и полдюжины Рэйфов пробивались сквозь толпу, не переставая выкрикивать мое имя.

Джонас и Сандер тоже находились здесь, их глаза почернели от призрачной магии, и оба отчаянно сражались бок о бок с Алеком. В руках близнецы держали клинки из черной стали, прорезая гамбезоны и грудные клетки, действуя как единый разум.

– Ливи! – душераздирающе закричала Мира.

Она оказалась у края форта, окруженная стражниками своего королевства, и все время орудовала кинжалом, пытаясь вырваться из их хватки. Не желая повиноваться принцессе, они прикрывали ее круглыми деревянными щитами.

Облако клубящихся теней окутало их лица, но оно быстро рассеялось, едва охранник схватил Миру за запястья. Будучи могущественной фейри иллюзий, подруга, без сомнения, пыталась вырваться на свободу с помощью своей магии.

– Ливия, – рыдала она, когда телохранитель сдался и, обхватив принцессу за талию, потащил ее прочь от сражающихся.

Кровавый певец внимательно наблюдал за происходящим со злорадной ухмылкой на лице, словно все, что было задумано его извращенным разумом, претворилось в жизнь.

Яростные волны обрушивались на королевские ворота. Быстрое преодоление столь большого расстояния от внутреннего двора означало, что мы достигли скалистого берега, где разъяренное море билось о белую гальку, лежавшую у основания форта. От накрывшей меня паники все внутренности скрутились в тугой узел. Еще несколько высоких ворот и резкий обрыв – все, что отделяло меня от водной могилы.

– Только взгляни, как многим будет тебя не хватать, любовь моя. – Кровавый певец торжествующе расхохотался. – Как трогательно.

– Эрик, прекрати.

Впервые морской король нерешительно замер, но, быстро овладев собой, одной рукой схватил меня за горло и развернул мое тело перед собой, используя словно щит.

На лестнице, ведущей к одной из сторожевых башен, стоял Стиг, выставив клинок, и смотрел куда-то в сторону Короля Вечности.

– Отпусти ее, парень.

– Воин. – Бладсингер с трудом выговорил это слово, словно оно обожгло ему язык. – Ты стал таким старым.

Какого черта?

– А ты выглядишь довольно потерянным. – Стоило Стигу шагнуть вперед, как Эрик отступил.

– Вот и твой шанс, любовь моя, – прошептал он. – Мне отозвать свою команду или мы еще немного повеселимся?

Я быстро вскинула подбородок.

– Стиг, не приближайся.

– Не могу, принцесса.

– Они забирают меня и уходят. – Мой голос надломился. – Рор рядом с коптильней и…

– Я вас не отпущу. – Челюсть Стига судорожно запульсировала. – Эрик, подумай хорошенько, что ты делаешь.

Прижатая к моей спине грудь Кровавого певца издала очередной раскатистый смех.

– Долгие годы мне больше не о чем было размышлять, воин.

– Ты начинаешь новую войну.

– Наоборот. Я наконец-то покончу с ней. – Он поднес только что сжимавшую мое горло руку к своему рту и спешно прикусил палец, выпустив немного крови.

– Эрик, не надо! – неистово заголосил Стиг.

Бладсингер измазал мою нижнюю губу своей кровью, а затем слизал остатки.

– Лучше не испытывай на вкус эти соблазнительные губы, Певчая птичка, – прошептал он. – Воин, если собираешься рисковать ее шеей, продолжай идти. Но если хочешь, чтобы она дожила до нового рассвета, отступи.

На лице Стига отразилось сокрушительное поражение. Я не понимала связи между капитаном моего отца и Королем Вечности, но его покорность при виде крови подтвердила распускаемые слухи. Эрик Кровавый певец был создан из яда.

Задумавшись, я не заметила, как оказалась возле обрыва, куда привел нас морской король.

– Попрощайся, родная. – Но Эрик не дал мне этого сделать, так как в это же мгновение он взмахнул рукой, и из бухты взметнулась морская вода, в итоге поглотившая нас.

