Билет № 13 бесплатное чтение

Джим Болт – Агент 700

«Богу нужны не верующие, он в них давно не верит, а единомыслящие».

Говард Уткин

В начале 1960-х годов имя Патриса Эмери Лумумбы популяризировалось в СССР наравне с именами Гагарина и Фиделя Кастро.

История

«Мозг, как один из фрагментов организма – никогда не испытывает боли».

Наука

Билет N 13, или Повесть о человеке.

Пролог.

Инопланетянцы.

В космосе нет времени. Нет веков, годин, часов, минут. Их (космос и время) невозможно трансформировать в величины. Они бесконечны, но живые. Хотя, среди космических проходимцев существует своя градация т.н. «времени» как то: количество, этапы, отрезки и т.п. Поэтому, когда первые пришельцы появились на Земле, никто не даст точного ответа. На самой планете существует масса версий, одна безумней другой. Предлагаются артефакты, но, пиво с ними никто, никогда не пил, и контактов не налаживал. Одни необъяснимые фрески и быстро пришедшие в негодность цивилизации. Плюс ещё непонятные буруны по всей планете, включая камни шамана Бату. И всё!

(от автора): К слову или в тему: первый космопроходимец Говард Уткин тоже никогда не пил с ними пиво. 100% на момент написания. Чтоб он вам не говорил.

***

Однажды, космический корабль-разведчик с планеты, нет смысла упоминать галактику, земляные ученые её даже математически вычислить не могут, приземлился на тавтологически одноимённой планете. Закончилось топливо, основой которого являлся прокапрон. На их планете его источниками являлись цветы, лук-репок и гипофиз бычьего цепня. Это в переводе на нашу действительность. Там они содержали субстанцию, аналогичную дистилляту земной концентрированной кислоты HNO3.

Вся беда астронавтов заключалась в том, что корабль упал в Антарктиду. Где, не только цветов и лука не росло, но и не было людей, способных их воспроизвести. Материк только откололся от Пангеи и в составе Гондваны плыл на юг вместе с Австралией и Южной Америкой. По материку бегали аллозавры, криолофозавры. Летали дроморнисы и вегависы.

– Надо что-то делать. – Сказал jsagjgvs dfgb, командир корабля соплеменникам. – Связи нет.

Те, высморкавшись, обменялись соплями, как на Земле принято делится мнениями, и приуныли.

Делать было нечего. От скуки принялись губить скотину и птиц. В итоге, когда Антарктида заняла своё место на полюсе, в живых там никого и ничего не осталось. Грянул мороз, и занесённая волнами океана плоскость замёрзла, покрываясь и кутаясь в неимоверную толщу льда.

Пришельцы не погибли, но стали углубляться в недра, вести разведку ископаемых, надеясь раздобыть компоненты. Не на ту планету напали.

Вскоре на ледяном континенте случайные инфузории превратились в бактерии, споры, растения, животных, людей и строения. Ни одна из этих субстанций не подходила для выработки горючего. Пока совершенно случайно, (не для печати и разведок), не был установлен контакт с местным гуманоидом, согласившимся им помочь, продемонстрировав фрагмент компонента вытяжки из гипофиза цепня.

Гости приложили к процессу максимум усилий. И гуманоид стал им поставлять первые пробы, как случилось непоправимое.

Начало. Сын агента 007.

«Щас бы лечь под крышку гроба,

И лежать там тихо-мирно,

И забыть про всё на свете …»

(Про время. Вова Маслов, 1993 г.)

Джеймс Бонд, агент 007, везде, и в книгах, и в кино окружал себя красавицами. На самом же деле, он не был так безмятежен в вопросах любви и секса. Мужчиной он стал лишь к сорока годам на задании. В одной африканской соломенной хижине пигмеев-людоедов, покрытой листьями финиковой пальмы

Спустя несколько лет в русском географическом журнале «Вокруг Света» он увидел фотографию племени африканских людоедов на фоне плетеной хижины, где его лишили мужественности. Перед стоящими у хижины пигмеями лежал огромный аллигатор, на котором восседал зловещий мальчуган с круглой копной черных кудрей, как у Майкла Джексона в детстве. Что-то до боли знакомое промелькнуло на его голове под пышной шевелюрой. Уши!

Джеймс Бонд стал разминать сердце. Несомненно, это его сын. И такая знакомая ямочка на подбородке.

Потом, в плену, он долго носил эту картинку, вместе с часами в заднице. Постоянно разворачивал и просил Жила Берна, товарища по несчастью, с которым они вместе сидели у вьетнамцев в клетке, наполовину опущенную в мутную жижу дерьма: «Выберешься, друг, станешь главой контрразведки, разыщи паренька. Сделай из него настоящего человека. Это мой единственный сын».

Как то, рассматривая картинку, на которой лицо мальчугана давно уже стерлось на изгибах, и торчали только уши, Жил Берн спросил: – Где хоть это произошло?

Джеймс Бонд, оглядевшись, написал на воде название той африканской страны. Затем быстро всколыхнул волну.

На следующий день он от старости и пыток умер. А Берна через несколько лет освободил Рембо, в исполнении Сильвестра Сталлоне.

Он дослужился до бригадного генерала, возглавил контрразведку, разыскал в недрах Африки мальчугана и привез его в Англию на диверсионно-подготовительную базу.

В честь погибшего друга назвал дикаря – Джеймсом Бондом. Но тот, отбивался от рук, не давая себя подстричь налысо, шипел и кричал:

– Джи би, джи бол! Джи би, джи бол!

Парикмахеры-инструкторы в камуфляже быстро навесили ему ярлык – Джим Бол. Под этим именем он и войдет в историю планеты, только уже, как Джим Болт.

Как спецагенту Её Величества, несколько позже ему будет присвоен номер – 700. И это не в память об отце, агенте 007, а случайное совпадение. После выполнения дембельского аккорда на Ближнем Востоке составили список выживших курсантов. Джим, из когда-либо выживших, оказался под номером 700. Этот номер ему вытатуировали под кожей головки члена, и обрезали. Теперь плоть хранилась в архивах разведки, а сам Джим Болт стал католическим мусульманином, что значительно расширяло его поле деятельности.

В разведколледж МИ-6 его приняли без экзаменов и протекций

Спустя 6 месяцев.

По нелюбимому техническому предмету «Mission impossible» Джим Болт вытянул 13 билет.

– Два часа на подготовку, – посмотрел на часы преподаватель, сделав пометку в журнале: – Через 120 минут вам следует быть на точке сбора. Время пошло. – Он щелкнул секундомером.

«Антарктида. Спасение инопланетян из лап Императорских пингвинов» – значилось в задании.

Джим с билетом уныло вышел из аудитории.

– Ну, что там у тебя? – заглядывали через плечо сокурсники и виновато отходили.

– Это хоть не на Севере? – Чуял неладное чернокожий шпион.

– Не-е. Нет. Ни в коем разе, – сочувствовали «друзья». – Это юг. Да-да, самый юг. Прям напротив Севера!! Да, юг. Чё ты паришься?

За время обучения в колледже он стал уметь многое. Стрелять из всех видов оружия, бороться всеми видами борьбы, гонять на автомобилях, самолетах, поездах и скейтбордах. Играть в пинг-понг, блэк джек, покер и дартс. Пить воду из различных источников, водку, пиво и виски «Чивас Ригал». Курить крепкие кубинские сигареты «Лигерос». Обольщать женщин. Быть собранным, смелым и умным.

На все экзаменационные вопросы давно уже были собраны все шпионские шпаргалки. Несложно высчитав точку сбора для отправки на юг, Джим Болт заскочил домой, переоделся в шорты и гавайскую рубаху, взял нужный саквояж, нахлобучил соломенную шляпу и вызвал такси. Через 16 минут он был на месте.

– Это он собрался в Антарктиду? – Опустив в свой любимый аквариум с пираньями свежую коровью ногу, передал бинокль Берну ректор колледжа. У Джима из баула торчали ласты, трубка и сачок.

– Со временем он исправится, – вернул прибор глава разведки.

Вода в аквариуме закипела кровью.

Глава 1. Happy New Year.

Всю дорогу между материками юный Джим Болт беспробудно пил. Но как-то ранним утром его растолкал боцман Джон. Старый упыханный морской волк. С неизменной трубкой в прокуренной бороде.

– Вставай, Джимка, пришли.

– Кто? – резко сел секретный агент и обвёл невидящим оком каюту. Тут же выхватил огромные пистолеты и воткнул в голову и пузо огромному боцману.

– Пых, пых, – пыхнул старый моряк. – Ты прибереги пукалки, сгодятся ещё. Собирайся, Беллинсгаузен, Антарктида. – И вышел из каюты.

Следом заскочили английские моряки в форменных беретах с бумбонами, вынесли все вещи агента на берег, вывели самого, ледокол гуднул и скрылся за безбрежным паковым ледяным горизонтом.

– Какая такая Антарктида? – Чернокожий Болт в шортах и майке поднял опухшие веки. Вокруг, насколько хватало нешироко распахнутых глазищ, лежал снег.

Как-то в их племя забрел русский путешественник Юрий Сенкевич и показал малышу фотографию горы Фудзияма, покрытую снегом. Потом, съежившись, бегал и кричал: «Бр! Бр!», и трясся, как в тропической лихорадке. Так потом и оказалось.

Путешественника есть не стали. Вылечили, откормили. А он, выменяв на фотку у мальчиша рубиновое ожерелье, ночью смылся.

