Саймон стоял напротив входной двери своего дома, и взгляд его был пуст.
Он никогда не знал иного дома. Это было то место, куда принесли его родители когда он родился. Он вырос в стенах этого типичного Бруклинского дома. Летом он играл на улице под тенью крон деревьев, а зимой мастерил импровизированные сани из консервных банок. В этой квартире они грустили и провели обряд шивы после смерти его отца. Здесь он впервые поцеловал Клэри.
Он никогда не представлял себе того, что дверь этого дома когда-либо закроется перед ним. В последний раз, когда он видел свою маму, она назвала его монстром, и молилась чтобы он ушел. Он заставил ее забыть что он является вампиром, используя Чары, он понятия не имел как долго будет длиться действие этих самых Чар. Стоя здесь, на пронизывающем осеннем ветре, он знал, что не долго. Дверь покрыта знаками: нарисованными Звездами Давида, знак жизни. Тфилин был рядом с дверной ручкой и молотком. Хамса, амулет в форме руки бога, закрывала глазок. Беспомощным движением он положил свою руку на мезузу, прикрепленному к правой стороне дверного прохода.
В том месте, где его рука коснулась освященной вещи, пошел дым, но он ничего не почувствовал. Никакой боли. Только ужасающую пустоту, медленно перерастающую в холодную ярость.
Он пнул дверь, и звук эха разнесся по квартире.
— Мам! — крикнул он. — Мам, это я! — Ответа не последовало — только звук болтов поворачивающихся в двери. Он услышал и узнал мамины шаги, ее дыхание, но она ничего не сказала. Он почувствовал едкий запах страха, даже через закрытую дверь. — Мама! — его голос надорвался. — Мам, это же просто смешно! Открой мне дверь! Это же я, Саймон — дверь открылась так, будто бы она сильно пнула ее.
— Уйди прочь! — ее голос был грубый, практически не узнаваемый, с нотками жестокости. — Убийца!
— Я не убиваю людей. — Саймон прислонился головой к двери. Он знал, что наверняка может ее выбить, но смысл? — Я же сказал тебе. Я пью кровь животных.
Он услышал ее шепот, тихий, всего несколько слов на Иврите.
— Ты убил моего сына! — сказала она. — Ты убил его, и подкинул монстра на его место.
— Я и есть твой сын…
— Ты используешь его лицо, и разговариваешь его голосом, но ты не он! Ты не Саймон! — ее голос угрожал подняться до крика. — Уйди прочь от моего дома, прежде чем я убью тебя, монстр!
— Бекки, — сказал он. Его лицо было влажным, он поднял руки для того чтобы прикоснуться к нему, и они окрасились. Его слезы были кровавыми. Что ты сказала Бекки?
— Держись подальше от своей сестры.
Саймон услышал внутри дома такой звук, будто бы там что-то опрокинули.
— Мама, — сказал он вновь, но на это раз его голос не повысился. Это было сказано хриплым шепотом. Его руки начали дергаться. — Я должен знать… Бекки сейчас здесь? Мама, открой дверь. Пожалуйста…
— Держись подальше от Бекки! — она стала отступать от двери, он мог это слышать.
Потом он безошибочно распознал, как открывается кухонная дверь и скрипит линолеум. Звук открывающегося ящика. Вдруг он представил себе, как его мать берет один из ножей.
«Прежде чем я убью тебя, монстр». Эта мысль потрясла его. Если она нападет на него, Руна подействует. Это уничтожит ее, как уничтожило Лилит.
Саймон опустил руку и медленно попятился назад, спотыкаясь о ступеньки и бордюры пока не прислонился к большому дереву, бросающему тень на дом. Он остановился не отрывая взгляда от двери, испещренную знаками ненависти его матери к нему.
Нет, напомнил он себе. Она не ненавидит его. Она думает, что он мертв. То, что она ненавидела было чем-то чего не существовало. Я не то, о чем она говорит.
Он не знал, как долго там стоял и смотрел, когда зазвонил телефон, вибрируя в кармане пальто. Он машинально потянулся за ним и заметил, что звезды Давида от мезуза оставили выжженные следы на его ладони. Он поменял руку и прижал телефон к уху.
— Алло?
— Саймон? — это была Клэри. Ее голос звучал взволновано. — Где ты сейчас находишься?
— Дома, — ответил он и сделал паузу. — Дома у моей матери, — он поправился. Его голос звучал как-то опустошенно и отдаленно. — Почему ты не в Институте? Все в порядке?
— Вот именно, — ответила она. — Сразу после твоего ухода, Мариса вернулась на крышу, на которой должен был ждать Джейс. Но там не было никого.
Саймон пошевелился. Не осознавая своих действий словно кукла, он направился к станции метро.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что там никого не было?
— Джейс исчез, — сказала она, и он услышал напряжение в ее голосе. — И Себастьян тоже.
Саймон остановился в тени под деревом с голыми ветками.
— Но он ведь мертв. Он умер, Клэри…
— Тогда ответь мне, почему его не было там, потому что его не было, — сказала она, и ее голос наконец-то дал трещину. — Там нет вообще ничего, кроме как битого стекла и крови. Они оба исчезли, Саймон. Джейс исчез.
— Как ты думаешь, долго они еще будут принимать решение? — спросила Клэри.
Она не имела ни малейшего понятия, как долго они уже ждали, но было ощущение, что как минимум часов десять. В спальне Изабель, окрашенной в черный и ярко-розовый девчачий, хватало места ворохам одежды, грудам книг, нагромождениям оружия, чересчур блестящей косметике, испачканным кистям, открытым коробкам с разнообразным кружевом, куче колготок и боа из перьев, но только не часам. Это было явным подобием эстетического дизайна закулисья La-Cage-aux-Folles, но ввиду того, что последние две недели Клэри провела достаточно времени среди сверкающего хаоса, чтобы подобное окружение уже находить достаточно комфортным. Изабель стояла у окна с Черчем на руках, рассеянно гладя кошку по голове. Черч наблюдал за ней зловещими желтыми глазами. За окном ноябрьская гроза была на самом пике, дождь заштриховывал окна словно прозрачной краской.
— Не очень долго, — ответила она медленно. Она не наносила макияж, и это заставило ее выглядеть моложе, а ее темные глаза больше. — Вероятно, еще минут пять.
Клэри, сидя на кровати Иззи между кипой журналов и гремящей кипой серафимских лезвий, судорожно сглотнула, чтобы убрать горький привкус во рту.
«Я вернусь. Всего пять минут».
Это были последние слова, которые она сказала парню, которого любила больше всего на свете. Сейчас она осознала, что это могло быть последнее, что она сказала ему.
Клэри помнила этот момент весьма отчетливо. Сад на крыше. Кристально ясная октябрьская ночь, на безоблачном черном небе особенно ярко горят звезды белыми льдинками. Камни на мостовой были испещрены черными рунами, почерневшими от сукровицы и крови. Губы Джейса на ее губах были единственным источником тепла в мире, заставляющим ее трепетать. Кольцо Моргенштернов обвивало ее шею. Любовь, которая перемещает солнце и все остальные звезды. Поворачиваясь чтобы взглянуть на него, так как лифт начал увозить ее, засасывая обратно вниз, в тени здания. Она присоединилась к другим в холле, обнимая свою мать, Люка, Саймона, но какая-то ее часть, как это всегда было, все еще была с Джейсом, плывя над городскими крышами, они были только вдвоем в этом холодном и прекрасном ночном городе.
Мариса и Кадир были теми единственными, кто поднялся на лифте, чтобы присоединиться к Джейсу на крыше, осмотреть остатки ритуала Лилит. Это были другие десять минут, прежде чем Мариса вернулась, одна. Когда двери открылись, и Клэри увидела ее лицо — белое и напряженное, и безумное — она все поняла.
Последующие события напоминали сон.
Толпа Охотников за тенями в холле уже тянулись за Марисой, Алек вырвался от Магнуса, и Изабель вскочила на ноги. Белые вспышки света прорезали мрак как мягкие взрывы вспышек фотоаппаратов на месте преступления, один за другим, серафимские лезвия откидывали тени. Протискиваясь вперед, Клэри урывками услышала историю — сад на крыше был пуст; Джейс исчез. Стеклянный гроб, в котором находился Себастьян, был открыт; осколки стекла были разбросаны повсюду. Кровь, все еще свежая, капала на пьедестал, на котором находился гроб. Сумеречные Охотники быстро разработали план: распространиться в радиусе и обыскать район вокруг здания. Магнус был здесь, его пальцы искрились голубым, повернувшись к Клэри, он спросил, есть ли у нее что-либо принадлежащее Джейсу, чтобы они смогли выследить его. Оцепенев, она дала ему кольцо Моргенштерна и отступила за угол, чтобы позвонить Саймону. Она только закрыла свой телефон, когда голос Охотника за тенями послышался громче остальных.
— Выследить? Это сработает лишь в случае, если он еще жив. При таком обилии крови это маловероятно.
В любом случае, это стало последней каплей. Длительное переохлаждение, истощение, и шок сделали свое дело, и она почувствовала, как подогнулись ее колени. Ее мать поймала ее прежде, чем она ударилась о землю. А после размытая тьма поглотила ее.
Она проснулась в постели на следующее утро у Люка, она села, выпрямившись, и ее сердце билось как отбойный молоток. Она была уверенна, что ей приснился кошмар. Когда она выбралась из постели, выделяющиеся синяки на руках и на ногах поведали о другой истории, так как впрочем, и отсутствие ее кольца.
Переодевшись в джинсы и худи, она, шатаясь, вышла в гостиную, чтобы обнаружить Джослин, Люка и Саймона, которые сидели с мрачными выражениями лиц. Она знала, что может не спрашивать, но не сдержалась:
— Они нашли его? Он вернулся?
Джослин встала.
— Милая, он все еще пропавший без вести…
— Но не мертвый? — дико спросила Клэри. — Они нашли тело? — Она свернулась на кушетке рядом с Сайманом. — Нет… он не мертв. Я бы знала.
Она вспомнила Саймона сжимающего ее руку, пока Люк рассказывал ей, что они узнали: что Джейса все еще нет, как и Себастьяна. Плохой новостью было то, что кровь на пьедестале принадлежала Джейсу. Хорошей новостью было то, что ее было меньше, чем они думали, это было смешанно с водой из гроба, чтобы создать впечатление большего объема крови, чем там было на самом деле. Теперь они понимали, что вполне возможно, что он выжил после случившегося.
— Но что произошло? — настаивала она. Люк покачал головой, голубые глаза помрачнели.
— Никто не знает, Клэри. — Она ощутила своими венами, что кровь как будто заменилась ледяной водой.
— Я хочу помочь. Я хочу сделать что-нибудь. Я не хочу просто сидеть здесь, в то время как Джейс пропал.
— Я бы не беспокоилась об этом, — сказала Джослин мрачно. — Конклав хочет видеть тебя.
Когда Клэри встала, ее суставы и сухожилия отозвались хрустом невидимого льда.
— Хорошо. Все равно. Я скажу им все, что они захотят, если они найдут Джейса.
— Ты скажешь им все, что они захотят, поскольку у них есть Смертельный Меч. — В голосе Джослин было отчаяние: — О, детка. Мне так жаль.
И теперь, после двух недель повторного свидетельства, после того как было созвано десятки свидетелей, после того, как она держала Смертный Меч с десяток раз и Клэри сидела в комнате Изабель и ждала, когда Совет примет решение о ее судьбе. Она не могла помочь, но помнила, каковы ощущения, когда держишь Смертельный Меч. Это сродни крошечным рыболовным крючкам, впивающимся в твою кожу, и вытягивающим правду из тебя. Она опустилась на колени, держа его, в круге Говорящих Звезд и она слышала свой собственный голос, рассказывающий Совету все: как Валентин вызвал Ангела Разиэля, и как она забрала силу контроля над Ангелом, стерев его имя на песке и написав свое. Она рассказала им, как Ангел предложил ей одно желание, и она использовала его, чтобы воскресить Джейса из мертвых; она рассказала им, как Лилит овладела Джейсом и, что Лилит планировала, как кровь Саймона воскресит Себастьяна, брата Клэри, к которому Лилит относилась как к сыну. Как Метка Каина Саймона покончила с Лилит, и она думала, что с Себастьяном тоже было покончено, что от него не было больше угроз.
Клэри кивнула и перевернула свой телефон, дабы свериться со временем.
— Они должны были быть в пределах часа, — сказала она. — Это нормально? Это плохой знак?
Изабель бросила Черча, который взвыл. Она подошла к кровати и села рядом с Клэри. Изабель выглядела еще более изможденной, чем обычно — как и Клэри, она похудела за последние две недели, — но была элегантна как всегда, в черных брюках-сигаретах и обтягивающем сером вельветовом топе. Тушь вся размазалась вокруг глаз Иззи, что должно было заставить ее выглядеть подобно еноту, но вместо этого она была схожа с французскими кинозвездами. Она простерла свои руки, и ее электрические браслеты с рунными амулетами музыкально зазвенели.
— Нет, это не плохой знак, — ответила она. — Это значит только то, что им есть много о чем поговорить. — Она покрутила кольцо Лайтвудов на ее пальце. — С тобой все будет хорошо. Ты не нарушила закон. Это самое главное.
Клэри кивнула. Но даже ощущение тепла плеча Изабель на ее не могло растопить лед в ее венах. Она знала, что технически она не нарушала законов, но также она знала, что Конклав сердился на нее. Для Охотников за тенями было незаконно воскрешать из мертвых, но только не для Ангела. Тем не менее, это было такой колоссальной вещью, то, что она попросила вернуть жизнь Джейса обратно, что она и Джейс согласились никому об этом не рассказывать. Теперь все выяснилось и это потрясло Конклав. Клэри знала, что они хотят наказать ее только потому, что ее выбор имел такие пагубные последствия. В каком-то роде она хотела, чтобы они наказали ее. Сломали ее кости, вырвали ей ногти, позволили Молчаливым братьям разрастись и пронзить ее мозг своими режущими мыслями. Что-то вроде сделки… ее собственная боль за безопасное возвращение Джейса.
— Прекрати, — сказала Изабель. На мгновение Клэри не была уверена, с кем говорила Изабель: с ней или с котом. Черч сделал то, что он часто делал, когда его бросали — перевернулся на спину, поднял все четыре лапы в воздух, и прикинулся мертвым, дабы его хозяева почувствовали свою вину. Но потом Изабель откинула ее волосы в сторону, глядя на нее и Клэри поняла, что она та, о ком говорила Изабель, а не о кошке, как она думала.
— Прекратить что?
— Болезненно воспринимать все ужасные события, которые происходят с тобой, или твое желание думать, что ты жива, а Джейс… пропал.
Голос Изабель вздрогнул, как заезженная запись. Она никогда не говорила о Джейсе как о мертвом или даже пропавшем, она и Алек отказывались рассматривать даже вероятность подобного. И Изабель никогда не упрекала Клэри за хранение подобных ужасающих тайн, или за случайное раскрытие их нынешнего местоположения. Несмотря ни на что, на деле Изабель оказалась ее стойкой защитницей. Встречая ее каждый день у входа в Зал Совета, она проводила Клэри, крепко придерживая ее руку, мимо скоплений Сумеречных охотников, свирепо бормочущих что-то ей вслед. Она ждала ее во время бесконечных допросов Совета, метая тяжелые взгляды в любого, кто осмеливался косо посмотреть на Клэри. Клэри была удивлена. Она и Изабель никогда не были особо близки, обе являли собой девушек, которым общение с парнями всегда было комфортнее, чем с другими девушками. Но Изабель не оставила ее сторону. Клэри переполняли как растерянность, так и благодарность.
— Я не могу способствовать этому, — сказала Клэри. — Если бы мне было разрешено патрулировать, если мне было бы разрешено, делать все… я думаю, это не было бы так уж и плохо.
— Я не знаю… — Изабель звучала утомленной. За последние две недели она и Алек были истощены и приобрели серый оттенок лиц из-за шестнадцатичасового патрулирования и поисков. Когда Клэри узнала, что была отстранена от патрулирования и поисков Джейса в любом случае пока Совет не решит что делать с тем фактом, что она воскресила его из мертвых, она пробила дыру в двери своей спальни. — Иногда я чувствую себя такой бесполезной, — добавила Изабель. Ощущение осколков льда пробегало вниз и вверх через кости Клэри.
— Ты имеешь ввиду… ты думаешь, он мертв?
— Нет, не думаю. Я имею в виду, что нет никакой гарантии, что они все еще находятся в Нью-Йорке.
— Но они патрулировали другие города, верно? — Клэри прикоснулась рукой к горлу, забыв, что кольца Моргенштейнов там не было. Магнус все еще пытался выследить Джейса, хотя слежка до сих пор не работала.
— Конечно же, патрулировали. — Изабель странно посмотрела и дотронулась до изящного серебряного колокольчика, который сейчас висел на шее Клэри вместо кольца. — Что это? — Клэри смутилась.
Колокольчик был подарком от Королевы Благих. Нет, это было совершенно неправильно. Королева фейри не дарит подарков. Колокольчик обозначал сигнал Королеве Благих, что Клэри нуждается в ее помощи. Клэри обнаружила, что ее рука притрагивается к нему тем чаще, чем больше проходило дней без признаков обнаружения Джейса. Единственным предлогом отказа от помощи было знание того, что Королева Сили не дает ничего просто так, и цена возврата долга может быть ужасной.
Прежде чем Клэри смогла ответить Изабель, дверь открылась. Обе девушки разом выпрямились, а Клэри настолько сильно сжала одну из ярко-розовых подушек Иззи, что стразы оставили борозды на ее ладонях.
— Привет.
Стройный силуэт вошел в комнату и закрыл дверь. Алек, старший брат Изабель, был одет в одежду для Совета — черная мантия, покрытый серебряными рунами, теперь распахнутую поверх джинсов и черной футболки с длинными рукавами. Все черное делало его бледную кожу еще бледнее, его кристально-голубые глаза еще голубее. Его волосы были черными и прямыми как у его сестры, но короче, обрезаны как раз у линии скул. Его рот сжался в тонкую линию. Сердце Клэри начало колотиться.
Алек не выглядел счастливым. Какими бы новости не были, они не могли быть хорошими. Изабель была тем, кто заговорил:
— Как все прошло? — спросила она тихо. — Каков вердикт?
Алек сел за туалетный столик, развернулся на стуле лицом к Иззи и спиной к Клэри. В другое время это бы смотрелось смешно — Алек был очень высоким, с длинными ногами танцора, и посему сложенные им вокруг стула ноги придавали вид кукольной фурнитуры.
— Клэри, — сказал он. — Джиа Пенхаллоу выносила вердикт. Ты свободна от всех правонарушений. Ты не нарушила Законов и Джиа считает, что ты уже достаточно наказана. — Изабель шумно выдохнула и улыбнулась. На момент чувство облегчения сломало тонкий слой льда над всеми эмоциями Клэри. Ее не собирались наказывать, запирать в Городе Молчания, запихнуть куда-нибудь, где она не смогла бы помочь Джейсу. Люк, присутствующий на Совете как представитель оборотней в момент вынесения приговора, обещал позвонить Джослин, как только собрание окончится, но Клэри все равно потянулась к своему телефону, так как соблазн сообщить матери для разнообразия хорошую новость был слишком велик. — Клэри, — произнес Алек, когда она щелчком открыла телефон. — Подожди.
Она взглянула на него. Несмотря на хорошие новости, его выражение лица было все еще серьезным как у гробовщика. С внезапным ощущением предчувствия Клэри положила телефон на кровать:
— Алек… что такое?
— Совет длился так долго не из-за твоего вердикта, — произнес Алек. — Обсуждался еще один вопрос.
Холод вернулся. Клэри покрылась мурашками.
— Джейс?
— Не совсем. — Алек наклонился, скрещивая руки на спинке стула. — Сообщение пришло ранним утром из Института в Москве. По охране на острове Врангеля вчера был нанесен удар. Они отправили ремонтную бригаду, но иметь такой важный барьер разрушенным столь долго — это первоочередная задача Конклава.
Охрана, которая состояла на службе, как Клэри поняла, была своего рода системой магического барьера вокруг земли, оставленного здесь первым поколением Сумеречных Охотников. Демоны могут обойти их, но не так-то просто, и не впускать подавляющее большинство их, предотвращая мир от наводнения огромного демонического вторжения. Она вспомнила, что Джейс упоминал ей о том, что было, кажется, годы назад: «Были лишь небольшие вторжения демонов, которые легко подавлялись. Но даже за всю мою жизнь все больше и больше их проникает через барьер».
— Что ж, это плохо, — произнесла Клэри. — Но я не понимаю, каким образом это относиться…
— У Конклава свои приоритеты, — перебил Алек. — Поиски Джейса и Себастьяна были первоочередными последние две недели. Но они обыскали все, и нет ни следа никого их них ни в одном притоне Нежити. Ни одно из поисковых заклинаний Магнуса не работает. Элоди, женщина, которая вырастила настоящего Себастьяна Верлака, подтвердила, что никто не пытался с ней связаться. В любом случае, это была рискованная ставка. Никто из шпионов не докладывал о какой-либо необычной активности среди известных членов старого Круга Валентина. А Молчаливые Братья не смогли толком выяснить, что проведенный ритуал Лилит предполагал сделать или удался ли он. Единое мнение что Себастьян — конечно же, они называют его Джонатан, когда говорят о нем — похитил Джейса, но это все что нам известно.
— Итак? — спросила Изабель. — Что это значит? Больше поисков? Больше патрулирования? — Алек покачал головой.
— Они обсуждали не расширение поисков, — сказал он тихо. — Они переустановили приоритеты. Прошло две недели, и они ничего не обнаружили. Специально-уполномоченные группы, присланные из Идриса собираются отправить домой. Сейчас ситуации с охраной уделяется первостепенное внимание. Не говоря уже о том, что Совет находился в центре деликатных переговоров, обновление Законов, дабы улучшить облик Совета, назначение новых Консула и Инквизитора, определение различного лечения Нежити — они не хотят быть полностью отстраненными от дела.
Клэри пристально посмотрела:
— Им не нужно исчезновение Джейса, чтобы сбить их со следа изменяя кучку старых глупых Законов? Они сдаются?
— Они не сдаются…
— Алек, — резко одернула Изабель.
Алек вздохнул и закрыл лицо руками. У него были длинные пальцы, как у Джейса, так же как и у Джейса покрыты шрамами. Отметка Сумеречного Охотника — глаз, украшала тыльную сторону его правой руки.
— Клэри, для тебя — для нас — это всегда будут поиски Джейса. Но для Конклава это поиски Себастьяна. Джейса также, но первостепенно Себастьяна. Он — опасность. Он уничтожил охрану Аликанте. Он массовый убийца. Джейс…
— Всего лишь еще один Сумеречный Охотник, — произнесла Изабель. — Мы умираем и пропадаем без вести постоянно.
— На него перепало чуть больше, будучи героем Смертельной Войны, — сказал Алек. — В итоге, Конклав ясно дал понять: Поиски будут продолжаться, но прямо сейчас мы займем выжидательную позицию. Они ожидают следующего шага Себастьяна. В то же время, для Конклава это второстепенно. Если что, они ожидают, чтобы мы вернулись к нормальной жизни.
Нормальной жизни? Клэри не могла в это поверить. Нормальной жизни без Джейса?
— Это то, что они сказали нам после смерти Макса, — сказала Иззи, в ее темных глазах не было слез, но они пылали гневом. — Что мы быстрее оправимся от нашего горя, если мы вернемся к нормальной жизни.
— Быть может это хороший совет, — ответил Алек из-за своих пальцев.
— Скажи это отцу. Он вернулся из Идриса, чтобы встретиться? — Алек покачал головой, опуская руки.
— Нет. Если это будет в утешение, то на встрече было много людей высказывающихся сердито от имени тех, кто продолжает поиски Джейса в полную силу. Магнус, разумеется, Люк, Консул Пехоллоу, даже брат Захария. Но в конце дня этого не было достаточно.
Клэри взглянула на него спокойно.
— Алек, — сказала она. — Ты что-нибудь чувствуешь?
Глаза Алека расширились, их голубые потемнения и на мгновение Клэри вспомнила мальчика, который ненавидел ее, когда она в первый раз пришла в Институт, мальчика с обкусанными ногтями и рваными свитерами и сердитого, который казался непоколебимым.
— Я знаю что ты расстроена, Клэри, — сказал он резким голосом, — но если ты предполагаешь, что Из и я меньше беспокоимся о Джейсе чем ты…
— Да нет же, — перебила Клэри. — Я говорю о твоей связи с парабатай. Я читала о церемонии в Кодексе. Я знаю, что быть парабатай связывает вас двоих вместе. Ты можешь чувствовать вещи, связанные с Джейсом. Вещи, которые помогают вам, когда вы сражаетесь. Так я считаю, я имею в виду… ты можешь почувствовать, если он все еще жив?
— Клэри. — Изабель звучала взволнованно. — Я думала ты не…
— Он жив, — произнес Алек осторожно. — Вы думаете, я бы был столь спокоен, если бы он был мертв? Это утверждение неправильно. Я не могу почувствовать всего. Но он все еще дышит.
— Может «неправильность» из-за того, что он в плену? — тихо произнесла Клэри. Алек посмотрел в сторону окон, на серую пленку дождя.
— Может быть. Я не могу объяснить это. Я никогда не чувствовал ничего подобного прежде. Но он жив, — затем Алек взглянул прямо на нее. — Я в этом уверен.
— Тогда к черту Совет. Мы сами найдем его, — сказала Клэри.
— Клэри… если бы это было возможно… ты не думаешь что мы бы уже… — начал Алек.
— Мы делали то, что Конклав приказал делать раньше, — сказала Изабель. — Патрули, поиски. Есть другие способы.
— Способы, которые нарушают закон, ты имеешь в виду, — сказал Алек. Он звучал нерешительно, Клэри надеялась, что он не собирается произносить лозунг Сумеречных Охотников, когда речь заходила о Законе: «Sed lex, dura lex» — Закон есть закон. — Закон суров, но это Закон. — Она не думала, что сможет принять его.
— Королева Благих предложила мне услугу, — сказала Клэри. — На фейерверке в Идрисе. Память о той ночи, о том, как она была счастлива, заставила ее сердце сжаться на мгновение, и она прервалась, дабы восстановить дыхание. — И способ связаться с ней.
— Королева Волшебного народца никогда не дает ничего бесплатно.
— Я знаю это. Я взвалю этот долг на свои плечи, независимо от того что это. — Клэри вспомнила слова фейри, которая передала ей колокольчик.
— Ты бы сделала все, чтобы спасти его, независимо от того, чего тебе это будет стоить, независимо от того что ты можешь задолжать Аду или Небесам, не правда ли?
— Я просто хочу, чтобы один из вас пошел со мной. Я не слишком сильна в языке фейри. К тому же, если вы пойдете со мной, то сможете контролировать любой урон. Но если есть вероятность, что она сможет помочь…
— Я пойду с тобой, — тотчас же сказала Изабель. Алек мрачно посмотрел на свою сестру.
— Мы уже говорили с Волшебным Народом. Совет допросил их в значительной мере. Они не могут солгать.
— Совет спрашивал их о том, знают ли они, где находятся Себастьян с Джейсом, — сказала Клэри. — А не о том, готовы ли они помочь в их поисках. Королева Благих знала о моем отце, знала об ангеле, о его вызове и его поимке, знала правду о моей крови и крови Джейса. Я думаю, что в мире происходит не так много событий, о которых она не знает.
— Это правда, — произнесла Изабель с легким оживлением в голосе. — Ты знаешь, что нужно задавать фейри точные подробные вопросы, чтобы получить полезную информацию от них, Алек. Их очень тяжело спрашивать, даже если они обязаны говорить мне правду. Хотя, польза может быть различной.
— И из-за этого потенциал опасности не ограничен, — сказал Алек. — Если бы Джейс узнал, что я позволил Клэри пойти к Королеве Сили, он бы…
— Мне плевать, — перебила Клэри. — Он бы сделал это ради меня. Скажи мне, что не сделал бы. Если бы я пропала…
— Он бы сжег весь мир дотла, пока он не смог бы выкопать тебя из пепла. Я знаю, — устало ответил Алек. — Проклятье, ты думаешь, я не хочу сжечь мир дотла прямо сейчас? Просто я пытаюсь быть…
— Старшим братом, — сказала Изабель. — Я понимаю. — Алек взглянул так, как будто ему было трудно совладать с собой.
— Если с тобой что-то случится, Изабель… после Макса, и Джейса… — Иззи встала на ноги, пересекла комнату и обняла Алека.
Их темные волосы, одного цвета, смешались вместе, когда Изабель прошептала что-то на ухо брату, Клэри наблюдала за ними с немалой завистью. Она всегда хотела иметь брата. И сейчас он у нее был. Себастьян. Это было сродни тому, когда хочешь себе щенка, а вместо него у тебя — Цербер. Она заметила, как Алек ласково дернул сестру за волосы, кивнул и отпустил ее.
— Мы должны идти вместе, — сказал он. — Но мне придется рассказать Магнусу, в конце концов, чем мы занимаемся. Это было бы не справедливо.
— Ты хочешь воспользоваться моим телефоном? — спросила Изабель, предлагая ему побитую розовую вещь. Алек покачал головой.
— Он ждет наверху с остальными. Ты тоже обязана дать своего рода оправдание Люку, Клэри. Я уверен, он ожидает, что ты поедешь с ним домой. И он сказал, что твоя мама очень болезненно относится ко всему этому.
— Она винит себя за существование Себастьяна. — Клэри поднялась на ноги. — Хоть она и думала все эти годы, что он мертв.
— Это не ее вина. — Изабель сняла свой золотой хлыст с крепления на стене и обернула его вокруг своего запястья так, что он походил на каскад блестящих браслетов. — Никто не винит ее.
— Это никогда не важно, — сказал Алек. — Особенно в случае, когда винишь себя.
В тишине, все трое проделали свой путь через коридоры Института, к удивлению заполненные другими Сумеречными Охотниками, часть из которых входили в специальные комиссии, присланные из Идриса, чтобы справиться с ситуацией. Никто из них по-настоящему не взглянул на Изабель, Алека или Клэри.
Вначале Клэри чувствовала все пристальные взгляды — и слышала, как шептали слова: «Дочь Валентина» так много раз — что она начала бояться посещать Институт, но она появлялась перед Советом уже достаточно раз, чтобы это новшество стерлось. Они спустились на лифте вниз, неф Института был ярко освещен колдовским огнем, который горел так же хорошо, как и обычные свечи, и был заполнен членами Совета и их семьями.
Люк и Магнус сидели на скамье, разговаривая друг с другом; рядом с Люком была высокая, синеглазая женщина, очень схожая с Люком. Она завила свои волосы и покрасила их в серо-коричневый, но Клэри все еще узнавала ее — Аматис, сестра Люка.
Магнус встал при виде Алека и подошел поговорить к нему; Изабель узнала кого-то еще, сидящего на скамьях вдоль коридора, и устремилась прочь в ее обычной манере, без остановки для того, чтобы сказать, куда она направляется.
Клэри подошла поздороваться с Люком и Аматис; они оба выглядели уставшими, и Аматис сочувственно похлопывала Люка по плечу. Люк поднялся на ноги и обнял Клэри, когда увидел ее. Аматис поздравила Клэри с тем, что та осталась чистой перед Советом, и Клэри кивнула; она ощущала все лишь наполовину, большая часть онемела, а остатки ее отвечали уже на автопилоте.
Уголком глаза она могла видеть Магнуса и Алека. Они говорили, Алек склонился ближе к Магнусу, тем самым напомнив пару, когда партнеры изгибаются навстречу друг другу при разговоре, находясь в их собственной содержательной вселенной. Она была рада видеть их счастливыми, но в то же время это ее ранило. Она гадала, будет ли у нее еще такое, и хочет ли она этого вообще. Она вспомнила голос Джейса: «Я даже не хочу хотеть кого-то, кроме тебя».
— Земля вызывает Клэри, — сказал Люк. — Ты хочешь отправиться домой? Твоя мама умирает, так хочет тебя видеть, и она хотела бы перехватить Аматис до ее завтрашнего возвращения в Идрис. Я подумал, мы могли бы поужинать. Ты выбираешь ресторан. — Он пытался скрыть волнение в голосе, но Клэри могла слышать его. Она много не ела в последнее время, и ее одежда начала висеть на ней более свободно.
— Я не ощущаю повода для праздника, — сказала она. — Не сейчас, когда Совет не уделяет достаточно внимания для поисков Джейса.
— Клэри, это вовсе не значит, что они планируют прекратить, — сказал Люк.
— Я знаю. Просто это — это как если они говорят спасательная операция и эта операция сейчас превратилась в поиск трупов. Вот на что это похоже. — Она сглотнула. — В любом случае, я планирую поехать в Таки ужинать с Алеком и Изабель, — сказала она. — Просто… сделать что-нибудь обычное.
Аматис покосилась на дверь.
— Идет довольно таки сильный дождь.
Клэри почувствовала, как ее губы растянулись в улыбке. Она гадала, выглядела ли улыбка настолько же фальшивой, насколько она это ощущала.
— Я не растаю.
Люк вложил немного денег в ее руку, с явным облегчением услышавший о том, что она собиралась сделать столь обычную вещь, как погулять с друзьями.
— Просто пообещай съесть что-нибудь.
— Хорошо.
Сквозь уколы вины ей удалось послать реальную полуулыбку в его направлении перед тем, как она отвернулась. Магнус и Алек больше не находились там, где они были мгновение назад. Обернувшись, Клэри увидела знакомые длинные черные волосы Иззи в толпе. Она стояла возле больших двойных дверей Института, разговаривая с кем-то, кого Клэри не могла разглядеть. Клэри направилась к Изабель; когда она приблизилась, то с легким изумлением узнала однокурсницу Алину Пенхаллоу. Ее блестящие черные волосы были стильно подстрижены чуть выше плеч.
Рядом с Алиной стояла стройная девушка с бледными волосами цвета белого золота, завитыми в локоны; они были зачесаны назад от ее лица, показывая, что кончики ее ушей слегка заострены. Она была одета в мантию Совета, и когда Клэри подошла, она увидела, что у девушки сверкающие глаза необычного сине-зеленого цвета, того цвета, которого пальцы Клэри так стремились добиться для ее карандашей Призмаколор первые две недели.
— Должно показаться странным, что твоя мама стала новым Консулом, — сказала Изабель Алине, когда Клэри присоединилась к ним. — Не то, чтобы Цзя намного лучше, чем… Привет, Клэри. Алина ты помнишь Клэри. — Обе девушки обменялись кивками. Клэри когда-то застала Алину, целующую Джейса. Это было ужасно в то время, но сейчас память уже не причиняла боль. Сейчас она бы с огромным облегчением хотела застать его целующимся с кем-то еще. По крайней мере, это бы означало, что он жив. — А это Хелен Блэкторн, девушка Алины.
Изабель говорила с ударением. Клэри стрельнула в нее взглядом. Изабель думала, что она — идиотка? Кроме того, она вспомнила, как Алина говорила ей, что она поцеловала Джейса лишь в качестве эксперимента, чтобы убедиться, что любой парень — это ее тип. Очевидно, что ответ был отрицательным.
— Семья Хелен возглавляет Лос-Анджелесский Институт. Хелен, это Клэри Фрай.
— Дочь Валентина, — сказала Хелен. Она выглядела удивленной и немного пораженной. Клэри вздрогнула.
— Я стараюсь не думать об этом много.
— Извини. Я вижу, что так и есть. — Хелен покраснела. — Я голосовала на Совете, чтобы отдать предпочтение поиску Джейса, кстати. Жаль, что нам было отказано.
— Спасибо. — Не желая больше говорить об этом, Клэри повернулась к Алине. — Поздравляю, твою маму сделали Консулом. Это должно быть довольно волнующе.
Алина пожала плечами:
— Теперь она очень занята. — Она повернулась к Изабель. — Ты знала, что твой отец выдвигал свое имя на пост Инквизитора?
Клэри почувствовала, как Изабель замерла рядом с ней.
— Нет. Я не знала этого.
— Я была удивлена, — добавила Алина. — Я думала, что он очень предан идее руководить Институтом тут… — она прервалась, глядя мимо Клэри. — Хелен, мне кажется, что твой брат пытается сделать там самую большую в мире лужу расплавленного воска. Ты наверняка хочешь остановить его.
Хелен раздраженно выдохнула, пробормотала что-то на тему 12-летних мальчишек, и скрылась в толпе, в то время как Алек протиснулся к ним. Он поприветствовал Алину объятием — Клэри забывала временами, что Пенхаллоу и Лайтвуды знают друг друга много лет — и глянул на Хелен в толпе.
— Это твоя девушка? — Алина кивнула.
— Хелен Блэкторн.
— Я слышал, что в этой семье есть какая-то доля крови фейри, — сказал Алек.
Ага, подумала Клэри. Это объясняло заостренные уши. Кровь Нефилима является доминантной, и дитя Сумеречного Охотника и фейри также становится Сумеречным Охотником, но иногда кровь фейри может проявить себя самым странным образом, спустя даже поколения в роде.
— Немного, — ответила Алина. — Послушай, я хотела поблагодарить тебя.
Алек выглядел действительно изумленным:
— За что?
— За твои действия в Зале Соглашений, — сказала Алина. — Поцеловать Магнуса подобным образом. Это подтолкнуло меня к тому, что нужно сказать моим родителям… признаться им. И я бы этого не сделала, я не думаю, что мне хватило бы смелости сказать, что либо по этому поводу, если бы я не встретила Хелен.
— Оу. — Алек выглядел испуганным, как будто они никогда не рассматривал последствия влияния его поступков на кого-то не из его семьи. — А твои родители? Они положительно отнеслись к этому?
Алина закатила глаза.
— Они вроде как игнорируют данный факт, словно им кажется, что это пройдет, если они не будут об этом говорить. — Клэри вспомнила о том, как Изабель рассказывала об отношении Конклава к гомосексуалистам в семье. Если это случается, ты не говоришь об этом. — Но могло бы быть и хуже.
— Поверь, бывает и хуже, — сказал Алек, и была столь мрачная резкость в его голосе, что Клэри резко взглянула на него. Лицо Алины растаяло в сострадании.
— Мне очень жаль, — сказала она. — Если твои родители не…
— Они смирились с этим, — произнесла Изабель, немного слишком резко.
— Что ж, в любом случае. Мне больше нечего сказать прямо сейчас. В связи с исчезновением Джейса. Вы все, должно быть, очень беспокоитесь. — Она глубоко вздохнула. — Я знаю, люди наверняка наговорили тебе разного рода глупостей о нем. Так поступают в случае, когда на самом деле они не знаю, что сказать. Я просто… я хочу сказать тебе кое-что. — Она с нетерпением увернулась от прохожего и придвинулась ближе к Лайтвудам и Клэри, понижая голос. — Алек, Иззи, я помню, как однажды вы, ребята, приезжали к нам, в Идрис. Мне было тринадцать, а Джейсу было… я думаю, ему было двенадцать. Он хотел увидеть Броселиднский Лес, поэтому мы взяли несколько лошадей и как-то отправились туда. Конечно же, мы заблудились. Броселинд непроходим. Стемнело, и лес начал казаться гуще, я жутко испугалась. Я думала, что мы погибнем там. Но Джейс никогда не боялся. У него ничего не было, но он был уверен, что мы выберемся. Это заняло время, но он сделал это. Он вывел нас оттуда. Я была так благодарна, но он лишь посмотрел на меня, как на сумасшедшую. Словно, конечно, он мог вывести нас. По-другому и быть не могло. Я просто говорю это… он найдет обратный путь к тебе. Я знаю это.
Клэри не думала, что она когда-либо видела слезы Иззи, та и сейчас старалась не заплакать. Ее глаза были подозрительно широко раскрыты и блестели. Алек рассматривал свою обувь. Клэри ощутила, как в ней начали бить ключом страдания, но она их остановила. Она не могла думать о Джейсе, когда ему было двенадцать лет. Она не могла думать о том, как он терялся во тьме, или о том, где он сейчас: потерян где-то, заперт где-то, нуждается в ее помощи, ожидает ее прихода. И тут она сломалась.
— Алина, — произнесла она, видя, что ни Изабель, ни Алек не могли говорить. — Спасибо. — Алина вспыхнула застенчивой улыбкой. — Я серьезно.
— Алина! — это была Хелен, ее рука крепко сжимала запястье маленького мальчика, чьи руки были покрыты синим воском. Должно быть, он играл со свечками в огромных канделябрах, которые украшали неф по бокам. Он выглядел на двенадцать лет со своей озорной улыбкой и столь же шокирующими сине-зелеными глазами, ка у его сестры, только волосы у него были темно-коричневые. — Мы вернулись. Вероятно, нам стоит уйти прежде, чем Джулс разрушит все здание. Не говоря уже о том, что я понятия не имею, куда делись Тибс и Ливи.
— Они ели воск, — мальчик, Джулс, услужливо снабдил ее информацией.
— О боже, — застонала Хелен, а после извиняюще посмотрела на них. — Не обращайте на меня внимания. У меня шесть младших братьев и сестер и один старший. Это всегда похоже на зоопарк.
Джулс перевел взгляд с Алека на Изабель, затем посмотрел на Клэри.
— Как много у тебя братьев и сестер? — спросил он.
Хелен побледнела. Изабель ответила удивительно ровным голосом:
— Нас трое.
Глаза Джулса уставились на Клэри.
— Вы не похожи.
— Я не состою в родстве с ними, — ответила Клэри. — У меня нет никаких братьев и сестер.
— Нет? — сомнение сквозило в тоне мальчика, как если бы она ему сказала, что у нее перепонки на ногах. — Поэтому ты выглядишь такой грустной?
Клэри подумала о Себастьяне с его белыми, как лед, волосами и черными глазами. Если только, подумала она. Если бы у меня не было брата, ничего бы из этого не случилось. Небольшой сгусток отвращения прошел сквозь нее, согревая ее ледяную кровь
— Да, — произнесла она тихо. — Поэтому я грущу…
Саймон ждал Клэри, Алека и Изабель, вне Института, стоя под каменным навесом, который с трудом защищал его от жуткого ливня. Он повернулся, как только они вышли через двери, и Клэри заметила, что его темные волосы приклеились ко лбу и шее. Он откинул их назад и вопросительно посмотрел на нее.
— Я невиновна, — произнесла она, а когда он начал улыбаться, она покачала головой. — Но они изменили приоритеты насчет поисков Джейса. Я… Я уверена, они считают, что он мертв.
Саймон опустил взгляд на его мокрые джинсы и футболку (помятый рингер серого цвета, надпись печатными буквами на котором гласила: «ОЧЕВИДНО, Я ПРИНЯЛ НЕСКОЛЬКО НЕПРАВИЛЬНЫХ РЕШЕНИЙ»). Он покачал головой.
— Мне жаль.
— Конклав может поступать так, — сказала Изабель. — Я полагаю, что нам больше нечего от них ждать.
— Базиа коквум[1], — произнес Саймон. — Или какой там у них девиз.
— Descensus Averno facilis est. Легок спуск в Ад, — ответил Алек. — Ты же сказал «Поцелуй повара».
— Проклятье! — сказал Саймон. — Я знал, Джейс прикалывается надо мной. — Его мокрые каштановые волосы упали ему на глаза; он отбросил столь нетерпеливым жестом, что Клэри уловила серебристый блеск Знака Каина на его лбу. — Что теперь?
— Теперь мы пойдем к Королеве Благих, — ответила Клэри.
Перед тем, как дотронуться до колокольчика на своем горле, она объяснила Саймону о визите Кейли на прием Люка и Джослин, и о ее обещаниях Клэри насчет помощи Королевы Благих. Саймон выглядел сомневающимся.
— Красноволосая леди с дурным подходом, которая заставила тебя поцеловать Джейса? Она мне не нравится.
— Это то, что ты помнишь о ней? Что она заставила Клэри поцеловать Джейса? — раздраженно произнесла Изабель. — Королева Благословенного двора опасна. Она просто играла в тот раз. Обычно она предпочитает довести, по крайней мере, нескольких людей, до вопиющего безумия — каждый день, после завтрака.
— Я не человек, — сказал Саймон. — Больше нет. — Он лишь мельком взглянул на Изабель, опустил глаза, и повернулся к Клэри. — Ты хочешь, чтобы я пошел с вами?
— Я думаю, что это хорошая идея. Светоч, Знак Каина — стоящие вещи, способные впечатлить даже Королеву.
— Я бы не ставил на это, — произнес Алек. Клэри посмотрела мимо него и спросила:
— А где Магнус?
— Он сказал, что будет лучше, если он не пойдет. Очевидно, его и Королеву Благословенного двора связывает какая-то история. — Изабель подняла брови. — Не такая история, — раздраженно ответил Алек. — Какая-то вражда. Хотя, — добавил он, наполовину бормоча себе под нос, — помня его прошлое до меня, я не удивлюсь.
— Алек! — Изабель отошла поговорить с братом, и Клэри с щелчком открыла зонт. Его купил Саймон годы назад в Музее естественной истории и на его верхушке был узор из динозавров. Она заметила, что выражение его лица сменилось на удовольствие, когда он узнал зонт.
— Нам пора? — спросил он, и предложил свою руку.
Дождь все также неизменно лил, создавая маленькие ручейки, сбегающие с желобов, и брызги воды, поднимающиеся от колес проезжающих такси. Это странно, подумал Саймон, что, несмотря на то, что он больше не чувствовал холода, ощущение быть мокрым и липким по-прежнему его раздражает.
Он чуть перевел взгляд, глядя на Алека и Изабель через плечо; Изабель ни разу не встретилась с ним глазами с тех пор, как они вышли из Института, и он задумался, о чем же она думает. Кажется, она хотела поговорить с братом, и, когда они остановились на углу Парк Авеню, он услышал, как она сказала:
— Итак, что ты думаешь? О том, что отец предложил свою кандидатуру на пост Инквизитора.
— Я думаю, что это звучит как скучная работа. — Изабель держала зонт. Он состоял из одного пластика, и был украшен наклейками ярких цветов. Это была одна из самых девчачьих вещей, которую Саймон когда-либо видел, и он не винил Алека за то, что тот предпочел стоять под дождем. — Я не знаю, почему он хочет этот пост.
— Мне плевать, если это скучно, — шепотом прошипела Изабель. — Если он займет пост, он будет почти все время проводить в Идрисе. Вероятно, все время. Он не может возглавлять Институт и быть Инквизитором. Он не может работать на двух работах одновременно.
— Если ты заметила, Из, он, так или иначе, все время в Идрисе.
