Зеркальный принц, или Дева Победы бесплатное чтение

Пролог. Воскресший архимаг

Величайший из магов Чужегар восстал из почти тысячелетнего сна, который зовётся смертью.

И поначалу он длительное время – ох, какой длительное время! – не осознавал этого, не в силах сбросить со своих мыслей непонятную ему тягостную пелену. Постепенно принялся делать попытки преодолеть её и восстановить своё сознание. Поначалу совсем робкие, слабые…

Удалось ему это не сразу, и Чужегар разозлился. Сделал привычный магический жест, которым обычно пользовался в подобных ситуациях для возвращения ясности мышления и памяти, но ничего не произошло. Царивший в нём туман не рассеялся. Чему он несказанно удивился.

В сильнейшем гневе архимаг решил взбодрить себя более сильным способом. Махнул рукой, сотворив сильнейшее из известных ему заклинаний. Но и тут не последовало образования вокруг его тела яростного пламени, совершенно безопасного ему самому, но страшного для всех тех, кто окажется рядом…

Почти в страхе и в сильнейших сомнениях принялся перебирать другие известные ему магические формулы, приемы, знания и внезапно осознал, что мало какие из них помнит…

И от этого окончательно растерялся. Величайший из магов оказался лишён практически всего того, что ведал прежде. Стал столь же бессильным, как пчела с потерянным жалом…

И только после этого он принялся пытаться понять: что же с ним произошло? Где он? Почему память оказалась пустой, словно дырявый карман, из которого выпало всё то, что в нём некогда лежало?..

Чужегар оглянулся по сторонам: где он?

Местность оказалась совершенно незнакомой ему. Вокруг находилась практически безлесная степь с небольшими холмиками, а то и бугорками, лишь далеко справа от архимага в низине росло несколько чахлых деревьев. Землю покрывала пожухлая трава. Нежаркое солнце находилось близко к зениту.

Сам Чужегар стоял на небольшом холмике, который смутно о чём-то напоминал ему.

Попытался было понять, о чём же именно? Но сразу же замотал головой от осознания бессилия, чуть не заплакав, ощутил себя настолько слабым.

Сошёл с холмика. Заметил и уже более явно осознал тот факт, что всё пространство вокруг него покрыто такими же холмиками, но заметно более низкими. Почему их столь много и очень похожих друг на друга?..

И тут сверкнуло первое прозрение: нечто схожее он наблюдал на кладбище, где были похоронены его воины…

Какие воины?!.

Ах да, после одержанной им великой битвы. Сколько славных товарищей он тогда навеки потерял! И достойно похоронил!..

Как же их звали?..

Ах, да! Тууш, Табулай… Кто же ещё?.. Фригор, Кануш, Бунбис… Как же их затем ему недоставало!.. Они пали в той битве… В битве с войском непокорного Шагриана, у которого он отобрал его царство! Ого, какое великое царство! И стал править сам! Ох, как давно это было!..

В памяти Чужегара словно засветился огонёк, он начал припоминать, то одно, то другое, то третье…

И эту и последующие битвы с неизбежными потерями…

И многие другие царства-государства, которые он потом подчинил своей необоримой моще…

Снова пригляделся к холмикам. Да, они похожи на могилы. Теперь он ясно видел это. На очень старые могилы. Очень-преочень… Даже не старые, а древние. Насколько именно древние, понять он ещё не мог. Да и его разум отказывался принимать столь длительный срок…

От могил почти не осталось следа, их можно было принять за естественные неровности почвы. Если бы не мелькнувшая подсказка из памяти, то он бы и не догадался об этом.

Посмотрел на тот холмик, на котором только что стоял. Он был немножко, но всё же выше заметнее прочих. А почему? Имелась какая-то причина этому. Чужегар это осознавал, но понять ещё не мог…

Затем вскрикнул, ясно вспомнив свою последнюю битву: тогда он бился с вором! Да ещё каким вором! Пусть даже тот звался чародеем, и имя у него было соответствующее – Чаровуш. Не последним из всех магов, но всё же вором. Негодяй явился откуда-то с севера и обладал способностью красть чужие знания прямо из памяти любого другого мага, волшебника, чародея, колдуна. Как бы зеркалил их и присваивал. Такие иногда рождались, пусть и крайне редко, звались они зеркальными магами. Подлейший дар!..

Этот Чаровуш украл у него все знания и применил против него же! Против того, кого обокрал! Ах, гнусный подлец!…

Чужегар вспомнил их битву, в которой они оба применяли свои магические приёмы…

Нет, Чаровуш не превосходил его ни в чём, но сыграла роль неожиданность – величайший из магов столкнулся практически с самим собой, ведь его противник умел и знал всё то, что и сам Чужегар. В результате архимаг совершенно растерялся и допустил какую-то промашку, после которой ничего из дальнейшего уже не помнил. Значит, был побеждён и, несомненно, убит…

Но вот теперь Чужегар ощутил в себе какие-то прежние знания, не все, но многие вернулись к нему. Он даже сумел окутать всего себя очищающим пламенем, дав встряску всему организму. После чего почувствовал себя заметно лучше…

Другим мановением усилил свою умственную деятельность. Теперь уже магия сработала. Всё прежнее умение возвращалось к архимагу, не слишком быстро, но неуклонно. Он ликующе рассмеялся и закричал громовым голосом:

– Где ты вор Чаровуш? Иди сюда! Мы продолжим наш поединок! Теперь уже ты меня своим коварством не одолеешь! Я предупреждён, а значит, вооружён!

Вернувшимися чарами Чужегар покрыл всё небо чёрными грозовыми тучами, закрыв дотоле светившее солнце. Ликующе засмеялся от осознания своего сверхмогущества и принялся из них долбить землю змеистыми молниями, которые с оглушительным треском вспарывали воздух. Иные даже направлял себе в грудь, ощущая их бессилие перед своей неуязвимостью.

Взмыл в зенит в пламени ревущего пламени, оглашая всё пространство громогласными призывами:

– Подлый вор Чаровуш, где же ты? Иди сюда! Мы сразимся снова! Хочу победить тебя, унизить и уничтожить! Я снова властелин мира! Пусть никто пока этого не знает, но скоро узнают все! И преклонятся передо мной, повелителем вселенной! Все-все-все! Я вернулся!

Теперь архимаг помнил своё прошлое почти всё. С высоты он даже узнал местность: именно здесь происходил его поединок с Чаровушем. Да, именно здесь! Вокруг всё изменилось, прошло слишком много времени, потому и следов почти не сохранилось. Ему ещё предстоит узнать, сколько именно…

С холодком в груди посмотрел свыше на холмик, на котором он недавно стоял. То была его могила.

Это знание потрясло величайшего из магов. Он словно с края пропасти заглянул в бездну времени. Ему ещё предстояло разобраться во всём том, что пока ему неизвестно.

И как так произошло, что он оказался стоящим живым на своей могиле? Спустя столько времени? Как?!.

Чужегар жаждал это всё узнать, и был полон уверенности, что обязательно узнает. Всё, всё, всё…

Глава 1. Невеста Принца

Жизнь вольного наёмника нелегка. Об этом философски размышлял Зигонт, вот уже второй день шагая по дороге пешком. Ох, как сильно он жалел о своём вороном жеребце, которого у него увели неизвестные воры во время ночёвки в перелеске. Как так случилось, что он совершенно ничего не услышал? Чересчур искусными оказались конокрады или он спал слишком крепко?..

Впрочем, теперь уже никакой разницы не было, что тому явилось причиной, ибо он оказался безлошадным. Приходилось мерить пространство своими ногами.

Горько вздохнул, припомнив недавние события, из-за коих оказался тут…

Всему причиной оказалась череда неблагополучно сложившихся событий.

Вечером с двумя приятелями он направлялся в трактир, из которого навстречу им вывалилась группка подвыпившей и оттого задиристой молодёжи. Она и начала конфликт, отпустив несколько едких реплик в адрес рыжеволосого Мулана. Тот было яростно ответил, но потом сразу же замолк и сник. Как позже догадался Зигонт, он потерял свой задор, когда вдруг осознал, с кем схлестнулся. Не стал отвечать задирщикам сразу же и обычно далеко не робкий верзила Рогус. По той же самой причине.

Словом, как бы самой собой получилось так, что впереди оказался Зигонт, до того находившийся позади своих спутников, с которыми и шёл в трактир. На него и стали сыпаться оскорбления. Он отвечал неохотно, не желая конфликта. А вот молодёжь, подогреваемая выпитым вином, отставать не желала.

Самый высокий с крючковатым носом был одет с особым даже для столицы шиком: в голубую с золотыми блестками рубашку из муара с жаккардовым узором, в свободные шёлковые панталоны такого же цвета и в синие тончайшей выделки сафьяновые сапожки. Ворот рубахи скалывала булавка с сапфиром, на среднем пальце правой руки щёголя красовался драгоценный перстень.

Приятели именовали его Долдосом.

Он вёл себя он очень нагло и призвал обнажить клинки. Наёмники это проигнорировали, понимая, чем сие чревато. Тогда Долдос рывком извлёк из ножен саблю, помахал ею из стороны в сторону и сделал выпад в сторону Зигонта. Наверное, решил оставить росчерк – прореху в рубахе – на груди Зигонта, как это нередко делали задиры. Но у наёмника сыграла воинская выучка, давно отработанным молниеносным движением он выхватил свою саблю, парируя чужое лезвие, и при этом сразу же выбросил руку с ней вперёд…

Острие пронзило муаровую рубашку и грудь Долдоса за ней. Он рухнул лицом вперёд, выронил оружие, зазвеневшее на каменной брусчатке дороги…

Сразу стало ясно, что жизнь покинула тело задиристого юнца.

Тут же услышал крик Мулана:

– Ты убил сынка самого Тахлиса!

– Всё, тебе конец! – взвизгнул кто-то из оставшейся молодёжи. – Тахлис утопит тебя в нужнике, прежде зашив в мешок!.. – Но драться никто из юнцов не пожелал. Все отшатнулись от близкого клинка окровавленной сабли.

Только сейчас Зигонт стал осознавать, что произошло. Он слышал это имя, Тахлис. Оно принадлежала одному из самых близких правителю сановников. Тахлис учинит над убийцей своего сына всё, что только захочет. А здешние палачи были весьма искусны и горазды в своём мастерстве. Лучше им в руки не попадать!..

Зигонт ещё издалека заметил приближающихся стражников, и сразу же принялся протискиваться сквозь толпу в ближайший переулок. Уже сгустившиеся над городом сумерки и не слишком большое количество фонарей тому способствовали…

Спеша изо всех сил, Зигонт добрался до казармы, забрал самые необходимые вещи, оседлал коня и поспешил покинуть город…

Вздохнул, вспоминая эти крайне неприятные события. Эх, если бы он знал, с кем тогда столкнётся, то вообще бы не вышел из казармы!..

Посмотрел на полуденное солнце, чувствительно припекавшее его сверху.

День прошёл только наполовину, а он уже чувствовал себя уставшим. сабля с кинжалом на поясе и щиток с тощей котомкой за плечами казались всё тяжелее.

«Это с непривычки, – подумал Зигонт, – езда на лошади отучила меня от ходьбы. Придётся привыкать, иного выхода нет. – Вздохнул: – Эх, конька бы мне сейчас!..»

Усмехнулся от мысли, что попадись ему по дороге какой-то ротозей или засоня, то он бы мог не удержаться от соблазна и увести его коня. Его же обокрали, почему бы самому не сделать тоже самое?!

Тут же осадил себя: «Нет, на такое я не пойду! Вот бы встретить тех, кто оставил меня без коня… Возможно, это был один плут. Попадись он мне, я бы ему показал!..»

В таких мыслях Зигонт дошёл до места, о котором ему говорили: мол, сразу его узнаешь и предупреждали, не ошибись в выборе.

Сразу за старым мостом из нескольких стволов каких-то деревьев через овраг начиналась развилка дороги. Более широкая и утоптанная шла прямо, а совсем узкая сворачивала налево и в нескольких сотнях шагах уходила в лес. Наёмнику сказали, что он называется Волчьим. Через него путь к Звенецку почти вдвое короче, но опаснее. Там водятся волки, рыси и медведи, но опаснее всех двуногие хищники – разбойники, которые постоянно «шалят» в нём.

О них все знали, но слишком уж великим оказывался соблазн вдвое сократить дорогу.

Не устоял перед ним и Зигонт. Немного постоял, подумал и зашагал налево. Мог бы и не гадать, ибо решение принял ещё задолго до этого. Натруженные ноги не оставляли ему иного решения. Утруждать их вдвое дольше на другой дороге ох как не хотелось.

Издали лес выглядел грозно, настоящей чащей. Высокие деревья казались чуть ли не сплетёнными своими ветвями. Но по мере приближения как бы редели, между ними оказывались немалые промежутки. Особенно большими они были вблизи дороги. Вернее, это была просто тропа.

Вдруг Зигонт услышал чьи-то возгласы.

На дороге впереди него никого. Впрочем, голоса идут справа. Прислушался.

Точно кто-то кому-то грозил перерезать горло. Это было на обочине в густом кустарнике.

Зигонт на цыпочках принялся красться туда. При необходимости он умел передвигаться совершенно бесшумно. Вот как сейчас.

В результате скрытого передвижения оказался за кустом, наблюдая за происходящим. А там два дюжих молодчиками грабили старика в дорожной одежде. Они возвышались над ним на полголовы каждый, придавали своим лицам самое зверское выражение и стращали его, требуя отдать им всё ценное, что тот имел.

Старичок уверял, что уже всё они у него забрали, и больше у него ничего нет.

По голосу разбойника Зигонт понял, что тот это знает, но угрожает больше для вида, ибо даже будь у старика что-либо ценное, то спрятать это ему совершенно некуда. Его уже обыскали самым тщательным образом и забрали всё, что приглянулось. У их ног на земле лежала тощая котомка, несомненно, отобранная у бедолаги.

Можно было незаметно удалиться, предоставив старика его участи, но какое-то внутреннее чувство восстало против этого, наёмник поднялся во весь рост и шагнул через кусты к разбойникам. Те с ошарашенными от его появления лицами потянулись за своим оружием. Зигонт огрел саблей плашмя по голове ближайшего разбойника, а второй взвизгнул и пустился наутёк. Наёмник бросился вслед, ударил сзади по одной ноге и убегавший детина повалился наземь…

Зигонт саданул его рукояткой сабли по виску, а затем обезоружил, забрав чужую саблю и нож. Попутно сдёрнул кошель с пояса.

Вернулся к первому разбойнику. Тот одной рукой держался за голову, а второй выставил перед собой саблю.

Наёмник лёгким ударом выбил её из рук противника и сказал:

– Верни всё, что забрал у него.

Тот, панически глядя на Зигонта, переложил котомку поближе к старику, срывающимся голосом сказав:

– Всё тут.

Наёмник оглядел и показал на нож, висевший на поясе разбойника:

– Брось его наземь. Только без глупостей. Останешься без головы.

Разбойник тут же послушно избавился от кинжала.

– А теперь можешь идти на все четыре стороны. И дружка своего забери.

Тот отправился к лежащему подельнику, начал приводить его в чувство, постоянно оглядываясь на наёмника.

А Зигонт уже возвращал пожитки старику, незаметно бросив в его котомку кошель разбойника, которого он оглушил. При этом наёмник краем глаза не упускал из виду разбойников, от тех можно было ожидать любой каверзы. Но они удалились, хоть и бросая крайне недружественные взгляды, но ничего не предпринимая в ответ. Понимали, что могут получить новые неприятности от человека, который владеет оружием куда лучше их. Его профессию они угадывали, а потому разумно придерживали языки.

Наёмник тоже поспешил увести старика далее по тропе, так как был уверен, что на самом деле в здешнем лесе орудует немалая банда. Им повезло, что они встретили лишь двоих. А вот те могли привести своих подельников, не нужно давать им времени сделать это…

В пути Зигонт узнал, что старика звали Блажай, он был магом. Удивился:

– Что же ты не дал отпор этим мерзавцам?

– Зарок у меня, – объяснил Блажай. – Не делать ничего плохого ближним.

– И как ты с ним живёшь? – воскликнул наёмник. – Каждому позволяешь вот так с собой обращаться?!

В глазах старика сверкнула искринка:

– Так зарок дан мной недавно. А до того… – в голосе Блажай прозвучало нечто такое, что Зигонт понял, прежде тот не был так покорен и смирен.

– И куда же ты такой со своим зароком бредешь?

– В Звенецк.

– И мне туда же, – сообщил наёмник. – Вместе и добредём.

Но надежды Зигонта добраться без лишних неприятных неприятностей до Звенецка не сбылись.

Неожиданно тропинка вывела их на полянку, где оказалась девочка лет одиннадцати, она высаживала цветы у того, что наёмника показалось огромным кристаллом. Приглядевшись, он ахнул, увидев внутри лежащего как бы во сне человека.

Чуть в стороне в тени берёз стояли две дамы в пышных одеяниях. Зигонт заметил их только после слов одной из них:

– Зоряна! Нам уже пора уходить!

– Да, давно пора, – поддержала её вторая, – вас уже, несомненно, батюшка с маменькой заждались. Нужно возвращаться.