Утром в погоню никто не побежал, подумали – другие съедят. Но незаконнорождённый сын дочери вождя картинку спрятал. Впоследствии, на выборах нового вождя, она стала главным и существенным аргументом в том, что он видел снег. Никто ему не верил, да никто в принципе и не знал, о чем вообще идёт речь, пока юный Болт не показал фотографию.

– Теперь мы тоже видели снег! – закричали пигмейские евреи и призвали всех к революции. Мальчиша схватили и приковали к жертвенному столбу, чтобы съесть на завтрак. Но звезды сложились так, что ночью прибыли агенты спецподразделения британской разведки, пацана выкрали, а деревню сожгли.

В Англии абориген впервые увидел снег alive. А когда его уложили мордой в белую холодную кашу, и он отморозил благородный подбородок и широкий нос, то понял: снег – это враг.

– Эй! – Обернулся он. Но там, до самого горизонта простиралось мертвое море льда. В руках, на холодном ветру, трепыхнулся листок бумаги.

«Антарктида. Инопланетяне. Пингвины», – прочитал агент.

– Бредятина какая-то. – Он хотел было выбросить листок, но его порывом ветра перевернуло, и мелькнула надпись: «Билет №13».

– Маза фака! – Взвыл агент на одном из африканских диалектов и бросился напяливать на себя теплые кальсоны, свитера, пуховые штаны, куртки, шапки и капюшоны. К тому времени весь хмель внутри замерз, а черный агент посинел от холода.

Наскоро выдолбив во льду блиндаж, ДжиБи перетаскал в него свой скарб, но сам не поместился. Пришлось долбить еще один. Там он сел, покурил и задумался. Затем сбегал в соседний, вещевой, притащил снятый с подводной лодки перископ ПСПЛ-М(п) – модернизированный (походный), установил и заглянул в окуляры. Вдали все было, как вблизи. То есть, вообще нихуя не было видно. Непроницаемая бело-ватная мгла.

ДжиБи повернул перископ на 360 градусов. Ноль эффекта. «Запотел что ли», – выбрался агент из блиндажа. Стрела перископа уходила в единственное высоко висящее кучерявое облако. Он вернулся и уменьшил вертикаль. Осмотрев ярко белые искрящиеся просторы, обнаружил цветной лоскут. Сфокусировал окуляр и навел резкость. Так и есть. Над занесенным снегом домиком развевался флаг Великой Британии. Ощутив гордость, агент втянул живот и выпятил грудь. Толстый свитер лопнул по центру, но жрать все равно хотелось.

Поев сухой лапши «Досирак» и замочив её в желудке пинтой виски «Чивас Ригал», бесстрашный агент двинулся в сторону строения.

Подойдя ближе, он обнаружил целый жилой комплекс, по крышу занесенный снегом. Накинув маскхалат, осторожно залег в тридцати метрах. Как учили – против ветра.

Из одного сугроба пахнуло дымком. Тонкий нюх аборигена уловил ненавязчивый запах конопли. «Индийка» – внюхивался и внюхивался Джим Болт.

– Бах! – хлопнула дверь этого сугроба, аж соседний с агентом торос пошатнулся. На мороз выскочили пять голых мужиков и, покувыркавшись в снегу, убежали обратно. – Бах!! – Снова хлопнула тугая дверь.

Соседний торос не выдержал и поднялся во весь свой рост огромного белого медведя, который безмятежно принялся приседать и хлопать себя по бокам. Потом вытащил откуда-то трехколесный велик, оседлал, хотел прокатиться, но завяз в снегу и засунул его себе куда-то обратно. Джим Болт, отступая, в ужасе смотрел на громадного зверя.

– Не стреляй!!

– Бах! – хлопнула дверь домика. Медведь плясал, а от жилища к агенту бежал полицейский.

– Даже не думал, – спрятал пистолеты 700.

– Пошли в дом! – махнул запыхавшийся полицейский и побежал обратно.

– Бах! – хлопнула опять в клубах пара дверь. Медведь плясал, а Болт посмотрел на часы – 500 С. Лицо покрылось ледяной коркой. Он припустил за копом.

– Бах!

В доме было тепло и уютно. В углу стояла новогодняя ёлка. На столе дымилась горячая пища и стояли холодные закуски. Алкоголь, тоники, ликеры, эль.

– Проходите, присаживайтесь, – ласково улыбнулся полицейский и, подмигнув, представился: – Бобби.

– Томми, – откинул капюшон ДжиБи. Что-то его в этом гостеприимстве не совсем устраивало. – The Who слышал?

– Конечно, – разулыбался коп. – Люблю старый добрый рок. Роджер Долтри – красавчик.

– А что, Новый год до сих пор? – Становилось жарко. Болт снял пуховые вещи, оставшись в шортах, кедах и бейсболке. Огляделся.

– Какая прелесть, – хлопая в ладоши, захихикал коп.

Стены хибары изнутри были обклеены постерами группы «Village People», некогда популярной в нетрадиционных кругах. Коллектив позиционировал себя в образах – байкера, строителя, ковбоя, индейца, копа. Копа. Опа!

Болт оделся обратно, сняв лишь варежки и куртку.

– Что-то холодно, – посетовал он. – Хотя июнь все-таки. – И улыбнулся.

Бобби, умиляясь, блестящими глазками пожирал агента. Это выпускнику разведколледжа не понравилось. Не к этому его готовили. Но вспомнился экзаменационный билет №13. Первое, можно сказать, серьезное и ответственное задание. И первое лоховство с югом. Первое нелепое попадалово в нелепую ситуацию. Первое самостоятельное принятие решения. Он боковым зрением узрел за ширмой огромную кровать. Мышцы напряглись.

– Бах! Бах! Бах! – В комнату ввалилась троица румяных с мороза, голых и здоровых мужиков. Выход был один. Но за их спинами.

Опережая события, Джим Болт сел за стол напротив и медленно выложил перед собой два больших блестящих пистолета. Достал гранату, вынул чеку и спокойно положил её (чеку) на скатерть. С гранатой и пистолетом отошел к стене. Голые мужики, замерев, молча следили за каждой манипуляцией незваного гостя.

– Бах! Бах! – туго отдалась снаружи дверь бани.

«Ббу», – плюнул «Манлихер».

– А-а-а!! – заорал один полярник и упал с раздробленным коленом.

– Не входить! – Выкинул вперед руку с гранатой ДжиБи и, как учили, пошевелил пальцами.

– Не входите!! – заверещали во весь голос голые мужики. И примкнувший к ним Боб.

– А-а-а-а! – орал раненый.

– Холодно, блин!! – кричали с улицы.

– Наверное, и правда холодно, – поиграл пальцами на занесенной гранате Болт.

– Холодно, уроды!! – донеслось с улицы.

– Антарктида, – с поднятыми руками, прошептал самый здоровый в рыжей пластиковой каске.

– А-а-а! – Раненый.

– Задубели! – Улица.

– Это Север или Юг? – Предпринял последнюю попытку восстановления статус кво чернокожий студент.

– Юг, юг, – нестройно ответили мужики.

– Да откроете вы или нет, пидарасы!! – Вопили снаружи. – Холодно!!

– А-а-а! – Истекал кровью раненый.

– Снег откуда? Ббу! – Болт застрелил раненого.

– Был, – пожал плечами полицейский.

– Сами кто будете? – водил пистолетом ДжиБи.

– Полярники.

– На юге. Хм. Ббу!

Коп, с дырой во лбу, рухнул замертво.

– Да, да, да, – закивала оставшаяся парочка.

– База, приём! – Донеслось с улицы.

– Впустите их, – указал дулом пистолета Болт, держа гранату на вытянутой руке.

В домик запрыгнули еще два накаченных пупса. Негр-гамадрил и индеец в перьях. Агент, не раздумывая, бросил гранату. «Маскарад», – промелькнуло в голове.

Один, два, три. Индеец ловит гранату. Три с половиной. Он сжимает её в руках и в панике глазами ищет улетевшую чеку. Но уже поздно. Четыре. Доля секунды, и … ВЗРЫВ!!

Серпантин и конфетти разлетелись по всему помещению. А маленькие салютики распетардились по углам. Голые мужики упали на пол.

– Happy New Year! – взял агент со стола второй пистолет. – Полярники, говорите?

– Вот те – крест!! – расцарапал себя самый здоровый в каске.

– Ладно, – сел на угол стола Джим Болт. – Одевайтесь.

Глава 2. Village People.

Шёл четвертый день навруза. Стоит оговориться, к мусульманскому празднику это не имеет никакого отношения. Так в разведколледже во время учебы ДжиБи назывались многодневные студенческие вечеринки. В домике стоял угарный смог из выкуренного, выпитого, съеденного и выблеванного; джаза, диско и реггей. Выпито было всё, чем располагали полярники и весь привезенный запас студента.

Деревенский пипл оказался вполне нормальными, веселыми парнями, волей судьбы заброшенными на край земли. А раскаченные, потому что на краю земли им больше заняться было нечем. Вот и упражнялись они в поднятии ржавого железа. Образы же – морского пехотинца, ковбоя, копа и т.д., придумал покойный Бобби по аналогии с любимой группой «Village People». Иначе здесь можно было с тоски сдохнуть.