— Алек… — остаток фразы, которую она произнесла, потерялся, когда освещение изменилось и нахлынули волны, разбрызгивая ледяную воду на тротуар. Клэри уклонилась от гейзера, и чуть не врезалась в Саймона. Он взял ее за руку, дабы она стояла крепче.
— Прости, — произнесла она. Ее рука ощущалась маленькой и холодной в его. — На самом деле, не обращай внимания.
— Я знаю.
Он старался скрыть беспокойство в его голосе. Ей действительно «было необходимо внимание» в последние две недели. Сначала она плакала, затем была в гневе — в гневе за то, что не могла присоединиться к патрулям по поиску Джейса, злилась на бесконечные жесткие допросы Совета, негодовала из-за того, что практически была узницей в своем собственном доме, так как находилась под подозрением Конклава. Больше всего она злилась на себя за то, что не могла придумать руну, которая могла бы помочь. Она ночами напролет сидела за ее столом, сжимая стило побелевшими пальцами так крепко, что Саймон боялся, что оно сломается пополам. Она пыталась заставить ее разум представить образы, которые сказали бы ей, где находится Джейс. Ночь проходила за ночью, но ничего не происходило.
Она выглядела старше, подумал он, когда они вошли в парк через проход в каменной стене на Пятой Авеню. Не в плохом смысле, но она отличалась от той девушки, с которой они пошли в клуб «Адское логово» в ту ночь, что изменила все. Она была выше, но это было больше этого. Выражение ее лица было более серьезным, было больше грации и силы в ее походке, ее зеленые глаза излучали больше внимательности, нежели желание танцевать. Она начинает выглядеть, потрясенно подумал он с удивлением, как Джослин.
Клэри остановилась в круге промокших деревьев; ветви здесь блокировали большую часть дождя, поэтому Изабель и Клэри прислонили их зонты к стволам близлежащих деревьев. Клэри расстегнула цепочку на шее, и позволила колокольчику соскользнуть на ладонь. Она окинула взглядом всех остальных с серьезным выражением лица.
— Это риск, — произнесла она. — И я уверена, что если я соглашусь на него, у меня нет пути назад. Поэтому, если кто-то из вас не хочет идти со мной, то все нормально. Я понимаю.
Саймон потянулся и накрыл ее руки своими. Не было нужды думать. Куда пойдет Клэри, туда и он. Они прошли через столько вместе, что иначе и быть не могло. Изабель последовала его примеру, и последним — Алек; дождь капал с его длинных черных ресниц подобно слезам, но выражение его лица было решительным. Все четверо крепко взялись за руки.
Клэри позвонила в колокольчик.
Было ощущение, как если бы мир закрутился — не то же самое ощущение, когда бросаешься через Портал в центр вихря, подумала Клэри, более схоже с тем, когда сидишь на карусели, которая начинает крутиться все быстрее и быстрее. Она ощутила головокружение и трудности с дыханием, когда ощущение внезапно остановилась, и она вновь стояла, а ее руки были сцеплены с Изабель, Алеком и Сайманом.
Они отпустили друг друга, и Клэри огляделась. Она была здесь прежде, в этом блестящем, темно-коричневом коридоре, который выглядел так, будто вырезан из драгоценного камня глаз тигра. Пол был гладким, изношенным от тысяч ног фей. Свет исходил из сверкающих фишек в стенах, а в конце коридора было разноцветное покрывало, которое покачивалось взад вперед, как будто движимый ветром, хотя ветра по землей не было.
Когда Клэри приблизилась к нему, она увидела, что оно было сшито из бабочек. Некоторые из них были еще живы, и их борьба, заставляла занавес трепетать, как в жестокий ветер. Она сглотнула кислый вкус.
— Эй!? — позвала она. — Здесь есть кто-нибудь? — занавес с шелестом раздвинулся, и рыцарь фейри Мелиорн вступил в коридор. Он носил белые доспехи, помнила Клэри, но сейчас на его левой груди был сигил — четыре C, которые также украшали и мантию Совета у Люка, отмечая его членство. Также у Мелиорна на лице появился шрам, прямо под его глазами цвета листьев. Он холодно поприветствовал ее.
— Никто не приветствует Королеву Благого Двора варварским людским «Эй», — произнес он. — Так обращаются лишь к слугам. Надлежащее приветствие — «Рада нашей встрече».
— Но мы же не встретились, — ответила Клэри. — Я даже не знаю, здесь ли она.
Мелиорн смотрел на нее с презрением.
— Если бы Королева не присутствовала здесь и не была готова принять тебя, звонок колокольчика не принес бы тебя сюда. Теперь идем: следуй за мной, и возьми своих спутников с собой.
Клэри жестом позвала остальных, затем последовала за Мелиорном сквозь занавес из замученных бабочек, сгорбившись в надежде, что ни одна из них не прикоснется к ней своими крыльями. Один за другим, они вошли в комнату Королевы. Клэри моргнула от удивления.
Она выглядела совершенно иначе, когда она последний раз была здесь. Королева лежала на бело-золотом диване, и вокруг нее пол тянулся из чередующихся квадратов черного и белого, как большая шахматная доска. Вереницы опасно выглядящих шипов свешивались с потолка, и на каждом шипе был приколот блуждающий огонек, их обыкновенно ослепительный свет мерцал, когда они умирали. Комната блестела от их свечения.
Мелиорн подошел и встал рядом с Королевой, кроме него из придворных в комнате никого не было. Королева медленно выпрямилась. Она была прекрасна, как никогда, ее платье представляло собой просвечивающую смесь серебра и золота, ее волосы были подобны радужной меди, когда она их аккуратно расположила на своем белом плече. Клэри задумалась, почему она волнуется. Из всех присутствующих лишь один, вероятно, был тронут ее красотой, — это был Саймон, и он ненавидел ее.
— Рада нашей встрече, Нефилимы и Светоч, — произнесла она, склонив голову в их направлении. — Дочь Валентина, что привело тебя ко мне? — Клэри открыла свою ладошку. Колокольчик обвиняющие сверкнул.
— Вы отослали ко мне вашу подчиненную, которая дала мне этот колокольчик со словами, что я с его помощью смогу вас найти, если мне когда-либо понадобится ваша помощь.
— И ты ответила, что тебе ничего не нужно от меня, — сказала королева. — Сказала, что у тебя есть все, что тебе необходимо.
Клэри отчаянно вспомнила, что Джейс, сказал, что когда они получили аудиенцию у Королевы прежде, он был польщен и очарован ей. Это было, как если бы он вдруг приобрел совершенно новый словарный запас. Она оглянулась через плечо на Изабель и Алека, но Изабель лишь раздраженно махнула ей, показывая, чтобы Клэри продолжала.
— Обстоятельства изменились, — ответила Клэри. Королева с наслаждением протянула ноги.
— Просто замечательно. И чего же ты хочешь от меня?
— Я хочу, чтобы вы нашли Джейса Лайтвуда.
В наступившей тишине звуки блуждающих огоньков, кричащих в агонии, звучали тихо. Наконец Королева ответила:
— Ты, должно быть, считаешь нас поистине всемогущими, если веришь, что Волшебный Народец сможет сделать то, в чем Конклав потерпел поражение.
— Конклав хочет найти Себастьяна. Мне не важен Себастьян. Мне нужен Джейс, — сказала Клэри. — Кроме того, я знаю, что вы знаете намного больше, чем говорите. Вы предвидели случившееся. Никто об этом не знает, но я не верю, что вы по чистой случайности послали мне этот колокольчик в ту ночь, когда Джейс исчез, вы точно знали, что что-то назревает.
— Допустим, так и было, — сказала королева, любуясь тем, как сверкают ее ногти.
— Я заметила, что Волшебный Народец часто говорит «Допустим», когда хотят скрыть правду, — произнесла Клэри. — Это избавляет вас от необходимости давать прямой ответ.
— Может быть, — с веселой улыбкой сказала Королева.
— «Может быть» тоже хорошее слово, — предложил Алек.
— Также «возможно», — сказала Иззи.
— Я не вижу ничего плохого в слове «Авось», — промолвил Саймон. — Несколько современно, но само понятие остается неизменным.
Королева отмахнулась от их слов, словно они были надоедливыми пчелами вокруг головы.
— Я не доверяю тебе, дочь Валентина, — сказала она. — Было время, когда я хотела сделать тебе одолжение, но это время прошло. Мелиорн получил место в Совете. Я не уверена, что тебе есть чем торговаться со мной.
— Если вы действительно так думаете, — произнесла Клэри. — Вы никогда не послали бы мне колокольчик.
На мгновение их взгляды встретились. Королева была прекрасна, но было что-то в ее лице, что заставило Клэри задуматься о костях маленьких животных, выбеленных солнцем. Наконец Королева сказала:
— Очень хорошо. Я вполне могла бы помочь тебе. Но я хочу за это награду.
— Внезапно, — пробормотал Саймон. Он засунул руки в карманы и с отвращением смотрел на королеву. Алек рассмеялся. Глаза королевы блеснули.
Через мгновение Алек отшатнулся и вскрикнул. Он держал руки перед собой, израненные, поскольку кожа на них сморщилась, и руки загнулись внутрь, суставы разбухли. Его спина сгорбилась, волосы поседели, его синие глаза выцвели и запали в глубокие морщины.
Клэри ахнула. Там, где стоял Алек, теперь был старик, сгорбившийся, седой и дрожащий.
— Как быстро исчезает красота смертных, — злорадствовала королева. — Взгляни на себя, Александр Лайтвуд. Я даю тебе возможность посмотреть на себя шестидесятилетнего. Что на это скажет твой колдун, любящий красоту? — грудь Алека тяжело вздымалась. Изабель быстро подошла к нему и взяла его за руку.
— Не обращай на это внимание Алек. Это все чары. — Она повернулась к королеве. — Снимите их с него! Сделайте это!
— Если ты и твой брат будете общаться со мной в более подобающей манере, я рассмотрю это заявление.
— Мы будем, — сказала Клэри быстро. — Мы извиняемся за эту грубость.
Королева презрительно фыркнула.
— Я слегка скучаю по твоему Джейсу, — произнесла она. — Из вас всех он был самым воспитанным и самым красивым.
— Мы тоже соскучились по нему, — сказала Клэри тихим голосом. — Мы не хотели показаться невоспитанными. Мы люди и нам тяжело в нашем горе.
— Хммм, — сказала королева и щелкнула пальцами, после чего чары спали с Алека. Это был он прежний, правда слегка ошеломленный и бледноватый на вид. Королева послала ему высокомерный взгляд и обратила свое внимание на Клэри. — Есть комплект колец, — сказала Королева. — Они принадлежали моему отцу. Я жажду вернуть эти вещи, так как они сделаны фейри и обладают большой силой. Они позволяют нам разговаривать друг с другом с помощью разума, как Ваши Безмолвные Братья. В настоящее время, насколько мне известно, они выставлены в Институте.
— Я помню, что видела что-то подобное, — медленно сказала Иззи. — Два кольца работы фейри в стеклянном футляре на втором этаже библиотеки.
— Вы хотите, чтобы я украла что-то из Института? — удивленно произнесла Клэри. Из всех одолжений, который он ожидала услышать от Королевы, это было далеко не первым в списке.
— Это не воровство, — сказала Королева, — это возвращение законным владельцам.
— И после этого Вы найдете Джейса для нас? — промолвила Клэри. — И не говорите «Допустим». Что вы точно сделаете?
— Я буду содействовать вам в его поисках, — сказала Королева. — Я даю вам слово, моя помощь будет неоценима. Я могу сказать, например, почему ваши заклинания слежения, были напрасными. Я могу рассказать вам, в каком городе вы, скорее всего его найдете…
— Но Конклав вас уже расспрашивал, — вмешался Саймон. — Как вы солгали им?
— Они никогда не задают подходящих вопросов.
— Зачем лгать им? — потребовала Изабель. — Где Ваша верность во всем этом?
— У меня её и нет. Джонатан Моргенштерн может стать могущественным союзником, если я вначале не сделаю его противником. Зачем угрожать ему или заслужить его ярость без пользы для себя? Волшебный Народец очень стар; мы не делаем поспешных решений, но в первую очередь мы ожидаем, дабы понять, в каком направлении дует ветер.
— Если мы их достанем, достаточно ли эти кольца сильны, дабы вы рискнули вызвать его гнев? — спросил Алек.
Но Королева только улыбнулась, ленивой улыбкой, готовые с обещанием.
— Я думаю, что на сегодня достаточно, — сказала она. — Вернитесь ко мне с кольцом, и мы поговорим снова.
Клэри колебалась, оборачиваясь сначала к Алеку, а потом к Изабель.
— Вы все согласны с этими условиями? Украсть из Института?
— Если это означает разыскать Джейса, — произнесла Изабель. Алек кивнул.
— Любые условия.
Клэри повернулась к Королеве, которая выжидающе наблюдала за ней.
— Полагаю, мы заключили сделку.
Королева потянулась и поделилась довольной улыбкой.
— Ваша цена хороша, маленькие Сумеречные Охотники. Вот вам предупреждение, и не говорите, что не слышали его. Вам также следует принять во внимание здравый смысл этого поиска вашего друга. Ибо, как часто бывали случаи, связанные с пропажей дорогого вам человека, когда вы вновь находите его, он может быть совсем не таким, каким вы его запомнили.
Было около одиннадцати, когда Алек достиг входной двери квартиры Магнуса в Гринпоинте. Изабель убедила его пойти пообедать в Таки с Клэри и Сайманом, и, хоть он и протестовал, он был очень рад, что согласился. Ему требовалось несколько часов, чтобы успокоить свои эмоции после происшествия при Благом Дворе. Он не хотел, чтобы Магнус заметил, как сильно чары Королевы потрясли его.
Он больше не звонил в звонок, дабы Магнус узнал о его приходе. У него имелся ключ — факт, которым он странно гордился. Он отпер дверь и направился вверх по лестнице, по дороге минуя соседа Магнуса с первого этажа.
Хоть Алек никогда не видел жильцов квартиры на первом этаже, они казались ему поглощенными бурным романом. Однажды здесь была куча разбросанных по всей лестничной площадке вещей с приколотой к отвороту пиджака запиской, адресованной «Лживому лжецу, который лжет». Сейчас здесь был букет цветов, приклеенный к двери, и среди бутонов пряталась карточка со словами: «Прости». Это особенность Нью-Йорка: ты всегда знаешь о твоих соседях больше, чем тебе хотелось бы.
Дверь Магнуса была слегка приоткрыта наподобие трещины, и звуки музыки мягко окутывали коридор. Сегодня это был Чайковский. Как только дверь за ним закрылась, Алек ощутил, как его плечи расслабились. Он никогда не мог с полной уверенностью угадать, как будет выглядеть квартира — сейчас здесь царил минимализм, с белыми диванами, красными стеллажными столами, и застывшими на стенах черно-белыми фотографиями Парижа — это место начинало восприниматься им все более и более близким, как дом. Здесь царили запахи, которые он ассоциировал с Магнусом: чернила, одеколон, чай Лапсан Сушонг, запах волшебства, пахнущий жженым сахаром. Он взял Председателя Мао, который дремал на подоконнике, и тихонько пошел в кабинет. Магнус поднял взгляд, когда Алек вошел.
Он был одет слишком мрачно для своего обычного стиля — джинсы и черная футболка с заклепками вокруг воротника и манжет. Его черные волосы были спутаны, неряшливы и в беспорядке, как будто он многократно пропускал их сквозь пальцы от раздражения, а его кошачьи глаза были полуприкрыты от усталости. Он выронил ручку, когда Алек появился, и ухмыльнулся.
— Ты нравишься Председателю.
— Ему нравится любой, кто почешет ему за ушком, — ответил Алек, сдвинув дремавшего кота так, что его мурлыканье отдавалось грохотом сквозь грудь Алека.
Магнус откинулся на стуле, мускулы рук изогнулись, когда он зевнул. Стол был усеян листами бумаг, исписанными маленьким неразборчивым почерком и рисунками — одна и та же схема снова и снова, вариации узора, который был раскидан по полу крыши, с которой Джейс исчез.
— Как себя вела Королева Благих?
— Как обычно.
— Бешеная стерва, да?
— О да.
Алек рассказал Магнусу краткую версию событий при дворе фейри. В этом он был хорош — коротко и внятно, ни слова впустую. Он никогда не понимал людей, болтающих без умолку, и даже любовь Джейса к усложненной игре слов.
— Я переживаю за Клэри, — сказал Магнус. — Я беспокоюсь, что она пытается прыгнуть выше своей рыженькой головки.
Алек положил Председателя на стол, где тот сразу же свернулся в шарик и продолжил спать.
— Она хочет найти Джейса. Ты можешь винить ее за это?
Глаза Магнуса смягчились. Он зацепил палец за верх джинсов Алека и притянул его ближе.
— Ты хочешь сказать, что сделал бы то же самое, если бы это был я? — Алек отвернулся, глядя на лист бумаги, который Магнус только что отложил.
— Ты вновь просматриваешь их? — Выглядя немного разочарованным, Магнус отпустил Алека.
— Должен быть ключ, — ответил он. — Чтобы расшифровать их. Есть несколько языков, которые я еще не просматривал. Достаточно древние. Это старинная черная магия, очень темная, подобного этому я еще никогда не видел. — Он вновь взглянул на лист, его голова наклонилась в сторону. — Можешь подать мне вон ту табакерку? Серебряная, на краю стола.
Алек проследовал по указанию Магнуса и увидел маленькую серебряную коробочку на противоположной стороне деревянного стола. Он протянул руку и взял ее.
Это был миниатюрный металлический сундучок с маленькими ножками, изогнутым верхом и инициалами У. С. выложенными алмазами на крышке. «У», подумал он. Уилл? Уилл, Магнус упоминал о нем, когда Алек спросил его об имени, когда Камилла дразнила его. Господи Боже, это было так давно. Алек закусил губу.
— Что это?
— Это табакерка, — ответил Магнус, не поднимая глаз от бумаг. — Я же сказал тебе.
— Нюхать? Как разнюхивание людей? — Алек разглядывал ее. Магнус поднял голову и рассмеялся.
— Как табак. Она была очень популярна в семнадцатом и восемнадцатом веке. Сейчас я использую ее для хранения ненужных деталей. — Он протянул руку и Алек отдал коробочку.
— Ты задумывался о том… — Алек начал говорить, но прервался, и начал сначала. — Тебя не беспокоит, что Камилла сейчас где-то рядом? Что она сбежала?
И что это моя вина — подумал Алек, но вслух не произнес. Магнусу не нужно этого знать.
— Она всегда была где-то рядом, — ответил Магнус. — Я знаю, что Конклав не очень доволен, но я стараюсь думать, что она живет своей жизнью, не контактируя со мной. Если это и беспокоило меня, то не очень долго.
— Но ты любил ее. Когда-то.
Магнус пробежал пальцами по алмазным вставкам в табакерке.
— Я думал, что любил.
— А она все еще любит тебя?
— Я так не думаю, — сухо ответил Магнус. — Она не была очень мила, когда я видел ее в последний раз. Конечно, возможно, что причина в том, что у меня есть 18-летний парень с урной стойкости, которой она не имеет.
Алек зашипел.
— Как объективная личность, я… возражаю против такого моего описания.
— Она всегда была завистливой особой.
Магнус ухмыльнулся. Он был чертовски хорош в плане смены темы разговора, подумал Алек. Магнус ясно дал понять, что он не хочет говорить о его личной жизни в прошлом, но где-то во время их беседы ощущение Алеком фамильярности и комфорта, нахождение дома, исчезло.
Независимо от того, что Магнус молодо выглядел — даже сейчас, босой, с торчащими волосами, он выглядел на восемнадцать — не пересекаемые океаны времени разделяли их. Магнус открыл коробочку, вытащил несколько кнопок, и зафиксировал ими лист бумаги, который он рассматривал на столе. Когда он поднял взгляд и посмотрел на Алека, то внимательно оглядел его.
— Ты в порядке?
Вместо ответа, Алек протянул руку и взял руки Магнуса. Магнус позволил Алеку поднять себя на ноги, вопросительно глядя ему в глаза. До того, как он что-то произнес, Алек притянул его ближе и поцеловал. Магнус издал тихий, довольный звук, и схватил рубашку Алека сзади, закатывая ее, его прохладные пальцы прошлись по позвоночнику Алека. Алек наклонился к нему, зажимая Магнуса между столом и его собственным телом. Кажется, Магнус не возражал.
— Пойдем, — произнес Алек Магнусу на ушко. — Уже поздно. Пойдем в постель.
Магнус закусил губу и глянул через плечо на бумаги на столе, его взгляд зафиксировался на древних слогах забытых языков.
— Почему бы тебе не пойти первым? — произнес он. — Я присоединюсь к тебе — дай мне пять минут.
— Конечно. — Алек выпрямился, зная, что, когда Магнус был погружен в свои исследования, пять минут легко могли превратиться в пять часов. — Жду тебя…
— Шшш.
Клэри приложила палец к губам до того, как Саймон, идя впереди, сделал шаг через входную дверь дома Люка. Нигде не горел свет, а гостиная была погружена в безмолвный мрак.
Она прогнала Саймона в свою комнату и направилась на кухню за стаканом воды. На полпути она замерла. Она услышала в коридоре голос ее матери. Клэри распознала в нем напряжение. Как для Клэри худшим кошмаром было исчезновение Джейса, так и для ее матери худшим кошмаром была ее, Клэри, пропажа. Знание, что ее сын жив, и находится неизвестно где, способный на все, разрывало ее на части изнутри.
— Но они оправдали ее, Джослин, — Клэри услышала ответ Люка, его голос опустился до шепота. — Это означает, что ей не назначат никакого наказания.
— Это все — моя вина. — Голос Джослин звучал глухо, как будто она уткнулась лицом в плечо Люка. — Если бы я не позволила этому… существу появиться на свет, Клэри не проходила бы через все это сейчас.
— Откуда ты могла знать? — голос Люка стих до шепота, и, хотя Клэри и знала, что он прав, она на краткое мгновение была охвачена преступной вспышкой гнева на мать. Она подумала, что Джослин должна была убить Себастьяна в его колыбели до того, как он имел бы шанс вырасти и разрушить всех их жизни, но тут же пришла в ужас от собственных мыслей. Она развернулась и направилась назад, к другой концу дома, кинувшись в ее спальню и захлопнув за собой дверь, как будто за нее следили. Саймон, сидевший на кровати, играя в его приставку, удивленно посмотрел на нее.
— Все в порядке?
Она попыталась улыбнуться ему. Он был привычной картинкой в комнате — они ночевали вместе у Люка достаточно часто, когда росли. Она сделала, что смогла, чтобы эта комната для гостей стала ее комнатой.
Ее фотографии и фотографии Саймона, Лайтвуды, совместные фотографии с Джейсом и с ее семьей, были расклеены в случайном порядке на раме зеркала комода. Люк отдал ей чертежный стол, и ее художественные принадлежности были аккуратно рассортированы в отверстиях боковой панели. Она расклеила постеры ее любимых аниме: Стальной алхимик, Бродяга Кенсин, Блич.
Свидетельства ее существования как Сумеречного Охотника валялись как попало — толстая копия Кодекса Сумеречных Охотников с ее пометками и рисунками на полях, полка книг, посвященных оккультизму и паранормальному, ее стило располагалось на вершине ее стола, и новый глобус, подаренный Люком, который показывал Идрис, обрамленный золотом, в центре Европы.
А Саймон, сидящий в центре ее кровати, скрестив ноги, был одним из того малого, что принадлежало и ее старой жизни, и новой. Он посмотрел на нее, его глаза были тьмой на его бледном лице, тусклый отблеск Знака Каина был едва заметен на его лбу.
— Моя мама… — сказала она и прислонилась к двери. — Ей действительно нехорошо.
— Разве она не успокоилась? Я имею в виду твою невиновность.
— Она не перестает думать о Себастьяне. Она не перестает винить себя.
— Она не виновата в его изменении. Виноват Валентин.
Клэри промолчала. Она вновь вспомнила о тех ужасных мыслях, что ее мать должна была убить Себастьяна, как только он родился.
— Вы обе, — произнес Саймон, — вините себя в том, в чем нет вашей вины. Ты винишь себя за то, что оставила Джейса на крыше…
Она дернула головой и резко взглянула на него. Она никогда бы не рассказала об этом, но так оно и было.
— Я никогда…
— Так и есть, — ответил он. — Я оставил его, Иззи оставила, Алек — а Алек — его парабатай. Но мы же ничего не знали. И, возможно, если бы ты осталась, было бы лишь хуже.
— Возможно.
Клэри не хотела говорить об этом. Избегая пристального взгляда Саймона, она направилась в ванную, чтобы почистить зубы и переодеться в свою ворсистую пижаму. Она избегала своего отражения. Она ненавидела свой бледный вид, тени под глазами. Она была сильной; она не собиралась сдаваться. У нее был план. Даже если это казалось немного безумным, и включало в себя ограбление Института.
Она почистила зубы и снова заколола свои волнистые волосы в хвост, выйдя из ванной, увидев Саймона кладущего в свою сумку бутылку, несомненно крови, которую он купил в Таки. Она подошла и взъерошила его волосы.
— Ты знаешь, что можешь держать бутылки в холодильнике, — сказала она. — Если тебе не нравится комнатной температуры.
— Ледяная кровь хуже чем комнатной температуры вообще то. Теплая лучше всего, но я не думаю, что твоя мама захочет подогревать ее для меня в кастрюле.
— Джордан переживает? — спросила Клэри, думая помнит ли Джордан вообще, что Саймон жил с ним.
Саймон находился в ее доме каждую ночь в течение прошлой недели. В первые дни после исчезновения Джейса она не могла спать. Она накрывалась пятью одеялами, но никак не могла согреться. Дрожа, она лежала, представляя свои вены медлительными с замерзлой кровью, ледяные кристаллы, переплетенные вокруг ее сердца, подобные яркому кораллу. Ее сны были полны черных морей, ледяных глыб и замерзших озер и Джейса — его лицо всегда было скрыто от нее тенью или облаком или его собственными волосами, когда он отворачивался от нее. Она засыпала на несколько минут, всегда просыпаясь с болезненным тонущим чувством.
В первый день ее допроса Советом она пришла домой и повалилась в кровать. Она лежала без сна, пока не услышала стук в окно и Саймон влез внутрь, падая на пол. Он залез на кровать и вытянулся рядом, не говоря ни слова. Его кожа была холодной, и он пах городским воздухом и подступающей зимней прохладой Она дотронулась плечом к его плечу, растворяя маленькую часть напряжения, сжавшего ее тело стиснутый кулак. Его рука была холодной, но она была знакомой, как и фактура его вельветового жакета напротив ее руки.
— Как долго ты сможешь у меня пробыть? — ее шепот раздался в темноте.
— Так долго, как ты захочешь.
Она повернулась на бок, чтобы видеть его.
— Это ведь была идея Иззи?
— Она единственная сказала мне, чтобы я отправился сюда. Она сказала мне, что ты не можешь уснуть, и что если я буду рядом с тобой, это может тебе помочь чувствовать себя лучше. Или я могу остаться до того момента когда ты уснешь.
Клэри выдохнула с облегчением.
— Останься на всю ночь, — сказала она. — Пожалуйста.
Он остался. Этой ночью ей не снились плохие сны. Пока он был там, ее сон был без сновидений и пустой, темный океан небытия. Безболезненное забвение.
— Джордан действительно не переживает из-за крови, — произнес Саймон. — Вся его помощь заключается в том, чтобы мне было комфортно с самим собой, с тем существом, которым я стал. Свяжись со своим внутренним вампиром, бла-бла.
Клэри скользнула рядом с ним на кровать и обняла подушку.
— Твой внутренний вампир отличается от… внешнего вампира?
— Несомненно. Он хочет, чтобы я носил сорочки, обнажающие живот, и фетровые шляпы. Я сопротивляюсь этому.
Клэри слабо улыбнулась.
— То есть, твой внутренний вампир — это Магнус?
— Постой, это напомнило мне… — Саймон порылся в его сумке, и вытащил два тома манги. Перед тем, как отдать их Клэри, он торжественно ими помахал. — «Magical Love Gentleman», тома 15 и 16, — сказал он. — Продано везде, кроме Midtown Comics.
Она взяла их, рассматривая цветные обложки. Когда-то она бы махала руками в приступе фанатичной радости; сейчас все, что она могла сделать — это улыбнуться Саймону и поблагодарить его. Но он купил их для нее, напомнила она себе, жест хорошего друга. Несмотря на то, что сейчас она вряд ли сможет отвлечься чтением.
— Ты потрясающий, — произнесла она, поддев его своим плечом. Она лежала на подушках, а книга с мангой лежала у нее на коленях. — Знаешь, спасибо тебе за то, что ты пошел со мной в Благой Двор. Я знаю, что это пробудило далеко не лучшие твои воспоминания, но… я всегда лучше себя чувствую, если ты рядом.
— Ты была великолепна. Обработала королеву как профессионал. — Саймон лег рядом с ней, их плечи соприкоснулись, они оба разглядывали потолок, в нем были столь знакомые трещины, старые нарисованные светящейся краской звезды, которые больше не светились. — Ну, и что ты собираешься делать со всем этим? Украдешь кольца для королевы.
— Да. — Она шумно перевела дыхание. — Завтра. В полдень будет собрание Конклава. Все будут на нем. Тогда приду я.
— Мне это не нравится, Клэри.
Она ощутила, как ее тело сжалось.
— Не нравиться что?
— Что ты имеешь какие-то общие дела с фейри. Фейри лжецы.
— Они не могут лгать.
— Ты знаешь, что я имел в виду.
— Однако «Фейри — ненормальные руководители» звучит неубедительно.
Она повернула голову и посмотрела на него, ее подбородок — на его ключице. Его рука машинально обняла ее плечи, притягивая ее к нему. Его тело было холодным, а рубашка все еще влажной от дождя. Его обычно прямые волосы высохли и превратились в легкие завитки.
— Поверь мне, я не люблю связываться с Советом. Но я сделаю это для тебя, — сказала она. — И ты сделаешь это для меня, не так ли?
— Конечно, сделаю. Но, так или иначе, это плохая идея. — Он повернул свою голову и взглянул на нее. — Я знаю, каково тебе сейчас. Когда умер мой отец… — она напряглась всем телом.
— Джейс не мертв.
— Я знаю это. И я не говорил этого. Это всего лишь… тебе не нужно притворяться, что у тебя все хорошо, когда я рядом. Я всегда буду с тобой. Горе создает иллюзию одиночества, но это не так. Я знаю, что ты не веришь религии, и я тоже не особо, но ты можешь поверить своему окружению, людям которые любят тебя, ведь ты можешь это сделать? — Его широко распахнутые глаза были полны надежды.
Они были все теми же темно-карими, какими были всегда, но было что-то еще, как будто к их цвету примешался еще один слой; как и его кожа, которая казалась непроницаемой и прозрачной одновременно.
«Я верю», подумала она. «Я просто не уверена, что это важно». Она слегка стукнулась своим плечом о его.
— Так ты не будешь возражать, если я спрошу о кое-чем. Это личного характера, но очень важное.
Нотки настороженности проникли в его голос.
— И что же это?
— Ну, у тебя ведь есть Метка Каина, и вот что я думаю: если в течение ночи я тебя случайно пну, это воздаться мне? — она почувствовала, как он засмеялся.
— Давай уже спать, Фрэй.
— Чувак, я думал, что ты уже забыл, что жил тут, — сказал Джордан, когда Саймон вошел в гостиную их маленькой квартиры, ключи все еще свисали с его руки.
Джордан обычно растягивался на их диване, его длинные ноги свисали с края и джойстик от Х-бокса был у него в руках. Он и сегодня был на диване, но сидел прямо, его широкие плечи были немного сгорблены вперед, а руки в карманах джинсов, джойстика нигде не было видно. Саймон услышал облегчение в его голосе и в тот же миг понял почему. Джордан не был один в квартире.
В оранжевом бархатном кресле, не подходящем ни к чему другому в обстановке Джордана, сидела Майя, с заплетенными в две косички вьющимися волосами. В последний раз, когда Саймон видел ее, она была красиво одета для вечеринки. Сейчас она снова вернулась к обычной своей одежде: потертым джинсам, футболке с длинными рукавами и бежевому кожаному жакету. Ей было так же не комфортно, как и Джордану — прямая спина, взгляд в окно. Когда она увидела Саймона, то вскочила на ноги и обняла его.
— Привет, — сказала она. — Я зашла узнать, как у тебя дела.
— У меня все хорошо. Я имею в виду, как прекрасно то, что я могу быть в курсе того что происходит.
— Я не имела в виду происходящее по поводу Джейса, — сказала она. — Я имела в виду тебя. Как ты со всем справляешься?
— Я? — удивился Саймон. — Я в полнейшем порядке. Беспокоюсь о Изабель и Клэри. Ты ведь знаешь, что Конклав проводил расследование в отношении ее…
— И я слышала, что ее признали невиновной. Это замечательно. — Майя отпустила его. — Но я имею в виду именно тебя. И то, что случилось с твоей мамой.
— Как ты узнала об этом? — Саймон кинул короткий взгляд на Джордана, но Джордан лишь почти незаметно покачал головой. Он не говорил ей этого. Майя начала дергать шнурочек на крутке.
— Я столкнулась с Эриком и с остальными. Он рассказал мне о произошедшем и о том, что вы отказались от концертов с Millenium Lint’s за две недели до него из-за того, что произошло.
— Вообще то они сменили название, — сказал Джордан. — Теперь они называются «Полночное буррито».
Майя бросила на Джордана раздраженный взгляд, от которого он сполз немного на своем диване. Саймон подумал, о чем же они говорили пока он не пришел.
— Ты разговаривал с кем-то другим в своей семье? — спросила Майя мягким голосом.
Ее янтарные глаза были полны беспокойства. Саймон знал, что это было грубо, но было что-то, что ему не нравилось. Выглядело так, как если ее беспокойство делало проблему реальной, тогда как он мог сделать вид, что ничего не случилось.
— Да, — сказал он. — Все в моей семье хорошо.
— Серьезно? Ну, ты ведь оставил здесь свой телефон. — Джордан взял его со стола. — И твоя сестра названивала тебе целый день с интервалом в пять минут. То же было и вчера.
Саймон ощутил холод внутри живота. Он взял телефон из рук Джордана и посмотрел на экран. Семнадцать пропущенных от Ребекки.
— Дерьмо, — сказал он. — Я так надеялся избежать подобного.
— Ну, она все-таки твоя сестра, — сказала Майя. — Она позвонила бы тебе, в конце концов.
— Я знаю, но я типа как отшивал ее: оставлял сообщения, когда точно знал, что ее там нет. Я просто… думаю, что избегал неизбежного.
— А сейчас? — Саймон положил телефон на подоконник. — Продолжаешь избегать?
— Не надо.
Джордан вытащил руки из карманов.
— Ты должен поговорить с ней.
— И что я ей скажу? — вопрос прозвучал куда резче, чем планировал Саймон.
— Твоя мама должна была сказать ей что-то, — сказал Джордан. — Она наверняка волнуется.
Саймон покачал головой.
— Она приедет на День Благодарения через несколько недель. Я не хочу впутывать ее в то, что происходит с моей мамой.
— Она уже в это впутана. Она ведь твоя семья, — сказала Майя. — К тому же то, что происходит с твоей мамой, все это твоя жизнь теперь.
— Тогда, наверное, я хочу, чтобы она держалась от этого подальше.
Саймон знал, что это было неблагоразумно, но ничем не мог помочь. Ребекка была… особенной. Иной. Из всех частей его жизни эта не касалась всей этой странности. Возможно единственная часть.
Майя всплеснула руками и повернулась к Джордану
— Скажи ему хоть что-то. Ты его преторианская охрана.
— Ну же, прекращайте, — сказал Саймон, прежде чем Джордан открыл рот. — Кто-нибудь из вас общается с вашими родителями? С родственниками? — они обменялись быстрыми взглядами
— Нет, — медленно сказал Джордан, — но ни один из нас не имел хороших отношений с ними до того.
— Я считаю так, — сказал Саймон. — Мы все сироты.
— Ты не можешь просто игнорировать свою сестру, — сказала Майя.
— Посмотрим.
— И когда Ребекка приедет домой, и твой дом будет выглядеть как декорация из Экзорциста? И твоя мама не сможет объяснить, где ты? — Джордан наклонился вперед, положив руки на колени. — Твоя сестра позвонит в полицию, и твоя мама закончит начатое.
— Я просто не готов услышать ее голос, — Сказал Саймон, хотя понимал, что это не аргумент. — Я должен возвратиться, но я обещаю — я напишу ей.
— Хорошо, — сказал Джордан. Он смотрел на Майю, а не на Саймона когда говорил, как будто надеялся что она увидит прогресс в отношении Саймона и порадуется. Саймон подумал, виделись ли они на протяжении прошедших двух недель, когда он в основном отсутствовал. Он предположил, что не виделись, исходя из неловкости, с которой они сидели, когда он пришел, но с этими двумя трудно быть уверенным. — Это начало.
Грохочущий золотой лифт остановился на третьем этаже Института; Клэри глубоко вдохнула и вышла в прихожую. Место было, как Алек и Изабель обещали ей, пустынное и тихое.
Движение на Йорк авеню снаружи было приглушенным рокотом. Ей казалось, что она слышит, как пылинки танцуют друг с другом в солнечном свете проникающим через окно. Вдоль стены были крючки, где посетители Института вешали верхнюю одежду, когда приходили. Одна из черных курток Джейса до сих пор висела на крючке, пустая и призрачная. Дрожа она пошла по прихожей.
Она вспомнила первый раз, когда Джейс провел ее по этим коридорам, его небрежный легкий голос, рассказывающий про сумеречных охотников, про Идрис, про весь этот тайный мир, о существовании которого она не знала.
Она наблюдала за ним, как ей казалось, тайно, когда он говорил. Но теперь она знала, что Джейс замечал все. Она наблюдала за светлыми вспышками его волос, быстрыми движениями его изящных рук, движение мускулов на его руках, когда он жестикулировал.
Она достигла библиотеки, не сталкиваясь с другими сумеречными охотниками, и открыла дверь. Комната все еще вызывала в ней дрожь, как и впервые когда она ее увидела. Круглая, потому что она была встроена в башню, библиотека находилась на втором этаже этой галереи, которая расположилась посреди стены, прямо над рядами книжных полок. Клэри до сих пор вспоминала, как Ходж отдыхал в центре комнаты, за столом, вырезанным из дуба, опираясь на стоящие позади спины двух коленопреклоненных ангелов. Клэри практически ожидала увидеть ждущего ее Ходжа с сидящим на его плече вороном Хьюго.
Погруженная в воспоминания, она быстро оказалась у круглой лестницы в дальнем конце комнаты. Она была одета в джинсы и мокасины на каучуковой подошве и руна бесшумности была нанесена на ее лодыжку; тишина была почти жуткой, когда она поднималась по лестнице в галерею.
Там тоже были книги, но они были заперты в стеклянных шкафах. Некоторые выглядели очень старыми, с потертыми обложками и закладками. Другие были книгами по темной и опасной магии — «Непроизносимые культы», «Демонический сифилис», «Практическое руководство по воскрешению мертвых».
Между закрытыми книжными шкафами были стеклянные витрины. В каждой было что-то редкое и прекрасное: изящный стеклянный флакон с крышкой из огромного изумруда; корона с бриллиантом в центре, вряд ли подходящая на голову человека; подвеска в виде ангела с крыльями в виде часовых деталей; и наконец, как и обещала Изабель, пара сияющих золотых колец в виде завитков работы фейри, нежных как дыхание ребенка. Шкаф, конечно, был закрыт, но не для Открывающей руны; Клэри закусила губу, рисуя ее осторожно, чтобы не разбить стекло — и открыла замок.
Она осторожно открыла шкаф. Она засомневалась только тогда, когда положила стило обратно в карман. Это действительно она? Крадет у Конклава чтобы заплатить королеве фейри, чьи обещания, как однажды сказал Джейс, были как скорпионы с ядовитым жалом в хвосте? Она встряхнула головой чтобы очистить сомнения — и замерла.
Дверь библиотеки была открыта. Она могла слышать, как скрипит древесина на полу, приглушенные голоса, шаги. Не задумываясь, она легла на пол, прижимаясь к холодному деревянному полу галереи.
— Ты был прав, Джейс, — послышался голос, довольно прохладный и ужасно знакомый, снизу. — Здесь пусто.
Холод, бывший в венах Клэри, застыл, замораживая ее на месте. Она не могла пошевельнуться, не могла дышать. Она не испытывала такой шок с тех пор как ее отец проткнул мечем грудь Джейса. Очень медленно она подвинулась к краю галереи и посмотрела вниз. И прикусила губу, чтобы сдержать крик.
Косая крыша отбивала свет так, что казалось, отражала свет фонаря. Солнечный свет освещал часть пола как софит на сцене. Она смогла разглядеть куски стекла, мрамора и самоцветов выложены на полу в форме Ангела Разиэля, чаши и меча. Прямо на крыльях ангела стоял Джонатан Кристофер Моргенштерн. Себастьян. Так вот как выглядел ее брат. Выглядел живым, подвижным, одушевленным. Бледное угловатое лицо, высокий и стройный в черной одежде. Его волосы были серебристыми, а не темными как при их первой встрече, покрашенные чтобы достичь цвета волос Себастьяна Верлака. Его собственные светлые волосы шли ему больше. Его глаза были темными, сверкающими жизнью и энергией. В последний раз, когда она видела его, он был лежащим в стеклянном гробу как Белоснежка, одна из его рук была перевязанным обрубком. Сейчас эта рука снова была целой, с серебряным браслетом на запястье и ничего не выдавало ее повреждения.
А рядом с ним, сияя золотыми волосами в бледном солнечном свете, стоял Джейс. Не такой Джейс, каким она представляла его последние две недели — побитым, истекающим кровью или страдающим и голодным, запертым в темной камере, кричащим от боли или зовущим ее. Это был тот Джейс, которого она помнила — румяным, здоровым и красивым. Руки в карманах джинсов, знаки, виднеющиеся сквозь футболку. Сверху была одета незнакомая куртка из рыжевато-коричневой замши, бросающей золотые отблески на его кожу. Он откинул голову назад, как будто наслаждаясь ощущением солнца на коже.
— Я всегда прав, Себастьян, — сказал он. — Ты должен был это знать обо мне.
Себастьян бросил на него уничижительный взгляд, а потом улыбнулся. Клэри пристально посмотрела. Это имело все признаки настоящей улыбки. Но что она знала? Себастьян улыбался ей и раньше, и это обернулось одной большой ложью.
— Так где же книги о вызове? Есть какой то порядок в этом хаосе?
— Вообще то нет. Они не в алфавитном порядке. Они стоят по специальной системе Ходжа.
— Не тот ли он, кого я убил? Неудобно вышло, — сказал Себастьян. — Возможно, мне следует взять верхний уровень, а тебе нижний.
Он подошел к лестнице и начал подниматься на галерею. Сердце Клэри заколотилось от страха. Себастьян ассоциировался у нее с убийством, кровью, болью и террором. Она знала, что Джейс дрался с ним и победил, но сам почти умер в процессе. Один на один она никогда не победит своего брата.
Сможет ли она прыгнуть с галереи на пол, не сломав при этом ног? А если сможет, то что произойдет потом? Как поступит Джейс? Себастьян опустил ногу на нижнюю ступеньку, когда Джейс окликнул его:
— Подожди. Они здесь. В категории «Магия, Бессмертие».
— Бессмертие? И где в этом юмор? — промурлыкал Себастьян, сняв ногу со ступени, и пошел обратно к Джейсу.
— Это библиотека, — сказал он, читая корешки книг.
— «Уход и питание вашего питомца». Демоны обнаружены. — Он сорвал ее с полки и испустил длинный, низкий смешок.
— Что случилось? — заметил Джейс усмехаясь. Клэри захотелось броситься вниз по лестнице и броситься к нему, что она снова закусила губу. Боль была как кислота.
— Это порнография, — сказал Себастьян. — Смотри. Демоны… обнаружены. — Джейс подошел к нему, облокотившись рукой для равновесия, читая через его плечо. Это было, как видеть Джейса с Алеком — с тем с кем комфортно, чтобы даже прикасаться, не задумываясь — но ужасным, отталкивающим внутри. — Хорошо, как ты говорил? — Себастьян захлопнул книгу и слегка ударил ею Джейса по плечу. — Некоторые вещи я знаю лучше тебя. Ты нашел книги?
— Нашел. — Джейс подхватил стопку книг со стола. — У нас есть время сходить в мою комнату? Если бы я мог взять хоть что-то из вещей…
— Что ты хочешь?
Джейс пожал плечами.
— В основном одежду, некоторое оружие.
Себастьян покачал головой.
— Слишком опасно. Мы должны быстро — туда и обратно. Только самые необходимые вещи.
— Моя любимая куртка, это вещь чрезвычайной важности, — сказал Джейс. Это было слишком похоже на разговор, который он обычно вел с Алеком или с кем-то из его друзей. — Многие вещи подобны мне — одновременно удобно и модно.
— Ну же, у нас ведь есть все деньги, которые мы только пожелаем, — сказал Себастьян. — Купишь одежду. И ты станешь управлять этим местом спустя несколько недель. Ты сможешь вывесить свою куртку на флагшток и размахивать ей как знаменем.
Джейс рассмеялся тем мягким смехом, который так любила Клэри.
— Я предупреждаю тебя, от этой куртки так и веет сексуальностью. Институт сможет воспарить в сексуальном пламени.
— Будь подобающе хорош для этого места. Сейчас здесь как-то мрачновато.
Себастьян схватил Джейса за край его куртки и толкнул его в бок.
— Сейчас же, мы удаляемся. Прихвати книги.
Он посмотрел на свою правую руку, где сверкало тонкое серебряное кольцо; большим пальцем руки, которой он не держал Джейса, он покрутил кольцо.
— Эй, — сказал Джейс. — Ты считаешь что… — он прервался, и на мгновение Клэри подумала, что он поднял голову и увидел ее, и когда она подняла голову чтобы присмотреться, то у нее перехватило дыхание: они оба исчезли, словно миражи, которые тают в воздухе.
Очень медленно Клэри положила голову на свою руку. На ее губах была кровь. так как она сильно прикусила ее, и теперь она могла почувствовать привкус крови во рту. Она знала, что должна была подняться и убежать прочь. Она и не предполагала здесь оказаться. Но холод в ее венах стал похож на лед, и она испугалась, что она рассыплется на мелкие осколки от одного движения.
