Подросток тоже человек. Истории о том, как понять себя и обрести уверенность бесплатное чтение

Е. Земляничкина, Е. Пушкова. Даня и разбитый цветок

Даня недавно переехал из другого района и пришёл в нашу школу в начале второй четверти. Марина Николаевна представила его классу и сказала сесть на свободное место – за парту к Кириллу. Даня пошёл к своему месту не спеша, помахивая руками, и умудрился задеть и чуть не уронить со стола Марины Николаевны её любимый цветок, который она даже поливать никому не доверяла. Даня плюхнулся на стул, повернулся к Кириллу, тыкнул его пальцем под рёбра и улыбнулся:

– Привет!

Кирилл, не ожидавший такого приветствия, взмахнул рукой и скинул с парты пенал. Тот шлёпнулся на пол, ручки и карандаши разлетелись по классу. Все засмеялись.

Даня Кириллу сразу не понравился. С первого дня он стал цепляться к нему:

– Ты чего такой лохматый? Мама денег на стрижку не даёт?

– Ты где эту шапку нашёл? У бабушки взял?

– Ты что вместо рубашки в пижаме пришёл?

Всё в Дане вызывало у Кирилла насмешки. Даже во время уроков он не давал Дане покоя. Вызовут Даню к доске стихотворение рассказать, тот не успеет и рта открыть, как Кирилл уже название выкрикивает – как будто Даня его забыл. Или начнёт Даня параграф рассказывать, только запнётся или на секунду задумается – дату вспомнить, как Кирилл тут же её подсказывает. Да ещё что-нибудь обидное добавляет:

– Даню просто мама в детстве уронила, у него с тех пор память отшибло – ни одной даты запомнить не может.

Даня терпеть насмешки не стал и отвечал Кириллу тем же. Постепенно наш класс стал настоящим полем боя между Даней и Кириллом.

Когда Кирилл незаметно поменял в Даниной ручке синюю пасту на красную, Дане пришлось писать контрольную красной ручкой. На следующей перемене Даня сбегал в буфет, купил банан, почистил его и запихнул в пенал Кирилла. Все ручки и карандаши покрылись потемневшей липкой банановой кашей.

Даня в ответ на выкрики ухмылялся:

– Не обращайте на Кирилла внимания, у него с детства словесное недержание.

Любая насмешка вызывала ответную насмешку, любое действие – ответное действие. Мы не вмешивались: никому не хотелось вставать между ними или принимать чью-то сторону.

Однажды Марина Николаевна, наша классная, попросила Кирилла и Даню остаться после уроков.

– Мальчики, я должна сходить в учительскую. А вы помогите, пожалуйста, навести порядок в классе. Нужно стереть с доски, расставить стулья и полить цветы. Только на моём столе цветок не трогайте. Справитесь?

Даня и Кирилл кивнули, и Марина Николаевна вышла из класса. Как только за ней закрылась дверь, Кирилл подошёл к доске, взял грязную мокрую тряпку и швырнул в Даню со словами:

– Ну что, готов к грязной работе?

Тот не успел увернуться, тряпка шлёпнулась ему на плечо и засы́пала школьный пиджак белой пылью. Даня сбросил тряпку на пол, схватил мусорное ведро, стоявшее под раковиной, и надел его Кириллу на голову. Из ведра посыпались пластиковые стаканчики, смятые бумажки, яблочные огрызки, фантики, сломанные карандаши.

– Ты совсем уже? – крикнул Кирилл, скинул ведро и огляделся по сторонам.

На глаза попался цветочный горшок со стола Марины Николаевны. Недолго думая, он запустил его в Даню. Тот успел увернуться, и горшок, с грохотом ударившись о дверь, разбился, осколки вперемешку с землёй разлетелись по классу. Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась Марина Николаевна. Увидев погром, она нахмурилась и строго спросила:

– Что здесь происходит?

– Всё из-за него! – воскликнул Кирилл, кивнув в сторону Дани. – Это он не хотел стирать с доски!

– Ага, – мрачно ответил Даня. – А ты? Ведро не хотел выносить?

Кирилл опустил голову и замолчал.

– Сейчас вы вместе наведёте в классе порядок и расскажете мне, что между вами происходит. – Марина Николаевна подняла с пола разбитый горшок.

– Цветок жалко, – вздохнула она. – Мне его мама подарила, когда я в школу работать пришла.

– Мы случайно, – сказал Даня и посмотрел на Кирилла.

– Простите, пожалуйста, – тихо добавил тот.

– Попробую его пересадить. Только горшок теперь новый нужен. – Марина Николаевна посмотрела на ребят.

– Мы завтра принесём! Самый лучший купим! – хором пообещали они.

После уборки Даня и Кирилл ещё целый час сидели в классе – разговаривали с Мариной Николаевной. Потом пожали друг другу руки и попрощались.

На следующий день они пришли в школу пораньше. Принесли новый цветочный горшок и мешок с землёй. Пересадив цветок и убрав остатки земли, мальчики поставили цветок на стол.

– Знаешь, по-моему, тут кое-чего не хватает, – сказал Даня и достал из пенала чёрный маркер.

Во время классного часа Марина Николаевна предложила обсудить всё, что случилось между Даней и Кириллом. Она рассказала про две стороны конфликта и поблагодарила ребят, что они не поддержали никого в возникшей ситуации. Силы конфликтующих были равны. Если бы одноклассники заступились за одного из них, то разногласие могло перерасти в травлю.

– Давайте постараемся сохранить в нашем коллективе тёплую дружескую атмосферу. Чтобы все имели возможность учиться с удовольствием. О конфликтах сразу сообщайте мне. Я помогу избежать неприятных последствий. Договорились? – завершила классный час учительница.

Ребята закивали. Марина Николаевна улыбнулась, посмотрела на цветок на своём столе и поблагодарила Даню и Кирилла за красивый горшок. На нём чёрным маркером было написано четыре слова: «Учитель помогает нам расти».

А. Лисицкая, С. Киселёв. Новый друг

– Вы когда-нибудь дружили с ведьмой? – На меня смотрели серо-голубые, обрамлённые чёрными ресницами глаза племянницы.