– Ещё немного, только закончу с лютиками, – ответила девочка. – И их ещё полить надо…

– Так вот он где?! – услышал наёмник слова крайне удивлённого Блажая.

Зигонт хотел было спросить его: кто это «он»? Но тут за его спиной на поляну высыпала гурьба людей с крайне неприятными лицами и вооружёнными чем попало. Понял с первого же взгляда: это разбойники! Всё же банда догнала их! Среди прочих разглядел две знакомые рожи: это были та парочка, что пыталась ограбить старого мага.

Гогоча, разбойники стали обступать наёмника, который достал свою саблю и переместил из-за спины в левую руку щиток. Всё же приходилось драться. А это было единственным, что он умел делать хорошо. Готовился дорого продать свою жизнь.

– Хватайте этих толстых кур и цыплёнка! – командовал рябой главарь. – А мы покончим с этими петухами!

Он держал в руке не только саблю, но и кривой нож с острейшим лезвием. Двигался осторожно, очень расчётливо и легко. Зигонт понял, что придётся иметь дело с очень опытным противником. А ещё были и многие другие. Не меньше двух десятков. Пожалел, что не сможет отбиться сам, как и не удастся защитить Блажая, девочку и женщин. Судьба их была ему понятна…

Неожиданно из-за его спины выступил старый маг и прокричал:

– Вон! Уходите! Все! Иначе возьму на себя страшный грех! Нарушу зарок!

– Уходи, старый дуралей! – с угрозой произнёс главарь, глядя сузившими глазами на Блажая.

Тот прокричал:

– Вон все! – взмахнул рукой, прокричал непонятные для всех слова и неба принеслась молния, которая ударила в землю перед главой банды. Тому даже небесным жаром опалило брови и волосы на голове. – Всех положу, если не уйдёте!

– Маг! Маг! – закричали наперебой разбойники.

Они попятились, некоторые пустились в паническое бегство, но тут же были перехвачены цепью дружинников, которые окружили поляну.

На коне выехал из леса широкоплечий усатый сотник и на скаку ударом меча почти развалил надвое от плеча до пояса разбойника, который протягивал руки к девочке. Такая же расправа происходила с другими разбойниками. Только тех, которые бросали оружие щадили.

Сотник грузно спрыгнул с коня, вес доспехов на нём был немалый. Подошёл к плачущей девочке, закрывающей свои глаза, дабы не видеть происходящее и сказал:

– Простите, ваше высочество, мы вынуждены так поступать с разбойниками, дабы защитить вас. Они не оставили нам выбора, нужно было их остановить. Иного выхода не было. – Помедлил и мягко добавил: – Видите, как вы были неправы, когда велели нам отойти от поляны. Мы не мешаем вам, мы вас охраняем. Нужно уже возвращаться. Вы и так тут слишком долго находитесь.

Девочка закивала головой, не отводя рук от глаз. Женщины повели её, помогая идти.

Дружинники тем временем вязали тех разбойников, которые сдались. А тела прочих сотник приказал отнести в далёкий овраг. Его дружинникам приказ не слишком понравился. Некоторые ворчали, а сотник им втолковывал:

– Зоряна опять придёт сюда! И вы что, хотите, чтобы принцесса видела туши этих злодеев? А их тут объедят волки, лисы, барсуки, медведи, поклюют птицы. Представляете, во что они превратятся и что предстанет глазам маленькой впечатлительной девочки? Так что несите туши как можно дальше от поляны. И следы крови как-то прикройте. Разотрите, забросайте землёй, пылью и сором. Травы нарвите! Сверху набросайте! Быстрее! Исполнять приказ!

Сотник подошёл к Блажаю и Зигонту.

– Благодарю вас за помощь. Конечно, мы бы справились и без вас, но вы показали себя не трусами. Так что спасибо. Могу я вас чем-то отблагодарить? Вы не в Звенецк направлялись? Эта дорога ведёт только к нему.

– В Звенецк, – кивнул Зигонт.

– И зачем?

– Ищу работу.

– Ты – наёмник?

– Да.

– Готов взять тебя в свою дружину.

– Без рекомендаций?

– Я видел, как ты обнажил саблю, когда из леса на тебя побежали толпы выродков. Это лучше всякой рекомендации.

– Это мы привели их за собой, – с виноватым видом открыл правду Зигонт..

– Поясни.

– Двое из них грабили его, – Зигонт показал на Блажая, – я их отогнал. Наверное, стоило убить. Они убежали и привели с собой всю банду. Пришли за нами сюда.

– Понятно, а до того вы были знакомы?

– Нет.

– Сие тоже рекомендация: выступить одному против двух, конечно же, вооружённых бандюг ради незнакомого человека… Да что тут говорить, твои дела лучше всяких слов. Так что решай: пойдёшь в мою дружину? Условия неплохие.

– Пойду.

– Кстати, вижу, что ты неплохой воин. Но почему пеший? Где твоя лошадь?

– Был у меня вороной, – ответил Зигонт. – Проворонил его.

– Проворонил вороного? Да ты шутник! – рассмеялся сотник.

– Да, проворонил. То ли спал крепко, то слишком умелые попались воры…

– Понятно, а как ты, маг? – обратился сотник к Блажаю. – Тебе тоже найдётся место у нас.

– Я позже приду в Звенецк, ведь я шёл сюда. К нему. – Блажай кивнул на узника кристалла. – Много слышал о нём, но думал, что он находится в ином месте. Намеревался в Звенецке узнать, где именно. А он оказался здесь. Так что мне повезло.

– И надолго ты намерен тут задержаться?

– Наверное, почти до вечера.

Сотник поразмышлял, а потом решил:

– Одному тебе лучше здесь не оставаться. Вдруг не вся банда сюда прибыла, и имеются ещё какие-то лиходеи. Я оставлю с тобой троих своих молодцов. Потом вместе с ними приедете в город.

– Не откажусь, – согласился маг. – Не хочется мне нарушать зарок, лишать лиходеев жизни, а они избавят меня от этого…

Как ни хотелось Зигонту получше разглядеть того, кто находился в кристалле, но ему не удалось. Только мельком увидел внутри русоволосого парня двадцати с небольшим лет, с безмятежным, почти улыбающимся лицом.

Сотник заметил его интерес и бросил:

– Принцесса в него влюбилась. Зоряну даже иные называют Невестой Принца. Хотя никто не знает, кто он. Принц или не принц, неизвестно. Может оказаться кем угодно. Мала она ещё. Вырастет, блажь пройдёт. Часто приходит сюда. Ухаживает за ним. Мусор и траву заботливо удаляет. Цветы сажает. Словом, порядок и красоту наводит. А нам приказано её охранять. Но находиться в отдалении, чтобы она никого не видела. Хочет оставаться наедине с ним. Только на двух опекунш согласилась. Нельзя же совсем одной её оставлять…

+ + +

В последующие дни Зигонт спрашивал сотника Эйзана, так его звали, о Блажае. Тот сообщил, что старый маг приходил к нему, но в самых расстроенных чувствах. Оказывается, он был весьма сильным магом и смог раскрыть кристалл. Чего до него не удавалось никому, хотя многие пытались. Приходили колдуны, кудесники, маги, волшебники, чародеи, волхвы, знахари, ведуны, шаманы, рунознатцы, ведьмы и прочие, прочие, прочие. Чего только они ни делали, пробовали разные заклинания, проводили диковинные обряды, приносили жертвоприношения высшим силам. Всё напрасно. А вот Блажай это смог. Как сказали оставшиеся с ним дружинники, сделал это внешне легко и быстро. Посидел, о чём-то думая или молясь. Потом принялся творить заклинания и кристалл исчез. В одно мгновение!..

Спящий Принц действительно оказался принцем. Даже назвал бегло своё имя, но его никто не запомнил. А повторять он не стал.

Дело в том, что принц оказался совершенно ошеломлённый: по его словам, он лёг вечером спать, а проснулся днём спустя много-много лет…

– Деды наших дедов видели его на этом месте в кристалле. А он был всё такой же, совершенно не менялся, – сказал Эйзан. – Мои молодцы, которые видели его пробуждение, сообщили, что вначале он походил на безумца. На вопросы почти не отвечал. Только спрашивал о какой-то Миляне. Что-то кричал, плакал… Мне сказали, что никогда не видели, чтобы так слёзы лились из глаз почти без перерыва. Маг пытался что-то его выспрашивать, но принц не отвечал, только поглядел ему в глаза как-то по-особому, потом остальным, каждому воину в отдельности. Надолго задумался, стал успокаиваться. Вроде бы, очухался…

– А что потом?

– Затем произошло странное. Принц направился к лесу, зашёл за дерево и словно бы исчез. Маг почти сразу побежал за ним вслед, но там никого не оказалось. Если бы он ушёл дальше в лес, то его бы увидели. Куда делся этот удивительный принц, непонятно.

После Зигонт пытался сам поговорить со старым магом. Когда освободился после очередной службы, то сразу отправился по указанному адресу. Но того там не оказалось. Куда-то Блажай отбыл. Куда именно, не открыл. Только сказал, что не вернётся, уходит навсегда.

Среди сослуживцев наёмника рассказывали, что едва принцесса узнала о пробуждении Принца, то сразу же помчалась туда проверять – правду ли ей сказали…

Вернулась в слезах и глубокой печали, ведь её Принц после освобождения от кристаллической оболочки убыл в неизвестном направлении…

Девочка пребывала в неизбывной печали, пока её не успокоили довольно хитроумным способом. Стали убеждать принцессу, что ей не плакать нужно, а радоваться. Радоваться за него. Он столько времени пробыл в кристалле, как в тюрьме, а теперь вышел на свободу. Живым и здоровым. Раньше она и коснуться его не могла, а теперь при встрече может и пообщаться. Это же куда лучше. И для него и для неё.

Зоряна удивилась таким доводам, подумала и согласилась. Стала говорить, что она с ним в будущем обязательно увидится, ведь она его невеста: если он к ней не придёт, то она вырастет и тогда сама его отыщет…

О подобных речах девочки слышал Зигонт и много позже. Он нёс обычную службу, участвовал в походах, бывали мелкие стычки, дважды приходилось драться на поле боя в составе большого войска. Лишь однажды получил серьёзную рану в бок от копья, а так высшие силы его миловали.

Видел, как взрослела принцесса. Год её совершеннолетия наёмнику запомнился. Именно в нём Эйзан пошёл на повышение и стал тысячником, а на своё место он назначил Зигонта. У того заметно повысилось жалованье.

Спустя пару месяцев к нему явился наёмник из очень дальней южной страны Гандарии. Звали его Гонояр. Он поведал о том, что той завладел страшно могучий чёрный маг Чужегар. Творит бесчинства, вот он и постарался уйти как можно дальше от него на север…

– Чужегар говорит о мировом господстве.

– Он настолько силён?

– Да! Это чёрный маг с очень чёрной душой! О нём говорят, что его мать была бесовкой и вскормила его чёрным молоком.

– А как он завоевал Гандарию?

– Очень просто. Пришёл не со слишком великим войском, но кого только в нём не было! И люди тоже, но их имелось меньшинство, а остальными были каким-то чудищами, на которых и глядеть страшно, не то что вступить с ними в схватку. Ещё он умеет создавать из камня великанов, а те людей прихлопывали одними своими ладонями, как мух или тараканов.

Зигонт покачал головой, представляя себе такое зрелище.

Гонояр же продолжал с горящими глазами:

– Но это даже не самое страшное! Чужегар способен в одиночку одолеть любое войско. Так он и наше чуть ли не в два счёта разметал молниями с громами, пламенем. Я находился в засадном полку. Нам вступать в бой приказа дать не успели. А затем Чужегар громогласно объявил, что дарует жизнь тем, кто пойдёт к нему в услужение. Наши решили сдаться. Я же ушёл по заросшему лесом оврагу. Никогда не пойду под руку такого злодея.

– Но он же, вроде бы, ничего плохого вам не сделал. Ну, кроме разгромленного войска!

– А к нам до того приходили с тех земель, которые уже ему принадлежали. Много чего рассказали. Про массовые казни, пытки. Нравилось ему людей на кол сажать и магией продлять их мучения. А кто-то видел в его дворце зал с чучелами тех, кто ему противостоял. Он таких специально убивает без нанесения внешних ран, а затем как-то потрошил, чем наполнял, возможно, просто магией, они становились как живыми. Чужегар приходит и любуется ими. Это не человек! Это само зло! Потому и решил уйти от него как можно дальше. Не хочу с таким дело иметь. Надеюсь, что на мой век хватит спокойной жизни у вас.

– Хотелось бы и мне так думать, – задумчиво произнёс Зигонт, выслушав Гонояра. Очень он был впечатлён столь чёрными делами чёрного мага…

Глава 2. Проклятие красоты

Вещая колдунья Яйя, бабушка Вильяны, часто говорила, глядя на любимую внучку:

– Ох, каким великим несчастьем тебя наградили небеса. Ты слишком красивая, слишком. Это нехорошо.

– А что в этом плохого? – часто ей возражали. – Наоборот, красота – это очень даже хорошо. Неужели уродливой быть лучше?!

– Порой и уродство бывает лучше такой красоты, – стояла на своём вещунья. – Я вижу это! Вижу настолько чёрные дела, что и озвучивать их не хочу. Молчу.

– Неужели уродство лучше красоты? Так ли это? Не ошибаетесь ли вы? – спрашивали скептически настроенные люди.

– Как бы я хотела ошибиться! – искренне заявляла Яйя. – Очень хочется, очень-преочень, чтобы вы приходили на мою могилку и говорили: глупая, ты ошиблась, красота Вильяны не стала её проклятием. Слушала бы с небес подобное от вас с огромной радостью. Но это будет не так. Я знаю, что я говорю. И вы это тоже знаете.

Тут возражений уже не следовало. Все ведали, что потомственная ведьма Яйя крайне редко ошибалась в своих пророчествах. Тому примеров тьма-тьмущая. Практически каждый сельчанин мог вспомнить таковые. К вещунье приезжали издалека за пророчеством. Знали, что скажет, то так и случится. Она имела дар предвидения. И не только его. Могла приворожить кого-либо или, наоборот, отворожить. Избавить от тяжкого недуга, излечить от запоя или невезучества. Рассказывали, что она наводила морок или какое-либо наваждение. Оборачивалась чёрной кошкой и разгуливала по селу ночами…

Вильяна же была не просто красива, а божественно красива, хотя никаких усилий к тому ни прилагала. Всё было при ней: стройность, грациозность, ангельское личико с нежнейшей кожей обрамляли смоляного цвета кудри. Со временем девочка сформировалась в юную статную красавицу, необычайно волнующую мужчин и притягивающую к себе их взоры.

Никто не решался и слова плохого сказать, не говоря уже о каких-либо действиях. На страже Вильяны всегда стояли её отец Ярислав, староста селения, и два старших брата – Ягонт и Ясмон. Они все отменно владели оружием, Ярислав некогда дослужился до сотника. Затем воспитывал сыновей сурово, старался сделать из них настоящих воинов. В чём немало преуспел.

К удивлению Ярислава, Вильяна постоянно крутилась рядом. Брала в руки то или иное оружие – саблю, нож, кистень, шестопер, копьё, лук, арбалет. Старалась повторить то, что делали её братья. От них она отставать упрямо не желала. Постепенно овладевала оружием до такой степени, что отец уже учил дочь почти наравне с сыновьями.

Те же, кто видел это, уже не осмеливались обидеть девушку ещё и по этой причине. Видели, она могла и сама постоять за себя. Пару раз Вильяна доказывала это.

Никто не осмеливался даже просто заигрывать с красавицей. А с недавних пор у неё появился жених. Лучший парень селения – Солег. Его родители пришли сватами в дом Ярислава и получили согласие.

А затем случилось то, что и должно было случиться.

В селение прибыл барон Хаушвиц и сразу же направился в дом старосты.

В трапезную он вальяжно по-господски ввалился во главе толпы стражников. Все они были облачены в кафтаны пёстрой расцветки из плиса и шапочки с перьями. Вооружены были мечами, саблями и луками. У некоторых на поясе висели кинжалы или ножи.

Хаушвиц же был одет в парчовый тёмный плащ и лазоревый камзол с золотой вышивкой. Он имел тщедушную фигуру, бледное и неприятное лицо со спесивым выражением. Барон напоминал собой крысу, по недоразумению одетую как человек.

Чуть сзади барона находился высоченный детина, под носом которого находились крупные усы, концы их торчали в разные стороны. Можно было посмеяться над ним, но все возможные смешки пресекал огромный меч, висящий у бедра.

Замыслы Хаушвица сразу стали явны, когда он приказал Яриславу представить всё своё семейство. Пришлось выйти и Вильяне, надев простенькое платье и даже немного измазать лицо, дабы выглядеть дурнушкой.

Ничего не помогло. Как увидел девушку барон, так понимающе усмехнулся, перестал обо всём другом говорить: только и смотрел на неё, глаз не отводил. Стало ясно, что именно для этого он сюда и явился. Несомненно, ему донесли о подросшей красавице, вот он и пришёл.

