Женам не рекомендуется бесплатное чтение

Глава 1 За два года до ...

"Вам на Гоголя или Пушкина?" — улыбаясь спросил таксист Юлю, когда та села в машину, чтобы поехать на ужин к Витторио. Он готовил его для своих коллег и неё.

На улице Гоголя жил Александр, Витторио — на улице Пушкина. Сколько же раз за последний месяц этот таксист отвозил Юлю по вечерам по этим двум адресам, а по утрам обратно, что запомнил и её лицо, и адреса? Что таксист вообще о ней думает? Что она сама о себе думает?

После минутной паузы Юля назвала таксисту адрес, и машина тронулась с места.

Впервые за последний месяц девушке стала очевидна абсурдность ситуации, которую она сама создала.

Юля год как была разведенкой. В комплект разведенки входили: рост 170+, длинные ноги, темно-каштановые волосы, тонкая талия.

Настоящим же магнитом для мужчин была её "пятая точка" — приятное последствие гиперлордоза. Неимоверный прогиб в пояснице компенсировался ягодицами на отлет. Они то и были визитной карточкой Юли, её даром и проклятьем, унаследованным от матери.

Мать, к слову, Юлиному разводу рада не была. "Ты больше никогда не выйдешь замуж!" — буквально прокричала она в телефонную трубку в ответ на новость о разводе.

Юля отмахнулась, сделала вид, что не придала значения маминому пророчеству. Но тело не обманешь. Оно услышало приговор первым.

Атака настигла её на работе, за два часа до конца рабочего дня. Ни с того ни с сего — как удар под дых. Сердце заколотилось, сдавило горло. Мысль была одна, ясная и страшная: "Я сейчас умру. Прямо здесь, у монитора".

Она судорожно набрала мамин номер. "С тобой всё в порядке?" — голос матери звучал как из другого мира. "Да, — выдавила Юля, — просто проверяю". Но легче не стало. Воздух в офисе стал густым, им невозможно было надышаться. Она выскочила на улицу, прислонилась к холодной стене. Лёгкие заработали, но страх не ушёл — он стал чётким и вездесущим.

Весь путь домой был одним сплошным ожиданием катастрофы. Мозг услужливо подкидывал картинки: сейчас выскочит фура, рухнет столб, лопнет аорта. Каждый встречный автомобиль был угрозой, каждый гул в небе — падающим самолётом. Она боялась не будущего. Она боялась, что будущего не будет. Что её жизнь закончится в эту самую секунду, нелепо и бессмысленно.

"Паническая атака, — сказала подруга Лера, выслушав её ночной лепет. — Тебе нужен специалист. Психолог, а то и психиатр".

Психиатр, пожилой мужчина в вылинявшем халате, послушал её пять минут, покивал.

"Вы — не мой пациент. Вам не ко мне. Вот, — он нацарапал что-то на листке, — снотворное. На всякий случай".

Психолог оказалась молодой девушкой в уютной квартире с какими-то сертификатами на стене. Юля, ободрённая чаем и сочувственным киванием, выложила всё: развод, мамин приговор, этот всепоглощающий страх смерти, который приходит из ниоткуда.

Психолог задумчиво вглядывалась в Юлино лицо.

"Сколько, говорите, вам лет? Двадцать восемь? — протянула она, как будто что-то вычисляя про себя. — Мама права, шансы выйти замуж невелики". Потом взглянула на часы и мягко добавила: "К сожалению, наше время вышло. Следующие пятнадцать минут будут считаться как дополнительная сессия. По двойному тарифу".

Юля расплатилась. Выйдя на улицу, она поняла: её страх — её личная собственность. Никакие специалисты с их каракулями и сертификатами не знают, как избавить Юлю от него. Значит, и говорить о нём больше не имеет смысла. Нужно искать своё лекарство. Такое, чтобы сердце не колотилось в горле, а в груди не было этой пустоты, похожей на предчувствие конца.

И тогда, в отчаянии, оставшись без опоры внутри и снаружи, её подсознание, ища хоть какую-то соломинку, подсказало единственный, самый простой и самый опасный выход.

Статус разведенной женщины, казалось, был сигналом к действию для каждого уважающего себя женатика, у Юли отбоя не было от женатых мужчин.

И когда шок от их тотальной готовности вступить с ней в отношения без обязательств прошел, Юля начала находить в таких отношениях плюсы.

Женатость мужчины всегда была гарантией того, что интрижка не выльется в серьезные отношения, а, значит, ей не сделают больно так, как это было при распаде её первого брака. При этом она никогда не будет оставаться одна, как мама предвещала. На то, чтобы связать последствия развода, страх одиночества и тягу к недоступным мужчинам ушли не месяцы, а годы.

А пока она вышла из такси, остановившегося у дома №21 по улице Пушкина, и отправилась на званый ужин к Витторио.