Нет, по большому счету, у каждого были свои обязанности и даже задание британского правительства, хотя и одно на всех – фиксировать среднесуточную температуру на материке. Для этого они организовали суточное дежурство. В обязанности дежурного входило: утром, днем и вечером, в одно и то же время, а иногда и ночью, если близилось похолодание или потепление, выходить с базы, прокладывать себе путь в глубоких сугробах до установленного за баней технического термометра, отпирать замерзший замок, который не всегда желал быть отомкнутым, и снимать показания прибора. И всё это на лютом холоде. Затем возвращаться обратно и вписывать в журнал данные. Но не просто вписывать, а в отдельные графы, указывая температурный режим по шкалам Фаренгейта и Цельсия. Для этого приходилось пользоваться специальными таблицами. Больше всего не везло дежурившему второго числа следующего месяца. Ему приходилось складывать на калькуляторе все выше зафиксированные за месяц данные и высчитывать средне статистическую температуру. А потом еще и отправлять статистику в Национальную географическую Академию. Кроме того, в обязанности дежурного входило приготовление пищи, развлечение и организация досуга полярников, уборка и мытье посуды. В общем, работы хватало.

– Врагу бы не пожелал ваши мытарства, – смахнул слезу Джим Болт. – А бабы здесь есть? – Посмотрел он в замерзшее окошко.

Возникла неловкая пауза. Среди бульканий наливаемого из музыкального аппарата пел Элтон Джон.

– Давайте помянем Рэнди и Бобби, – встал индеец Фил.

Мужики поднялись вслед за стаканами. Джим несколько замешкался, но тоже встал и выпил.

– А Рэнди, это кто? – Поставил он стакан.

– Рэнди – настоящий ковбой! – Занюхал волосатой подмышкой качок в рыжей пластиковой каске по имени Дэвид.

– Пидр, – сел индеец.

– Ах, ты, гнида! – Вдруг через стол схватил агента за грудки весь татуированный черепами и крестами а-ля байкер бородатый Гленн, тыкая в чернокожий студенческий лоб мозолистым пальцем: – Ты, гнида, ты …

До этого добрая и веселая компания застыла. Такого развития событий никто не ожидал. Погибших парней действительно было жаль и следовало помянуть, пусть они и оказались в узком мужском коллективе геями. Их никто не осуждал. Суровая антарктическая зима кого угодно сломает. Русская Терешкова, первый женщина-космонавт, и та обделелась в космосе от страха. Антарктида – тот же космос. Абсолютный полюс холода, где температура доходит до −90 °C. Самый экстремальный Юг планеты. Где нет жизни и жизненного драйва. Только лёд и холод. Ветра, снег и беспросветная мгла. Огромное безлюдное пространство площадью 14 с лишним миллионов квадратных километров. Далёкий юг от стандартного комплекса развлечений, пальм и крутых волн. От мироздания. Миросозидания. Созидания мира. Но этого Болт ещё не осознал. Не видел. Не прочувствовал. Вокруг него за столом сидели мужественные парни, ничем не отличающиеся от остальных, встреченных когда-либо в портовых пабах Англии и Шотландии. И вопрос о женщинах был на континенте больной темой.

Присланные раз в полгода для полярников резиновые куклы с лицами жён и известных женщин превращались в негодность за неделю. А от ржавого железа лишь твердели мозоли на руках. Переправленная из Красной книги и с Севера белая медведица, раньше выручала. Но медвежата всё больше рождались черным, в перьях или на велосипедах. И она теперь чуралась людей. Правда, не всегда.

Внезапно Гленн отпустил агента. Смутившись, извинился и сел на место. Все облегченно выдохнули, а Болт убрал пистолет:

– Ты-то, брат, как встрял? – обнял он чернокожего бедуина, одетого в песчаную кепку и форму морского пехотинца, но больше смахивающего на орангутана, с выпуклой челюстью и длинными волосатыми руками.

– Держусь, – ненавязчиво плечом стряхнул тот руку гостя.

– Ну да, – ничего не сказал ДжиБи

– Пахнут, – зажал нос строительный рабочий Дэвид.

И все обратили внимание, что два лежащих в помещении трупа стали в тепле заметно вонять.

– Отвезите их подальше и закопайте в снег, – поднял кружку с элем Джим Болт. – Весной оттают. Их найдут, переправят на материк. Там похоронят по-человечески.

– Не найдут.

– Не оттают.

– Здесь весны не бывает.

– Жалко, – сокрушенно выпил агент.

– Как не бывает!? – Встрепенулся он, лихорадочно стирая изморозь с окна.

– Бывает. Только номинальная, – развел руками Дэвид. – Календарная, то есть. Здесь всегда холодно и снег. Сейчас, кстати, середина зимы.

– Опля, – отвесил нижнюю губу агент. – Попал. Что делать?

– Ты действительно попал, – осторожно встал черный Алекс, пока Болт сокрушался, и бочком двинулся за шторки к железным шкафам с оружием.

– А чё тебя-то занесло сюда? – Ткнул агента в плечо каской Дейв.

– Долгая история, – закурил 700 и оглянулся на мертвецов. – Давайте с этим разберемся. Волоките их на улицу, чтоб совсем не пропали.

Мужики принялись за дело.

– Фу, акха, – вырвало первого подошедшего Гленна. Зажав нос, он отскочил в сторону. – Фу-у. Там без противогаза невозможно!

Вонь подействовала отрезвляюще. Все забегали, собирая тряпки, потому что противогазы в арктическом заточении были не предусмотрены. Скрученные жгуты полярники мочили в воде и до глаз наматывали на лицо. Подтащив одеяло, решили начать с полицейского Бобби, так как голый ковбой Рэнди совсем растекся по полу. Еле-еле, с непередаваемой брезгливостью, они закатили желеобразный, но сконцентрированный в форме труп копа на импровизированные носилки и, взявшись за четыре конца, понесли наружу.

Шквальный ветер сразу засыпал полярников колючим снегом и приморозил мокрые повязки к лицам. Протоптанных тропинок было две: до бани и до технического прибора.

– Гу? (Куда?) – Успел в пурге крикнуть Фил, как скованного лютым морозом агента, который так и выскочил в шортах, просто замело снегом.

Труп бросили тут же. И, подхватив безжизненно-скрюченного гостя, полярники заскочили обратно в тепло.

– Ай-яй, яй! Йо! (Растирайте его спиртом)! – крикнул сквозь примерзшую к бороде повязку Гленн, ринувшись за кипятком, нашатырем и медом с чаем.

С гулким стуком бросив в углу скукоженную тушку чернокожего студента, мужики загудели. Весь изрисованный татуировками, даже на куртке, Гленн, суетился возле чайника. Выжимал мёд из сот в кружку, дербанил упаковки таблеток.

– Йо-Йо, – издал похожий звук такой же замороженный индеец Фил, достав игрушку на резинке.

– Йоу-йоу … – Постепенно оттаивая, начал он катать по резинке колесико.

– Абсолютно бездумный поступок гостя, – метался Гленн Хьюз. – Человека спасаем. Перенесите его в теплый периметр.

Агента перенесли в другой угол, поближе к радиатору.

Гленн Хьюз. Не имеет никакого отношения к бас-гитаристам и диско-проектам. Зато у него в детстве, в Вулверхэмтоне, когда он был ребенком, был домашний хомячок. Ни у кого из друзей не было, а у него был. Мама и папа были против, но маленький Гленн, стащив у папы дорогую карточку какого-то бейсбольного героя, стоимостью 500 долларов, обменял на несчастное животное с клеткой в зоомагазине для извращенцев, по цене 0,15 бакса. Для семьи это стало настоящим откровением и некоторого рода богатством. Папа маленького Гленна инвестировал ценную карточку в зоофилию. При этом, не посвящая во все детали маленького пацана.

Теперь с хомячка не просто пыль сдували, его пылесосили ежедневно. Но однажды, сорвавшись с плеча маленького Гленна, скотинка сорвалась на пол и сломала ногу.

– Как гость? – Полез байкер в аптечку за нашатырным спиртом.

– Йоу-йоу … – Увлекся индеец игрушкой.

– А чё сразу спирт? – Не мог отдышаться Дэвид, отвернувшись.

Гленн помахал перед лицом пустым литровым баллоном из-под нашатыря. Оглядев помещение, поставил его обратно.

– А где Алекс?

– Йоу-йоу!

– Вместе пили.

Хомячка тогда вылечили. А ушел он из жизни спустя семь лет. Но Гленн навсегда запомнил, как сидел рядом, меняя повязки и памперсы маленькому пушистому комочку жизни, в процессе болезни.

В университете он в первую очередь, и единственный, записался на курсы выживания. И преуспел в накладывании шин на переломы, искусственного дыхания рот в рот, вязании на голове повязки-чепчика, остановке кровотечения, и другое …

На южном материке Гленн вместе с чернокожим Алексом оказался после комиссии National Geographic Academy. Из 50 тысяч заключенных-зоофилов, он оказался самым образованным и подкованным в медицине и географии.

– Я спрашиваю: Алекс где? – оглядел помещение Гленн. – А не «кто нашатырь выпил?».

Проскользнув за шторки, Алекс опомнился. Ключи от оружейных шкафов всегда находились у дежурного. Сегодня, как некстати, у Бобби, труп которого сейчас выносили наружу. Компания тут же вернулась, без Бобби, но с окоченевшим пришельцем. Гленн забегал, засуетился, остальные вяло наблюдали.

Алекс, стараясь не шуметь, дрожащими руками открыл отмычкой замок одного из оружейных шкафов и достал карабин.

– Поставь на место, – послышался чей-то шепот, а в висок уткнулось вороненое дуло пистолета. Алекс осторожно вернул оружие на место и скосил глаза. Там, прижав палец к губам, стоял чернокожий агент.