Отдал приказ, чтобы завтра же прислали её к нему во дворец. Она станет фрейлиной в свите его супруги. Все хорошо понимали, что это значит.

Посерел лицом Ярислав, впервые в жизни смирил себя, понимая, как опасно перечить Хаушвицу. С тем прибыл отряд воинов, коих насчитывалось свыше трёх десятков. Всякого строптивца ждала суровая расправа.

После того, как барон отбыл, в доме началось обсуждение того, что им теперь делать? Никто даже речи не вёл о том, чтобы отправить Вильяну в баронский замок. Это всё равно, что ягнёнка бросить в волчье логово. Думали совсем о другом. Тем более, сразу же даже не пришёл, а прибежал Солег. Его тоже как жениха допустили на совет. Решили скрыть Вильяну в соседнем селении у родственников, а затем поискать ей надёжное пристанище…

Но уже рано утром дом окружил посланный Хаушвицем отряд. То ли он догадался о замыслах семейства Вильяны, то ли его кто предупредил. Воины проникли в дом, схватили Вильяну. Ярислав с саблей кинулся на них, но был зарублен гигантом-телохранителем барона. Оба брата девушки попали в плен ранеными. На шум с мечом и щитом прибежал Солег, сумел свалить несколько врагов, но сам был изрешечён стрелами…

Доставленная во дворец барона девушка, закрылась в комнате, которую ей предоставили, и не позволила Хаушвицу к ней войти.

Тот попытался выломать дверь, но на шум вышла его супруга. Всё поняла и устроила скандал. Пришлось тому отступиться от жертвы.

Как он думал, лишь временно.

Неожиданно в замок прибыла Яйя. Барон отказался выйти к ней. Она не стала возмущаться, тихим спокойным голосом попросила передать Хаушвицу, его супруге и всем его близким о том, что она – потомственная колдунья. Последние деньки доживает. Вот-вот умрёт, а потому должна увидеть свою внучку. Если этого ей не позволят, то она проклянет на веки вечные и до скончания времён барона и всё его семейство. После чего долго не жить…

Удивительно, но её допустили к Вильяне. Правда, в сопровождении более чем десятка вооружённых воинов. И с условием: свидание должно быть кратковременным.

Девушка не сразу поверила, что к ней пришла бабушка, долго сомневалась, но потом всё же отперла дверь и пустила её.

Долго ждали все воины у двери, пока выйдет старушка, но та всё не выходила. Вообще из комнаты несмотря на все крики, требования никто не отзывался.

Донесли о том Хаушвицу. Тот явился, посмотрел. Тоже покричал. С тем же эффектом – ответом была тишина.

Озлившись, он приказал ломать дверь.

Едва только тронули дверь, как она распахнулась настежь. Комната за ней оказалась пустой. Сразу же поспешили проверить решётки на окнах, они оказались в целости. Все только руками разводили, твердя:

– Это же ведьма!

Затем поспешили проверить подземные камеры, братья Вильяны оказались на месте в оковах.

Позже на кладбище рядом с могилой Ярислава появилась могила Яйи. Знающие люди многозначительно говорили: «Она передала внучке свой дар и умерла». А как ни искали Вильяну, найти не могли.

Спустя же некоторое время стало известно, что местную ватагу разбойников возглавила молодая женщина. Стало известно её имя – Вильяна. С той поры их действия стали гораздо обширнее и успешнее. Объясняли это тем, что ватаганша – ведьма, которая умеет отводить глаза, читает чужие мысли, способна сделать себя и приспешников невидимыми. Много чего говорили. Насколько всё это соответствовало действительности, никто не знал.

+ + +

Ватаганша Вильяна увидела предостерегающий жест десятника авангардного отряда ватаги Алаба, который вернулся к ней, приложив палец ко рту.

Оказавшись рядом, он пояснил полушёпотом:

– Госпожа, там человек.

– Ну и что? – Вильяна подняла вопросительно брови.

– Он спит…

– Боишься его разбудить? Большая цаца?

– Странный он какой-то. Я подумал, что вам следует поглядеть на него. Потому остановил ватажников. Мы разбудим его, только дайте знак…

Свой порыв, обругать Алаба, ватаганша сдержала. Подумала, что, видимо, у того имелись причины вести себя именно так. На шутки он никогда не был горазд.

Подняла руку, сделала магический знак и после него дальнейшее продвижение её немалого конного отряда уже проходило в полнейшей тишине.

Миновав заросли акации, она оказалась на небольшой лесной полянке.

Чуть впереди справа под деревом на своём плаще лежал человек. По всей видимости спал.

Женщине сразу бросилось в глаза, что он молод, не старше её. А ей недавно исполнилось двадцать семь лет. Одет в хорошую одежду: коричные штаны из мягкой кожи, помятую бледно-голубую помятую рубашку из бязи. Простым человеком он не был, а явно входил в дворянское сословие. Это подчёркивал добротный нож хоть и в простых ножнах.

Сразу же он напомнил ей Солега, что резануло сердце. Уже больше двух лет прошло с того дня, когда она потеряла его навсегда. Незнакомец напоминал её милого своей статью, только был чуть стройней. Схожие овалы лица, прямой нос, красивые губы и русые волосы.

Рядом с ним лежала раскрытая заплечная котомка, тут же стояла на треть полная бутыль вина. Явно дорогого. Ещё одна валялась в стороне, но уже порожняя.

Тронув коня и дав ему приблизиться к спящему на несколько шагов, Вильяна разглядела содержимое котомки: какие-то вещи, яблоки, кусок пирога.

Удивилась, пытаясь осмыслить представшую перед ней картину. Похоже, что он забрёл сюда, чтобы выпить и поспать. Ежели просто проходил, то зачем нёс аж две бутыли вина и закуску? Едой последнее назвать нельзя, в дорогу берут нечто более существенное и в большем количестве.

Очень странно. Прав был Алаб, что не стал его будить, а позволил ей самой поглядеть на незнакомца. Он какой-то непонятный.

Теперь вся ватага ждали её решения. А с ним ватаганша медлила.

Странный человек находился перед ней. Можно пройти мимо, оставить его. Можно дать такой приказ, её спутники сильно удивятся, хотя и подчинятся…

Но уже поздно! Женщина заметила, что ресницы незнакомца чуть приоткрыты и тот смотрит на неё. Как давно, она не заметила. Возможно, с того момента, когда она оказалась на полянке.

Самое плохое было в том, что неподалёку в лесу находился её тайный лагерь, пусть и временный. О нём знать посторонним никак нельзя.

Вот таких случайных путников приходилось отправлять на небесный суд, в ирей. Ей же этого на сей делать такого не хотелось. Слишком уж он был похож на Солега. Не могла она отдать необходимый приказ…

Чуть помедлила, женщина сняла магию тишины, и спросила:

– Кто ты?

Парень шире раскрыв глаза, продолжая лежать в прежней позе, но ничего не ответил.

– Что ты тут делаешь?

И вновь нет ответа. На лице никаких эмоций. Не было похоже, что на него произвел впечатление немалый отряд из почти тридцати вооружённых людей. А у многих из них были отнюдь не добрые лица, у иных они украшены грубыми шрамами.

Второй десятник Олаш грубо выкрикнул:

– Отвечай, кто ты? Зачем сюда забрёл? Ну, говори! Ты слышишь меня?

Незнакомец не сразу, но ответил кивком. Медленно поднялся.

Олаш повернулся к Вильяне:

– Наконец-то соизволил услышать. Так что с ним делать прикажете? Туда? – он многозначительно указал пальцем на небо.

– Подожди, – ватаганша повернулась к парню: – Расскажи, кто ты? И что тут делаешь?

Тот молча продолжал глядеть на неё своими ясными глазами. Возникло сомнение: а понимает ли он, в какой ситуации оказался?

Второй десятник не выдержал и прокричал:

– Что молчишь? Ты что, немой?

Незнакомец не сразу, но кивнул.

Вильяне показалось, что по его лицу прошла тень улыбки. Но совсем мимолётная. То ли она была, то ли нет.

Пожалела, что парень немой. Теперь, когда он стоял, его сходство с Солегом уменьшилось. Тот был чуть более широкоплечим, имел гораздо более натруженные руки, так как был сельским тружеником. Этому же явно не приходилось много заниматься физическим трудом. Не пахарь, не ремесленник. На воина не похож, как и на торговца или на приказчика. Так кто же он?..

Незнакомец между тем закинул котомку за плечи, явно собираясь в дорогу.

Олаш и Алаб вопросительно посмотрели на Вильяну: что нам делать? Они уже трогали рукоятки своих мечей…

– Пойдёшь с нами, – огласила своё решение Вильяна, внутри сомневаясь в его верности. – Дайте ему коня.

Олаш спрыгнул со своего каурого скакуна, крикнув:

– Подождите!

Потянул было руку к ножу парня, желая его обезоружить, но тот её перехватил своей рукой и далее удерживал без всяких внешних проявлений усилий, чего не скажешь о дюжем десятнике. Тот походил на медведя, будучи почти на полголовы выше и в плечах раза в полтора шире. Олаш старался изо всех своих весьма немалых сил, но успеха не имел…

Вильяна гадала с минуту, обездвижить незнакомца или лишить сил магическим заклинанием, но передумала. Прекратила единоборство словами:

– Олаш, оставь ему нож! Пусть едет с ним!

Второй десятник отошёл, едва удерживая себя от крепких выражений. Его лицо гневно хмурилось. Если бы не присутствие ватаганши, то он, несомненно, вёл бы себя иначе.

Парень же стоял, сохраняя спокойное выражение лица, а когда ему подвели коня, то легко, одним движением, оказался в седле. Норовистый скакун поначалу заартачился, но был тут же укрощён всадником почти без видимых усилий.

Вильяна поняла, что верховая езда для незнакомца – привычное дело. Так кто же он?..

+ + +

В последующие дни незнакомец заинтересовал Вильяну всё больше.

Она стояла у своего шалаша, осматривала ватажников и окрестности, но её взгляд невольно возвращался к парню, сидящему на мшистом валуне неподалёку от неё. Находится в расслабленной позе, локти на коленях, голова чуть свешана вниз. Похоже, он весь погрузился в свои мысли. В какие? О чем же сейчас думает? Как это узнать, а сам он не скажет – немой.

Вздохнула.

Повернулась на возглас справа. Там как обычно Олаш затеял поединки на мечах со всеми желающими. На своеобразных условиях. Второй десятник, несомненно, был одним из самых лучших мечников баронства, а то и сопредельных регионов. В этом деле не имел соперников. Мнил себя вообще лучшим в мире. И не поспоришь, редко кому удавалось даже просто коснуться его в поединках.

Ватаганша поначалу хотела запретить проводить таковые, но Олаш ей резонно возразил:

– А как иначе поддерживать себя в форме? Без практики теряешь навыки. Она нужна не только мне, но и всем остальным. Иначе плохо придётся в настоящей схватке.

Вильяна не могла не согласиться с его доводами. Потому второй десятник в свободное время заставлял ватажников выходить против него. Как вот сейчас. Он располосовал рубашку на груди рябого Хохлуча. Тот был уже далеко не молодым, обладал грубыми чертами лица и таким же характером. Он рассердился и ушёл в сторону, выкрикнув:

– Да ну тебя к бесам, Олаш! Никаких рубашек не напасёшься! Эта у меня последняя! Даже зашить не могу! Придётся так и ходить с дырой! А ты, скотина, обещал этого не делать.

– Прости, Хохлуч, забылся, – принялся извиняться второй десятник. – Слишком увлёкся. Ты был гораздо лучше других, вот и пришлось приложить больше сил!

– Ты всегда так говоришь! И всегда так делаешь!..

Женщина перестала обращать внимание на разборки мужиков между собой. Олаш был способен не просто разок рассечь рубашку или другую одежду на теле противника, но превратить её чуть ли не в лохмотья. Такое он уже проделывал в прошлом. При этом обычно даже не наносил и лёгкой царапиной, настолько искусно владел мечом. А ежели такое и случалось, то приносил извинения. Порой что-то дарил или платил, ежели был при деньгах. В настоящее же время, похоже, таковых не имел, оказался на мели.

Незнакомец словно бы ничего не видел и не слышал вокруг, сохранял прежнюю позу.

«Так долго думает? О чём же? – опять женщина оглядела его. – Уж не вспомнил ли свою подружку?»

От этой мысли её кровь забилась сильнее. Запульсировала жилка сбоку на лбу. Удивилась: «А я, оказывается, ревную его. К кому?..»

Тут заметила, что Олаш принялся искать новых поединщиков, но все отнекивались. Иные кивали на Хохлуча, говоря с усмешкой:

– Хочешь и меня лишить рубашки? Ну уж, нет!

Всё чаще и чаще второй десятник стал бросать взгляды на незнакомца. Тот сидел в стороне, но недалеко.

Вильяна поняла: Олаш к нему сейчас подойдёт. Не удержится. С самого начала питает к нему неприязнь. Вот и сейчас заставит драться, превратит в клочки одежду, может и поясной ремень рассечь. Одному второй десятник так сделал, у того штаны упали, открыв все причиндалы. Вот смеха у всех было!

Сдержала невольную улыбку, вспоминая тот случай.

А Олаш действительно направился к парню. Тот не обратил на него никакого внимания, вообще не изменив позы, словно бы не замечая.

Второй десятник начал свои речи намеренно уважительно, дабы избежать возможных обвинений в грубости:

– Прости, мужичок, хочу к тебе обратиться. Позволишь?

Незнакомец поднял голову.

Почти вся ватага наблюдала за ним и Олашем. Тот продолжил почти елейным тоном, что заставляло ухмыляться ватажников:

– Мы тут ведём дружеские поединки. Ну, набиваем себе руку. Тренируемся. На всякий случай. Ты должен знать, что мужики не могу не драться. Такова жизнь. Вот мы и готовимся. Несомненно, нужно тренироваться и тебе. Ты же мужик. Так?

Ответа он не получил.

– Не молчи. Ты хоть и немой, увы и ах! Но не глухой же. Так? Ты же не боишься? Или ты не мужчина или просто жалкий трус. – Теперь уже голос второго десятника звучал презрительно.

Парень покачал головой. Совсем немного, только чтобы отвергнуть обвинение в трусости.

Олаш обрадовался:

– Хорошо, что ты не трус!

Забрал меч у стоящего в паре шагов дружинника и протянул рукоятью вперёд незнакомцу:

– Бери, Немой! Извини, имени твоего не знаю. И раз ты немой, то так и стану тебя звать – Немой. Не обижайся. Бери, не бойся. Правила всем тут известные: ты можешь даже снести мне голову, рассечь на куски. Даже позволяю измельчить до состояния фарша. – Среди ватажников раздались смешки и хмыканье. Все знали, насколько трудно даже слегка задеть лишь кончиком меча второго десятника. – Да, бей, куда только пожелаешь. А я обещаю, что даже царапины тебе не нанесу. Разве что лишь, возможно, твоя одежда совсем немного пострадает. Даю тебе в том слово. Слово настоящего мужчины и воина. Ты же тоже таковой, не трус же?..

Все, в том числе и женщина, поняли замысел Олаша: он действительно не нанесёт незнакомцу ни единой царапины, а вот его одежду всю исполосует. Унизит беспредельно. Теперь ждали реакцию Немого.

Тот поднялся, принял в руку меч, повертел им.

Вильяне показалось, что оружие ему непривычно. Неужели никогда не дрался на мечах? Кто он такой? В голове пронеслось: «А не бродячий музыкант ли он? – сама удивились. – А прочему мне такое пришло в голову? Никаких инструментов при нём не было и нет».

Второй десятник пригласил парня на свободную площадку. Тот пошёл за ним следом. Остановился, чуть поводя клинком то в одну сторону, то в другую.

Олаш выставил меч и громко предупредил противника:

– Внимание, Немой, внимание! Начинаем! Не бойся, ты не пострадаешь. Даю тебе своё слово. Покажи, что ты умеешь! Ты же не трус, ты – мужчина! И у тебя в руках настоящее оружие! Защищайся! Я атакую!

С последними словами второй десятник не слишком быстро ударил мечом. Именно в это время парень чуть приподнял клинок и тот отклонил чужое оружие.

– Неплохо! – приободрил его Олаш. – А вот теперь я совершаю выпад!..

И снова меч Немого отклонил чужое острие.

– Просто молодец, Немой! А теперь давай более серьёзно!..

Последовал ряд ударов, но все они оказались отбитыми какими-то словно бы неявными, небольшими, но очень своевременными движениями.

Вильяне показались просто удачными первых два отбива меча, но теперь она ясно поняла, что незнакомец владеет своим оружием не хуже соперника. Только всё делает иначе: не двигаясь с места, тратя минимум сил, настолько умело парировались им все удары.

Теперь уже и второй десятник ничего не говорил. Ему тоже стало очевидным высочайшее мастерство соперника, на грани чуда, который ему противостоял. Почувствовал холодок внутри живота, родился страх позора. Он намеревался покуражиться над парнем, но понял, что тот вполне способен сам сделать это.

По телу Олаша прошла волна, он подтянулся, откуда-то пришли новые силы и энергия. Нахлынуло упоение боем. Второй десятник принялся наносить удары во всю силу, демонстрировать различные приёмы и уловки, коих он знал немало.