Алек проснулся от того, что Магнус потрепал его плечо.
— Вставай, сладенький, — произнес он. — Время подняться и встретить новый день.
Алек вылез из своего гнезда из подушек и одеял и рассеяно заморгал глядя на своего парня. Магнус, несмотря на малое количество сна, выглядел раздражающе бодрым. Его волосы были мокрыми, капая на плечи его белой рубашки и делая ее прозрачной. На нем были джинсы с обилием прорезей и грубых швов, что обычно означало, что он намерен провести весь день дома.
— Сладенький? — спросил Алек.
— Я старался придумать что-то новенькое.
Алек покачал головой.
— Нет.
Магнус пожал плечами.
— Я оставлю его, пока. — Он протянул щербатую синюю кружку с кофе, приготовленным так, как любил Алек — черный, с сахаром. — Просыпайся.
Алек сел, потирая глаза, и взял кружку. Первые глотки горького кофе начали действовать, пробуждая его нервную систему. Он помнил, как лежал ночью и ждал когда Магнус придет спать, но, в конце концов, он почувствовал истощение и заснул около пяти утра.
— Я пропускаю заседания Совета сегодня.
— Я знаю, но ты должен встретиться с сестрой и остальными в парке у черепашьего пруда. Ты сказал напомнить тебе.
Алек спустил ноги на край кровати.
— Который час? — Магнус осторожно взял кружку из его рук до того как кофе пролилось и поставил ее на тумбочку.
— Ты успеваешь. У тебя есть час.
Он наклонился вперед и прижал свои губы к губам Алека; Алек вспомнил, как они впервые поцеловались, здесь, в этой комнате, и как он хотел обнять своего бойфренда и прижаться ближе. Но что-то удерживало его.
Он вылез из-под одеяла, встал и подошел к комоду. У него был ящик для его одежды. Место для его зубной щетки в ванной. Свой ключ к входной двери. Немалое количество подтверждений тому, что он занимает значимое место в чьей-то жизни, и все же он не мог избавиться от холодного страха в животе.
Магнус перевернулся на спину на кровати и наблюдал за Алеком, подложив одну руку себе за голову.
— Надень этот шарф, — сказал он, указывая на синий кашемировый шарф, висящий на крючке. — Он подходит к твоим глазам.
Алек посмотрел на него. Неожиданно он почувствовал прилив ненависти к шарфу, к Магнусу и прежде всего к себе.
— Не указывай мне, — сказал он. — Этот столетний шарф был подарен тебе королевой Викторией прямо перед смертью, за особые заслуги перед короной или что-то типа того.
Магнус сел.
— Что на тебя нашло? — Алек уставился на него.
— Я — самое новое в этой квартире?
— Я думаю, эта честь принадлежит Председателю Мяу. Ему всего два.
— Я сказал самое новое, а не самое молодое, — огрызнулся Алек. — Кто такой У. С.? Это Уилл? — Магнус покачал своей головой так, как будто у него была вода в ушах.
— Какого черта? Ты имеешь в виду табакерку? У. С. это Уолси Скотт. Он…
— Основал Преторию Волков. Я знаю. — Алек натянул джинсы и застегнул их. — Ты упоминал о нем раньше, и к тому же он историческая личность. И его табакерка лежит в твоем ящике с хламом. Что там еще? Ножницы для ногтей Сумеречного охотника Джонатана?
Кошачьи глаза Магнуса похолодели.
— Откуда все это приходит, Александр? Я не лгал тебе. Если есть что-нибудь обо мне, что ты хочешь знать, ты можешь спросить.
— Фигня, — прямо заявил Алек, застегивая свою рубашку. — Ты вежлив, весел и у тебя много других хороших качеств, но ты отнюдь не общителен, сладенький. Ты можешь говорить весь день о проблемах других людей, но ты не будешь говорить о себе или о своей истории, и когда я спрашиваю, ты извиваешься как червь на крючке.
— Возможно это потому, что ты не можешь спрашивать меня о моем прошлом, не начиная спор о том, что я собираюсь жить вечно, а ты нет, — сломался Магнус. — Может быть, это происходит, потому что, бессмертие быстро становится третьим лицом в наших отношениях, Алек.
— В наших отношениях не должно быть третьего лица.
— Вот именно.
У Алека сжалось горло. Были тысячи вещей, которые он хотел произнести, но он никогда не был столь хорош в риторике, как Джейс и Магнус. Вместо этого он схватил голубой шарф с крючка и демонстративно обернул его вокруг шеи.
— Не жди меня, — сказал он. — Я, наверное, буду патрулировать ночью.
Как только он захлопнул дверь, он услышал, как Магнус кричит ему вслед:
— Этот шарф, довожу до твоего сведения из Gap! Я купил его в прошлом году! — Алек закатил глаза и побежал вниз по лестнице в вестибюль.
Единственной лампочки, которая обычно освещает это место, не было, и пространство было настолько тусклым, что на мгновение он не заметил, скользящую к нему из тени фигуру в капюшоне. А когда увидел, то был настолько поражен, что упустил свою связку с ключами с громким лязгом. Фигура скользила к нему. Он ничего не мог сказать о ней — ни возраста, ни пола, ни даже разновидности. Голос, вышедший из-под капюшона, был потрескивающий и низкий.
— У меня есть для вас послание, Алек Лайтвуд, — сказало оно. — От Камиллы Белкорт.
— Хочешь, будем патрулировать вместе ночью? — спросил Джордан несколько резко.
Майя обернулась к нему с удивлением. Он опирался о кухонную стойку локтями позади себя. Была какая то беззаботность в его позе, которая была слишком отрепетированной чтобы быть искренней Она подумала, что это проблема знать кого-то так хорошо. Было слишком сложно притворяться вокруг них, или игнорировать когда они притворялись, даже если это и было проще.
— Патрулировать вместе? — отозвалась она. Саймон переодевался в своей комнате; она сказала ему, что пойдет к метро с ним и сейчас жалела об этом. Она знала, что должна была позвонить Джордану, с тех пор как видела его в последний раз, когда несколько неблагоразумно поцеловала его. Но с тех пор Джейс исчез и весь мир, похоже, разлетелся на куски и это дало ей предлог избегать целые проблемы. Конечно, избегать мыслей о бывшем парне, разбившем твое сердце и обратившем тебя в оборотня, было намного легче, когда он не стоял прямо перед тобой, одетый в зеленую рубашку, подчеркивающую его мускулистое тело во всех нужных местах, и выдерживать взгляд его ореховых глаз. — Я думала, что они отменили патрулирование для поиска Джейса, — казала она не глядя на него.
— Скорее не отменили, а сократили. Но я слушаюсь Претор, а не Конклав. Я могу искать Джейса в свободное время.
— Правильно, — ответила она.
Он игрался чем-то на стойке, но его внимание было приковано к ней.
— Ты, знаешь… ты хотела поступить в Стэнфорд. До сих пор хочешь?
Ее сердце пропустило удар.
— Я не думала об этом с тех пор как… — она прочистила горло. — С тех пор как изменилась.
Он покраснел.
— Ты была… В смысле ты всегда потела поехать в Калифорнию. Собиралась изучать историю, и я собирался уехать отсюда и заниматься серфингом. Помнишь? — Майя положила руки в карман ее кожаной куртки.
Ей казалось, что она разозлится, но она не злилась. Долгое время она проклинала Джордана за то, что она перестала мечтать о человеческом будущем со школой и домом и возможно семьей когда-нибудь. Но были другие волки в стае из полицейского участка, которые продолжали заниматься их мечтами, искусством. Бэт, например. Это был ее выбор остановить свою короткую жизнь.
— Я помню, — ответила она. Он покраснел.
— По поводу сегодняшней ночи. Никто не будет обыскивать бруклинский Морской Двор, поэтому мне кажется… но это всегда не весело делать самому. Но если ты не хочешь…
— Нет, — сказала она, собственный голос показался ей чужим. — Я имею в виду хорошо. Я пойду с тобой.
— Правда? — его ореховые глаза засияли, и Майя прокляла сама себя. Она не должна его обнадеживать, когда не уверена в своих чувствах. Было просто сложно поверить, что он переживает об этом.
Медальон претории волков сверкнул возле горла, когда он наклонился вперед и она ощутила знакомый запах его мыла и под ним — волка.
Она подняла на него глаза в тот самый момент, когда Саймон вышел из комнаты, одетый в худи. Он замер в дверном проеме, переводя взгляд с Джордана на Майю, и его брови медленно приподнимались.
— Ты знаешь, я могу добраться к метро сам, — сказал он Майе, слегка улыбаясь краешком рта. — Если ты хочешь остаться здесь…
— Нет. — Майя торопливо вытащила руки из карманов, где они нервно сжимались в кулаки. — Нет, я пойду с тобой. Джордан, увидимся позже.
— Сегодня ночью, — сказал он ей вслед, но она не обернулась; она уже торопилась за Сайманом.
Саймон тащился один по низком подъему холма, слыша крики бросающих фрисби на Шип Медоу позади него, как будто отдаленную музыку. Это был яркий ноябрьский день, свежий и ветреный, солнечный свет на деревьях и листьях напоминал сверкающие оттенки алого, золотого, янтарного. Вершина холма была усеяна валунами. Можно было увидеть, как образовался парк на месте, которое было заросшим деревьями и усыпано валунами.
Изабель присела на один из валунов, одетая в платье бутылочно-зеленого шелка с вышитым черным и серебряным пальто поверх. Она смотрела как Саймон подходил к ней, отбрасывая свои длинные темные волосы с лица.
— Я думала, что ты с Клэри, — сказала она, когда он подошел. — Где она?
— Осталась в Институте, — сказал он, садясь на камень рядом с Изабель и засовывая руки в карманы своей ветровки. — Она написала. Она скоро должна быть.
— Алек уже идет… — начала говорить она и была перебита пиликаньем из его кармана. Или, если быть точнее, пиликаньем телефона лежащего в его кармане. — Я думаю, тебе кто-то написал.
Он пожал плечами.
— Я проверю позже.
Она обдала его взглядом из-под длинных ресниц.
— В любом случае, я сказала, что Алек уже в пути. Он пройдет всю дорогу от Бруклина, так что… — Телефон Саймона заиграл вновь. — Хорошо, ну и ладно. Если ты не ответишь, это сделаю я. — Изабель поддалась вперед, и не замечая протестов Саймона, потянулась к карману. Лбом она слегка задела его подбородок. Он вдохнул ее духи — ваниль — и еще что-то, что исходило от ее кожи. Когда она вытащила телефон, он сделал шаг назад; это принесло одновременно и облегчение и разочарование. Прищурившись, она посмотрела на экран. — Ребекка? Кто такая Ребекка?
— Моя сестра.
Изабель расслабилась.
— Она хочет встретиться с тобой. Она говорит, что не видела тебя с тех пор как…
Саймон изловчился и забрал телефон у Изабель, после чего положил его обратно к себе в карман.
— Я знаю, знаю.
— Ты не хочешь видеть ее?
— Более чем… более чем что-либо иное. Но я не хочу, чтобы она узнала. Обо мне. — Саймон поднял палочку и бросил ее. — Ты просто посмотри, что случилось с моей матерью, когда она узнала.
— Так договорись встретиться с ней в каком-то общественном месте. Там где она не будет волноваться. Далеко от твоего дома.
— Даже если она и не будет волноваться, она не перестанет смотреть на меня как моя мама, — сказал Саймон, понизив голос. — Как будто я монстр.
Изабель слегка коснулась его запястья.
— Моя мама выгнала Джейса, когда думала что он сын Валентина и шпион, а потом ужасно сожалела об этом. Мои мама и папа привыкли к тому, что Алек вместе с Магнусом. Для твоей мамы все тоже станет на круги своя. Попробуй убедить сестру занять твою сторону. Это должно будет помочь. — Она слегка наклонила свою голову. — Я считаю, что иногда братья и сестры понимают намного больше чем родители. Они не ожидают от нас многого. Я никогда бы не отвергла Алека. Что бы он ни сделал. Никогда. Или Джейса. — Она сжала его руки, после чего опустила их. — Мой младший брат умер. Я никогда не увижу его снова. Не заставляй свою сестру проходить через это.
— Через что? — это был Алек, он подходил, к ним шурша опалыми листьями под его ногами. Он был одет как обычно: свитер и джинсы, и лишь темно-синий шарф, соответствующий цвету его глаз был обернут вокруг шеи, казался чем-то новым. Это, должно быть, подарок Магнуса, подумал Саймон. Алек бы никогда не купил бы себе что-нибудь подобное. Понятие соответствия, похоже, прошло мимо него.
Изабель откашлялась.
— Сестра Саймона… — она больше ничего не сказала.
Налетел порыв холодного воздуха, который принес с собой целый вихрь опавших листьев. Изабель выставила одну руку вперед, чтобы защитить свое лицо от пыли; воздух вокруг замерцал, и в этом безошибочно угадывалось открытие портала, после чего перед ними предстала Клэри со стилом в одной руке и мокрым от слез лицом.
— Ты точно уверена, что это был Джейс? — спросила Изабель, как показалось Клэри, в сорок седьмой раз. Клэри закусила свою и так раненую губу, и посчитала до десяти.
— Это же я, Изабель, — сказала она. — Думаешь, я не узнала бы Джейса? — Она взглянула на Алека, стоявшего над ними, его голубой шарф развивался как знамя на ветру. — Ты бы мог перепутать Магнуса с кем то еще?
— Нет. Никогда, — ответил он, не задумываясь. Его глаза, потемневшие от беспокойства, отражали волнение. — Просто… конечно мы спрашиваем. Потому что это не имеет никакого смысла.
— Он мог быть заложником, — сказал Саймон, опираясь на валун. Его глаза на осеннем солнце казались кофейными. — Возможно, Себастьян угрожал ему, если бы Джейс ослушался его, Себастьян может причинить боль даже близкому человеку.
Все взгляды обратились к Клэри, но она сокрушенно опустила голову.
— Вы не видели их вместе. Никто так не играет, будучи заложником. Он выглядел вполне счастливым там.
— Ну, тогда он одержим, — сказал Алек. — Как тогда с Лилит.
— Я тоже так сначала подумала. Но когда он был одержим Лилит, он вел себя как робот. Он просто повторял одно и то же снова и снова. Но это был Джейс. Он шутил, так же как и Джейс. Улыбался как он.
— Возможно это стокгольмский синдром, — предположил Саймон. — Ну, типа когда вам промыли мозги, и вы начинаете симпатизировать своему похитителю.
— Проходят месяцы, чтобы развился стокгольмский синдром, — возразил Алек. — Как он выглядел? Раненый или больной? Можешь их обоих описать? — спросил он уже не в первый раз.
Ветер поднимал сухие листья вокруг их ног, когда Клэри снова им рассказывала, как Джейс выглядел… ярким и здоровым. Себастьян тоже. Они выглядели вполне спокойно. Одежда Джейса была чистой, модной, повседневной. Себастьян был одет в длинный черный шерстяной плащ, выглядящий дорогим.
— Как злой аналог Burberry, — сказал Саймон когда она закончила. Изабель бросила на него взгляд.
— Возможно, у Джейса есть план, — ответила она. — Возможно, он обманывает Себастьяна. Пытается под его благосклонностью выяснить, какие у него планы.
— Ты думаешь, что выяснив таким способом его планы, он найдет способ рассказать нам о них, — сказал Алек. — Не заставляй нас паниковать. Это слишком жестоко.
— Пока он не рискует отправить нам сообщение. Он верит, что мы ему доверяем. И мы ему доверяем.
Голос Изабель повысился, и она задрожала, обнимая себя руками. Деревья обрамляли усыпанную гравием дорожку, пугая прохожих стуком своих обнаженных ветвей.
— Возможно, мы должны сообщить Конклаву, — сказала Клэри, слыша свой голос как будто издалека. — Это… я не вижу, как мы можем с этим разобраться сами.
— Мы не можем сказать Конклаву. — Голос Изабель звучал твердо.
— Почему нет?
— Если они подумают, что он сотрудничает с Себастьяном, то примут решение убить его, — сказал Алек. — Таков закон.
— Даже если Изабель права? Даже если он лишь подыгрывает Себастьяну? — с каплей сомнения в голосе сказал Саймон. — Пытается быть с ним, чтобы получить информацию?
— Это невозможно никак доказать. И если мы будет это утверждать, то, вернувшись обратно к Себастьяну, тот, возможно, убьет Джейса, — ответил Алек. — Если Джейс одержим, Конклав убьет его сам. Мы ничего не можем им сказать. — Сказал он твердо. Клэри посмотрела на него с удивлением — среди них Алек наиболее придерживался правил.
— Мы говорим о Себастьяне, — сказала Иззи. — Нет никого, кого Конклав ненавидит больше, за исключением Валентина, который уже мертв. Но по правде все знают кое-кого, умершего в Смертельной войне, и Себастьян один из тех, который это утверждение опровергает.
Клэри шаркнула ногой по гравию своим мокасином. Вся эта ситуация напоминала сон, и ей казалось что она может проснуться в любой момент.
— Итак, что дальше?
— Мы поговорим с Магнусом. Посмотрим, что он предложит нам для решения. — Алек потянул за край своего шарфа. — Он не пойдет к Совету. Если я его попрошу этого не делать.
— Лучше бы ему не делать, — сказала Изабель с негодованием. — Иначе он самый худший бойфренд.
— Я же сказал, что он не будет…
— Есть ли как то смысл теперь? — сказал Саймон. — Встретиться с королевой Благих? Теперь, когда мы знаем, что Джейс одержим или скрывается нарочно…
— Вы не отказываетесь от свидания с королевой Благих, — решительно ответила Изабель. — Если вы цените свою шкуру.
— Но она лишь заберет кольца у Клэри, и мы ничего не узнаем, — возразил Саймон. — Нам сейчас известно больше. У нас теперь есть разные вопросы к ней. Невзирая на то, что она не ответит на них. Она просто ответит на предыдущие. Именно так поступают фейри. Они не делают одолжений просто так. Я сомневаюсь, что она позволит нам поговорить с Магнусом, и лишь затем явиться к ней.
— Это не важно. — Клэри потерла лицо руками. Они остались сухими. Слава Богу, слезы перестали идти. Она не хотела предстать перед королевой с заплаканными глазами. — У меня нет колец.
Изабель моргнула.
— Что?
— После того как я увидела Джейса, я была слишком потрясена чтобы их достать. Я просто покинула Институт и прошла через Портал сюда.
— Ну, тогда мы не можем встретиться с королевой, — сказал Алек. — Если ты не сделала того, что она просила, то она будет в гневе.
— Она будет более чем в гневе, — сказала Изабель.
— Ты видела, что она сделала Алеку, когда мы в последний раз были во Дворе. И это были всего лишь чары. Она, наверное, обернет Клэри в лобстера или что то подобное.
— Она знает, — ответила Клэри. — Она сказала: «Когда ты найдешь его снова, он будет не таким, каким ты его запомнила». — Голос королевы Благих прозвучал в голове Клэри. Она вздрогнула. Теперь она поняла, почему Саймон так ненавидит фейри. Они всегда точно знали что сказать, подбирали правильные слова, чтобы заставить их засесть, словно заноза в мозгу, и ее нельзя было ни удалить, ни проигнорировать. — Она просто играет с нами. Она хочет получить эти кольца, но я действительно не думаю, что есть хоть малейший шанс на то, что она действительно поможет нам.
— Хорошо, — с сомнением произнесла Изабель. — Но если она знает это, то должна знать больше. И кто же еще будет в состоянии помочь нам, поскольку мы ну никак не сможем пойти к Конклаву?
— Магнус, — сказала Клэри. — Все это время он пытался расшифровать заклинание Лилит. Быть может, если я расскажу ему, что я видела, это сможет помочь.
Саймон закатил глаза.
— Ну, это конечно хорошо, что мы знаем человека, который близок с Магнусом, — сказал он. — Напротив, у меня такое чувство, что мы врем все время, интересуясь какого черта делать дальше. Может, попытаемся найти денег, чтобы нанять Магнуса, продавать лимонад.
Алек выглядел раздраженным из-за этого комментария.
— Единственная возможность достать достаточно денег, чтобы нанять Магнуса продавать лимонад, это добавить туда метанол.
— Впечатляет. Мы все знаем, что твой бойфренд стоит дорого. Я просто хочу, чтобы мы не бегали с каждой проблемой к нему.
— Как и он, — ответил Алек. — У Магнуса на сегодня уже есть работа, но я поговорю с ним сегодня ночью и мы все можем встретиться в его квартире завтра с утра.
Клэри кивнула. Она не могла даже представить, как проснется следующим утром. Она знала, что чем раньше они поговорят с Магнусом, тем лучше, но она чувствовала себя уставшей и вымотавшейся, как будто оставила пинты своей крови на полу библиотеки в Институте. Изабель придвинулась к Саймону.
— Я думаю, это освобождает нас на весь день, — сказала она. — Может сходим в Таки? Они предоставят тебе кровь.
Саймон взглянул на Клэри, волнуясь.
— Ты хочешь сходить?
— Нет, все хорошо. Я возьму такси, чтобы вернуться в Вильямсбург. Хочу провести немного времени с мамой.
Вся эта история с Себастьяном уже подорвала ее… Волосы Изабель развивались по ветру, когда она откинула голову назад.
— Ты не можешь ей рассказать то, что видела. Люк член Совета. Он не сможет скрывать это от них, и ты не сможешь просить ее срывать от него.
— Я знаю.
Клэри видела три встревоженных взгляда. Как это все произошло? подумала она. Она, которая никогда не имела секретов от Джослин — настоящих секретов, должна были идти домой и скрывать что-то важное от обоих — от мамы и от Люка. Некоторое она могла обсудить лишь с такими людьми как Алек и Изабель Лайтвуд и Магнус Бейн, с людьми, о существовании которых еще шесть месяцев назад не знала. Странно, когда мир меняется вокруг своей оси и все во что ты верил, меняется, и кажется, что не хватает на все времени. В конце концов, у нее есть Саймон. Верный, постоянный Саймон
Она поцеловала его в щеку, попрощалась со всеми и развернулась прочь, зная, что все трое взволнованно наблюдают, как она идет сквозь парк и последние опадающие листья шуршат под ее туфлями как крошечные кости.
Алек соврал. Не Магнусу было чем заняться после обеда. А ему. Он знал, что поступил неправильно, но не мог себе хоть как-то помочь. Это было сродни наркотикам — он хотел знать все больше и больше. И сейчас, стоя в метро и держа в руках ведьмин огонь, он задавался вопросом, что он тут делает.
Как и все станции метро в Нью-Йорке, эта пахла ржавчиной и водой, металлом и разложением. Но в отличие от других станций на которых Алек бывал, эта была устрашающе тихой. Кроме следов ущерба, причиненного водой, стены и платформа были чисты. Сводчатые потолки, на которых изредка встречались люстры, возвышались над ним, арки были облицованы зеленой плиткой. На табличке на стене было написано — «Здание Муниципалитета».
Станция метро Здание Муниципалитета ввелась в эксплуатацию в 1945 году, и хотя город все еще использовал ее как ориентир, шесть поездов проезжали мимо при оказии, чтобы сделать удобный поворот, но никогда не останавливались на этой станции. Алек перелез через забор в Сити Холл Парк, окруженный кизиловыми деревьями, спрыгнув вниз с высоты сломавшей бы ноги примитивных. Теперь он стоял, вдыхая пыльный воздух, его сердце колотилось быстрей.
Это было место встречи, указанное в письме, что передал раб вампира, столкнувшийся с ним в подъезде дома Магнуса.
Вначале он решил не использовать информацию. Но он был не в состоянии переступить через себя, чтобы выбросить ее. Он сложил его и спрятал в карман джинсов и в течение всего дня, даже в Централ Парке, оно его не отпускало.
Это было как вся ситуация с Магнусом.
Он не мог перестать думать об этом, как волнуются из-за больного зуба, зная, что только ухудшаешь ситуацию, но не можешь остановиться. Магнус не сделал ничего плохого. Это не его вина, что он на сотни лет старше, и что он влюблялся раньше. Но, даже осознавая всю нелепость ситуации, она продолжала разъедать его разум. И теперь, зная более или менее о ситуации с Джейсом, нежели вчера, это было все чересчур. Ему нужно было поговорить с кем то, пойти куда то, сделать что ни будь. И поэтому он тут. И она также была здесь, он был в этом уверен.
Он медленно спустился с платформы. Сводчатый потолок сверху, центральное окно в крыше впускало свет из парка, четыре линии плитки отходили от него, словно ноги паука. В конце платформы была короткая лестница, уходящая вверх во мрак. Алек мог почувствовать присутствие чар: любой примитивный, посмотрев вверх, увидел бы бетонную стену, но он увидел открытый проем. Он поднялся тихо по ступенькам.
Он оказался в мрачной, плохо освещенной комнате. Окно в крыше пропускало немного света. В темном углу комнаты стояла элегантная бархатная софа с изогнутой спинкой и на ней сидела Камилла. Она была красива, как и помнил Алек, невзирая на то, что в последний раз он видел ее не в лучшей форме — грязной и прикованной цепью в строящемся здании. Она была одета в изящный черный костюм и красные туфли на каблуках, волосы спадали завитками на плечи. На ее коленях лежала открытая книга — «Площадь Этуаль» Патрика Модиано. Он достаточно знал французский, чтобы перевести название. Площадь звезды.
Она взглянула на Алека, так словно ждала его.
— Привет Камилла, — сказал он. Она медленно моргнула.
— Александр Лайтвуд, — сказала она. — Я узнала твои шаги на лестнице. — Тыльной стороной руки она дотронулась до щеки и улыбнулась ему. Было что-то сдержанное в ее улыбке. В ней была вся теплота пыли. — Я не надеюсь получить от тебя послание от Магнуса для меня. — Алек ничего не ответил. — Ну конечно нет, — сказала она. — Глупая я. Как будто он знает, где ты.
— Как ты узнала, что это был я? — спросил он. — На лестнице.
— Ты Лайтвуд, — ответила она. — Твоя семья никогда не сдается. Я знала, что тебе не будет спокойно одному, после того что я сказала тебе той ночью. Сегодняшнее послание только освежило твою память
— Мне не нужны были напоминания о том, что ты мне обещала. Или ты лгала?
— Я не должна была ничего говорить той ночью, чтобы освободиться, — ответила она. — Но я не лгала. — Она наклонилась вперед, ее глаза были яркими и темными одновременно. — Ты нефилим, член Конклава и Совета. За мою голову назначена цена за убийство сумеречных охотников. Но я уверена, что ты пришел не для того чтобы сдать им меня. Ты хочешь получить ответы
— Я хочу знать, где Джейс, — сказал он.
— Ты хочешь это знать, — ответила она. — Но ты знаешь, что нет никакой причины отвечать, и я не буду. Я бы ответила, если бы знала. Я знаю, что его забрал сын Лилит и у меня нет причин для привязанности к ней. Ее больше нет. Я знаю, что меня искали, чтобы узнать, что мне известно. И я могу тебе сказать, что ничего не знаю. Я бы сказала тебе, где твой друг, если бы знала. У меня нет причин далее противостоять Нефилимам. — Она провела рукой по своим густым светлым волосам. — Но ты здесь не поэтому. Признай это, Александр.
Алек ощутил свое ускоряющееся дыхание. Он думал об этом моменте, лежа без сна ночью возле Магнуса, слушая дыхание колдуна, слушая свои вдохи, считая их. Каждый вдох приближал к старости и смерти. Каждая ночь обращала его ближе к концу всего
— Ты говорила, что знаешь, как сделать меня бессмертным, — сказал Алек. — Говорила, что знаешь способ, чтобы мы Магнусом были вместе навсегда.
— Я говорила, не правда ли? Как интересно.
— Я хочу, чтобы ты сказала мне это сейчас.
— И я скажу, — ответила она, положив свою книгу. — За определенную цену.
— Никакой цены, — сказал Алек. — Я освободил тебя. А теперь ты мне скажешь то, что я хочу узнать. Или я отдам тебя Конклаву. Они прикуют тебя к крыше Института и подождут рассвета.
Ее глаза были жесткими и тусклыми.
— Мне нет дела до угроз.
— Тогда дай мне то, что я хочу.
Она стояла, проводя руками по своему жакету, разглаживая морщинки.
— Подойди и возьми, охотник.
Все разочарование, паника и отчаяние, скопившиеся за последние недели, вырвались из него. Он прыгнул на Камиллу, но она ожидала этого, обнажая свои клыки с легким щелчком. Алек едва успел выхватить свой кинжал серафима, как она уже была на нем. Он дрался с вампирами и раньше — их стремительность и сила ошеломляли. Это было, как драться с воронкой торнадо.
Он бросился в сторону, перекатился на ноги, и пинком отправил упавшую лестницу в ее направлении; это остановило ее ровно настолько, чтобы он успел поднять клинок и прошептать: «Нуриэль». Свет клинка серафима озарил все вокруг подобно звезде, и Камилла запнулась, затем бросилась на него еще раз.
Она напала, разрывая ее длинными ногтями его щеку и плечо. Он ощутил тепло и влажность крови. Кружась, он полоснул по ней, но она поднялась в воздух, оказавшись вне досягаемости, смеясь и дразня его. Он побежал к лестнице, ведущей вниз к платформе. Она бросилась за ним; он уклонился в сторону, развернулся и оттолкнулся от стены в воздух, прыгнув к ней в тот момент, когда она устремилась к нему. Он столкнулись в воздухе в середине пути, она кричала и рвала его, он сдерживал ее руки, даже когда они рухнули на землю, подняв падением легкий ветер вокруг себя.
Продолжить прижимать ее к земле являлось ключом к победе в этом бою, и он безмолвно поблагодарил Джейса, который практиковал с ним перевороты в тренировочном зале снова и снова до тех пор, пока он не смог использовать практически любую поверхность для того, чтобы отрываться от земли на минуту или две. Он рубил клинком серафимов, пока они катались по полу, а она легко уклонялась от его ударов, двигаясь так быстро, что превратилась в размытое пятно.
Она пнула его своими каблуками, нанося ими колотые раны. Он вздрогнул и выгнулся, а она ответила ему впечатляющим потоком грязных домыслов о его с Магнусом сексуальной жизни, о ее сексуальной жизни с ним, и, возможно, она наговорила бы больше, но они достигли центра комнаты, где сквозь люк в потолке пробивался солнечный свет, очерчивая круг на полу.
Схватив ее запястье, Алек силой подставил руку Камиллы свету. Она закричала, когда на ее кожи появились огромные белые волдыри. Алек ощутил жар, исходящий от ее пузырящейся руки. Пальцы сплелись с ее, он отдернул ее руку обратно, в тень. Она зарычала и впилась в него. Он ударил локтем по ее рту, разбив губу. Кровь вампира — блестящая ярко-красная, ярче, чем человеческая кровь, — запала из уголка ее рта.
— Тебе достаточно? — прорычал Алек. — Или ты хочешь продолжить?
Он начал вновь протягивать ее руку к солнечному свету. Она уже начала заживать, красная, покрытая волдырями, кожа выцвела до розового цвета.
— Нет! — Она задыхалась, кашляла, и начала дрожать, все ее тело били судороги. Спустя миг он понял, что она смеется, смеется над ним сквозь кровь. — Это позволяет мне ощущать себя живой, маленький Нефилим. Хороший бой как этот… я должна поблагодарить тебя.
— Поблагодари, отвечая на мой вопрос, — сказал Алек задыхаясь. — Или я испепелю тебя. Я устал от твоих игр.
Ее губы изогнулись в улыбке. Ее раны уже затягивались, хотя лицо все еще было в крови.
— Нет никакого способа сделать тебя бессмертным. Лишь черная магия или обращение тебя в вампира, но ты отверг оба варианта без колебаний.
— Но ты говорила, что есть другой путь, чтобы мы были вместе…
— Есть. — Ее глаза плясали. — Ты не сможешь обрести бессмертие сам, маленький нефилим, по крайней мере, в приемлемые для тебя сроки. Но ты можешь избавить Магнуса от его бессмертия.
Клэри сидела в своей спальне в доме Люка, сжав карандаш в руке с листом бумаги на столе перед ней. Солнце уже село, и лампа горела на столе, освещая руну, которую она начала рисовать. Это началось, когда она ехала домой, смотря невидящим взглядом в окно. Такого никогда не случалось раньше, и она помчалась домой со станции, пока образ все еще был свеж в ее памяти, откладывая в сторону допросы матери, запершись в комнате — прижала ручку к бумаге… в дверь постучали.
Быстро спрятав свой рисунок под чистые листки Клэри увидела, как мама вошла в комнату.
— Я знаю, знаю, — сказала Джослин, поднимая руки на протест Клэри. — Ты хочешь побыть одна. Но Люк приготовил ужин и ты должна поесть.
Клэри взглянула на маму.
— И ты тоже.
Джослин, как и ее дочь, потеряла аппетит из-за стресса, и ее лицо выглядело осунувшимся. Она должна была готовиться к своему медовому месяцу, паковать сумки, чтобы ехать куда-то далеко. А в итоге свадьба была окончательно отложена, и Клэри слышала ее плачь по ночам сквозь стену. Клэри знала этот плачь, рожденный гневом и чувством вины, плачь, говорящий «Это я во всем виновата».
— Я поем если и ты поешь, — сказала Джослин, улыбаясь. — Люк приготовил пасту.
Клэри развернулась в кресле, закрывая своим телом стол.
— Мам, — сказала она. — Есть кое-что, о чем я хочу спросить тебя.
— Что случилось?
Клэри прикусила кончик ручки, дурная привычка которой она обзавелась с тех пор как начала рисовать.
— Когда я была в Тихом Городе с Джейсом, Братья говорили что есть церемония, совершаемая над сумеречными охотниками при рождении, которая защищает их. Что Железные Сестры и Тихие Братья проводят ее. И мне интересно…
— Проводилась ли над тобой такая церемония? — Клэри кивнула. Джослин вздохнула и взъерошила волосы. — Проводилась, — ответила она. — Я договорилась через Магнуса. Присутствовал Тихий Брат, поклявшийся сохранить тайну и женщина колдун, вместо Железной Сестры. Я практически не хотела проводить ее. Я не хотела думать, что ты можешь пострадать от сверхъестественного после того как я тебя так тщательно берегла. Но Магнус посоветовал сделать ее, и он оказался прав.
Клэри посмотрела на нее с любопытством.
— Кто была та колдунья?
— Джослин! — позвал Люк из кухни.
— Вода уже кипит! — Джослин быстро поцеловала Клэри в макушку. — Извини. Кулинарное ЧП. Увидимся в пять?
Клэри кивнула маме, поспешившей из комнаты, и повернулась обратно к столу. Руна, которую она создавала, была еще там, раздражая ее мозг. Она продолжила рисовать, завершая начатый узор. Закончив, она откинулась на стул и разглядывала нарисованное. Это выглядело как Открывающая руна, но не совсем. Это был символ, изображающий простой крест и что-то еще, новое для мира, как новорожденный ребенок. Он содержал покоящуюся угрозу, ощущение, что он был рожден из ее ярости, вины и бессильного гнева.
Это была могущественная руна.
Но, невзирая на то, что она знала ее значение и способ использования, она не могла думать о том единственном способе использования ее в текущей ситуации. Это было, как оказаться в поломанной машине посреди пустынной дороги, отчаянно ковыряясь в двигателе и вытаскивая электрический удлинитель вместо переходного кабеля. Ей казалось, что ее собственная сила смеется над ней.
С проклятьем она бросила ручку на стол и спрятала лицо в руках.
Все внутри старого госпиталя все было тщательно выбелено, придавая жуткое сияние каждой из поверхностей. Большинство окон были заколочены, но даже в тусклом свете усиленное зрение Майи выхватывало мельчайшие детали — просеянную пыль штукатурки на оголенном полу коридора, следы, оставшиеся от строительных огней, куски проводки, приклеенные к стенам сгустками краски, царапанье мышей в темных углах.
Раздался голос позади нее.
— Я обыскал восточное крыло. Ничего. Что насчет тебя? — Майя обернулась.
Джордан стоял позади нее, одетый в темные джинсы и черный свитер поверх зеленой футболки. Она покачала головой.
— В западном крыле тоже ничего. Несколько хрупких лестниц. Неплохие архитектурные детали, если это тебя интересует.
Он покачал головой.
— Давай уходить отсюда. У меня мурашки от этого места.
Майя согласилась, поняв, что не только она так думает. Она подошла к ступенькам следом за Джорданом, чтобы спуститься, перила были настолько хрупкие с раскрошившимся пластиком, что напоминали снег. Она не поминала, почему именно согласилась патрулировать с ним, но не могла отрицать, что у них вышла отличная команда. С Джорданом было легко. Несмотря на то, что произошло между ними перед исчезновением Джейса, он вел себя уважительно, сохранял дистанцию, не вызывая неловкости.
Лунный свет освещал их и все вокруг, когда они вышли из больницы. Это было большое здание из белого мрамора с окнами, выглядящими как пустые глазницы. Кривое дерево, теряя свои последние листья, сгорбилось перед парадной дверью.
— Это было простой тратой времени, — сказал Джордан.
Майя посмотрела на него. Он смотрел на старый военно-морской госпиталь, а не на нее. Ей нравилось смотреть на Джордана, когда он не видел этого. Она могла разглядывать линию его скул, как завиваются волосы над воротником сзади, изгиб ключиц над вырезом его футболки, не ощущая ожидания в его взгляде. Он был красивым юношей, когда они познакомились, угловатым, с длинными ресницами, но сейчас он выглядел старше, устрашающе сильным, с мускулами, двигающимися под его прилегающей футболкой. Его кожа все еще была оливкового оттенка, напоминающего об итальянском происхождении, и ореховые глаза теперь имели зрачки, окруженные золотом, как у оборотня. Такие же зрачки она видела, смотрясь в зеркало каждое утро. Такие зрачки у нее теперь из-за него.
— Майя? — посмотрел на нее насмешливо. — О чем ты думаешь?
— Ой, — моргнула она. — Я э… не думаю, что имело смысл искать в больнице. Если честно я не понимаю, зачем вообще они послали нас сюда. Бруклинский морской порт? С чего бы Джейс был тут? Не думаю, что он мечтал о кораблях.
Реакция Джордана из насмешливой стала более мрачной.
— Когда тела плывут по Ист-ривер, в большинстве случаев они попадают туда отсюда. Из морского порта.
— Ты думаешь, что мы ищем труп?
— Я не знаю. — Пожав плечами, он развернулся и пошел. Его ботинки шуршали по сухим опавшим листьям. — Возможно, в этом смысле я ищу, потому что неправильно сдаваться.
Его походка была медленной, неторопливой; они шли плечо к плечу, практически соприкасаясь. Майя остановила взгляд на панораме Манхэттена по ту сторону реки, омытую сверкающим белым светом, отражающимся в воде. Когда они спустились к бухте Wallabout, в поле зрения попала арка Бруклинского моста и освещенные прямоугольники Порта Саус Стрит на другой стороне залива. Она почувствовала запах загрязненных миазмов в воде, грязь и дизельное топливо из военной верфи, запах мелких зверушек, двигающихся в траве.
— Я не думаю, что Джейс мертв, — сказала она, наконец. — Я думаю, он не хочет, чтобы его нашли.
В ответ Джордан посмотрел на нее.
— Ты говоришь, что нам не стоит искать?
— Нет. — Она колебалась. Они шли вдоль реки, возле низкой стены; она положила руку сверху стены пока они шли. Между ними и водой была узкая полоса асфальта. — Когда я сбежала в Нью-Йорк, я не хотела быть найденной. Но мне бы понравилось, что кто-то бы искал меня так же, как ищут Джейса Лайтвуда.
— Тебе нравится Джейс? — спросил Джордан безразлично.
— Нравится? Ну, не как парень. — Джордан рассмеялся.
— Я не имел в виду это. Хотя, его практически все считают сногсшибательно привлекательным.
— То есть ты хочешь сказать, что притворяешься, что тебя не интересует, кажутся ли мне другие парни привлекательными или нет? Джейс, волосатый парень из гастронома на Девятой, выглядят ли они равными тебе?
— Хм, мне кажется, что у волосатого парня имеется моль, так что Джейс вырывается вперед. Если тебе нравятся точеные, светловолосые парни, жаждущие оказать мне услугу.
Он бросил на нее взгляд сквозь ресницы.
— Мне всегда нравились темноволосые парни, — сказала она тихо. Он смотрел на реку.
— Как Саймон.
— Ну, в общем да. — Майя давно уже не думала о Саймоне в этом смысле. — Наверное.
— И тебе нравятся музыканты. — Он сорвал лист с низко растущей ветки над головой. — Ну, в общем, я певец, Бэт был ди-джеем, и Саймон…
— Мне нравится музыка. — Майя откинула волосы с лица.
— А что еще тебе нравится? — Джордан рвал листик в его руках. Он остановился, подтянулся и сел сверху на низкую стену, покачиваясь возле ее лица. — Я имею в виду, есть ли что-то, что нравится тебе настолько, что ты этим, так сказать, живешь?
Она удивленно посмотрела на него.
— Что ты хочешь сказать?
— Ты помнишь, как я приобрел это?
Он расстегнул свитер и сбросил его. Его рубашка была с короткими рукавами. Вокруг каждого его бицепса вились слова на Санскрите, текст из Мантр Шанти. Она хорошо их помнила. Их подруга Валери бесплатно сделала их за несколько часов в своем тату-салоне в Ред-Банке.
Майя сделала к нему шаг.
Благодаря тому, что он сидел, а она стояла, они смотрели друг другу в глаза. Она протянула руку и робко провела по словам, начерченным на его левой руке. Его веки затрепетали от ее прикосновения.
— Веди нас от нереального в реальность, — громко прочла она. — Веди нас из тьмы к свету. Веди нас от смерти к бессмертию[2].
Его кожа ощущалась мягкой под ее пальцами.
— Они были твоей идеей. Ты всегда была читающей натурой. Ты всегда была той, кто все знает. — Он открыл глаза и посмотрел на нее. Его глаза были светлее, чем вода позади него. — Майя, чтобы ты не собралась делать, я помогу тебе. Я скопил достаточно денег из моего жалованья у Преторов. Я могу отдать их тебе. Они смогут покрыть твое обучение в Стэнфорде. Ну, большую часть. Если ты до сих пор хочешь туда поступить.
— Я не знаю, — ответила она, ее разум был в смятении. — Когда я примкнула к стае, я думала, что невозможно быть оборотнем и кем-то еще одновременно. Я думала, что просто нужно быть частью стаи, не имея своей личности. Мне казалось, что так безопаснее. Но Люк, он живет нормальной жизнью. У него есть книжный магазин. А ты, ты — Претор. Я думаю, ты можешь иметь больше, чем одно занятие.
— Ты всегда была на это способна. — Его голос звучал низко, хрипло. — Помнишь, что ты сказала ранее, когда убежала, тебе хотелось, чтобы тебя искали… — Он сделал глубокий вдох. — Я искал тебя. Я никогда не переставал.
Она встретилась взглядом с ореховыми глазами. Он не двигался, но сжимал колени так, что костяшки пальцев побелели. Майя наклонилась вперед, достаточно близко, чтобы разглядеть слабую щетину вдоль челюсти, чтобы вдохнуть его запах — смесь волка, зубной пасты и самого парня. Она положила свои руки на его.
— Что ж, — произнесла она. — Ты меня нашел.
Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Она ощутила его дыхание на своих губах до того, как он поцеловал ее, и она подалась вперед, закрыв глаза. Его рот был таким же мягким, каким она его помнила. Его губы нежно касались ее, заставляя всю содрогаться. Она обвила руками его шею, скользя своими пальцами по его вьющимся темным волосам, слегка коснулась обнаженной кожи на затылке, у края изношенного воротника рубашки. Он притянул ее ближе. Он дрожал. Она ощутила жар его сильного тела напротив ее, когда его руки заскользили по ее спине.
— Майя, — прошептал он. Он начал поднимать подол ее свитера, зажимая пальцами часть на спинке. Его губы придвинулись к ее. — Я люблю тебя. Я никогда не переставал любить тебя. Ты — моя. Ты всегда была моей.
Ее сердце колотилось, она отпрянула от него, натягивая свитер обратно.
— Джордан, остановись.
Он посмотрел на нее, ошеломленно и с беспокойством.
— Прости меня. Разве это было плохо? Я не целовал никого, кроме тебя, ни разу с тех пор, как…
Он замолчал. Она покачала головой.
— Нет, просто… Просто я не могу.
— Все в порядке, — произнес он. Он выглядел очень уязвимым, сидя там, тревога отражалась на его лице.
— Мы не должны делать ничего… — она искала слова. — Просто это слишком.
— Это был всего лишь поцелуй.
— Ты сказал, что любишь меня. — Ее голос дрожал. — Ты предложил отдать мне свои сбережения. Я не могу принять от тебя это.
— Что именно? — спросил он, боль сквозила в его голосе. — Мои деньги или мою любовь?
— И то, и другое. Я просто не могу, ладно? Не с тобой, не сейчас.
Она начала отступать Он смотрел ей вслед, разомкнул губы.
— Не иди за мной, пожалуйста, — произнесла она, и развернулась, чтобы поскорее вернуться тем путем, которым они пришли.
Ей снова снились ледяные пейзажи. Горькая тундра, протянувшаяся вокруг, дрейфующие в черных водах Арктики ледяные глыбы, заснеженные горы и города, усыпанные снегом с башнями, сияющими, словно демонические башни Аликанте. Напротив замерзшего города находилось замерзшее озеро.
Клэри скользила вдоль крутого склона, пытаясь добраться к озеру, не понимая, правда, зачем. Две темные фигуры стояли в центре застывшей воды. Приблизившись к озеру, скользя вдоль крутого склона, ее руки запекло от контакта со льдом, и снег полнил туфли. Она увидела, что одной из фигур был мальчик с черными крыльями, распростертыми как у ворона. Его волосы были похожи на окружавший его лед. Себастьян.
Рядом с Себастьяном был Джейс, его золотые волосы были единственным не белым или черным цветом в этом замороженном пейзаже. Джейс отвернулся от Себастьяна и пошел к Клэри, бело-золотые сияющие крылья простирались над ним. Пройдя последние шаги к замерзшей поверхности озера, Клэри упала на колени в изнеможении. Ее руки посинели и кровоточили, губы потрескались, легкие были иссушены ледяным воздухом.
— Джейс, — прошептала она. Он был рядом, подняв ее на ноги и обернув своими крыльями — согрел ее, тепло разлилось от сердца вниз по венам, принося рукам и ногам полу-болезненные полу-приятные ощущения.