– Нет, – признался я, ошарашенный вопросом. – А ты, Надюш, неужели дружила? Или даже сейчас дружишь?

Девочка кивнула, а потом неопределённо пожала плечами:

– Сложно сказать. По крайней мере, меня в этом пыталась убедить лучшая подруга Оля.

Не дожидаясь приглашения, Надя устроилась поудобнее на стуле и, поджав под себя ноги, стала рассказывать:

– Вы же знаете, дядя Серёж, что мы живём в деревне, у мамы с папой своя ферма и поля?

В этот раз пришла моя очередь кивать.

– Ну так вот, – удовлетворённая моим подтверждением, продолжила племянница, – в нашей деревне редко случается что-то действительно интересное. А тут сразу два происшествия за одно лето! Началось всё с того, что в начале июня на речке я встретила необычную девочку. Чёрные волосы, похожие на пружинки, невероятно тёмная кожа. Даже я в самые жаркие дни до такой степени не загораю! Зато знакомства завожу легко. К тому же оказалось, что Сабина (это так необычную девочку зовут) тоже учится в художественной школе. В общем, сдружились мы быстро. И всё бы ничего, вот только Оля ни в какую не хотела признавать Сабину, обижалась на меня, что так много времени провожу с новой девочкой.

– Ты меня променяла на Сабину! Если хочешь продолжать дружить со мной, то прекрати общаться с ней. Тем более она не такая, как мы. Ты что, не видишь, что у неё волосы и глаза чёрные? От Сабины добра не жди!

Я попыталась успокоить лучшую подругу:

– Оля, что ты такое говоришь? Сабина – прекрасная девочка. Я хочу дружить с вами обеими.

Однако Олю не устраивал такой вариант. Она даже заявила, что если я не перестану дружить с Сабиной, то и Оля со мной дружить не будет. А когда наша свинка Машка опоросилась, Оля первым делом предупредила:

– Только не показывай Сабине поросят! У нее глаза слишком чёрные, ведьминские. Ещё сглазит, все поросята передохнут, или их украдут.

В сглазы я, конечно, дядь Серёж, не верю. В порчу тоже.

Но ведь такое, если и могут сделать, то только люди со злой или завистливой душой, а Сабина очень добрая и весёлая. Мы с ней с момента знакомства ни разу даже не ссорились!

Оля, чувствуя моё недоверие, и говорит:

– Я на днях видела, как Сабина шла с пакетами: в одном из них убитая чёрная курица, а в другом – гранат и какая-то трава. Точно говорю, тут дело нечистое. На крови чёрной курицы ведьмы обычно заклятия делают, да и трава наверняка для каких-нибудь зелий.

Тут уж я не выдержала и расхохоталась:

– Ой, Оль, ну где ты такое находишь? Судя по названным ингредиентам, мама Сабины собралась нар говурму готовить. Это такое азербайджанское праздничное блюдо. Ты же знаешь, моя мама любит экспериментировать на кухне, постоянно пробует рецепты разных народов. А травой, скорее всего, кинза была.

– Как знаешь, – насупилась Оля. – Моё дело – предупредить.

– Спасибо за заботу, – без тени ехидства ответила я. – Сама-то будешь на поросят смотреть?

– Конечно, – обрадовалась лучшая подруга, и мы отправились в загон.

В тот же день после ухода Оли я пригласила Сабину. Она впервые держала новорождённого поросёнка на руках и даже собралась портрет Машки с её выводком написать.

А на следующее утро я услышала тревожный разговор родителей.

Оказывается, пропал самый крупный поросёнок! Сбежать сам он никак не мог, а значит, ему точно кто-то помог.

«Только не показывай Сабине поросят! – вспомнила я Олины слова. – Сглазит. Все поросята передохнут, или их украдут».

Верить в пророчество лучшей подруги совсем не хотелось. Никак не вязался у меня образ Сабины с чёрной ведьмой. Но когда на следующий день пропал ещё один поросёнок, моя уверенность пошатнулась. Странным был тот факт, что рядом с загоном на длинном поводке была привязана большая кавказская овчарка по кличке Верный. Мимо такого медведя ни один воришка не прошмыгнёт. А поросята пропадали.

Я решила последить за загоном. Приходила к нему чуть ли не каждые полчаса в течение дня. Даже решила заночевать рядышком на сеновале. Но всё безуспешно. Трёх поросят словно и не было. Лишь на третий день рано утром я услышала скрип в той стороне, где располагался вход к Машке.

От загона в сторону деревни вышагивал мужчина с нашим поросёнком под мышкой.

– Ну-ка стойте! Не то буду стрелять! – зачем-то крикнула я, хотя в руках у меня даже палки не было. Да и кто доверит ружьё ребёнку? Просто хотела сразу застать врасплох наглого вора.

Мужчина обернулся, и я узнала дядю Илью, местного ветеринара.

Я тут же вспомнила: он ещё до Машкиных родов просил передать родителям, что будет забирать поросят, чтобы проверить их здоровье. А с летними заботами и новой подругой из моей головы всё повылетало.

В тот же день я пригласила обеих подруг на чай и сливовый пирог, который испекла сама. Заранее Оле, что будет Сабина, не сказала, иначе она наверняка придумала бы причину отказаться. Олино лицо, конечно, нужно было видеть, когда она обнаружила нежеланную соседку у нас на кухне. Но Сабина сама пошла навстречу и задала вопрос в лоб: за что Ольга её так не любит? Оказалось, новая девочка не нравилась Оле даже не тем, что отличалась внешне от других, а потому что я стала больше проводить времени с ней, а не с лучшей подругой. Это Олю сильно обидело. Мы обсудили, как можно здорово проводить время вместе, и закрепили начало новой дружбы разрезанием сливового пирога. Трубку мира нам пока рановато было курить. Да и зачем портить здоровье, когда вокруг столько вкусного и менее вредного? А потом каждая из нас выбрала по поросёнку и дала ему имя. По-детски, конечно. Но ведь сработало!

– А у вас, дядя Серёжа, были необычные друзья?

– Были. И сейчас есть. И я всегда обращаю внимание на поступки и мысли людей, а не на их внешность.