Противник словно бы ведал их все, каждый раз отклоняя чужой клинок, но не нанося ответных ударов. Олаш наращивал атакующие действия. И тут пошатнулся, едва устояв на ногах, ибо его меч вырвался из его рук и отлетел в сторону…

Незнакомец по-прежнему находился на прежнем месте, не сдвинувшись с него даже на самую малость. Затем перевернул свой меч, взял его посередине и протянул рукояткой вперёд, возвращая оружие Олашу, от которого недавно получил его. Тот ошеломлённо принял меч.

Немой легко наклонил голову вперёд, как бы благодаря за поединок. Затем молча вернулся на прежнее место. Сел на валун в прежнюю позу при полном молчании присутствующих, глядящих на него как на чудо. Даже ветерок словно бы онемел в сильнейшем удивлении, не смея и поворошить листву деревьев…

Глава 3. Ватаганша Вильяна

Ближе к вечеру Вильяна сделала то, чего не делала никогда прежде. Пренебрегая взглядами ошарашенных ватажан, она пригласила Немого в свой уединённый шалаш. Он был больше, выше и крепче всех остальных. Имел куда большее убранство, даже какую-то роскошь.

Несомненно, все заметили, что она надела на себя нарядное тёмно-синее платье с неглубоким декольте, позволяющим видеть лишь самый верх полных тугих грудей, и короткими рукавами, не скрывавшими её изящные руки. По подолу шла мелкая серебристая вышивка. На голове была устроена замысловатая причёска, на щеках горел румянец и глаза словно лучились. Никогда прежде такой её не видели: ватаганша стала не просто красивой, а божественно прекрасной.

– Плевать на то, что они о нас подумают, – в шалаше вполголоса сказала она, избегая взгляда гостя, который, как ей показалось, даже не заметил её необычного состояния. – Хочу с тобой пообщаться. Ты очень интересная личность. Никогда не встречала такого.

Сделала магический знак и пояснила его гостю:

– Теперь нас здесь никто не увидит и не услышит. Нам же чужие глаза и уши ни к чему. Правда?

Он легко кивнул головой.

К тому времени она уже приготовила угощение. Имелась здесь и вместительная бутылка вина. Стояли нефритовые бокалы, забранные женщиной из немалой добычи после нападения на богатый караван.

– Садись. Хочу с тобой пообщаться. Но сначала давай выпьем… Нужен тост. Без него нельзя. Какой же? Ну, хотя бы такой тост: пусть у нас с тобой всё будет хорошо, а у наших врагов плохо! Пьём до дна!..

Он не отказался.

– Закусывай! Ты – удивительный человек. Даже не помню, кто меня так заинтриговал, как ты. Удивительно. Кто же ты? Откуда? Как тебя зовут?

Немой с лёгкой улыбкой развёл руками: мол, извини, сказать не могу.

– Понимаю, что ты не можешь говорить, но спрашиваю по той причине, что очень хочу знать о тебе как можно больше. Увы, увы. Ну, ладно… – ватаганша вновь наполнила нефритовые бокалы. – Всё же хочу выпить за тебя. – Лукаво посмотрела на парня и добавила: – А ты можешь выпить за меня, если пожелаешь.

Он качнул головой с промелькнувшей улыбкой на лице, соглашаясь на предложение.

После второй порции выпитого вина Вильяна ощутила его влияние. Расслабилась, её настроение явно повысилось.

Похоже, и гость не устоял перед алкоголем. На щеках появился румянец, серо-голубоватые глаза чуть посинели.

Незаметно для себя самой женщина разоткровенничалась…

Поведала о трагических событиях в семья: смерти отца, аресте братьев, бабушке Яйе. Даже вскользь упомянула о своей любви к Солегу, который уже давно упокоился в могиле…

С гневом рассказала о притязаниях барона Хаушвица и о том, как стала фактически главой банды разбойников. Ничего другого её не оставалось после бегства из дворца…

В какой-то момент даже не смогла удержать слёз и зарыдала взахлёб. Немой обнял её и как-то произошло так, что они стали целоваться…

Женщина более страстно, он с куда меньшим пылом, но с видимым приятством.

Вильяна взяла изрядно опустевшую бутылку, гость её рук не видел: она сделала магический знак и произнесла необходимые слова ворожбы. Затем наполнила бокалы до самого верха и, показывая пример, выпила до дна. Ему пришлось сделать тоже самое…

После этого он сам потянулся к ждущим его губам хозяйки шалаша, а затем уже и к телу опустившейся навзничь женщины…

+ + +

Раннее утро…

Природа пробуждалась. Под косыми лучами солнечного света, наконец-то пробившегося меж ветвей деревьев дотоле сумрачного леса. Лёгкая туманная дымка в воздухе рассеялась. Роса на траве и листьях кустарников начали таять и исчезать. Оживились птицы, стали о чём-то щебетать. Наверное, радовались новому дню, возвещали о том, что проснулись, и готовы к своим делам. Они были уверены в неизбежности многих приятных событий.

Вильяна любила это время суток. Схожие чувства у неё вызывала каждая весна, сладкая подсознательными надеждами на всё самое лучшее и хорошее в жизни. Она оглядывала стоянку своей ватаги, игнорируя взгляды ватажников, испытывая внутреннее смущение. Никогда прежде она не подпускала и близко к себе кого-либо из мужчин, а тут такое. Все они знали, что их ватаганша провела эту ночь с Немым. Как это объяснить, оправдать?..

«Да плевать! Пусть думают, что хотят! – родилось в ней внутреннее возмущение. – Это моё личное дело, что именно у нас было с немым… Да, а где он?..»

Прошлась между шалашами, словно бы наблюдая за пробудившимся лагерем. Порой кому-то делала отдельные замечания.

К её удивлению, ставшего ей столь дорогим парня нигде не было.

В ватаманше росло недоумение, которое перешло в возмущение: «Я же приказала Шилону с Таймасом не упускать его из виду. Куда они глядели, ротозеи?!»

Словно услышав её мысленный призыв, на поляну выбежал Шилон с совершенно растерянным лицом. Сразу же поспешил к Вильяне, чуть ли не крича:

– Немой исчез! Зашёл за дерево и исчез!

– Ты что за чушь несёт? Как может человек исчезнуть? Проворонил, раззява! – обозлилась женщина.

– Нет, не проворонил! Тут что-то совершенно иное. Немой зашёл за дерево! Совсем не толстое! Я тут же последовал за ним! А там его не оказалось!

– Ты смотрел за деревом? И только? – скептически усмехнулся оказавшийся рядом первый десятник Алаб. – Да Немой, несомненно, сразу в лес побежал, а ты только за дерево заглянул. Нужно было смотреть дальше за дерево! Растяпа!

– Да нет же! – принялся оправдываться Шилон. – Ты не видел этого дерева! Оно тонкое, Немой никак не мог за ним скрыться! Я с него глаз не спускал! Он словно бы в дерево ушёл… Ну, не в само дерево, а в то, что за ним! Не мог Немой за деревом спрятаться, оно тоньше его и Немой был бы виден в любом случае, даже встань он боком! А тут словно ушёл в куда-то… во что-то! Никогда такого не видел. Только что он был, и вдруг его не стало! Потому я удивился и сразу поспешил к дереву! А его там уже и нет! А других особо крупных деревьев и близко нет! Не мог Немой в лес убежать! Не мог! Слово даю!

– Врёт, зевака! – твёрдым голосом заявил Алаб. – Вот и плетёт небылицы, дабы оправдаться. Нужно всыпать растяпе десяток плетей, дабы впредь не зевал!

– Заслужил! Очень даже заслужил! – согласился кто-то из подошедших ватажников. Почти все они собрались у места разборки с Шилоном.

В растерянности Вильяна кусала губы. В другое время она не знала бы сомнений, не выполнивший её указаний нерадивец тут же был бы примерно наказан, но сейчас могут счесть, что она чрезмерно сурова, ведь все знают о её ночи с Немым.

– Ну, что с ним делать? – спросил первый десятник, глядя на грозную предводительницу.

Чуть помедлив, поразмышляв, она решила:

– Пусть сначала Шилон сводит нас к тому удивительному дереву. Поглядим на него.

Так и сделали.

Идти оказалось недалеко, скоро оказались на месте исчезновения Немого. Шилон пальцем ткнул в осину. Хотя она и была старой, но толщину имела не слишком большую. Спрятаться за ней так, чтобы совсем не было видно, не сумел даже Таймас, самый худой из всех ватажников.

– Я стоял вот здесь! – рассказывал Шилон. – Делал вид, что… Ну, что делаю своё дело! А Немой пошёл дальше. Я наблюдал за ним краем глаза. Клянусь, не упускал из виду! Он стал заходить за дерево… Я думал, что Немой стесняется меня… Ну и пусть… Но тут его не стало видно… Совсем не видно, словно он исчез, растаял в воздухе!..

– Ну, да, испарился! – скептически хмыкнул Алаб. – Сказки не придумывай!

– Не придумываю! Удивился несказанно…

– Не удивляться, а бежать к дереву нужно было!

– Алаб, клянусь тебе! Я сразу же побежал! Побежал, глядь – а за деревом никого нет! Не мог он никуда деться! Далее лес не слишком густой, сам видишь! Все деревья далее толщиной в мою руку или ногу. Побежи он туда, я бы его непременно бы заметил!

– Наверное, долго удивлялся, тёр свои зенки, шёл не спеша. Вот Немой и убежал.

– Ну, сколько раз тебе повторять: я сразу же побежал… Клянусь, даже не шёл, а бежал! Дело мне показалось удивительным!..

Вильяна слушала перепалку Шилона с Алабом, в которую порой вступали и другие ватажники: бросали свои запальчивые реплики.

Все были уверены, что Шилон врёт. Просто упустил из поля зрения Немого, чем тот и воспользовался.

«Неужели Немой ушёл навсегда, и я его больше не увижу? Потеряю, как и Солега?.. Ушёл и даже не попрощался со мной…» – От горьких мыслей у женщины едва не выступили слёзы из глаз. С немалым трудом удержала их.

По приказу ватаганши Шилона схватили и потащили обратно на поляну, где принялись готовить к экзекуции, распластав на валуне спиной кверху…

Вильяна вспомнила, что недавно на нём сидел Немой. Тогда его вовлёк в поединок на мечах Оклаш, и страшно опозорился перед всеми. Несомненно, сильно пожалел, что устроил себе такое…

Алаб повернулся к Вильяне, держа в руках плеть и ожидая приказа. Он уже раскрыл было рот, дабы спросить о количестве ударов, но тут его глаза удивлённо расширились и такое же выражение появилось на лице.

Женщина не поняла причину этого, немного растерялась, ибо первый десятник глядел мимо неё, как бы за спину…

Резко обернулась и увидела выходящего из леса на поляну Немого.

Он двигался чуть быстрее обычного, его брови были сдвинуты, а серые глаза глядели сурово.

Вся ватага была поражена его явлением. Застыли на тех местах, где до этого стояли. Никто не понимал: если он сбежал, то почему вернулся?

Немой направился к обрадованной его возвращением Вильяне и показал пальцем на Шилона:

– Отпустите его, он не виноват.

– Ты не немой? – спросила изумлённая женщина. – Но почему ты молчал, ничего не говорил?

– Прости. Но сейчас это не важно…

– А что же ты считаешь более важным? – выкрикнула, перебив его, ватаганша, досадуя и радуясь одновременно.

– Сейчас скажу и поясню. – Незнакомец не стал говорить ничего больше, а чуть пригнулся к лежащей у его ноги ветке, и она как-то сразу оказалась в его руке, будто притянутое магнитом. Её концом он очертил небольшой круг на земле и пояснил: – Это поляна, на которой мы с вами сейчас находимся…

Провел рядом полуовальную линию и пояснил:

– Это река. Её вы знаете, она протекает неподалёку. А вот с этой стороны от указанной поляны находятся заросли, с оврагами и скальными выходами. Там даже пройти человеку нелегко, а всаднику – вообще невозможно.

– Мы это знаем! – не сдержался Алаб. – А ты зачем нам об этом рассказываешь?

Вильяна сделала знак первому десятнику – молчи! Она вдруг поняла, что сейчас услышит. И её прозрение подтвердилось:

– Показываю, что вы почти в ловушке. Ибо с той стороны, что вам кажется свободной, движутся цепью отряды барона Хаушвица. Он разбил своих людей на три отряда. Сам с самым большим находится в центре. В цепи немало следопытов с собаками.

– Ты – лазутчик! – озлоблённо выкрикнул Оклаш, несколько ватажников его поддержали

Незнакомец мотнул головой и сказал:

– Барон давно выследил вас. Ещё до того, как вы привели меня сюда. И не думайте, что сможете воспользоваться бродом на реке. Барон там организовал засаду. Вас там ждут. Там вам показываться нельзя.

– Откуда ты это знаешь? – спросила Вильяна. – Неужели ты служишь барону?

– Никогда его не видел. Да и служить Хаушвицу не могу в принципе. Я вообще никому не служу..

– Тогда откуда тебе это всё известно?

– Я – маг.

«Это действительно так! – внезапно поняла Вильяна. – Как я могла этого не видеть? Предполагала многое, даже раз подумала о нём как о музыканте. А он, оказывается, маг. И очень-очень сильный…»

– Ты сумел скрыться с глаз Шилона с помощью магии?

– Да. Это было нетрудно. Я мог уйти иначе, но выбрал данный способ. Решил воспользоваться наименее заметным. Не хотел делать это на виду у Шилона.

– И ты всё же вернулся? Зачем? – продолжала выпытывать женщина, вглядываясь в лицо незнакомца, испытывая к нему сильно смешанные чувства.

– Не хочу, чтобы вы оказались в руках барона Хаушвица. Это крайне жестокий человек. Он пышет злобой и вас не пощадит. В его руки вам попадать нельзя.

– Мы это знаем. И что же ты нам посоветуешь?

– Вы уже собрались все на поляне. Оставайтесь здесь. А когда всё воинство барона пройдёт мимо вас, то быстрее собирайтесь и уходите отсюда. Поспешите, но не торопитесь.

– Барон пройдёт мимо нас? Как, как? На нас идёт облава и нас заметят?!

– Нет, не заметят. Вас никто не увидит и не услышит. Сохраняйте спокойствие. Всё будет хорошо. А потом идите туда! – он показал рукой в ту сторону, откуда двигалась облава. – Там найдёте лошадей, оставленных загонщиками барона. Заберите их с собой, чтобы он не смог организовать за вами погоню. Ну, и всё. Прощайте!

Незнакомец поднял руку и сделал несколько хорошо видимых всем пассов. После них Вильяна почувствовала, что она не может даже пошевелиться, а только слышать и видеть. Даже голову поворачивала совсем немного и с натугой. Поняла, что в аналогичном состоянии находятся и все остальные её люди на поляне, а также их лошади…

После этого Незнакомец подошёл к женщине, наклонил к ней голову и прошептал:

– Магическое вино было лишним. Не следовало к нему прибегать. Прости и прощай…

На лице незнакомца было написано огорчение.

Он двинулся к лесу на глазах смотрящей на него Вильяне, но остановился перед березой. Оглянклся на женщину, затем на всё ещё находившегося у валуна Шилона и усмехнулся. Свернул к берёзе, зашёл за её ствол, а с противоположной стороны не вышел.

Вильяна поняла, что он специально покинул поляну именно так: показал ей тот же магический приём, которым он раньше скрылся из глаз Шилона. Тот рассказывал правду. За этим деревом, как и за осиной, не мог бы спрятаться даже маленький ребёнок. Незнакомец словно бы ушёл в невидимую дверь за деревом…

Душу ватаганши омыла скорбь. Она встретилась со столь чудесным человеком и вот только что навсегда рассталась с ним. Он сказал про магическое вино. Наверное, позже догадался о напитанном её чарами напитке, уже после того, как выпил… нет, когда магия начала действовать, ему было не до анализа своих поступков и их причин. Да и последующее отнюдь на способствовала спокойному размышлению… Несомненно, он это понял позже. Обиделся или оскорбился? Наверное, этого ей делать не следовало. Но очень хотелось. Женщина опустила голову…

Спустя некоторое время на поляну стали выходить цепью воины барона. Они лавировали как между деревьями, кустами, так и между ватажниками и лошадьми, совершенно не замечая их. В упор не видели.

Одна из лошадей махнула хвостом и угодила высокому мечнику по рябому лицу, а тот только сделал движение, будто отвёл от себя ветку…

Вильяна изумилась: «А он действительно уверен, что имеет дело с веткой дерева, ударившей его по лицу. Убрал осторожно, дабы не шуметь, хотя двигает совсем не ветку…»

Усатый латник вышел прямо на лошадь ватаганши. Она напряглась: сейчас он наткнётся, ощупает и поймёт, кто перед ним… Но воин в самый последний момент свернул в сторону, и даже отвёл в сторону хвост таким движением, которым отводят от лица ветку…

«Магия! И этот вместо лошади видит дерево? – догадалась Вильяна… – Небывало сильная магия! Мне бы такую!..»