Глава 10

Змей

С приходом рассвета море казалось темницей, а теперь льющийся лунный свет наконец-то обнажил всю его изумительную красоту, его свободу.

Другие фейри при падении, скорее всего, разбились бы об острые скалы, но ради Короля Вечности море всколыхнулось, приветствуя своего истинного повелителя. Моя маленькая Певчая птичка изо всех сил старалась не издавать ни звука, но прежде чем нас пронзил кусающий холод белой пены, из ее горла вырвался истошный крик. Несомненно, она против своей воли прижалась ближе, спрятав лицо на моей шее.

Всего лишь кратковременное прикосновение, но чувствительная, испещренная шрамами плоть на горле отозвалась болью. Впрочем, я не был уверен, что эти ощущения были неприятными. Казалось, что боль хотела забрать мимолетное соприкосновение с девушкой и запечатать его в сердце раз и навсегда, чтобы подсластить гниль, которая останется после.

Очередной неудержимый прилив накрыл нас с головой. Мои глаза оставались закрытыми, а сила, мощь и ярость моря заставляла бешеный пульс успокаиваться. И тут проклятый каблук принцессы снова ударил меня по ноге.

Она непрерывно металась и билась в попытках выбраться на поверхность. Со связанными руками это было непросто, и к тому же ее охватила смертельная паника – последняя отчаянная попытка уцепиться за жизнь. Морские фейри, не погружаясь долго в воду, начинают испытывать слабость на суше, но она не равносильна гибели. Буду ли я страдать, если останусь под палящим солнцем до конца своих дней? Несомненно.

Заманить земных фейри в море – практически то же самое, что бросить их на глубину. Сухопутные фейри не были похожи на смертных, не способных удерживать воздух в своих жалких легких дольше, чем на несколько мгновений. Но в Королевстве Вечности все же чувствовали себя куда лучше, чем морские жители на поверхности. Многие из моего народа были потомками тех благородных времен, когда они царили между сушей и морем.

Другое дело – преодолеть Бездну без помощи морского фейри.

Земные фейри могли остаться в живых, но их беспокоило не столько падение в воду и незамедлительная смерть, сколько жестокость, приручить которую им оказалось не по силам. Связь с течениями не прижилась в их крови, и приливы сделают все возможное, чтобы разодрать незваных гостей на куски, окажись они тут без сопровождения.

Сейчас у принцессы не оставалось причин бояться приливов, но она безостановочно глотала морскую воду.

Так продолжаться больше не могло, а у меня не хватало ни терпения, ни времени ждать, пока она поймет, что потусторонний мир еще не зовет ее к себе.

Она возненавидит меня, на что я и рассчитывал, возможно, даже укусит, но, Боги, нужно было что-то предпринять.

Я схватил рукой одну из ее лодыжек и притянул к себе. Девушка сглотнула, выпустив слишком много воздуха, и уставилась на меня предательским взглядом. Должно быть, в ее прелестной головке роились мрачные мысли. Задушу ли я ее? Уничтожу?

Ничего подобного в мои планы не входило. И все же. Прежде всего нужно пережить неизбежное страдание.

Вместо этого я поцеловал ее.

Как только исчезло первое потрясение от внезапной близости, принцесса кинулась на меня, вцепившись ногтями в мое лицо. Как и ожидалось, она переключила свою борьбу с давлением моря на похитителя.

Я отстранился, быстро перехватывая ее подбородок.

– Ты хочешь дышать, Певчая птичка? Или я позволю Бездне раздавить твои легкие? Медленно.

Ее глаза широко распахнулись. Если для меня мой голос под волнами был низким гулом, то как он звучал для нее?

Усмехнувшись, я провел носом по ее щеке.

– Я дам тебе возможность дышать, но только если ты будешь хорошо себя вести.