– Я здесь, – вышел он из-за шторы. Все посмотрели на него, а Джим Болт откатился опять под теплый радиатор.

– Выносите ковбоя! – Гленн склонился над агентом и, приподняв его голову, поднес кружку с горячим чаем. – Выпей, это тебя согреет.

Пока Дэвид, индеец и коварный пехотинец отскребали Рэнди от пола и выносили, ДжиБи мелкими глоточками выпил горячий чай с медом. Это его действительно согрело.

– Опрометчиво, ты, вот так вот, – намекнул байкер на легкий прикид агента. – Зима все-таки.

Болт встал, поправив кобуры под мышками, на бедрах, лодыжках и в паху.

– Буду осмотрительней. А что произошло?

«Идиот», – подумал Гленн, но, глядя на пистолеты, вслух произнес:

– Ты убил двух наших друзей, всё съел и выпил.

– Так уж и всё? – широко раскрыл глаза Джим Болт. – Не может быть.

– Всё, – сокрушенно развел руками Гленн.

«Кретин какой-то, – промелькнуло в голове агента. – У него друзья погибли, а он о пойле сокрушается».

– А что, купить негде?

– Это Антарктида.

Мысли агента подтверждались.

– Эй! – он пощелкал пальцами перед лицом байкера. – Я не спрашивал, где мы находимся.

«Точно идиот», – умозаключил Гленн Хьюз и вздохнул. Слава богу, вернулись парни, сразу бросившись отогреваться. Он ринулся им помогать.

– Поговорили, – сел за стол ДжиБи, наблюдая за суетой.

«Да. Убил двоих полярников. Но от них веяло угрозой, – успокаивал он себя. – Ну, погорячился. С кем не бывает. Ещё неизвестно, что от этих ожидать. Особенно от ниггера. Вообще маньяк непредсказуемый – сразу за оружие хватается. С ним следует быть осмотрительней. Хотя парни, в принципе, нормальные. Четыре дня пробухали без конфликтов. Байкер только чёта тормозить стал на финише. Вон и сейчас, поливает кипятком на лица отморозков. Повязки размораживает».

– Ты, ахренел!! – Вскочил первым Дэвид, без размаха двинув байкеру в морду. Тот, отлетев, плюхнулся на стол прямо перед агентом, разметав бутылки и пустые консервные банки. Красное лицо «строительного рабочего» покрылось волдырями. Лицо краснокожего Фила тоже, но он, молча достав из-за пазухи томагавк, размахнулся …

– Стоять! – Вскочил агент, отпрыгнув назад. – Не вздумай!

Гамадрил тоже пошел волдырями. «Есть Бог», – перекрестился агент и показал индейцу раскрытую «пять».

– Остудись, брат.

Филип Роуз. Индеец в этом мужском братстве. Альбинос, рожденный в Швеции. Финн по национальности. С рождения играл в хоккей, пока не убил на площадке вратаря соперников метко брошенной клюшкой. Перо точно вонзилось между щитков голкипера, поразив все жизненно важные органы одновременно.

Не выдержав жесточайшего психологического прессинга со стороны соседей, семья юного Фила переезжает в Аргентину, где хоккея нет. Но смышленый отпрыск умышленно создает свою Федерацию хоккея на асфальте, и продолжает убивать вратарей. Где клюшками, где бейсбольными битами.

Перебив всех вратарей в Аргентине, навсегда лишив страну хоть как-то когда-либо поучаствовать в хоккейных баталиях, Филип перебирается в Англию, где превалируют футбол и теннис. Через год пребывания на островах его, в 19 лет, спешно снаряжают в Арктическую экспедицию. Понаобещав невесть что.

Он ещё долго бродил по антарктическим просторам, размахивая битой и пугая пингвинов, пока на материке не появился ковбой Рэнди Джонс. Тогда он первый раз побрился. И началась новая жизнь.

Филип остановился, поигрывая томагавком.

– Не скули, понго, – поднял Дэйв несуразного негра – Ты же морской пехотинец.

С ожоговыми волдырями на сине-красных лицах компания смотрелась упырями.

– Теперь все в сборе, – хмыкнул Болт, пихнув Хьюза на столе. – Вставай, лепила.

Хьюз открыл глаз.

– Эти где? – пошевелил он одними губами.

– Давай я тебе помогу, – не обращая внимания на страдальческую гримасу и огромный бланш под глазом, принялся поднимать его Болт.

– Мне плохо, – как девица сомлел байкер, лишь только увидел красные лица упырей-друзей.

– У-у, какие мы нежные, – покачал головой агент. – Дайте ему нашатырь, что ли. Ах, да. – Вспомнил он, глянув на компанию.

Индеец сжимал топор, здоровенный Дэйв кулаки, а черный пехотинец исподлобья зло зырил на студента. Хотя без смеха на это сборище смотреть было невозможно. Джим Болт подавил в себе хохот, чтоб не поворачиваться к ним спиной.

– Будем ждать, – закурил он, сев и закинув ногу на ногу.

– Ты попал, – прошипел опять Алекс Брайли.

Алекс Брайли. Эфиоп из Ольстера в первом поколении. Если быть более категоричным – из Белфастского зоопарка. Британцы не любят, когда провинцию Ольстер отожествляют с Северной Ирландией, хотя в её состав входят 6 из 9 графств Ольстера, а лишь три являются частью Республики Ирландия.

Но какая это разница для маленького орангутана, снятого с дерева в далекой жаркой Эфиопии и доставленного на самолете в зоопарк Белфаста. Где он в процессе мутации и человечных опытов постепенно превратился в homo sapiens – научившись жать на кнопку, доставать бананы, разговаривать, есть ложкой, читать рэп и складывать пирамидки из колечек и кубиков.

Орангутаны (лат. Pongo) – род древесных человекообразных обезьян, одни из близких родственников человека. Название происходит от малайского Orang Hutan, что означает «лесной человек» (orang – «человек», hutan – «лес»).

Более 30 лет орангутан Алекс пользовался популярностью у детей, туристов и старушек, те особо умилялись, когда он мастурбировал на куклу Барби. А сколько величайших умов написали и защитили диссертаций об эволюции человека, введя в заблуждение всю мировую общественность и весь научный мир, опиравшийся на теорию Дарвина. Пока её не опровергли.

Ученые, более скрупулезно оценив поведение узника зоопарка, и … а он, к тому времени, уже изнасиловал, и не по разу, 12 уборщиц вольеры, трёх сторожей-геев, профессора-антрополога из Америки Сигурни Пейлерс, (та его, вообще, изъяла для опытов на неопределенный срок, но возмущенная общественность через полгода вернула любимца в зоопарк). И не афишируя своего научного позора и международного скандала, что перепутали человека с животным, постарались избавиться от подопытного – отправив в далекую антарктическую экспедицию с маньяком-зоофилом Гленном Хьюзом. Внутри надеясь, что жизнь своё возьмёт. И расставит приоритеты.

Докурив, агент смял окурок просто на столе рядом с Гленном. Фельдшер лежал в обмороке. Упыри, источая ненависть, толпились напротив, жалобно поскуливая от боли.

– Вот – белый флаг, – помахал агент носовым платком, больше демонстрируя кобуру под мышкой. – Я уполномочен вести переговоры от имени Великой Британии. Вы являетесь гражданами этой страны, поэтому обязаны оказывать мне всеобъемлющее содействие и максимальную помощь. Родина вас не забудет, а я буду хранить вашу-нашу фотографию на груди у сердца.

Джим сбегал, вытащил из рюкзака Полароид, положил на живот Хьюза, навел объектив, пристроился к упырям, и, после вспышки, подскочив опять к столу, выхватил карточку – задул на неё, замахал.

– Вполне, – покрутил он перед глазами.

– Закажь, – протянул руку строительный бугай в каске.

– У сердца, – поднял указательный палец студент, другой рукой спрятав картонный квадратик в кармане шорт. Но кобура мелькнула. А на бёдрах вообще выглядели вызывающе, в контексте с пулемётными лентами и автоматами спереди. Сзади автоматы лишь угадывались. Не просто за Полароидом бегал гость. Грустное сообщество упырей приуныло. Особенно гамадрил.

– Ты попал, ниггер.

Остальные сделали угрожающий шаг вперёд.

– Я вас тоже буду помнить, – расцвёл Болт, наощупь роясь в медицинской сумке Хьюза. Жертв больше не хотелось: – Пантенол! – Вынул он первый попавшийся баллон, и дал мощной струёй спрея в лица приближающихся полярников. Атака была отбита. Враг отступил.

– Меня послушайте, – отошёл с баллоном Болт, демонстрируя бёдра и грудь. – Я такой же гражданин Великой Британии, как и вы все. Надеюсь. (Он мельком прошелся взглядом по орангутану, а в глаза посмотрел Дейву). Надеюсь на взаимопонимание.

К его удивлению, народ получил колоссальное удовольствие от спрея. И теперь, облегченно вздыхая, сидел у теплых радиаторов, ожидая дальнейшего медицинского вмешательства. А его разглагольствования никого не интересовали.

ДжиБи облачился в теплую одежду, на случай если придется отступать в неизвестность, автоматы навесил сверху.

– Вставай, живность, – ткнул он дулом байкера. – Иначе я тебе прострелю почку. И ты, создавая ненужные телодвижения, вскочишь, вынудив меня опять стрелять разрывными. – Джим Болт дал короткую очередь в крышу, просто разнеся её в снежную пыль.

Теперь, даже пораженные гидротермической ванной полярники ринулись мимо агента вслепую латать в хлам разнесённый кров, дабы сохранить тепло.