– Вот и я так! – обрадовалась племянница. – Всё-таки мудрость – это у нас на генном уровне.

– А ещё скромность, – по-доброму заметил я.

А. Лисицкая, С. Киселёв. Не просто шутка

Раздался звон бьющегося стекла, и большое чучело серой вороны, сильно пошатнувшись, рухнуло на заднюю парту среднего ряда. Хорошо, что сидевший за ней Артём Сорокин в этот день отсутствовал по болезни. А то мало того, что заработал бы шишку, ведь подставка, на которой стояла птица, была из толстой деревяшки, так ещё до конца школьной жизни не отделался бы от каламбура: мол, даже мёртвая ворона способна живую сороку победить.

– Алёна, не порежься! – Сидящий рядом Кирилл сильно дёрнул меня за руку. Как сообразила я несколькими секундами позже, это он меня спасал от хлопающей створки окна, выпятившей заострённые стеклянные зубья.

Людмила Михайловна, оставив гербарий, бросилась к разбитому окну и закрыла его. А затем подняла с пола чучело – среди коротких перьев на груди птицы зияла дыра. Учительница подошла с вороной к своему столу, достала из верхнего выдвижного ящичка апельсиновую палочку для маникюра и словно хирург извлекла из дыры на глазах всего класса металлический шарик.

– Вот это пирожки с котятами! Точнее, с воронами! – не смог сдержать удивления Кирилл. – Это что же получается, нашу Люсю кто-то застрелил?

Я толкнула одноклассника в бок. То, что чучело назвали именем биологини, Людмиле Михайловне знать было необязательно. Кирилл Антонов мне нравился, я даже считала, что мы близкие друзья. Правда, иногда он не следил за своим языком. Мог быть грубым. Но ведь у каждого есть свои недостатки. И я искренне надеялась, что смогу изменить в нём эту черту: снисходительно подтрунивать над окружающими.

Ой, что началось сразу после урока! Родители в панике позабирали большую часть детей. И полиция приезжала. Даже местное телевидение нагрянуло за сенсационным сюжетом. Только и полицейским, и репортёрам кроме как самого чучела да металлического шарика, проделавшего дыру в груди вороны, ничего не досталось.

На следующий день возле школьного крыльца я увидела ребят из своего класса, стоявших тесным кругом. Среди них возвышалась чернявая голова Кирилла. Я подошла поближе.

– В общем, как удалось узнать, такими шариками стреляют из арбалетов, – с заговорщицким видом вещал Антонов.

– Ещё скажи, что из оружия древних ацтеков! – гоготнул двоечник Федя Кутасов. – Как бы наш снайпер протащил целый арбалет на территорию школы?

– Как? В рюкзаке! – не растерялся Кирилл. – Сейчас есть современные компактные модели, стреляющие дротиками, небольшими алюминиевыми стрелами и как раз такими шариками, которыми Люсю повторно убили.

– А ты откуда знаешь? – скептически уточнил Федя.

– Дядя участвует в исторических реконструкциях. Он часто на стрельбища ездит и меня с собой берёт, когда можно.

– Разве расстояние от коридора до окна кабинета биологии, а тем более до чучела не слишком большое? Другой точки для выстрела из арбалета я не нахожу, – вмешалась я в обсуждение.

– Блондинкам в таких вопросах разбираться необязательно. Но для ликбеза, Алёнушка, скажу, что двести метров вполне достаточное расстояние для вчерашнего выстрела.

Не ожидая такой оплеухи, я обиженно отвернулась от Кирилла и направилась к школьному входу.

Как мог он поставить мои умственные способности под сомнение? Знал ведь, что увлекаюсь серьёзными историческими романами. И не просто читаю про интриги, любовные перипетии и описания нарядов, а изучаю эпохи всесторонне. Главное – опять при всех унизил!

У самой раздевалки Кирилл нагнал меня и на ходу приобнял за плечи:

– Алёнка, ну ты чего? Обиделась, что ли? Даже не думай дуться! Для меня ты самая умная среди всех этих зевак. А про блондинок я так – ради шутки. Ну, не обижаешься? – заглянул он мне в глаза.

– Подумаю, – для порядка буркнула я, хотя долго злиться не умела.

– То-то же, – во весь рот заулыбался Антонов и по-дружески схватил меня под руку. – А теперь пошли осмотрим коридор – единственную точку для выстрела нашего арбалетного снайпера.

– Полиция вчера и так всё здание и пришкольную территорию чуть ли не ощупала. Что ты хочешь найти? – с сомнением в голосе отозвалась я.

– Не знаю, но осмотреться хочется, – пожал плечами Кирилл.

Из последнего окна коридора на третьем этаже, располагающегося как раз на углу и примыкающего к кабинету биологии, открывался отличный обзор на полку с чучелом. Расстояние не превышало двухсот метров, а значит, достаточно было уверенной руки и зоркого глаза, чтобы точно попасть в область Люсиного сердца. Мы внимательно осмотрелись – ни единой зацепки. По всей видимости, коридор в момент выстрела был пустой, иначе кто-нибудь обязательно бы заметил снайпера и поделился своими наблюдениями с полицией. Ни улик, ни свидетелей.

– Знаешь, что самое любопытное? – вдруг спросил Кирилл.

Я внимательно посмотрела на друга, ожидая какой-нибудь гениальной версии. Выдержав многозначительную паузу, Антонов подвёл меня к окну коридора:

– Мы видеть стрелявшего никак не могли, так как все сидели к этой точке спиной. Не считая тех, кто вертится весь урок.

Зато Людмила Михайловна как раз была обращена лицом то к гербарию, то примерно в этот угол. Тогда как она могла не заметить арбалетчика? Ведь какое-то время на приготовление ему всё равно было необходимо. Как минимум открыть окно. Уже одним этим он привлёк бы внимание биологини к себе.

Я не сводила восхищённых глаз с Кирилла. Помощь дяде в исторических реконструкциях явно научила его мыслить стратегически.

– На прямой вопрос она вряд ли скажет правду. Тем более детям, – высказала я вслух предположение.

– Согласен. Поэтому считаю необходимым проследить за Люсей. Вдруг чего интересного увидим.