Витторио был самым приличным женатиком Юли, итальянцем. С ним она познакомилась на пикнике, организованном для укрепления связей между компанией Заказчика, где работал Витторио, и Подрядчика, у которого работала Юля. После этого пикника за прочность связей между компаниями можно было не переживать.

Семья у Витторио, а на пикник он приехал с женой Кристиной и детьми, была замечательная. Кристина, ровесница мужа, вероятно, в молодости была красоткой. Сейчас — просто прекрасной хозяйкой и матерью.

На пикнике она неустанно кружилась вокруг мужа и детей, муж — вокруг мангала, а глазами, как позднее выяснилось, успевал стрелять и по сторонам. Сам он, кстати, тоже был хорош собой, горяч. Высокий, статный, темноволосый со смуглой кожей и карими глазами, он больше напоминал Юле турка.

Но что его действительно выгодно отличало от других поклонников Юли — умение окружать заботой женщину рядом.

Об этом Юля узнала спустя три недели после возвращения с пикника. На работе ей пришло электронное письмо от Витторио с фотографиями, сделанными им на пикнике. Он каким-то образом раздобыл Юлину электронку, и после обмена несколькими сообщениями предложил поехать с ним и его коллегами на рыбалку. Обсудить детали позвал в ресторан.

Приглашение на рыбалку и в ресторан казались девушке наживкой, проглотив которую она окажется на крючке сама.

Жена и дети приезжали к Витторио в гости на две недели, в Юлином городе он жил один, работая вахтами — идеальный муж и любовник, не надоедающий ни жене, ни любовнице дольше чем четыре недели подряд. Жена и дети его отчалили, Витторио же продолжил налаживание межкорпоративных связей с Юлей.

Первая их встреча после знакомства на пикнике случилась в итальянском ресторане, куда Витторио пригласил Юлю. Мужчина оказался необыкновенно эрудированным и галантным, редкий экземпляр в Юлином окружении.

Витторио появился, когда у Юли уже был Александр, навязчивый, как консультант "Орифлэйм", холостяк, надежная жилетка на все случаи жизни. Отношения их длились сессиями по два месяца, пока он не заговаривал о свадьбе. От таких разговоров Юля бежала сломя голову, не видя земли под ногами. Когда Александр появлялся вновь, через два месяца, как по расписанию, Юля принимала его без вопросов.

Его она не бросала — еще не подошла очередь по графику.

Выбирать между Витторио (женатым, но таким притягательным) и Александром (надёжным, как швейцарские часы) Юля не хотела.

Так и случился этот любовный многоугольник.

Признаться, жить в таком многоугольнике только на словах было весело и увлекательно. В маленьком городе требовалась особая предусмотрительность, чтобы скрывать преступную связь. Юле в этом смысле приходилось непросто вдвойне: обоих мужчин следовало скрывать — от всех и друг от друга.

Однажды вечером она гуляла по парку с Александром. В сумерках мимо проехал велосипедист — Юля узнала в нем Витторио. Он возвращался с работы, задержавшись в офисе. Ехал быстро, в темноту, не глядя по сторонам. Проехал мимо, не заметив их.

"Интересно, — задумалась Юля, — кому я только что изменила? Прогуливаясь с Александром — Витторио? Или Александру, когда завела Витторио?"

Ответ был очевиден — себе. Но Юля тогда видела в этой истории только логистическую проблему.

Многоугольник просуществовал чуть больше месяца. Последней каплей стал вопрос таксиста.

Юля не водила любовников домой — приличная же девушка. Встречались у них. Или где-то посередине. Месяц она курсировала между домами своих мужчин на такси, и таксист уже кивал понимающе: "На Пушкина или Гоголя?"

На следующий день Юля отправила Александра в отставку. Досрочно.

Она знала, что женатики — дело гиблое. Но они давали ровно то, что ей было нужно: заботу, внимание и никаких перспектив. Идеально. До поры.

Мама, бывавшая у Юли в гостях, неизменно удивлялась обилию букетов в доме дочери. Поведать маме о своей двойной жизни, приведшей к такому изобилию, Юля, конечно, не могла. А чтобы не врать родному человеку в глаза, она выбирала рассказать только самую удобную часть правды.

— Я встречаюсь с молодым человеком. Инженером по охране окружающей среды в одной нефтегазовой компании. Цветы от него. — Юля решила снять покров тайны с Александра. Не со всей его навязчивой заботой, не с сессиями длиной в два месяца и разговорами о свадьбе, от которых бежишь, "земли не видя под ногами". Только цветы. Только сам факт. Так безопаснее.

— Очень… щедро с его стороны, — с сомнением в голосе прокомментировала мама, обводя взглядом батарею из букетов на столе, подоконнике и даже холодильнике. — Но, знаешь… — мама вздохнула, поправляя край скатерти, — лучше бы, конечно, тебе найти себе банкира какого-нибудь. Или юриста. С постоянным доходом.