Далее женщина уже куда спокойнее наблюдала за продвижением вражеской группы.

Крупная собака приблизилась к недвижимо стоявшему у валуна Шилону, обнюхала его, а затем приподняла свою ногу и оросила ватажника струёй, словно это был вовсе не человек, а дерево или камень…

Цепь воинов прошла поляну. Наступила тишина.

Откуда-то примчалась черноголовая пташка, и чирикая уселась на голову Алаба. Тот не был в силах даже пошевелиться. Женщина удивилась: «Птица кого видит перед собой – человека или дерево? На неё тоже действует магия?»

Вспомнила великолепное владение мечом незнакомца, когда он играючи справился с Оклашем, и подумала: «Он не просто маг, а боевой маг! Невероятно опасный для любого…» Ей стало понятнее поведение незнакомца, его полное спокойствие, как бы отсутствие эмоций. Кто они все для него, ежели он легко может уничтожить любого или даже всех вместе взятых ватажников?!.»

Внезапно Вильяна почувствовала полную свободу, как и все осстальные ей подчинённые люди.

Алаб шевельнулся и пташка с его головы, испуганно заверещав, спорхнула и умчалась между деревьями, куда-то вдаль.

Женщина почувствовала себя свободной, как и прежде. Чем немедленно воспользовалась. Громко скомандовала:

– Быстрее забирайте то, что сможете, и уходим! Долго не возитесь! Скоро за нами будет погоня! Пусть опоздавший плачет, кляня свою судьбу!

Наскоро побросала свои вещи в две сумки, связанные ремнём. Перебросила на коня так, что они оказались по обе стороны лошади, удерживаемые коротким ремнём. Вскочила в седло:

– Всё! Уходим! За мной! – и направила коня на едва видимую лесную тропку, пригибаясь или уворачиваясь от низко свисающих ветвей. Вся ватага потянулась за ней…

+ + +

В это время тот, о ком Вильяна думала, что рассталась с ним навсегда, невидимым висел высоко в синем небе над поляной.

Он применил особую формулу невидимости, придуманную им самим недавно, она позволила ему исчезнуть с чужих глаз. Это он и сделал, шагнув за берёзку. Затем поднялся вверх и, застыв на одном месте в воздухе, озирал окрестности, используя не только обычное, но и магическое зрение.

Незнакомец мог улететь в любую сторону, но пока всё ещё не решил, что ему делать в сложившейся ситуации? И речь не шла о той ватаге, которую он обездвижил и сделал невидимой. Он пока не определил свою дальнейшую жизнь. Всё ещё только думал над этим, слишком сложная задача стояла перед ним…

А пока его озаботили люди, которые случайно наткнулись на него и среди которых он был вынужден провести некоторое время. Пробыл с ними совсем немного времени, но уже испытывал некоторую симпатию. В первую очередь к очень красивой ватаганше. Наверное, в других обстоятельствах он мог бы и влюбиться в неё. Она подарила ему незабываемую ночь, но…

Эх, если бы не её колдовство, именно оно – через зачарованное вино – заставило его досадовать. Оказывается, его можно было застать врасплох: он даже не подозревал о том и выпил зачарованный напиток…

Понял это лишь утром, когда проснулся в постели с женщиной. В сильнейшей досаде захотел покинуть колдунью, без всякого труда обманул наблюдателя – стал невидимым, поднялся в воздух и полетел. Но тут обнаружил впереди цепь солдат и отряды дружинников.

Остановился, завис в воздухе. Пробежал по головам загонщиков, заглядывая в мысли их владельцев, и скоро нашёл самого главного здесь. Это был барон Хаушвиц. Уже из его сознания он узнал все планы расправы с бандой Вильяны. Увы, она была главой банды разбойников…

Это тоже не понравилось незнакомцу.

Он повздыхал, повздыхал, осмысливая полученные сведения – и всё же вернулся к ватаге. Ему пришлось изменить своей роли Немого, заговорил и сообщил о близкой облаве…

Затем принялся наблюдать, как проходила цепь облавы через поляну, где находилась ватага. Контролировал на всякий случай: а вдруг что-то пойдёт не так.

Читал мысли барона. Тот удивляется тому, что они никак не дойдут до стоянки банды, которую ему описали и место нахождения которой показали на карте. Неизвестный вложил ему в сознание мысль о том, что банда несомненно отступает к броду на реке, где наткнётся на засаду, так что не следует заморачиваться поисками здесь, лучше двигаться вперёд, замыкая кольцо облавы.

Выждав достаточное время, бывший немой снял свои чары с ватаги. На поляне началось движение и вот уже по тропкам разбойники покинули свою стоянку.

По пути пришлось незаметно подправлять движение ватажников, подбрасывая нужные мысли ватаганше. Она принимала их за свои и сворачивая именно туда, куда и следовало.

В результате выехала из леса именно к тому месту, где барон оставил многочисленные повозки с клетками, веревками для вязания разбойников и кандалами. Здесь же остались стреноженными около сотни коней. Их охраняли одиннадцать солдат барона.

Они не были трусами, в другой раз остались верными присяге и стали бы сражаться за хозяйское добро, но незнакомец рассеял и отвлёк их внимание: солдаты увидели разбойников слишком поздно, когда те уже их атаковали, а потом вселил панические мысли, страх и желание сдаться. Потому никакого сопротивления практически не оказали.

Так что всего лишь один из них был убит, так как несколько замедлил с поднятием рук. Остальных разоружили и умело связали. Поломали телеги, а некоторые даже подожгли. Путы с ног лошадей ватажане сняли, на некоторых сели, сочтя их лучше тех, на которых они ехали до этого, и погнали всех как можно дальше отсюда…

Незнакомец одобрительно посматривал на происходящее с высоты, никому не видимый из находящихся внизу людей.

Спустя некоторое время понял, что он сделал всё, что мог и был обязан для своих бывших товарищей… вернее, бывших спутников. Теперь же ему можно было заняться своими делами. Но он всё медлил и медлил. Даже замедленно полетев дальше, всё ещё пребывал в немалой степени задумчивости…

Глава 4. Фокусник-маг

Первые годы своей жизни Ульяс помнил плохо. Сиротство. Одиночество, голод, обноски. Рядом с ним оказывались какие-то люди или это он оказывался около них. Одни заботились о нём больше, другие больше. А кто-то и вовсе относился к нему не лучше, чем к зверюшке, иногда забавной, а порой надоедливой и обременительной…

Чуть больше запомнилась пара, которую он называл мамой и папой, они относились к нему неплохо, но спустя некоторое время ушли из жизни Ульяса и мальчик оказался у бабушки. Так он её называл, даже не зная, является она роднёй ему или этой семейной паре.

С бабушкой Ульяс пробыл дольше всего. Относилась она к нему неплохо, кормила, заботилась. Даже выучила грамоте.

И сегодня он помнил, с каким неудовольствием учился читать и писать. Читать свитки не хотел. Бабушка сердилась, ругала его, порой наказывала. Поневоле пристрастился. Хотя, конечно же, больше читал то, что было интересно. Тогда он сильно обижался, а сейчас вспоминал бабушку с благодарностью.

Лет в одиннадцать-двенадцать Ульяс обнаружил бабушку, лежащей в постели недвижимой, бездыханной и холодной. Побежал к кому-то…

К кому именно – память не сохранила. Наверное, к соседям. Запомнил сурового усача, который накрыл драным одеялом мёртвое тело с головой. Вокруг толпились другие люди…

Наверное, бабушку унесли. Или сделали это несколько позже…

Ульяс стал никому не нужным. Провёл некоторое время с такими же оборванцами в трущобах на окраинах Эдаллы, столицы одноимённой империи. Нередко так, Эдалла, называли не только город, но и всю страну. Научился побираться, копаться в мусорных кучах, воровать.

Позже порой в вечерней тьме он в стайке таких же сорванцов внезапно набрасывался на одинокого прохожего, и кто-то из них сдергивал с того плащ, шляпу, а если удавалось – утаскивали кошель или то, то он нёс в руках…

Правда, такое удавалось нечасто. Иные могли дать сдачу, раскидать наглецов, кому-то надавать тумаков, попинать. А один низкорослый крепыш даже принялся отмахиваться большим ножом и распорол живот одному из нападавших мальчишек. Тот смог всё же убежать, зажимая рану руками, но позже истёк кровью и умер в развалинах старого дома…

Это потрясло Ульяса и он стал избегать подобных налётов.

Потому он с охотой пошёл в ученики к бродячему фокуснику Фатиру, который по какой-то причине выделил его из всех прочих подростков. Вспоминая его, Ульяс неизменно благодарил небеса за этот подарок в своей тяжёлой судьбе. Хотя провёл с ним менее полутора года. Побывал с фокусником во всех самых больших городах империи, но преимущественно они жили в столице, в Эдалле.

Фатир оказался весьма незаурядным человеком. Он лишь притворялся простым фокусником, выглядел довольно престарелым человеком с неряшливой шевелюрой и редкой бородёнкой на вытянутом сухощавом лице. На самом же деле был значительно моложе своего внешнего вида, обладал редкой силой и выносливостью. Как и удивительным по глубине живым умом, обширными знаниями.

Выступал на базарах не слишком часто, обычно по праздникам. Тут ему и пригодился Ульяс, которого он использовал в своих номерах. Наибольшим успехом у зрителей пользовался следующий…

Фатир ставил перед собой мешок, раскрывал его и всем становилось видно содержимое – толстая верёвка, почти канат. Фокусник начинал выводить на флейте заунывную мелодию и тогда верёвка оживала, змеёй тянулась ввысь к появившемуся прямо над ней облачку и достигала его.

Затем Фатир приказывал Ульясу лезть по верёвке. Ульяс некоторое время упирался, спорил, а затем всё же отправлялся по ней вверх и исчезал в облачке на глазах поражённой толпы зрителей.

Фокусник получал от них заслуженные комплименты, раскланивался.

Спустя некоторое время принимался звать мальчика обратно к себе, но не слышал ответа. Принимал очень злой вид, грозил ослушнику всеми карами и уже сам лез в облако. Оттуда слышалась ругань, детский плач, затем вниз слетала рубашка мальчика и его калоши, плащ фокусника. Неожиданно вниз падала аккуратно обратно в мешок толстая верёвка…

В облачке воцарялась тишина, а затем оно рассеивалось.

Поражённые зрители изумлённо поглядывали друг на друга: а где же фокусник и строптивый мальчишка?!.

В это время со стороны между зеваками к мешку протискивались фокусник и Ульяс. Они подбирали свои вещи под восторженные крики толпы, надевали на себя, буквально осыпаемые монетами. Большинство оказывались мелкими и медными. Но иные не жалели бросить даже серебряную, а однажды среди всех собранных Ульясом, эта обязанность возлагалась на него, оказалась увесистая золотая монета.

Много раз к фокуснику являлись люди, порой очень состоятельные, и предлагали огромные деньги за раскрытие тайны фокуса. Но он лишь мотал головой и наотрез отказывался.

Ульяс постиг суть данного номера только в самом общем виде, чего-то старик от него утаивал, весьма существенное. Мальчик постепенно понял, что этот фокус на самом деле был не просто фокусом. Фатир ещё являлся иллюзионистом и магом, пользовался заклинаниями. Некоторым он научил Ульяса. В том числе очень редким. Например, одно позволяло подниматься вверх даже по отвесной стене: ладони и стопы мальчика словно бы прилипали к ней. Пришлось потренироваться в таком движении, следовало не отрывать сразу ладонь или стопу от поверхности, а сначала направить вперёд или в сторону, а уж затем на себя. Тогда и происходил отрыв от стены.

Фокусник специально выискивал постоялые или гостевые дворы, где имелись комнаты с высокими потолками. А когда они оставались наедине, то мальчику приходилось лазить по стенам и даже по потолку. Постепенно он очень хорошо освоил это дело.

Ещё тогда Ульяс узнал заклинание, создающее летающего светлячка, который служил маленьким фонарём. Научился передвигать небольшие предметы с расстояния двух-трёх шагов, словно рукой, их самих не касаясь. Этим способом он был способен открыть задвижку двери или окна, находясь снаружи. А ещё мог заклинанием сделать себя неслышимым со стороны вообще никому. При необходимости чарами повышал свой слух, остроту глаз, в том числе и ночное зрение. Несложное заклинание позволяло открыть почти любой замок…

Позже выяснилось, зачем Фатир учил его всему этому. По указке старика мальчик ночью проникал в какие-то большие дома или даже во дворцы, где в указанном помещении забирал какие-то документы, а также деньги, какие-либо ценности. Например, женские украшения, ежели они оказывались под рукой. Сие не возбраняясь. Но в первую очередь следовало брать именно документы, а не деньги. Это строго наказывал старик, оправляя ученика на задание.

Давалось ясное указание: если случится погоня, то деньги и ценности можно бросить, но документы следовало обязательно принести.

Не сразу Ульяс узнал, зачем его хозяину требовались именно документы. Злился, что не всегда удавалось найти деньги. Лишь позже понял, что старик был не просто фокусником, а разведчиком огромной соседней державы. Именно той были нужны документы, которые следовало выкрасть из кабинетов очень больших чиновников империи. Самому ему было трудно совершать подобные вылазки, а вот маленький мальчик проделывал это очень легко, мог пробраться даже в узкое окно…

Но у властелина огромной Эдалльской империи Вивелая тоже имелись маги и свои разведчики. Они заметили деятельность вражеского лазутчика и однажды попытались арестовать того вечером на постоялом дворе, где мнимый фокусник находился в одной комнате с мальчиком.

Фатир не сдался, а оказал яростное сопротивление, сражаясь мечом и магией. Он посылал в нападавших огненные шары и молнии. Не сразу, но ему стали отвечать. Видимо, потеряли надежду взять живым. Вокруг раздавались крики, сверкали всполохи огня и разряды молний. В стенах образовались проломы, потом начала рушиться кровля…

Насмерть перепуганный Ульяс забился в угол и оказался заваленным обломками. Последнее, что осталось в его памяти – это то, как валится тяжёлый потолок и сминает Фатира, отбивающегося мечом от напавших имперцев…

Постепенно всё стихло. Не сразу, но через некоторые время стали слышаться шаги и голоса людей.

До Ульяса доносились проклятия в адрес старика, которого именовали вражеским лазутчиком. Вот тут и спала пелена с глаз мальчика, он понял, кем был старик.

Кто-то пытался растаскивать завалы, но был остановлен словами, что сделаем это завтра, а то уже темнеет, вечер же. Раза два услышал слова про мальчишку, который был со стариком. Говорили, что тела обоих следует достать, император обязательно захочет их увидать. Словам об их гибели не поверит.

Поиски отложили до утра.

Тем временем Ульяс принялся изучать ту нишу, в которой оказался. На него упала, опрокинувшись, стена, но смять мальчика она не смогла, ибо помешали кровать и стол, которые приняли на себя её удар.

Вокруг царила кромешная темнота. Воздух был полон пыли.

Встать мальчик не мог, разве что приподняться на четвереньки, да и то не полностью. Поползал взад-вперёд, осмотрел всё около себя, насколько удалось. В самом конце ниши обломки образовали сплошной завал. Потолкал их, но даже пошевелить не смог. Тут он выбраться не сможет, это ему стало ясно по необоримой недвижимости обломков…

Вдоль левой стороны убежища проходила стена, вернее её нижняя часть, тоже для узника непроходимая…

С противоположной стороны у пола на протяжении вытянутой руки имелось свободное пространство, образованное упавшим потолком. Но настолько узкое, что в него не проходила даже голова мальчика. Ни в каком месте приподнять упавший потолок – или это была лишь его часть – Ульяс не сумел бы. Увы.

Со страхом он приступил к изучению четвёртой стороны своего убежища. Насколько он помнил, в той стороне находилась стена комнаты с окном, глядевшим в сад. Ощупал всё, под его рукой оказались обломки, наверное, стены. Один ему даже удалось немного пошевелить, но и только. Пробовал много раз, но в конце концов прекратил все попытки чего-то добиться.

Некоторое время полежал, отдыхая.

Набравшись сил, снова принялся прощупывать все стороны, надеясь всё же выбраться отсюда. Он понял, что имперцы отложили поиски до утра, а потом вернутся, растащат завалы и его найдут.

Неожиданно вспомнил о своём умении зажигать магические огоньки. Обругал себя, что забыл об этом. Тут же прочитал заклинание и создал светлячок. Управляя его движением, принялся уже при свете осматривать убежище и делать попытки освободиться. По-прежнему тщетные.

Изучая узкое пространство под упавшим потолком, рассмотрел вдали что-то непонятное. Пригляделся, даже отправил второй светлячок в то место и только с его помощью понял, что это лежит мешочек с монетами, собранными во время последнего выступления с фокусником…

Защемило сердце. Несомненно, старик… вернее, его тело лежит где-то рядом. Уже мёртвый. Уже не встанет, ничего не скажет, ничему не научит…

Выступили невольные слёзы. Кем бы он ни был, он был хорошим человеком. Сделал ему немало хорошего. Жаль, что они больше никогда не увидятся…

Поплакав некоторое время, Ульяс вернулся к поискам выхода.