– Чёй-та они? – Водил он за полярниками оружием. – Бегают, как отмороженные. – И повернулся к ожившему фельдшеру.

– Стреляй!!! – Уцепился тот за руку агента.

«Д-ду-ду-ду», – внезапно ударила короткая очередь автоматического оружия. Три гильзы со звоном упали в ноги. Тынь. Тынь. Дзынь, – отлетела одна от других.

Болт выдернул руку, а прикладом двинул сумасшедшему Хьюзу в лицо. Полярники слезли с крыши. В доме снова начало копиться тепло.

Все сидели и грелись у нарисованного камина. Хьюз был без сознания, Джим Болт слонялся за их спинами, с автоматами наперевес. Дров подрисовать было некому.

– Мужики … – наконец-то намекнул агент. Все засуетились, а Брайли быстро протянув мохнатую руку, нарисовал углей охапку.

– Теплей стало? – подколол, притоптывая, мёрзнувший ДжиБи.

– Кому-то надо выйти за углём, – ковыряясь в ухе, спокойно намекнул «строитель» Дэйв.

– Пошёл, – направил дуло на него ДжиБи.

Дэвид нехотя поднялся и вышел из домика.

«Бах», – хлопнула дверь.

– Ты-ды-ды-ды …. – неоправданно застрочил автомат в его сторону

– Дыу, – ушла пуля из другого автомата в новую кровлю. Вскочивший Алекс наотмашь двинул локтем в голову студента.

На плоском экране неправдоподобно огромного цветного телевизора сверху вниз падали черно-белые крестики, гробики, монументики и круглые веночки. Всё это следовало сложить в определенной пропорции и порядке. Пульт лежал перед агентом, но руки были связаны за спиной. Гробики и крестики наконец-то в беспорядке заполнили весь экран, и телевизор взорвался. Разлетевшись калейдоскопом негативных фрагментов изображения в разные стороны.

Тетрис. Не лучшее изобретение человечества в области развлечений. Так подумал Джим Болт, когда после удара «лесного человека» пришел в сознание. Руки действительно были замотаны скотчем, но спереди.

Упыри сидели у радиатора. Татуированный Хьюз обрабатывал их лица, так бездарно обезображенных до этого. Было опять тепло.

– Дайте закурить, – молвил Джим, поудобнее прижавшись к нарисованному камину. Ноль ответа.

– Закурить дайте кто-нибудь, – сказал агент погромче. Безрезультатно. Упыри выли, а байкер обрабатывал их морды разными снадобьями.

«Ну и ладно», – разгрыз студент, сковывавший его скотч, достал сигареты и закурил, пуская в потолок кольца, наблюдал за вознёй эскулапа.

Когда Гленн закончил лечение полярников и устало разогнул спину, ДжиБи уже сидел за столом, а перед ним стоял огромный пулемет «Виккерс» 1957-го года выпуска, но в полной боеготовности. Из-за станины выглядывало его лукавое лицо.

– Не стреляй, – прикрыл больных Гленн Хьюз.

– Не буду, – навёл пулемет на гамадрила Болт. – Только дай испытаю, не стрелял ещё ни разу. В самый последний момент выдали.

Он с удовольствием нажал гашетку: – Та-та-та!

Под пехотинцем Брайли потекло.

– Не ссы, – улыбнулся агент, – не заряжено.

– Шутник, – Хьюз дрожащей рукой выудил из пачки сигарету. Пришибленный орангутан не мигая смотрел в дуло «Виккерса».

– Давайте будем человечней, мужики, – отвернул дуло пулемёта 700. – Так все чудесно начиналось.

– Чего тебе надо? – угрюмо спросил строитель.

– Вся надежда на вас.

– Чего тебе надо? – повторил Дэвид.

– Я бы чего-нибудь выпил. Магазин есть поблизости?

Обезображенные полярники вдруг дружно захохотали.

– Эт-то Ант-т-тарктида, – поперхнулся дымом Хьюз, вытирая слёзы от хохота

«Уф-ф, – обвел глазами помещение Джим Болт, – по второму кругу маразма двинулись».

– Чему ты радуешься, сволочь? – схватил он за бороду фельдшера и посмотрел ему в глаза.

– Да нет. Ничему, собственно. Ты не представляешь просто …

– Не представляю, – Болт отпустил бороду. – Я здесь первый раз. Сделай одолжение, введи в курс дела.

Гленн пустился в длинный и пространный исторический экскурс южного материка, начиная с Беллинсгаузена, Кристенсена и британца Шеклтона. Рассказал про абсолютный полюс холода, трансантарктические горы и катабатические ветра. Не забыл упомянуть, что Антарктида – самый высокий континент Земли, средняя высота поверхности которого над уровнем моря составляет более 2000 м, а в центре континента – 4000. Миллионы километров составляет постоянный ледниковый покров, под которым скрыт континентальный рельеф. И лишь 0,3 % её площади свободны ото льда, и то в Западной Антарктиде. Самая высокая точка континента – 4892 м над уровнем моря – массив Винсон хребта Сентинел. В Западной Антарктиде находится и глубочайшая депрессия континента – заполненная льдом впадина Бентли, глубиной более 2,5 км ниже уровня моря.

– «Бентли» знаю, – кивнул агент. – У дядюшки был.

– Средняя толщина слоя льда – 2500-2800 м, достигающая максимального значения в некоторых районах Восточной Антарктиды – 4800 м. – Продолжал нести пургу Гленн Хьюз. – Биосфера в Антарктиде представлена на четырёх «аренах жизни»: прибрежные острова и льды, прибрежные оазисы на материке, арена нунатаков и арена ледникового щита. Растения и животные наиболее распространены в приморской полосе. Наземная растительность на лишённых льда участках существует в основном в виде различных видов мхов и лишайников и сплошного покрова не образует …

Внезапно всхрапнул пригревшийся у радиатора Дэйв Ходо.

– Заткнись, – захлопнул Болт «говорящую энциклопедию». – Меня интересуют пингвины.

– Кто? – не сразу переключился Хьюз.

– Где-то здесь должны быть пингвины. – Теперь Джим Болт полностью осознавал, что встрял основательно, и виной тому 13-й билет по «Mission Impossible». – Меня интересуют пингвины.

– О! Пингвинов здесь, как тополиного пуха, – расслабился индеец-альбинос Фил.

– Да, да, – поддержал товарища эрудированный байкер. – На континенте представлены пингвины Адели и императорские пингвины. Кроме того, из наземных животных здесь обитают тюлени: Уэдделла, Росса, крабоеды, морские леопарды, морские слоны и птицы …

– … Императорские, – подглядел в билет студент.

– Как? Императорские пингвины? – споткнулся Хьюз, и его опять понесло. – Императорский пингвин – это самый крупный из всех современных пингвинов. Его рост достигает до 1,3 м, а вес – до 50 кг. Колонии императорских пингвинов располагаются в естественных укрытиях за утёсами и крупными льдинами с обязательным наличием участков открытой воды. Самые большие колонии насчитывают до десяти тысяч особей …

– Собирайтесь. Покажете. – Моментально одел и застегнул пуховик Болт, бросив взгляд на морского пехотинца. Тот, отвесив челюсть, безучастно сидел в углу, сложив мохнатые руки на голове.

– Этот пойдёт первым.

Бряцая оружием, он выгнал полярников на улицу. Солнца не было, поэтому, наверное, после гостеприимного тепла было жутко холодно. Брови, щетина и торчащая шевелюра мгновенно покрылись изморозью.

– Туда на лыжах надо ехать, чтоб не распугать животину, – пытались отвертеться полярники, не догадываясь, что Джим Болт имел нигде не зарегистрированные олимпийские рекорды по биатлону. Хотя в разведколледже в этой дисциплине слыл середнячком; как и по спринту, слалому и марафонским лыжам на 243 километра. Не для африканского паренька, согласитесь, эти надругательства.

Однако через 3 часа он был на берегу материка, наблюдая в бинокль пингвинью жизнь. Те прыгали и прыгали со скалы в черные воды океана. Выпрыгивали и вновь сигали с каменистого утёса. Огромная масса кишела сплошным ковром среди утесов над бездной, и сложно было понять, одни и те же прыгают или разные. Но выглядело это более чем забавно. С огромной высоты, бестолково махая крыльями, индивид «солдатиком» нырял вглубь, а навстречу ему из пучины вверх, как из помпового подводного ружья, так же бестолково махая ластами, вылетал другой. И запрыгивал ведь. И процесс этот был постоянным, безостановочным, конвейерным.

Через 40 минут на снегоходах подъехали полярники. Шум моторов породил в популяции легкую панику. «Легкую» можно назвать с натяжкой. Произошло громадное телодвижение. Огромное количество пингвинов просто сползло со скалы в бездну. Остальные растасовались в расщелинах скал. Однако на скале осталось ещё достаточное количество птиц.

Сдавив виски, Болт обреченно зашипел:

– And who you asked to appear all brigade here.1[1]

– Сам сказал. – Ответил за всех строитель, а фельдшер добавил:

– Isn’t imperial penguins.2[1]

– I got it. We come back, – поднялся Болт. Перед ним стояли озадаченные полярники и два двухместных снегохода. – This goes on skis.3[1] – Передал он титановые палки Алексу и снял лыжи.

– Кто со мной? – Прыгнул Болт за руль огромного мотоцикла. Сзади успел прилепиться Дэйв.

– Йа-хуу!! – Вывернул шпион гашетку и столбом поднимая антарктическую снежную пыль, снегоход умчался вдаль.