— Клэри, — сказал он, нежно проведя по ее волосам. — Ты можешь дать мне обещание, что не закричишь?
Глаза Клэри распахнулись. На какой-то миг она почувствовала себя дезориентированной, как будто мир закрутился вокруг нее словно карусель. Она была в своей комнате у Люка — знакомый матрас под ней, шкаф с треснутым зеркалом, окна выходили на Ист-Ривер, батарея работала и шипела. Тусклый свет лился в окна, и слабый красное свечение исходило от дымовой сигнализации над туалетом. Клэри лежала на боку, под одеялами и ее спина была восхитительно теплой. На ее боку лежала рука. На какой-то миг, в полусознательном состоянии между сном пробуждением, она подумала, что Саймон залез в окно, пока она спала, и лег около нее, также как они спали в одной кровати в детстве. Но Саймон больше не был теплым. Ее сердце забилось в груди. Теперь окончательно проснувшись, она развернулась под одеялом.
Возле нее на боку лежал Джейс, подпирая голову рукой и смотря на нее. Лунный свет создавал ореол над его волосами, а глаза отливали золотом как у кота. Он был полностью одет, в ту же белую футболку, в которой она видела его ранее, его обнаженные руки были оплетены рунами, словно виноградной лозой.
Она пораженно вздохнула. Джейс, ее Джейс, никогда так не смотрел на нее. Он смотрел на нее с желанием, но не с этим ленивым, хищным, поглощающим взглядом, который заставлял ее сердце неровно колотиться в груди. Она открыла рот, чтобы произнести его имя или закричать — она не была уверена, и теперь не имела на это возможности — Джейс двигался настолько быстро, что она даже не видела этого. Он лежал около нее, а в следующий момент был уже сверху, закрывая одной рукой ей рот. Его ноги обхватили ее бедра, и она смогла ощутить его худощавое, мускулистое тело, прижатое к своему.
— Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказал он. — Я бы никогда не сделал тебе больно. Но я не хочу, чтобы ты кричала. Мне нужно с тобой поговорить. — Она взглянула на него. К ее удивлению он рассмеялся. Его привычный смех, успокоенный до шепота. — Я все вижу по твоему лицу, Клэри Фрэй. В ту минуту, когда я уберу руку с твоего рта, ты начнешь кричать. Или воспользуешься приемом и сломаешь мне запястье. Ну давай, пообещай мне что не будешь. Поклянись Ангелом. — На этот раз она закатила глаза. — Хорошо, ты права, — сказал он. — Ты не можешь поклясться, потому что моя рука закрывает тебе рот. Я уберу ее. И если ты закричишь… — Он наклонил голову в бок, светлые золотые волосы упали ему на глаза. — Я исчезну.
Он убрал руку. Она лежала неподвижно, тяжело дыша, ощущая тяжесть его тела на себе. Она знала, что он быстрей нее, что нет ни одного движения, которое он не опередит, но сейчас казалось, что он рассматривает их взаимодействие как игру, как что то игривое. Он наклонился к ней ближе, и она поняла, что ее майка задралась, и она может ощутить мускулы его плоского, мускулистого живота своей обнаженной кожей. Она покраснела. Невзирая на пылающее лицо, казалось, что ледяные мурашки пробежали вниз по венам.
— Что ты тут делаешь? — Он медленно отступил, выглядя разочарованным.
— Знаешь, это не ответ на мой вопрос. Я ожидал хора, поющего Аллилуйя. Думаю, что не каждый день твой парень возвращается из мертвых.
— Я уже знала, что ты не мертв, — проговорила она оцепеневшими губами. — Я видела тебя в библиотеке. С…
— Полковником Горчицей?
— С Себастьяном.
Он выдохнул с низким смешком.
— Я знал, что ты тоже там была. Я ощутил это.
Она ощутила, как напряглось ее тело.
— Ты позволил мне думать, что ушел, — сказала она. — До того. Я думала ты… я действительно думала, что есть шанс, что ты… — она прервалась, не смогла выговорить это. Мертв. — Это непростительно. Если бы я тебе такое сделала…
— Клэри… — Он снова склонился над ней, его руки были теплыми поверх ее запястий, его дыхание ласкало ее ухо. Она чувствовала, как их обнаженная кожа везде соприкасается. Это ужасно отвлекало. — Я должен был. Было слишком опасно. Если бы я сказал тебе, то тебе пришлось бы выбирать: сказать Совету, что я все еще жив, или позволить им за мной охотиться, а сохраняя это в тайне, сделало бы тебя моей сообщницей в их глазах. А когда ты увидела меня в библиотеке, я должен был подождать. Мне нужно было знать любишь ли ты еще меня, пойдешь ли ты или нет в Совет. Ты не пошла. Я должен был знать, что я для тебя важнее, чем Закон. Правда, не так ли?
— Я не знаю, — прошептала она. — Я не знаю. Кто ты?
— Я все еще Джейс, — ответил он. — Я все еще люблю тебя.
Горячие слезы хлынули из ее глаз. Она моргнула, и они потекли вниз по лицу. Он осторожно наклонил голову и поцеловал ее щеки, а потом губы. Она ощутила свои соленые слезы на его губах, и он осторожно, нежно раскрыл ее рот своими губами. Ее накрыло таким знакомым ощущением его и вкусом, что она прижалась к нему на долю секунды, сомнения ушли, ее тело неблагоразумно признавало необходимость быть прижимать его к себе — и в этот момент дверь спальни открылась.
Джейс отстранился от нее. Клэри немедленно отстранилась от него, поправляя майку. Джейс выпрямился и сел с неторопливым, ленивым изяществом и взглянул на стоявшего в дверях.
— Ну и ну, — сказал Джейс. — Ты выбрал худшее время со времен, когда Наполеон решил что зима правильное время для завоевания России.
Это был Себастьян. Вблизи Клэри более четко увидела изменения, происшедшие с тех пор как она видела его в Идрисе. Его волосы были белыми словно бумага, его глаза были словно черные туннели, окаймленные ресницами, длинными, словно паучьи ноги. Он был одет в белую рубашку, с закатанными рукавами, так что она смогла увидеть красный шрам на его правом запястье, похожий на браслет. Был также шрам, пересекающий его ладонь, выглядящий свежим.
— Ты знаешь, что растлеваешь мою сестру, — произнес он, взглянув на Джейса своими черными глазами.
— Извини, — голос Джейса не звучал извиняющимся. Он вытянулся на одеяле словно кот. — Мы увлеклись.
Клэри вздохнула. Вздох прозвучал для нее слишком резко.
— Уходи, — сказала она Себастьяну.
Он облокотился о дверной проем, и она поразилась схожести в движениях, между ним и Джейсом. Они не были похожи, но двигались одинаково. Как если бы… Если бы они были обучены двигаться как единое целое.
— А теперь, — сказал он, — есть ли какой-нибудь способ поговорить с твоим большим братом?
— Магнус должен был оставить тебе вешалку, — выплюнула Клэри.
— Так ты помнишь это, не правда ли? Я думаю, мы хорошо провели время тогда.
Он слегка ухмыльнулся, и Клэри, с неприятными ощущениями пустоты в желудке, вспомнила, как он отвез ее к сгоревшим останкам дома ее матери, как он поцеловал ее среди обломков, зная при этом о том, кем они друг другу приходятся, и наслаждаясь ее незнанием этой тайны.
Она взглянула в сторону на Джейса. Он точно знал, что Себастьян ее поцеловал. Себастьян насмехался с этого и Джейс почти убил его. Но сейчас он не выглядел рассерженным, скорее удивленным и немного раздраженным, что его прервали.
— Мы должны повторить это, — сказал Себастьян, изучая свои ногти. — Провести немного времени с семьей.
— Мне все равно, что ты думаешь. Ты не мой брат, — произнесла Клэри. — Ты убийца.
— Я, правда, не понимаю, как эти два факта отрицают друг друга, — сказал Себастьян. — Это не то, что было в случае с дорогим Отцом. — Его взгляд лениво переметнулся на Джейса. — Вообще-то я не люблю вмешиваться в любовные дела друзей, но я точно не собираюсь стоять в коридоре. Особенно, если не могу включить свет. Это скучно.
Джейс сел, поправляя рубашку.
— Дай нам пять минут.
Себастьян преувеличенно вздохнул и закрыл дверь. Клэри уставилась на Джейса.
— Какого х…
— Язык, Фрэй. — Глаза Джейса плясали. — Расслабься.
Клэри взмахнула рукой в направлении двери.
— Ты слышал, что он сказал. О том дне, когда он поцеловал меня. Он знал, что я его сестра. Джейс… — Что-то вспыхнуло в его глазах, затемняя их золотой цвет, но когда он снова заговорил, казалось, что ее слова отбились от тефлоновой поверхности — не произведя никакого эффекта. Она отстранилась от него. — Джейс, ты вообще слушал, что я говорила?
— Послушай, я понимаю, что тебе не комфортно, с ожидающим в коридоре братом. Я не планировал целовать тебя. — Его усмешку в другой раз она бы нашла восхитительной. — Просто это показалось хорошей идеей.
Клэри вскочила с кровати, уставляясь на него. Она потянулась за халатом, висевшим на столбике ее кровати, и завернулась в него. Джейс смотрел, не пытаясь остановить ее, хотя его глаза сияли в темноте.
— Я… я даже не понимаю. Сперва ты исчезаешь, затем возвращаешься с ним, ведя себя совершенно незнакомо — я даже не могла предположить или вспомнить такие действия от тебя…
— Я сказал тебе, — ответил он. — Мне надо было быть уверенным в тебе. Пока Конклав занимался расследованием, знание о том, где я поставило бы тебя сложное положение. Я думал, что это будет тяжело для тебя…
— Тяжело для меня? — она почти задыхалась от гнева. — Экзамены тяжелые. Курсы препятствия тяжелые. А твое исчезновение практически убило меня, Джейс. А как, по-твоему, ты поступил с Алеком? Изабель? Марисой? Ты знаешь, каково это? Можешь себе представить? ничего не знать, искать… — Этот странный взгляд снова прошел по его лицу, как будто он слушал ее, но и не слышал в то же время.
— Ах да, я собирался спросить. — Он ангельски улыбнулся. — Все искали меня?
— Все… — она встряхнула головой, плотнее запахнув накидку. Внезапно она захотела закрыться от него, от всей этой привычности, красоты и этой милой хищной улыбки, которая заявляла, что он готов сделать с ней все, что угодно, не смотря на того, кто ожидал в коридоре.
— Я надеялся, что они сделают объявления, как о пропавших котах, — сказал он. — Пропал один потрясающе привлекательный тинэйджер. Отзывается на «Джейс» или «Горячий парень».
— Ты просто этого не говорил.
— Тебе не нравится «Горячий парень»? Думаешь «сладенький» будет лучше? «Любимый блинчик»? Правда, последнее немного длинновато. Правда, технически моя семья англичане…
— Заткнись, — сказала она жестко. — И убирайся.
— Я… — Она застигла его врасплох. Клэри вспомнила, как он был удивлен, когда она оттолкнула его в Поместье. — Хорошо, все. Буду серьезен. Кларисса, я здесь, потому что хочу, чтобы ты отправилась со мной.
— Куда?
— Пойдем со мной, — сказал он, а затем добавил, — и Себастьяном. И я все объясню.
На мгновение она замерла, ее взгляд замер на нем. Серебристый лунный свет обозначил кривую его рта, форму скул, тень ресниц, дугу горла.
— В последний раз, когда «я пошла куда-то с тобой», я потеряла сознание и, очнувшись, оказалась в центре обряда черной магии.
— Это был не я. Это была Лилит.
— Джейс Лайтвуд, которого я знаю, никогда бы стал находиться в одной комнате с Джонатаном Моргенштерном, не пытаясь убить его.
— Я думаю, ты найдешь, что это будет саморазрушением, — легко произнес Джейс, шаркая ногами в ботинках. — Мы связаны, он и я. Порежь его, и я тоже за кровоточу.
— Связаны? Что значит связаны?
Он откинул свои светлые волосы назад, игнорирую ее вопрос.
— Это выше твоего понимания, Клэри. У него есть план. Он готов работать, жертвовать. Если ты дашь мне шанс объяснить…
— Он убил Макса, Джейс, — сказала она. — Твоего младшего брата.
Он вздрогнул, и на мгновение ее посетила дикая надежда на то, что ей удалось пробиться к нему — но выражение его лица разгладилось, подобно вытягиванию смятого листа.
— Это был… Это был несчастный случай. Кроме того, Себастьян мне тоже брат.
— Нет. — Клэри покачала головой. — Он — не твой брат. А — мой. Одному Богу известно, как же мне хочется, чтобы это не было правдой. Он никогда не должен был родиться…
— Как ты можешь говорить такое? — спросил Джейс. Он спустил ноги с кровати. — Ты когда-нибудь задумывалась, что, возможно, мир делится не только на черное и белое? — он наклонился, чтобы взять оружие и закрепить его на поясе. — Была война, Клэри, и люди пострадали, но потом все стало иначе. Теперь я знаю, что Себастьян не причинит умышленного вреда тем, кого я люблю. Он служит великой цели. Порой возможен косвенный ущерб…
— Ты только что назвал своего собственного брата косвенным ущербом? — ее голос вырос до недоверчивого крика вполовину. Она чувствовала, что едва может дышать.
— Клэри, ты не слушаешь. Это важно…
— Это схоже с тем, что считал важным делом Валентин?
— Валентин ошибался, — ответил он. — Он был прав относительно испорченности Конклава, но он ошибался в средствах излечения. Но Себастьян прав. Если бы ты только выслушала нас…
— Нас, — произнесла она. — Боже. Джейс…
Он смотрел на нее с кровати, и, хоть она и ощущала, как разбивается ее сердце, ее разум стремительно думал, стараясь вспомнить, где она оставила свое стило, и сумеет ли она добраться до ножа фирмы X-Acto, спрятанного в ящике тумбочки. Гадая, сможет ли она сделать это, если понадобится.
— Клэри? — Джейс наклонил голову в сторону, изучая ее лицо. — Ты все еще… Ты все еще любишь меня, правда?
— Я люблю Джейса Лайтвуда, — ответила она. — Тебя же я не знаю.
Его лицо изменилось, но, перед тем, как заговорил, крик прорезал тишину. Крик и звук бьющегося стекла. Клэри сразу же узнала голос. Это была ее мать. Не глядя на Джейса, она распахнула дверь спальни и устремилась вниз по коридору, в сторону гостиной. Гостиная в доме Люка была большой, от кухни ее отделяла длинная стойка. Джослин, одетая в штаны для йоги и потертую футболку, стояла у стойки, ее волосы вылезли из пучка в грязном беспорядке. Она явно пришла на кухню, чтобы выпить что-нибудь.
Осколки стекла лежали у ее ног, вода впитывалась в серый ковер. Лицо лишилось всех цветов, по бледности сравнявшись с выбеленным песком. Она смотрела через всю комнату, и до того, как Клэри повернула голову, она уже знала, на кого глядит ее мать.
На своего сына.
Себастьян прислонился к стене гостиной, возле двери, его угловатое лицо было без выражения. Он опустил веки и смотрел на Джослин сквозь ресницы. Что-то в его позе, в его виде, заставляло подумать, что это семнадцатилетний Валентин сошел со снимка Ходжа.
— Джонатан, — прошептала Джослин.
Клэри оставалась пораженной даже, когда Джейс выбежал из коридора и остановился, оказавшись перед Себастьяном. Его левая рука была на оружии, прикрепленном к поясу; его тонкие пальцы были в дюймах от рукоятки одного из кинжалов, но Клэри знала, что ему потребуется меньше секунды, дабы добраться до него.
— Теперь я отзываюсь на Себастьяна, — произнес брат Клэри. — Я пришел к выводу, что не заинтересован в том, чтобы оставить себе имя, что вы с отцом дали мне. Вы оба предали меня, и я предпочел бы иметь как можно меньше связей с вами.
Вода из лужи от разбитого стакана разлилась вокруг ног Джослин темным кольцом. Она сделала шаг вперед, ее взгляд изучал, бегая взад-вперед по лицу Себастьяна.
— Я думала, что ты умер, — прошептала она. — Был мертв. Я видела, как твои кости обратились в пепел.
Себастьян посмотрел на нее, его глаза были спокойны, но сужены.
— Если бы ты была настоящей матерью, — ответил он. — Хорошей матерью, ты бы знала, что я жив. Однажды один человек сказал: «Матери носят ключи от наших душ с собой всю жизнь». Но ты выбросила мой.
Джослин издала горловой звук. Она прислонилась к стойке для опоры. Клэри хотела подбежать к ней, но до сих пор ощущала свои ноги, примерзшими к полу. Чтобы не происходило между ее братом и ее матерью, оно не имело ничего общего с ней.
— Не говори, что ты хоть немного не рада видеть меня, Мама, — сказал Себастьян, и, хоть в словах была мольба, голос его оставался тверд. — Разве я не обладаю всеми теми качествами, которые ты хотела видеть в сыне? — он развел руками. — Сильный, привлекательный, выгляжу как Отец. — Джослин покачала головой, ее лицо посерело.
— Чего ты хочешь, Джонатан?
— Я хочу того, чего хотят все, — ответил Себастьян. — Я хочу то, что принадлежит мне. В данном случае — наследство Моргенштернов.
— Наследство Моргенштернов — это кровь и опустошение, — произнесла Джослин. — Мы не являемся Моргенштернами. Ни я, ни моя дочь.
Она выпрямилась. Ее рука все еще сжимала стойку, но Клэри заметила, как в выражении лица матери начал проглядывать прежний огонь.
— Если ты сейчас уйдешь, Джонатан, я не скажу Конклаву о том, что ты даже был здесь. — Ее взгляд переместился к Джейсу. — Или ты. Если они узнают, что вы действуете заодно, они убьют вас обоих.
Клэри, рефлекторно, встала перед Джейсом. Он глянул мимо нее, через ее плечо, на ее мать.
— Вы переживаете из-за моей возможной смерти? — сказал Джейс.
— Я переживаю за то, что она может сделать с моей дочерью, — ответила Джослин. — Закон суров — слишком суров. Что произошло с тобой — это можно отменить. — Она вернулась взглядом к Себастьяну. — Но для тебя, мой Джонатан, слишком поздно.
Рука, сжимавшая стойку, метнулась вперед, сжимая нож Люка с кинжальным лезвием с длинной рукояткой. Слезы блестели на лице Джослин. Но хватка на ноже была твердой.
— Я выгляжу как он, не так ли? — произнес Себастьян, не двигаясь с места. Казалось, что он едва заметил нож. — Валентин. Вот почему ты так смотришь на меня.
Джослин покачала головой.
— Ты всегда был собой, с того момента, когда я впервые увидела тебя. Ты выглядишь как создание Дьявола. — Ее голос звучал болезненно печально. — Мне так жаль.
— О чем ты жалеешь?
— О том, что не убила тебя, как только ты родился, — произнесла она, и вышла из-за стойки, вертя кинжал в руке.
Клэри напряглась, но Себастьян не шевелился. Его темные глаза следили за матерью, когда она подошла к нему.
— Ты этого хочешь? — спросил он. — Смерти для меня? — он раскрыл руки, как если бы он хотел обнять Джослин, и сделал шаг вперед. — Давай. Соверши детоубийство. Я не стану останавливать тебя.
— Себастьян, — произнес Джейс. Клэри послала ему недоверчивый взгляд. Он, что, действительно был обеспокоен?
Джослин сделала еще один шаг вперед. Нож был размытым пятном в ее руке. Когда она остановилась, острие было направлено точно в сердце Себастьяна. И он все еще не шевелился.
— Сделай это! — мягко произнес он. Он склонил голову вбок. — Или тебя нужно довести до этого? Ты могла убить меня, когда я только родился. Но ты не сделала этого. — Его голос понизился. — Возможно, ты знаешь, что нет такого явления, как условная любовь к ребенку. Возможно, если ты достаточно любила меня, ты могла спасти меня.
На мгновение они смотрели друг на друга, мать и сын, холодные зеленые глаза встретились с угольно-черными. Были резкие линии в уголках рта Джослин, которых не было две недели назад, в чем Клэри могла поклясться.
— Ты притворяешься, — сказала она, её голос дрожал. — Ты ничего не чувствуешь, Джонатан. Твой отец научил тебя симулировать человеческие эмоции, как можно научить попугая повторять слова. Он не понимал что говорил, и ты тоже Я хочу… Бог видит, как бы я хотела, чтобы ты понимал. Но…
Джослин подняла нож в быстрой, чистой, режущей дуге. Совершенно поставленный удар, который должен был пройти под ребрами Себастьяна прямо в его сердце. Это бы удалось, если бы он не двигался еще быстрее Джейса; он повернулся в сторону и обратно, и острие лезвия провело лишь легкий порез по его груди. Кроме Клэри, резко вдохнул и Джейс. Она посмотрела на него в смятении. Красное пятно расплывалось на передней части его рубашки. Он коснулся его своей рукой; его пальцы окрасились кровью.
«Мы связаны. Порежь его, и я начну кровоточить». Без задней мысли, Клэри метнулась через комнату, бросаясь между Джослин и Себастьяном
— Мама, — ахнула она. — Остановись
Джослин все еще держала нож, глядя на Себастьяна
— Клэри отойди в сторону
Себастьян засмеялся
— Мило, не правда ли? — сказал он. — Младшая сестренка защищает своего старшего брата.
— Я защищаю не тебя, — Клэри посмотрела на лицо матери. — Чтобы не случилось с Джонатаном, случится с Джейсом. Ты понимаешь, мама? Если ты убьешь его, то умрет Джейс. Он уже истекает кровью. Мама, пожалуйста.
Джослин все еще сжимала нож, но ее лицо выражало сомнение.
— Клэри…
— Батюшки, как это неловко, — заметил Себастьян. — Мне было бы интересно увидеть, как вы разберетесь с этим. После всего этого, у меня нет причин уходить.
— Вообще-то, есть, — раздался голос из коридора. — Ты уйдешь.
Это был Люк, босой, в джинсах и старом свитере. Он выглядел взлохмаченным и необычайно молодым без своих очков. Также он держал обрез, сбалансированный на плече, ствол которого был направлен непосредственно на Себастьяна.
— Это винчестер двадцать четвертого калибра. Стая использует его для успокоения жульничающих волков, — сказал он. — Даже если я не убью тебя, то могу оставить без ноги, сын Валентина.
Казалось, все в комнате затаили дыхание, все кроме Люка. И Себастьяна, который с разделяющей лицо надвое улыбкой, повернулся и шел к Люку, словно забывая о ружье.
— Сын Валентина, — сказал он. — Ты так обо мне думаешь? При других обстоятельствах ты был бы моим крестным
— При других обстоятельствах, — сказал Люк, скользя пальцем по спусковому механизму, — ты мог бы быть человеком.
Себастьян остановился, как вкопанный.
— То же самое можно сказать и про тебя, оборотень.
Мир, казалось, замедлился. Люк наблюдал сквозь прицел винтовки. Себастьян все еще улыбался.
— Люк, — сказала Клэри. Это словно был один из тех снов, кошмаров, где ей хочется кричать, но все, что может издать ее горло, это легкий шепот. — Люк, не делай этого
Палец ее отчима напрягся на спусковом крючке — и затем Джейс подорвался в движении, стартуя рядом с Клэри, сделав кувырок над диваном, и врезался в Люка в тот момент, когда тот выстрелил. Пуля прошла мимо цели; одно из окон вылетело наружу из-за того, что снаряд угодил в него.
Люк, потеряв равновесие, пошатнулся. Джейс вырвал ружье из его рук и отбросил его. Оно пролетело сквозь разбитое окно, и Джейс повернулся обратно к старшему.
— Люк, — начал он. Люк ударил его.
Даже зная все то, что она знала, она была в шоке, увидев Люка, который защищал Джейса бесчисленное количество раз от ее матери, от Марисы, от Конклава, Люк, который в основном был мягким и добрым, увидев, как он действительно ударил Джейса по лицу, ей казалось, что он ударил не его, а ее. Джейс, совершенно неподготовленный, отлетел обратно к стене.
А Себастьян, до этого момента не проявлявший никаких эмоций, кроме издевательства и отвращения, зарычал — зарычал и достал из-за пояса длинный, тонкий кинжал. Глаза Люка расширились, и он попытался откатиться прочь, но Себастьян оказался быстрее него — быстрее, чем Клэри когда-либо видела.
Быстрее Джейса. Он погрузил кинжал в грудь Люка, жестко прокрутил его, затем выдернул обратно, окровавленный до с
Посвящается Нао, Тиму, Дэвиду и Бену
Никто не выбирает зло во имя самого зла.
Его лишь принимают за счастье, за добро, которого взыскуют.
Мэри Уоллстонкрафт
Пролог
Саймон стоял, немо глядя на парадную дверь собственного дома.
Другого дома он никогда не знал. Сюда родители принесли его, когда он родился, и здесь, в стенах дома на Бруклин-роу, он и вырос. Летом играл на улице в лиственной тени деревьев, зимой мастерил самодельные снегоступы из крышек от мусорных баков. Здесь, в этом доме, его семья сидела шиву[1] после смерти его отца. Здесь же он впервые поцеловал Клэри.
Он никогда даже представить себе не мог, что настанет день – и дверь этого дома будет для него закрыта. Когда Саймон в последний раз видел свою мать, та назвала его чудовищем и умоляла уйти прочь. С помощью гламора он заставил ее забыть о том, что он теперь вампир, но не знал, как долго гламор продержится. И, стоя на холодном осеннем ветру, глядя прямо перед собой, Саймон понимал – времени не хватило.
Дверь была вся испещрена знаками: грубо намалеванные краской звезды Давида, врезанные в дерево контуры слова Хай[2] – «жизнь». К дверной ручке и молотку кто-то привязал тфилины[3]. Хамса, Рука Бога[4], закрывала глазок.
Саймон через силу тронул металлическую мезузу, прибитую справа от двери. Он видел, как задымилась плоть там, где его рука соприкоснулась с освященным предметом, но ничего не почувствовал. Даже боли. Только жуткое, пустое ничто, медленно превращавшееся в холодную ярость.
Он пнул дверь так, что эхо от удара разнеслось по всему дому.
– Мам! – заорал Саймон. – Мам, это я!
Стук спешно задвигаемых засовов был ему единственным ответом. Обостренный слух Саймона распознал шаги матери, ее дыхание… но она не сказала ни слова. Даже сквозь дерево он чуял кисловатый, пронзительный запашок ее страха.
– Мам! – голос Саймона дрогнул. – Мам, ну это вообще ни в какие ворота не лезет! Впусти меня! Это же я, Саймон!
Дверь тряхнуло так, словно мать отвесила ей пинка в ответ.
– Убирайся! – хрипло отозвалась она неузнаваемым от ужаса голосом. – Убийца!
– Я не убиваю людей, – Саймон устало прислонился лбом к двери. Он понимал, что, скорее всего, мог бы ее попросту выбить – но что бы это доказало? – Я же тебе говорил. Я питаюсь только кровью животных.
– Ты убил моего сына, – проговорила мама. – Убил его, и подменил монстром.
– Я и есть твой сын!
– Ты выглядишь, как он, и говоришь ты его голосом, но ты не он! Ты не Саймон! – теперь она почти кричала. – Убирайся прочь от моего дома, пока я тебя не порешила, чудовище!
– Бекки, – выговорил Саймон. Он почувствовал, что щеки у него мокрые и коснулся их, и когда отнял ладони, увидел пятна: он плакал кровавыми слезами. – Что ты сказала Бекки?
– Держись подальше от своей сестры, – и Саймон услышал за дверью грохот, словно что-то опрокинули.
– Мам, – повторил он, не в состоянии снова повысить голос: получился только хриплый шепот. Рука начинала пульсировать. – Мне надо знать, тут Бекки или нет. Мам, открой дверь. Пожалуйста…
– Держись от Бекки подальше! – и Саймон услышал, как она попятилась прочь. Затем раздался пронзительный скрежет открывающейся кухонной двери – его бы Саймон ни с чем не перепутал. Скрипнул линолеум под ногами матери; открылся кухонный ящик. Перед глазами вдруг встала мама, хватающаяся за нож.
Пока я тебя не порешила, чудовище.
Эта мысль вмиг заставила его отшатнуться от двери. Если мама бросится на него с ножом, сработает Метка. И уничтожит ее так же, как уничтожила Лилит.
Он уронил руку и медленно отступил прочь от двери; спотыкаясь, сошел со ступенек, двинулся через тротуар и там, наконец, прислонился к стволу одного из затенявших квартал больших деревьев. Там он и стоял – глядя на входную дверь собственного дома, отмеченную и изуродованную знаками ненависти, которую к нему питала его собственная мать.
Нет, напомнил он себе. Не к нему была эта ненависть. Мама ведь считала, что он умер. Того, что она ненавидела, не существовало в природе. Я не то, чем она меня называет.
Саймон не знал, как долго еще простоял бы там, таращась на дверь, если бы карман его куртки не завибрировал от телефонного звонка.
Он рефлекторно потянулся за телефоном, заметив, что узор с передней части мезузы – переплетенные Звезды Давида – отпечатался на ладони ожогом. Переложив телефон в другую руку, он прижал трубку к уху.
– Алло?
– Саймон? – это была Клэри, и, судя по голосу, она едва переводила дух. – Ты где?
– Дома, – сказал было Саймон и замолчал. – У мамы дома, – поправился он. Собственный голос показался ему пустым и отстраненным. – Ты почему еще не вернулась в Институт? Со всеми все в порядке?
– Вот поэтому я тебе и звоню, – ответила Клэри. – Сразу после того, как ты ушел, Мариза спустилась обратно с крыши, где должен был ждать Джейс. Так вот, никого там не было.
Саймон тронулся с места. Не осознавая этого толком, как механическая кукла, он двинулся вверх по улице – к входу в метро.
– В смысле – никого не было?
– Джейс исчез, – сказала она, и Саймон уловил напряжение в ее голосе. – И Себастьян тоже.
Саймон замер в тени голых ветвей дерева.
– Но Себастьян был мертв. Клэри, он умер…
– Тогда объясни мне, почему его тела там нет, потому что его там нет, – сказала она, и ее голос наконец-то дрогнул. – Там наверху вообще ничего нет, только полно крови и разбитого стекла. Они оба пропали, Саймон. Джейс пропал…
Часть первая
Нет демона иного
Любовь – колдуньи фамильяр.
Любовь есть дьявол.
Нет демона иного, чем Любовь.
Уильям Шекспир, Бесплодные усилия любви
1
Последний Совет
– Как думаешь, долго еще ждать приговора? – спросила Клэри. Она понятия не имела, сколько они уже ждут, но, судя по ощущению, прошло часов десять. В похожей на пудреницу спальне Изабель, выдержанной в черных и кислотно-розовых тонах, часов не было – зато были кучи одежды, стопки книг, груды оружия, трюмо, заставленное сверкающими баночками с косметикой, использованные кисти для макияжа и открытые ящики, из которых так и вываливались кружевные трусики, полупрозрачные чулки и боа из перьев. Атмосфера здесь чем-то напоминала закулисье «Клетки для чудаков»[5], но Клэри провела в этом усыпанном блестками хаосе достаточно времени, чтобы теперь находить его даже уютным.
Изабель стояла поодаль у окна, с Чёрчем на руках, и рассеянно гладила кота по голове; тот пристально и недобро смотрел на нее желтыми глазами. За стенами в полную силу бушевала ноябрьская гроза; прозрачные потеки сбегали по стеклу, как краска.
– Не очень, – медленно проговорила она. Без макияжа она выглядела совсем юной, а темные глаза казались еще больше. – Минут пять, наверное.
Клэри, примостившаяся на кровати между стопкой журналов и кучей клинков серафима, громыхавшей при каждом движении, с усилием сглотнула, безуспешно пытаясь избавиться от горького привкуса во рту. «Я вернусь. Через пять минут». Вот что последним услышал от нее человек, которого она любила больше всех на свете. Теперь она боялась, что больше ему никогда ничего от нее не услышать.
Клэри помнила этот миг как наяву: сад на крыше, хрустальная октябрьская ночь; ледяная белизна звезд на безоблачном черном небе. Камни брусчатки перемазаны краской от черных рун, повсюду лужи ихора и крови. Губы Джейса на ее губах – единственное теплое нечто во всем дрожащем от холода мире. Цепочка с кольцом Моргенштернов опускается ей на шею. Любовь, что движет солнцем и прочими светилами. Обернуться, чтобы отыскать его взглядом, пока лифт увозит ее, снова втягивает вниз, в тени здания. В холле Клэри воссоединилась с остальными, обнимая маму, Люка, Саймона… но какая-то ее часть, как всегда, еще оставалась с Джейсом, парила над городом, стоя на крыше – одиночество вдвоем в сверкающем, ледяном электрическом городе.
Подняться в лифте на крышу, к Джейсу, и осмотреть следы ритуала Лилит выпало Маризе и Кадиру. Прошло еще десять минут, прежде чем Мариза вернулась – одна. Как только двери лифта открылись, и Клэри увидела ее лицо – испуганное, застывшее, бледное – она уже все поняла.
Все, что случилось потом, было словно сон. Толпа Сумеречных охотников бросилась к Маризе через холл; Алек оторвался от Магнуса, а Изабель одним прыжком вскочила на ноги. Один за другим вспыхивали во тьме клинки серафима; белые залпы света вспарывали тень, словно вспышки фотокамер на месте преступления. Проталкиваясь вперед, Клэри слышала ломаные обрывки рассказа – сад на крыше был пуст; Джейс исчез бесследно. Стеклянный гроб, в котором держали Себастьяна, кто-то разбил и распахнул настежь; всюду валялись осколки стекла. Кровь, еще свежая, капала с пьедестала, на котором прежде стоял гроб.
Сумеречные охотники быстро сошлись на том, чтобы рассредоточиться и обыскать местность вокруг здания. Был там и Магнус с полыхающими синим светом руками. Чародей обернулся к Клэри и спросил, нет ли у нее при себе какой-нибудь вещи Джейса, по которой можно было бы его выследить. Клэри покорно вручила ему кольцо Моргенштернов и спряталась в угол, чтобы позвонить Саймону. Не успела она захлопнуть телефон, как голос одного из Сумеречных охотников перекрыл все остальные:
– Выследить? Это заклятие сработает, только если он еще жив. А учитывая, сколько тут крови, такое маловероятно.
Почему-то именно это оказалось последней соломинкой. Долгое переохлаждение, изнеможение и шок наконец взяли свое, и она почувствовала, как подгибаются колени. Мать подхватила ее прежде, чем Клэри рухнула наземь, и наступила темнота.
На следующее утро Клэри очнулась в своей комнате в доме Люка. Она рывком села в кровати с колотящимся, как кузнечный молот, сердцем, свято уверенная в том, что ей привиделся кошмар. Но, пока Клэри выбиралась из постели, уже начавшие заживать ссадины на руках и ногах убедили ее в обратном – равно как и отсутствие кольца на шее. Наскоро натянув джинсы и толстовку с капюшоном, она нетвердой походкой выбралась в гостиную – где с убитым видом уже сидели Джослин, Люк и Саймон.
Все было ясно без слов. И все-таки Клэри спросила:
– Его нашли? Он вернулся?
Джослин встала.
– Солнышко, его пока не нашли…
– Но и тела не нашли? Он ведь не умер? – она рухнула на диван рядом с Саймоном. – Нет… он не умер. Иначе я бы знала.
Она помнила, как Саймон держал ее за руку, пока Люк рассказывал все, что им было известно к тому моменту: что Джейса до сих пор не нашли, и Себастьяна тоже. Плохие новости заключались в том, что кровь на пьедестале, как выяснилось, принадлежала Джейсу. Хорошие – в том, что ее оказалось меньше, чем они сперва думали; вода из гроба разбавила кровь, создав ложное впечатление большего количества. Что бы ни произошло на крыше, теперь представлялось вполне вероятным, что Джейс в ходе этого выжил.
– Но что там случилось? – требовательно уточнила Клэри.
Люк покачал головой. Голубые глаза смотрели угрюмо.
– Никто не знает, Клэри.
Кровь в жилах Клэри словно превратилась в ледяную воду.
– Я хочу помочь. Хочу хоть что-то сделать. Я не собираюсь сидеть тут просто так, пока Джейс неизвестно где!
– Ну, уж об этом-то можешь не волноваться, – мрачно сказала Джослин. – Конклав желает тебя видеть.
Клэри встала, и невидимый лед затрещал в сухожилиях и суставах.
– Ладно. Какая, в конце концов, разница. Я расскажу им все, что угодно, лишь бы только они нашли Джейса.
– Ты расскажешь им все, что угодно, потому у них Меч Смерти, – с отчаянием проговорила Джослин. – Ох, маленькая моя, мне так жаль.
И теперь, спустя две недели беспрерывной дачи показаний, вызовов множества свидетелей и тысяч допросов с Мечом Смерти в руках, Клэри сидела в спальне Изабель и дожидалась, чтобы Совет решил ее судьбу. Она никак не могла забыть, каково было держать Меч Смерти – словно крошечные рыболовные крючки впивались в кожу, вытягивая из тебя правду. С Мечом в руках, она опустилась на колени в Кругу Говорящих звезд и услышала, словно со стороны, собственный голос, рассказывавший Совету все: как Валентин призвал ангела Разиэля, и как она перехватила власть над ангелом, стерев имя Валентина на песке и начертав поверх него собственное. Она рассказала, как ангел предложил ей исполнить одно ее желание, и она потратила его на то, чтобы вернуть Джейса из мертвых. Рассказала, как Лилит вселилась в Джейса и собиралась воспользоваться кровью Саймона, чтобы воскресить Себастьяна, брата Клэри, которого демоница считала своим сыном. Как Метка Каина на Саймоне прикончила Лилит, и как они решили, что Себастьян тоже мертв и больше не представляет собой угрозы.
Клэри вздохнула и открыла телефон-раскладушку, чтобы посмотреть, сколько времени.
– Они там уже час сидят, – сказала она. – Это вообще нормально? Или это плохой признак?
Изабель уронила Чёрча, который в ответ возмущенно мяукнул, подошла и присела на кровать рядом с Клэри. Как и сама Клэри, за последние две недели Изабель исхудала и теперь казалась еще тоньше обычного – но выглядела, как всегда, верхом элегантности, в черных зауженных штанах и сером бархатном топике по фигуре. Тушь черными пятнами растеклась у нее под глазами – но вместо того, чтобы стать похожей на панду, Иззи напоминала скорее французскую кинозвезду. Она потянулась, и рунные подвески на браслетах из электрума мелодично зазвенели.
– Нет, – сказала она, – не плохой, а просто признак того, что им есть что обсудить, – Изабель покрутила на пальце перстень Лайтвудов. – Все будет хорошо. Ты не нарушала Закон – вот что важно.
Клэри вздохнула. Лед в ее жилах не таял даже плечом к теплому плечу Изабель. Она понимала, что с формальной точки зрения не нарушила ни одного Закона, но Конклав был в ярости от того, что она сделала – и это Клэри тоже понимала. Закон запрещал воскрешать мертвых Сумеречным охотникам, но не ангелам; и, тем не менее, попросив вернуть Джейсу жизнь, Клэри совершила дерзость таких масштабов, что они с Джейсом договорились никому этого не выдавать.
Теперь же она все выдала – и Конклав пришел в бешенство. Клэри знала, что им не терпится ее наказать – за выбор, повлекший за собой столь катастрофические последствия. Какая-то часть Клэри жаждала наказания – пусть переломают ей кости, пусть рвут ей ногти клещами, пусть Безмолвные Братья искромсают ее мозг острыми, как клинки, мыслями! Может, хотя бы сделка с дьяволом – боль Клэри в уплату за возвращение Джейса – сработает. Это помогло бы ей простить себя за то, что она оставила Джейса тогда одного на крыше – хоть Изабель и все остальные и без того твердили ей сотню раз, что терзания Клэри яйца выеденного не стоят, что все они были так же убеждены, что на крыше Джейс в полной безопасности, и что если бы Клэри осталась, она бы, скорее всего, тоже пропала.
– Прекрати, – велела Изабель.
Какое-то мгновение Клэри не была уверена: ей это адресовано или коту. Чёрч делал то же, что и всегда, когда его роняли: лежал на спине, задрав все четыре лапы кверху, и притворялся мертвым в попытке внушить хозяевам чувство вины. Но затем Изабель смахнула в сторону черные локоны и бросила на Клэри испепеляющий взгляд; стало ясно, что выволочка предстоит вовсе не Чёрчу.
– Что прекратить?
– Мрачно размышлять обо всех тех жутких вещах, которые с тобой случатся. Ну, или которые ты хотела бы, чтобы случились, потому что ты жива, а Джейс… исчез.
Голос Изабель дрогнул, как игла на заевшей пластинке. Она никогда не говорила о Джейсе как о мертвом или хотя бы пропавшем без вести – они с Алеком отказывались допускать такую возможность. И Изабель ни разу не упрекнула Клэри за то, что они с Джейсом хранили такой огромный и страшный секрет. Все это время, в сущности, именно Изабель была ее самым верным защитником: каждый день она встречала Клэри у дверей Зала Совета, крепко брала под руку и вела мимо гневно косящихся на них, перешептывающихся Сумеречных охотников. Она терпеливо ждала, пока не закончатся бесконечные допросы Клэри Советом, и бросала убийственные взгляды на всякого, кто отваживался косо на ту взглянуть. Клэри это ошеломило. Они с Изабель никогда не были особенно близки: обе принадлежали к тому типу девушек, что куда лучше чувствуют себя в окружении парней, чем в женской компании. Но Изабель ее не бросила. Клэри была столь же изумлена, сколь и благодарна.
– Ничего не могу поделать, – сказала Клэри. – Если бы мне разрешили пойти в патруль – если бы мне разрешили хоть что-то сделать – наверное, мне было бы не так плохо.
– Не знаю, – устало отозвалась Изабель. В последние две недели они с Алеком выбивались из сил, с серыми от изнеможения лицами возвращаясь из шестнадцатичасовых патрулей и поисковых операций. Когда Клэри узнала, что ей запрещено патрулировать или каким угодно другим образом разыскивать Джейса (пока Совет не решит, что делать с его воскрешением), она так пнула дверь своей спальни, что пробила в той дыру.
– Порой это кажется таким тщетным, – прибавила Изабель.
Лед затрещал в костях Клэри сверху донизу.
– Ты что, думаешь, что он мертв?
– Нет, не думаю. Я думаю, что они по-любому уже не в Нью-Йорке.
– Но они ведь и в других городах патрулируют, правильно? – Клэри поднесла руку к шее, забыв, что кольца Моргенштернов на цепочке больше нет. Магнус все еще пытался выследить Джейса, хотя ни одно поисковое заклятие до сих пор не сработало.
– Ну конечно, – Изабель с любопытством протянула руку и коснулась изящного серебряного колокольчика, что висел теперь на цепочке у Клэри вместо кольца. – А это что?
Клэри замялась. Колокольчик ей подарила Королева Благого двора. Нет, не так; Королева фэйри никогда ничего не дарила. Колокольчик предназначался для того, чтобы дать Королеве Благого двора знак, что Клэри нужна ее помощь. И чем больше дней проходило без следа Джейса, тем чаще Клэри замечала, что ее рука рассеянно блуждает вокруг колокольчика. Единственным, что останавливало Клэри, было знание, что Королева Благого двора никогда ничего не давала, не рассчитывая получить взамен нечто ужасное.
Прежде, чем Клэри успела ответить, дверь отворилась. Обе девушки тут же уселись навытяжку, и Клэри вцепилась в одну из розовых подушек Иззи так крепко, что нашитые на подушку стразы впились ей в ладони.
– Эй, – кто-то стройный шагнул в комнату и захлопнул за собой дверь.
Алек, старший брат Изабель, был в облачении Совета – черной мантии, расшитой серебристыми рунами, которая теперь распахнулась и открывала миру джинсы и черную футболку с длинным рукавом. Весь этот черный цвет делал кожу Алека еще бледнее, а сапфирово-синие глаза – еще ярче. Волосы у него были черные и прямые, как у его сестры, но короче, обрезанные четко над линией челюсти. Губы Алека сжались в тонкую линию.
У Клэри лихорадочно забилось сердце. Счастливым Алек не выглядел. Каковы бы ни были новости, хорошими они быть не могли.
Первой молчание нарушила Изабель.
– Как все прошло? – тихо спросила она. – Каков приговор?
Алек уселся верхом на стуле перед трюмо, глядя на Иззи и Клэри поверх его спинки. В любое другое время это выглядело бы комично – Алек был очень высоким, с длинными ногами танцора, и от того, как он согнулся на стуле в три погибели, тот стал похож на кукольную мебель.
– Клэри, – сказал он, – Цзя Пенхоллоу вынесла приговор. Ты оправдана по всем пунктам обвинения. Ты не нарушила ни одного Закона, и Цзя полагает, что ты и без того уже достаточно наказана.
Изабель громко выдохнула и улыбнулась. На краткий миг чувство облегчения пробилось сквозь толщу льда, сковывавшего все чувства Клэри. Ей не грозило быть наказанной, запертой в Городе безмолвия, пойманной в клетку, из которой никак нельзя было бы помочь Джейсу. Люк, представитель оборотней в Совете, присутствовал при оглашении приговора и обещал позвонить Джослин, как только собрание закончится, но Клэри все равно потянулась к телефону; перспектива для разнообразия сообщить маме хорошие новости была очень уж соблазнительна.
– Клэри, – прервал ее Алек, стоило ей откинуть крышку телефона, – подожди.
Клэри подняла на него глаза. Выражение лица Алека все еще было серьезным как у гробовщика. С внезапным дурным предчувствием Клэри положила телефон обратно на кровать.
– Алек… что случилось?
– Совет так задержался не из-за твоего приговора, – сказал Алек. – Имелся еще один предмет для обсуждения.
Лед вновь сковал ее по рукам и ногам. Клэри передернуло.
– Джейс?
– Не совсем, – Алек подался вперед, сложив руки на спинке стула. – Рано утром пришло сообщение из Института в Москве. Вчера был пробит барьер над островом Врангеля. Они послали туда ремонтников, но чтобы такой важный барьер так надолго вышел из строя… это для Совета в приоритете.
Барьерами – которые служили, насколько понимала Клэри, своего рода системой магических заборов – всю Землю окружило еще первое поколение Сумеречных охотников. Демоны могли их обойти, но с большим трудом, так что большую часть демонических орд барьеры все же удерживали на расстоянии, защищая мир от масштабного демонического вторжения. Она припомнила, что Джейс рассказывал ей когда-то (теперь казалось, годы назад): «Пока случались только малые демонические вторжения, которые легко было подавить. Но даже на моей памяти сквозь барьеры просачивалось чем дальше, тем больше демонов».