Ходили легенды о поцелуе морских певцов, благодаря которому сухопутный странник, любимый ими больше, чем море, обретал бесконечное дыхание. Незачем говорить, что это наглая ложь. Она должна была поверить, что какое-то мистическое заклинание из моих уст остановит ее панику, что, в свою очередь, упростит мне дальнейшее продвижение на корабль. А пока я мог терзать эти сладкие губы. Мне необходимо вытащить наружу ненависть, скрывавшуюся под покровом невинности.

По праву и воле судьбы принцесса принадлежала мне, и я планировал начать действовать прямо сейчас.

Мой язык проскользнул сквозь зубы и пробежался по соленой влаге возле ее рта. Она поджала губы, лицо исказилось в гримасе отвращения. Что за упрямая птичка. В этот раз никаких послаблений, никакой осторожности. Я потребовал ее рот и овладел им. На вкус она напоминала дождь на море, свежий и необузданный. Как и ожидалось, девушка продолжала сопротивляться, пока я не испустил мягкое дыхание на ее язык. Положив руки на ее спину, я почувствовал, как под ладонями пробежала крупная дрожь.

Я предложил еще один вдох, и она с жадностью приняла его.

Магия, способная даровать бесконечное дыхание, была мифом, но… что-то происходило. В крови вспыхнула искра, отразившаяся в руне на моей коже. Тепло, глубоко проникающее в мое сердце, притягивающее ближе и удерживающее меня в ее власти все дольше.

То, что предполагалось как момент терзаний, превратилось в навязчивое желание большего. Еще больше ее вкуса, еще больше ее ласк. Больше.

Странно, но подобным образом отреагировал не только я.

Отвращение исчезло с ее лица, превратившись в нечто более мрачное, почти дикое. Спустя мгновение она прильнула ко мне, будто нуждаясь в тепле моих рук так же отчаянно, как и я. Запястья принцессы были связаны, но ее пальцы обвились вокруг моей туники, притягивая меня к себе. Изящно скользя по течению, она прижалась бедрами к моим.

Черт возьми. Тело боролось с желанием отреагировать, припасть к ней, прежде чем она осознает, что чем дольше я удерживал ее сладкий рот, тем больше я ее желал. Похоть и жажда – слабости, ожидаемые от других, но только не от чертового морского короля.

Проклиная все на свете, я вынудил тело отступить. Когда связь оборвалась, раздражение не заставило себя ждать. Она попыталась отстраниться, в ответ я перехватил платок, завязанный вокруг ее запястий, и рывком вернул девушку на место.

Разочарование, злость на собственную слабость вылились в резкие, язвительные слова.

– Теперь дыши. Будешь сопротивляться, и я отдам тебя команде. Подчинись – и доживешь до другого края Бездны.

Взявшись одной рукой за платок, я поплыл к тени на воде. При нашем приближении темнота рассеялась, и Ливия издала пронзительный крик, выпустив облако пузырьков. Из черных глубин моря поднялись багровые паруса. Оскаленная пасть змеиной фигуры сверкала в лунном свете. На корпусе корабля открылась непробиваемая дверь.

Я провел нас внутрь.

Моя Певчая птичка сдалась, она, практически лишившись сил, позволила мне затащить ее в чрево корабля, будто в ней погас огонек борьбы. Какая досада.

Внутри судна дверь стонала и скрипела, пока тяжелые железные цепи не встали на место. Поглощенная вода стекала по дну и извергалась обратно в прилив. Мы опускались вместе с ней, пока мои ноги не уперлись в пол.

И хотя весь корабль остался под водой, внутри корпуса было не более чем сыро.

Принцесса, сгорбленная и промокшая, плюхнулась у моих ног.

– Вставай. – Я схватил ее за руку. – Ты упустишь свой шанс помахать на прощание.

– Что, я… – Слова оборвались, когда я направился к широкой лестнице.