Эти её последние слова резко контрастировали с пророчеством, данным год назад: о том, что замуж Юле не выйти больше никогда. Голос страха уступил голосу прагматизма. Теперь не "никогда", а "найди получше". Уже не трагедия, а тактика. И ни слова про счастье, в браке или вне его.

Юля молча кивнула, глядя, как мама вытирает невидимую пыль с вазы. Она вдруг с болезненной ясностью осознала, что этот лес цветов в её квартире — это прежде всего доказательство того, что она, вопреки маминому пророчеству, не одна. Пусть ненадолго, пусть так криво и стыдно – но её всё ещё хотят. И этот факт был одновременно её маленькой победой над мамиными словами и самым горьким подтверждением её собственного одиночества. Победа, от которой пахнет не радостью, а стоячей водой в вазах, которую она вечно забывает поменять.

***

— Ничего себе у тебя здесь ботанический сад! — с восхищением констатировала Лера, школьная подруга Юли.

Лера была пять лет как замужем и цветы от мужа получала строго по расписанию: в день рождения, на 8 марта и, если он вспомнит, в годовщину свадьбы.

Она забежала в гости, чтобы подкинуть Юле Костю, её крестника, — пусть понянчится, пока мама сходит в женскую консультацию.

Лера восторженно воспринимала любовные приключения подруги, о которых раньше читала только в книгах. Весь этот сериал виделся ей куда увлекательнее, чем её собственная, пресная и скупая на события, семейная жизнь.

***

После разрыва отношений с Александром Юле стало спокойнее жить. Больше не приходилось крутить головой как сова на 270 градусов и мониторить пространство на наличие в нем второго любовника на прогулках с первым, можно было не бояться запутаться в именах и не бояться смотреть таксистам в глаза.

***

— Скучно живем! — заявила шальная императрица. — Ни интриги, ни адреналина… Жуть!

(Эту даму Юля подозревала в организации всех своих сомнительных авантюр, но доказательств не имела.)

Вмешалась кисейная барышня:

— Сашка был хорошим! Жениться хотел! Много ли их таких сейчас?

— Из одного неудачного брака в другой? Это слишком даже для нас. Двойная жизнь требует дисциплины, ресурса, нам недоступного. Поэтому… — Внутренний критик подвёл черту. — Кесарю кесарево, а слесарю, сами знаете…

На том и порешали..

***

Их отношения с Витторио можно было назвать гармоничными. Собственно, такими они и казались те четыре недели вахты, что он жил в Юлином городе. Ужины в ресторанах или паста на его кухне, кино на диване, спортзал, прогулки. Когда они договаривались встретиться в городе, он всегда приезжал первым и ждал её на улице. Юля выходила из такси, он отрывал глаза от телефона — и встречал её взглядом, будто она не на двадцать минут опоздала, а выиграла ему "Оскар".

В его присутствии она расцветала. Как бы пошло это ни звучало.

Однажды они даже провели мини-отпуск вместе, редкая роскошь для отношений с женатиком. Отпуском эта поездка, правда, была только для Юли, для Витторио — командировкой.

Командировали Витторио в приморский болгарский город Бургас. Жили влюбленные в небольшом, но симпатичном отеле.

Рабочие дни Витторио проводил в офисе компании-партнера, Юля — под прессом крепких рук массажиста в спа при отеле. Или гуляла по городу. По вечерам они брали машину и объезжали окрестности. Они побывали в соседней Варне и на мидийной ферме в поселке Болгарево. Ферма располагалась прямо в море, берег был обрывист и крут. Лучи закатного солнца поглаживали поверхность воды, садки с мидиями, скалы на берегу и Юлины волосы.

"Вот оно, счастье…" — думала Юля.

Но вслед за четырьмя неделями счастья приходили четыре недели межвахты. Витторио как перелетная птица мигрировал в семейное гнездо, Юля теряла покой. Её кидало из стороны в сторону: от желания порвать с ним до желания вызвонить Александра. Развеять тоску и изменить Витторио. В отместку. Так, ей казалось, будет справедливо. Про чувства Александра она, разумеется, не думала. В итоге она не делала ничего — просто ждала.

Конфликтов тоже хватало. Присутствие жены Витторио ощущалось даже в ее отсутствие: рубашки на нём — её выбор; телефонный звонок, который он не успел унести в другую комнату; даже парфюм, Юля подозревала, куплен ею.

Она не претендовала на роль жены. Но и делить его с другой не хотела. Когда Юля вдруг вспоминала, что в этой истории другая — она сама, устраивала Витторио скандал на ровном месте и исчезала на несколько дней. Он присылал на работу букет или тот самый десерт, от которого она не могла отказаться. И всё возвращалось на круги своя.

Ситуация с работой у Юли была стабильнее, чем личная жизнь.