– Ну, это скверно, – признала Клэри. – Но не понимаю, при чем тут…
– У Совета свои приоритеты, – перебил Алек. – Последние две недели поиски Джейса и Себастьяна были приоритетом номер один. Но они все только что через сито не просеяли, и ни в одном закоулке Нижнего мира не нашли и следа. У Магнуса не сработало ни одно заклятие поиска. Элоди, которая вырастила настоящего Себастьяна Верлака, подтвердила, что никто не пытался с ней связаться. Да и вряд ли бы они на это пошли. Ни один соглядатай не сообщал о какой бы то ни было необычной активности известных нам членов прежнего Круга Валентина. И Безмолвные Братья не в состоянии выяснить точно, какую цель преследовал ритуал Лилит и достиг ли он ее. Общее мнение таково, что Себастьян – ну, они его, конечно, называют Джонатаном – похитил Джейса, но мы и так это знали.
– И что в итоге? – осведомилась Изабель. – Что все это значит? Будем активнее его искать? Больше патрулировать?
Алек покачал головой.
– Расширение поисковой операции даже не обсуждается, – сказал он. – Наоборот, они понижают ее приоритет: группы специального назначения, прибывшие из Идриса на подмогу, отправляют обратно. Сейчас на первом месте ситуация с барьером. Кроме того, у Совета идут сложные переговоры о внесении в Законы новых поправок, чтобы с их помощью провести выборы и назначить новых Консула и Инквизитора, урегулировать регламент отношений с обитателями Нижнего мира – они полностью сосредоточены на этих делах, и не хотят отвлекаться на что-либо еще.
Клэри потрясенно уставилась на Алека.
– Не хотят отвлекаться от изменения старых идиотских законов ради Джейса? Они сдались?
– Не сдались, но…
– Алек, – оборвала его Изабель.
Он тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Пальцы у Алека были такие же длинные, как у Джейса, и тоже в шрамах. На правой руке тыльную сторону ладони украшал Глаз – Метка Сумеречных охотников.
– Клэри, для тебя… для нас – с самого начала важнее всего были поиски Джейса. Для Конклава самое главное – найти Себастьяна. Джейса тоже, но Себастьяна – в первую очередь. Он очень опасен: разрушенные барьеры в Аликанте – его рук дело. Он массовый убийца, а Джейс…
– Всего лишь один из Сумеречных охотников, – продолжила за него Изабель, – которые то и дело умирают или пропадают без вести.
– Он – Герой Смертельной войны, и на особом положении, хотя это ничего не меняет – признал Алек. – Конклав ясно дал понять: поиски продолжатся, но надо подождать – есть мнение, что Себастьян скоро проявит себя. Ну а пока они рекомендуют нам вернуться к нормальной жизни.
К нормальной жизни? Клэри было невдомек: как можно жить нормально без Джейса?!
– То же самое они нам сказали, когда погиб Макс, – произнесла Иззи. Ее черные глаза пылали яростью, – сказали, мы быстрее оправимся от горя, если вернемся к нормальной жизни.
– Они считают, это хороший совет, – проговорил Алек, не отводя рук от лица.
– Ага, скажи это папе. Он хоть приехал из Идриса на собрание?
Алек покачал головой и бессильно уронил руки.
– Нет. Если вас это хоть как-то утешит – многие на собрании настаивали на том, чтобы продолжать поиски Джейса: Магнус, Люк, Консул Пенхоллоу, даже Брат Захария. Но, видимо, их мнения недостаточно.
Клэри пристально смотрела на него.
– Алек, – сказала она. – Ты что, ничего не чувствуешь?
Глаза Алека расширились и потемнели, и в этот миг Клэри вспомнила мальчишку с обгрызенными ногтями в рваном свитере, который ненавидел ее, когда она впервые появилась в Институте.
– Я знаю, Клэри, ты расстроена, – сказал он возмущенно, – но если ты думаешь, что мы с Из меньше переживаем за Джейса, чем ты…
– Я не об этом, – перебила его Клэри. – Я про вашу связь парабатай. В Кодексе написано об этом заклятии: двое парабатаев связаны друг с другом навечно. Ты можешь чувствовать то же, что и Джейс – это помогает вам в боях. А я подумала, ведь ты можешь чувствовать, жив он еще или нет?
– Клэри, – забеспокоилась Изабель – я думала, ты не…
– Он жив, – осторожно произнес Алек. – Думаешь, я бы вел себя так спокойно, будь он мертв? С ним что-то не так, – и это все, что я чувствую. Но знаю точно, он еще дышит.
– А это «не так» может означать, что он в плену? – тихо спросила Клэри.
Алек задумался, глядя на серую пелену дождя за окном.
– Не исключено. Трудно сказать. Я раньше не чувствовал ничего подобного.
– Но он жив?
Алек пристально посмотрел ей в глаза.
– Жив, я в этом уверен.
– Тогда к черту Совет! Мы сами его разыщем, – сказала Клэри.
– Клэри… если бы это было возможно… ты же не думаешь, что мы бы до сих пор… – начал Алек.
– Мы делали то, что требовал Конклав, – возразила Изабель. – Поиск, патрули… Но есть и другие способы.
– Противозаконные способы, – ехидно заметил Алек. Клэри испугалась, что он начнет цитировать девиз Сумеречных охотников, который они вспоминали всякий раз, когда речь заходила о Законе: «Sed lex, dura lex». «Закон суров, но это Закон». Этого бы она уже не вынесла.
– Королева фей предложила мне свою помощь на празднике фейерверка в Идрисе, – сказала Клэри и сердце ее сжалось от воспоминания об этом счастливом вечере. С трудом переведя дыхание, она добавила, – Я также знаю способ, как с нею связаться.
– Королева Фей просто так не помогает.
– Я знаю, и отплачу, что бы она ни попросила взамен, – Клэри вспомнила слова феи, вручившей ей колокольчик: «Ты ведь сделала бы что угодно, чтобы спасти его? Услужила бы и Аду, и Раю – не так ли?» Я только хотела бы, чтобы кто-нибудь из вас пошел со мной, а то я плохо понимаю язык фей. Не хотелось бы попасть бы в переделку без существенных на то причин. А вот если Королева и вправду может чем-нибудь помочь…
– Я с тобой, – сразу же ответила Изабель.
Алек мрачно посмотрел на сестру.
– Мы уже беседовали с феями. Совет допросил их. А лгать они не могут.
– Совет спрашивал, знают ли они, где Джейс и Себастьян, – возразила Клэри, – а согласятся ли феи их искать – не спрашивал. Королева знала про моего отца, знала об ангеле, которого он призвал и пленил, знала всю правду о моей и Джейса крови. Думаю, в мире нет ничего, о чем бы она не знала.
– Твоя правда, – сказала Изабель, слегка оживившись. – Ты же знаешь, Алек: чтобы получить от фей нужную информацию, надо задавать им правильно сформулированные вопросы. Их очень сложно допрашивать, несмотря на то, что они обязаны говорить правду. А вот услуга фей, их возможности – безграничны.
– Как и опасность, которую они представляют – безграничная, – парировал Алек. – Если бы Джейс узнал, что я отпустил Клэри к Королеве Фей…
– Ничего, – перебила Клэри. – Он бы ради меня на это пошел. Только попробуй сказать, что нет. Вот если бы я пропала…
– Он бы весь мир спалил дотла, чтобы выкопать тебя из пепла. Да знаю я, знаю, – устало произнес Алек. – Черт подери, ты что, думаешь, мне не хочется сжечь все дотла? Я просто стараюсь вести себя как…
– Как старший брат, – закончила Изабель. – Понимаю.
Казалось, Алек из последних сил сохраняет самообладание.
– Если с тобой что-нибудь случится, Изабель… после Макса, и Джейса…
Иззи поднялась на ноги, подошла к брату и обняла его. Их темные волосы сплелись, когда Изабель зашептала что-то Алеку на ухо. Клэри смотрела на них с грустью. Она всегда хотела, чтобы у нее был брат, и когда он наконец-то появился – им оказался Себастьян. Это было примерно как, если бы она всю жизнь хотела щенка, а ей вручили адскую гончую. Алек нежно потрепал Изабель по волосам, и кивнув, отпустил сестру.
– Мы пойдем все, – объявил он. – Но я должен предупредить Магнуса о нашей затее, иначе будет нечестно.
– Хочешь позвонить с моего? – предложила Изабель, протягивая брату старый розовый телефон.
Алек покачал головой.
– Он ждет внизу вместе с остальными. Тебе, Клэри, тоже придется объясниться с Люком – он ждет, что ты отправишься с ним домой. Говорит, твоя мать крайне болезненно перенесла все случившееся.
– Она винит себя в существовании Себастьяна, – Клэри встала с кровати. – Даже несмотря на то, что все эти годы она думала, что он умер.
– Она тут ни при чем, – Изабель сняла золотой хлыст со стены и намотала его на руку; на запястье он смотрелся как сверкающие браслеты. – Ее никто не обвиняет.
– Это не имеет значения, если сам себя винишь, – сказал Алек.
Все трое молча прошли коридорами Института, в которых на удивление было много других Сумеречных охотников – некоторые были членами специальной комиссии, присланной из Идриса. Никто из них не смотрел с любопытством ни на Изабель, ни на Алека, ни на Клэри. Раньше Клэри переживала из-за повышенного интереса к своей персоне, когда приходилось слышать за спиной «…дочь Валентина», но с тех пор ей столько раз приходилось стоять против Совета, что косые взгляды и перешептывания ее больше не волновали.
Они спустились на лифте. Неф Института был ярко освещен колдовским огнем и свечами. Члены конклава с семьями заполняли все помещение. Люк и Магнус разговаривали, сидя на одной из церковных скамеек; рядом с ними сидела высокая синеглазая женщина, похожая на Люка как две капли воды. Ее волосы были завиты и покрашены в каштановый цвет, но Клэри все же догадалась, что это сестра Люка – Аматис.
При виде Алека Магнус вскочил и подошел поговорить с ним; Иззи узнала кого-то в дальнем проходе и бросилась туда со всех ног, по обыкновению не сказав, куда направилась. Клэри пошла поприветствовать Люка и Аматис; оба они выглядели уставшими, и Аматис сочувственно похлопывала брата по плечу. Завидев Клэри, Люк поднялся и обнял ее, Аматис поздравила Клэри со снятием обвинений в суде – та лишь кивнула. Какая-то часть Клэри словно онемела, она была безучастна к происходящему вокруг и отвечала машинально.
Краем глаза она видела Алека и Магнуса: они стояли обнявшись, и увлеченно общались друг с другом, совершенно не замечая окружающих. Она была рада видеть их счастливыми, но в то же время ей было больно. Суждено ли ей еще когда-нибудь в жизни испытать подобное? Или хотя бы захотеть вновь полюбить кого-то? Она вспомнила голос Джейса: Я не хочу, чтобы мне был нужен кто-то, кроме тебя.
– Земля вызывает Клэри, – отвлек ее от грустных мыслей Люк. – Пойдем домой? Маме не терпится тебя увидеть, и еще ей хотелось бы пообщаться с Аматис пока та не уехала обратно в Идрис. Я тут подумал, может, поужинаем где-нибудь? Ресторан на твой выбор.
Он старался скрыть свое беспокойство, но Клэри поняла, что его тревожит: в последнее время она почти не ела, и одежда уже болталась на ней.
– Нет настроения праздновать, после того как Совет решил прекратить поиски Джейса, – призналась она.
– Клэри, они не прекратили поиски, просто пока не станут искать, – возразил Люк.
– Знаю. Просто… это выглядит как, будто цель поисковых операций найти не пропавших без вести, а трупы. – Она сглотнула. – Я собиралась поужинать у Таки с Изабель и Алеком. Надо же заняться чем-то нормальным.
Аматис взглядом указала на дверь.
– Там вообще-то льет как из ведра.
Губы Клэри растянулись в улыбке. Интересно, подумала она, насколько фальшиво выглядит ее наигранная мимика со стороны?
– Не растаю.
Люк положил в ее руку свернутые купюры. Намерение Клэри заняться чем-то нормальным – например, встретиться с друзьями – его явно успокоили.
– Только пообещай, что поешь что-нибудь.
– Ладно, – преодолевая болезненный укол совести, Клэри нашла силы улыбнуться Люку искренне, и отвернулась.
Магнуса и Алека не было на прежнем месте. Озираясь по сторонам, Клэри заметила в толпе черные локоны Иззи. Та стояла у больших дверей Института и беседовала с кем-то, кого Клэри не видно не было. Она направилась к Изабель, и приблизившись к ней, с удивлением узнала Алину Пенхоллоу. Блестящие черные волосы Алины были стильно подстрижены до плеч. Рядом с нею стояла худощавая девушка с кудрявыми волосами цвета белого золота; светлые локоны были зачесаны назад, открывая слегка заостренные уши. Она была одета в мантию Советника, и при ближайшем рассмотрении оказалось, что ее глаза были необычайного голубовато-зеленого цвета, и Клэри впервые за две недели почувствовала желание взять в руки карандаши.
– Должно быть, странно, когда твою мать назначают новым Консулом, – говорила Изабель Алине. Не то что бы Цзя была намного лучше, но… О, Клэри! Алина, ты же помнишь Клэри?
Девушки кивнули друг другу. Однажды Клэри застала Алину за поцелуем с Джейсом. В тот момент ей было очень больно, а сейчас она была бы только рада видеть Джейса целующимся с другой, лишь бы тот был жив.
– А это девушка Алины, Хелен Блэкторн, – продолжила Изабель, сделав ударение на слове «девушка». Клэри посмотрела на подругу многозначительно: ты меня за идиотку принимаешь? Она помнила, как Алина объясняла ей, что поцеловала Джейса исключительно ради эксперимента, чтобы проверить, чувствует она что-нибудь к парням или нет. Судя по всему, результат был отрицательным. – Семья Хелен возглавляет Институт в Лос-Анджелесе. Хелен, это Клэри Фрей.
– Дочь Валентина? – удивилась Хелен.
Клэри поморщилась.
– Я предпочитаю об этом не вспоминать.
– Извини. Понимаю, – Хелен покраснела. Ее кожа была очень бледной и слегка блестела, словно жемчужина. – Кстати, я голосовала за то, чтобы Совет продолжил поиски Джейса. Мне жаль, что большинство было против.
– Спасибо, – поблагодарила Клэри и отвернулась к Алине, чтобы не продолжать этот разговор. – Поздравляю с назначением твоей матери Консулом. Это, наверное, очень волнительно.
Алина пожала плечами.
– Просто теперь она еще больше занята, – она обернулась к Изабель. – Ты в курсе, что твой отец выдвинул свою кандидатуру на пост Инквизитора?
Клэри почувствовала, как Изабель замерла.
– Нет, я этого не знала.
– Я сама удивилась, – добавила Алина. – Думала, он управление Институтом для него важнее всего… – она замолчала, глядя за спину Клэри. – Хелен, кажется, твой брат пытается сделать самую большую в мире лужу растопленного воска. Ты не хочешь его остановить?
Хелен вздохнула, пробормотала что-то про двенадцатилетних мальчишек и исчезла в толпе. В тот же миг из толпы показался Алек. Он обнял Алину, и Клэри вспомнила, что Лайтвуды и Пенхоллоу дружат уже много лет.
– Это твоя девушка? – спросил Алек, глядя на Хелен в толпе.
– Хелен Блэкторн, – кивнула Алина.
– Я слышал, у них в роду были феи, – заметил Алек.
«Ах вот оно что», – подумала Клэри. Теперь понятно, почему у нее заостренные ушки. Гены нефилимов были сильнее, поэтому у феи и Сумеречного охотника обычно рождался Сумеречный охотник, но иногда кровь феи могла проявляться самыми неожиданным образом даже спустя несколько поколений.
– Были, – сказала Алина. – Послушай, Алек, я должна тебя поблагодарить.
– За что? – удивился он.
– За то, что ты сделал в Зале Соглашений, – объяснила Алина. – Взял и поцеловал Магнуса. Это придало мне уверенности, чтобы признаться родителям… о моей ориентации. Если бы я тогда им не призналась, мне бы не хватило смелости открыться Хелен, когда я с ней познакомилась.
– Ого, – Алекс был явно потрясен ее словами, он не думал, что его поступки могли повлиять на кого-то, кроме родственников. – И как твои родители… как они это приняли?
Алина закатила глаза.
– Ну, они игнорируют этот факт – думают, если об этом не говорить – все пройдет. Клэри вспомнила слова Изабель об отношении Конклава к гомосексуальным отношениям: «Лучше никому не рассказывайте об этом». – Но могло быть и хуже.
– Это точно, могло быть куда хуже, – мрачно согласился Алек.
Лицо Алины выражало сочувствие.
– Мне очень жаль, – начала она. – Если твои родители не…
– Они нормально к этому относятся, – резко сказала Изабель.
– Думаю, мне не стоило поднимать эту тему сейчас, когда пропал Джейс. Вы, должно быть, все очень переживаете за него, – Алина глубоко вздохнула. – Я знаю, что вам наговорили много всяких глупостей о нем. Наверное, им больше не о чем сказать. Я просто… я хотела бы кое-что вам рассказать, – она придвинулась поближе к Лайтвудам и Клэри, и, понизив голос, продолжила, – Алек, Иззи, помните, вы однажды гостили у нас в Идрисе? Мне было тринадцать, а Джейсу, по-моему, двенадцать лет. Он очень хотел посмотреть Броселиндский лес, и однажды мы одолжили лошадей и поехали туда. Ну и заблудились. Броселинд – это непролазная чаща. Стало темнеть, лес становился все гуще, я была очень напугана, думала, мы не выберемся оттуда живыми. Но Джейс был спокоен и нисколько не сомневался, что мы найдем дорогу назад. Мы блуждали несколько часов, но в конце концов Джейс вывел нас из леса. Я была ему так благодарна! А он смотрел на меня как на сумасшедшую, не понимая, что тут такого – мы бы в любом случае вернулись домой. Вероятность неудачи даже не рассматривалась. Я хочу сказать – он обязательно вернется к тебе. Я это знаю.
Клэри никогда не видела Иззи плачущей, но сейчас та явно старалась сдержать слезы: ее глаза расширились и предательски блестели. Алек смотрел на свои ботинки. Клэри почувствовала, как скорбь начинает овладевать ею, но усилием воли подавила нахлынувшие эмоции; она не хотела представлять себе двенадцатилетнего Джейса, заблудившегося в лесу – воображение тут же рисовало Джейса нынешнего, потерявшегося где-то во тьме, пойманного в ловушку и ждущего ее помощи – слишком мучительно было думать об этом.
– Алина, – произнесла она, видя, что Изабель и Алек не могут говорить. – Спасибо тебе.
Алина смущенно улыбнулась.
– Я правда так думаю.
– Алина! – Хелен крепко держала за руку мальчишку, вымазанного синим воском. Судя по всему, он играл со свечами в исполинских канделябрах, украшавших своды нефа. На первый взгляд, ему было лет двенадцать; хитрая улыбка и невероятные сине-зеленые глаза были в точности как у сестры, только волосы темно-каштановые. – Наверное, нам стоит уйти, пока Джулс тут все не разгромил. И хотелось бы знать, куда делись Тибс и Ливви.
– Они ели воск, – услужливо сообщил Джулс.
– О боже, – простонала Хелен и приняла извиняющийся вид. – Не обращайте внимания. У меня шестеро младших братьев и сестер, и еще старший. С ними вечно как в зоопарке.
Джулс перевел взгляд с Алека на Изабель, потом посмотрел на Клэри.
– А у тебя сколько братьев и сестер? – спросил он.
Хелен побледнела.
– Нас трое, – на удивление спокойно ответила Изабель.
Джулс не сводил глаз с Клэри.
– Ты на них не похожа.
– Я им не родственница, – сказала Клэри. – У меня нет ни братьев, ни сестер.
– Ни одного? – с недоверием переспросил Джулс, как будто Клэри ему сообщила, что у нее вместо ног рыбий плавник. – Ты поэтому такая грустная?
Клэри вспомнила о Себастьяне: его белые как снег волосы и черные глаза. «Ах, если бы у меня и правда не было брата – не случилось бы всего этого кошмара». Вспышка ненависти разогрела ее ледяную кровь.
– Да, – ответила она, – поэтому я такая грустная.
2
Шипы
Саймон ждал Клэри, Алека и Изабель возле Института, тщетно пытаясь спрятаться от дождя под каменным выступом. Мокрые волосы налипли ему на лоб и шею. Когда Клэри вышла из дверей, он откинул их с лица и вопросительно посмотрел на нее.
– Меня оправдали, – сказала она. Саймон хотел было улыбнуться, но Клэри продолжила, – поиски Джейса приостановлены. И я почти уверена, что они считают его мертвым.
Саймон посмотрел на свои мокрые джинсы и футболку с надписью «Очевидно, Я ПРИНИМАЛ неправильные РЕШЕНИЯ», и покачал головой.
– Мне жаль.
– Это Конклав, – произнесла Изабель. – Странно было бы ожидать от него чего-то иного.
– Basia coquum, – сказал Саймон. – Или что там у них за девиз.
– Девиз – «Descensus Averno facilis est», «Дорога в ад легка», – уточнил Алек. – А ты сейчас сказал: «Поцелуй повара».
– Черт, – выругался Саймон. – Так я и знал, что Джейс надо мной прикалывается, – влажные темные волосы вновь упали ему на глаза; он отбросил их нетерпеливо, и Клэри заметила, как сверкнул серебристый отблеск Метки Каина у него на лбу. – И что теперь будем делать?
– Теперь идем к Королеве фей, – сказала Клэри. Касаясь колокольчика на шее, она рассказала Саймону о визите Кейли к Люку и о Джослин, которая пообещала Клэри, что Королева ей поможет.
Саймон недоверчиво посмотрел на Клэри.
– Это та рыжая леди с мерзким характером, которая заставила тебя поцеловать Джейса? Мне она не понравилась.
– Так вот что ты про нее запомнил? Что она заставила Клэри поцеловать Джейса? – Изабель была явно раздражена. – Королева фей опасна. В тот раз была безобидная игра. Обычно она развлекает себя тем, что доводит людей до буйного помешательства.
– Я не человек, – отрезал Саймон. – Уже не человек.
Он бросил на Изабель короткий взгляд, прежде чем обернуться к Клэри.
– Хочешь, я пойду с тобой?
– Думаю, ты бы там пригодился. Дневной, Метка Каина… эти вещи могут впечатлить даже Королеву.
– Я бы не стал на это рассчитывать, – возразил Алек.
Клэри спросила:
– Где Магнус?
– Он сказал, буде лучше, если он не пойдет. Судя по всему, у них с Королевой фей свои отношения.
Изабель удивленно подняла брови.
– Не в этом смысле, – раздраженно поправил Алек. – Какие-то старые счеты. Хотя, – добавил он вполголоса, – если учесть, какой образ жизни он вел до меня, я не удивлен.
– Алек! – Изабель с братом отошли поговорить. Клэри открыла зонтик. Этот зонт, с нарисованными динозаврами, Саймон купил ей много лет назад в Музее естественной истории. Клэри заметила, что Саймон узнав его, заулыбался.
– Пройдемся? – осведомился он и предложил ей руку.
Дождь не прекращался, в канавах бежали ручейки, а из-под колес проезжающих такси фонтанами взлетала вода. Странно, подумал Саймон, хоть он и не чувствует холода, быть мокрым и липким все равно раздражает. Он взглянул на Алека и Изабель; с тех пор, как они вышли из Института, Изи ни разу не посмотрела ему в глаза, и ему было интересно, о чем она сейчас думает. Казалось, ей действительно хочется пообщаться с братом, и когда они остановились на углу Парк-авеню, Саймон расслышал, как Изабель сказало:
– Что ты думаешь насчет папиного выдвижения на пост Инквизитора?
– Думаю, это очень скучная работа.
Изабель держала прозрачный пластиковый зонтик, украшенный ярким цветочным принтом: Саймон никогда в жизни не видел ничего более девчачьего, поэтому понял Алека, который предпочел идти под дождем.
– Понятия не имею, зачем она ему нужна.
– Да плевать, что она скучная, – прошипела Изабель. – Если он ее примет, он все время будет в Идрисе. Типа, все время. Он не может и руководить Институтом, и быть Инквизитором. Нельзя находиться на двух постах одновременно.
– Если ты не заметила, Из, он и так все время в Идрисе.
– Алек… – остаток слов утонул в шуме машин, рванувших на зеленый сигнал светофора, выплескивая дождевую воду с дороги на тротуар. Клэри увернулась от ледяной струи и чуть не налетела на Саймона. Тот поймал ее за руку, чтобы девушка не упала.
– Извини, – сказала Клэри. Ее рука в ладони Саймона казалась маленькой и холодной. – Я что-то отвлеклась.
– Понимаю, – Саймон постарался скрыть тревогу в голосе. Последние две недели она постоянно «отвлекалась». Первое время Клэри плакала, потом злилась – на то, что не может присоединиться к патрулю по розыску Джейса; на бесконечные допросы в Совете; на то, что фактически стала узницей Конклава под домашним арестом. Но больше всего она злилась на себя за то, что не в силах придумать руну, которая могла бы помочь. Ночи напролет Клэри сидела за столом, сжав в руке стило, что Саймон боялся, что оно просто сломается. Она пыталась представить, где находится Джейс, но ничего не получалось.
Она стала выглядеть старше, подумал Саймон, когда они вошли в парк через пролом в каменной стене на Пятой авеню. Она не выглядела хуже, но была уже не та девушка, с которой он вошел в клуб «Пандемониум» тем судьбоносным вечером. Клэри повзрослела, но дело было не только в этом. Выражение лица стало строже, походка грациознее и увереннее, а ее зеленые глаза смотрели прямо, а не бегали рассеянно. Она стала очень похожа на Джослин, с удивлением понял Саймон.
Под ветвями деревьев, которые укрывали от дождя, Изабель и Клэри остановились, и прислонили к стволам сложенные зонтики. Клэри сняла цепочку, и колокольчик скользнул в ее ладонь. Он очень серьезно обвела взглядом своих спутников.
– Это риск, – сказала она, – и я практически уверена, что, если я на него решусь, обратного пути не будет. Так что, если кто-то из вас не хочет идти со мной – все в порядке, я пойму.
Саймон молча положил свою руку на ее руку. Думать было не о чем: куда Клэри – туда и он. Вместе им пришлось пройти немало испытаний, и теперь не могло быть иначе. Вслед за Саймоном протянула руку Изабель, и последним – Алек; дождинки капали с его длинных черных ресниц, словно слезы, но выражение лица было решительным. Все четверо взялись за руки, и стояли минуту, прижав друг у другу головы.
Затем Клэри позвонила в колокольчик.
Весь мир пошел кругами – не так как в водовороте Портала, подумала Клэри, а как будто сидишь на карусели, и та вращаться все быстрее и быстрее. Кружилась голова, не хватало воздуха, потом неприятные ощущения исчезли – и Клэри обнаружила, что снова стоит, держась за руки с Изабель, Алеком и Саймоном.
Клэри огляделась по сторонам. Она уже бывала здесь раньше – в темно-коричневом мерцающем коридоре, словно вырезанном из камня тигровый глаз. Гладкий пол, отшлифованный за тысячи лет ножками фей. Маленькие огоньки на стенах тускло освещали помещение, а в конце прохода висела большая разноцветная штора и колыхалась будто от ветра – но откуда здесь, под землей, ветер? Клэри подошла ближе, и увидела, что штора сшита из бабочек. Некоторые из них были живы, и отчаянно пытались вырваться – вот почему завеса колыхалась словно от морского бриза.
У Клэри подкатил комок к горлу.
– Привет! – крикнула она. – Здесь есть кто-нибудь?
Завеса с шорохом отодвинулась, и в зал в вошел рыцарь фей Мелиорн, на груди слева у него теперь красовался знак из четырех букв «С». Точно такой же был у Люка, и это значило, что Мелиорн стал членом Совета. На лице рыцаря, под зелеными, как листья глазами, был свежий шрам.
Мелиорн холодно поприветствовал Клэри.
– Не пристало говорить Королеве фей фамильярное человеческое «Привет», – завил он, – словно служанку. Следует говорить: «Рада встрече».
– Но мы же еще не встретились, – сказала Клэри. – Я даже не знаю, здесь ли она.
Мелиорн поглядел на нее с презрением.
– Если бы Королева отсутствовала или не была готова вас принять, звон колокольчика не перенес бы вас сюда. А теперь следуйте за мной…
Клэри позвала жестом остальных, и пошла за Мелиорном. Пробираясь через занавес из агонизирующих бабочек, вжала голову в плечи, стараясь не задеть ни одно крылышко.
Они вошли в покои Королевы. Клэри удивленно заморгала. Теперь здесь все выглядело совершенно не так, как во время ее прошлого визита. Королева возлежала на бело-золотом диване, пол в в зале напоминал большую шахматную доску. С потолка угрожающе свисали шипы, на каждом острие светился маленький блуждающий огонек; их мерцание было очень слабым, перед тем как погаснуть навсегда, озаряя помещение из последних сил.
Мелиорн встал рядом с Королевой; кроме него, в комнате не было ни одного придворного. Королева медленно села, опустив ноги с дивана. Она была прекрасна: в тонком платье, сотканном из серебряных и золотых нитей, волосы ее словно розовая медь струились по плечам. Королева аккуратно откинула локон за белоснежное плечо. Клэри стало любопытно, для кого она так нарядилась. Из всех присутствующих ее красота могла тронуть разве что Саймона, но он Королеву ненавидел.
– Рада встрече, нефилим и Дневной, – произнесла Королева. – А что тебя привело сюда, дочь Валентина?
Клэри разжала руку. Колокольчик на ладони предательски звякнул.
– Ваша служанка дала его мне, чтобы я позвонила, если мне когда-нибудь понадобится Ваша помощь.
– Но ты сказала тогда, что тебе ничего от меня не нужно, – напомнила Королева. – Что у тебя есть все, что нужно.
Клэри отчаянно стала вспоминать, о чем ей говорил Джейс во время их прошлой аудиенции, как он льстил и очаровывал Королеву. Казалось, у него вдруг появился совершенно новый словарный запас. Она оглянулась на Алека и Изабель; но Изабель лишь дала понять раздраженным жестом, что надо продолжать.
– Все меняется, – сказала Клэри.
Королева с наслаждением вытянула ноги.
– Очень хорошо. И чего же ты от меня хочешь?
– Хочу, чтобы вы нашли Джейса Лайтвуда.
Воцарившаяся тишина была столь пронзительна, что стали слышны стоны блуждающих огоньков.
Наконец, Королева произнесла:
– Ты, верно, и вправду считаешь нас всемогущественными, если считаешь способными сделать то, что не удалось Конклаву.
– Конклав хочет найти Себастьяна. А мне на него плевать. Мне нужен Джейс, – уверенно сказала Клэри. – К тому же, я уже знаю, что осведомлены вы куда лучше, чем говорили. Вы предсказали все случившееся. Также я уверена, что вы послали мне колокольчик в ночь исчезновения Джейса неслучайно.
– Возможно, я знала, – ответила Королева, любуясь своими блестящими ноготками на ногах.
– Я заметила, что феи частенько говорят «возможно», когда хотят скрыть правду, – сказала Клэри. – Так вы избегаете прямого ответа.
– Возможно, – улыбнулась Королева, происходящее явно забавляло ее.
– «Не исключено» тоже хорошо звучит, – предложил Алек.
– А еще «вероятно», – добавила Иззи.
– Не вижу, почему бы просто не сказать «может быть», – сказал Саймон. – Слишком современно, но хорошо передает смысл.
Королева отмахнулась от них, как от назойливых пчел.
– Я не доверяю тебе, дочь Валентина, – сказала она. – Когда-то мне нужна была одна твоя услуга, но это время прошло. Мелиорн получил место в Совете. Даже не знаю, чем ты можешь мне отплатить.
– Если бы вы так думали, то не послали мне колокольчик.
Мгновение они смотрели друг на друга. Королева была прекрасна, но ее лицо напомнило Клэри череп маленького зверька, белеющего под солнцем.
Наконец, Королева произнесла:
– Хорошо. Возможно, я смогу тебе помочь. Но будь любезна мне отплатить за это.
– Вот удивила, – пробормотал Саймон. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на Королеву с ненавистью.
Алек рассмеялся.
Глаза Королевы сверкнули, и в следующий миг Алек с криком отпрянул назад. Он вытянул руки – кожа покрылась глубокими морщинами; кисти скрючились и распухли в местах суставов. Алек ссутулился, волосы его стремительно седели; синие глаза поблекли и провалились в складки морщин. Клэри ахнула. На том месте, где только что был Алек, стоял сгорбленный трясущийся старик.
– Как быстро увядает человеческая красота! – усмехнулась Королева. – Посмотри на себя, Александр Лайтвуд. Дарую тебе возможность увидеть себя через несколько десятков лет. Станет ли тебе делать комплименты твой возлюбленный колдун?
Алек тяжело дышал. Изабель быстро подошла к нему и взяла под локоть.
– Алек, не бойся, это всего лишь действие гламора. Снимите с него чары! – крикнула она на Королеве. – Снимите!
– Я подумаю об этом, если ты и твои спутники будете учтивее.
– Мы будем, – быстро сказала Клэри. – Простите нас за грубость.
Королева хмыкнула.
– Признаться, я скучаю по вашему Джейсу, – произнесла она. – Из всех вас он был самым милым и учтивым.
– Мы тоже по нему скучаем, – тихо сказала Клэри. – Мы не хотели быть неучтивыми. Просто когда мы, люди, скорбим, с нами бывает трудно.
– Пф-ф, – ухмыльнулась Королева, но все же щелкнула пальцами, и с Алека тут же спал гламор – он снова стал выглядеть как прежде, только был очень бледен и испуган. Королева посмотрела на него с презрением, и обратилась к Клэри:
– Существует набор колец, который некогда принадлежал моему отцу. Я бы хотела вернуть эти вещи себе, так как они созданы феями и обладают невероятной силой. Они дают возможность общаться невербально, как это делают Безмолвные Братья. Надежный источник сообщил мне, что эти кольца сейчас находятся в Институте.
– Я что-то такое видела, – медленно проговорила Иззи. – Два кольца фей в витрине библиотеки на втором этаже.
– Вы хотите, чтобы я украла их из Института? – удивилась Клэри. Она не думала, что в списке желаемых услуг Королевы этот запрос может быть на первом месте.
– Возврат вещей законным владельцам – это не воровство, – ответила она.
– И тогда вы найдете Джейса? – спросила Клэри. – Только не говорите «возможно». Что именно вы сделаете?
– Я помогу вам в его поисках, – сказала Королева. – Даю слово, что моя помощь будет неоценима. Например, я могу сказать, почему все ваши поисковые заклятия были безрезультатны. Могу назвать город, в котором вы сможете его найти.
– Но ведь Конклав вас допрашивал, – перебил Саймон. – Как вы сумели им солгать?
– Они не задали ни одного правильного вопроса.
– Но зачем вы лгали? – требовательно спросила Изабель. – Хотелось бы узнать, на чьей вы стороне?
– Ни на чьей. Джонатан Моргенштерн может стать могущественным союзником или врагом. Зачем рисковать, вызывая его гнев без всякой для нас выгоды? Феи – древний народ; мы не принимаем поспешных решений, а ждем, пока не выяснится, куда ветер дует.
– Если мы достанем эти кольца, вы рискуете вызвать его гнев. Они действительно вам так необходимы? – спросил Алек.
Но Королева лишь улыбнулась в ответ.
– Думаю, на сегодня достаточно разговоров, – сказала она. – Возвращайтесь с кольцами – тогда и побеседуем.
Клэри помедлила, обернувшись сперва к Алеку, а затем к Изабель.
– Вы на это пойдете? На похищение в Институте?
– Да, если это похищение вернет Джейса, – ответила Изабель.
– Без сомнений, – кивнул Алек.
Клэри повернулась к Королеве.
– В таком случае, я полагаю, мы заключили сделку.
Королева потянулась с довольной улыбкой.
– Прощайте, маленькие Сумеречные охотники. И примите мое предостережение, хоть вы его ничем не заслужили. Вам как следует подумать: хорошая ли это идея – поиски вашего друга? Ведь, как нередко случается с утраченной драгоценностью, вы можете найти ее совсем не в том виде, в каком потеряли.
Было уже почти одиннадцать вечера, когда Алек добрался до дома Магнуса в Гринпойнте. Изабель убедила его поужинать с Клэри и Саймоном у Таки. Сначала он отказался, но теперь был рад, что пошел. За время, проведенное в компании друзей, он пришел в себя после всего случившегося. Алек не хотел, чтобы Магнус заметил, как сильно взволновали его чары Королевы.
Ему не надо было звонить в дверь, чтобы Магнус впустил его наверх. Теперь у него был свой ключ – и Алек втайне очень гордился этим фактом. Он открыл дверь и направился на второй этаж, кто жил на первом – Алек понятия не имел, но, судя по всему, отношения соседей Магнуса были очень страстными. Однажды вся лестничная площадка была завалена вещами, и на лацкане одного из пиджаков прикреплена записка: «Лживому лгуну, который лжет». В этот раз к дверной ручке привязали букет с открыткой: «Прости меня». Таков уж Нью-Йорк: ты знаешь о жизни соседей больше, чем хотелось бы.
Дверь в квартиру Магнуса была приоткрыта, и слышалась тихая музыка. Сегодня звучал Чайковский. Алек вошел внутрь, и почувствовал, как расслабляются плечи. Обстановка в квартире чародея постоянно менялась, и Алек никогда не знал, что его ждет по приходе – в этот раз интерьер был минималистичный: белые кушетки, красные журнальные столики и черно-белые фотографии Парижа на стенах – но чем дальше, тем больше он ощущал себя привычно, как дома. Запах был привычным: чернила, одеколон, чай «Лапсанг Сушонг» и жженый сахар – запах магии. Алек поднял Председателя Мяо с подоконника, где тот дремал, и прошел в кабинет.
Магнус повернулся к Алеку. Он был одет в джинсы и черную футболку с заклепками на вороте и рукавах – даже для чародея наряд был мрачноват. Распущенные черные волосы спутались и растрепались, словно волшебник в раздражении теребил их, а его кошачьи глаза выглядели уставшими. Он выронил ручку и ухмыльнулся.
– Председателю ты нравишься.
– Ему нравятся все, кто чешет его за ушком, – сказал Алек, прижав кота к груди, и почувствовал его довольное урчание.
Магнус откинулся на спинку кресла и зевнул. Стол был усеян бумажными листами, исписанными мелким, убористым почерком и рисунками – орнаменты и символы повторяли те, что были на крыше, с которой исчез Джейс.
– Как там Королева фей?
– Как обычно.
– В смысле, все такая же бешеная сука?
– Довольно точное описание, – подтвердил Алек и коротко рассказал все, что случилось при дворе Королевы. Ему это хорошо удавалось – излагать кратко, но емко, без лишних слов. Он никогда не понимал любителей поболтать, и не разделял любви Джейса к виртуозной игре слов.
– Я волнуюсь за Клэри, – признался Магнус. – Боюсь, что она сунула свой носик куда не следует.
Алек поставил Председателя Мяо на стол, и тот сразу же свернулся в клубок и заснул.
– Она хочет найти Джейса. Разве можно ее за это винить?
Взгляд Магнуса смягчился. Он подцепил Алека пальцем за пояс джинсов и подтянул к себе.
– А если бы пропал я, ты бы сделал то же самое?
Алек посмотрел на лист бумаги, который Магнус только что отложил.
– Снова их изучаешь?
Магнус разочарованно отпустил юношу.
– Должен быть ключ, – сказал он, – чтобы их расшифровать. Какой-то язык, который я еще не знаю. Что-то древнее. Это черная магия, очень древняя, я такую еще не встречал, – он наклонил голову и вновь посмотрел на рисунки. – Не передашь мне вон ту табакерку? Серебряную, на краю стола.
Алек потянулся к краю большого деревянного стола за табакеркой. Она была сделана в виде миниатюрного металлического сундучка на крохотных ножках, на покатой крышечке были выложены инициалы «В.С.».
«Имя на «В», – подумал Алек. – Вильгельм, Вильям… Вилл?»
«Вилл, – именно это имя Камилла повторяла, подшучивая над Магнусом. – Боже милостивый, как давно это было».
Алек закусил губу.
– Что это?
– Табакерка, – сказал Магнус, не отрывая взгляда от бумаг. – Я же сказал.
– Из тех, которые с чертиком? – Алек подозрительно покосился на табакерку. – Р-раз – и выскочит?
Магнус поднял глаза и рассмеялся.
– Из тех, которые с табаком. В семнадцатом-восемнадцатом веках это было очень популярно. А теперь я держу там всякую всячину.
Он протянул руку, и забрал коробочку.
– А ты никогда не думал… – начал было он, осекся и начал заново. – Тебя не беспокоит, что Камилла где-то поблизости? Что ей удалось ускользнуть?
«И виноват в этом я», – также подумал он, но вслух не произнес. Магнусу лучше об этом не знать.
– Она всегда была где-то рядом, – сказал Магнус. – Я знаю, что Конклав от этого не в восторге, но я привык думать, что она живет где-то своей жизнью и не пытается со мной связаться. Если меня это и тревожило, то очень давно.
– Но ведь ты ее любил когда-то.
Магнус потрогал инкрустированную бриллиантами крышечку.
– Думал, что любил.
– А она тебя еще любит?
– Не думаю, – сухо ответил Магнус. – Когда мы виделись в последний раз, она была не очень любезна. Хотя, возможно, ей просто неприятно, что я успел обзавестись восемнадцатилетним бойфрендом с руной Стойкости, а она по-прежнему одна.
– Со всей своей стойкостью возражаю против разговоров о моей персоне как о неодушевленном предмете, – возмутился Алек.
– Она всегда была такой ревнивицей, – усмехнулся Магнус. Сменить тему он умеет, как никто другой, подумал Алек. Магнус не любил разговоров о прошлых отношениях, их общении сразу теряло свою близость и доверительность, и Алек почувствовал себя неуютно. Как бы молодо Магнус ни выглядел – особенно сейчас: с босыми ногами и встрепанными волосами ему можно было дать не больше восемнадцати – их разделяли океаны времени.
Магнус открыл табакерку, вынул оттуда несколько канцелярских кнопок и приколол лист бумаги к столу. Но когда он вновь посмотрел на Алека, забеспокоился:
– Ты в порядке?
Вместо ответа Алек взял Магнуса за руки и притянул к себе. И прежде, чем тот успел что-либо сказать, поцеловал. Чародей простонал и задрал на спине футболку Алека, провел холодными пальцами по позвоночнику. Алек прижал своим телом Магнуса к столу и прошептал ему на ухо:
– Уже поздно. Пошли спать.
Магнус обернулся на разбросанные на столе бумаги.
– Почему бы тебе не пойти первым? – предложил он. – А я буду через пять минут.
– Без проблем, – Алек выпрямился, прекрасно понимая, что когда Магнус с головой погружен в исследования, пять минут могли легко превратиться в пять часов. – Увидимся в спальне.
– Тс-с, – Клэри прижала палец к губам, и затем сделала Саймону знак войти в дом Люка. В гостиной было темно и тихо. Она отправила Саймона в свою комнату, а сама пошла на кухню за стаканом воды, но на полпути застыла.
Из холла слышался голос ее матери, и Клэри почувствовала в нем напряжение. Потерять Джейса для Клэри было самым страшным кошмаром, но она понимала, что ее мать сейчас точно так же переживает свой самый страшный кошмар наяву. Джослин знала, что ее сын на свободе, и что он способен на что угодно, – это разрывало ее сердце.
– Но ее оправдали, Джослин, – стараясь говорить тихо, произнес Люк. – Ее не станут наказывать.
– Это все моя вина, – глухо ответила Джослин. – Если бы я не произвела на свет эту… тварь, Клэри не пришлось бы так страдать.
– Откуда ты могла знать, что… – Люк перешел на шепот. Клэри разделяла его мнение, но на секунду ее охватила ярость. Ах, если бы только Джослин придушила Себастьяна в колыбели до того, как он успел вырасти и разрушить их жизни, – подумала она, и тут же устыдилась своих мыслей. Она поспешила в свою комнату, и скорее захлопнула за собой дверь, как будто кто-то гнался за нею.
Саймон, который сидел на кровати и играл в приставку Nintendo DS, удивленно посмотрел на нее.
– Все в порядке?
Клэри попыталась улыбнуться. Она привыкла видеть здесь Саймона – в детстве они частенько вместе ночевали у Люка. Постепенно она превратила эту комнату из «комнаты для гостей» в «комнату Клэри». В раме зеркала над туалетным столиком беспорядочно торчали фотографии: Клэри с Саймоном, Лайтвуды, Клэри с Джейсом и с семьей. Люк подарил ей этюдник, и Клэри аккуратно разложила по ящичкам свои художественные принадлежности, а к стенам приколола постеры любимых аниме: «Цельнометаллического алхимика», Rurouni Kenshin и Bleach.
Следы обитания Сумеречного охотника, впрочем, тоже тут присутствовали: толстое издание «Кодекса Сумеречных охотников» с пометками на полях и рисунками Клэри, полка, заставленная книгами об оккультизме и паранормальных явлениях, стило на столе и новый глобус – подарок Люка – на котором Идрис в центре Европы был обведен золотой линией.
И Саймон – сидящий нога на ногу посередине ее кровати – был частью и ее прежней жизни, и нынешней. Все те же темные глаза на бледном лице и Метка Каина едва заметна на лбу.
– Мама очень переживает, – Клэри устало прислонилась к двери.
– Разве ей не стало легче после твоего оправдания?
– Она никак не может перестать думать о Себастьяне. И винит себя.
– Это не ее вина, что он таким вырос. Виноват Валентин.
Клэри промолчала. У нее не выходила из головы жуткая мысль – что Джослин следовало убить Себастьяна в младенчестве.
– Вы обе, – сказал Саймон, – вините себя напрасно. Ты – за то, что оставила Джейса на крыше…
Клэри гневно посмотрела на него. Ему она никогда не говорила об этом – хотя, конечно, он прав.
– Я никогда не…
– Постоянно, – прервал ее Саймон. – Но и я его оставил там, и Иззи, и Алек – его парабатай. Нам неоткуда было знать. А если бы ты осталась, могло бы быть еще хуже.
