
Стояла середина сентября. Это был тот год, когда начало осени в календаре было уже почти её завершением в природе. Пожелтевшие листья в большинстве своём уже покинули ветвистых родителей. За изгородями чернела голая земля, освобождённая от урожаев и цветов, поникших от первых ночных заморозков. В садах лишь небесно-голубыми пятнами светились сентябринки. Невзрачным цветам не страшны были никакие морозы, и с приходом настоящей зимы они просто прятались в снежном одеянии. Сквозь окно своей квартиры на пятом этаже Саша любовался оголившимся пейзажем садов частного сектора.
Осень была его любимым временем года. Несмотря на сырость, холод и увядающую природу, осенью он был спокоен. Почему-то жизнь распорядилась так, что самые тёплые его воспоминания были окрашены красками осени. В памяти жила мама с венком из разномастных кленовых листьев на голове. Такую он её помнил – смеющуюся и золотую в объятиях отца. В памяти жил и другой венок, посыпанный острыми крупинками снега. Холодный пронизывающий ветер трепал чёрные ленты с золотистыми буквами. Стройным каллиграфическим почерком в море искусственных цветов реяли, словно флаги, надписи: «От родителей», «От друзей», «От коллег» и даже «С любовью, от сына». Саша до сих пор думал о том, кто же заказал венок от семилетнего ребёнка, оставшегося сиротой. Зима забрала его родителей в автомобильной аварии, поэтому зиму он не любил. А она упорно занимала половину года, начиная с октября, и таяла быстрыми ручьями только в апреле.
Грибным осенним запахом были пропитаны воспоминания о бабушке. С ней Саша прожил до двенадцати лет. Заядлая огородница и грибница, она научила своего внука любить природу и труд на земле. Июльская жара с её беззаботностью и летними забавами забрала у него последнего родного человека. Обширный инфаркт и неприбывшая вовремя скорая определили его судьбу. В тот миг, когда его друзья, уже отдохнувшие от школы, но ещё не уставшие от безделья, купались в небольшом пруду, машина социальной службы увозила Сашу в детский дом.