В этот момент в коридор хлынула толпа школьников. Кирилл немного отстранился, завидев одноклассников, и громко произнёс:

– Ладно, не забивай свою белокурую головку. Думать блондинкам вредно!

Такое хамелеонство со стороны Антонова возмутило меня до глубины души. Неужели он стыдится нашей дружбы? Но тогда зачем потом бегает и извиняется? Ошарашенная его выходкой, я в расстроенных чувствах побрела на урок. Сидеть за одной партой с Кириллом совсем не хотелось. В середине литературы присутствие «друга» стало вовсе невыносимым, и я отпросилась в туалет. Запершись в одной из кабинок, достала смартфон и на беззвучном режиме стала просматривать социальные сети.

Вдруг дверь в туалет открылась, и кто-то зашёл.

– Ты не понимаешь! Он решился на это, потому что она отказала, – услышала я чей-то сдавленный голос.

– Перестань! Ещё ни один старшеклассник в нашей школе, влюблённый в учительницу, не стрелялся от безответных чувств. А уж тем более не стрелял в объект воздыхания, – категорично возразил второй голос.

Я притаилась, как мышка, пытаясь ничем не выдать своё присутствие. Хорошо, что телефон заранее поставила на беззвучный режим.

– И главное, как символично стрелял – в самое сердце Люси, – не унимался первый голос.

– А ты уверена, что Каримский вообще умеет стрелять? Он же вроде только водным поло занимается. Ладно, быстрее застирывай пятно и побежали обратно!

Послышались смешки, звук включённой воды, а потом удаляющиеся шаги и закрывающаяся дверь.

Каримский Стас из 11 «Б» был тайно влюблён в Людмилу Михайловну и даже признался ей в этом?! Я вмиг забыла про очередную обиду на Кирилла и поспешила обратно в класс. Не терпелось поделиться с другом новостями. Услышав от меня фамилию подозреваемого, Антонов цокнул языком:

– Что, так прям и сказали? Неожиданно! Вот сегодня и проверим заодно, так ли это.

– Ты что думаешь, он каждый день ходит за биологиней хвостиком? После выстрела вообще может на время притаиться.

Однако Кирилл был уверен, что искать надо по горячим следам. Как говорится, преступник любит возвращаться на место преступления. В нашем случае он надеялся, что арбалетчик вернётся к объекту, ради которого была затеяна стрельба.

Сразу после уроков мы остались караулить Людмилу Михайловну. Долго ждать не пришлось. Ровно через пятнадцать минут после окончания первой смены биологиня вышла из школьных дверей и направилась в супермаркет через дорогу.

– Подождём здесь, – завернул за угол магазина Кирилл. – Не стоит лишний раз попадаться на глаза Люсе.

Я молча последовала за другом и из-за его плеча стала разглядывать каждого входящего и выходящего из супермаркета. Вскоре Людмила Михайловна появилась с небольшим пакетом и торопливыми шагами устремилась в сторону ближайшего двора. Я хотела уже выйти из укрытия и поспешить за ней, но Кирилл придержал меня рукой:

– Подожди. От кого это она так убегает?

Буквально через несколько секунд из дверей магазина вышел долговязый юноша и размашисто зашагал вслед за учительницей.

– Кажется, я его знаю, – задумчиво произнёс Антонов. – Видел на стрельбищах, когда меня дядя брал с собой.

– А я его в нашей школе встречала. Только не знаю, как зовут и в каком классе он учится, – шепнула я Кириллу на ухо, всё ещё прячась за его спиной.

– Начинает складываться пазл, и даже быстрее, чем я предполагал! – заликовал Антонов. – Алёнка, у нас теперь два объекта наблюдения и оба двигаются в одном и том же направлении.

Он схватил меня под руку и потащил за собой. Оказалось, Людмила Михайловна жила в соседнем со школой жилом комплексе. Едва мы с Кириллом преодолели арку и оказались внутри двора, как стали свидетелями неприятной картины. Долговязый юноша преградил биологине путь, зажав ногой входную дверь в подъезд, и сквозь зубы что-то высказывал.

Мы подошли поближе, насколько это было возможно, и услышали обрывок разговора:

– В общем, ты меня поняла. Если не исправишь отметку, следующее ядро пролетит совсем близко. А то, глядишь, и задеть может.

К подъезду подъехала машина, из неё вышел мужчина и направился к двери. Юноша убрал ногу и, бросив злобный взгляд на учительницу, предпочёл скрыться. Не дожидаясь, пока биологиня тоже скроется, только в подъезде, мы с криками «Людмила Михайловна! Людмила Михайловна!» бросились к ней. Перед этим Кирилл успел предупредить, что в подобных ситуациях нужно действовать сразу: застать ещё больше врасплох, пока человек не пришёл в себя. И ведь снова оказался прав! Наше появление сбило учительницу с толку. А стоило поделиться с ней наблюдениями и результатами слежки, как она растерянно опустилась вместе с сумкой и пакетом на скамейку рядом с подъездом и рассказала, что долговязый мальчик – её дальний родственник. Девочка, в которую он влюблён, тоже учится в нашей школе и собирается поступать в медицинский, однако плохие отметки по биологии могут этому помешать. Исправлять их на «отлично» ради родственных связей Людмила Михайловна не собирается, но и портить судьбу вспыльчивому родственнику не хочет. Только вот он совсем не слышит доводов троюродной тёти. Вбил себе в голову извращённое представление о рыцарстве. Даже из арбалета не побоялся выстрелить!

Людмила Михайловна попросила нас с Кириллом пока никому ничего не рассказывать. Она сама завтра же поговорит с директором, так как понимает, что вместо чучела любой из учеников мог стать случайной жертвой безумной любви.

Слово своё учительница сдержала. А буквально через месяц закончился учебный год. Радуясь предстоящим каникулам, мы с одноклассниками договорились встретиться первого июня в парке. Хотели вместе погулять и отметить начало трёхмесячной свободы. В назначенный день я долго не могла определиться, что надеть, да ещё и на маршрутку опоздала. А как итог пришла на встречу на десять минут позже оговорённого времени. Не успела дойти до скамейки, как Кирилл вместо приветствия выдал:

– Алёнушка, ну ты и блондинка! Ты что, не могла понять, где часовая, а где минутная стрелка?