– Не исключено, – Клэри не горела желанием это обсуждать. Избегая смотреть Саймону в глаза, она направилась в ванную почистить зубы и переодеться в пушистую пижаму. Она и на себя старалась не смотреть в зеркале: бледный вид и круги под глазами ей не нравились. Клэри была сильной и не собиралась расклеиваться: ведь у нее был план. Пусть и безумный, с ограблением Института.
Она почистила зубы и как раз собирала волнистые волосы в хвост, когда заметила, выходя из ванной, как Саймон прячет что-то в сумку-почтальонку – Клэри была уверена, что это бутылка крови, которую он купил у Таки.
Она подошла к Саймону и потрепала его по голове.
– Ты вообще-то можешь поставить ее в холодильник, – предложила она. – Если, конечно, не любишь пить кровь комнатной температуры.
– Ледяная кровь, на самом деле, хуже, чем комнатная. Лучше всего теплая, но боюсь, твоя мама мне голову оторвет, если я подогрею ее в кастрюльке.
– А Джордану все равно? – спросила Клэри, сомневаясь, помнит ли вообще тот, что Саймон живет с ним под одной крышей. На прошлой неделе Саймон ночевал у нее каждый день. В первые дни после исчезновения Джейса она не могла уснуть; набрасывала на себя по пять одеял, но никак не могла согреться. Дрожа от холода, лежала без сна, воображая, как замороженная кровь лениво движется по венам, а кристаллы льда оплетают сердце сверкающей сетью. Ей грезились черные моря, льдины, замерзшие озера и… Джейс. Его лицо было скрыто или в тени, или его блестящими волосами, или он отворачивался. Иногда она засыпала на пару минут – и тут же просыпалась с тревожным чувством, будто тонет.
После первого допроса в Совете Клэри вернулась домой, заползла в кровать и лежала, не сомкнув глаз, пока не раздался стук в окно и в комнату не ввалился Саймон. Он едва стоял на ногах, и добравшись до ее кровати – рухнул рядом, с прохладной с улицы кожей, от него пахло городом и приближающейся зимой.
Клэри прижалась к его плечу, и напряжение, сковавшее ее тело, ушло. Рука Саймона была холодной – но знакомой, как и вельветовая куртка, касавшаяся ее плеча.
– Как долго ты можешь остаться? – шепнула она в темноту.
– Так долго, сколько скажешь.
Клэри повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.
– А Иззи не обидится?
– Она мне и велела прийти. Сказала, ты не спишь, и если рядом со мною тебе станет получше, я могу остаться. Или могу уйти, когда ты заснешь.
Клэри с облегчением выдохнула.
– Останься на всю ночь, – попросила она. – Пожалуйста.
И он остался.
Той ночью ей не снились кошмары. Пока Саймон был рядом, ей вообще ничего не снилось – темное море пустоты, блаженное забвение.
– Джордану нет дела до крови, – продолжал Саймон. – Он зациклен на том, чтобы я принял себя таким, как есть: подружился со своим внутренним вампиром и все такое.
Клэри присела на кровать рядом с ним и прижала к себе подушку.
– И что, твой внутренний вампир отличается от твоего… внешнего вампира?
– И не говори. Он хочет, чтобы я носил приталенную рубашку и фетровую шляпу. Я с ним воюю не на жизнь, а на смерть.
Клэри улыбнулась.
– Так твой внутренний вампир – это Магнус?
– О, погоди! Чуть не забыл, – Саймон вытащил из сумки два тома японских комиксов манга, и торжествующе помахал ими, прежде чем вручить Клэри. – «Магический джентльмен-любовник», пятнадцатый и шестнадцатый тома, – объяснил он. – Распродано везде, кроме «Мидтаун Комикс».
Клэри взяла книжки и стала рассматривать красочные страницы справа налево – на японский манер. Раньше она бы визжала от радости; а теперь только улыбнулась и поблагодарила Саймона. Ей было приятно, что друг хотел порадовать ее подарком, но сейчас она была не в состоянии читать развлекательную литературу.
– Ты классный, – сказала Клэри, толкнув Саймона плечом, и откинулась на подушку; томики манги остались лежать у нее на коленях. – И спасибо за то, что пошел со мной к Королеве. Знаю, это будит в тебе неприятные воспоминания, но… мне лучше, когда ты рядом.
– Ты отлично справилась. Быстро поставила на месту эту задавалу, – Саймон улегся рядом, и они стали рассматривать давным-давно наклеенные на потолке звезды из светящийся в темноте бумаги – которая, впрочем, от старости уже не светилась. – Так ты и впрямь собираешься это сделать? Украсть для Королевы кольца?
– Да, – выдохнула Клэри. – Завтра в полдень состоится собрание местного Конклава, где будут все. Тогда-то я и проберусь внутрь.
– Ох не нравится мне это!
Клэри напряглась.
– Что именно тебе не нравится?
– То, что у тебя с Королевой общие дела. Все феи обманщицы.
– Они не способны лгать.
– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Конечно, никто не скажет «Феи-лгуньи», потому что это странно звучит.
Клэри уткнулась подбородком в ключицу Саймона и посмотрела на него. Тот обнял Клэри за плечи, притянув к себе. Он все еще был озябший в мокрой от дождя футболке. Волосы, обычно прямые, как солома, от влаги закудрявились.
– Поверь, мне тоже не нравится иметь дело с феями, но я бы пошла на это ради тебя, – сказала она. – И ты бы так сделал, разве нет?
– Конечно. Но все равно, это плохая идея, – Саймон повернул голову и посмотрел на нее. – Понимаю, что ты чувствуешь. Когда умер мой отец…
Клэри снова напряглась.
– Джейс не умер.
– Я знаю. Я не это хотел сказать. Просто… не обязательно говорить, что тебе лучше, когда я рядом. Я всегда рядом. Скорбь создает иллюзию одиночества – но ты не одинока. Я знаю, ты не религиозна, как я, но ты же можешь поверить, что окружена любящими людьми?
Саймон глядел на нее с надеждой, широко раскрыв глаза. Его темно-карие зрачки казались почти черными, а кожа наоборот выглядела очень светлой и словно подсвеченной изнутри.
«Я верю, – подумала Клэри. – Только это ничего не меняет». Она вновь легонько толкнула его плечом.
– Слушай, а можно вопрос? Очень личный. Но важный.
– Что такое? – заволновался Саймон.
– Я насчет Метки Каина… Это что же, если я случайно пну тебя во сне, то получу в семь раз сильнее от незримой силы?
Саймон рассмеялся.
– Спи давай, Фрей.
3
Скверные ангелы
– Я уж думал, ты забыл, что тут живешь, – сказал Джордан, когда Саймон вошел в гостиную их квартирки, позвякивая ключами. Обычно Джордан лежал, развалившись на диване с джойстиком Xbox в руке. На это раз он сидел, сгорбившись и сунув руки в карманы джинсов. Джойстика рядом было не видно. Саймону показалось, Джордан был рад его возвращению, и мгновение спустя понял почему.
Джордан был не один – напротив него в кресле, обитом рыжим бархатом – ни один предмет мебели у этого парня не сочетался друг с другом, – сидела Майя. Ее пышные курчавые волосы были заплетены в две косички. В прошлую их встречу на вечеринке она была одета по последнему слову моды. Теперь же на ней была повседневные вещи: рваные джинсы, футболка с длинными рукавами и светло-коричневая кожаная куртка. Судя по всему, Майе чувствовала себя неловко, как и Джордан – она сидела, напряженно выпрямив спину, и поглядывала в окно. Увидев Саймона, она с облегчением поднялась с кресла и обняла его.
– Привет, – сказала она. – Вот, заглянула проведать тебя.
– Я в порядке. В смысле, настолько в порядке, насколько это возможно в данных обстоятельствах.
– Я имела в виду не всю эту историю с Джейсом, – уточнила Майя, – а тебя. Ты как, держишься?
– Я? – удивленно переспросил Саймон. – Да я нормально. Волнуюсь за Изабель и за Клэри. Ты же знаешь: Конклав ее допрашивал о…
– И я слышала, что ее оправдали. Это хорошо… Я тут думала про тебя и про твою маму.
– А ты откуда знаешь? – Саймон грозно посмотрел Джордана, но оборотень едва заметно покачал головой: он не выдавал.
Майя потянула себя за косичку.
– Представляешь, встретила тут случайно Эрика. Он рассказал мне, что произошло и что ты из-за этого уже две недели не выступаешь с «Тысячелетней пылью».
– Вообще-то теперь у них новое название, – заметил Джордан. – «Полуночное буррито».
Майя с раздражением посмотрела на него, и тот сгорбился еще больше. Саймону стало интересно: о чем эти двое говорили до того, как он пришел?
– Ты общался еще с кем-нибудь из родных? – тихо спросила Майя. Ее янтарные глаза были полны беспокойства. Саймон знал, что это грубо и глупо с его стороны – но почему-то он терпеть не мог, когда на него так смотрят. Ее тревога только усугубляла проблему, а он предпочитал о ней не думать, как будто и нет ничего.
– Ага, – ответил он. – С родными все в порядке.
– Неужели? Ты тут, видишь ли, телефон забыл, – Джордан поднял трубку со столика, – и твоя сестрица тебе весь день названивала, каждые пять минут – сегодня и вчера.
В животе у Саймона похолодело. Он взял телефон и посмотрел на экран: семнадцать пропущенных вызовов от Ребекки.
– Вот черт, – сказал он. – Я надеялся, этого не случится.
– Ну, она все-таки твоя сестра, – заметила Майя. – Рано или поздно она бы тебе позвонила.
– Знаю, но я же ее специально отваживал. Звонил домой, когда точно знал, что ее там нет, и все такое. Я просто… наверное, пытался оттянуть время.
– И что теперь будешь делать?
Саймон положил телефон на подоконник.
– Продолжать в том же духе?
– Не надо, – Джордан вынул руки из карманов. – Поговори с нею.
– И что я ей скажу? – вопрос прозвучал грубее, чем хотелось Саймону.
– Твоя мать наверняка ей что-то уже рассказала, – ответил Джордан. – Она теперь, наверное, волнуется.
Саймон покачал головой.
– Она скоро приедет домой на День благодарения. Не хочу ее втягивать в наши с мамой отношения.
– Она уже в них втянута. Она часть твоей семьи, – сказала Майя. – К тому же, ваши с мамой отношения – теперь и есть твоя жизнь.
– В таком случае, я бы предпочел, чтобы хоть Ребекка в нее не лезла, – Саймон знал, что рассуждает глупо, но ничего не мог с собой поделать. Ребекка была… особенной. Из той – другой – жизни Саймона, в которой не было всего этого безумия. И, возможно, она была последней, кто еще соединял его с прежней нормальной жизнью.
Майя всплеснула руками и обернулась к Джордану.
– Ну, скажи же ему что-нибудь. Ты же претор, ты должен его оберегать.
– Ой, да ладно тебе, – сказал Саймон прежде, чем Джордан успел ответить. – Вот вы сами – кто-то из вас общается с родителями? Или вообще с родственниками?
Майя и Джордан переглянулись.
– Нет, – медленно произнес Джордан, – но у нас с ними не ладилось и до…
– Я думаю, достаточно, – сказал Саймон. – Мы все тут сироты… Сиротки в бурю[6].
– Ты не можешь просто взять, и игнорировать свою сестру, – не унималась Майя.
– Вообще-то могу.
– Хорошо, тогда представь: Ребекка приезжает домой, а у вас как будто съемки «Изгоняющего дьявола». Мама не может дать внятных объяснений, что происходит и куда ты делся. – Джордан, заслушавшись, подался вперед. – Твоей сестре останется только вызвать полицию, и кончится тем, что твою мать заберут как подозреваемую.
– Я просто не в силах рассказать ей обо всем, – сознался Саймон, понимая, что этот спор он уже проиграл. – Мне пора, но я напишу ей смс-ку, обещаю.
– Так и быть, – ответил Джордан, и посмотрел на Майю: оценила ли она дар убеждения, который он продемонстрировал в споре с Саймоном?
Эти двое вообще выглядели странно, и Саймон подумал, не встречались ли они и раньше, пока он отсутствовал две недели. Скорее «нет», судя по тому, как неловко они чувствовали себя в обществе друг друга, когда он пришел, но с этой парочкой никогда не знаешь наверняка.
– Ну, это уже что-то, – подытожил Джордан все сказанное.
Золотой лифт остановился на третьем этаже Института; Клэри сделала глубокий вдох и вышла в холл. Как и обещали Алек с Изабель, в здании было тихо и безлюдно. Даже шум с оживленной Йорк-авеню был здесь максимально приглушенным. Клэри даже показалось, что она слышит шорох пылинок, пляшущих в лучах дневного света. В гардеробе для сотрудников Института, висела черная куртка Джейса, словно надетая на призрака.
Клэри содрогнулась, и пошла дальше, вспоминая, как Джейс вел ее этими коридорами, весело рассказывая о Сумеречных охотниках, об Идрисе – обо всем тайном мире, о существовании которого она даже не догадывалась. Клэри наблюдала за ним, не пропуская ни одной детали: за бликами света на его пепельных волосах, быстрыми движениями изящных пальцев, жестикуляцией.
Она добралась до библиотеки, не встретив ни одного Сумеречного охотника, и открыла дверь. Здесь ей снова стало не по себе как в первый раз. Библиотека располагалась в башне и была круглой. Над рядами книжных полок находился второй этаж, обнесенный перилами. В центре зала стоял стол, вырезанный из цельного куска дуба, который Клэри называла про себя «столом Ходжа». Широкая столешница держалась на спинах двух коленопреклоненных ангелов. Она всегда представляла, как за ним сидит Ходж с вороном Хьюго на плече.
Она быстро прошла к винтовой лестнице в дальнем конце зала. Клэри была в джинсах и кедах, а на лодыжке нарисовала руну беззвучия; когда она взбегала вверх по лестнице к галерее, тишина была жутковатой. На втором этаже тоже хранились книги, но они хранились под стеклом. Некоторые выглядели очень старыми – потрепанные обложки, истончившиеся до ниток переплеты; другие явно были книгами по темной или, проще говоря, опасной магии: «Запретные секты», «Дьяволова оспа», «Практическое руководство по воскрешению мертвых».
Запертые стеллажи перемежались стеклянными витринами, и в каждой лежал какой-нибудь предмет искусства: изящный стеклянный флакон с изумрудной пробкой; корона с алмазом, которая, судя по размеру, рассчитана не на человеческую голову; подвеска в виде ангела с крыльями из часовых шестеренок; и, наконец, в последней витрине, как и обещала Изабель, красовалась пара сияющих золотых колец в форме переплетенных листьев – работа фей – тонкая и нежная, как дыхание младенца.
Витрина, разумеется, была заперта, но Клэри начертила руну Открытия. Закусив от усердия губу, она старалась сделать ее не слишком мощной, чтобы не разбить стекло, и не привлечь внимание Сумеречных охотников. Замок тихонько щелкнул, Клэри убрала стило в карман, и задумалась.
Неужели она и вправду это делает? Крадет у Конклава для Королевы фей, чьи обещания, как однажды заметил Джейс, подобны скорпионам с острым жалом на хвосте?
Клэри тряхнула головой, словно пытаясь прогнать сомнения – и вдруг услышала, как кто-то открывает дверь в библиотеку. Снизу доносились приглушенные голоса и шаги. Недолго думая, она легла на пол, и прижалась всем телом к холодному мрамору.
– Ты был прав, Джейс, – прозвучал до боли знакомый голос. – Тут ни души.
Лед в венах Клэри, казалось, закристаллизовался, пригвоздив ее к месту. Она не могла ни двигаться, ни дышать. Такого шока она не испытывала с тех пор, как в тот раз, когда ее отец мечом пронзил грудь Джейса. Клэри медленно подползла к краю галереи и посмотрела вниз, и еле сдержалась, чтобы не закричать.
На самом верху, где сходились своды покатой крыши, было окно. Через него на пол падал яркий луч солнца. Клэри увидела, что стекло, мрамор и самоцветы, из которых был сделан пол, составляют рисунок: ангел Разиэль с чашей и мечом. А на одном из распростертых крыльев ангела стоял Джонатан Кристофер Моргенштерн. Себастьян.
Так вот как выглядел ее брат, когда был жив. Бледный, высокий, стройный, в черных доспехах. Волосы серебристо-белые, а не темные, как в их первую встречу, перекрашенные под настоящего Себастьяна Верлака. Светлый цвет шел ему больше. Взгляд черных глаз полон решительности. Когда Клэри видела его в последний раз, лежащего в хрустальном гробу словно Белоснежка, вместо одной из рук у него была перебинтованная культя. Теперь же рука снова была целой, а на запястье блестел серебряный браслет.
Рядом с Себастьяном стоял… Джейс. Он был не таким, каким Клэри представляла его последние две недели – избитого, окровавленного, страдающего, запертого в темной тюремной камере, кричащего от боли. О нет, Джейс был румяным, здоровым, энергичным и невероятно красивым – таким, каким она знала его и пыталась запомнить. Он стоял, беспечно засунув руки в карманы джинсов, сквозь белую футболку просвечивались Метки. В светло-коричневой замшевой куртке, которую Клэри раньше не видела; на фоне замши его кожа отливала золотом. Джейс запрокинул голову, словно наслаждаясь солнечным теплом.
– Я всегда прав, Себастьян, – отозвался он. – Уж мог бы за это время запомнить.
Себастьян посмотрел на него и улыбнулся. Клэри не могла поверить своим глазам. Улыбка казалась искренней. Хотя это ничего не значило. Раньше Себастьян и ей улыбался, и это оказалось ложью.
– Ну что, где книги по призыву? В этом беспорядке можно хоть что-то найти?
– С трудом. Тут все расставлено не по алфавиту, а по системе Ходжа.
– Это Ходж, которого я убил? Как некстати… – заметил Себастьян. – Пожалуй, я пойду искать наверх, а ты внизу посмотри.
Он направился к лестнице, и сердце Клэри сильно забилось. Все, что она знала о Себастьяне было связано с убийствами, кровью, болью и ужасом. Однажды Джейс дрался с ним и даже победил, но это чуть не стоило ему жизни. Она никогда не смогла бы одолеть своего брата в рукопашной. Спрыгнуть с галереи на первый этаж? Переломаешь ноги. И даже если уцелеешь, как поступит Джейс?
Себастьян уже шагнул на нижнюю ступеньку, но Джейс его остановил:
– Подожди, вот они – под грифом «Несмертельная магия».
– «Несмертельная»? Как скучно, – протянул Себастьян, но убрал ногу со ступеньки и пошел обратно к Джейсу. – Вот это библиотека, – заметил он, читая вслух заглавия книг, мимо которых проходил. – «Домашние бесята, уход и кормление», «Разоблачение Демонов».
Он снял книгу с полки и разразился низким смехом.
– Что это? – Джейс улыбнулся. И Клэри нестерпимо захотелось сбежать вниз и броситься ему на шею, но она сдержалась, закусив губу до боли.
– Порнография, – сказал Себастьян. – Разоблачение Демонов.
Джейс подошел к Себастьяну сзади и заглянул в книгу через плечо. Обычно Джейс так вел себя с Алеком – легко и непринужденно, но рядом с Себастьяном это выглядело дико, как будто все перевернулось с ног на голову.
– Ну ладно, и как ты их отличаешь от… облаченных?
Себастьян захлопнул книгу и легонько похлопал ей по плечу Джейса.
– Кое в чем я получше твоего разбираюсь. Ты нашел нужные книги?
– Да, – Джейс взял со стола стопку тяжелых на вид томов. – У нас есть время заскочить ко мне? Хотелось бы забрать кое-какие вещи…
– Например?
– Да шмотки, в основном, – пожал плечами Джейс, – ну и немного оружия.
– Слишком опасно, – покачал головой Себастьян. – Надо спешить, бери только самое необходимое.
– Моя любимая куртка – это самое необходимое, – сказал Джейс так, будто общался с кем-то из близких друзей. – Душевная и модная, прямо как я.
– Слушай, у нас куча денег, – сказал Себастьян. – Купи себе одежду. А через несколько недель ты здесь будешь царь и бог, и сможешь прицепить свою любимую куртку на флагшток и поднять вместо знамени.
Джейс рассмеялся тихим и заливистым смехом, который так любила Клэри.
– Предупреждаю, эта куртка – огонь. Так можно спалить весь Институт.
– Ему это пойдет на пользу. Сейчас тут как-то мрачновато, – Себастьян схватил Джейса за край куртку, и потащил в сторону. – Уходим. Не урони книги, – он взглянул на тонкое серебряное кольцо на правой руке, и повернул его большим пальцем.
– Эй, – вдруг сказал Джейс. – А ты не думаешь, что…
Он не успел договорить, и Клэри показалось, он замолчал, потому что увидел ее, но не успела она и вздохнуть, как Джейс и Себастьян растворившись в воздухе словно мираж.
Клэри устало опустила голову на руку. Ее губа в месте прикуса кровоточила; она чувствовала во рту солоноватый вкус крови. Ей надо было встать, и скорее бежать отсюда, но Клэри боялась, что если пошевелится, лед в венах потрескается в мелкую крошку.
Алек проснулся от того, что Магнус тряс его за плечо.
– Давай-ка, сладенький, время встречать новый день! – объявил чародей.
Алек выбрался из мягкого гнезда из подушек и одеял, и моргая спросонья, посмотрел на бойфренда. Магнус, хоть и не спал, выглядел раздражающе бодрым. С его мокрых волос капала вода, делая белую рубашку прозрачной на плечах. На чародее были старые драные джинсы, и это значило, что выходить из дома он сегодня не планирует.
– «Сладенький»? – переспросил Алек.
– Я проверял, подойдет или нет.
– Нет, – решительно потряс головой Алек.
– Так и запишем, – пожал плечами Магнус и протянул синюю кружку с трещинами – кофе, приготовленное, как любил Алек – без молока, но с сахаром. – Просыпайся.
Алек сел, потирая глаза, и взял кружку. Первый горький глоток разлился в теле бодрящей волной. Он вспомнил, что накануне лежал в кровати и ждал Магнуса, но около пяти часов утра его сморил сон.
– На встречу Совета сегодня не пойду.
– Я в курсе. Но ты сегодня встречаешься с сестрой и друзьями – в парке, у Черепашьего пруда. Ты просил тебе напомнить.
Алек свесил ноги с кровати.
– А который час?
Магнус подхватил кружку прежде, чем кофе пролился на постель, и поставил ее на прикроватный столик.
– Все нормально, у тебя в запасе еще час.
Он наклонился и поцеловал Алека; юноша вспомнил их первый поцелуй – в этой же квартире – и ему захотелось обнять возлюбленного, но что-то его сдерживало.
Алек встал и направился к комоду. У него был свой ящик для одежды, место для зубной щетки в ванной, ключ от входной двери – все это указывало на серьезность отношений, но все же где-то глубоко внутри он чувствовал холод и одиночество.
Магнус улегся на спину и наблюдал за Алеком с постели, подложив руку под голову.
– Надень этот, – посоветовал он, указав пальцем на синий кашемирового шарф на вешалке. – Он подходит под цвет глаз.
Алек посмотрел на шарф. Его вдруг охватила ненависть – и к шарфу, и к Магнусу, и, больше всего, к самому себе.
– Не надо мне указывать, – процедил он. – Этому шарфу сто лет, тебе его вручила на смертном одре королева Виктория – за особые услуги перед Короной или что-то вроде этого.
Магнус сел.
– Да что с тобой такое?
– Кажется, в этой квартире я – самая новая вещь, – съязвил Алек.
– Полагаю, эта честь принадлежит Председателю Мяо – ему всего два года.
– Я сказал: «самая новая», а не «самая юная», – огрызнулся Алек. – Кто такой В.С.? Это Вилл?
Магнус помотал головой, словно ему в уши попала вода.
– Какого черта? Ты имеешь в виду табакерку? В.С. – это Вулси Скотт. Он…
– Основатель «Претор Люпус». Я в курсе, – Алек натянул джинсы и застегнул ширинку. – Ты его и раньше упоминал, он, кстати, тоже историческая личность. А его табакерка лежит в ящике для хлама. Что еще там у тебя хранится? Щипчики для ногтей Джонатана Сумеречного охотника?
Кошачьи глаза Магнуса были холодны.
– Что на тебя нашло, Александр? Я тебя никогда не обманывал. Если тебя что-то интересует, достаточно просто спросить.
– Бред, – заявил Алек, застегивая рубашку. – Тебе не занимать доброты и чувства юмора, и много других прекрасных качеств, но только не искренности, сладенький. Проблемы других людей ты можешь обсуждать сутки напролет – но только не себя и не свою биографию! А когда я о чем-то спрашиваю, ты извиваешься, как червяк на крючке.
– Просто каждый раз, когда мы обсуждаем мое прошлое, весь разговор сводится к тому, что я буду жить вечно, а ты нет, – разволновался Магнус. – Похоже, бессмертие стало третьим лишним в наших отношениях. Не так ли, Алек?
– В наших отношениях не может быть третьего.
– Вот именно.
У Алека встал комок в горле. Он многое хотел сказать – но, в отличие от Джейса и Магнуса, ему было трудно выразить свои мысли. Поэтому вместо слов он сорвал синий шарф с вешалки и с вызовом обмотал его вокруг шеи.
– Не жди меня, – объявил он. – Возможно, я сегодня патрулирую.
Захлопнув за собой дверь квартиры, он услышал, как Магнус кричит ему вслед:
– А шарф я купил в Gap! В прошлом году!
Алек закатил глаза и сбежал по ступеням в фойе. Единственная лампочка, освещавшая этаж, перегорела, и внизу было так темно, что он не сразу заметил фигуру в капюшоне, а когда заметил, от неожиданности уронил ключи. Алек не мог разобрать ни возраста, ни пола, ни даже биологического вида этого существа. Из-под капюшона раздался низкий и хриплый голос.
– У меня к вам послание, Алек Лайтвуд, – проговорил незнакомец. – От Камиллы Белькур.
– Хочешь, пойдем сегодня вместе в патруль? – спросил Джордан.
Майя с удивлением обернулась к нему. Тот стоял, облокотившись на кухонную столешницу. Его поза была нарочито беспечная, и в этом чувствовалась неуверенность. Иногда это мешает, когда слишком хорошо кого-то знаешь, подумала Майя. Очень трудно притворяться или не обращать внимания, когда притворяются.
– Вместе в патруль? – переспросила она. Саймон переодевался у себя в комнате; она успела сказать, что пойдет с ним до метро, и теперь пожалела об этом. Майя понимала, что после их последней встречи, когда она поцеловала Джордана, что было крайне не осмотрительно с ее стороны, ей следовало с ним поговорить. Но потом пропал Джейс, и весь мир, казалось, полетел к чертям, так что у нее как раз появился благовидный предлог забыть о случившемся.
Конечно, не думать о бывшем парне, который разбил тебе сердце и обратил в оборотня, было проще, когда он не стоял перед тобой в зеленой футболке, обтягивавшей стройное мускулистое тело и подчеркивающей цвет зеленых глаз.
– Я думала, патрули по поиску Джейса отменили, – сказала она, стараясь не смотреть на Джордана.
– Ну, не отменили, только сократили. Но я претор, и не подчиняюсь Конклаву. Могу искать Джейса сколько захочу.
– Ну да, – согласилась она.
Джордан перебирал что-то на столешнице, но все его внимание было сосредоточено на Майе.
– А ты… Ты вроде бы раньше хотела поступать в колледж в Стэнфорде. Как, все еще планируешь?
Ее сердце сжалось.
– Я про колледж не думала с тех пор как… – она прочистила горло, – с тех пор как Обратилась.
Джордан покраснел.
– Ты была… в смысле, ты всегда хотела переехать в Калифорнию. Собиралась изучать историю, а я думал тоже перебраться туда и кататься на серфе. Помнишь?
Майя засунула руки в карманы кожаной куртки. Ей следовало рассердиться на него… но почему-то не получалось. Она долго винила Джордана за то, что бросила даже мечтать о простом человеческом будущем: университет, собственный дом и, может быть, даже семья. В полицейском отряде были оборотни, которые были верны своей мечте. Например, Бат. Прервать свою жизнь было ее собственным решением.
– Помню, – сказала она.
Джордан снова покраснел.
– Так вот, насчет сегодняшнего вечера. Никто пока не исследовал Бруклинскую гавань, так что я подумал… в одиночку это как-то невесело. Но если ты не хочешь…
– Нет, – ответила Майя, слыша свой голос словно со стороны. – В смысле – да, конечно, я пойду с тобой.
– Правда? – его ореховые глаза заблестели, и Майя мысленно отругала себя. Не стоило давать ему надежду – по крайней мере, пока она сама не уверена в своих чувствах. Просто… трудно было поверить, что для него это действительно так важно.
Джордан наклонился к ней – и на его шее блеснул медальон «Претор Люпус». Майя почувствовала знакомый запах мыла и волчьей шерсти; их глаза встретились – и тут открылась дверь, и в комнату вошел Саймон, натягивая худи. Но тут же остановился, вытянув лицо.
– Знаешь, я и сам могу дойти до метро, – сказал он Майе, улыбнувшись уголком рта. – Если хочешь остаться тут…
– Нет, – Майя вынула руки из карманов, и сжала в кулаки. – Я с тобой. Джордан… увидимся позже.
– Сегодня вечером, – крикнул он ей вслед, но Майя не обернулась.
Саймон поднимался на холм. Как музыка издалека, до него доносились крики игроков в фрисби с Шип-Медоу. Был ясный ноябрьский день, прохладный и ветреный; солнце подсвечивало последние листья на деревьях: алые, золотые, янтарные.
На вершине холма лежали валуны. Очевидно, до парка на этом месте была дикая каменистая чаща. На одном из валунов сидела Изабель в длинном шелковом платье бутылочного цвета и в черном, расшитом серебром плаще. Она подняла голову, глядя на приближающегося Саймона, откинула с лица длинную темную прядь.
– Я думала, ты придешь с Клэри, – сказала Изи, когда он подошел. – Где она?
– Выходит из Института, – Саймон сел рядом, засунув руки в карманы ветровки. – Она прислала смс-ку. Скоро будет.
– Алек уже идет, – начала Изабель, но не договорила, у Саймона завибрировал карман, вернее, телефон в кармане. – Кажется, тебе кто-то пишет.
Он пожал плечами.
– Потом посмотрю.
Изабель взглянула на него из-под длинных ресниц.
– Так вот, я говорила, Алек тоже идет. Он из самого Бруклина добирается, так что…
Телефон снова завибрировал.
– Ну, все. Если ты не прочитаешь, я сама это сделаю, – Несмотря на протесты Саймона, Изабель потянулась к его карману, коснувшись головой его подбородка. Он вдохнул аромат ее кожи и ванильных духов. Когда Изабель вытащила телефон и отодвинулась, он испытал одновременно и облегчение, и досаду.
Изабель прищурилась, глядя на экран.
– Ребекка? Кто такая Ребекка?
– Моя сестра.
Изабель расслабилась.
– Она хочет с тобой встретиться. Пишет, что не видела тебя с тех пор, как…
Саймон выхватил у нее телефон и убрал обратно в карман.
– Да знаю я, знаю.
– Ты что, не хочешь ее видеть?
– Хочу больше всего на свете. Ну, почти. Но не хочу, чтобы она узнала про меня, – Саймон поднял с земли палку и швырнул ее. – Вон, что случилось, когда мамы узнала.
– Пригласи ее в какое-нибудь людное место подальше от дома, где она не сможет устроить скандал.
– Даже если она не устроит скандал, не исключено, что станет относиться ко мне как мама, – тихо сказал Саймон. – Будто я чудовище.
Изабель коснулась его запястья.
– Моя мама выгнала Джейса из дома, когда решила, что он шпион и сын Валентина – и потом очень жалела об этом. Мои родители постепенно привыкают к тому, что Алек с Магнусом встречаются. И твоя мама смирится. Если сестра будет на твоей стороне – это поможет, – она наклонила голову. – Знаешь, я думаю, в некоторых ситуациях братья и сестры понимают друг друга лучше, чем родители. Нет больших ожиданий. Я бы никогда, ни за что не перестала общаться с Алеком. И с Джейсом тоже.
Изабель сжала плечо Саймона, но затем опустила руку.
– Мой младший брат умер. Я никогда больше его не увижу. Не заставляй свою сестру через это пройти.
– Через что? – Алек поднимался по склону холма, пиная сухие листья. Он был в своем обычном, видавшим виды свитере и джинсах, но на шее красовался темно-синий шарф под цвет глаз. Наверняка подарок Магнуса, подумал Саймон. Алек ни в жизнь бы сам не купил себе что-то подобное. Само понятие «сочетание цветов» было ему неведомо.
Изабель прокашлялась.
– Сестра Саймона…
Больше она не успела ничего сказать – порыв холодного ветра взметнул опавшие листья. Изабель подняла руку, закрывая лицо от пыли. В воздухе узнаваемо замерцал полупрозрачный открывающийся Портал, и перед ними предстала Клэри – стило в руке, лицо заплаканное.
4
Те же и бессмертие
– Ты уверена, что это был Джейс? – переспросила Изабель, как показалось Клэри, уже в сорок седьмой раз.
Клэри прикусила и без того израненную губу и посчитала про себя до десяти.
– Изабель, ты правда думаешь, что я бы не узнала Джейса? – она посмотрела на стоявшего над ними Алека, чей синий шарф развевался на ветру, словно знамя. – Вот ты бы мог с кем-нибудь перепутать Магнуса?
– Никогда в жизни, – без промедления ответил Алек, но его синие глаза были полны беспокойства и печали. – Просто… я имею в виду, это естественно, что мы спрашиваем. Ведь это дикость какая-то.
– Возможно, он в заложниках, – предположил Саймон, прислонившийся спиной к валуну. В лучах осеннего солнца его глаза приобрели оттенок молотого кофе. – Что если Себастьян угрожает ему расправой с кем-то, кто дорог Джейсу, если тот не будет на его стороне?
Все посмотрели на Клэри, но та лишь расстроенно покачала головой.
– Вы не видели их вместе. Заложники так себя не ведут. Он выглядел абсолютно счастливым.
– Значит, он одержим, – сказал Алек. – Его околдовали, как тогда Лилит.
– Я сначала тоже так подумала. Но в тот раз он вел себя как робот: повторял одно и то же. А тут был Джейс. Он шутил и улыбался, как обычно…
– Может, у него стокгольмский синдром? – предположил Саймон. – Ну, знаешь, когда тебе промывают мозг, и ты начинаешь сочувствовать тому, кто держит тебя в заложниках.
– Чтобы развился стокгольмский синдром, нужны месяцы, – возразил Алек. – Как он выглядел? Раненым? Больным? Можешь снова описать их обоих?
Ветер кружил сухие листья, пока Клэри в очередной раз рассказывала друзьям, как выглядел Джейс – здоровым и полным сил. Себастьян тоже. Они казались совершенно спокойными. Одежда Джейса была чистой и стильной как обычно, на Себастьяне был длинный черный фетровый тренч, на вид очень дорогой.
– Прямо злодейская реклама «Берберри», – сказал Саймон, когда Клэри закончила.
Изабель бросила на него убийственный взгляд.
– Может, у Джейса есть план, – сказала она. – Может, он водит Себастьяна за нос. Пытается втереться к нему в доверие и выяснить, что он задумал.
– В этом случае он нашел бы способ нас предупредить, а не заставлял мучиться. Это слишком жестоко, – возразил Алек.
– А что, если он не хочет подвергать нас опасности. Он думает, что мы ему доверяем. И мы ему доверяем, – повысила голос Изабель. Ее пробирала дрожь, и девушка обхватила себя руками. Деревья вдоль дорожки из гравия, на которой они стояли, зашелестели голыми ветками.
– Может, нам стоит рассказать Конклаву, – сказала Клэри, собственный голос показался ей чужим. – Я… я не знаю, как нам самим с этим справиться.
– Не будем мы ничего рассказывать Конклаву, – отрезала Изабель.
– Почему нет?
– Если они узнают, что он сотрудничает с Себастьяном, то прикажут его убить, – сказал Алек. – Таков Закон.
– Даже если Изабель права, и он просто подыгрывает Себастьяну? – засомневался Саймон. – Пытается на его стороне раздобыть информацию?
– У нас нет доказательств. Кроме того, если о миссии Джейса станет известно Конклаву, есть вероятность, что об этом узнает и Себастьян, и тогда Джейсу не жить, – ответил Алек. – Если же Джейс одержим, Конклав его тоже прикончит. Нет, мы им ничего не скажем, – закончил он. Клэри посмотрела на Алека с удивлением: обычно он был самым рьяным блюстителем Закона, а тут призывает нарушить правила.
– Мы ведь о Себастьяне говорим, – сказала Иззи. – Конклав никого так ненавидит, как его, кроме, разве что Валентина, но он мертв. Практически у любого, кого ни спроси, кто-то из родных и близких погиб на Смертельной войне, а ведь это Себастьян снял барьеры.
Клэри водила ногой по гравию. Все это было похоже на сон, и хотелось поскорее проснуться.
– Тогда что будем делать?
– Поговорим с Магнусом. Посмотрим, есть ли у него какие-нибудь соображения, – Алек дотронулся до кончика своего шарфа. – Он не донесет Конклаву, если я его попрошу.
– Надеюсь, что не донесет – мрачно сказала Изабель. – А то это будет самый худший бойфренд в мире.
– Я же сказал, что он не…
– А смысл? – перебил Саймон. – Я имею в виду, смысл теперь идти к Королеве Фей, когда мы и без нее знаем, что Джейс или одержим, или втирается в доверие…
– Если Королева ждет – надо идти, – твердо сказала Изабель. – Если, конечно, хочется жить.
– Но она же просто заберет у Клэри кольца, а мы так ничего и не узнаем, – возразил Саймон. – У нас теперь есть кое-какая информация, и появились новые. Но вряд ли Королева даст на них ответы, потому что она обещала ответить на старые. Феи так устроены. Помощь – не их профиль. И слабо верится, что она отпустит нас поговорить с Магнусом, и потом вернуться.
– Какая разница, – Клэри провела рукой по щеке – она была сухой. Хорошо, что слезы у нее закончились. Не хотелось бы предстать перед Королевой с заплаканным лицом. – Я не принесла кольцо.
– Что? – часто заморгала Изабель.
– Увидев Джейса с Себастьяном, я была в таком шоке… Я просто выбежала из Института и через Портал перенеслась сюда.
– Ну, тогда мы не можем идти к Королеве, – сказал Алек. – Она будет в ярости, если мы придем с пустыми руками.
– Более чем, – вставила Изабель. – Видели, что она сделала с Алеком в прошлый раз? И это был всего лишь гламор – обычные чары. Клэри она, наверное, превратит в лобстера или что-то подобное.
– Она это предвидела, – сказала Клэри. – Помните? Она предупреждала: «Вы можете найти его не совсем таким, каким потеряли».
Голос Королевы фей зазвучал в голове у Клэри, и ее передернуло. Она понимала, за что Саймон так ненавидит фей. Эти бестии знают, какие слова подобрать, чтобы сказанное засело в мозгу как болезненная заноза – и не вытащить, и не забыть.
– Она просто играла с нами. Конечно, кольца ей нужны, но не думаю, что она и вправду нам поможет.
– Думаешь? – засомневалась Изабель. – Но если Королева так хорошо информирована, возможно, она знает и больше. Да и от кого еще ждать помощи, если нельзя обратиться к Конклаву?
– Магнус, – сказала Клэри. – Все это время он пытался расшифровать заклятие Лилит. Может, если я расскажу ему, что я видела, он догадается.
Саймон закатил глаза.
– Хорошо, что мы знакомы с человеком, который встречается с Магнусом, – заявил он. – Иначе, я боюсь, мы бы просто сидели и гадали, какого черта нам дальше делать. Ну, или пошли бы торговать лимонадом, чтобы накопить Магнусу на гонорар.
Алека это слегка раздражало.
– Разве что метамфетамин в лимонад подсыпать – тогда, может, и накопили бы.
– Это просто фигура речи. Мы все в курсе, что труд твоего парня дорого стоит. Было бы неплохо, если б мы не бежали к нему с каждой проблемой.
– Он тоже считает, что это было бы неплохо, – сказал Алек. – У Магнуса на сегодня запланированы другие дела, но вечером я с ним поговорю, и завтра утром можем все вместе встретиться у него в квартире.
Клэри кивнула, хотя с трудом представляла, как утром встать с постели. Конечно, разговор с Магнусом нельзя было откладывать, но чувствовала себя слабой и изможденной, словно в библиотеке Института из нее выпустили несколько литров крови.
Изабель придвинулась к Саймону.
– Полагаю, остаток дня у нас теперь свободен, – сказала она. – Может, пойдем к Таки? Они нальют тебе стаканчик крови.
Саймон покосился на Клэри.
– Хочешь с нами?
– Нет, все нормально. Я поймаю такси до Уильямсбурга. Надо побыть с мамой. Вся эта история с Себастьяном и так была расстроена из-за Себастьяна, а теперь еще это.
Изабель замотала головой, и ее черные волосы взметнулись на ветру.
– Ты не можешь рассказать ей про то, что видела. Она не сможет не поделиться новостями с Люком, а он – член Совета, и обязан обо всем доложить…
– Знаю, – Клэри посмотрела на друзей, они были очень взволнованы. «Как так получилось?» – подумала она. У нее никогда не было секретов от Джослин, а теперь она собиралась пойти домой и скрыть страшную тайну и от мамы, и от Люка. При этом, она делится сокровенным с Алеком и Изабель, Лайтвудами и Магнусом Бейном – людьми, которых знает совсем недавно. Удивительно, как круто может повернуться жизнь, полностью поменяв отношение к привычным вещам.
По крайней мере, у нее был один постоянный друг Саймон. Клэри поцеловала его в щеку, помахала на прощанье остальным и пошла прочь по дорожке парка, чувствуя, как все трое с беспокойством смотрят ей вслед. Опавшая листва под ее подошвами хрустела, как крохотные косточки.
Алек солгал. Занят в этот день был не Магнуса, а он сам.
Он знал, что совершает ошибку, но ничего не мог с собой поделать: жажда выведать тайну действовала как наркотик. И вот он уже под землей, с колдовским огнем в руке и полным непониманием, какого черта он тут делает.
На этой станции, как и любой другой в Нью-Йоркском метро, пахло ржавчиной, сыростью, железом и гнилью. Но было и отличие: здесь была необычная жутковатая тишина. Стены и платформа, не считая следов прошлых потопов, были чистыми. Сводчатый потолок, покрытый зеленой плиткой и украшенный канделябрами. На стене табличка с названием станции: «СИТИ-ХОЛЛ».
Станция была закрыта с 1945 года, хотя ее держали в порядке в качестве транзита; поезда шестой линии, бывало, здесь делали разворот, но очень редко. Чтобы попасть сюда, Алеку пришлось сначала проползти через укрытый зарослями кизила люк в Сити-Холл Парке, а затем прыгнуть с такой высоты, с которой обычный человек, скорее всего, переломал бы себе ноги. Теперь он стоял, вдыхая пыльный воздух, и его сердце билось все чаще.
Об этом месте он узнал из письма, которое ему вручил в фойе дома Магнуса порабощенный вампирами. Сначала Алек решил, что ни за что не воспользуется информацией, но так и не смог заставить себя выбросить послание. Он скомкал лист, засунул в карман джинсов, и весь день – даже во время встречи с друзьями в Центральном парке – думал об этом письме.
С Магнусом – та же история. Алек постоянно думал о нем, как о больном зубе – хотя и знал, что от этого будет только хуже, но остановиться невозможно. Магнус не сделал ничего плохого. Он был не виноват в том, что ему исполнилось уже несколько столетий, и раньше у него бывали романы. Мысли об этом тревожили Алека. И теперь еще новости про Джейса… Ему нужно было с кем-то поговорить, куда-то уйти, что-то сделать.
И вот он здесь. И она тоже здесь – в этом Алек не сомневался. Он медленно шел по платформе. Арки потолка сходились над головой, точно паучьи ноги, из парка через окно лился дневной свет. В конце платформы была небольшая лестница, которая вела вверх и в темноту. Обычный человек разглядел бы там обычную глухую бетонную стену, но Алек увидел дверь, и почувствовал, что за нею гламор. Он тихо пошел вверх по ступеням.
Мрачная комната с низким потолком была едва освещена тусклым светом из аметистового окошка. В одном из темных углов располагался элегантный бархатный диван с изогнутой позолоченной спинкой, и на нем восседала Камилла.
Она была так же прекрасна, какой ее запомнил Алек, хотя в прошлый раз он видел ее не в лучшей форме и при странных обстоятельствах – грязной с ног до головы, она была прикована к трубе в недостроенном здании. Теперь на ней был аккуратный черный костюм и красные туфли на высоких каблуках, а волосы, завитые в локоны, волнистым каскадом спускались по плечам. На коленях у Камиллы лежала открытая книга – «La Place de l’Étoile» Патрика Модиано[7]. Французский Алека был не слишком хорош, но он сумел перевести название: «Площадь Звезды».
Она спокойно смотрела на него.
– Здравствуй, Камилла, – сказал Алек.
– Александр Лайтвуд, – медленно проговорила она. – Я узнала твои шаги на лестнице, – Камилла холодно улыбнулась.
– Неужели у тебя ко мне послание от Магнуса?
Алек промолчал.
– Ну конечно же, нет, – проговорила она. – Какая я глупая. Он ведь даже не знает, где ты.
– Как ты поняла, что это я на лестнице? – поинтересовался Алек.
– Ты Лайтвуд, – ответила вампирша. – В вашем роду не принято сдаваться. Я знала, что ты не забудешь моих слов. Письмо было нужно лишь для того, чтобы освежить твои воспоминания.
– Я не забываю данных мне обещаний. Или ты солгала?
– Той ночью я сказала бы все, что угодно, лишь бы получить свободу, – созналась Камилла, – но я не лгала.
Она наклонилась вперед; ее глаза одновременно сверкали и были темны.
– Ты нефилим, член Конклава и Совета. А я убиваю Сумеречных охотников и за мою голову объявлена награда. Но ты пришел не за тем, чтобы отвести меня к ним, а чтобы получить ответы на свои вопросы. Не так ли?
– Я хочу знать, где Джейс, – ответил Алек.