Между этими тщетными попытками попытался дотянуться до мешочка с деньгами, но это ему никак не удавалось. Потом вспомнил о заклинании, которое позволяло ему двигать предметами на расстоянии. Так он перемещал некоторые документы к зарешечённому окну, через которое не мог проникнуть в комнату, а затем забирал их уже рукой.

Так же он поступил и с мешочком. Тот оказался немного придавленным, но приложив некоторые усилия, мальчик всё же волевым усилием превозмог вес обломка, лежащего на мешочке, и подтянул его к себе.

В одной из бесконечных попыток, он догадался упереться ногами в тот обломок у окна, который немного шевелился. Напрягся, давя на него, и тот отодвинулся. В убежище мальчика проник лунный свет.

Он тут же погасил огонёк, дабы не оказаться замеченным снаружи. И прислушался…

Царила тишина.

Ульяс просунул голову в образовавшееся отверстие и увидел часть пола, а за ним – стволы деревьев и груду обломков стены с окном. Оказывается, она вывалилась наружу.

Принялся расширять пространство и протискиваться наружу, сдирая с себя не только одежду, но и кожу. Едва удерживался от криков и стонов.

И правильно сделал. Ибо недалеко оказались фигуры двух стражников. Они не все ушли, здесь был оставлен караул.

Один стражник поднял голову, чуть повернул её к зданию и прислушался…

Другой стражник спросил его:

– Ты чего?

– Вроде бы, был шорох там. – Он ткнул пальцем в сторону здания с проломленной стеной.

Тот тоже начал прислушиваться, а потом махнул рукой:

– Наверное, мышь шебуршилась. Это же постоялый двор. Их там всегда немало.

– Наверное, – согласился с ним напарник.

Стражники продолжили свой разговор между собой.

Мальчик следил за их речь и осторожно продвигался на самую малость именно тогда, когда звучали слова того или другого стражника. Так более вероятно, что они не услышат тот шум, который он все же производил, пусть совсем тихий. Затем вспомнил, что знает заклинание, которое сделает совершенно неслышимыми его действия для окружающих. Немедленно прочитал его…

Теперь он продвигался без особой опаски. Действительно, его действия были беззвучными, стражники не реагировали на них.

Когда Ульяс оказался на свободе, то просунул руку в дыру, через которую пролез наружу, и забрал мешочек, оставленный внутри. При этом допустил ошибку: в спешке нечаянно выронил его, тот грузно упал, громко звякнув всеми монетами, что в нём находились.

Чуткие уши стражника услышали звяканье монеты. Он сразу же вскочил, заметил Ульяса и с громким криком бросился к нему.

Мальчик запаниковал, заметался, не зная, куда ему бежать.

Заметил справа от себя пролом в стене, которая отделяла его от соседней комнаты. Ринулся туда.

Огляделся. Помещение было пустым. Часть потолка с кровлей валялась на полу, сверху виднелось звёздное небо и серпик луны, глядящей на него с насмешкой, как показалось Ульясу: мол, и куда ты теперь денешься, малыш?..

Топот стражников приближался…

Мальчик тут же применил нужное заклинание и принялся карабкаться по стене вверх, как никогда быстро…

Едва он оказался на крыше, как в комнате оказались стражники и принялись озираться по сторонам.

– Где же он? – выкрикнул один.

– Стены высокие, по ним он взобраться никак не мог… – начал было второй.

Товарищ его прервал:

– Он убежал в дверь! Что ты смотришь на стены?!

Стражники кинулись к двери, принялись её толкать…

– Она закрыта!

– Этот негодяй не только прошмыгнул в дверь, но и сумел закрыть её за собой! Вот мерзавец!..

– И когда только успел сделать это, негодник?!.

Ульяс слушал их речи, стараясь успокоиться и перевести дух. Шум внизу усиливался, к стражникам подходили другие люди. Нужно было поскорее покинуть это место.

Мальчик по длинной крыше постоялого двора добрался до её дальнего конца, там по стене спустился на землю. Прячась за конюшней, добрался до высокой ограды подворья в три роста Ульяса. Перелез стену, опять употребив магию, и поспешил прочь отсюда. Судя по тому, что никто не бросился за ним в погоню, он остался незамеченным.

Спеша подальше удалиться от постоялого двора, мальчик едва не наткнулся на городской патруль. Лишь в самый последний момент метнулся в ближайшие кусты и затаился там. Подождал, пока стражники удалились. Некоторое время он ещё прятался в кустарнике, вспоминая советы старика. Тот учил в такие моменты не паниковать, не спешить, стараться размышлять здраво.

Обдумывая своё положение, Ульяс несколько раз менял свою позу и при этом задевал телом или руками веточки кустарника. Они касались полученных про освобождении из ловушки многочисленных царапин и причиняли сильнейшую боль. Порой он едва удерживал себя от невольного крика.

При этом одновременно он ещё обратил внимание на то, что его одежда превратилась в рваньё. Показаться в таком виде никому на глаза нельзя. Последуют вопросы о том, что стало тому причиной? Ни один стражник мимо не пройдёт! Была нужна новая одежда, она скроет исцарапанное тело, а по лицу о них никто не догадается…

Тут Ульяс вспомнил, что он стал довольно известным, его с фокусником видели многие. Так что его могут узнать по лицу. Вспомнил, что Фарид поведал ему некоторые простейшие приёмы изменения внешности, в том числе – и лица. Их он применит, но сначала ему нужна другая одежда!..

Приняв такое решение, мальчик решил использовать своё умение скрытно проникать в чужие дома, в этом он достиг большого искусства. Старик нередко его хвалил, чем ещё больше поощрял способного ученика.

Ульяс осторожно подкрался к ближайшему дому. Осмотрелся. Собаки во дворе нет. Магическими заклинаниями обеспечил себе неслышимость, предельную остроту слуха и зрения. Подошёл к входной двери, прильнул к ней ухом. Прислушался. Внутри ни звука.

Заклинанием магической руки открыл внутреннюю задвижку и проник в дом. Прошёлся по комнатам. В спальной находилась супружеская пара. Рядом стояла колыбель, в котором сопел сопливый бутуз. В соседней комнате оказалось двое спящих детей. Рядом находилась их одежда, но она оказалась мала маленькому вору, чему он огорчился. А одежда их родителей была слишком велика для него.

Он покинул дом, закрыв за собой внутреннюю задвижку с помощью своей невидимой руки.

А вот во втором доме, куда Ульяс проник с теми же предосторожностями, один из трёх сыновей хозяев имел примерно такой же возраст. Его рубашку с шароварами и куртку, вор и забрал. Прихватил и довольно крепкие башмаки, прежде примерив их. Они пришлись в самый раз.

Почувствовал сильнейшие угрызения совести, представив себе, как этот мальчик узнает о пропаже своих вещей. Достал из мешочка полную горсть монет и без тени жадности высыпал на то место, где до того находилась забранная им одежда.

Ушёл, также закрыв за собой входную дверь.

Подыскал укромное место в маленьком скверике, переоделся. Свои вещи скомкал и засунул густой кустарник, росший неподалёку. Со сторон присыпал ветками, листьями и всяческим мусором. Пусть остаются как можно больше ненайденными.

Посмотрел на небо. Луна стыдливо прикрылось лёгким дымчатым облачком. Небо сделалось темнее и на нём ярче проступили далёкие россыпи звёзд. До утра ещё далеко, понял мальчик. Хотя ему казалось, что прошло очень много времени. Слишком насыщенным на события оказался вечер и ещё длящаяся ночь.

Покинул своё убежище и, пройдя несколько улиц, чтобы подальше удалиться от дома, где он забрал чужие вещи, принялся искать убежище на оставшуюся часть ночи.

Вовремя укрылся за деревьями от шагающего по дороге отряда городской стражи. Переждал и отправился дальше, отклоняясь всё больше в сторону окраины Эдаллы, сочтя ту более безопасной для себя. Наткнулся на ветхое строение, в котором уже не было ни окон, ни дверей. Наверное, оно оказалось заброшенным, а потому и разрушалось. Никого ни в нём, ни около него не оказалось.

Удивился, обычно бездомные выбирали для ночёвки именно такие места. Он это хорошо помнил по тому времени, когда сам скитался без призора. Но сейчас сие было ему на руку.

Сунулся было внутрь, но на него пахнул смрад людских фекалий, крысиного помёта и ещё чего-то. Нет, туда он не пойдёт. Ульяс по стене вскарабкался на полуразрушенную крышу, используя свои магические навыки. Выбрал подходящее место, откуда никому не был виден, и улёгся спать…

Наверное, он слишком устал, а потому проснулся только тогда, когда его стало сильно припекать солнце.

Осторожно приподнял голову, осмотрелся. Нет, его отсюда никому не разглядеть. Потянулся, размялся. Ощутил сильнейший голод. У него деньги имеются, еду он купит. Но его могут узнать. Не по одежде, а по лицу.

Обычно мальчик зачёсывал волосы на голове направо, а теперь постарался переправить их все налево. Пожалел, что у него нет бритвы или ножа, следовало бы их укоротить. Затем произнёс заклинание и его щёки немного раздулись, сделав лицо одутловатым. Чуть изменился разрез глаз.

Ульяс раньше пробовал менять свою внешность, пользуясь этим заклинанием, перед зеркалом. Тогда лицо менялось весьма заметно. Наверное, и сейчас оно стало именно таким. Чары будут действовать примерно до этого же времени будущего утра. Теперь можно отправляться по своим делам.

Спустился с крыши и отправился на поиски харчевни.

Неожиданно наткнулся на небольшой базарчик. Удивился. Впрочем, он никогда не оказывался в этой части города, о существовании такого не ведал.

Полуденная жара ещё не угнетала, утреннее солнце лило живительное тепло и уже вращалось, набирая обороты, колесо привычного торга. Продавцов и покупателей имелось немало: первые предлагали товары, другие их придирчиво осматривали, отчаянно торгуясь из-за каждого медяка. Самое обычное дело: одни хитрецы стараются быстрее и подороже продать, а другие – подешевле купить. К наиболее многолюдным местам уже присматривались карманники, готовясь незаметно срезать кошелек, а ежели всё же не повезёт и хищение заметят, то легко смешаться с пестрой суетливой толпой и скрыться.

Ульяс намеревался сразу плотно позавтракать, но ему попался на глаза ремесленник, которые выложил на лоток кованные изделия – топоры, ножи, косы, пилы, молотки, гвозди. Среди прочих находился небольшой нож в простых, но крепких ножнах. Мальчик не смог пройти мимо. Постоял, посмотрел, потом осведомился у продавца:

– Можно я посмотрю этот нож?

Тот засомневался, потом подозвал к себе Ульяса и вручил ему ножны с ножом:

– Смотри.

Сам он наблюдал за мальчиком, готовый его тут же схватить, ежели тот попытается убежать с ножом.

Ульяс взялся за рукоять ножа. Она сразу удобно легла в его ладонь. Нож не слишком большой, а ножны можно повесить на пояс. Поднял голову к продавцу:

– А нож острый?

– Бриться можно, – заверил мужчина.

– Сколько он стоит?

– Тридцать пять монет.

– Медных?

– Можешь заплатить и серебряными или даже золотыми, – усмехнулся продавец. – Пока прошу медь.

Мальчик знал, что цена не окончательная, можно торговаться. Старик учил его и этому. Но сейчас Ульясу делать этого не хотелось. Да и терять время опасно, вдруг на него обратит внимание кто-то из стражников. Пока их тут немного и они ходят поодаль, им не до него.

Достал мешочек с деньгами и тут же отсчитал требуемую сумму…

– А ты совсем не беден, – удивился мужчина. – Где ты взял эти деньги?

– Отец дал, – произнёс мальчик, внешне предельно доброжелательным и спокойным тоном. Старик учил в подобных случаях не паниковать, не показывать даже тени опаски или страха, демонстрировать уверенность. – Спасибо! Ваш нож очень хорош. Пойду, покажу отцу. Расскажу о вас. Может быть, он тоже сюда придёт и что-то купит у вас.

Мужчина проводил его добрым напутствием, несомненно, поверив в существование у маленького покупателя отца, который вполне может придти сюда и что-то купить. Не следовало обижать его сына. Потому он более ничего не сказал, хотя и долго провожал глазами немного странного мальчишку.

Ульяс не спешил, шёл спокойно, посматривая по сторонам. У одной лавки даже остановился, сделав вид, будто чем-то заинтересовался, а сам краем глаза следил: не последовал ли за ним продавец? Нет, остался на своём месте. Да и как ему покидать свой товар, можно остаться без оного…

А как стражники?..

И они к нему не спешат. Один даже остановился вдали, зевнул и почесал затылок. Потом лениво продолжил свой путь.

Отыскав укромное местечко в кустах на пустыре, мальчик укоротил ножом волосы на голове – спереди, сбоку и сзади. Продавец немного соврал: нож оказался весьма острым, но всё же заметно уступал бритве. Потому не слишком преуспел в обрезании шевелюры. Но всё же мальчик с этим справился. После этого стал ещё более спокоен. Даже те, кто его видел прежде, теперь вряд ли узнают.

Несмотря на большое желание вернуться на базарчик, Ульяс обошёл его. Брёл с улицы на улицу, пока не наткнулся на небольшую закусочную. В ней купил лепёшку, немалый кусок зажаренного мяса и пяток яблок.

Всё это съел за общим столом, выставленным снаружи под навесом из прутьев. Оставил себе лишь четыре яблока. Затем за медяк ему дважды налили в кружку фруктовый напиток.

Вполне сытый, побрёл к городским воротам, унося яблоки. Это место ему было знакомо. Шёл Ульяс уверенно, желая покинуть город, в котором ищут мальчишку фокусника-соглядатая. Дальше, как можно дальше отсюда!

На какой срок уйдёт в чужедальние края, он это решит позже. Вероятно, когда-нибудь вернётся сюда, но пока ему следует держаться как можно дальше от Эдаллы. Столица слишком опасна для спутника вражеского лазутчика…

Глава 5. Убийца и гончар

После того вечера, когда он лишился своего учителя, фокусника Фатира, Ульяс поспешил уйти из Эдаллы.

В дороге познакомился с бездетной парой. Рассказал им почти всю правду о себе, умолчав лишь о своём пребывании под опекой Фатира. Сообщил, что бродяжничал до самых последних дней. Красочно описал поиски еды и пристанища на ночь, смерть товарища от ножа и много такого. Этим заставил чувствительную женщину даже прослезиться от жалости к нему. Соврал, сказав, что решил покинуть дурную компанию, хочет поискать лучшую жизнь, чему-то научиться, честно трудиться.

В результате ему предложили поехать с ними в их село и стать им приёмным сыном. Два года Ульяс прожил с приёмными родителями. Много позже он не любил вспоминать это время, испытывая крайне неприятные чувства. В первую очередь к себе.

Приёмные родители создали ему неплохую жизнь, в некоторой степени даже баловали мальчика. Отец учил его своему ремеслу, он был гончаром. И весьма неплохим. Но Ульяс так и не смог полюбить лепку посуды из глины, хотя и старался изо всех сил.

Однажды он услышал, как отец сказал жене:

– Наверное, я плохой учитель, так и не сумел вдохнуть в него живинку своего дела. Она ему неведома, он её не понял, не ухватил. Остаётся слепцом, которому я рассказываю о нежнейших красках радуги.

– Погоди, может быть, он ещё всё поймёт, – принялась успокаивать супруга женщина. Напомнила: – Не забывай, и у тебя не сразу получилось. Дойдёт и до него.

– Надеюсь на это, – вздохнул гончар.

Прошло свыше двух лет. Не самых худших в жизни Ульяса. А затем случилось трагическое событие, которое всё изменило…

Ульяс за это время сильно подрос, стал весьма крепким и привлекательным подростком. Его стало волновать общество девушек, и они были рады пообщаться с ним. Самым невинным образом.

И вот однажды у него случился конфликт со сверстником из-за симпатии одной из девушек. После удара Ульяса соперник неудачно упал, ударившись головой о камень и умер.

На крики сбежались взрослые мужики.

Уяснив ситуацию, принялись искать убийцу.

Его всё же выловили в саду, где он пытался укрыться.

Поняв, что сельчане готовы учинить самосуд и попросту убить его, Ульяс сумел извернуться, освободившейся рукой выхватил нож, которым принялся отмахиваться от нападавших. Несколько мужчин порезал, они были вынуждены бросить его.

Воспользовавшись этим, юноша со всех ног помчался от них по саду, а далее по огородам и через лес…

Где-то даже переплыл речку. От холодной воды, ведь уже начиналась осень, застучали зубы. А это стало стимулом к более резвому бегу, дабы не только отдалиться от селения, но и согреться.

Ночь провёл в лесу на дереве. Часто просыпался от леденящих душу звуков внизу и сразу хватался за нож, но никто его не потревожил.

Утром продолжил свой путь, собирая мимоходом ягоды, орехи и грибы.

Вышел на дорогу и по ней добрался до небольшого городка.

Воровать не решился, обратился к местному гончару, предложил свои услуги. Тот брать себе помощника не хотел, но Ульяс пообещал работать лишь за кров и еду. Гончар решил проверить в деле юношу, посмотрел, как он месит глину и лепит горшок.