Раздался дружный хохот одноклассников. Не сумев справиться с накатившей обидой, я расплакалась на глазах у всех и бросилась бежать. В спину полетело очередное:

– Какие же эти блондинки кисельные барышни! Ничего не скажи и пальцем их не тронь.

Больше такого отношения я не могла терпеть. Как добиралась до дома, не помню. Только стоило мне оказаться в своей комнате, как слёзы хлынули с новой силой.

– Алёна, ты чего тут муссонные дожди развела? Этак скоро у Лидии Ивановны снизу Васюганские болота устроим, – запричитала бабушка, застав меня рыдающей в подушку.

– Ба, я не понимаю, почему… он…так? – сквозь всхлипывания ответила я.

– Кто он-то? – Бабушка присела рядом, на краешек кровати. – Кирилл, что ли?

– Угу, – провыла я в подушку. – Он постоянно при других шутит про глупых блондинок, а меня потом наедине уверяет, что глупцы все, кроме меня.

– Да уж, Алёнушка. Непорядочный тип этот Кирилл, – вздохнула бабушка. – Такую дружбу дружбой-то не назовёшь. Это чистой воды насилие. Ведь он постоянно нарушает твои личные границы!

– Вот и Света – одноклассница – мне после парка позвонила и о том же сказала. А ещё посоветовала прекратить тесное общение с Антоновым и завести настоящих друзей.

– Согласна со Светланой, – с одобрением поддержала слова одноклассницы бабушка. – Присмотрись к этой рассудительной девочке. Возможно, она станет тебе отличной подругой.

М. Владимова. Разлучница

Мои родители больше не любят друг друга! Я плачу из-за этого почти каждый день. Не могу понять – как мне с этим жить. Ведь они мне оба дóроги.

Они и раньше ссорились, хотя и редко. Мама ни с того ни с сего начинала ругать папу. Он сначала терпел, потом взрывался и уходил из дома. Приходил нетрезвым. Мама ругала его ещё больше, он уходил к бабушке на несколько дней.

В это время к маме было бесполезно обращаться – она как будто сквозь меня смотрела. Потом они мирились. Мы ездили гулять за город, папа что-нибудь покупал маме, а она готовила что-нибудь вкусненькое. Как я не любила их ссоры! Почему-то с раннего детства боялась, что они могут расстаться.

И вот это случилось. Папа полюбил другую женщину. Я случайно узнала. Услышала, как мама бабушке на кухне рассказывала. Мама увидела в компьютере его переписку с какой-то тётенькой.

Мне стало очень жаль маму. Я начала читать папины сообщения в телефоне. А потом бежала к маме и рассказывала. Она, правда, каждый раз говорила мне, что читать чужие письма нельзя. Но ведь я сама видела, как она тайком их читала. Вот и научилась.

Папа ругался с мамой почти каждый день. Приходил поздно, один раз вообще не ночевал. Начал часто выпивать. Однажды он выпил очень много, схватил травматический пистолет и побежал на лестницу возле нашей квартиры. Кричал, что больше так не может, что не выдержит такой жизни. Его «раздирают на части». Мама ударила его по руке, и он выстрелил в окно на лестнице. Я ужасно испугалась, забилась за диван и не вылезала оттуда почти весь вечер. Мама боялась, что я начну заикаться. Но у меня появился страх темноты, а ещё я постоянно тревожилась, что родители погибнут и оставят меня совсем одну.

Потом я нашла в папином телефоне номер этой тётеньки. Позвонила ей и попросила оставить папу в покое. А она всё рассказала папе. Он так разозлился! Подошёл ко мне и наорал – как я посмела влезать в чужую жизнь, кричал, что это его личное дело, что не хочет меня видеть. И это мой любимый папочка!

Мама попросила папу уйти из дома. А потом они пошли в суд и подали на развод. Мама сказала, что они решили больше не жить вместе, но я не должна волноваться – папочка будет моим на всю жизнь.

Я, конечно, осталась с мамой. Папа переехал жить к другой женщине. На неё я теперь очень зла и на папу тоже. А мамочку жаль, ведь её предали. Мы иногда смотрим с ней наши старые фото и видео, там у нас дружная семья, и мне каждый раз хочется плакать.

Папа теперь редко со мной встречается, почти не звонит – ему не до меня. Мне кажется, что я ему больше не нужна. Меня любят только мама и бабушка. И от этого так горько и обидно! Но маме ещё хуже.

Когда я вырасту, буду сначала просто дружить со своим избранником. Нужно лучше узнать его. А замуж выйду раз и навсегда! Мои дети никогда не узнают, какой ужас, когда родители расстаются. Они не испугаются темноты и одиночества. И будут счастливы!

А. Лисицкая, С. Киселёв. Границы

– Стоп! Я не хочу так! – громко произнёс Ваня после очередного удара мячом.

Казалось, одноклассники не восприняли его всерьёз, потому как в ту же секунду мяч снова полетел в его сторону. Да с такой силой, что, не увернись мальчик вовремя, на ноге точно образовался бы огромный синяк.

– Остановитесь! – крикнул Ваня и выставил вперёд руку с раскрытой ладонью.

– В чём дело? – недовольно спросили ребята, однако бомбардировку прекратили.

До урока физкультуры оставалось ещё семь минут, и одноклассники решили поиграть в вышибалы – когда несколько человек по очереди пытаются попасть в одного. Только выбрали они для игры тяжёлый баскетбольный мяч, каждое попадание которого было похоже на удар камнем.

– Таким снарядом покалечить можно, – объяснил мальчик. – Давайте лучше мягкий волейбольный возьмём. Не верите? Попробуйте на себе!

«Работает! Всё-таки тётя Женя отличный совет дала», – Ваня с довольным видом наблюдал, как прекратилась болезненная игра и один из одноклассников побежал менять мячи. А ведь всего несколько месяцев назад его самого ничего не могло остановить, пока не произошло следующее…

Ваня потянулся за стаканом сока, и задравшийся рукав толстовки обнажил многочисленные царапины на запястье и предплечье мальчика.