– Ты хочешь знать… – улыбнулась Камилла. – У меня нет этой информации, и ты это прекрасно понимаешь. Мне известно только, что его забрал сын Лилит, и мне незачем это скрывать. Она мертва, я ей ничем не обязана. Я знаю, что меня разыскивали, чтобы допросить. Сейчас я могу тебя заверить, я ничего не знаю. Я сказала бы, где твой друг, если бы знала. Зачем мне наживать еще больше врагов среди нефилимов? – она провела рукой по своим густым светлым локонам. – Но ты пришел не за этим. Признайся, Александр.
Дыхание Алека участилось. Он часто думал об этом – лежа без сна рядом с Магнусом, прислушиваясь к его дыханию, и считая каждый свой вздох. Каждый вздох приближал его к старости и смерти. Каждая ночь – к неизбежному к концу.
– Ты говорила, что знаешь способ сделать меня бессмертным, – сказал Алек. – Чтобы мы с Магнусом могли быть вместе вечно.
– Говорила? И правда. Надо же.
– Я хочу, чтобы ты рассказала мне про этот способ.
– Я расскажу, – отложив книгу, согласилась Камилла. – В обмен на одну услугу.
– Никаких услуг, – сказал Алек. – Я тебя освободил. Теперь ты скажешь мне то, что я хочу знать. Или сообщу Конклаву – они прикуют тебя цепью к крыше Института, и оставят там до рассвета.
– Угрозами меня не испугаешь, – вампирша прищурила глаза.
– Тогда дай мне то, чего я прошу.
Камилла встала, разглаживая складки на жакете.
– Так подойди и возьми, Сумеречный охотник.
И тут все тревоги, страхи и отчаяние, скопившиеся у Алека за последние недели, вырвались наружу. В то же мгновение, когда Камилла обнажила клыки, он бросился на нее. Алек едва успел выхватить из-за пояса клинок серафима прежде, чем вампирша вцепилась в него. Ему уже доводилось сражаться с вампирами – их скорость и реакция ошеломляли. Это было равносильно драке с торнадо. Он отскочил в сторону, перекатился, поднялся на ноги и ударом ноги обрушил на Камиллу лестницу. Благодаря этому маневру он выиграл немного времени – ровно столько, чтобы занести клинок и прошептать: «Нуриэль».
Клинок засиял, словно звезда, и Камилла засомневалась, но затем вновь кинулась на Алека. Атакуя, она разорвала своими длинными ногтями его щеку и плечо. Алек почувствовал теплые струи крови. Он замахнулся на нее мечом, но вампирша взмыла в воздух, ловко уйдя из-под удара, и зловеще расхохоталась.
Алек побежал к лестнице, которая вела на платформу. Камилла бросилась за ним; он отскочил в сторону, развернулся, швырнул ее в воздух, и прыгнул следом. Они столкнулись – Камилла вопила и рвала его когтями, но он крепко держал ее руку, даже когда они рухнули наземь и он сильно ударился. Алек мысленно поблагодарил Джейса, заставлявшего его учить прыжки с переворотом до тех пор, пока не осталось ни одной поверхности, с которой Алек не смог бы взлететь.
Они катались по полу, Алек орудовал клинком серафима – но Камилла уходила от его ударов, двигаясь так быстро, что ее движения сливались в одно мутное пятно. Она вонзила длинный острый каблук ему в ногу. Алек сморщился и выругался, в ответ вампирша разразилась тирадой о ее постельной жизни с Магнусом, вдаваясь в непристойные подробности, пока они не добрались до центра зала, куда из окна в потолке падал солнечный луч. Алек схватил Камиллу за запястье и притянул руку к солнечному кругу.
На коже вампирши вздулись огромные белые волдыри, она завизжала. Алек чувствовал жар, исходящий от ее руки. Он в тень. Камилла оскалилась и попыталась укусить его, и Алек ударил ее локтем в челюсть. Из разбитой губы выступили капли крови.
– Хватит, – крикнул он, – или еще хочешь? – Алек снова потянул руку Камиллы к солнечному свету. Ее ожоги уже начали заживать – красная, покрытая волдырями кожа успела побледнеть.
– Нет! – вскрикнула она и задрожала всем телом. Мгновение спустя Алек понял, что она смеется – хохочет над ним с текущей изо рта кровью.
– Я снова почувствовала себя живой, малыш нефилим. Такая славная драка… пожалуй, мне следует тебя поблагодарить.
– Отблагодари меня ответом на мой вопрос, – тяжело дыша, выговорил Алек, – или я тебя испепелю. Хватит с меня твоих игр.
Камилла широко улыбнулась. Ее раны уже затянулись, хотя лицо все еще было в крови.
– Сделать тебя бессмертным невозможно. Если только с помощью черной магии, или обратив тебя в вампира… но ты отверг эти варианты.
– Ты сказала, есть еще один способ…
– О, разумеется, есть! – ее глаза заблестели. – Ты неспособен стать бессмертным, малыш нефилим – во всяком случае, не на тех условиях, которые бы тебя устроили. Но ты можешь отнять бессмертие у Магнуса.
Клэри сидела в своей комнате с ручкой в руке и смотрела на лист бумаги перед собой. Солнце уже зашло, и настольная лампа тускло освещала руну, которую она начала рисовать.
Когда Клэри ехала домой на поезде и смотрела задумчиво в окно, ей вдруг представилось нечто необычное, никогда не виданное прежде. Со станции она со всех ног бросилась домой, пока образ был ярким, заперлась в комнате, проигнорировав расспросы Джослин, и поднесла ручку к бумаге…
В дверь постучали. Мама вошла в комнату, и Клэри поспешно накрыла рисунок чистым листом бумаги.
– Знаю, знаю, – Джослин подняла руку, предвосхищая протест дочери. – Ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Но Люк приготовил ужин, и тебе надо поесть.
Клэри мрачно посмотрела на мать.
– И тебе.
Джослин, как и дочь, в стрессовых ситуациях теряла аппетит, и ее лицо совсем осунулось. Она должна была готовиться к медовому месяцу, паковать чемоданы перед путешествием в какою-нибудь прекрасную далекую страну. Но свадьбу пришлось отложить на неопределенный срок, и Клэри по ночам слышала, как мать плачет за стеной. Девушка хорошо знала, такой плач бывает из-за гнева и чувства вины; плач, означающий: «Это я во всем виновата».
– Я поем, если ты тоже будешь, – сказала Джослин и попыталась улыбнуться. – Люк пасту приготовил.
Клэри повернулась на стуле, заслонив собою стол
– Мам, – начала она, – я кое-что хотела у тебя спросить.
– И что же?
Клэри прикусила кончик ручки – эта дурная привычка была у нее с тех пор, как она начала рисовать.
– Когда я была с Джейсом в Безмолвном Городе, Братья рассказали мне, что при рождении над Сумеречными охотниками совершается ритуал защиты. Проводят его Железные Сестры и Безмолвные Братья. И я тут задумалась…
– Проводили ли ее над тобой?
Клэри кивнула.
Джослин выдохнула и провела рукой по волосам.
– Да, – призналась она, – я устроила церемонию с помощью Магнуса. Там был Безмолвный Брат, поклявшийся хранить тайну, а вместо Железной Сестры – волшебница. Сначала я хотела все отменить. Думала, что хорошо тебя спрятала, и сверхъестественные опасности тебе не грозят. Но Магнус меня уговорил, и оказался прав.
– А кто была эта волшебница? – с любопытством взглянула на мать Клэри.
– Джослин! – раздался голос Люка из кухни. – Вода выкипает!
Джослин быстро поцеловала Клэри в макушку.
– Извини. Срочное кулинарное дело. Увидимся через пять минут?
Клэри кивнула, и вновь повернулась к столу. Руна, которую она начала создавать, не выходила из головы, притягивала к себе. И Клэри завершила набросок. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на свое творение.
Ее руна напоминала руну Открытия, но все же была другой – простой, как крест, новой в этом мире, как новорожденный. В ней таилась угроза, порожденная яростью, виной и бессильной злобой.
Руна излучала мощь. Клэри знала, как ее можно применить, но понятия не имела, как использовать магию рисунка в сложившихся обстоятельствах. Обрести эту руну было все равно, что застрять на машине в глуши, отчаянно искать в багажнике автомобильные клеммы, и в конце концов триумфально выудить оттуда удлинитель.
Казалось, волшебные силы Клэри просто издеваются над ней. Выругавшись, она бросила ручку на стол и спрятала лицо в ладони.
Старый госпиталь был тщательно побелен внутри, и помещения зловеще поблескивало. Большинство окон было закрыто ставнями, но даже при таком скудном освещении Майя разглядела облетевшую местами штукатурку, провода вдоль стен, мышей, скребущихся в темных углах.
– Восточное крыло я обыскал, там ничего. Что у тебя?
Джордан стоял за ее спиной в темных джинсах и наполовину расстегнутом черном жакете поверх зеленой футболки.
– И в западном ничего, – покачала головой она, – кроме шатких лестниц. Если интересно, архитектура неплохая.
Джордан покачал головой.
– Тогда давай выбираться отсюда. У меня от этого места мурашки по коже.
Майя согласилась, радуясь, что ей не пришлось в этом сознаться. Она спустилась по лестнице вслед за Джорданом; перила были усыпаны осыпавшейся штукатуркой, словно снегом. Она и сама толком не знала, почему согласилась пойти с ним в патруль, но не могла отрицать, что из них получилась отличная команда.
С Джорданом было легко. Несмотря на то, что произошло между ними перед исчезновением Джейса, он держался уважительно и соблюдал дистанцию, поэтому неловких ситуаций не возникало. Они вышли из госпиталя, когда ярко светила луна; Ставни на окнах огромного здания из белого мрамора были похожи на пустые глазницы. У главного входа в госпиталь горбилось узловатое дерево, роняя последние листья.
– Только время зря потеряли, – сказал Джордан, внимательно разглядывая старый военно-морской госпиталь, а Майя в это время разглядывала его. Ей нравилось, когда Джордан отвлекался на что-нибудь, и можно было на него смотреть. Так она могла долго любоваться линией его подбородка, темными кудрями, изгибом ключицы под вырезом футболки… и при этом не быть обязанной пойти на что-то большее.
Когда они познакомились, Джордан был смазливым хипстером, угловатым, с длиннющими ресницами, но с тех пор он возмужал: костяшки пальцев покрылись шрамами, а мускулы плавно перетекали под тесной зеленой майкой. Оливковая кожа – напоминание об итальянских корнях – и зеленовато-карие глаза были такими же, какими Майя их помнила, но зрачки теперь обрамляли золотые кольца – метка оборотня. Такие же зрачки Майя видела в зеркале каждое утро – и Джейсон был причиной их позолоты.
– Майя? – он недоуменно глядел на нее. – О чем ты думаешь?
– Ой, – она моргнула. – Я, хм… Нет, не думаю, что обыскивать госпиталь имело смысл. Я имею в виду, что, честно говоря, вообще не понимаю, зачем они нас сюда послали. Бруклинская верфь? Каким боком сюда могло занести Джейса? Насколько я помню, он не особо увлекался кораблестроением.
Недоумение Джордана сменилось мрачной мимикой.
– Когда в Ист-Ривер сбрасывают трупы, их часто выносит на сушу именно сюда, на верфи.
– Ты мы что тут, труп ищем?
– Не знаю, – пожал он плечами, отвернулся и пошел прочь. Сухая, ломкая трава шуршала под его ботинками. – Наверное, я ищу уже просто потому, что сдаваться неправильно.
Они шли медленно плечом к плечу, почти касаясь друг друга. Майя не отводила глаз от панорамы Манхэттена за рекой; в воде отражались алмазно-белые огни города. Когда они дошли до неглубокой Уоллабаутской бухты, им открылся вид на Бруклинский мост и освещенный треугольник Южного морского порта на том берегу. Майя чувствовала запах сточных вод, грязи и дизеля, доносившийся из доков, и душок мелких зверьков, мелькавших в траве.
– Не думаю, что Джейс мертв, – наконец, сказала она. – Мне кажется, он просто не хочет, чтобы его нашли.
Джордан остановился и посмотрел на нее.
– Ты что, хочешь сказать, нам не надо его искать?
– Нет, – сказала Майя и смутилась. Она вела рукой по поверхности небольшого ограждения вдоль реки. От воды их отделяла лишь узкая полоска асфальта. – Когда я сбежала из дома в Нью-Йорк, я тоже не хотела, чтобы меня нашли. Но мне было бы приятно, если бы я знала, что кто-то ищет меня так же упорно, как все ищут Джейса Лайтвуда.
– Джейс тебе нравился? – с деланным безразличием спросил Джордан.
– Нравился? Ну нет, не в этом смысле.
Джордан рассмеялся.
– Я имел в виду другое. Хотя, многие его считают привлекательным.
– Это ты сейчас пытаешься продемонстрировать, что до мозга костей натурал? Ну, когда вы притворяетесь, что неспособны понять, симпатичный другой парень или нет. Джейс или волосатый чувак из кафе на Девятой – для вас на одно лицо?
– Ну, у волосатого чувака родимое пятно, так что сравнение в пользу Джейса. Если, конечно, западаешь на таких стройных блондинчиков, – и взглянул тайком на Майю.
– Мне всегда нравились брюнеты, – тихо сказала она.
Джордан перевел взгляд на реку.
– Вроде Саймона.
– Ну… да, – Майя уже давно не думала о Саймоне как о мужчине. – Наверное.
– А еще тебе нравятся музыканты, – Джордан протянул руку и сорвал лист с ветки над головой. – Я к тому веду, что я вокалист, Бат был ди-джеем, а Саймон…
– Мне музыка нравится, – Майя откинула волосы с лица.
– А еще какие предпочтения? – Джордан разорвал лист на мелкие кусочки. Он остановился и запрыгнул на ограждение, оказавшись лицом к ней. – Нравится ли тебе что-нибудь настолько, чтобы всю жизнь этим заниматься?
Майя посмотрела на него в недоумении.
– Ты это о чем?
– Помнишь, когда мне их сделали? – Джордан расстегнул жакет и сбросил его. Футболка на нем оказалась с коротким рукавом. Его бицепсы оплетали мантры шанти на санскрите. Майя прекрасно помнила, эти татуировку Джордану сделала Валери – их общая подруга: бесплатно после работы в тату-салоне в Рэдбэнке. Майя приблизилась к Джордану. Сейчас, когда он сидел, а она стояла, их головы оказались на одном уровне. Она неуверенно провела пальцами по буквам на левой руке, и Джордан закрыл глаза.
– «Веди нас от иллюзорного к сущему, – прочитала она вслух, – веди нас из тьмы к свету. Веди нас от смерти к бессмертию», – его кожа под ее пальцами казалась безукоризненно гладкой. – Это из Упанишад.
– Твоя была идея. Это же ты все время читала, всегда все знала… – Джордан смотрел на нее. Его глаза были почти одного цвета с рекой. – Майя, скажи, что ты хочешь, и я тебе помогу. У меня есть кое-какие накопления – преторам неплохо платят. Я могу отдать их тебе. Надеюсь, этого хватит на учебу в Стэнфорде… ну, на большую ее часть. Если, конечно, ты еще хочешь туда поступить.
– Не знаю, – ответила Майя, в голове у нее все смешалось. – Когда я присоединилась к стае, я думала, нельзя быть одновременно оборотнем и заниматься чем-то еще. Думала, жить в стае и быть личностью невозможно… Но у Люка есть увлечения, книжный магазин. А ты – претор. Наверное… наверное, оборотень может достичь чего-то большего.
– Ты никогда не была просто оборотнем, – глухо проговорил Джордан. – Ты рассказывала сегодня… как ты сбежала из дома, и тебе было приятно думать, что тебя ищут, – он набрал побольше воздуха в легкие. – Я искал тебя, и никогда не переставал искать.
Она посмотрела в его каре-зеленые глаза. Джордан не двигался, но костяшки пальцев, вцепившихся в колени, побелели. Майя наклонилась вперед – так близко, что ей была видна щетина у него на подбородке – и почувствовала его запах: запах молодого мужчины, волка и зубной пасты. Она накрыла его руки своими.
– Что ж, – сказала она, – ты меня нашел.
Их лица были совсем рядом. Джордан поцеловал ее, и Майя прикрыла глаза от удовольствия. Его губы были такими же мягкими, какими она их помнила, и нежно скользили по ее собственным. Майя обняла Джордана за шею, запустила пальцы в темные кудри, легко касаясь его шеи и ворота поношенной футболки.
Он притянул ее ближе. Его била дрожь. Руки Джордана скользнули по ее спине, и Майя почувствовала пульс его сильного тела.
– Майя, – прошептал он и приподнял край ее свитера. – Я люблю тебя, – сказал он, касаясь ее губ своими, – и никогда не переставал любить.
«Ты моя. Ты всегда будешь моей».
Майя вырвалась из его объятий и поправила свитер.
– Джордан. Прекрати.
Он смотрел на нее затуманенным тревожным взглядом.
– Прости. Тебе не понравилось? Я никого, кроме тебя не целовал, после того, как… – он осекся.
Майя покачала головой.
– Нет, просто… просто я не могу.
– Ладно, – сказал Джордан. Сидя на ограждении с несчастным лицом он казался очень уязвленным. – Нам вовсе не обязательно ничего делать…
– Это просто… слишком, – Майя с трудом подбирала слова.
– Это всего лишь поцелуй.
– Ты сказал, что любишь меня, – ее голос дрогнул. – Ты готов был отдать мне все свои сбережения. Я не могу этого принять.
– Что именно не можешь принять? – сдавленным голосом спросил он. – Мои деньги или мою любовь?
– Ни то, ни другое. Просто не могу, понятно? Не от тебя. И не сейчас.
Майя попятилась назад. Джордан смотрел на нее с удивлением.
– Пожалуйста, не ходи за мной, – сказала она, развернулась и убежала прочь.
5
Сын Валентина
Ей снова снились ледяные просторы, мрачная тундра, в черных арктических водах дрейфовали льдины. Покрытые снегом горы и башни городов сверкали, как адские дворцы Аликанте.
Перед ледяным городом простиралось замерзшее озеро. Клэри спускалась к нему по крутому скользкому склону, хотя и не понимала, зачем. В центре озера на льду стояли две темные фигуры. Клэри в очередной раз поскользнулась, ее руки горели, оттого что она цеплялась ими за лед, а в ботинки набился снег. Приблизившись к озеру – она увидела юношу с черными как у ворона крыльями. Его волосы были белые, как снег вокруг. Себастьян… Рядом с ним стоял Джейс, его золотые кудри были единственным ярким пятном в этом черно-белом пейзаже.
Джейс отвернулся от Себастьяна и направился к Клэри, за его спиной распахнулись крылья – сверкающие, серебристо-белые. Клэри в изнеможении рухнула на колени на ледяную поверхность озера. Ее руки посинели и кровоточили, губы потрескались, а легкие полыхали с каждым морозным вдохом.
– Джейс, – прошептала она.
И в тот же миг он оказался рядом, поставил ее на ноги и укутал своими крыльями. Клэри наконец-то стало тепло; лед, сковавший сердце и вены, наконец-то стал таять, в оживающих руках и ногах появилось болезненное, и вместе с тем приятное покалывание.
– Клэри, – сказал Джейс, нежно поглаживая ее по волосам. – Обещаешь, что не будешь кричать?
Клэри распахнула глаза. Все вокруг вращалось, словно она была на карусели. Когда головокружение прекратилось, она поняла, что находится в своей спальне: под ней было знакомое покрывало, знакомая трещина пересекала зеркало на шкафу, обогреватель шипел и плевался. Сквозь окна сочился свет, а над шкафом тускло алела лампочка пожарной сигнализации. Клэри лежала на боку под грудой одеял. По ее спине разливалось приятное тепло, и чья-то рука покоилась на бедре. На мгновение, в полусознательном состоянии между сном и бодрствованием, ей показалось, что это Саймон забрался в окно, пока она спала, и примостился рядом – так они, бывало, в детстве засыпали в одной кровати.
Но Саймон не мог быть теплым.
У Клэри вздрогнула и повернулась. Рядом с нею лежал Джейс, и подперев рукой голову, смотрел на нее. В лунном свете его волосы выглядели как нимб, а глаза сверкали, как у кошки. Он был одет – в белой футболке с короткими рукавами, в которой она его сегодня видела – и руны как лоза обвивали руки.
Клэри испугалась. Джейс, ее Джейс, никогда на нее так не смотрел. Бывало, он глядел на нее с желанием – но никогда таким ленивым, хищным, плотоядным взглядом, от которого у нее участился пульс.
Она открыла рот – то ли собираясь обратиться к нему, то ли позвать на помощь, она и сама не знала, в тот же миг Джейс навалился на нее и зажал рот рукой. Он оседлал ее, прижав бедрами к кровати.
– Я не сделаю тебе ничего плохого, – сказал он. – Я бы никогда не причинил тебе боль. Но я не хочу, чтобы ты кричала. Нам надо поговорить.
Клэри гневно посмотрела на него. К ее удивлению, Джейс рассмеялся – все тем же знакомым смехом.
– Я тебя и без слов понимаю, Клэри Фрей. Как только я разожму твой рот, ты заорешь или применишь один из своих приемчиков, и переломаешь мне запястья. Дай мне слово, что ты так не сделаешь. Поклянись Ангелом.
Клэри в ответ закатила глаза.
– Ты права, – признал он. – Как ты поклянешься, если я зажал тебе рот? Я тебя отпущу, но если ты завопишь, – он склонил голову набок, и бледно-золотая прядь упала ему на глаза, – я исчезну.
Джейс убрал руку. Клэри тяжело дышала и не могла пошевелиться – он все еще давил на нее своим телом. Она знала, что у Джейса стремительная реакция, и он опередит любое ее намерение. Происходящее его явно забавляло. Джейс склонился ниже, и Клэри почувствовала на своей коже его упругий живот – она поняла, что ее майка задралась, и Клэри покраснела.
Несмотря на то, что ее лицо горело, по венам бежал холодок.
– Что ты тут делаешь?
Джейс чуть отстранился. Он выглядел разочарованным.
– Ну, знаешь, не такого приема я ожидал. Скорее, рассчитывал услышать «Аллилуйя»[8] – все-таки не каждый день твой парень восстает из мертвых.
– Я знала, что ты жив, – холодно проговорила Клэри. – Видела тебя в библиотеке с…
– Полковником Мастардом?[9]
– Себастьяном.
Джейс выдохнул и тихонько рассмеялся.
– Я тоже знал, что ты там. Я тебя чувствую.
Клэри напряглась.
– А до того: как ты мог позволить мне думать, будто ты умер? – возмутилась она, – Я думала… я правда думала, что, возможно, ты… – она осеклась, потому что не могла произнести это вслух. Мертв. – Это непростительно. Если бы я с тобой так поступила…
– Клэри, – он вновь склонился к ней; его руки на ее запястьях, теплое дыхание. Она всем телом чувствовала, как соприкасаются их обнаженные животы. Это ужасно отвлекало. – Мне пришлось. Это было слишком опасно. Я не хотел поставить тебя перед выбором: рассказать Совету о том, что я жив, и тогда они устроили бы на меня охоту – или хранить тайну, став в глазах Конклава соучастником. Тогда, в библиотеке, мне пришлось повременить. Я должен проверить: любишь ли ты меня как прежде или пойдешь в Совет рассказать о том, что видела. Ты не пошла. Значит, я для тебя важнее Закона. Так ведь?
– Не знаю, – прошептала она, – Кто ты?
– Все тот же Джейс, – сказал он, – и все так же люблю тебя.
Глаза Клэри заволокло слезами. Она моргнула, и горячие капли покатились по щекам. Джейс склонил голову и поцеловал ее сначала в щеки, потом в губы. Клэри почувствовала соль собственных слез на его губах; она приоткрыла рот. Знакомые вкус и жар его поцелуя нахлынули на Клэри, и на мгновение эмоции полностью овладели ею – сомнения отступили перед слепым желанием заставить его остаться – но тут дверь спальни отворилась.
Джейс отпустил ее, и Клэри спешно поправила майку. Лениво, без спешки, он сел и ухмыльнулся, глядя на фигуру в дверях.
– Ну и ну, – сказал Джейс, – какой своевременный визит. Круче только Наполеон, который пошел завоевывать Россию зимой.
На пороге стоял Себастьян.
Вблизи Клэри увидела, как сильно он изменился со времен Идриса. Его волосы были белыми, как бумага, глаза казались черными дырами в обрамлении длинных, как паучьи лапы, ресниц. На Себастьяне была белая рубашка с закатанными рукавами, и Клэри заметила красный шрам на его правом запястье, словно зазубренный браслет. На ладони у него тоже был свежий глубокий шрам.
– Между прочим, ты мою сестру лапаешь, – заявил он. Казалось, происходящее его веселит.
– Ну, извини, – вызывающе сказал Джейс, и по-кошачьи растянулся на одеяле. – Мы тут немного увлеклись.
Клэри вдохнула так сильно, что у нее чуть не заложило уши.
– Пошел вон отсюда, – скомандовала она Себастьяну.
Тот прислонился к дверному косяку – и Клэри поразилась тому, насколько у них с Джейсом одинаковая пластика. Они были абсолютно не похожи, но двигались одинаково.
– Ну и ну, – укоризненно сказал Себастьян, – разве так разговаривают со старшими братьями?
– Жаль, что Магнус не оставил вешалку для тебя, – огрызнулась Клэри.
– А, так ты не забыла? Мне кажется, мы замечательно тогда провели день, – он усмехнулся, и Клэри вспомнила, как он водил ее на пепелище дома Джослин и целовал среди руин – прекрасно зная, что они приходятся друг другу родственниками и упиваясь ее неведением.
Клэри покосилась на Джейса. Когда-то он, узнав об этом случае, чуть не убил Себастьяна. Но сейчас Джейс выглядел расслабленным, только, разве что, немного расстроенным из-за того, что их прервали.
– Надо бы повторить, – сказал Себастьян, разглядывая свои ногти. – Чаще встречаться в кругу семьи и все такое.
– Ты мне не брат, – процедила Клэри. – Ты убийца.
– Не вижу противоречий, – возразил Себастьян. – Одно не исключает другого – да хоть на нашего папочку посмотри.
Он лениво перевел взгляд обратно на Джейса.
– Вообще, я не любитель вмешиваться в личную жизнь друзей, но торчать в коридоре, не имея возможность даже свет включить – скучно.
Джейс сел, поправляя рубашку.
– Дай нам пять минут.
Себастьян театрально вздохнул, вышел и захлопнул дверь. Клэри уставилась на Джейса.
– Какого че…
– Не выражайся, Фрей, – Джейс прищурился. – Расслабься.
Клэри указала рукой на дверь.
– Ты слышал его слова. Он знал, что я его сестра, когда поцеловал меня. Джейс…
Золото его глаз стало на миг темнее… но когда Джейс заговорил, Клэри поняла, что ее слова остались без внимания. Она отстранилась.
– Джейс, ты меня совсем не слушаешь?
– Погоди, я понимаю, что тебе неуютно, когда твой брат ждет в коридоре и все такое. Я не планировал с тобой целоваться, – Джейс улыбнулся, и при иных обстоятельствах она нашла бы его улыбку весьма милой. – Просто мне вдруг показалось, что это хорошая идея.
Клэри выбралась из постели, не отрывая от него взгляда, сняла с вешалки халат и закуталась в него. Джейс наблюдал, не пытаясь ее остановить – только глаза сияли в темноте.
– Я… я просто не понимаю. Сначала ты пропадаешь, а теперь возвращаешься с ним под ручку, и ведешь себя так, будто ничего не произошло.
– Я уже сказал, мне надо было тебя проверить. И не хотел, чтобы ты знала, где я, пока тебя допрашивал Конклав. Я думал, тебе будет трудно…
– Мне будет трудно? – задохнулась от гнева Клэри. – Экзамены и полоса с препятствиями – вот, что трудно. А когда ты исчез – я чуть не умерла! А что, по-твоему, чувствовал Алек? Изабель? Мариза? Ты хоть знаешь, каково нам пришлось? Можешь хоть представить? Не знать ничего, искать…
Его лицо вновь приняло странное выражение, словно Джейс одновременно и слышал ее, и не слышал.
– Ах да, точно, – ангельски улыбнулся он, – как раз хотел спросить. Меня все еще ищут?
– Ищут ли тебя… – Клэри покачала головой, кутаясь в халат. Ей вдруг захотелось закрыться от него – от его красоты и соблазнительной улыбки, которые обещали сделать все, что угодно для нее, кто бы ни стоял сейчас за дверью.
– Я надеялся, они хоть объявления повесят, – сказал он, – как делают, когда теряют кошек. «Пропал подросток необычайно привлекательный. Откликается на «Джейс» или «Красавчик».
– Я сделаю вид, что не слышала этого.
– Тебе не нравится «Красавчик»? А как насчет «Сладенькие щечки»? Или «Любименький»? Хотя, это, пожалуй, уже слишком. С другой стороны, у моей семьи британские корни…
– Заткнись, – с яростью сказала Клэри, – и убирайся.
– Я… – Джейс, казалось, был обескуражен, и ей вспомнилось, какой ошарашенный у него был вид, когда она оттолкнула его возле Особняка. – Ладно, хорошо. Давай без шуточек. Кларисса, я пришел забрать тебя с собой.
– Забрать куда?
– Со мной, – сказал он и, задумавшись на секунду, прибавил, – и Себастьяном. Я все объясню.
Клэри застыла, не отводя от него взгляд. Серебристый лунный свет очерчивал контуры его губ, скул, тени от ресниц и линию шеи.
– В последний раз, когда я пошла с тобой, меня вырубили и притащили на ритуал черной магии.
– Это был не я, а Лилит.
– Джейс Лайтвуд, которого я знаю, не смог бы находиться в одной комнате с Джонатаном Моргенштерном, не пытаясь его убить.
– Думаю, ты согласишься, что технически это было бы самоубийство, – безмятежно сказал Джейс, натягивая на ноги ботинки. – Мы связаны. Если ранить его – я истеку кровью.
– Связаны? Что ты имеешь в виду?
Джейс проигнорировал вопрос, откинув светлые волосы с лица.
– Все сложнее, чем ты думаешь, Клэри. У него есть план. Он готов трудиться и жертвовать. Если бы ты только позволила мне все объяснить…
– Он убил Макса, – напомнила она. – Твоего младшего брата.
Джейс вздрогнул, и Клэри показалось, что ей наконец-то удалось до него достучаться – но выражение его лица снова стало расслабленным, словно разгладили смятую простыню.
– Там было… это был несчастный случай. К тому же, Себастьян тоже мой брат.
– Нет, – Клэри покачала головой, – он не твой брат, а, к сожалению, мой. Лучше бы он вообще не родился…
– Как ты можешь такое говорить? – возмутился Джейс и рывком спустил ноги с кровати. – Тебе никогда не приходило на ум, что мир не черно-белый, как ты его себе представляешь? – он потянулся за поясом и принялся его натягивать. – Тогда была война, Клэри, и люди гибли, но сейчас все изменилось! Теперь я знаю, что Себастьян никогда не причинил бы зла никому, кто мне дорог – во всяком случае, сознательно. Он служит высшему благу. А издержки везде случаются…
– Ты называешь своего брата издержками? – не веря своим ушам, Клэри почти срывалась на крик. Ей не хватало воздуха.
– Клэри, ты меня не слышишь, а это важно…
– Валентин тоже думал, что его дела важные…
– Он ошибался, – отрезал Джейс. – Его отношение к Конклаву было правильным, эта организация отжила свое, но неверно представлял, как исправить положение. Но Себастьян на правильном пути. Если бы ты только выслушала нас…
– Нас, – повторила она. – Господи боже, Джейс…
Он глядел на нее, и сердце Клэри разрывалось от переполнявших ее чувств, но мозг лихорадочно работал, пытаясь вспомнить, куда она засунула стило, и сообразить, успеет ли достать нож из тумбочки…
И что делать, если она доберется до него.
– Клэри? – Джейс наклонил голову набок, всматриваясь в ее лицо. – Ты же еще любишь меня?
– Я люблю Джейса Лайтвуда, – сказала Клэри. – А кто ты, я не знаю.
Его лицо исказилось, но прежде, чем Джейс успел что-либо сказать, тишину разорвал вопль, а затем звук бьющегося стекла.
Клэри сразу поняла, что кричала ее мать.
Не глядя на Джейса, она распахнула дверь и бросилась вниз по коридору, в гостиную. Джослин стояла возле стойки, которая разделяла кухню и гостиную. Она была в тренировочных штанах и поношенной футболке, небрежно закрученным пучком волос – видимо, вышла на кухню попить. У ее ног лежали осколки стакана, и серый ковер был в темных пятнах от воды.
Бледная как полотно, Джослин глядела в другой конец комнаты, и Клэри знала, даже не оборачиваясь, кого она видит.
Своего сына.
Себастьян стоял в гостиной, прислонившись к стене, и его лицо было лишено всякого выражения. Прикрыв глаза, он смотрел Джослин. Он чем-то напоминал семнадцатилетнего Валентина с фотографии, хранившейся у Ходжа.
– Джонатан, – шепнула Джослин. Клэри застыла как вкопанная, в гостиную ворвался Джейс, и тоже замер. Его левая рука лежала на поясе; тонкие пальцы находились в паре сантиметров от кинжалов, и Клэри знала – Джейсу нужно меньше секунды, чтобы пустить один из них в ход.
– Теперь меня зовут Себастьян, – произнес брат Клэри. – Я решил, что не хочу носить имя, которым вы с отцом меня наградили. Вы оба меня предали, и я предпочел бы иметь с вами как можно меньше общего.
Вода из разбитого стакана на ковре очертила ноги Джослин темной линией. Женщина шагнула вперед, лихорадочно вглядываясь в Себастьяна.
– Я думала, ты умер, – прошептала она. – Я видела, как твои кости превратились в пепел.
Себастьян сузил свои черные глаза.
– Будь ты настоящей хорошей матерью, ты бы знала, что я жив. Кто-то сказал: мать всю жизнь носит ключ от души своего ребенка; но мой ключ ты выкинула.
Джослин вскрикнула, и оперлась на стойку, чтобы не упасть. Клэри хотела броситься к ней на помощь, но ее ноги словно примерзли к полу. Что бы ни происходило сейчас между ее матерью и братом – она не могла изменить.
– Только не говори, что ты совсем не рада меня видеть, – продолжил Себастьян, с наигранной обидой. – Или я не такой сын, о котором ты мечтала? – раскинул он руки. – Сильный, красивый и, к тому же, вылитый папочка.
– Что ты хочешь, Джонатан? – с посеревшим лицом спросила Джослин.
– То же, что и все, – ответил Себастьян. – Вернуть себе то, что принадлежит мне по праву. А если конкретнее – наследие Моргенштернов.
– Кровь и разрушение – вот что такое наследие Моргенштернов, – сказала Джослин. – Мы с дочерью отреклись от этого рода.
Джослин все еще держалась за стойку, но Клэри видела – глазах матери вновь заблестели.
– Если ты сейчас же уйдешь, Джонатан, я не сообщу Конклаву про твой визит, – она перевела взгляд на Джейса, – и про твой тоже. Если они узнают о вашем сотрудничестве – вас обоих убьют.
Клэри машинально заслонила собой Джейса. Он продолжал смотреть поверх ее плеча на Джослин.
– А вам не все равно, умру я или нет? – спросил Джейс.
– Мне не все равно, что станет после этого с моей дочерью, – отрезала Джослин. – Закон суров – пожалуй, даже слишком. Но твою деградацию еще можно обратить вспять, а вот тебя, Джонатан, – она вновь перевела взгляд на Себастьяна, – уже не спасти.
Джослин вскинула руку, которой держалась за стойку, в ней блеснул кинжал Люка. На ее лице блестели слезы, но рука крепко держала оружие.
– А правда, мы похожи как две капли воды? – уточнил Себастьян, как будто не заметил кинжала. – С Валентином. Поэтому ты на меня так смотришь?
Джослин помотала головой.
– Ты похож только на себя самого, с тех самых пор, как я тебя впервые увидела. На демона, – произнесла она с грустью. – Мне жаль…
– Чего тебе жаль?
– Что не убила тебя сразу, – сказала Джослин и направилась к нему, не опуская кинжал.
Клэри напряглась, но Себастьян не пошевелился. Его темные глаза следили за матерью.
– Так вот чего ты хочешь? – спросил он. – Чтобы я умер? – он раскинул руки, словно приглашая Джослин упасть к нему в объятия, и шагнул вперед. – Давай. Убей собственного сына. Останавливать не стану.
– Себастьян, – произнес Джейс. Клэри не верила своим ушам. Неужели он волновался за ее брата?
Джослин сделала еще шаг, и нацелила острие кинжала прямо в сердце Себастьяна.
Но даже тогда он не пошевелился.
– Давай, – тихо произнес он и наклонил голову набок. – Или не можешь? У тебя был шанс убить меня, когда я родился. Но ты этого не сделала.
Он понизил голос.
– Вероятно, ты понимала, что детей любят безусловно, вопреки всему. Может, если бы ты сильнее меня любила, то смогла бы меня спасти.
Льдисто-зеленые глаза Джослин встретились с угольно-черными глазами Себастьяна. В ее уголках рта появились морщины, которых Клэри не замечала еще две недели назад.
– Ты притворяешься, – дрожащим голосом сказала она. – Ты ничего не чувствуешь, Джонатан. Отец научил тебя изображать человеческие эмоции, как попугая учат повторять слова. Птица не понимает, что говорит; и тебе, как бы мне этого ни хотелось – никогда не понять.
Джослин взмахнула кинжалом. Идеальный удар, когда лезвие проходит между между ребер и пронзает сердце. Ему не суждено было случиться, Себастьян оказался еще быстрее Джейса; он отклонился, и острие клинка лишь немного задело его грудь.
Джейс громко вздохнул за спиной у Клэри, она обернулась и увидела, как по его футболке расползается красное пятно. Он коснулся его кончиками пальцев; те окрасились кровью. Мы связаны. Если ранить его – я истеку кровью.
Клэри бросилась через комнату и встала между Джослин и Себастьяном.
– Мам, – выдохнула она, – хватит.
Джослин все еще сжимала кинжал, не отрывая взгляда от Себастьяна.
– Уйди с дороги, Клэри.
Себастьян расхохотался.
– Какая прелесть! – воскликнул он. – Сестричка защищает старшего брата.
– Я не тебя защищаю, – Клэри не сводила глаз с лица матери. – Что бы ни случилось с Себастьяном, то же самое случится с Джейсом. Понимаешь? Если ты его убьешь, Джейс умрет. Он уже истекает кровью. Мама, пожалуйста…
Джослин не выпускала кинжал, но в глазах появилось сомнение.
– Клэри…
– Боже, как неловкая ситуация, – отметил Себастьян. – Даже интересно, как вы из нее будете выпутываться. Вообще-то, торопиться мне некуда…
– Вообще-то, – раздался голос из коридора, – есть куда.
Люк – босой, в старом свитере, с взъерошенными волосами и без очков он выглядел намного моложе, чем обычно. Приложив к плечу обрез, он целился в Себастьяна.
– Это двенадцатизарядный помповый винчестер, – пояснил он. – Из таких отстреливают одичавших оборотней. Даже если я тебя не убью, сын Валентина – ногу отстрелю, уж будь уверен.
Казалось, все в комнате затаили дыхание – все, кроме Люка. И Себастьян, ухмыляясь, развернулся и пошел прямо на Люка, словно не замечая ружья.
– Сын Валентина, – повторил он. – Вот как ты обо мне думаешь? При других обстоятельствах я мог бы быть твоим крестником.
– При других обстоятельствах, – ответил Люк, положив палец на спусковой крючок, – ты мог бы быть человеком.
Себастьян остановился.
– Как и ты, оборотень.
Время словно замедлилось. Люк стоял прицелившись. Себастьян улыбался.
– Люк, – сказала Клэри. Происходящее было похоже на кошмар, когда хочется кричать во все горло, но можешь только прошептать. – Люк, не надо.
Палец ее отчима дернулся на спусковом крючке – и тут Джейс бросился вперед, перемахнул через диван и врезался в Люка. В ту же секунду прозвучал выстрел.
Пуля прошила одно из окон, и стекло разлетелось вдребезги. Люк, потеряв равновесие, отшатнулся назад. Джейс выхватил у него из рук ружье и отшвырнул в сторону. Винчестер вылетел в разбитое окно, и Джейс вновь повернулся к мужчине.
– Люк… – начал он, но не договорил, получив удар в лицо.
Люк, который постоянно заступался за Джейса перед Джослин, был мягким и добрым – ударил Джейса, и не просто ударил, а так, что он отлетел к стене… Клэри опешила, как будто ударили ее саму.
Себастьян, все это время сохранявший хладнокровие, вдруг оскалился и выхватил из-за пояса длинный, узкий кинжал. Глаза Люка расширились, он кинулся в сторону, но Себастьян оказался быстрее. Клэри никогда не видела, чтобы кто-то так стремительно двигался. Даже Джейс. Он вонзил кинжал Люку в грудь по самую рукоятку и с силой провернул его, прежде, чем выдернуть. Люк повалился назад – и сполз по стене на пол, оставляя кровавый след.
Джослин завопила. Ее крик был пронзительнее звука пули, пролетающей сквозь стекло, но Клэри слышала его как будто издалека. Она смотрела на Люка, лежащего на полу; ковер вокруг него стремительно краснел.
Себастьян вновь занес кинжал – и Клэри бросилась на него, стараясь сбить с ног. Она лишь немного сдвинула его с места, но он выронил кинжал и обернулся к ней. Из разбитой губы Себастьяна сочилась кровь. К ним подошел Джейс – удар Люка пришелся ему на губу, и из нее капала кровь.
– Довольно! – Джейс вцепился в куртку Себастьяна. Он был бледным и выглядел растерянным. – Мы не за этим сюда пришли.
– Отпусти меня…
– Нет, – Джейс схватил Себастьяна за руку. Он встретился взглядом с Клэри и прошептал что-то. Кольцо на пальце Себастьяна сверкнуло серебром – и оба они исчезли. В следующее мгновение что-то просвистело в воздухе и вонзилось в стену.
Кинжал Люка.
Клэри обернулась на мать, но Джослин на нее не смотрела. Она бросилась к Люку, села на окровавленный ковер и уложила его голову себе на колени. Глаза оборотня были закрыты, из уголков рта сочилась кровь. Кинжал Себастьяна лежал неподалеку.
– Мам, – прошептала Клэри, – он…
– Кинжал был серебряный, – дрожащим голосом сказала Джослин. – Он долго не оправится, ему нужно особое лечение.
Она коснулась лица Люка кончиками пальцев. Клэри с облегчением заметила, что его грудь вздымается и опускается – Люк дышал. Она чувствовала, как слезы подступают к горлу, и удивилась спокойствию матери. Перед ней была женщина, которой довелось стоять на пепелище собственного дома в окружении обгоревших тел, среди которых были родители и сын, и это не сломило ее дух.
– Принеси мне полотенца, – сказала мать. – Надо остановить кровь.
Клэри, пошатываясь, направилась в маленькую, отделанную плиткой ванную, стащила с крючка серое полотенце и вернулась в гостиную. Джослин одной рукой придерживала голову Люка на коленях; в другой держала мобильный телефон. Как только Клэри вошла, Джослин бросила телефон на пол и потянулась за полотенцем. Она сложила его пополам и прислонила к ране. Серые края полотенца сразу же стали алыми.
– Люк, – прошептала Клэри. Он не шевелился, и его лицо было серого цвета.
– Я позвонила в его стаю, – сказала Джослин. Она не смотрела на дочь; до Клэри вдруг дошло, что Джослин ни разу не спросила ее ни о Джейсе с Себастьяном, ни о том, почему Джейс появился из ее спальни, и чем они там занимались. Все ее внимание было сосредоточено на Люке. – Несколько членов стаи как раз неподалеку патрулируют. Как только они приедут, нам надо уходить. Джейс вернется за тобой.
– Откуда ты знаешь… – начала Клэри.
– Знаю, – отрезала Джослин. – Валентин вернулся за мной пятнадцать лет спустя. Моргенштерны все такие, они никогда не сдаются. И он придет за тобой.
Джейс – не Валентин. Но у Клэри уже не было сил говорить. Ей хотелось упасть на колени перед Люком, стиснуть его руку, и сказать, как сильно она его любит. Но тут же вспомнила руки Джейса, ласкающие ее тело в спальне, и промолчала. Это она была во всем виновата и не заслуживала чести утешать ни Люка, ни себя. Она заслужила только боль.
На крыльце раздались шаги и приглушенные голоса. Джослин вскинула голову.
Стая.
– Клэри, собирай вещи, – приказала она. – Возьми все, что считаешь нужным, но не больше, чем сможешь унести. В этот дом мы не вернемся.
6
Нет оружия в этом мире
Падал первый снег. Мелкие снежинки сыпались с серого неба на Клэри и ее мать. Пригнув головы от пронизывающего ветра с Ист-Ривер, они торопливо шли вдоль Гринпойнт-авеню.
С тех пор, как они оставили Люка на заброшенном полицейском участке, служившем стае штаб-квартирой, Джослин не произнесла ни слова. Они смутно помнили, что происходило там: стая внесла внутрь своего вожака, достали походную аптечку, сомкнувшиеся волчьи ряды… Клэри понимала, почему его нельзя везти в обычную больницу, но и бросать его там, в темной камере, ставшей по случаю приемным покоем – было очень тяжело.
Нельзя сказать, что волкам не нравились Клэри и Джослин. Но невеста Люка и его дочь не были членами стаи. Клэри хотела найти Майю – свою союзницу, но ее не было среди оборотней. Потом Джослин отправила Клэри в коридор, поскольку в комнате стало не протолкнуться. Девушка села на пол, уложив рюкзак на колени. Пробило два часа ночи. Никогда в жизни ей не было так одиноко. Если Люк умрет…
Она и не помнила свою жизнь без Люка. Благодаря ему и матери Клэри знала, что это такое безусловная любовь. Одним из ее первых воспоминаний было, как Люк подсаживает ее на яблоню на его ферме за городом. В лазарете, когда Бат – третий по старшинству в стае – распаковывал аптечку, Люк дышал неровно и прерывисто. Клэри вспомнила, что такое дыхание бывает перед смертью. А вот какие были последние слова, которые она сказала Люку, не помнила.
Когда, наконец, изможденная Джослин вышла из приемного покоя, она подала Клэри руку и помогла встать.
– Он… – начала Клэри.
– Состояние стабильное, – сообщила Джослин и окинула взглядом коридор. – Нам надо идти.
– Куда? – изумилась Клэри. – Я думала, мы останемся здесь, с Люком. Я не хочу его бросать.