В небольшом Юлином городе она считалась востребованным специалистом. Английский (вышка + языковая практика по студенческой программе Work and Travel USA) открыл ей дверь в строительную фирму — подрядчика крупного нефтегазового холдинга.

В офисе кроме Юли работали еще три девушки: Таня, бухгалтер, чьё недовольное утреннее лицо было таким же предсказуемым, как и её опоздание на 15 минут; Света, вечно разрывавшаяся между отчётами и романтичными историями из университета, где она преподавала, и Марина, просто замужняя.

А также с десяток молодых привлекательных мужчин… Строительные работы выполняли вахтовики-экспаты: казахи, украинцы и голландцы. Прогрессивное руководство систематически устраивало тимбилдинги для поддержания командного духа персонала. И эта политика работала — девушки сдружились, образовав прочный русскоязычный синдикат в офисе. Общались и на работе, и вне ее.

Однако, спустя год проект, над реализацией которого работала Юлина компания, подошел к своему завершению. Для большинства вахтовиков пришло время отправляться домой. В честь успешного завершения проекта в одном из пивных ресторанов устроили прощальную вечеринку.

На вечеринке присутствовали все девушки, а также около тридцати молодых (и не очень) мужчин, офисных и вахтовых.

Петер был одним из самых возрастных сотрудников фирмы, работавших на стройплощадке. Бывший голландский морской котик, любитель мотоспорта, продвинутый пользователь соцсетей. Ему было 69, и для молодёжи он был скорее экспонатом, чем образцом для подражания. Юля лайкала его фото с женой-блондинкой и умилялась: "Какая красивая пара".

На вечеринке Петер сидел напротив Юли и время от времени пытался с ней пообщаться. Но Юля была увлечена разговором с подругами и общим весельем — ей было не до Петера. Коллеги много пили, ели и шутили, шум от их вечеринки стоял невообразимый.

После закрытия ресторана коллеги продолжили веселье в баре на соседней улице уже в более тесной компании, и Петер неожиданно к ним присоединился. В подвальном помещении, а бар находился в цокольном этаже здания, было тесно и душно. Молодые люди пили водку, смешанную с томатным соком, общались, пытаясь перекричать друг друга и музыку. Под утро, перебив кучу посуды и сломав стул, компания разбрелась по домам.

На следующий день, когда Юля пересматривала фотографии с вечеринки, она с удивлением обнаружила, что на всех фотографиях Петер прижимается к ней в кадре теснее чем ей бы этого хотелось.

Еще большей неожиданностью для девушки стал сюрприз, который она, потрепанная бессонной ночью после вечернего кутежа, обнаружила на своем рабочем месте утром. Это была небольшая синяя коробочка с пробником туалетной воды фирмы DuPont и маской для сна.

Такие наборы Юля встречала на рейсах международных авиакомпаний, в коробке явно не хватало одноразовых тапочек и увлажняющего бальзама для губ.

К коробке прилагалась записка "На память от Петера…". К записке прилагалось сообщение в социальной сети, которое Юля в утренней спешке не заметила и не прочитала, оно было от Петера и гласило: "Дорогая Юля! Ты, наверное, очень удивишься моему посланию, но я старый вояка и не умею излагать свои мысли красиво с глазу на глаз, поэтому пишу тебе это письмо. Я наблюдал за тобой во время наших редких встреч в офисе, я был потрясен твоей красотой, но за ней я видел грусть в твоих глазах.

Я был бы рад наполнить их радостью, но в моей жизни все непросто. Я не могу бросить свою жену, у неё зависимость, мой долг — быть рядом с ней. Поэтому нам не суждено состариться вместе. Сердце мое рвется от мысли о нашей предстоящей разлуке. На вечеринке я был счастлив сидеть рядом с тобой за столом, и, мне кажется, это было взаимно. Береги память обо мне в своем сердце, как я буду делать это в своем. Я должен лететь… Твой Петер".

Утреннюю сонливость как рукой сняло, Юля не могла поверить, что на пути их с Петером счастья, по его мнению, стояла только его жена-алкоголичка. Она недоумевала, куда же пропали одноразовые тапочки и бальзам для губ? Неужели старый извращуга приберег их для жены? Воспринимать такие знаки внимания как комплимент или наоборот?

Этот вопрос вечером того же дня Юля задала Витторио. Они традиционно ужинали в ресторане — в том самом, где было их первое свидание. В ответ Витторио сообщил Юле безрадостную новость — проект, на котором работала его фирма, истекал и для нее. Для него пришло время открывать новые карьерные горизонты. Командировка в Болгарию была подготовительной частью к переводу его на новый проект, о чем он раньше времени Юле сообщать не хотел.

Работа на стройке века в городе Юли заканчивалась для всех. А для Юли это означало и окончание отношений с Витторио.