– Хочешь, я пойду на лыжах? – Как-то невнятно подошел к чернокожему Алексу ирландец Фил.

– Как хочешь, – не дожидаясь ответа, он сел на второй снегоход за Гленном, и они улетели за шпионом.

Несуразный Алекс, собрав под мышку лыжи и легкие палки, по колено в снегу, двинулся на базу, проклиная студента.

Ещё в пути агента настигла икота. Выжимая из снегохода всё возможное, он внезапно начал икать. Спрятав от секущего арктического ветра лицо в высокий воротник полярной куртки при каждом приступе, он внезапно выныривал, получал порцию острой ледяной пыли, и еще глубже засовывал голову внутрь. Сидевший сзади строитель был в темных и защитных горнолыжных очках. Внезапно он заорал прямо над головой.

– Куда прёшь?! Тормози!

Но было поздно. Снегоход на огромной скорости взлетел над торосом, несколько раз перевернувшись в воздухе, упал прямо в центре базы и, завертевшись на боку, раскидав полярников в разные стороны, заелозил по плацдарму, пока захлебнувшийся движок не заглох.

Первым вскочил Дэйв. Оглядев сугробы и торосы, он обнаружил торчащие ноги студента. «Чпок!» – выдернул он его из векового снега, как пробку из дорогого портвейна.

– Ик! – Вынырнула из рукава голова агента.

– Ой! – бросил его перепуганный Дэвид. Но тут же узнал и занес в тепло, там вытряхнул из куртки.

– Ик, – выпал на пол с гулким стуком Болт. – Ва-а-ды дай.

Дэйв налил ему целый танкард холодной воды. ДжиБи, периодически икая, выпил громадную кружку мелкими глоточками.

– Ик. – Он набрал полную грудь воздуха и затаил дыхание.

Когда в глазах потемнело от нехватки кислорода в организме, агент с шумом выдохнул весь углекислый газ, опять икнул и, развернувшись, стремительно вобрал в себя последние остатки свежего воздуха в помещении. Выпучив глаза, он снова замер. Теперь в глазах потемнело у здоровяка Дэйва. Словно рыба, разевая бородатую пасть, он замахал руками в сторону двери. Ноги же непроизвольно сами ринулись на выход. Но центр тяжести сместился, и строитель рухнул навзничь.

– Эй, ик, Дэйв, ик, – немедленно окатил его водой из обрезанной банки кулера Болт и склонился над туловищем. – Ик. Ты как?

– Нормально. – Сел и огляделся Ходо, – Ты сам-то как?

– Ик, – развел руками Джим.

– Ну, ничё, сейчас остальные подтянуться. Гленн что-нибудь придумает.

– Слушай, – встал Дэвид, – я знаю ещё один действенный способ от икоты.

– И, ик?

– Ты сводишь руки за спиной, набираешь в себя воздуха, задерживаешь дыхание насколько возможно, а я тебе заворачиваю наверх руки, пока ты терпишь.

– Я, ик, тоже знаю этот фокус, ик.

– Давай попробуем?

– Давай дождемся Гленна, ик.

«Бум-бум», – хлопнула входная дверь. В предбаннике затопали люди, стряхивая с себя снег.

– Приехали, – воодушевился Дэйв.

– Ик.

– Холодает, блин, – вместе с облаком холодного пара ввалился внутрь ирландец, на ходу снимая варежки, поочередно дыша на руки, вытирая нос, снимая пуховую куртку и протягивая руки к теплу.

– Ик.

– У-у, а кто дежурный сегодня? – В очередном облаке холода, хлопая в ладоши, нарисовался изрисованный байкер. – Сделай чаю. Температуру надо через три часа мерить. Там зусман грядёт. Сейчас уже за полтинник …

– Слушай, Гленн, – встрял Дэвид, – а как от икоты избавиться?

Тот уже положил рукавицы на батарею и, без разговоров, с разворота, двинул в широкий бородатый «бубен» товарища.

– Без обид, – напутствовал он рухнувшее тело.

– Ик, – икнул агент 700. Фельдшер посмотрел на него и принялся разоблачаться, развешивая термобельё в сушилке.

– Офанарел что ли?! – Вдруг повернул его за плечо восставший и свирепый Дэйв, влупив кулак уже тому в лицо. Собрав кальсоны и трусы, доктор улетел вглубь сушилки. За лодыжку строитель выудил его обратно и занес было снова кулак, но Хьюз парировал интеллектом.

– Ты же не икаешь теперь!

– Я и не икал, – сорвался цементный кулак строителя. – Это студенту надо было.

– А я тут причем?! – Вскочил байкер с уже двумя заплывшими глазами. И полярники сцепились почти по Лермонтову. На выходе – один должен стать витязем, а другой – шкурой. Пусть и барса.

Альбинос-индеец суетился рядом, сжимая томагавк, дёргая рукой то в одну, то в другую сторону. Рубить – так наверняка!

Изначально ошарашенный ДжиБи, постепенно втянулся в шоу, и даже начал подначивать мясоруба, инсталлируя его на ставки в тотализаторе. Как вдруг взмыленные полярники, внезапно расцепившись, сели.

– Иди сюда, студент.

По «Неожиданному развитию сюжета» Болт был готов. У него в этой дисциплине всегда стоял твердый «отл». Поэтому он просто присел, подняв руки вверх. Бородатые полярники расхохотались.

– Сюда иди, – сбросил с головы кальсоны Ходо. – Икать перестал?

Внезапно, Джим Болт, с непревзойденным IQ, уникальным даром шпиона, весь обвешанный оружием, глядя на этих, вроде разных, но крепких, тертых, скованных вечной мерзлотой бородатых мужиков, – расплакался.

На удивление, никто не засмеялся, а наоборот, даже витязь со шкурой, приуныли. Индеец опустил томагавк.

Хлопнула дверь. Затопали ноги, захлопали руки. Внутри предбанника мог суетиться только Алекс Брайли. Но вошёл абсолютно никому незнакомый человек.

– Прив-вет! Жарко тут у в-вас, – заикаясь, он откинул капюшон и снял куртку. Оставшись в тени и комбинезоне, представился: – Тойво Лукконен. Сов-вершаю круг-госветное пут-тешествие на лыж-жах.

– Он из-здевается, – повернулся Гленн к строителю. – Или вправду Лукконен?

– А кто это?

Оценив нештатную ситуацию: двое побитых здоровенных мужиков, плачущий негр, индеец с топором, – лыжник спешно выскользнул из хибары.

– Подожди! – бросился за ним Роуз в пургу. – Как там наши с русскими в хоккей на чемпионате сыграли?!

Одинокий лыжник коньковым ходом нёсся в пространство. За ним – сто человек из книги Гиннеса.

Обратно Фил вернулся с морским пехотинцем Брайли.

Далее то, что высказал всем злой орангутан, не смог перевести даже Джим Болт.

Морпех, бросив охапкой палки и лыжи, хотел задушить стоящего на коленях и рыдающего студента, но что-то в нём, животном, щёлкнуло человеческое. Он просто, мимоходом к чайнику, пнул тяжелым ботинком «кающегося» в лицо. Болт отлетел, и разлетелись все его пистолеты. Народ в сушилке восторженно зааплодировал.

– Цаю хацю. Замёрз. – Гамадрил принялся готовить чай, включив кофеварку и музыкальный аппарат – «I never talk to strangers» в исполнении Тома Вэйтса и Бетти Мидлер.

– Подожди, Алекс, – остановил его индеец Фил и выключил кофеварку. – Давай воду вскипятим.

Орангутан отсел в сторону. Никто не кинулся на помощь агенту 700, уныло собирающего по всему периметру пистолеты. Все как-то оказались при деле. Индеец хозяйничал на кухне. Гленн готовил мазь для ошпаренных. Дэвид, одевшись, вышел снять показания приборов. Брайли опять находился в трансе, сидел в углу, сложив на голове свои длинные руки.

Набрав полные подмышки пистолетов, Джим Болт стоял посередине комнаты, наблюдал за суетой. И ощущал себя в этом ритуале обыденности обреченно лишним.

Возможно, другой поэт безмолвия и чести назовет страдания полярников подвигом, но не Джим Болт. «Дебилизм», был вердикт внезапно попавшего на южный континент спецагента.

«К чему эти никчемные жертвы? Почти 200 лет прошло, как открыли континент. Что за этим последовало? Ничего. Неумные, безосновательные высказывания ученых в своих трактатах об озоновых дырах над ним. Скупые строки в СМИ об отколовшемся айсберге, способном нанести климату планеты существенный ущерб. Полнейшая чушь. Айсберги откалывались, откалываются и будут впредь откалываться. Но чтоб они нанесли вред планете – бред. Единственный вред, который нанёс айсберг человечеству – «Титаник». Присутствует ещё 40-летняя цикличность Гольфстрима, но его остужают воды Арктики, не Антарктиды. И отдельно взятые арктические айсберги в этом процессе абсолютно никакой роли не играют. Неизвестно кем выдвинутая теория, что если растопить все льды Антарктиды – непременно наступит очередной всемирный потоп, терпит поражение в практике. Кто решиться быть первым идиотом, задумавшим растопить километровый миллионно, миллиардно лет спрессованный лёд южного континента? Или всё свалить на Солнце и азоновую дыру? Но это надо поднести Солнце прям к дыре, хотя бы на миллион километров, чтоб всё случилось одномоментно. Есть такой Прометей? Хотя после этого о планете Земля не вспомнит никто.