Корабль резко качнулся, и Ливия ударилась о боковую стену. Инстинктивно я обхватил ее за талию, чтобы удержать в вертикальном положении. Она быстро вдохнула, стоило мне открыть люк на главную палубу, в тот же момент, когда корабль прорезал поверхность.

Нос судна пробивался сквозь прибой навстречу луне как кит, рассекавший волны. Ухватившись за поручень, я прижал ее к себе, пока корабль снова не выровнялся над поверхностью. Она соскользнула с лестницы и вынуждена была вцепиться в меня, чтобы не упасть под палубу. Я звонко рассмеялся, наслаждаясь ее замешательством. Ее ответный взгляд стоил того – темный и полный ненависти.

– И каким же образом ты собираешься перерезать мне горло, Певчая птичка?

– С моей стороны было бы глупо отказываться от своих намерений, – прошипела она. – Клянусь тебе, это будет зрелище, стоящее ожидания.

– Столько яда. – Костяшками пальцев я погладил ее по щеке. – Осторожнее с угрозами преждевременной смерти в мой адрес, любимая, иначе ты можешь украсть мое сердце.

На палубе члены экипажа натягивали снасти, некоторые все еще перелезали через борт после возвращения с суши. При виде меня и моей Певчей птички голоса поднялись в хоре возгласов и насмешек. Большинство из них были направлены земным фейри, запертым в горящем форте, но некоторые оказались смелее и бросали свои ругательства в сторону принцессы.

Ливия не сводила глаз с палубы, со ступенек, ведущих к штурвалу.

Тэйт ухватился за шершавые рукоятки, челюсти крепко сжаты; я даже мог разглядеть его сузившиеся глаза, прикрытые краем шляпы.

– Мантия?

Я развернул Ливию перед собой, положив ладонь на ее живот.

– Скоро, но теперь у нас есть чем торговать.

Тэйт продолжал хмуриться, но в его глазах мелькнул огонек азарта, который он редко демонстрировал. Позади него Селин облокотилась на перила, рядом с ней расположился Ларссон, кровь запеклась у него на подбородке.

Селин, чмокнув губами, слизнула жир с заостренных ногтей, а затем бросила в море кость птицы, украденной с маскарада.

– Какой ценный груз вы нам доставили, мой король.

Селин щелкнула зубами и рассмеялась, когда Ливия испуганно вздрогнула.

Ларссон перекинул кожаный мешочек с монетами между ладонями.

– Эти ублюдки собираются отправиться за нами.

Селин достала из чехла на поясе подзорную трубу и протянула мне. Длинные боевые корабли готовились к отплытию. В отблесках горящего форта виднелись бесконечные воины в доках.

– Они жаждут погони, давайте им ее устроим. – Я снова сложил подзорную трубу и взял штурвал из рук Тэйта.

Держа в одной руке штурвал, в другой – свою Певчую птичку, я повернулся лицом к команде.

– Что скажете, ребята? Готовы показать этим выродкам, что значит преследовать Вечный корабль?

Команда одновременно подняла кулаки и начала жуткую песню.

Мы батрачим, гнием…

Я притянул Ливию к себе.

– Держись за меня. Не хотелось бы потерять тебя по дороге.

Она оскалилась, обнажив зубы.

– Я скорее утону в пучине, чем прикоснусь к тебе.

– Как знаешь, любовь моя. – Я ослабил платок вокруг ее запястий и вернулся к штурвалу. – Поднимайте знамя, ублюдки! Море зовет.

С палубы доносились гул, ворчание и песнопения, когда команда разбегалась по своим местам. Четверо рослых мужчин собрались у грот-мачты и подтянули черный такелаж, поднимая к верхушке паруса потрепанное знамя Королевства Вечности.

Вдалеке раздавались звуки горна и боевые кличи.

Я бросил взгляд через плечо, заметив, как несколько ее людей начали безнадежное преследование. Их странные баркасы на веслах не шли ни в какое сравнение с гладким корпусом Вечного корабля.

Я посмотрел на Ливию.