Две недели спустя, стоя у подъезда его дома ранним августовским утром, Юля думала, что жизнь её закончилась. За ней приехало такси, теперь уже точно в последний раз по этому адресу.

"Я старался сделать для тебя максимум того, что я мог сделать в такой ситуации", — сказал ей на прощание Витторио. И это была правда. Наверное, впервые в жизни, рядом с Витторио, Юля ощутила заботу о себе — такую необходимую.

Несмотря на то, что Юля не позволяла себе любить этого человека, постоянно напоминая себе о его женатости, отпускать его ей было больно. Она никогда не задавала себе вопроса, какого окончания она ожидала у этой истории, но точно не такого. Они попрощались, Юля села в такси и, не оборачиваясь, уехала в своё будущее без Витторио.

***

Первым делом, вернувшись домой, она запустила стирку. Механические движения успокаивали: отсортировать бельё, отмерить гель, бросить капсулу с запахом альпийской лаванды. Пока машина гудела, она налила вина и вышла на балкон. Внизу дети гоняли на велосипедах, и их крики доносились сквозь листву будто из другой жизни.

Юля позвонила Лере. Пора было рассказать подруге-романтику, как на самом деле заканчиваются истории, начинающиеся как красивый сериал. Лера, встревоженная её голосом, через полчаса была на пороге.

Без стыда и утайки, с начала и до конца, Юля выложила Лере всё — как на исповеди, без надежды на отпущение грехов. Лера молча слушала, не зная, как утешить подругу, чей лирический ореол после этого рассказа развеялся, как утренний туман.

"Выбери что-нибудь, если нравится", — Юля открыла дверцу шкафчика, где хранился её "трофейный" парфюм — от Александра и Витторио. Выбор был внушительным. Лера перебирала почти полные флаконы, но теперь они не вызывали восторга.

— Ну что ж… Ты только не обижайся, я вижу, тебе больно… Но улов солидный. Эти двое, не зная друг о друге, будто в эстафете участвовали, — осторожно пошутила Лера, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

— Оба рыцаря сошли с дистанции, оставив прекрасной даме только свои дары… Смешно, — с горькой усмешкой сказала Юля, допивая вино.

***

Сев в машину, Лера не спешила заводить двигатель. После разговора с Юлей в её сердце проснулась тихая благодарность Вселенной, судьбе или тому, что ведёт их по жизни. Дома её ждала уютная, пусть и не новая, квартира, надёжный мужчина, который не заваливал цветами, но заботливо укрывал её ночью, если она сбрасывала одеяло. Крохотный сын… Её маленький, недавно казавшийся таким предсказуемым мир, теперь ощущался самой тёплой и желанной гаванью. Улыбнувшись, Лера тронулась с места и поехала домой.

***

Переживания о расставании с Витторио были яркими и тягостными, но, к Юлиному облегчению, недолгими.

Неделя прошла как в тумане. Юля почти не выходила из дома, ела гречку прямо из кастрюли и пересматривала старые сериалы. А в субботу мама позвонила и сказала: "Приезжай, будет баня".

Она бросила в рюкзак сменное бельё и рванула в деревню.

В итоге бани так и не случилось. Мама её каким-то неведомым никому (и ей самой) образом взорвала, поэтому вернулась Юля в город немытая и злая.

По пути домой она заехала в супермаркет, закупиться продуктами на неделю вперёд.

Стоя на кассе, Юля приготовилась расплачиваться: кассир пробила покупки, она полезла в рюкзак за кошельком, вытащила по очереди сначала дисконтную карту, затем платёжную. Оплатила.

Повернулась к своим покупкам, чтобы загрузить их в рюкзак, и увидела среди них на ленте трусы. Её, Юлины. Видимо, вытащила случайно вместе с кошельком.

Состряпав максимально невозмутимое лицо, она взяла трусы и положила их обратно в рюкзак, параллельно косясь на ближайшего к ней соседа по очереди, чтобы понять, видел ли он её маневры с трусами на кассе.

Мужик тем временем мечтательно улыбался, глядя куда-то в воздух. Юле оставалось надеяться, что улыбался он чему-то своему.

Она захлопнула багажник, села в машину и посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Растрёпанная, неотпаренная, только что выложившая перед кассиршей трусы как товар недели.

— Ну и вид у тебя, — сказала она своему отражению. — Прям женщина, у которой всё под контролем. Кроме трусов.

Отражение согласно промолчало.

Юля завела машину. Контроль так контроль. Пора искать работу.

Глава 2 Once upon a time…

Оставшаяся у разбитого корыта как в личной, так и в профессиональной жизни (работодатель Юли сворачивал свою деятельность в регионе), она решила сфокусироваться на карьере, забыв на время о любви, поэтому целиком и полностью погрузилась в поиск новой работы, тем более это помогало ей отвлечься от сердечных терзаний.