– Ванечка, что это? – насторожилась Евгения Петровна. – Ты как будто сквозь заросли крыжовника продирался или срывал розы для понравившейся девочки голыми руками.

– С мальчишками в футбол во дворе играл, часто падал, – выдал заготовленный ответ мальчик.

– Не на кактусовых же полях?

– Просто мелких камней было много, – не растерялся Ваня.

Он поставил пустой стакан в раковину и направился к себе в комнату. Евгения Петровна, будучи детским психологом, фальшь в голосе любого ребёнка угадывала с первых слов. Племянник явно что-то скрывал. Главное, чтобы это что-то не угрожало его жизни.

Она устроилась на кухне с чашкой кофе, решив немного отвлечься и почитать журнал. Родная сестра (мама Вани) попросила один выходной присмотреть за сыном и дочкой, пока они с мужем отмечали годовщину свадьбы, а Евгения Петровна была и рада. Своих детей у неё пока не планировалось. Впрочем, чтение тоже не шло, даже модные образы с глянцевых страниц перелистывались не глядя. Перед глазами стояли Ванины царапины.

Вдруг со стороны детской раздался звук возни, а затем подобие мышиного писка. Евгения Петровна соскочила со стула и поспешила к племянникам настолько бесшумно, насколько это было возможно, стараясь, чтобы никто заранее не заподозрил о её приближении. В приоткрытую дверь она увидела, как Ваня зажал сестру боевым захватом, а чтобы та не позвала тётю Женю на помощь, прикрыл ей рот свободной ладонью. Сонечка отчаянно брыкалась ногами, впивалась тонкими пальчиками в руки старшего брата, но все её попытки освободиться заканчивались ничем. Брат был сильнее, и это превосходство явно доставляло ему удовольствие.

– Ваня, силы не равны, – обнаружила своё присутствие Евгения Петровна. – Зато есть много увлекательных игр, в которых вы с сестрой сможете участвовать вместе, несмотря на разницу в возрасте и весовой категории. Хотите покажу? – обратилась она уже к обоим племянникам.

Ваня отпустил сестру и насупился. Недовольный тем, что прервали любимое развлечение, мальчик выскочил из детской, схватил планшет и наушники и устроился с ними в родительской спальне, всем видом демонстрируя, чтобы его не трогали.

– Сонечка, тебе не больно? – обеспокоенно спросила Евгения Петровна племянницу.

– Совсем нет! – заулыбалась девочка. – Ваня хороший. Он меня любит. Просто он так играет. – Девочка принялась наряжать куклу как ни в чём не бывало. Видимо, такие выходки брата были для неё привычными.

Вот только нормой такие отношения нельзя было назвать. Евгения Петровна вышла на балкон и позвонила сестре:

– Таня, извини, что отвлекаю тебя от романтического мероприятия. Но у меня к тебе важный вопрос: почему у Вани все запястья и предплечья сильно расцарапаны?

Из трубки послышался тяжёлый вздох. Оказалось, мальчик постоянно пристаёт и к младшей сестре, и к коту. Ему нравится, что они слабее, не могут вырваться из его захватов. Он забирает игрушки, пытается надеть на них какие-то вещи, а на родительское «так нельзя» реакция одна: сын продолжает делать то, что делал.

– Почему раньше мне ничего не рассказывала? Ведь такое поведение у него явно не первый день и даже не первую неделю.

– Мы с мужем думали, что это возрастное. Перерастёт. Сможем сами ему объяснить, что так нельзя. Даже к лучшему, что ты лично «поймала» Ваню за очередной выходкой. Поможешь?

Евгения Петровна знала эти молящие нотки в голосе младшей сестры. Конечно, поможет! Ведь от подобного поведения страдали не только Сонечка с котом, но и сам Ваня.

* * *

– Пойдём, пограничник, на кухню! Бери с собой два чистых листа бумаги, два простых карандаша и два красных. Сейчас будем границы охранять, – мягко, но твёрдо сказала Евгения Петровна, приподняв один край наушников, чтобы племянник её услышал. Ваня в замешательстве посмотрел на тётю, но ослушаться не решился.

Расположившись за противоположным концом обеденного стола, он спросил:

– Тётя Женя, а при чём тут пограничник?

– Ну как же? Давай разбираться. Нарисуй для начала человечка в полный рост. Себя. Вот так. – Евгения Петровна взяла один из листов бумаги и вывела на нём женскую фигурку. Ваня неохотно последовал примеру и изобразил на втором листе подобие мальчика.

– Отличный человечек! – похвалила Евгения Петровна. – Скажи мне, пожалуйста, тебе можно в лицо совать руки? – задала она неожиданный вопрос.

– Нет, – буркнул Ваня, не понимая, к чему ведёт тётя. Та сразу же поставила на лице человечка точку красным карандашом.

– А за уши тянуть?

– Нет. – Ещё одна красная точка.

– А душить друг друга в шутку можно?

– Нет, – поникшим голосом произнёс мальчик. Он понял, к чему этот вопрос. Но вся ситуация с рисунками по-прежнему вызывала недоумение.

– Где мы температуру меряем?

– Во рту или под мышками.

– Грудь, пупок, всё, что под трусиками впереди и сзади, – это интимные зоны. – На фигурке нарисованного мальчика появлялось всё больше и больше красных точек. – Удивительно, но оказывается, что ступни и ладони – тоже интимные зоны. Это можно проверить лёгкими касаниями. Вот попробуй сейчас. – Евгения Петровна взяла руку племянника и пощекотала его ладонь. – Эти красные точки, Ванечка, твои интимные физические границы. Они понятны. Ведь так?

Мальчик угрюмо кивнул.

– Есть ещё личные границы на уровне вытянутой руки.

– А почему её не видно, эту личную границу? – заинтересовался Ваня.

– Потому что она заняла бы очень много места, и мы не смогли бы ездить в машине, самолёте, поезде и метро. Не смогли бы жить в квартире. Но её можно увидеть.

– И как это сделать, тёть Жень?

– Есть у меня два секретных приёма для настоящих пограничников. Неси скакалку, а я сейчас из шкафа белую простыню достану и несколько лент или длинных шарфов. Кстати, можешь пригласить Сонечку. Ей тоже будет полезно поучаствовать в наших пограничных учениях.