– Попрощайся, Певчая птичка.

Взмах руки, и резкий порыв ветра подхватил кровавые паруса. Они шумно раскрылись, и корабль рванулся вперед.

Глава 11

Певчая птичка

Попрощаться.

Столь неожиданное требование, в которое мой разум отказывался верить, даже когда Кровавый певец отвернулся, а его крепкие руки сомкнулись на уродливых рукоятках… штурвала? Я не имела никакого представления об этом судне. Первое, что бросалось в глаза – огромные размеры и безвкусный вид. Ни одна поверхность не была идеально отточенной или гладкой. Ничего общего с нашими военными кораблями с их стройными змееподобными каркасами, с прямоугольными парусами, позволяющими поймать необходимый попутный ветер.

По бокам судна торчали черные шипы, напоминавшие сломанные кости, причем края были выгнуты таким образом, что вокруг корпуса образовывался пенящийся след.

Боевым кораблям Рэйфа, какими бы искусными они ни казались, нелегко было бы даже приблизиться к нему.

В душе мелькнула искра надежды, что это чудовище окажется ужасно неповоротливым, и Рэйф успеет перехватить нас перед Бездной. Но она тут же испарилась, как только Бладсингер поднял руку, и неестественный порыв ветра подхватил эти чертовы паруса. Они взметнулись, гулко затрещали и погнали темный корабль вперед.

Я споткнулась, больно ударившись бедром о перила, окружавшие верхний ярус. Это огороженное пространство, похоже, предназначалось для установки странного штурвала. Девушка, стоявшая за спиной, рассмеялась, беззлобно подмигнула и схватилась за одну из веревок.

Мой желудок сжался в тугую, пронизанную острыми шипами спираль. С приближением корабля тени Бездны все больше превращались в нечто иное, где вода неистово кружилась и металась, напоминая кипящий на огне чайник.

Нас, как рыбу, попавшую на крючок, пожирала безжалостная Бездна.

Беглый осмотр палубы показал, что никого, кроме меня, это ничуть не смущает.

Бладсингер негромко напевал возле штурвала пугающую мелодию, похожую больше на зловещее предзнаменование. Его голос звучал удивительно ласково, как будто он пел балладу, посвященную погибшей возлюбленной.

Однако помимо пугавшей красоты в глазах мужчины мелькал зловещий огонек, а шрам, рассекавший губу, придавал жуткое выражение. Он был отвратительным, ничтожным, но я не могла оторвать от него взгляд.

А сейчас мерзавец ловко управлял штурвалом. Там, где корабль раскачивался в одну сторону, он поворачивал рукоятки в противоположную. Его чудовищное судно танцевало в такт с ним.

– Держитесь крепче, парни! Скоро вернемся домой! – Костлявый мужчина разразился злобным хохотом над морскими брызгами, размахивая рваной кожаной шляпой против ветра.

– Последний шанс, Певчая птичка. – Бладсингер протянул одну руку, жестом призывая держаться за него. – Даю слово, я тебя не отпущу.

Демонстративно повернувшись к нему спиной, я решила рискнуть. Черт возьми, Бездна может выплюнуть меня обратно, стоит только упасть за борт.

Или… переломать все кости.

Вокруг было сыро, и хотелось смочить пересохшее горло. Платок, завязанный на запястьях, нещадно натирал кожу. Если бы я оказалась за бортом, как бы поплыла, скованная таким образом?

– Держитесь крепче! – крикнул вновь Кровавый певец команде.

Боги, даже проклятый король держался за острые рукоятки, его колени слегка согнулись.

Громогласный рев Бездны раздавался все ближе. Носовая часть корабля накренилась, и я ударилась о поручни, сердце бешено заколотилось. Проклятье. Мы погружаемся в водоворот. Вода хлынула на палубу, потом на первую мачту, затем на центральную, словно подводное существо заглатывало нас.