О нас не знают в Мировом Пространстве. Летающие тарелки, огни по бортам, круги на полях Соединённого Королевства, свидетельства похищенных и возвращенных людей, зелёные человечки, интересны лишь УФОлогам. Население Земли глотает это как пиццу, даже не прожевывая.

Параллельно идет мышиная возня вокруг цивилизаций майя, инков, египтян, атлантов. И об этом говорят величайшие «умы» планеты. Так они себя позиционируют. Зачем говорить ни о чем, когда люди до сих пор не знают, что такое мозг и разум?

К примеру, феноменальное изобретение человечества ХХ-ХХ1 вв. – формат 3D – не более чем трехмерная плоскость … и то, которую можно разглядеть лишь с помощью специального оборудования. Это не изобретение. Это фальсификация зрения. Обман данных с рождения чувств. Хотя человеческий мозг в целом полигамен».

– Полигамен, – прошептал вслед за своими мыслями агент и отдернул руку от паха. Никто не видел, все были заняты своими делами.

Болт, осторожно отступая, присел в противоположном от дикого гамадрила углу и, положив пистолеты на колени, далее погрузился в свои мысли:

«Взять того же российского ученого Григория Перельмана, решившего одну из семи «задач тысячелетия» – гипотезу Пуанкаре: «Всякое односвязное компактное трёхмерное многообразие без края гомеоморфно трёхмерной сфере».

Ну, гомеоморфно – значит, похожи формами. Классический пример гомеоморфизма: пряник и солдатик. Все представили? Топологически они эквивалентны. Что значит топологически? Пластилиновые мультфильмы видели? Непрерывная деформация – это деформация фигуры, при которой не происходит склеиваний или разрывов (то есть нарушения целостности фигуры, – куска пластилина). Такие геометрические свойства связаны с положением, а не с формой или величиной фигуры, как в других геометриях. Еще раз напрягите воображение: – топология не завязана на метрических и качественных характеристиках.

Пробежал глазами, читатель? Не стал вникать в суть? А зря. Уже 100 лет математики за деньги налогоплательщиков (наши деньги) над этим головы ломают. Вы ощущаете удовлетворение?

Да, вся сложность гипотезы заключается в том, что доказательство следует найти на планете Земля человечеству. Хотя она и даёт достаточное условие, что пространство является трёхмерным. Здесь Анри Пуанкаре, конечно, слукавил, выдвинув гипотезу от обратного и сузив понятие Пространства.

Возможно, это и стало препоном для решения сей гипотезы в 60-х, когда для расширения сознания были открыты все шлагбаумы. Именно тогда прогресс шагнул далеко вперед, вогнав историю развития человечества в историю. Тогда людям открылись космос, Джимми Хендрикс и ЛСД. А возможно, всему своё время.

Перельман, несомненно, опередил сознание человечества на этом витке. Но странность феномена заключается не в нём, а в общественности, которую интересует не как он этого добился, а почему он отказался от Нобелевской премии. Именно в этом и выражается основное различие человеческого мозга и разума.

Никому, даже «величайшим УМАМ» не пришло в голову, что в том измерении, где Перельмана осенило, деньги не играют никакой роли. И ему там гораздо комфортнее, чем здесь, среди тухлой суеты. Он там, где никого нет, где ему не мешают творить.

Совершенно непредсказуемым оказался и метод предоставления работы. Ученый опубликовал доказательство гипотезы в Интернете, а не в научных изданиях. Причем лишь обозначив основные параметры. Математики долго ждали более развернутого решения, а авторитетные научные издания, заламывая руки, взывали к благоразумию талантливого россиянина. Тщетно. Всю грязную работу за Перельмана сделали китайцы и американцы. У которых более подробное решение заняло около 500 страниц.

От автора: Могу себе позволить думать, что после астрального возвращения Перельмана на Землю ему просто скучно было развозить то, что и так понятно. Он свою работу сделал. И кто бы, что бы, не говорил после, его феномен никакая пыль не покроет. Его методика уже получила научное название теории Гамильтона – Перельмана.

Такие герои были всегда. На всем протяжение развития планеты. Кроме забытых пионеров каменного молотка, основателей металлургии, гениев ювелирного искусства. Но мельтешат – Джордано Бруно, Форд, Менделеев и Райты, Тесла и Калашников, Кукрыниксы и советский ККК: Королев-Курчатов-Келдыш. Каждый из этих людей своим умом допер, что пока ОНА крутится, надо с этим что-то делать.

На фоне же увиденной и осознанной Джимом цивилизации родное африканское племя показалось ему пиком, верхом совершенства. Пусть у них нет атомных станций, электричества, быстрых автомобилей, автоматического оружия и сверхплоских телевизоров, чудодейственных лекарств, радио, газет и туалетной бумаги …

Да, у них много чего нет, что есть здесь, в так называемой цивилизации. Но зато они сами себе не врут и не пытаются сами себя уничтожить.

Апокалипсис, о котором столько много говориться на Большой Земле, снимаются фильмы, выпускаются книги, тратятся огромнейшие деньги, и о чем успел наслушаться в разведколледже Джим Болт, – не более чем прогрессивный тупик. Так говорили Камни.

Каждый житель их деревни знал, что Камни, занимающие огромное пространство за хижиной шамана Бату, не что иное, как курсор развития и выживания планеты. По легендам Камни были всегда. Их расположение приезжали переснимать и майя, и атланты, и ацтеки. Теперь этих цивилизаций нет, а человечество безуспешно и наивно пытается разгадать тайны канувших народов, совершенно не принимая во внимание, что же оно ищет. Не догадываясь, что все инки, атланты, не более чем временнАя ксерокопия древнейшей мономерной действительности. Тогда, в древности, реальным поглощением «космической энергии» занимались посвященные. Они обладали определенными знаниями и разумом. И только они могли смоделировать статичное развитие общества, где центром являлось родное племя спецагента.

Современные же ученые обладают лишь приборами и компьютерами. На что хватило их мозгов. Разум абсолютно бездействует. И никто на Земле не придаёт этому какого-либо значения. Хотя в других цивилизации компьютеров не было. Там люди использовали ресурс своего организма и разума в полном объёме, даже без вмешательства Бога и космоса!

Иисус Христос …»

– Бах! – хлопнула дверь. Все испуганно перекрестились.

– Температура падает, – ввалился в комнату, отряхивая снег, строитель Дэйв.

– Вы чё тут застыли, как перед Каа? – снимая пуховик, хохотнул здоровяк над приятелями, кружком собравшихся вокруг студента.

– Кипяток в кулере, чай в пакетике, – отмахнулась паства.

– Я это вслух думал? – стушевался агент.

– Иисус Христос, – протянули к нему руки полярники. Дейв, наливая себе кипятка и заваривая пакетик, наблюдал со стороны.

– Что Иисус Христос? – сбился с мысли спецагент.

– Ну, люди брезгуют ресурсом своего организма в полном объёме, надеясь на космос и Иисуса Христа, – попытался продолжить кто-то тему.

Джим Болт с надеждой посмотрел на пьющего мелкими глоточками горячий чай Дэвида. Но тот, прищурившись, отогревался чаем.

– Давайте не будем трогать тему Иисуса Христа, – попытался выкрутиться чернокожий студент.

– А как же мозг и инопланетяне?

«Откуда набрали этих кретинов?» – спрятал Болт оружие, а произнес:

– Бога – нет.

Дэвид Ходо, поперхнувшись, облился кипятком из кружки.

– FUCK!

– Вот, свидетельство тому, – ткнул в него пальцем Болт. – А был бы Бог, ничего бы этого не случилось. За это богохульство меня поразил бы ток.

Свет мгновенно погас.

– О-о! – Выдохнул народ.

– Я не так хотел сказать! – Выкрикнул обескураженный Болт, внутри подбирая нужное старинное заклинание.

– Керосина бы надо в генератор залить, – пробурчал в темноте строитель. – Я не пойду, замерз.

Свет появился.

Выйти в мороз пришлось индейцу. Залив 100 литров топлива в генератор, он вернулся, сетуя, что русские давно построили себе атомную станцию и жгут электричество безбожно.

– Бог им судья, – проявился из мрака Болт, дочитав молитву, не догадываясь, какое испытание ждет его за эти опрометчивые слова.

– Ты только что сказал, что Бога нет, – прикуривал трубку Большой Дэйв.

Дэйв Ходо. В прошлом – потомственный профессор-энтомолог. Хотя профессоров в прошлом не бывает. Особенно, энтомологов. Автор более 1000 научных трудов и публикаций в области лепидоптерологии.4[1] Почетный член международных Академий и Университетов.

Был уличен в вывозе из Папуа – Новой Гвинеи остатков Парусника королевы Александры, – редчайшего вида бабочек, которые, задохнувшись, погибли. Осужден на пожизненное собирание гербариев.

В особо зимние периоды профессор Ходо, по мотивам своего шотландского прадеда, изготавливал волынки. Пока на одном из традиционных народных шотландских праздников все 12 волынок от Ходо не взорвались, как грелки от надувания качков. Никто не погиб, но праздник был испорчен. Профессор за эту проделку получил реальный срок – 18 лет. За терроризм.

В процессе следствия всплыли шокирующие факты. В 1965 году находясь с отцом в экспедиции на острове св. Елены, маленький Дэвид раздавил какую-то мерзость, заползшую на его сандалик. Папа тогда умер от разрыва сердца прямо у его ног. Это была последняя тварь из семейства гигантских уховерток (Labidura herculeana.) Малыш не осознавал истины, но впоследствии ему припомнили в совокупности.