Новая работа случилась в гостинице «Аврора» — одной из отелей международной сети. Юля слышала о её открытии двумя годами ранее по радио и тогда ещё подумала: "Здорово было бы поработать в таком месте. С иностранным менеджментом, с международными стандартами".

Генеральный менеджер оказался чистокровным англичанином. Чопорным, высокомерным — словом, таким, каким и должен быть уроженец туманного Альбиона.

Характеру под стать была и внешность: высокий спортивный блондин, тридцати пяти – сорока лет, с голубыми холодными как лед глазами. Типаж мужчины, который Юля не воспринимала как предмет межполового интереса.

Юле доводилось встречать Стефана, так звали надменного англичанина, на мероприятиях, организованных отелем для поддержания партнерских отношений с компаниями города, персонал которых останавливался в "Авроре".

В глазах большинства женщин Стефан был завидным женихом — выгодной партией.

Юлю же в пот бросало от мысли о собеседовании с этим альфа-самцом. А именно он собеседовал кандидатов на должность заместителя начальника отдела продаж и маркетинга, на которое Юлю пригласил кадровик отеля.

"Вы можете хоть плясать на крыльце отеля, если это повысит продажи", — в заключении собеседования резюмировал Стефан. Эта фраза была единственной, что Юле удалось понять, настолько тяжел был британский акцент его британского английского.

Стефан только усилил неприятное впечатление, сложившееся у Юли о нем ранее. Но предложение было слишком заманчивым.

Она решила попробовать себя в отельном бизнесе.

***

Юле всегда нравились отели, там особая атмосфера, как и в аэропортах. Она обожала проводить время у стойки ресепшн, наблюдая за происходящим.

Раза два в месяц через дверь-вертушку вваливалась команда мускулистых спортсменов, приезжавших в Юлин город на соревнования с тренером во главе. Утром вся команда отправлялась на зарядку, которая проходила на площадке перед отелем. Эту площадку не было видно из окон Юлиного кабинета, ей приходилось выходить на улицу, чтобы насладиться зрелищем, и именно в такие моменты её и заставал Стефан. Он вообще возникал всегда, когда она меньше всего ждала.

В лобби то и дело мелькали надутые москвичи в черно-белых нарядах — вылитые пингвины. А в длинные выходные отель оккупировали рыбаки-любители с «северов». К концу отдыха от них разило перегаром сильнее, чем рыбой.

Краснолицые, обожжённые до углей в первый же день (независимо от времени года), они уезжали довольные. Юля только диву давалась.

Атмосфера отеля Юле нравилась, а работа продажником — нет. Тем более, что дела с продажами у Юли шли ни шатко, ни валко. Продавать услуги отеля, которые и так пользовались спросом, было сложно. Расширение клиентской базы и поиск новых контрагентов были делом скучным и малопродуктивным. Иногда ей приходилось замещать начальницу отдела и ходить на еженедельные совещания у генерального менеджера. И это была особая пытка. Сидеть за столом с этой акулой, отвечать на его вопросы о продажах, видеть недовольную англосаксонскую мину, кривившуюся после каждой цифры статистики, — было выше её сил. С совещаний Юля выходила с устойчивым ощущением собственной профнепригодности. Стефан умел это чувство сеять — взглядом, словом, даже молчанием.

Общение с генеральным менеджером у Юли не складывалось. "Карибский кризис" случился в период отпуска Юлиной начальницы и совпал с максимально низкой загрузкой отеля. Юля в очередной раз готовила статистический отчет для еженедельного совещания у генерального менеджера, цифры в отчете были пугающие. Плана, как повысить продажи в "несезон", у Юли не было, разве что действительно идти танцевать на крыльцо отеля, и даже в этом случае взлет продаж гарантирован не был. За двадцать минут до начала совещания Юля накапала себе в чай успокоительного, но это не помогло.

Стефан в переговорную пришел уже на взводе, злым взглядом окинул присутствующих и без прелюдий перешел к повестке.

На этот раз досталось всем, что несколько радовало Юлю. Она надеялась, что, пока очередь дойдет до продаж, а они были последними в повестке, Стефан выдохнется. Как же она ошибалась. С новой силой он обрушился на нее, как только она закончила свой доклад. И если с другими коллегами он был резок, то с Юлей откровенно груб. Она едва сдерживала слезы, комок подступил к горлу, подбородок дрожал. Сильнее обиды в ней в этот момент была только злость. Что она могла сделать, если в отеле несезон? Юля сверкнула в сторону Стефана ненавидящим взглядом, что раззадорило его еще сильнее. "Почему вы молчите? Что вы сделали, чтобы повысить продажи?" — почти орал Стефан.