Возможно, с рассветом я стану презирать себя, но не успела я толком опомниться, как оказалась прижатой к Бладсингеру, а пальцы вцепились в его тунику. Он не оттолкнул меня в сторону (в последние мгновения возникло подозрение, что так оно и будет), а изящным движением поставил между своим телом и уродливым штурвалом. Обе его руки держали меня в тисках, а сам он продолжал сжимать рукоятки.

– Посмотри на меня, Певчая птичка, – почти ласково произнес он мне в ухо.

Морская вода стремительно ползла вверх по лестнице. Король притянул меня к себе и прижал к груди так, что мой нос столкнулся с его. О боги, его глаза… Хотелось заставить внушить себе, что они отвратительны, но на самом деле от них перехватывало дыхание.

Я возненавидела его еще больше.

Словно прочитав мои противоречивые мысли, он довольно усмехнулся.

– Обхвати меня за шею. Как ты сделала это раньше.

– Мой величайший позор, – прошипела я в ответ, но подчинилась. Подняв связанные запястья над головой, я обвила их вокруг его шеи.

Вода быстро струилась по моим лодыжкам. Как бы ни было сыро, но леденящий холод оказался настоящим потрясением. Теряя равновесие, я крепче вцепилась в шею Бладсингера, держась за него так, словно тот не был будущей причиной моей смерти. Будто он спасет меня от преждевременной гибели.

Его тело напряглось, но не от моего прикосновения, он просто перестал вращать штурвал и застыл, пока Бездна стремительно поглощала нас. Пока не исчезли вся ослепительная красота и чудеса моего мира.

Глава 12

Певчая птичка

Я предполагала, что на нас нахлынут волны, но погружение скорее напоминало яростный ветер. Волосы хлестали меня по лицу, со всех сторон на нас обрушивалось давление воды. Мышцы Бладсингера натянулись в плечах и руках. Он резко дернул рукоятку штурвала в одну сторону, и мне пришлось обхватить его за шею, чтобы удержаться в вертикальном положении.

Неплохой план, особенно если собираешься при любом удобном моменте придушить этого человека, но от его громогласных раскатов смеха у меня свело все внутренности. Охвативший меня ужас доставлял ему садистское удовольствие.

Я возненавидела морского короля всем сердцем.

Приглушенный крик вырвался из моей груди, как только корабль накренился. Проклятье, мы неслись, наклонялись, собираясь погрузиться в глубины Бездны. Так вот каков был кровожадный план? Закрепить команду на палубе, а потом отпустить меня?

Но я так и не упала. Разум осознавал, что корабль опрокидывается, но ноги оставались на палубе. Я прищурила глаза, выглядывая поверх плеча Бладсингера.

Невозможно. Море стало прозрачным, подобно тонкому льду, и сквозь рябь над нами мягкий, золотистый солнечный свет освещал тени.

Носовая часть судна вынырнула на поверхность гораздо быстрее, чем мы погружались. Дыхание сбилось, когда прохладный порыв чистого морского воздуха сменился мутным натиском подводного течения. Я потеряла равновесие, когда передняя часть судна вновь шлепнулась о море и в течение нескольких ударов сердца дико раскачивала палубу.

Рука Кровавого певца обхватила мою талию и подняла обратно на ноги. Запертая в жутких объятиях, я была вынуждена крепко прижаться к нему, чтобы пальцы могли смахнуть попавшую в глаз соринку. Затем я моргнула из-за неожиданно появившегося солнца.

– Боги, – выдохнула я, не в силах сдержаться.

Кровопийца оскалился.

– Добро пожаловать в Королевство Вечности.

Нас окружало новое море – из лазурного стекла и далеких скал, бухт и фьордов. Темный шторм, охвативший корпус корабля, едва он перебрался на мою сторону Бездны, утих. Теперь рейки, доски и шипы палубы сверкали, словно отполированный оникс.

Бледное и яркое солнце взошло над головой. Не золотое, а цвета слоновой кости. По одну сторону лежали отдаленные тени суши. По другую – в том направлении, куда вел свой корабль Бладсингер, простиралась лишь бесконечная вода.