Остался доволен его старанием и заметными, весьма неплохими, навыками мастерства. За прошедшие годы он немалому научился, несмотря на внутреннюю нелюбовь к этому делу. В награду получил неплохой обед.

Ульяс остался у гончара. Получил отдельную комнату, тот его работой не слишком нагружал. Имел на него некоторые виды. Дело было в его уже весьма взрослой дочери, которая засиделась в девушках из-за своей непривлекательности. Но характер она имела весьма покладистый, была смышлёной, работящей. А так как ночью все кошки серы, то понадеялся: а вдруг юноша оценит её положительные качества. Всякое же в жизни бывает…

Шло время. Незаметно пробежали осень, зима и началась весна.

В одну из ночей девушка пробралась в комнатку юноши, он не смог удержать своих сильнейших чувств. И неизбежное случилось…

Затем она постоянно прокрадывалась к нему. Через ночь или две. Юноша постепенно привыкал к ней, порой даже испытывал необходимость снять томление духа, получить разрядку. Был очень благодарен, что она идёт ему навстречу, выказывая все чувства влюблённости.

Однажды она пришла к нему в слезах и сообщила, что беременна. Что делать ей теперь, не знала. Говорила, что может наложить на себя руки и многое такое.

Ульяс не знал, что ей сказать, ибо не испытывал любви к девушке, не желал связывать с ней всю свою жизнь, ибо уже намеревался поискать счастья в ином месте. Временами вспоминал свои магические способности, принимался лазить по стенам и потолку в своей комнате, прежде надёжно закрыв дверь. Окна в комнате не имелось, и потому его никто не мог увидеть. Применял заклинания, увеличивая свою зоркость или слух. Зажигал светлячок. Тренировал действия невидимой магической рукой. С немалым удивлением убедился, что теперь может двигать предметы на более далёком расстоянии и гораздо тяжелее, чем прежде. И не только двигать…

Однажды хозяин отправил Ульяса отнести набор посуды ювелиру, который заказал его для своих работников. Низенький, с обезьяньим лицом и жидкой бородёнкой в цветастой рубашке и богато украшенной парчовой безрукавки, тот чванливо восседал в своей лавке на базаре.

Он принялся придирчиво осматривать доставленный ему юношей товар. При этом горшок и пару тарелок забраковал, указывая на только ему видимые недостатки. Обвинил в неполном исполнении заказа, а потому заплатил чуть ли наполовину меньше обещанного.

Ульяс с трудом удерживал слёзы на глазах, так ему стало обидно. Потому домой сразу не отправился, решил сначала успокоиться, а затем купить баранину, зелень и сладости, как ему указала хозяйка.

Он всё приобрёл. Назад проходил мимо лавки ювелира шагах в двенадцати от него. Тот в это время демонстрировал какие-то украшения дородной женщине, льстиво уверял, что они ей невероятно к лицу, украшают и молодят. Но та скептически хмыкала…

В Ульясе при виде ювелира вспыхнула злоба. Особенно за ругань горшка, который он вылепил собственноручно и заслужил похвалу гончара. А эта шелудивая обезьяна разругала его. Очень явственно себе представил, как размахивается и бьёт кулаком по лицу негодяя…

Внезапно голова ювелира дёрнулась, и он повалился на свой правый бок в полном бесчувствии. При этом зацепил полой безрукавки стол и опрокинул его – выложенные на нём украшения полетели наземь…

Женщина взвизгнула, совершенно ничего не понимая:

– Что это с ним? Что?!.

Подбежали мужчины из соседних лавок и прохожие. Юноша заметил, что некоторые, пользуясь моментом, присваивали себе кое-что из украшений, делая вид, будто их собирают. Едва ли половина вернулось на стол из того, что на нём прежде находилось.

Ювелира привели в чувство. Он сказал, что его сильно ударили по челюсти слева. Там действительно образовался немалый синяк. Никто не понимал, кто же ударил ювелира.

– Уж не обвиняете ли вы меня? – сварливо вопросила женщина. – Я даже не глядела на вас, рассматривала брошь, которую держала в руках. Держала обеими руками, берусь вас заверить, переворачивая, осматривая брошь со всех сторон. Мне было совершенно не до вас. А тут вдруг произошло ваше падение.

– Вас я не обвиняю, – покачал головой ювелир. – Я смотрел прямо на вас, когда это со мной случилось. Да и вы стояли передо мной, а меня ударили сбоку.

Пара человек видели сей момент и подтвердили, что женщина тут точно не при чём. Так кто же нанёс удар? Никого другого рядом не было! Или это было нечто иное?..

В ходе обсуждения заговорили даже о невидимке.

Ульяс стоял в стороне, радуясь, что наказал жадюгу. Никто о его виновности даже не заикался, ведь он проходил далеко от ювелира, некоторые люди находились гораздо ближе. Направился домой в приподнятом настроении от открывшихся ему новых возможностей. Ух, как многое он может сделать вкупе с прочей магией!..

Как же некстати было появление ночью девушки с признанием о беременности?! Юноша был готов рвать на голове волосы.

А через несколько дней, не дождавшись его решения, девушка повинилась перед матерью в грехе, а потом и отец узнал о положении дочери. Страшно взъярился и прибежал к Ульясу с огромным кухонным ножом, грозя зарезать виновника. Едва его удержали.

Всё это произошло близко к вечеру, и гончар сказал, что завтра же юноша женится на его дочери, иначе ему не жить. Ульяса затолкали в его комнату, задвинув засов снаружи. Разгневанный гончар этим не ограничился, приказал конюху сидеть перед дверью и бдить. Даже вручил свой нож, наказав не бояться пустить его в ход, ежели негодяй задумает сбежать.

Юноша то сидел на одном месте, то начинал ходить по комнате. Поднимался по стене к потолку и пытался отыскать в нём такое место, чтобы можно было выбраться наружу. Но всё было сделано добротно, на совесть. Ежели он начнёт ломать кровлю, то обязательно возникнет шум, и конюх тут же поднимет тревогу.

Ульрих прорезал ножом в двери маленькую щель и через неё наблюдал за конюхом. Тот сидел на специально принесённой сюда для этой цели маленькой скамейке. Скучал, поигрывал большим ножом. Даже принялся отмахиваться им от комаров, сам посмеиваясь над собой.

А вот юноше было не до смеха. Уже было за полночь, до утра рукой подать, а затем его поведут и насильно женят на дочери хозяина. Что-то нужно было предпринимать!..

И Ульяс решился действовать более решительно. Продумал план своих последующих действий. Надел на себя лучшую одежду, смену ей положил в торбу с лямками вместе с фляжкой, которой обычно пользовался. Воды в ней было немного, но позже он её наберёт. Пристроил торбу на спину за плечами. Она нетяжела, двигаться не помешает.

Прильнул глазом к щели в двери и принялся ожидать удобного момента.

Он видел, что конюх порой клюёт носом, начинает посапывать, но тут же спохватывается, резко поднимает голову и пытается взбодриться. Затем всё повторялось.

В один из таких моментов, когда голова стража поникла на грудь, юноша принялся пошатывать магической невидимой рукой одну из веточек сирени, находящейся в шагах в семи слева от его двери.

Конюх тут же проснулся, принялся всматриваться и вслушиваться, пытаясь понять, что происходит?..

Ульяс сделал паузу, но едва его страж начал было успокаиваться, снова принялся шебуршить в ветвях.

Конюх резко поднялся со скамейки, взял наизготовку своё оружие и направился к кустам сирени…

Юноша тут же прочитал заклинание неслышимости, своей невидимой рукой отвёл внешний засов своей двери в сторону, выбрался из комнаты и вернул засов на прежнее место. Пусть думаю, что комната по-прежнему закрыта.

Сам же поспешил направо к толстенному стволу старого тополя. Дерево росло у самого забора. За ним почти в полной тени он был невидим конюху, который в эту минуту стоял спиной к нему и занимался оглядыванием куста сирени. Пытался понять причину шума.

Ульяс перебрался через ограду в пару мгновений и совершенно бесшумно. Поспешил подальше от дома, где едва не стал мужем девушки, которую он не любил. Посмеивался, представив себе лицо гончара, когда тот обнаружит, что жениха в комнате нет. Она совершенно пустая, хотя и была снаружи закрытой на прочный засов. Конечно же, подумают на конюха. Хотел было выкрикнуть в ночь: «Пусть женит дочь хоть на этом дураке, на конюхе! Мне всё равно!», но сдержал себя.

Вспомнил ту ночь, когда он убегал из разрушенной комнаты постоялого двора после смерти фокусника-лазутчика. Чем-то ситуации схожи, но разница была в том, что ныне он был значительно старше, больше знал и умел.

Сидя в комнате, он уже наметил план своих дальнейших действий.

Сразу же направился к дому обидевшего его ювелира. Да, тогда он ударил его магической рукой, но полностью отомщённым себя ещё не считал.

Легко проник в его дом, посмотрел на ювелира с молодой женой в постели, которую тот фактически купил, задарив её родителей богатыми подарками.

Заклинанием открыл довольно сложный замок на окованном железом сундуке. Сверху лежала старая сабля в далеко не новых ножнах, завёрнутая в дорогой бархат. Юноша отложил её в сторону, как и шкатулку с украшениями и драгоценными камнями.

Принялся изучать содержание сундука. В нём находились тяжёлые мешочки с золотыми и серебряными монетами. Медных нашлось немного, но юноша забрал их чуть ли не все, ссыпав в карманы. Это на обычные расходы в пути, даже серебро ему показывать опасно, а уж о золоте и речи нет.

Наполовину опорожнив один из мешочков с золотом, досыпал в него горсть серебра, а оставшуюся часть заполнил отборными драгоценными камнями из шкатулки. Крепко завязал и опустил на самое дно своей торбы. Это он начнёт тратить в другое время и в другом месте.

Принялся всё укладывать обратно в сундук. Ещё раз взял в руки саблю, осмотрел и задумался: «А почему она лежит здесь? Да ещё бережно завёрнута в дорогую ткань?..»

Вытянул лезвие наполовину из ножен, подошёл к окну и заметил на клинке странные узоры из пятен и полос, создающих эффект текущей воды. Внезапно вспомнил, что именно по таким узнают необычное оружие из далёких стран, которое славится необычайной остротой, гибкостью и прочность. Такую саблю можно согнуть кольцом, а затем она вернёт прежнюю форму. Можно рубить железные гвозди, а затем без всякой заточки бриться.

«Неужели это именно такая сабля?..»

Вспомнил способ, которым проверяют: действительно ли она обладает подобными качествами?

Повернул саблю острой кромкой лезвия вверх и бросил на него кусок бархата: тот прошёл, почти не смявшись, и упал, распавшись на две части. Ткань оказалась перерезанной под собственным весом.

Поразился: «Да это же необыкновенное сокровище! Сабля стоит умопомрачительных денег! Нет, я её ювелиру не оставлю!..»

Сунул куски бархата обратно в сундук, закрыл его и ушёл, не забыв закрыть за собой дверь на засов. Усмехнулся, ювелир не скоро поймёт, что его посетил вор.

Во дворе из колодца доверху наполнил фляжку свежей водой.

Отдалившись от дома ювелира, привесил саблю к своему поясу. То, что она внешне выглядит невзрачно, ему даже на руку. Мало кто догадается, что у него столь редкое оружие.

Пройдя немного по улице, держась в тени, выбрал один из домов. С тёмной стороны подобрался к окну, с помощью заклинания открыл его и пробрался внутрь. Оказалось, что он угадал или ему повезло, и юноша сразу попал туда, куда и хотел – на кухню. На неё его привели запахи. Ему нужна была провизия в дорогу. Обшарил полки и шкафы, забрал колбасу, хлеб, вяленую рыбу, пару репок и яйца, прежде проверив – они оказались варёными.

Взамен всего взятого оставил серебряную монету.

Далее Ульяс направился к городской стене, легко перебрался через неё с помощью магического хождения и кружным путём выбрался на дорогу, которая вела на север, он намеревался вернуться в Эдаллу. Прошло достаточно много времени, чтобы о нём в столице забыли. Вряд ли кто сегодня узнает в нём того мальчишку, который прислуживал фокуснику-лазутчику. Наверное, можно даже имени не менять. Тем более, что во время выступлений старик его именовал другим именем, звучащим более экзотически для зрителей.

И в столице его не смогут сыскать ни гончар, ни родители убитого им сверстника в селе. А возможности для умного и умелого человека, каким является он, – безбрежные…

Шагал по дороге до самого рассвета, затем ушёл далеко в сторону, где поел и выспался.

Поднялся. Снова поел. Ещё даже не начало смеркаться. Ульяс двинулся в путь, особенно не спеша, держась в стороне от дороги. Она была довольно оживлённой: по ней двигатлись груженые и пустые возы, проезжали всадники, проходили люди. А юноша не хотел, чтобы кто-либо его видел. Вдруг всё же гончар организует погоню, может догадаться, куда несостоявшийся жених направляет свои стопы. Конечно, вряд ли он так поступит, но всё же лучше не оставлять никаких следов.

Иногда в голове Ульяса всплывали мысли о ювелире. Мог ли он сразу обнаружить кражу? Мог ли кого послать на поиски? Но кого, где и как ему искать? Искать того, у кого сабля? Но он должен подумать, что саблю хорошо спрячут, а не станут носить открыто. Так что от ювелира никаких неприятностей быть не могло.

Лишь когда наступила глубокая ночь и дорога почти опустела, юноша вышел на неё и далее зашагал куда быстрее.

Ближе к утру свернул в сторону и отдохнул в овражке.

Встал, когда солнце висела ещё высоко. На сей раз он отправился к дороге. Там оказалась группа из шести телег. Пристроился несколько за ней.

Скоро его нагнал одинокий незнакомец лет двадцати пяти, ростом чуть выше юноши с заметным шрамом на левой щеке. На его поясе имелась довольно длинная шпага.

Поначалу Ульяс подумал, что он сопровождает телеги, возможно, охраняет их. Но оказалось, что это не так. То были сельчане, которые везли на продажу в столицу муку, картошку, морковь, лук, свёклу, капусту и что-то ещё. А мужчина возвращался в столицу из гостей.

Юноша отметил странность: у него вообще не было при себе никаких вещей. Подумал: «А не потому ли он держится вблизи обоза? У селян можно приобрести какую-то еду. До столицы же недалеко, уже к вечеру там будем». Успокоился.

Ещё незнакомец не понравился Ульясу своим цепким пронизывающим взглядом, который маскировал напускной добродушной улыбкой и красноречием.

Юноша понемногу внутренне расслабился. Они даже разговорились. Так что время текло незаметно. Радовался, что ещё немного, и он окажется в Эдалле после стольких лет разлуки! Возрастало нетерпение…

Мужчина сделался менее разговорчивым, всё больше посматривал по сторонам. Ульяс это заметил и спросил:

– Вы что-то ищите?

Тот рассмеялся и сказал вполголоса, шутливо прикрывая рот, словно бы опасаясь, что его кто-то услышит:

– Да, ищу укромного места, чтобы облегчиться. Уже мочи нет терпеть. Не тут же, у всех на виду, это делать! – Издал несколько каркающих смешков и продолжил: – Тебе хорошо, у тебя такой потребности сейчас нет. Завидую!

– Я тоже не прочь отойти в кусты, – признался юноша. – Только заговорить об этом не решался.

– Тоже пойдёшь со мной или будешь терпеть и мучиться? – спросил мужчина. – Можешь шагать дальше, если способен терпеть, а мне уже невмоготу. Прости, я вынужден тебя оставить. Потом постараюсь догнать, ежели слишком в кустах не засижусь. Ха-ха-ха!

Ульяс решился:

– Я с тобой!

– Ну, если хочешь, то идём…

Они замедлили шаг, поначалу отстали о последней из шести телег, а затем сошли с дороги, где на пригорке росло одинокое дерево. За ним шло некоторое понижение с полянкой, окружённое довольно высоким кустарником.

– А вот и удобное место для наших дел, – осклабился незнакомец. – Лучше и не сыскать.

Юноша оглянулся назад:

– Да, с дороги нас никому не увидать, а тем более, когда присядем…

Повернулся и осёкся, увидев перед своим лицом острие шпаги. Незнакомец глядел сурово, а голос прозвучал с издёвкой:

– Хватит болтать, а то обделаешься, простачок! Брось вниз свою сабельку, ножичек! И не вздумай что-то учудить, тут же прирежу! Ну! А затем ты сбросишь свой мешок с плеч и облегчишь карманы. А потом можешь отойти в сторонку и облегчиться… Ха-ха-ха! Пока я пороюсь в твоих вещах. Таковы обстоятельства. Увы, вынужден грабить недотёпу.

Ульяс отскочил назад и тут же прозвучал рык:

– Стоять! Не убежишь!

В сумятице чувств юноша выхватил саблю и махнул ею перед собой.

Незнакомец остановился, словно бы весь подобрался, почти ласково произнёс:

– А ты, оказывается, не трус. Не обделался. Это мне нравится больше, никогда не любил убивать безоружных. Нет чести зарезать поросёнка. А так вполне по-мужски! По мне! Давай посмотрим, чего ты умеешь?..