В этот момент у Юли сорвало забрало. Ее раздражало в нем все, и она больше не намерена была это скрывать. "Я молчу, потому что на сегодняшнем совещании я поняла только ваше "Добрый день, коллеги!" Может быть и продажи были бы выше, понимай я ваш знаменитый на весь город британский английский!" Ей хотелось ужалить его побольнее, а в отеле даже горничные знали, насколько тяжел английский акцент генерального менеджера. В переговорной повисла гробовая тишина, но ненадолго. "Воооооооооон из кабинета! — заорал Стефан. Юля, уже не сдерживая слез, оставив свой отчет на столе, пулей вылетела из переговорной. Она ворвалась в первую попавшуюся уборную, повернула защелку и разрыдалась уже на всю катушку. На неё так не орали со школы. Тогда учитель физкультуры выгнал её с занятия за то, что она случайно снесла планку на прыжках в высоту. Абсолютно незаслуженно. Как сейчас этот альбинос.

Что он себе позволяет?

Она жалела себя, плакала, вытирала слёзы отельными салфетками (не щадя казённого добра) — и снова плакала.

Пока в дверь уборной кто-то не начал ломиться.

Юля в недоумении затихла и перестала плакать. "Ты там скоро?" — услышала Юля знакомый голос, отчего зарыдала с новой силой. "Утешать меня пришел, придурок", — бубнила она сквозь слезы. Сидеть в уборной до конца рабочего дня она все равно не могла, поэтому повернула защелку. Дверь в следующий момент резко дернули, и Юля через пелену слез увидела лицо злющего Стефана. "Не надо извиняться… Я была неправа…" — пролепетала она дрожащим голосом. Еще его извинений ей не хватало. "Я в туалет пришел, он единственный мужской на этом этаже вообще-то", — Юля давно привыкла понимать его идиотский акцент, и это тоже поняла, хотя лучше было не понимать. Такого стыда она давно не испытывала. Закрыться в мужском туалете и нафантазировать, что этот британский монстр пришел извиняться? Что с ней?

***

— Слабоумие и отвага… — постановил критик. — Французские романы, прочитанные в детстве, дают о себе знать.

— Тиран и самодур! Так его! — ликовала шальная императрица.

Кисейная барышня хлюпала носом.

***

После скандала на совещании Юля всё чаще думала о побеге из отеля. Когда она начала коротать рабочее время в уборной на первом этаже — лишь бы не сталкиваться со Стефаном, — стало ясно: карьера продажника не сложилась. Она обновила резюме на рекрутинговом портале, и спустя две недели в её жизни появился Виктор.

Юле предложили работу в совместной российско-итальянской строительной компании. Собеседование проводил Виктор Давидович — Виктор, он просил называть его по имени. Говорили на английском: проверяли её уровень владения языком. Виктор оказался советским эмигрантом, жил в США, а теперь участвовал в стройке с российской стороны. В компании он знал английский лучше всех, он и собеседовал кандидатов на нем. Юля подумала: "Хоть не Стефан — и ладно".

Первое собеседование с Виктором случилось у Юли в ноябре. На протяжении часа Виктор интервьюировал соискательницу по телефону по самым различным вопросам на английском. Чтобы поговорить с Виктором в комфортной обстановке, а звонил он, разумеется, в рабочее время, девушке пришлось забиться под барную стойку в одном из конференц-залов отеля. Мероприятий в этом помещении запланировано не было, а значит, быть обнаруженной там Юле не грозило. Она бойко отвечала на вопросы Виктора, вворачивала в речь шуточки и в целом была на кураже. Она была исключительно довольна собой, и ей казалось, собеседование прошло успешно.

Отключив после завершения разговора телефон, Юля, продолжая улыбаться, вылезла из-под барной стойки. В дверях конференц-зала, облокотившись на дверной косяк, стоял Стефан. Как долго он стоял в дверях, что он слышал и с какого момента, Юля не понимала, как не понимала и того, как себя теперь с ним вести. В обычной жизни, хотя Юля редко выползала из-под барной стойки в разгар рабочего дня, она попробовала бы отшутиться, чтобы сгладить впечатление от нелепой ситуации. Но непроницаемое лицо Стефана не оставляло места для шутки, поэтому Юля змеей проскользнула мимо закрывавшей половину дверного проема фигуры Стефана. Дистанция между ними была такой ничтожно малой, что девушку обдало ароматом его парфюма, чистого белья и запахом мужского тела. Напряженная до предела, она выскочила в коридор, проклиная свою дурную голову, согласившуюся на собеседование в стенах отеля.

Два дня спустя после телефонного разговора Виктор Давидович попросил Юлю созвониться с ним дополнительно, уже по видеосвязи.

Виктор оказался обаятельнейшим мужчиной лет пятидесяти–пятидесяти пяти, на двадцать–двадцать пять лет старше Юли. Они опять прекрасно пообщались, уже на русском, что дало повод думать, что ее трудоустройство — вопрос решенный.