Девушка откинула голову назад, наслаждаясь попадающими на ее смуглую кожу солнечными лучами.

– Мы станем отправлять весточку?

Бладсингер, устремив взор на морскую гладь, напряг челюсти, но кивнул. Подмигнув мне, девушка протянула флакон. Кровавый певец не оттолкнул меня в сторону. Он совершал свои движения так, чтобы я находилась возле его тела. Отблеск света на его зубах заставил меня замереть. Так же, как и в случае со Стигом, король провел большим пальцем по острию клыка, пока по кончику не скатилась струйка крови.

Ядовитая кровь. У него отравленная кровь, а я прижималась к нему, как мох к дереву. Пристальный взгляд Эрика заставил меня напрячься.

– Спокойно, любовь моя. Она должна смешаться с твоей, прежде чем вскипятить все внутренности. Но все же лучше не глотать.

– Может, у меня пристрастие к крови. – Всемогущие боги, что я несу. Измотанные нервы так и норовили вырваться наружу в виде бессмысленных, несвоевременных слов.

Эрик совершил нечто неожиданное. Он пялился на меня в течение пяти вдохов, пока кровь с большого пальца стекала по изгибу его руки, – а затем звонко рассмеялся. Не принужденный, не жестокий, а искренний смех, прорвавшийся из его груди и пронзивший мою.

Он был извергом, тираном, и при виде его широкой улыбки в моей голове должна была вспыхнуть ненависть и горечь. Однако отвести взгляд было невозможно. На щеке мужчины появилась ямочка, и нечто отразилось в его глазах. Они горели как яростное пламя, уничтожающее леса, дико и свободно.

Этот человек был мерзавцем, и с каждым толчком крови в моих жилах разгоралась неприязнь к нему. Проблема заключалась в том, что отвращение носило страстный характер и проходило по тонкой грани рядом с другими страстями – желанием, вожделением и одержимостью.

Когда его смех смолк, Эрик провел окровавленным пальцем по верхней части пузырька. Красные вихри переплелись с голубыми оттенками воды, словно в причудливом танце.

– Подожди. – Эрик обхватил девушку за плечо и наклонился к ее уху. Он что-то прошептал, но так тихо, что я не смогла разобрать ни звука, кроме грубого скрежета.

Она выразительно изогнула одну бровь.

– Что это еще такое?

– Просто скажи, чтобы оно было доставлено к нашему прибытию.

– А Алистер хоть поймет, что это такое?

Кровавый певец нахмурился.

– Этот старый болван знает все о любом королевстве. Проследи, чтобы он дождался нашего возвращения.

– Да, мой король. – Она перегнулась через борт корабля, прошептала неслышимые мне слова в стекло флакона, а затем бросила его в течение внизу. Корабль содрогнулся, и по поверхности моря пробежала рябь. Что они только что сделали?

– Ларссон! – прокричал Бладсингер. – Возьми штурвал. Мне нужно позаботиться о гостье.

Команда расхохоталась так, что кровь застыла в жилах. Бладсингер взял мои связанные платком руки и потащил к лестнице.

Я резко и отчаянно задышала. Никакой ошибки: он зарежет меня на глазах у своей команды и отправит по частям моей семье, или изнасилует, изобьет, а затем сделает первые две вещи.

– Тебе не стоит этого делать, – прошептала я.

– Ах, но мне хочется.

– Прошу. – Боже, как жалостливо я говорила, словно дурочка, не желавшая показать, насколько была напугана. Стиснув зубы до хруста, я выпрямила спину. Если умру, то погибну гордо с клинком в руке и большим количеством смертоносной крови Бладсингера под ногтями.

Команда расступилась перед своим безжалостным королем. Я отказалась встречать их взгляды, не позволяя им увидеть охвативший меня испуг. Его походка была стремительной, но он заметно прихрамывал. Уголок моего рта удовлетворенно дернулся. Я пнула его в телеге, и мне было приятно осознавать, что это причинило хоть какой-то вред.