Юноша просто наобум махал саблей перед собой, дабы не дать грабителю приблизиться к себе. Тот же действовал очень умело, не дрался, лишь наносил как бы проверочные удары, изучая противника. А потом громко объявил:

– Да ты, наверное, раньше вообще никогда саблю в руки не брал! – И это была чистейшая правда. Сабля впервые в его руках – впервые в жизни! – оказалась в доме ювелира, где он какое-то время её рассматривал. И всё. О драке же вообще и речи нет. – А я и не думал, что встречу столь достойного противника. Что ж, зарежу тебя как свинью. Свинью с саблей! Вернее, неразумного поросёнка с саблечкой! Ха-ха-ха!

Теперь уже грабитель преобразился в убийцу: глаза его сузились, он наступал, непрестанно пугая движениями своей шпаги, угрожая ударить в то или иное место. Порой усмехался суматошным движениям Ульяса, беспорядочно махающего перед собой саблей, которую теперь держал двумя руками.

Вот мужчина совершил несколько обманных движений, запутывая неопытного соперника, а юноша, чувствую скорую атаку, махнул перед собой изо всех сил своей саблей…

Убийца поставил на её пути лезвие своей шпаги, и вдруг изумлённо обнаружил в своей руке лишь рукоятку оружия с частью клинка – сабля Ульяса срубила его с необычайной лёгкостью, словно это была не сталь, а деревянная палочка. Юноша этого даже не заметил, а торопясь сразу же нанёс столь же сильный удар саблей в обратную сторону, и она пришлась на верхнюю часть тела качнувшегося по инерции вперёд незнакомца. Невероятно острый клинок снёс часть плеча и голову…

Из шеи фонтаном брызнула кровь, орошая весь левый бок и траву. Безголовое тело упало, руки и ноги его некоторое время судорожно дрыгались, постепенно затихая.

Ульяс ошарашенно глядел на него, не веря своим глазам. Не сразу обратил внимание на обломок шпаги, которую мертвец продолжал сжимать в своей руке. Только тут до юноши стало доходить, сколь грозным оружием он владеет. Вот почему ювелир хранил его в сундуке вместе со своим сокровищем!..

Ещё раз осмотрел саблю со всех сторон, снова подивился необычным узорам на клинке, внешне скромной рукоятке и совсем уж неказистым ножнам, сильно потёртым. Но ценность оружия была отнюдь не в его виде.

Дрожащими руками благодарно вернул саблю в ножны.

Постепенно к Ульясу вернулось почти прежнее самообладание, он намеревался уйти, но затем решил всё же закидать труп ветками, чтобы затруднить его обнаружение.

Принялся резать ножом ветки и бросать на мертвеца. Во время этого обратил на карман незнакомца, в котором что-то находилось. Лезть в него не хотелось, хотя карман именно с правой стороны не был залит кровью, в отличие от того, что находился на противоположной стороне. Потом всё же проверил содержимое. В кармане оказалось пара десятков медных монет и пяток серебряных, а еще металлический кружок чуть больше любой монеты. На одной стороне имелись какие-то витиеватые буквы или символы, похожие на причудливый вензель или монограмму, мелкие цифры. А на другой – изображения двух кривых длинных ножей и несколько изображений звёзд или снежинок.

Повертел в руках и переложил в свой карман вместе с монетами, не подозревая, что совершает страшную ошибку. В голове лишь мелькнула злорадная мысль: «Негодяй намеревался ограбить меня, а оказался ограбленным сам. Так ему и надо!..»

Когда накидал достаточно веток на труп, медленным шагом прошёлся вдали от дороги, позволяя обозу из шести телег уехать как можно дальше. Они не должны заметить, что он вернулся из кустов один. Лишь спустя некоторое время самым мирным шагом двинулся к дороге. Она была практически пуста.

Перед самым вечером Ульяс вошёл в город, заплатив стражникам гостевую пошлину медной монетой.

Глава 6. Баронесса Боссентусская

В утреннем воздухе висел плотный запах уже достаточно нагретой солнцем земли, иссушенных трав долгим безводьем и теплого ветерка, проносившегося над равниной. Далеко, у самого горизонта, белели стены города Боссентуса. Наиболее заметными были высокие тяжеловесные башни в замке, принадлежавшего барону Хаушвицу. Выглядели они достаточно грозно.

Они показались Вильяне спесиво-горделивыми. Она злорадно улыбнулась: сам Хаушвиц в данное время бесплодно прочёсывает лес в поисках её ватаги. Ещё не скоро убедится в том, что она ускользнула от него, а он пытается поймать чёрную кошку в тёмной комнате, в которой этой самой кошки уже нет…

Ему предстоит вернуться к своим повозкам, которые он оставил на опушке леса, и обнаружить их жалкое состояние. Чуть ли не все они поломаны или сожжены. Некоторые ватажники даже взобрались на повозки и облегчились там, хвалясь оставленными смрадными кучами. Ватаганшу передёргивало от этого, она хмурилась и всеми силами старалась не замечать. Лишь порой шептала: «Так барону и надо!..»

К Вильяне подъехал первый десятник Алаб и прокричал:

– Что будем делать с лошадьми?

Ватаганша понимала его: их слишком много, столько им не нужно. Да и они теряют много времени, пытаясь угнать как можно дальше. В пути они уже от многих избавились, оставляя или прогоняя тех, что были похуже, но всё равно табун оставался немалым, гнать его нелегко, он сильно затруднял продвижение отряда. Им предстояло круто заворачивать направо, в противоположную сторону от города, а там скоро начнётся Браушницкий лес, в котором даже одинокому всаднику не везде можно проехать. Следовало рассеять табун на возможно большем пространстве, дабы потом Хаушвицу пришлось труднее их собрать…

Огласить своё решение ей помешал одинокий всадник, показавшийся впереди на дороге.

Его появление заметили и остальные ватажане, судя по их репликам, сразу же вырвавшихся из уст. Некоторая тревога в их голосе объяснялась тем, что он мог оказаться первым из отряда, который следует в отдалении за ним.

Но нет, никого больше за всадником на дороге не оказалось.

По мере приближения женщина узнала сидящего в седле человека и сердце её забилось сильнее: это был тот, кого она считала немым и о ком думала, что больше никогда не увидит его. Да и он сказал ей при расставании: «Прощай!» Это слово всё ещё звучало в её ушах и сердце.

Она чуть было не начала именно с напоминания о недавнем прощании, когда всадник остановился перед ней и тот задал совершенно неожиданный вопрос:

– Скажите. Вы же не хотите вечно скитаться по лесам, прятаться, избегать ловушек и преследования? Долго ли это всё продлится?

– А у нас есть выбор? – опередив ватаганшу, выкрикнул Оклаш.

– Да, – прозвучал твёрдый ответ. Незнакомец показал на далёкий Боссентус: – Вы можете захватить город и замок барона. Правда, там более чем вдвое солдат, чем вас. Но из них лишь двадцать восемь как бы настоящих вояк. Остальные – это ветераны, инвалиды, молодняк. Они вам не соперники.

Всех, услышавших его слова пробрало изумление. Вильяна ответила не сразу:

– Но даже двадцать восемь человек – это для нас немалое число. Да ещё какое-то количество находится за стенами города или замка. Они вряд ли в стороне останутся. Нелепо горстке людей1 штурмовать большой замок. Тут каждого из тех, кто против нас, даже не за двух-трёх, а пятерых-десятерых считать можно. Попробуй влезть на эти стены, когда любой юнец способен простым дрыном сбить с лестницы вниз самого опытного ветерана.

– Стены им не помогут. Я буду с вами, – улыбнулся незнакомец, – все солдаты окажутся небоеспособными. Просто свяжете их. Да и всех тех из прочих, кого сочтёте опасным. Никто сопротивляться не сможет.

Слова о солдатах прозвучали так, словно речь шла о слепых котятах, с которыми можно делать всё что угодно.

– Но вы забыли про барона, а с ним вернётся много солдат.

– Не забыл, Вильяна, не забыл. Их вы также возьмёте в плен. Это нетрудно. Проблемой будет, но небольшой проблемой будет другое – отыскать достаточное количество верёвок и пут. Знал бы, заранее подсказать бы забрать те, что заготовил для вас Хаушвиц, но они остались на телегах, которые вы разломали или сожгли. Но ладно, необходимые путы вы найдёте. Да и я подскажу, ежели с этим возникнут трудности. Не волнуйтесь за подобные пустячки.

– Но как нам управлять всем городом? Он хоть и не слишком большой, но там тысячи горожан, а сколько ещё людей в поселениях, которые находятся во владениях барона? – напомнила Вильяна.

– Управлять будешь ты – баронесса Боссентусская. Большинство людей в городе и селениях не испытывают любви к барону. Наоборот, будут рады избавиться от его тирании.

– Баронесса? – вскричала от неожиданного предложения потрясённая им женщина. – Я – ватаганша! Баронессой никогда не была и не смогу быть! И нас в любом случае слишком мало, а врагов слишком много.

– Да, именно так баронесса! Но среди ваших врагом не слишком много настоящих вам врагов. Будь смелее. Смелость города берёт! А людей у тебя станет больше, в том числе к тебе явятся те, кто сейчас против вас. Они станут твоими. Большинство людей всегда на стороне победителя. Потому вам нужно всех лишь связывать, а не убивать или калечить солдат и строптивцев. Это ваши будущие подданные.

– Я не смогу, – покачала головой женщина.

– Так и уедешь, оставив в темницы своих братьев?

– Но… я… – замялась женщина, ошеломлённая мысль, что незнакомец знал и это.

– Ты можешь захватить замок борона, освободить братьев и не только их одних. Настоящих преступников можно оставить в неволе, я укажу на таких, а большинство узников освободите. Только в силу этого они тоже будут на вашей стороне. Братья и ещё некоторые из заключённых встанут в ваши ряды. Вас сразу станет больше. А затем предложишь идти к тебе на службы другим. Ежели кто откажется, то пусть отправляетесь на все четыре стороны. Обойдётесь. И даже легко обойдётесь.

– Мне хочется освободить братьев, но…

– Вот и освобождай. Обещаю быть рядом с тобой всё время, пока твёрдой рукой не возьмёшь всю власть. Ты думаешь, что много найдётся желающих выступить против?

Незнакомец рассмеялся. Негромко, словно бы разговаривал с маленьким ребёнком, который не понимает самого простого, очевидного. И негромко повторил:

– Пусть только кто попробует помешать тебе взять власть…

После этих слов незнакомец принялся расти, стал головы на две выше ростом, поднялся в воздух вместе со скакуном, на котором продолжал восседать, и окутался сиянием. В его ладонях появились огненные шары, и он послал их поочередно, один за другим, в стоящий неподалёку засохший старый дуб. Первый шар переломил огромный ствол посередине, а второй снёс его весь у самой земли. Так и задумывалось магом с самого начала.

Ошарашенная ватага онемела от демонстрации столь великих способностей того, кого они считали странным немым, чуть ли не от мира сего.

Незнакомец вернул себе прежний облик и плавно опустился на прежнее место на дороге. Немного выждал, дав ватаге подумать, и продолжил:

– Это далеко не всё из того, что я умею и на что способен. Так что хватит слов, нужны дела. Город ждёт тебя, баронесса! Он – твой!..

Далее всё для Вильяны проходило словно бы во сне. Возможно, незнакомец даже применил магию к ней и остальным ватажникам – влил толику смелости. Все послушно следовали за ним.

Женщина не раз вспоминала именно данный момент: влияния магии на себя и других она не заметила, но не сомневалась, то без чар и колдовства не обошлось. Иначе объяснить всеобщее согласие было невозможно.

На городских стенах словно бы никто не заметил приближения отряда разбойников. Впрочем, он был небольшим, наверное, потому опаски не вызвал. Ворота никто не закрыл, и ватажники беспрепятственно вступили в город. Стражники даже стояли в почтительных позах.

Не помешали отряду и у крепостных ворот. Стражники будто бы находились в ступоре и даже не сопротивлялись, когда их связывали и отводили в сторону. А вот приказчика Бунхейца оставили свободным, но сразу же приказали отвести Вильяну с несколькими спутниками в темницы. С нею пошёл и незнакомец. Первым делом женщина освободила братьев Ягонта и Ясмона, которых сразу же бросилась обнимать.

Выглядели они неважно, долгое заключение не пошло им на пользу. Радость от возвращения на свободу вернула им некоторую энергию. Незнакомец добавил ещё по толике силы в каждого из них, но сделал это так, что никто не заметил, даже сами братья.

Ватажники намеревались освободить всех, кто находился в тёмных камерах, но незнакомец воспрепятствовал: указал на ряд узников, которых следовало оставить здесь. Недоумевающим пояснил:

– Они не заслуживают свободы. Вам они способны доставить немало неприятностей, которые вам совсем не нужны. А прочих можно отпустить на волю.

Когда вернулись наверх, то Вильяна прошла с заметным волнением мимо двери той комнаты, куда поместил её после похищения из дома барон. Вспомнила, как перекрыла её, не пустив его к себе, долго держала осаду, пока не стала слышна ругань супруги Хаушвица, которую оповестили о намерениях мужа в отношении новой фрейлины мужа, и она устроила ему скандал.

Позже с восторгом услышала голос своей любимой бабушки. Не сразу поверила своим ушам, а потом всё же открыла дверь. После чего Яйя приложила палец ко рту – молчи. Взяла за руку внучку и повела, аккуратно притворив створку двери за собой. Они прошли сквозь толпу стражников, которые их в упор не видели. Словно смотрели сквозь них. Некоторых женщины задевали, кого-то даже приходилось отталкивать, но они не замечали даже этого.

Вильяну это поразило, а потом она вспомнила, что её бабушка – потомственная ведьма. Лечила людей, делала предсказания, но вот подобного за ней девушка прежде не замечала. Оказывается, Яйя была способна и на такое. Её способности оказались весьма кстати.

Это и многое иное она передала внучке в ту же ночь. И тихо умерла к утру, словно угаснув. Умерла во сне, с улыбкой на лице…

Незнакомец подошёл к Вильяне и вернул её к действительности, сказав:

– Баронесса, нельзя упускать момент. Бери бразды правления в свои руки.

– Я не знаю, что мне следует делать? – призналась та.

– Вели приказчику собрать всех во дворе крепости, и произнеси речь. Краткую! Напомни, что некогда отряд прадеда нынешнего барона захватил эту крепость и с того дня его род правит городом. Скажи, что ты последовала его примеру. Подчеркни это: ты сделала тоже самое. Отныне ты – баронесса. По точно такому же праву. Праву сильного, каковым воспользовался дед бывшего правителя. Можешь даже добавить: кто хочет, пусть попробует отнять замок у тебя. Предложи им служить себе. На прежних условиях. Кто не хочет, тот волен уйти. Только пусть не торопятся, а хорошенько подумают.

– И это всё?

– На данном этапе почти всё. И будь готова к некоторым магическим эффектам, которые я применю. Но так, что все подумают на тебя. В нужный момент ты будешь блистать, как недавно я, когда мы встретились на дороге. И в твоей руке появится огненный шар. Я сотворю небольшой, слабенький, но так, повторяю, что все будут уверены, что его сотворила ты. Брось его шагах в пяти от людей в какую-либо каменную плиту во дворе. Сомневающихся нужно хорошо убедить, – усмехнулся незнакомец. – Надеюсь, это подействует на самых твердолобых скептиков. И будь готова, если я применю какой-либо ещё эффект. Может быть, ты поднимешься в воздух и полетишь. Сохраняй спокойствие и делай вид, что магию используешь ты, а не я.

– А потом выяснится, что я этого делать не могу?

– Не выяснится. Во-первых, толикой магии ты уже владела до меня, я вижу её в тебе. А во-вторых, я тебя потом ещё кое-чему научу. Мало никому не покажется. Обещай, что постараешься быть настоящей баронессой.

– Постараюсь. Но не уверена, что получится.

– Всё получится. Помни, я рядом с тобой. Помогу тебе. Но ты тут главная. Приказы должны исходить от тебя. А я… ну, вроде твоего советника. Потом решим, как меня именовать.

Вильяна решилась задать давно её мучивший вопрос:

– А как тебя звать? Мне же нужно к тебе как-то обращаться.

– Это верно, – согласился незнакомец. Чуть подумав, ответил: – Зови меня Янсеном.

– Это твоё настоящее имя? – засомневалась женщина.

Янсен не ответил, заговорил о другом:

– К городу подходит барон. Крайне зол. Его отряд невелик. Вначале он двигался пешком, потом его солдатам уже в пути удалось подловить несколько лошадей, так что он с семнадцатью солдатами опередил остальных.

– Что же нам делать? – встревожилась Вильяна.

– Ничего, – успокоил её Янсен. – В городе никто о его отъезде и возвращении не ведает. Мало кто обратит на него внимание. Да и он поспешит сразу войти в крепость. Пошли на стены своих людей и к воротам. Когда отряд барона войдёт внутрь, следует сразу же опустить решётку. А тут мы с ними разберёмся… Нет, драки не будет. Обезоружите, свяжите всех. И присоедините к прочим пленникам.