Однако наступил Новый год, затем Юлин день рождения, а вопрос о ее трудоустройстве не решался. Сначала ее попросили подождать месяц, затем еще один, перспективы обрести новую работу казались все менее реальными. Пока…

В один прекрасный день скучающая на работе Юля не вспомнила о Витторио. Молодые люди не прекращали общаться даже после его отъезда. Он исправно писал девушке несколько раз в неделю, надеялся на встречу в ближайшем будущем. Юле, отправившей в очередную продолжительную отставку Александра, отчаянно хотелось внимания. И, вот, она уже, поддавшись порыву чувств, строчила в Skype горячее послание любовнику: "Я так соскучилась по твоим крепким объятьям и ласкам, по твоему запаху и прикосновениям…", — написала, разумеется на английском, именно на нем общались бывшие любовники.

Написав сообщение, Юля свернула окно программы на мониторе своего компьютера и отошла к кулеру налить чай. Вернувшись на рабочее место минут через семь, она с удивлением обнаружила, что бывший онлайн Витторио ей еще не ответил, а еще через три минуты ее посетила страшная мысль… не отправила ли она свое страстное послание адресату с похожим именем? Предвкушая неприятное открытие, Юля покрылась сначала испариной, затем густо покраснела, чем вызвала удивление коллег. Она открыла чат с Виктором, ее сообщение, адресованное Витторио, красовалось прочитанным у потенциального работодателя!

***

"Виктор, здравствуйте! Это сообщение ошибочно отправлено вам", —оправдывалась перед Виктором удалившая срамное сообщение Юля. Она была готова сквозь землю провалиться от мысли о своем непростительном проколе. Виктор же проявил удивительную тактичность: "Я ничего не видел, ничего не читал и уж точно ничего не помню".

Но видел, читал и запомнил он точно, потому что спустя три с половиной часа Юле наконец, после трёх месяцев ожидания и нескольких успешных интервью, позвонили из отдела кадров компании Виктора, попросив подготовить все необходимые для её трудоустройства документы. Тест на знание английского языка определенно был пройден успешно.

На пути к работе мечты Юлю ожидали две недели отработки и необходимость сообщить о своем решении уволиться начальнице отдела. Общение с последней не то чтобы хорошо складывалось, Юля понимала, что замену ей начальница найдет быстро, но на прощание нервы потрепать может. Но нервы Юле потрепала не начальница.

"Финансовый директор? Серьезно?" — Юля с удивлением смотрела на определитель номера офисного телефона. Елена была красоткой, одной из немногих симпатичных Юле людей в отеле. Но звонила она Юле нечасто, точнее — никогда. Она только что вышла от генерального менеджера, и он попросил ее позвать к нему Юлю.

"Ты хочешь уволиться?" — спросил Юлю Стефан, пытливо всматриваясь в смущенное Юлино лицо, — чего ты хочешь? Денег, должность?" — чем дальше он заходил, тем настойчивее Юле хотелось бежать из его кабинета, не оглядываясь. Но варианта бежать у нее не было, поэтому она стоически продолжала его слушать и ничего не отвечать. Он сидел напротив нее, освещенный лучами заходящего за окном солнца. Юля, не смея поднять на него глаза, рассматривала его руки. У него были длинные красивые пальцы. "Наверное, с маникюром", — крутилось в голове у Юли. На нее вдруг напала какая-то необъяснимая прострация, она перестала его слышать. Взгляд ее поднялся чуть выше. Под накрахмаленной белой рубашкой угадывался мощный пресс и грудь. "Может быть, даже покрытая светлыми волосами, как на голове…" — продолжала размышлять Юля. Как она раньше не замечала, как он на самом деле хорош собой? Из прострации девушку вывели слова мужчины, повысившего вдруг тон.

"Ты должна остаться. Ты нужна отелю. Ты нужна мне…" — Стефан запнулся, затем поправился — ты нужна продажам!"

Услышав последнее, Юля, презрев корпоративный этикет, прыснула истерическим смехом. Ничего более нелепого она никогда не слышала. Успокоившись, она извинилась за неподобающую реакцию и вытерла слезы.

"Ладно, делайте как желаете. И можете не отрабатывать. Вы свободны", — раздраженно закончил Стефан, раздосадованный то ли проявлением непозволительных эмоций, то ли реакцией Юли на них. Она вышла из его кабинета под пронзительный аккомпанемент тишины.

Юля дошла до лифта, нажала кнопку, прислонилась лбом к холодной стене. И только тогда внутри включился звук.

— Ну и что это было? — спросила шальная императрица. Голос у неё был какой-то растерянный, не её. — Он что… почти?

— Сказал же: продажи, — отрезал критик. — Продажи, а не "ты". Сама истерику закатила, теперь уши развесила.

Кисейная барышня молчала. Но Юля чувствовала, как она там, внутри, тихо тает. И таяла вместе с ней.

Лифт приехал. Юля вошла и нажала первый этаж.

Этот рабочий день стал для Юли в отеле последним.