Звать Соню не пришлось, она сама заинтересовалась происходящим на кухне. Даже кот прибежал в надежде, что хозяева едят что-то вкусное и его угостят.

– Ну что, отряд? – весело произнесла Евгения Петровна. – А теперь встаньте подальше друг от друга. Вытяните перед собой руку с выставленной ладошкой и проведите ею вокруг тела вправо и влево. – Ребята стали водить руками, как сказала тётя Женя, а она на уровне очерченных кругов выложила на полу скакалкой и лентами границы обоих племянников.

– Ваня, держи эти шарфы. Выложи, пожалуйста, теперь мои границы.

Круг Евгении Петровны оказался больше, в то время как Ванин явно был больше Сониного.

– Какой вывод делаем, мои юные пограничники?

– Чем старше человек, тем больше его круг? – высказал предположение мальчик.

– Почти так. Когда человек растёт, его личная граница становится больше и крепче. Кстати, если бы не поздний вечер, то мы смогли бы провести учения мелом на асфальте.

На последних словах Евгении Петровны раздалось протяжное: «Мя-я-яу!» Видимо, кот решил потребовать лакомства, не дождавшись, пока хозяева сами догадаются.

– А у Маркиза тоже есть свой круг? – уточнила Соня.

– У любого животного есть личные границы. Только заставлять кота водить лапой мы не будем – это ведь неестественное его поведение, а значит, прямое нарушение его границ.

Евгения Петровна посмотрела на Ваню.

– Я всё понял! Чего вы? – поднял обе ладони перед собой мальчик.

– Второе секретное упражнение – «Белый щит». Тут-то нам как раз и понадобится белая простыня. Сонечка, становись в центр кухни, сейчас я буду натягивать вокруг тебя простыню. Готово! Ваня, – обратилась она к мальчику, – попробуй теперь обнять или обхватить сестрёнку.

Мальчик почувствовал сопротивление натянутой ткани, но всё же ему удалось прикоснуться к Соне.

– Граница есть, но она не железная, не деревянная и даже не пластиковая. Отсюда вопрос: как её защитить-то?

– Построить башню? – предположила Соня.

– Лучше защитную стену из стопфраз, – со знанием дела посоветовала Евгения Петровна. – Вот пять лучших из них:

Давай по очереди!

Стоп! Я не хочу так!

Нет! Мне так не нравится!

Не делай так!

Остановись!

И обязательно при этом вытягивайте руку с раскрытой ладонью, как щит. У-у-у! Сколько уже времени! – вдруг воскликнула тётя. – Ну-ка готовиться ко сну! А то нам всем попадёт за полуночные учения. Завтра обязательно потренируемся, ещё и маму с папой научим – посвятим в пограничники…

– Ваня, чего уснул? Уворачивайся! – окрик одноклассников вернул мальчика из воспоминаний снова в спортивный зал. С волейбольным мячом играть стало безопасно и весело. А по-другому Ваня теперь и не хотел. Младшая сестрёнка и кот могли подтвердить.

Ю. Венедиктова, С. Киселёв. Загадка приворотного зелья

– У меня есть для вас история про заклятых подруг, предательство и магические предсказания. И всё это произошло с моей сестрой Соней.

Соня всегда была доверчивой и наивной. Особенно она верила в магию – в древние пророчества и предсказания, в порчи и привороты, в карты Таро и ритуалы на полную луну.

У Сони была подруга-ровесница Вика, соседка по этажу. В детстве они дружили по-настоящему, пока в одну группу детского сада ходили. Потом жизнь разбросала их по разным классам, появились новые подруги. Вика устроила Соне громкую сцену ревности, и они смертельно рассорились. Вика распускала про Соню слухи, подбрасывала в ящик обидные записки, звонила по телефону и завывала, как призрак.

А тут, гляжу, они снова под ручку бегают. За ужином только и слышно: «А Вика это сказала, а Вика татуировку решила сделать, а Вике погадали – она замуж выйдет за короля». В общем, голова пухнет.

Я закрывался в комнате, но всё равно слышал, что «Вика прядь розовую выкрасила и написала пост, который набрал сто лайков».

Они постоянно то косметикой одной мазались, то шмотками менялись, я уже перестал отличать, кто из них моя сестра.

А однажды ко мне Макс Серов зашёл. Помните, парни, он в качалку приходит иногда? Я ему наушники игровые пообещал, у меня несколько собралось.

Вот он и пришёл. Подружки тут как тут, конечно. Увидели его и головы потеряли. По уши втрескались обе. Я прям заметил, как сердечки в глазах забегали. Ну и началось…

В школе они за ним слежку организовали, дома меня одолевают:

– А когда Макс придёт? А дай его телефон, ну пожа-а-алуйста!

После школы они гадали на кофейной гуще, раскладывали карты, а по вечерам у них в скайпе проводился девичий совет. Сидят, ногти красят, полоски от прыщей на нос лепят и обсуждают, как Макса несчастного завоевать. Умора.

Чего они только не делали. Заговоры шептали, у качалки его караулили и домой почётно сопровождали. В школьной столовой садились напротив и с трепетом наблюдали, как Макс обедает.

Один раз постановочное шоу устроили, я своими глазами видел. Идут мимо Макса по коридору, глазками стреляют. А как поравнялись с ним, Вика закатила глаза и начала оседать, типа в обморок падать. Соня охает на весь коридор, пытается подругу удержать, чтобы та об пол не шандарахнулась.

Только Макс, конечно, ничего не заметил, он с пацанами болтал, мимо прошёл. Соня Вику соскребла с пола, и они дальше пошли, возмущённые и обиженные до глубины души, что план не сработал.

Однажды в выходной мы были дома одни. Я в своей комнате в приставку рубился, девчонки что-то там у себя делали. Родители на дачу уехали. Выбрался я на кухню перекусить, тефтелей натрескался. Наслушался, как девицы про свои кутикулы и секущиеся кончики вопят, и обратно в норе своей скрылся. Мало ли чего от них ожидать можно. Минут через десять только спохватился, что телефон на кухне оставил. Вернулся, а Соня с Викулей, как мыши, от моего смартфона в разные стороны бросились.