Под палубой с его штурвалом оказалась арочная дверь. Он втолкнул меня в небольшую каморку. Скромная, с узким столом, заваленным картами и перьями, и койкой. Никаких одеял или мехов, только натянутый кусок холста, привязанный толстой бечевкой к тяжелым бревнам, вбитым в пол.

Эрику пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о дверной косяк. Он приостановился и встретился глазами с несколькими любопытными членами экипажа.

– Кто войдет без разрешения, лишится языка.

С этими словами мужчина захлопнул за нами дверь, снял с головы шляпу и бросил ее на койку.

Я сделала шаг в сторону от него. Фейри из Ночного народа не отличались маленьким ростом, но Бладсингер обладал внушительной силой. Широкие плечи и устрашающие мускулы, шрамы, видневшиеся на его макушке, вызывали тысячу вопросов, на которые, я не сомневалась, никогда не будет ответа. Весь в рубцах и побоях, он все равно двигался как человек, способный без колебаний сделать выпад и нанести смертельный удар. Настоящий змей, прячущийся в прибое.

Я невольно вздрогнула, когда его руки коснулись платка. Неожиданно мягким прикосновением он освободил мои запястья и заговорил:

– Ты знаешь, почему я забрал тебя, Певчая птичка?

– Ты проиграл войну и не можешь с этим смириться?

Он тяжело вздохнул и отбросил платок в сторону.

– Я полагал, что ты наивна, но и подумать не мог, что в твоей голове совсем нет мозгов.

Оскорбление резануло, как удар плетью. Но я не подала виду.

– Жаль, что я не знаю, как доставить тебе удовольствие.

Кроваво-закатный оттенок его глаз сменился чем-то вроде огненной ночи.

– Уверен, ты найдешь способ. Могу я посоветовать попридержать свой острый язык рядом с тем, кто распоряжается продолжительностью твоей жизни?

– Тогда ты будешь разочарован. – Я моментально пожалела о сказанном.

Бладсингер дернулся, как искра, загорающаяся в огне. Его крепкая хватка настигла мое горло. Я испустила прерывистый вздох, едва он коснулся кончиком своего прямого носа моего.

– Зачем сражаться со мной? Ты сама призвала меня. – Он разорвал рукав платья и провел по метке на моей руке большим пальцем. – Я не случайно нашел на тебе свой знак. Как будто ты принадлежишь мне.

– Не льстите себе. Случайное прикосновение к…

– Случайное прикосновение к чему? – Он криво усмехнулся, и грубая мозоль на кончике его большого пальца прочертила путь вдоль горла. – Ты взывала ко мне через Бездну? Я мог пройти через нее лишь при условии, что барьеры сняты. Думаю, ты имеешь к этому отношение. – Из-под своей туники Кровавый певец извлек серебряную ласточку. – Мы с тобой связаны. С того самого момента, как ты начала свою маленькую историю.

1 Гамбезон – длинная узкая куртка, набитая волосом и простеганная; надевалась под металлические доспехи.

2 Трикорн – треуголка.

3 Такелаж – обобщенное название всех снастей на судне.

4 Стилет (штилет) – колющее холодное (белое) оружие, кинжал итальянского происхождения с прямой крестовиной и тонким и узким клинком, в классическом варианте не имеющим лезвия.

Скачать книгу

Король Вечности бесплатное чтение

Примечание автора

Пролог В ту ночь

Глава 1 Певчая птичка

Глава 2 Певчая птичка

Глава 3 Певчая птичка

Глава 4 Змей

Глава 5 Змей

Глава 6 Змей

Глава 7 Певчая птичка

Глава 8 Певчая птичка

Глава 9 Певчая птичка

Глава 10 Змей

Глава 11 Певчая птичка

Глава 12 Певчая птичка