Пожизненная энтомология в Антарктиде.

– Я не так сказал. Возможно, человечество нашло себе замену и пошло по другому витку развития, – укоризненно посмотрел ДжиБи на «строителя».

– Нет. Ты именно так сказал, – парировал Дэвид.

– Я не поп, не менеджер, не эмоциональный популист, извиняюсь за тавтологию, – улыбнулся Болт. – Я внутренне размышлял о сознании человечества.

– Я бы выслушал мессию.

– Да заткнись ты, урод! – послышался возмущенный гомон каторжников.

– Он вас просто лечит.

– Пусть. Выше крыши уже твои махаоны чешуекрылые! Чё там про Бога было, Джим? Давай дальше!

Не ожидая такой поддержки бородатой аудитории, Джим Болт прокашлялся и тихо спросил:

– А выпить есть?

Наступила парализованная тишина.

– О нет, я не о том, – встрепенулся спецагент. – Я о глубоком человеческом познании запредельных измерений. Которых нет. Как нет и Бога, которого они себе придумали.

– Вот и я о чём, – опять встрял Дэйв.

– Я не буду распространяться о моральных и этических сторонах различных конфессий, – поднял руку Джим. – Скажу одно: Бог, это настолько индивидуально внутренне энергетически-всеобъемлющая субстанция, что даже наш шаман Бату, имеющий прямую астральную связь с Всевышним, никогда не пытался его описать.

– И не удивительно, – пыхал трубочкой ироничный «строитель», – для древнего шамана Вуду. Он и двух слов, возможно, внятно связать не может. Или же в вашем наречии нет доступных эпитетов.

– Не скажи. Наши наречия претерпели 12 мега-галактических трансформаций. А Бату некогда учился, а затем преподавал в аспирантуре Московского университета имени Пэ Лумумбы.

– Пэ – это что?

ДжиБи пожал плечами:

– Профессор, наверное. Лумумбы.

Ходо заржал, широко открыв рот.

– Патриса, – подал голос орангутан, почесывая бородку.

– Что? – Сжал расплывающиеся в улыбке челюсти здоровяк. А все посмотрели на морпеха.

– Патриса Лумумбы, – буркнул из-под скошенного лба Алекс.

Все повернули лица к гостю.

– Возможно. Я не знаю, – растерялся Болт.

– Зато я знаю, – гнусно бубнил гамадрил. – Мне из других племён уже в Белфасте товарищи по зооп … по заточению рассказывали: Лумумба был из Конго, работал там почтальоном. Украл деньги. Отсидев, занялся политикой. Стал премьер-министром. И Бельгия сразу открестилась от этой колонии, когда, после речи Президента о национальной модернизации, многорасовом обществе и сотрудничестве с бывшей метрополией, Лумумба, вопреки протоколу, тупо вылез с известной фразой: «Мы больше не ваши обезьяны!».

– Мда, выше жопы не прыгнешь, – несуразно ляпнул бледнолицый индеец Роуз.

– Сразу же в стране начались убийства, грабежи, насилие над белыми и межплеменные столкновения. Примерно 20 тысячам европейцев пришлось бежать, – продолжал нудить волосатый Брейли. – Русский президент Хрущев зачем-то прислал Лумумбе на помощь войска и назвал его именем Университет в Москве. Потом Лумумбу убили объединенные единым желанием все племена в округе без суда и следствия. А универ в России переименовали.

– Я не о Лумумбе говорил, – широко раскрыв глаза, рекогносцировал агент 700 обстановку, отдирая мысленно руки от пистолетов, отгоняя их, руки, уже умышленно. – А о Боге! Но Алекс абсолютно в тему! – Остудил он раскаленный разум мужиков. – Дайте 4-х месячному ребенку, который только что научился сидеть, собрать кубик Рубика. Любой несознательный дэцел возьмется его крутить. Что и происходит в мире. Имхо современные правители находятся в той же плоскости. Люди же давно догадываются об астральном, то есть о параллельном мире. Но их познания никогда не простирались дальше теорий и гипотез. Они жаждут прогресса от ученых. Действительность их не устраивает.

– Меня тоже! – Опять возмутился Филип.

– Маленькие точечные уколы не приносят процветание Земле, – продолжал чернокожий агент. – Шлак из вагонов ссыпается не единицами, а тоннами. И субстанция, разлетающаяся в разные стороны, может навредить кому угодно. А там и до заражения недолго. Редко кому удаётся выжить в хаосе катаклизмов.

– А где можно? – Разумно поинтересовались полярники.

– В действительности, – сплюнул ДжиБи.

Глава 3. Снежная слепота.

Не получив от спецагента вразумительных доказательств о существовании Иисуса Христа, среди полярников разразились громкие дебаты о Боге и НЛО. Затем все передрались.

Выйдя из биотуалета, Джим Болт почесал щетину. Надо было что-то предпринимать. Он громко произнёс:

– Господа, я хотел бы озвучить вам совершенно секретные до сих пор артефакты!!

Кто бы его слышал. Народ в кутерьме исступленно бился за правду.

– Господа!

– Оставь, – повел, покуривая, трубкой Дейв. – Сами угомоняться. Дай выхлоп массам. Давай выпьем на брудершафт.

Достав из-под куртки фляжку, он налил два полных стакана бренди.

– Это последнее.

Джим Болт, не задумываясь, опрокинул стакан и, не раздумывая, выпил второй. Далее предложил визави конструктивный, как ему думалось, диалог:

– Инопланетяне здесь … ик …

– Да.

– … быть должны.

– Да.

– Где?

– Вот, – показал на клубок дерущихся Дэйв Ходо.

– Смеёшься?

– Я?! – Строитель посмотрел на чернокожего спецагента. – Ни в коем случае. Берегу свои нервы.

Вскоре турнир по боям без правил на приз НЛО и Бога был закончен всеобщим поражением. Дэйв с агентом просто растащили бойцов по разным углам, зализывать раны.

– Слушайте сюда, – вновь попытался донести до полярников цель своей миссии Джим Болт.

– Ты ответишь, – зло зашипел Брайли, вытирая кровь с лица шерстяными руками.

– Пасть захлопни, – подошел к нему здоровенный Ходо, замахнувшись.

А ДжиБи выпалил на одном дыхании:

– Планета давно и безуспешно пытается найти точки соприкосновения с внеземными цивилизациями. Появление НЛО научно не доказано. Хотя теоретически этому есть подтверждения. Но только теоретически. Как и то, что здесь на материке присутствует инопланетный разум, варварски захваченный императорскими пингвинами. Я прибыл сюда по спецзаданию Соединенного Королевства, чтоб освободить наших космических братьев. Наладить контакт. Или …

Изумленный строитель, так и не влупив затрещину хомо сапиенсу, опустил руку и повернулся.

– … или, – перевел дух Болт, – развеять миф.

Во внезапно наступившей тишине он гордо: «Ну, вот так вот», – оглядел полярников, оценивая произведенный эффект. Пауза затягивалась.

– А мы-то здесь причем? – бесцеремонно встал Роуз. – Блин, где тут аптечка была?

– И меня измажь йодом, – опираясь на руки, поднялся Брайли. – Все равно ниггер встрял. Деваться ему некуда.

– Сидеть! – Хлопнул его по макушке Дэйв Ходо. – А инопланетяне на кого похожи? По какому раскрасу их искать?

Спецстудент пожал плечами.

– Думал, вы мне поможете.

– Но они хоть пушистые? – Вспомнил хомячка Гленн Хьюз.

– Понятия не имею, – снова пожал плечами Болт, не вправе раскрывать все нюансы операции.

– И меня облей зелёнкой! – Вылез из-под крыла Ходо морской пехотинец из Белфаста. – Да он пьяный! Это белая горячка. Ха-ха-ха!!

Агенту ничего не оставалось, как выложить последнюю небитую карту. Смятый экзаменационный билет. Полярники склонились над столом, вертя и передавая документ друг другу.

Первый вердикт вынес всё тот же Брайли.

– Дуркует.

Остальные ничего не сказав, дружно уставились на внезапного гостя.

Спецстудент, понимая, что ограниченный контингент Академии наук UK сейчас его просто разорвёт за дилетантство, и не спасут пистолеты, тут же вынул из кармана квадратик снимка всей компании и, сделав решительный шаг вперед – встал в позу рабочего и крестьянки памятника В. Мухиной: – ВОТ!

Потирая бороды, полярники угрюмо смолчали.

– Ой, не тот, – ДжиБи стыдливо спрятал снимок, на котором был изображен его член, снятый во время мастурбации на ледоколе.

– ВОТ!! – достал он групповой снимок полярников.

– И чё? – произнёс Хьюз, которого на снимке не было. – Когда, блин, успели?

– Я тебя отдельно сниму! – спохватился агент. – Фото будет ничем не хуже. На развороте поместим в NGM.5[1] А желаешь, я и в журнале «Вокруг Света» договорюсь с Россией. С Юрием Сенкевичем.

– Он опять блефует, – прошипел Алекс.

– Он говорит правду, – остудил порыв морпеха Фил Роуз. Зная, что его скандинавский земляк Тур Хейрдал вместе с Сенкевичем ходил в кругосветное путешествие на папирусной лодке «Ра».

– Подождите! – встрял Дэйв, на правах самого здорового.

– А когда ты меня сфотографируешь? – дёрнул за рукав агента Хьюз.

– Да подожди ты, – перебил его строитель.

– Посмотрите на его хитрую, наглую морду, – протянул волосатый палец Брайли.