Я не сразу понял, что они делали, потом дошло, что они номер Макса раздобыли. У меня тогда пароль ещё не стоял. Теперь-то я более подготовленный и сообразительный.

Девчонки музыку врубили, топать как слоны начали – победные танцы устроили, связь с Максом у них появилась!

А потом Макс собственной персоной заглянул на огонёк, был поблизости и зашёл на свою беду.

Подружки услышали его голос в прихожей, запищали, стали выглядывать, перешёптываться на весь дом.

Макс поскорее в моей комнате укрылся, уже жалея, что зашёл.

Тогда они у дверей залипли. Стали подслушивать, о чём мы разговариваем, сопели и пыхтели, как звери дикие. Мы, ясное дело, всё это слышали и очень ржали.

Когда Макс уходить собрался, чуть дверью их не пришиб.

Вика вдруг тоже решила домой пойти, стала у вешалки крутиться, одеваться.

Пока Макс обувался, она вдруг схватила его за волосок и дёрнула. Я опешил. Макс завопил от боли, Викуля спрятала волосинки в карман, закричала: «Комар!» – и глазами повела, Соне что-то объяснить пытаясь.

Дальше у Макса шапка упала. Соня её подняла, и Макс сказал:

– Благодарю, сударыня.

Вы бы видели, как Викины глаза огнём зажглись. Как у кошки дикой. Соня ничего не заметила, порозовела, заблеяла что-то на своём, овечьем. Макс ушёл, Вика за ним, ещё и дверью хлопнула со всей дури.

А вечером Макс получил целую кипу фотографий, на которых Соня в самом непотребном виде. С патчами от прыщей, с гулькой на голове, с простудой на губе.

Я, конечно, сразу понял, откуда ветер дует. И очень разозлился. Приревновала «лучшая подружка», получается. Да, сестра моя, может быть, и наивная немного, но троллить её имею право только я.

Соне я решил пока ничего не рассказывать. Разнервничается только, скандал устроит. Тут надо действовать тоньше, интереснее. Чтобы «подружкам» таким больше неповадно было.

С Соней я разговор всё-таки провёл. Издалека начал, будто бы беседа о виртуальной безопасности. Мол, нам на информатике очень много говорили о том, как себя в интернет-пространстве вести нужно. Например, выставлять на всеобщее обозрение только те фотки, в которых ты стопроцентно уверен. И если вдруг они окажутся у всех перед глазами, тебе не будет стыдно. Вот ты, Софья, показываешь ли кому-то свои неудачные фотографии? Выкладываешь ли их в Сеть?

Она конечно же: «Нет, нет, я такое никому, никогда в жизни».

Я спрашиваю: «Точно никогда?» И смотрю на неё так… пронзительно.

Она: «Ну разве что Вике, больше никому…»

Я говорю: «Вот и Вике больше не отправляй фотки, где ты в невыгодном свете. А то случится в Сети какой-нибудь сбой, и весь мир увидит твои прыщи и… кутикулы! Ужас!»

А на следующий день тьма сгустилась над нами. С утра перед школой подружки крутились у нас на кухне, зелье какое-то делали. Я сперва не обратил внимания, и очень зря.

На большой перемене в столовой, когда Макс отвлёкся, Вика подбежала к его столу и плеснула что-то в чай. Через несколько минут у Макса зарезало в животе, а из носа хлынула кровь. Мы его быстренько в медпункт проводили, всё обошлось.

Викуля словно сквозь землю провалилась, я стал прессовать Соню. Она заревела и раскололась: они с Викой сварили приворотное зелье с волоском Макса, который вчера добыли. Что в зелье входило, Соня не знает, Вика почти всё лично делала и уверенно заявляла, что всё точно сработает.

Шутки кончились. Ещё несколько таких штучек, подумал я, и Макс точно погибнет. И мы решили действовать.

Придумала всё Регина – девушка Макса, ей всё это порядком поднадоело. В итоге она устроила целое шоу.

На кухне нашей квартиры мы обустроили магический салон. Закрыли шторы, расставили на столе свечи в старинных подсвечниках. Регина принесла магический шар, карты и кристаллы, нарядилась, как цыганка-гадалка.

Меня первым посадили за стол как подопытного кролика. Регина окурила комнату благовониями, дышать нечем стало. Пока я пытался не грохнуться в обморок, она мне такого нагадала! Что в ближайшее время травма меня ждёт и находка, долгая дорога, похороны и новое знакомство. И всё это сбылось, представляете!

Потом наша гадалка Макса перед собой усадила. Подружки, конечно, тут как тут, уши развесили и ждут.

Регина строго сказала, что судьба Макса давно предрешена. В университет он поступит с первого раза, со спортом завяжет, а в жёны ему предназначена девушка-ровесница, которую он давно знает. Жить они будут долго и счастливо и умрут в один день.

Макс спорить не решился. Девчонки заметно приуныли. И тогда Регина принялась обрабатывать Соню.

Сказала, что видит предательство в её жизни. Недавно близкий человек воткнул ей в спину нож. Вика аж позеленела на этих словах, а Соня носом захлюпала. Регина, чтобы её развеселить, напророчила хорошие оценки, неожиданное счастье и любовь великую лет через десять. Оценки и счастье, кстати, быстро сбылись, всё-таки есть у Регины какие-то способности.

Наконец настал черёд Вики. Регина за неё с особым удовольствием взялась.

Сказала, что в магическом шаре видит зло – вороны кружат, тьма сгущается, деревья гнутся, трещины разбегаются. Мы все это видели, стало жутко.

Потом Регина попросила Вику вытянуть карту и запричитала:

– Горе тебя ждёт, беда страшная, особенно если будешь продолжать свои злодеяния. Все козни твои к тебе бумерангом вернутся, и ни одного друга у тебя не останется. До глубокой смерти будешь изгоем и прокажённой. Всё это можно исправить, если будешь обходить за версту тех, кому зло причинила. Если больше не скажешь им ни слова и не совершишь ничего подобного, тогда выправится твоя судьба. Рано или поздно.