– И я не хочу, – твердо сказала Джослин. Клэри вновь подумала о женщине, бросившей Идрис и все, что у нее было, чтобы начать новую жизнь. – Но Джейс и Джонатан придут искать тебя сюда. Это опасно и для стаи, и для Люка.
– Тогда куда… – начала Клэри, но не договорила. Она догадалась, куда они пойдут в поисках помощи?
Растрескавшийся тротуар напоминал сахарную глазурь. Перед выходом из дома Джослин надела длинное пальто, скрыв под ним залитую кровью одежду. Она шла, стиснув зубы и глядя перед собой. Клэри подумала, что, наверное, так ее мать выглядела, когда уходила из Идриса, с пеплом на ботинках и Чашей Смерти за пазухой.
Клэри потрясла головой, чтобы отбросить никчемные мысли. Она предавалась пустым мечтаниям, воображая себе то, чего никогда не видела – возможно, так ее разум защищался от ужаса того, что она видела.
Непрошеный образ Себастьяна, вонзающего кинжал в Люка, встал у нее перед глазами, и в ушах зазвучал знакомый, любимый голос Джейса: «…издержки».
«Так нередко случается с утраченными драгоценностями, вы можете найти его не таким, каким потеряли».
Джослин повела плечами и накинула на голову капюшон. На ярко-рыжие пряди упали снежинки. Она все еще хранила молчание, и бело-желтая ночная улица, вдоль которой польские и русские ресторанчики чередовались с цирюльнями и салонами красоты, была пустынна. Перед глазами Клэри мелькнуло воспоминание – на сей раз реальное, а не игра воображения. Они идут по темной улице, петляя между грязными сугробами. Мать поторапливает ее. Над ними низкое, свинцово-серое небо…
Она видела это прежде – когда Безмолвные Братья впервые проникали в ее разум. Теперь было понятно, что она вспомнила, как мать водила ее к Магнусу откорректировать память. Должно быть, в тот раз была поздняя зима, но Клэри все равно узнала Гринпойнт-авеню.
Бывший склад из красного кирпича, в котором жил Магнус, возвышался над ними. Джослин открыла стеклянную дверь, и они вошли внутрь здания. Потом им пришлось три раза позвонить в домофон, пока не открылась дверь в подъезд. Они поднялись вверх по лестнице. Чародей ждал их на пороге квартиры, прислонившись к архитраву[10]. На нем была канареечно-желтая пижама, зеленые шлепанцы в виде пришельцев с пружинками-антеннами. Спутанные волосы Магнуса сбились в одно кудрявое, торчащее во все стороны черное пятно, из-под которых устало моргали золотисто-зеленые глаза.
– Добро пожаловать в приют святого Магнуса для бездомных Сумеречных охотников! – низким голосом провозгласил он.
Волшебник сделал широкий жест рукой:
– Спальни для гостей там. Вытирайте ноги, – и отступил в квартиру, пропустив Клэри и Джослин внутрь и захлопнув за ними дверь. На сей раз жилище Магнуса было оформлено в псевдо-викторианском стиле: повсюду стояли диваны с высокими спинками и большие зеркала в позолоченных рамах. Колонны были увиты гирляндами с лампочками в форме цветков.
За гостиной, вдоль коридора располагались три свободные комнаты; Клэри наугад выбрала ту, что справа. Спальня была выкрашена в оранжевый цвет, так же как ее старая комната в Парк-слоуп. Здесь стоял диван-кровать, а из маленького окошка открывался вид на потемневшие витрины закрытого кафе. На кровати, укрыв нос хвостом, свернулся Председатель Мяо. Клэри уселась рядом и погладила его по ушкам, чувствуя, как дрожит, мурлыкая, маленькое пушистое тельце. Клэри заметила, рукав ее свитера был в темных пятнах – это была кровь Люка.
Она вскочила и рывком стянула с себя свитер. Достала из рюкзака пару чистых джинсов, черную термо-водолазку, и переоделась. В оконном стекле она увидела свое отражение – бледное лицо, мокрые от снега волосы свисают тяжелыми плетьми, веснушки как брызги краски. Но Клэри было все равно как она выглядит. Ей вспомнился поцелуй Джейса – казалось, с того момента прошли дни, а не несколько часов – и у нее закололо в желудке, словно она наглоталась ножей.
Она схватилась за край кровати, подождала, пока утихнет боль, потом сделала глубокий вдох и вернулась в гостиную.
Джослин сидела в кресле с позолоченной спинкой; ее длинные пальцы художника обхватили кружку кипятка с лимоном. Магнус расположился на ярко-розовом диване, закинув ноги в шлепанцах на кофейный столик.
– Состояние у него стабильное, – устало рассказывала Джослин, – но неизвестно, как долго оно продержится. В стае говорили, на клинке могло быть серебряное напыление, но, похоже, это что-то другое. Кончик ножа… – она посмотрела на Клэри и замолчала.
– Мам, все нормально. Я уже достаточно взрослая, чтобы выслушать, что случилось с Люком.
– Ну, они не уверены, – мягко сказала Джослин. – Кончик лезвия отломился и засел в кости. Они не могут его достать, потому что он… двигается.
– Двигается? – Магнус был озадачен.
– Когда они попытались его извлечь, тот проник еще глубже в кость и почти всю ее раздробил, – объяснила Джослин. – Обычно оборотни быстро исцеляются, но этот клинок вспарывает ему внутренности и не дает ране затянуться.
– Да, это не серебро, а демонический металл, – подытожил Магнус…
Джослин наклонилась вперед.
– Ты сможешь ему помочь? Я заплачу, сколько бы это ни…
Магнус встал. Его тапки-пришельцы и встрепанные после сна волосы казались крайне неуместными в данной ситуации.
– Не знаю.
– Но ты же вылечил Алека, – сказала Клэри. – Когда его ранил Высший Демон…
Магнус принялся расхаживать по комнате.
– Я знал, что с ним случилось. Но мне непонятно, какой это демонический металл. Я мог бы поэкспериментировать, испробовать разные исцеляющие заклятия, но быстро вылечить Люка не получится.
– Что же делать? – спросила Джослин.
– «Претор Люпус» – сказал Магнус. – Волчья стража. Я знал человека, который основал этот орден – Вулси Скотта. В силу некоторых обстоятельств… он овладел знаниями о демонических металлах и средствами исцеления оборотней – примерно как Безмолвные Братья собирают и записывают способы лечения Сумеречных охотников. К несчастью, с годами организация стала закрытой. Но претор мог бы получить доступ к их сведениям.
– Но Люк не претор, – возразила Джослин. – А расписание их патрулей держат в тай…
– Джордан! – перебила ее Клэри. – Он претор, и может все выяснить. Я ему позвоню…
– Лучше это сделаю я, – отрезал Магнус. – В штаб «Претор Люпус» мне не попасть, но я передам послание, которое придаст словам Джордана больший вес. Сейчас вернусь, – и волшебник прошлепал на кухню. Антенны на его тапочках мягко покачивались, как водоросли, подхваченные течением.
Клэри обернулась к матери – та смотрела на свою кружку с кипятком. Это был один из любимых напитков Джослин. Клэри не разделяла ее пристрастия к теплой подкисленной воде. Волосы матери промокли от снега и, высыхая, начали завиваться – как и у Клэри, когда была влажная погода.
– Мам, – сказала Клэри, и Джослин подняла глаза. – Когда ты бросала нож, ты целилась в Джейса?
– В Джонатана, – Джослин никогда не называла его Себастьяном.
– Просто… – Клэри глубоко вздохнула, – это почти то же самое. Ты же видела. Когда ты ранила Себастьяна, у Джейса пошла кровь. Как будто они… как отражения друг друга. Ранишь Себастьяна, и Джейс истечет кровью. Убьешь его, и Джейс умрет.
– Клэри, – Джослин потерла усталые глаза, – мы можем поговорить об этом в другой раз?
– Но ты же сказала, он за мной вернется. Он – в смысле, Джейс. Обещай, что ты ничего ему не сде…
– Значит, так, Клэри, этого я не могу тебе обещать. – Взгляд ее матери был тверд. – Я видела, как вы вдвоем вышли из спальни.
Клэри залилась краской.
– Я не хочу…
– Что не хочешь? Говорить об этом? Ты сама подняла эту тему. Кстати, тебе повезло, что я больше не член Конклава. Как давно ты знаешь, где Джейс?
– Я не знаю, где он. Сегодня я впервые говорила с ним с тех пор, как он исчез. Вчера я видела его в Институте с Се… с Джонатаном. И рассказала Алеку, Изабель и Саймону. Но больше я никому не могла рассказать. Если Конклав до него доберется… я не могу этого допустить.
Джослин не сводила с нее зеленых глаз.
– Почему же нет?
– Потому что это Джейс и я люблю его.
– Это не Джейс. Как ты не понимаешь, Клэри. Он не тот, кем был раньше. Неужели ты не видишь, что…
– Вижу! Я не дура. Но я в него верю. Он и раньше был одержим, пока с него не сняли заклятие. Я чувствую, в глубине души он тот же Джейс – только надо найти способ его спасти.
– А если нет такого средства?
– Докажи, что нет.
– Нельзя доказать того, что не существует, Кларисса. Я понимаю, что ты его любишь, даже слишком сильно. Думаешь, я не любила твоего отца и не давала ему шанса? И погляди, что из этого вышло: Джонатан. Если бы я раньше ушла от твоего отца, он бы не родился…
– И я бы тоже. Я младше своего брата, если помнишь, – Клэри пристально посмотрела на мать. – Или ты думаешь, что лучше бы и я не родилась?
– Нет, я…
Лязгнул замок, и входная дверь распахнулась. На пороге стоял Алек. На нем был длинный кожаный плащ, под ним синий свитер, на черных волосах белели снежинки. Щеки Алека покраснели от холода и выглядели как яблоки в карамели. Он выглядел озабоченным.
– Где Магнус? – спросил он и взглянул в сторону кухни. Клэри заметила у него синяк под ухом – размером с отпечаток большого пальца.
– Алек! – Магнус вбежал в гостиную и послал возлюбленному воздушный поцелуй. Чародей сбросил тапочки и теперь был бос, его кошачьи глаза при виде Алека засияли.
Клэри знала этот взгляд. Она сама так смотрела на Джейса. Алек, впрочем, не ответил взаимностью: он стряхнул снег с плаща и повесил его на вбитый в стену крючок. Юноша явно был расстроен: его руки дрожали, а широкие плечи были напряжены.
– Ты получил мою смс-ку? – спросил Магнус.
– Ага, но я уже был в паре кварталов отсюда, – Алек с сомнением и беспокойством посмотрел на Клэри и затем – на ее мать. Хотя Джослин и приглашала Алека в гости, и виделись они неоднократно, они не были хорошо знакомы. – Магнус сказал правду? Ты снова видела Джейса?
– И Себастьяна, – сказала Клэри.
– Давай про Джейса, – сказал Алек. – Как тебе… в смысле, как он, вообще?
Клэри поняла, что он имеет в виду; они с Алеком понимали друг друга лучше, чем остальные.
– Он не пытается обмануть Себастьяна, – тихо ответила она. – Он и вправду изменился…
– Серьезно? – воскликнул Алек. В его голосе смешались гнев и обида. – Как именно он изменился?
Клэри начала ковырять дырку на колене в джинсах, царапая кожу.
– Он говорит по-другому, верит в Себастьяна – считает, тот поступает верно, несмотря ни на что. Я напомнила ему про убийство Макса, но ему все равно, – ее голос дрогнул. – Он сказал, Себастьян ему тоже брат.
Алек побледнел; румянец на его щеках теперь алел как пятна крови.
– Он что-нибудь говорил обо мне? Или об Иззи? Он про нас спрашивал?
Клэри покачала головой, и отвернулась, не в силах смотреть Алеку в лицо. Краем глаза она заметила: Магнус тоже с волнением наблюдал за Алеком. Интересно, подумала Клэри, он до сих пор ревнует его к Джейсу? Или просто сочувствует Алеку?
– Почему он пришел к тебе? – Алек помотал головой. – Не понимаю.
– Он хотел, чтобы я пошла с ним. Присоединилась к ним с Себастьяном. Кажется, они мечтают, чтобы их злодейский дуэт превратился в трио, – она пожала плечами. – Может быть, ему одиноко. Себастьян – не самая лучшая компания.
– Откуда ты знаешь? Может, он в «Эрудит» играет как бог, – вставил Магнус.
– Он чокнутый убийца, – сухо сказал Алек. – И Джейс это знает.
– Но Джейс теперь другой… – начал Магнус, но зазвонил телефон. – Я возьму. Возможно, кто-то еще скрывается от Конклава и ищет пристанище? Не в гостиницу же идти.
Волшебник пошлепал на кухню, а Алек плюхнулся на диван.
– Он слишком много работает, – с беспокойством глядя вслед возлюбленному, пояснил он. – Сидит ночи напролет, пытается расшифровать те руны.
– Его нанял Конклав? – уточнила Джослин.
– Нет, – ответил Алек. – Он делает это ради меня. Знает, как много значит для меня Джейс.
Он закатал рукав и показал Джослин руну парабатай на предплечье.
– Ты знал, что Джейс жив, – сказала Клэри. Она снова пыталась осознать случившееся, – благодаря этой связи между вами. Но чувствовал, что что-то не так.
– Потому что он одержим, – сказала Джослин. – Валентин говорил, что когда Люк стал принадлежать Нижнему миру, он тоже почувствовал, что что-то не так.
Алек покачал головой.
– Когда Джейс был одержим Лилит, – сказал он, – я этого не чувствовал. А теперь чувствую. Что-то не так, – он уставился на свои ботинки. – Когда твой парабатай умирает – ты как будто привязан к тросу, который лопается, и ты падаешь в бездну.
Он поглядел на Клэри.
– Однажды я почувствовал это в Идрисе, во время боя. Но это длилось секунду. Когда я вернулся в Аликанте, Джейс был жив и здоров. Я убедил себя, что мне показалось.
Клэри помотала головой, вспоминая о Джейсе и окровавленном песке на берегу Лейк-Лин. Не показалось.
– А сейчас совсем другие ощущения, – продолжил Алек. – Он не мертв, но его нет в этом мире. Не в плену, а… Просто не здесь.
– Именно, – согласилась Клэри. – Оба раза, что я видела их с Себастьяном, они исчезали. Портала не было – просто они есть, а через секунду их нет.
– Когда бы говорим о тут и там, – Магнус зевая возвращался из кухни, – об этом мире и том, – мы говорим об измерениях. Немногие волшебники владеют магией измерений. Мой старый друг Рагнор один из них. Измерения не связаны друг с другом – они сложены, как листы бумаги, между которыми можно создать пространственно-временной карман, куда магия не проникает. Получается, ты не тут, а там.
– Может, поэтому мы и не можем его выследить? А Алек – почувствовать? – предположила Клэри.
– Возможно, – Магнус был впечатлен. – Найти их практически невозможно – если только они сами этого не захотят. А если бы даже ты их нашла, то не смогла бы нам сообщить. Сложная, затратная магия. У Себастьяна, должно быть, связи в…
Запищал дверной звонок, и все вздрогнули. Магнус закатил глаза.
– Спокойно, – скомандовал он и исчез в прихожей. Мгновение спустя волшебник вернулся с человеком, облаченным в длинную мантию цвета пергамента, спина и полы которой были раскрашены красно-коричневыми рунами. Капюшон скрывал лицо незнакомца, а мантия была совершенно сухой, словно на нее не упало ни снежинки. Когда гость откинул капюшон, Клэри узнала Брата Захарию.
Джослин поставила кружку на кофейный столик, глядя на Безмолвного Брата. Без капюшона были видны только его темные волосы – лицо по-прежнему скрывала тень, поэтому Клэри не видела его глаз, только высокие скулы с татуировками рун.
– Вы, – произнесла Джослин. – Но Магнус сказал, что вы никогда не…
«Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер, – голос Брата Захарии раздался в голове Клэри; по лицам остальных было понятно, что они его тоже слышат. – Ни о чем, что станет известно этой ночью, я не сообщу ни Совету, ни Конклаву. Возможность спасти последнего отпрыска рода Эрондейлов я считаю более значимой, нежели обязательства, лежащие на мне перед Конклавом».
– Значит, решено, – сказал Магнус. Они с Безмолвным Братом были той еще парочкой – один бледный как смерть и облаченный в мантию, другой – в ярко-желтой пижаме. – С рунами Лилит что-нибудь прояснилось?
«Я внимательно изучил руны и заслушал все показания, данные в Совете, – ответил Брат Захария. – Полагаю, что ритуал состоял из двух частей. Сначала она воспользовалась укусом Дневного, чтобы привести в сознание Джонатана Моргенштерна. Его тело было ослаблено, но разум и жажда жизни сильны. Я полагаю, когда Джейс Эрондейл остался с ним наедине на крыше, Джонатан зачерпнул силу из рун Лилит и заставил Джейса войти в зачарованный круг. В этот момент его воля подчинила себе волю Джейса. Я полагаю, что из крови Джейса он извлек силу, позволившую ему взлететь и покинуть крышу, забрав Джейса с собой».
– И это каким-то образом связало их друг с другом? – спросила Клэри. – Когда моя мама ранила Себастьяна, кровотечение открылось у Джейса.
«Да. Лилит совершила ритуал по созданию близнецов, похожий на церемонию парабатай, но более мощный и опасный. Они теперь нерушимо связаны. Если умрет один, умрет и другой. В этом мире нет оружия, которое может ранить лишь одного из них».
– Вы говорите, они нерушимо связаны, – сказал Алек, наклонившись вперед, – но Джейс Себастьяна ненавидит. Он убил нашего брата.
– Да и Себастьян Джейса не особо любит. Он ему всю жизнь завидовал, – добавила Клэри. – Считал его любимчиком Валентина.
– Не говоря уже о том, что Джейс его убил, – заметил Магнус, – тут у любого осадочек останется.
– У меня создалось впечатление, что Джейс ни о чем таком не помнит, – с досадой сказала Клэри. – Не то, чтобы совсем не помнит – скорее, не верит.
«Он помнит. Но сила их связи такова, что мысли Джейса избегают этих фактов, как вода расступается перед валунами в русле реки. Это сродни заклятию, который Магнус накладывал на твой разум, Кларисса. Когда ты видела фрагменты Незримого мира, твой разум отвергал их. Бессмысленно взывать к разуму Джейса, говоря ему о Джонатане. Истина не способна разрушить их связь».
Клэри вспомнила странное выражение лица Джейса, когда она напомнила ему, что Себастьян убил Макса; на мгновение он задумался, но потом снова стал беспечным, как будто забыл об услышанном.
«Пусть тебя утешит хотя бы то, что Джонатан Моргенштерн связан с Джейсом не меньше, чем Джейс с ним. Он не может причинить ему ни вреда, ни боли», – добавил Брат Захария.
– Так у них теперь любовь-морковь? – всплеснул руками Алек. – Друзья навек, значит? – ревность в голосе юноши были очевидны.
«Нет, они стали не друзьями. Они стали друг другом. Каждый видит глазами другого, они оба знают, что стали незаменимы друг для друга. Себастьян – лидер, сильнейший из двоих. Если он верит во что-то, будет верить и Джейс. Если пожелает что-то, Джейс это сделает».
– Выходит, он одержим, – тусклым голосом сказал Алек.
«При одержимости нередко часть разума человека остается нетронутой. Те, кто был под действием чар, рассказывают, что наблюдали свои действия со стороны и кричали, но их никто не слышал. Однако тело и разум Джейса всецело принадлежат ему самому. Он убежден, что находится в своем уме, и верит, что делает именно то, что хочет».
– Тогда что ему нужно от меня? – дрожащим голосом спросила Клэри. – Зачем он пробрался в мою комнату?
Она надеялась, что не покраснела, и пыталась не думать об их поцелуе и о тяжести его тела, накрывшего ее в постели.
«Он все еще любит тебя, – ответил Брат Захария, и голос его стал неожиданно мягким. – Весь его мир вращается вокруг тебя. Его чувство не изменилось».
– И поэтому нам пришлось бежать, – процедила Джослин. – Он вернется за ней. Нам нельзя было оставаться в участке. Даже не знаю, где она будет в безопасности…
– Здесь, – сказал Магнус. – Я поставлю барьеры, через которые не пройдут ни Джейс, ни Себастьян.
Клэри увидела, как облегчение в глазах матери.
– Спасибо, – произнесла Джослин.
Магнус лишь махнул рукой.
– Тебе спасибо. Обожаю отгонять от порога разгневанных Сумеречных охотников, а если еще и одержимых – то вообще супер!
«Он не одержим», – напомнил Брат Захария.
– Вопрос терминологии, – поморщился Магнус. – Самое главное: что они замышляют?
– Клэри рассказывала, в библиотеке Себастьян говорил Джейсу, что скоро он будет управлять Институтом, – вспомнил Алек. – Они точно что-то задумали.
– Должно быть, продолжают дело Валентина, – решил Магнус. – Очистим Нижний мир от нелюдей, вырежем всех нефилимов-диссидентов и все такое прочее.
– Возможно, – неуверенно протянула Клэри. – Джейс говорил, что Себастьян, мол, старается ради высшего блага.
– И одному Ангелу известно, как это понимать, – сказала Джослин. – Я много лет была замужем за фанатиком и хорошо знаю, что значит «высшее благо»: пытать невинных, жестоко убивать, предавать бывших друзей – и все во имя какой-то идеи, которая на поверку оказывается алчностью и тщеславием под маской красивых слов.
– Мам! – Клэри стало не по себе от горечи в словах матери.
Но Джослин не сводила глаз с Брата Захарии.
– Вы сказали, в этом мире нет оружия, которое может ранить лишь одного из них, – процитировала она его слова. – Добавлю: нет оружия, о котором вам было бы известно…
Глаза Магнуса вдруг сверкнули как у кошки в луче прожектора.
– Думаешь…
– Железные Сестры сведущи во всем, что связано с оружием. Возможно, у них есть ответ, – закончила Джослин.
Клэри знала, что Железные Сестры были сектой сродни Безмолвным Братьям, но губы и глаза им не зашивали. Они обитали в крепости в полной изоляции, и об их местонахождении никто не знал. Сестры не воевали – они были творцами; создавали оружие, стило, клинки серафима, которыми пользовались Сумеречные охотники. Некоторые руны могли делать только Железные Сестры, и никто не знал секреты плавки серебристо-белой субстанции – адамаса, которой начиняли демонические башни, стило и колдовские камни. Железных Сестер почти никто не видел – они не посещали заседаний Совета и не пересекали границ Аликанте.
«Возможно», – после долгой паузы согласился Брат Захария.
– Если существует оружие, которое может убить Себастьяна, но пощадит Джейса – станет ли Джейс прежним?
Повисло еще более долгое молчание. Потом Брат Захария произнес:
«Да. Это наиболее вероятно».
– Тогда надо отправляться к Сестрам, – усталость давила на Клэри, как тяжелый плащ, глаза слипались, а во рту был вкус горечи. Она потерла глаза, пытаясь взбодриться. – Немедленно.
– Я не могу, – сказал Магнус. – В Адамантовую Цитадель может войти только Сумеречный охотник женского пола.
– Ты тоже не пойдешь, – сказала Джослин своей дочери голосом, не терпящим возражений – с такой же строгостью она запрещала Клэри ходить с Саймоном в клуб после полуночи. – Здесь, с барьерами, ты будешь в безопасности.
– Изабель, – предложил Алек. – Ее впустят.
– А ты хотя бы знаешь, где она? – спросила Клэри.
– Дома, наверное, – сказал Алек, пожав плечами. – Я могу ей позвонить…
– Я позабочусь об этом, – перебил его Магнус, доставая из кармана телефон и набивая смс-ку с невероятной скоростью. – Уже поздно, а будить ее не стоит. Всем нам надо отдохнуть. Если я кого-то и отправлю к Железным Сестрам, то только завтра.
– Я тоже пойду, – сказала Джослин. – Меня никто не ищет, и Изабель не помешает компания. Хоть я и не Сумеречный охотник, но когда-то им была.
– Это нечестно, – возмутилась Клэри.
– Клэри… – мать даже не взглянула на нее.
Клэри вскочила с дивана.
– Я эти две недели провела как в тюрьме, – дрожащим голосом сказала она, – Конклав не пускал меня искать Джейса. А теперь, когда он пришел – ко мне! – вы не пускаете меня к Железным Сестрам …
– Это опасно. Джейс, скорее всего, следит за тобой…
У Клэри лопнуло терпение.
– Каждый раз, когда ты заботишься о моей безопасности, ты мне жизнь ломаешь!
– Ты сама себе ее ломаешь, общаясь с Джейсом! – возразила мать. – Все твои беды – из-за него! Кларисса, да он тебе нож к горлу приставлял…
– Это был не он, – произнесла Клэри самым тихим, убийственным голосом, на который только была способна. – Думаешь, я была бы с парнем, который мне угрожал, даже если бы сильно любила его? Может, ты слишком долго прожила среди простых смертных, так я напомню – магия существует. Человек, причинивший мне боль, был не Джейс, а демон в его обличье. И тот, кого мы ищем сейчас, тоже не Джейс. Но если он умрет…
– Джейса не вернуть, – проговорил Алек.
– Шансов почти нет, – согласилась Джослин. – Клэри, посмотри правде в глаза! Ты думала, вы с Джейсом брат и сестра! Ты все поставила на карту, чтобы его спасти, а в результате Высший Демон воспользовался им, чтобы добраться до тебя! Когда ты уже поймешь, что вам не судьба быть вместе?
Клэри отшатнулась, словно мать ее ударила. Брат Захария стоял неподвижно, как статуя, как будто не слышал криков. Магнус и Алек смотрели на них во все глаза; Джослин раскраснелась, и взгляд ее искрился гневом. Клэри молча, чтобы не сказать лишнего, развернулась, добрела до гостевой спальни Магнуса и захлопнула за собой дверь.
– А вот и я, – сказал Саймон. В саду на крыше завывал холодный ветер, и Саймон засунул руки в карманы джинсов. Он не мерз, скорее сделал это по привычке.
– Я пришел, – повысив он голос, – где ты?
Оранжерею на крыше отеля Гринвич на зиму закрывали, поэтому здесь было безлюдно. Здесь все было оформлено в английском стиле: аккуратно подстриженный бонсай, изящно расставленная мебель из стекла и ротанга, китайские зонтики, трепетавшие на суровом ветру. Голая изгородь, обычно увитая розами, оплетала стены крыши как паутина, а над стенами мерцали огни даунтауна[11].
– Я здесь, – раздался голос, и от плетеного кресла отделилась стройная тень. – Я уже не думал, что ты придешь, Дневной.
– Рафаэль, – Саймон двинулся вперед по деревянному настилу между цветочными клумбами и отделанными горным хрусталем искусственными прудиками. – Я и сам не думал.
Приблизившись к вампиру, Саймон смог его разглядеть. На нем был черный костюм с закрученными рукавами и сверкающими запонками в форме цепей. Лицо Рафаэля было ангельским, но взгляд ледяной.
– Когда тебя, Льюис, вызывает глава вампиров Манхэттена, ты обязан явиться.
– А если нет, что ты сделаешь? Вобьешь в меня осиный кол? – Саймон раскинул руки. – Давай, попробуй. Делай, что хочешь. Ни в чем себе не отказывай.
– Dios[12], какой же ты зануда, – сказал Рафаэль. За ним, у стены, блестел мотоцикл, на котором он приехал.
Саймон опустил руки.
– Это ты меня позвал.
– У меня к тебе предложение, – пояснил Рафаэль. – Деловое.
– Да что ты. У вас в отеле рук не хватает?
– Мне нужен телохранитель.
Саймон смерил его взглядом.
– Ты что, «Телохранителя»[13] пересмотрел? Не надейся, что я влюблюсь в тебя и буду носить на мускулистых руках.
Рафаэль в ответ закатил глаза.
– А если ты будешь молчать при исполнении своих обязанностей, я доплачу.
Саймон уставился на него.
– Ты что… серьезно?
– Стал бы я с тобой встречаться, если бы не серьезно. Нашел бы компанию поприятнее, – Рафаэль сел обратно в кресло. – Камилла Белькур на свободе и в Нью-Йорке. Сумеречные охотники с головой ушли в эту заварушку с сыном Валентина, и следить за Камиллой не станут. А для меня она представляет серьезную угрозу, хочет вернуть Манхэттенский клан под свой контроль. Большинство его членов мне верны. Так что самый простой способ для нее подняться на верх – убить меня.
– Допустим, – медленно проговорил Саймон. – Но при чем тут я?
– Ты Дневной, и можешь защитить меня днем, когда наши братья беспомощны. И на тебе Метка Каина. Если ты встанешь между нами, Камилла не решится нанести удар.
– Все это так, но я отказываюсь.
Рафаэль расстроился.
– Но почему?
– Ты что, издеваешься? – взорвался Саймон. – С тех самых пор, как я стал вампиром, ты ничего для меня не сделал! Наоборот, из шкуры вон лез, чтобы превратить мою жизнь в кошмар, а меня прикончить! Так что, выражаясь по-вампирски, с превеликим удовольствием довожу до Вашего сведения, мой сир… иди ты нафиг.
– Наживать в моем лице врага неблагоразумно, Дневной. Как друзья мы…
Саймон рассмеялся.
– Погоди, ты сказал: Друзья? Ты это называешь дружбой?
Рафаэль обнажил клыки, и Саймон понял, он и впрямь очень зол.
– Я знаю, почему ты мне отказываешь, Дневной, дело не в обиде, которую ты сейчас пытаешься изобразить. Ты так много общаешься с Сумеречными охотниками, что возомнил себя одним из них. Тебя часто видели в их компании. Вместо того, чтобы охотиться – как положено вампиру – ты проводишь ночи с дочерью Валентина, а живешь – под одной крышей с оборотнем. Ты нас позоришь.
– Интересно, ты всегда так делаешь деловые предложения?
– Определись, кто ты: вампир или Сумеречный охотник, – оскалился Рафаэль.
– Ну, если надо выбирать, предпочитаю быть Сумеречным охотником. Исходя из моего опыта, вампиры сосут. Извини, ничего личного.
Рафаэль поднялся.
– Ты совершаешь очень серьезную ошибку.
– Я уже сказал, что…
Вампир прервал Саймона взмахом руки.
– Грядет великая тьма, которая очистит Землю огнем и тенью, а когда она схлынет, от твоих драгоценных Сумеречных охотников не останется и следа. Мы, Дети Ночи, единственные, кто ее переживет, поскольку это наша стихия. Но если ты отрицаешь свою сущность – погибнешь, и никто тебе не поможет.
Саймон машинально коснулся Метки на лбу. Рафаэль беззвучно рассмеялся.
– Ах да, конечно. Ангельское клеймо. Грядущая тьма поглотит все, даже ангелов. Их сила тебя не спасет. И молись, Дневной, чтобы не потерять Метку до войны – желающие тебя прикончить выстроятся в очередь. И я буду в ней первым.
Клэри долго лежала на диване Магнуса, уставившись в потолок. Она слышала, как Джослин ушла в свою спальню и с грохотом захлопнула дверь. До нее доносились голоса Магнуса и Алека из гостиной. Клэри хотела дождаться, когда они уйдут спать, но вспомнила слова Алека про то, что Магнус сидит над рунами допоздна; хотя Брат Захария их растолковал, но эти двое еще не скоро наговорятся друг с другом и пойдут спать.
Она села на кровати рядом с Председателем Мяо, который недовольно фыркнул в знак протеста, и принялась рыться в рюкзаке. Клэри вытащила и раскрыла прозрачную пластиковую коробочку; внутри лежали цветные карандаши, несколько мелков и стило.
Она встала, положила стило в карман куртки. Взяла со стола телефон и набрала смс-ку: «Встретимся у Таки». Удостоверившись в том, что сообщение отправилось, засунула телефон в карман джинсов и глубоко вдохнула.
Она понимала, что поступает нечестно по отношению к Магнусу. Он обещал ее матери присмотреть за ней, и убегая ночью из дома, она очень подводила его. Но сама она никому ничего не обещала. И к тому же, речь шла о Джейсе.
Клэри достала стило, приставила наконечник к оранжевой стене и принялась рисовать Портал.
Оглушительный стук в дверь разбудил Джордана. Он подскочил на кровати и спрыгнул на пол. Годы преторианских тренировок отточили его рефлексы, среди которых был чуткий сон. Быстро оглядев комнату и принюхавшись, Джордан удостоверился, что она пуста; лишь лужица лунного света лежала на полу под ногами.
В дверь снова заколотили, и Джордан понял: стучат с улицы. Обычно он спал в одних трусах; натянув джинсы и футболку, Джордан пинком распахнул дверь спальни и вышел в коридор. Если пьяным студентам пришло в голову поразвлечься, что ж, они пришли по адресу – к разъяренному оборотню.
Возле двери Джордан остановился. Перед его глазами – как и каждую ночь перед сном – возник образ Майи, убегающей от него. Ее лицо, когда она отстранилась на верфи… Джордан знал: он зашел слишком далеко, и поторопился. И самое ужасное, что ничего не исправить. Хотя… может, она передумала? Было же время, когда их отношения состояли из страстных ссор и не менее страстных примирений.
С бьющимся сердцем он распахнул дверь – и заморгал.
На пороге стояла Изабель Лайтвуд; длинные, блестящие волосы струились до талии. На ней были черные замшевые сапоги до колен, узкие джинсы и алая шелковая блузка, на шее привычно сверкала темно-красная подвеска.
– Изабель? – Джордан не смог скрыть своего удивления, скорее даже, разочарования.
– Ну, э-э… я вообще-то тоже не тебя тут искала, – заявила Изабель, протискиваясь мимо него в дом. Она пахла Сумеречным охотником – нагретым на солнце стеклом – и розовыми духами. – Мне нужен Саймон.
– Два часа ночи! – сощурил глаза Джордан.
– Он вампир, – пожала Изабель плечами.
– Но я-то нет.
– О-о, это что же, – улыбнулась Изабель. – Я тебя разбудила?
Она дотронулась да расстегнутой верхней пуговицы на его джинсах и кончиком ногтя скользнула по плоскому животу. Джордан почувствовал, как все его мускулы напряглись. Как ни крути, Иззи была роскошна. А еще – она немного пугала. Джордан недоумевал, как скромный Саймон с ней справлялся.
– Застегнуться не хочешь? Кстати, симпатичные труселя.
Она прошла мимо него, направляясь в спальню Саймона. Джордан поплелся следом, на ходу застегивая джинсы и ворча себе под нос, что нет ничего странного, если на трусах танцующие пингвины.
Изабель заглянула в комнату Саймона.
– Никого.
Она захлопнула за собой дверь и, прислонившись к стене, посмотрела на Джордана.
– Так ты говоришь, сейчас два часа ночи?
– Ну да. Он, наверное, у Клэри. В последнее время он частенько там ночует.
Изабель закусила губу.
– А, ну да. Конечно.
У Джордана возникло неприятное чувство, что он сказал лишнее.
– Так ты не просто так сюда пришла? – осведомился он. – Что-то случилось?
– Нет, что ты, – махнула рукой Изабель. – Все хорошо, не считая того, что мой брат похищен и ему промыл мозги злобный демон, убивший другого моего брата, еще мои родители разводятся, а Саймон с Клэри…
Она осеклась и прошла мимо него в гостиную. Джордан посеменил следом. Он догнал Изабель на кухне, где она рылась в шкафах.
– У вас найдется что-нибудь выпить? Бароло? Сагрантино?
Джордан приобнял ее за плечи и осторожно вывел из кухни.
– Присядь, – сказал он. – Налью тебе текилы.
– Текилы?
– У нас только текила. Ну, и еще сироп от кашля.
Изабель уселась на стул возле кухонной стойки, и побарабанила пальцами по столешнице. Джордан думал, ее ногти длинные, красные или розовые, в идеальном состоянии, но Изабель была Сумеречной охотницей – ее руки были в шрамах, а ногти – коротко обрезаны. На правой руке поблескивала черная руна Ясновидения.
– Пойдет.
Джордан достал бутылку «Куэрво», налил стопку текилы и запустил по стойке к Иззи. Она одним глотком все выпила, и со стуком поставила стопку на место.
– Маловато будет, – заключила она, перегнулась через стойку и отобрала у Джордана бутылку. Запрокинув голову, Изабель приложилась к горлышку – один глоток, второй, третий. Когда она опустила бутылку, щеки ее раскраснелись.
– Где ты так пить научилась? – усмехнулся Джордан, он был впечатлен, но немного напуган.
– В Идрисе наливают с пятнадцати. Хотя никто особенно не парится насчет возраста. Я с детства пила разбавленное вино наравне с родителями, – пожала плечами Изабель. Ее жест был менее изящным, чем обычно.
– Понял. Ну ладно, если ты хочешь что-то передать Саймону, или что-то у меня узнать, я…
– Не-а, – Изабель вновь отпила из бутылки. – Я напилась в стельку и пришла с ним поговорить, а он у Клэри. Логично.
– Я думал, это была твоя идея.
– Ага, – согласилась Изабель, ковыряя этикетку на бутылке, – моя.
– Тогда вели ему не ходить, – предложил Джордан максимально рассудительным, как ему казалось, голосом.
– Не могу, – устало сказала Изабель. – Я ей обязана.
Джордан облокотился на стол. Он почувствовал себя барменом из кино, которые раздают клиентам мудрые советы.
– Она что, жизнь тебе спасла?
– Не мне, Джейсу. Она могла попросить у ангела Разиэля что угодно, и спасла моего брата. Знаешь, я мало кому доверяю по-настоящему: маме, Алеку, Джейсу и Максу. Одного из них я уже потеряла. А другого не потеряла только благодаря Клэри.
– Думаешь, ты не сумеешь доверять кому-то, кроме родственников?
– Ну, с Джейсом у меня нет кровного родства, – Изабель избегала смотреть Джордану в глаза.
– Я о другом, – Джордан взглядом указал в сторону комнаты Саймона.
Иззи поморщилась.
– Сумеречные охотники соблюдают кодекс чести, оборотень, – заявила она, мгновенно превратившись в надменного нефилима – и Джордан сразу же вспомнил, за что жители Нижнего мира их недолюбливают. – Клэри спасла одного из Лайтвудов. Я обязана ей жизнью. Если я не могу отплатить ей своей жизнью – зачем бы она ей понадобилась? – я сделаю все, чтобы она была хоть немного счастливее.
– Ты не можешь отплатить ей Саймоном. Изабель, он – личность. И делает то, что сам хочет.
– Ну да, – протянула она. – Ходить к Клэри ему, видимо, не в тягость?
Джордан засомневался. В словах Изабель была доля истины. Саймон говорил, что с Клэри ему общаться проще, чем с кем бы то ни было. А однажды он сказал, что парни «липнут к Клэри», и выглядел расстроенным. Была ли это ревность, Джордан не знал. Он не был уверен даже в том, возможно ли забыть первую любовь навсегда. Особенно, когда видишь ее каждый день.
Изабель щелкнула пальцами.
– Эй! Ты меня слушаешь?
Она склонила голову набок, сдула длинную темную прядь с лица и посмотрела на Джордана сурово.
– Что у вас с Майей происходит?
– Ничего, – сказал Джордан, вкладывая особый смысл в это слово. – Не уверен, что она хоть когда-нибудь перестанет меня ненавидеть.
– Вообще-то, я могу ее понять, – заявила Изабель.
– Спасибо.
– Не люблю утешать, – сообщила Иззи и отодвинула бутылку. Она не сводила глаз с Джордана, и взгляд ее был игривым. – Иди-ка сюда, волк.
Она понизила голос, и он стал сексуальным. Джордан сглотнул – в горле внезапно пересохло. Он вспомнил, как увидел Изабель в красном платье на задворках фабрики «Айронворкс» и подумал тогда: и этой девушке Саймон изменяет с Майей? Ни Иззи, ни Майя не были девушками, которым можно было изменить.
Но и отказать им было невозможно. Он осторожно обошел стойку и приблизился к Изабель. Она взяла его за руки и притянула к себе. Провела пальцами по его широким плечам и выпуклым бицепсам. Сердце Джордана забилось чаще. От нее исходило тепло, пахло духами и текилой.
– Ты потрясающий, – выговорила Изабель, прислонив ладони к его груди. – Знаешь это?
Джордан подумал: чувствует ли она через футболку, как бьется его сердце? Он замечал, как смотрят на него девушки (а порой и парни), и свое отражение в зеркале ему нравилось, но он не придавал своей внешности особого значения. Ему было небезразлично только мнение Майи. Конечно, девушки пытались его соблазнить, хотя они были не такими красавицами как Изабель, и действовали не так откровенно. Джордан гадал, поцелует она его или нет. С пятнадцати лет он не целовался ни с кем, кроме Майи. Изабель смотрела на него снизу вверх, ее глаза были большие и темные, а приоткрытые губы – цвета клубники. Интересно, думал Джордан, на вкус они тоже как клубника?
– И мне плевать, – сказала Изабель.
– Изабель, не думаю, что нам… В смысле?
– Мне не плевать, потому что есть Майя, и я не стала бы сдирать с тебя одежду, но дело в том, что мне и не хочется. Странно.
– А, – с облегчением сказал Джордан, но был немного разочарован. – Ну и… это хорошо?
– Я постоянно о нем думаю, – пожаловалась она. – Это ужасно. Со мной такого никогда не было.
– Ты про Саймона?
– Гадкий костлявый мальчишка, – заявила Изабель и сняла руки с его груди. – Хотя, не такой уж и костлявый, и уже не мальчишка. Мне с ним хорошо, он умеет развеселить, и я люблю его смех. Знаешь, сначала улыбается одним уголком рта, потом… ну ты знаешь.
– Не обращал внимания, – сказал Джордан.
– И я скучаю, когда он не рядом, – призналась Изабель. – Я думала… ну, не знаю, после той ночи и всей этой истории с Лилит между нами что-то изменилось. Но теперь он все время с Клэри. А я даже не могу на нее злиться.
– У тебя брат пропал.
– Что? – уставилась на него Изабель.
– Ну, он пытается подбодрить Клэри, которая переживает из-за потери Джейса, – объяснил Джордан. – Но Саймон и тебя должен поддерживать. Если на нее ты не можешь злиться, то в отношении него имеешь на это полное право.
Изабель долго молча смотрела на него.
– Но мы не пара, – наконец, сказала она. – Он не мой парень, просто нравится… Вот черт, – поморщилась Изабель, – поверить не могу, что сказала это. Кажется, я пьянее, чем думала.
– Да я уже понял, – улыбнулся ей Джордан.
Изабель не удостоила его ответной улыбки, но пристально посмотрела.
– А ты милый, – сказала она. – Если хочешь, могу сказать Майе про тебя что-нибудь хорошее.
– Спасибо, не надо, – ответил Джордан. Он не знал, что Иззи подразумевает под словом «хорошее», и не решился выяснять. – Знаешь, это нормально, нуждаться в обществе человека, которого… – он чуть было не сказал «любишь», но вовремя вспомнил, что Иззи ни разу не употребила это слово, – который тебе небезразличен. Думаю, Саймон просто не в курсе, как ты к нему относишься.
Ресницы Иззи широко распахнулись.
– А он про меня что-нибудь говорил?
– Он думает, ты очень сильная, – сказал Джордан. – И что он тебе не нужен. Думаю, он чувствует себя… лишним в твоей жизни. Считает, ему нечего тебе дать, ты и так совершенство и такой парень как он тебе не нужен.
Джордан заморгал; он сам не ожидал от себя такой откровенности, и не был уверен, что все сказанное относилось к Саймону, а не к нему самому и его отношению к Майе.
– Ты считаешь, мне надо признаться ему в своих чувствах? – тихо спросила Изабель.
– Да. Определенно.
– Ладно, – она дотянулась до текилы и сделала большой глоток. – Сейчас же пойду к Клэри и все ему расскажу.
– Э-э-э, нет. Сейчас три часа ночи…
– Потом мне смелости не хватит, – заявила Изабель рассудительно, и вновь приложилась к бутылке. – Просто пойду туда, постучу в окно и признаюсь.
– Ты хоть знаешь, в какое окно стучать?
– Не-а.
Джордан живо вообразил себе сцену: пьяная Изабель Лайтвуд среди ночи будит Джослин и Люка.
– Изабель, нет, – он потянулся, чтобы отнять бутылку, но она ловко отдернула руку.
– Я, кажется, поменяла свое мнение, – сообщила она Джордану угрожающе, глядя на него замутненным взором. – Думаю, ты мне совсем не нравишься.
Изабель поднялась, с удивлением посмотрела на свои ноги – и повалилась. Джордан еле успел подхватить ее прежде, чем она упала на пол.
7
Метаморфоза
Клэри допивала у Таки третью чашку кофе, когда наконец-то вошел Саймон. На нем были джинсы, красная толстовка на молнии (зачем носить пальто, если не чувствуешь холода?) и кожаные сапоги до колен. Пока он пробирался к ней, петляя между столиками, люди оборачивались на него. Пока он приближался, Клэри отметила, что Саймон очень похорошел с тех пор, как Изабель взялась за его гардероб. В темных волосах Саймона запутались снежинки, но в отличие от Алека, его щеки оставались бледными. Он сел на диванчик напротив Клэри и поднял на нее свои темные блестящие глаза.
– Звонила? – спросил он нарочито глубоким низким голосом, подражая графу Дракуле.
– Если быть точной, писала, – Клэри придвинула к нему меню, заранее открыв страницу для вампиров. Она ее уже изучила, и при мысли о кровяном пудинге и молочном коктейле с кровью ей стало плохо. – Надеюсь, не разбудила.
– Ни в коем разе, – сказал Саймон. – Ты не поверишь, где я…
Тут он заметил выражение ее лица и замолчал.
– Эй, – Саймон осторожно приподнял подбородок Клэри. Смешливость в его глазах сменилась тревогой. – Что случилось? Что-то с Джейсом?
– Определились, что будете заказывать? – синеглазая фея-официантка Кэйли, в свое время вручившая Клэри Колокольчик Королевы, стояла возле столика. Она улыбалась с высокомерным видом, и Клэри заскрежетала зубами.
Заказав кусок шарлотки для Клэри и горячий шоколад с кровью для Саймона, Клэри сделала глубокий вдох и рассказала ему все, что случилось ночью, ни упуская ни одну деталь: явление Джейса; его слова; скандал в гостиной; и, наконец, ранение Люка. Она не умолчала и о том, что Магнус рассказал о пространственно-временных карманах и как сложно выследить там кого-то или передать сообщение. С каждым новым словом глаза Саймона становились все темнее, и когда Клэри закончила, он сидел, обхватив голову руками.